Анатолий Патман

Человек с гранатометом

Пролог

— Слушай, Серый, а ты точно знаешь, что этот бугай загремел надолго?

— Гадом буду, Жора, однозначно, надолго запрут. Заложил его кто-то, будто видел, как он вместе с несколькими своими корешами тряс местного коммерсанта неподалеку от города в лесу, подвесив бедного на дубе вниз головой, выбивая с него бабки.

— Так ведь за просрочку же уже особо не трясут. Ну, поставили бы на «счётчик»? Да и Шкафу так уж много и не светит. Кажется, у него где-то там и кое-какие «подвязки» должны иметься?

— Не-а, Серый. Уже никак не катит, и никто ему не поможет. Взяли менты Шкафа, и нашли они у него кое-что из огнестрела, вроде даже, меченого. Само собой, бугай тут же ушёл в несознанку. Он-то пацан правильный и понимает, что шить ему теперь будут дело долгое. Но, сам знаешь, там, у ментов, и птички запоют, когда им надо, а тут статья образовалась, по некоторым слухам, как бы и террористическая. Будто бы кореша странные обнаружились у Шкафа, которые замышляли что-то такое. Да и сам он оказался замазан кое-чем. Вот и взвыли менты. Сам понимаешь, одно дело – наши дела, и совсем другое – политические. Так что, недолго осталось этому «мерину» тут прохлаждаться. Ещё немного, и уведут. Верняк, уведут, может, даже и не менты. Я и сам-то только случайно узнал про это место, так, на краюшке слухов. Но, как понимаешь, вовремя. Будем мы теперь с хабаром, и немалым. Уметь надо!

— Думаешь, расколют менты Шкафа?

— Конеш-ш-но, Серый, на базар не ходи. Там спецов и сейчас хватает. Наверное, просто пока вплотную за него не взялись? Других дел, может, полно? Так что, повезло нам. А то запросто могли бы они скоро увести этого чёрного красавца, а мы с тобой остались бы с носом. Ну, а сейчас он полностью наш.

— М-да, кажись, повезло? Фартово! И что мы будем делать с ним, с этим «мерином», Серый?

— Не тужи, Жора. У нас же спецзаказ! Тут Рамазан с несколькими корешами с юга прикатил. Уведут они «мерина» в горы, а там его и сам чёрт не сыщет. Сам же знаешь про тамошние порядки.

— Да-а, оттуда он никогда не вернётся. Даже если и найдут, то никто и не осмелится тронуть. Всё же власть там, вроде и наша, но всё равно другая. И менты никогда не сунутся в те края, ради какого-то одного там «мерина».

— То-то и оно, Жора. Вишь, верняк. Никто не схватится, и на нас не подумают, даже братва. Мы-то с тобой вообще в сторонке курим, и про это место как бы и знать никак не можем? Только смотри, когда последние бабки от «дагов» получим, то на какое-то время нам затаиться надо будет. Скорее всего, слиняем в столицу, а то и подальше, где в городе не Сочи белые ночи. Пойдёт тебе такой вариант?

— Замётано, Серый. Ты смотри-ка, сколько тут добра на стеллажах заныкано.

— Не-а, не трогай, Жора. Ну, куда ты, не туда, свои лапы суёшь всё время? Не трогай же, Жора, эти грёбаные запчасти, не время! Нам тут в темпе дело надо делать, а ты? Давай, отворяй ворота, а я выеду, и ты потом всё и закроешь.

Две шустрые человеческие фигуры, одна высокая, другая поменьше, в широчённых темноватых куртках, отчего-то с накинутыми на голову капюшонами, помогая себе внутри гаражного бокса включёнными фонариками, торопились как можно быстрее закончить своё нелёгкое, но, наверное, очень важное дело. Первый, малый Серый малость поковырялся у двери машины и, почти сразу же открыв её, тут же быстро залез внутрь. Скоро авто привычно и, похоже, весьма довольно, заурчало. Другой, высокий Жора, с более крупными габаритами, тем временем уже успел отворить ворота гаражного бокса и жадно поедал глазами отцвечиваемые при не очень сильном лунном свете маслянистые запчасти, в беспорядке валявшиеся на широких стеллажах вдоль стен. Эка, сколько же тут добра валяется просто так! Да, жучила ещё тот, этот Шкаф, тайный хозяин гаражного бокса и вполне себе официальный владелец, наверное, уже бывший, строго чёрного «Мерседеса» продвинутой шестисотой модели. Но, раз Серый сказал, значит, придётся пока, на этот раз, подавить в себе жабу…

Машина спокойно себе выехала и встала поодаль. Жора тут же споро подсуетился и проворно закрыл основные ворота бокса и даже проделал необходимые манипуляции с замком. Он уже хотел, было, закрыть и вспомогательную дверцу…

Но тут его внимание привлекла непонятная фигура, медленно двигавшаяся в проходе меж двумя рядами гаражных боксов, как раз в их сторону. Хотя, до ней расстояние было ещё довольно приличное. Но, к сожалению, это уже ничего не меняло. Непонятное существо, взявшееся как бы буквально ниоткуда, даже, несмотря на ночное время, просматривалось вполне себе отчётливо, и от него веяло нешуточной угрозой.

— Серый, а Серый! Ты смотри-ка, что за чудо-то к нам идёт!

Похоже, что кое-какие мыслительные процессы у Жоры, если они и были у него, на какое-то время просто остановились. Он словно истукан уставился на невысокую фигуру, в полроста его самого, тоже не самого высокого, в точности похожего на Чебурашку из знаменитых мультфильмов. То ли чудо было одето таким образом, то ли оно на самом деле было таким – как два шара, один большой снизу, другой поменьше сверху, насаженные друг на друга, притом, с маленькими шариками вместо рук и ног и даже ушей, правда, и двумя рожками прямо на верхнем шаре, типа каких-то антенн.

— Жора, какого хрена ты там застыл?! Быстрей садись в машину! Линяем, пока он нас не достал! Скорее, я говорю!

Только от грозного окрика своего товарища Жора очнулся и, как ошпаренный, как можно быстрее заскочил в кабину «Мерседеса». Его более понятливый напарник, Серый, полностью доверяя своему наитию, даже не дожидаясь закрытия дверцы машины, двинул чудо современной техники прямо с места. Чёрная красавица в одно мгновения ока рванула по проходу, чтобы уже скоро исчезнуть за крайним боксом.

А «Чебурашка», как бы и незаметно, но весьма быстро, не то, шевеля нижними шариками, то ли просто скользя над землёй, споро добрался до незапертой дверцы бокса. Само собой, он, видя, что открыто, проник внутрь.

Кажется, необычного посетителя ничего в гаражном боксе не интересовало. Он быстро прошёл в глубь, до открытого зева то ли ямы, то ли погреба, скорее последнего, у противоположной входу стены. Не привлекли его ни полные всякого барахла стеллажи, ни высокий мебельный шкаф из ДСП, ни низенький небольшой столик с непонятным на первый взгляд содержимым.

Зато погреб, похоже, заинтересовал «Чебурашку» весьма сильно. Он встал рядом с широким прямоугольным проёмом и внимательно глянул вниз.

— Подходит, параметры соответствуют! — удивлённо проговорило чудо.

Что ему подходило, само собой, было понятно только ему же. И то, что он вполне сносно разговаривал на нормальном русском, наверное, удивило бы только посторонних наблюдателей, если они могли бы оказаться на этом месте.

Дальше было ещё интереснее. «Чебурашка» что-то поискал своими большущими, немного выпирающими из глазниц, глазами и остановил взгляд на куске картона, наверное, из-под какой-то бытовой техники, лежавшем у стены. Из его руки-шарика тут же в эту сторону выдвинулась самая натуральная гибкая рука-манипулятор и бумага, словно притянутая пылесосом, но гораздо медленней, прямо вот и заскользила по полу в сторону чуда.

— Надо прикрыть это прямоугольное отверстие, иначе свет снизу зальёт всё это помещение. Будет видно с улицы, что мне не нужно. Пусть никто никак не увидит, как я, биоробот могущественных инопланетян, буду сооружать портал к себе на корабль. Нечего этим отсталым людям узнавать про такие вещи. Рано ещё! Пусть даже не догадываются, что я не непонятный «зелёный человечек», а существо более высокого порядка, и могущественное, чем они все вместе взятые.

Похоже, чудо было рассержено чем-то, так как совсем как любой простой человек, не контролируя себя, разговаривало вслух! Только вот оно зря обижалось на полученное обозначение или данное ему прозвище.

Действительно, на самом деле, этот «биоробот-чебурашка» был таким же сочно-зелёным, как лягушки летом на местном пруду неподалеку, в летний зной целой оравой вылезающие на берег погреться. Хотя, их там уже не было, так как они, видимо, зарылись в ил на дне и видели свои первые сны.

Потом «зелёный человечек» на полном серьёзе прыгнул в прямоугольный зев погреба. Хотя, это ему ничем не грозило, так как он тут же, ещё и половина его тела не успела исчезнуть внизу, затормозил свой полёт. «Чебурашка» медленно стал отпускаться, и одновременно кусок картона, увлекаемый рукой-манипулятором, стал наезжать на прямоугольный зев. Когда же голова чуда исчезла внизу, то и картонный лист полностью лёг на место, закрыв собой и скрыв отверстие на полу гаражного бокса.

Конечно, действительно никто не видел, как биоробот инопланетян, на самом деле могущественный, опустившись на дно погреба, начал создавать нечто необыкновенное. Отчего-то практически мгновенно вокруг него, как говорится, с головы до ног, точнее, шариков и там и тут, образовалось какое-то разноцветное светящееся облако, да ещё с бешеной скоростью крутящееся. И так уж небольшая фигура пришельца почти сразу же то ли стала просто не видна снаружи внутри своеобразного яйца, то ли исчезла куда-то вдруг? Случайному и постороннему наблюдателю-человеку, если бы он тут даже как-то неосторожно и нарисовался, увидеть хоть что-то в этом вихре свете точно бы не удалось.

— Ах, проклятье! Ну что за невезение! Проклятый Хаос, и тут достал! Ведь всего лишь одна небольшая ошибка! Ну, ничего, сейчас исправлю.

Оказывается, пришелец ещё не успел никуда исчезнуть. Его яростный голос не так сильно, но всё равно как-то слышался откуда-то изнутри светящегося и крутящегося «яйца», словно со дна глубокого-глубокого колодца.

Что там делал внутри света «зелёный человечек», оставалось только догадываться. Наверное, сооружал свой такой необыкновенный и волшебный портал? Но только вдруг оттуда раздался такой дикий и леденящий кровь возглас, точно нечеловеческий:

— Проклятый Хаос! Да чтоб тебя проглотила самая могущественная чёрная дыра!

А потом только и послышался обречённый, самый трагический шепот:

— Не повезло. Как нелепо! В самый последний момент.

Раздался небольшой хлопок. И одновременно светящееся облако резко вспыхнуло до невообразимой яркости и тут же погасло. Лучи света попытались, было, изо всех сил вырваться наверх, но что-то более могущественное удержало их, загнуло и закрутило в постепенно успокаивающемся хороводе, как раз внутри погреба, чуть ли не во всём пространстве – от пола до потолка и боковых стен. В конце концов, остался лишь уже не «яйцо», а слабо светящийся разноцветный шар, лениво крутившийся и одновременно, то пытавшийся надуться, то сжаться. А может, это просто так казалось?

Глава 01

Невезучее попадание

Василий Степанов, высокий мужчина лет тридцати, крепкий, можно даже сказать, что чуть ли не с литыми и кручёными мускулами, бывший артиллерист и спецназовец, с некоторого времени, в принципе, не так уж и давно, капитан запаса, с самого утра был не в духе. Хотя, такое паршивое настроение у него бывало только в исключительных случаях, когда впереди его вдруг могло ждать что-то нежданное и нехорошее.

Вроде, ничего не предвещало этого. Тёплый, ясный сентябрьский денёк пока только начинался. Ласковое солнышко не очень высоко висело над пригородными полями и лесами, похоже, весьма некстати заблудилось кое-где средь высоких домов одного из захудалых российских городов и далее явно не торопилось.

Было малость холодно, но свежий бодрящий воздух заставлял бурлить ещё не совсем старую кровь. Вот только примерно так паршиво чувствовал себя молодой и совсем «зеленый» лейтенант-артиллерист в начале войны с «грызунами». А потом у него эти ощущения часто возникали совсем недавно и в заварушке с «укропами».

Хоть и был Вася в запасе, но что-то потянуло его тогда на Донбасс. Не выдержало сердце бывшего военного, глядя на то, как всякая «бандера» творит свои чёрные дела в ещё недавно советских землях. Хоть он и зарёкся от армии, не хотелось ему тянуть лямку там и, оттого, дослужившись до капитана, подался он на вольные хлеба. Но всё равно простой инженер-механик по ремонту разного оборудования в одной из коммерческих организаций не сильно богатого городка отправился на Донбасс, повоевал там в местном спецназе и, когда ситуация хоть как-то немного стабилизировалась, вернулся домой.

Ему предстояла поездка за город, на «дачу», а точнее, в самое простое садоводческое товарищество, где у него имелся прикупленный по случаю участок в пять соток, с небольшим кирпичным домиком, кое-какими пристройками и его любимыми яблонями и прочим кустарником. Ведь надо было навести хоть какой-то порядок там, засеять землю из-под картошки рожью и даже озимой пшеницей для улучшения почвы.

Василий хотел провести немного времени на природе и поработать над кое-чем. Вот только машина у него, серебристая «Киа-Рио», отчего-то вдруг забарахлила. Ну, никак не хотела она заводиться, а причину пока Васёк не выяснил. Бросив это бесполезное занятие, он с большим сожалением закрыл дверь кабины капризной красавицы. Прихватив большой прочный пакет из какой-то синтетической ткани, притом, полностью набитый с некоторыми бумагами и кое-какими вещами для «дачи», мужчина чертыхнулся и вышёл на свежий воздух.

Надоел уж до чёртиков ему этот паршивый и застоявшийся воздух гаражного бокса в кооперативе на окраине города. Так и так, придётся позвать приятеля Серёжку Ефимова, с которым здесь же выпиты не одна бутылка водки и ещё больше баклажек пива. Закрыть дверь ненавистного гаража – это минутное дело. Ну а далее, тут же, звонок другу, и домой, за некоторыми вещами.

И тут же мужчине пришлось повторно чертыхнуться. Как ни жаль, из-за своей забывчивости и нерасторопности, он только что вдруг, вот, заметил, что его «Нокиа», правда, не самой навороченной модели, оказалась разряженной. Хотя, пока острой необходимости в звонке не имелось. Можно было позвонить и из дома, предварительно зарядив мобильный.

Проходя мимо длинного ряда гаражей, вдруг Вася заметил вполне достаточно широко приоткрытую, соблазнительно манившую к себе, металлическую дверь, при, вроде, и закрытых основных воротах гаражного бокса. Это кто же тут лазит-то? Как он знал, этот бокс занимал шкафоподобный и немного туповатый Петя Тёркин, как говорили, даже состоявший в бригаде «казанских», ещё тех отморозков. Хотя, вроде, он же уж как месяц был арестован и сидел где-то, вроде бы даже и в республиканском СИЗО?

Странно, неужели в отсутствие хозяина кто-то посторонний решил забраться в этот бокс? Хотя, бесстрашных любителей чужого добра, мечтавших как-то стырить нажитое «непосильным трудом», даже у таких людей, как бандит Петя, нынче хватало.

Хорошо смазанная металлическая дверца открылась легко. Странно, внутри никого не наблюдалось. Вот бы ему, совсем законопослушному человеку, покинуть это помещение, а ещё лучше, просто вызвать наряд полиции. Пускай уж стражи порядка разбираются с такими делами. С другой стороны, мужчине совсем не хотелось иметь дело с ними. Да и просто опасно. Эти деятели запросто могли инкриминировать всё ему самому. И срок могли организовать какой-нибудь, просто подкинув что-нибудь. К сожалению, такое вовсе не исключалось. А потом попробуй объясниться ещё и с бандитами, мол, на хрена ты полез в чужой гараж.

Только вот Вася ничего такого не сделал. Он просто зашёл в бокс. Машины, на удивление, внутри не оказалось. Получается, неизвестные «доброжелатели» вполне могли увести крутой чёрный «мерин» шестисотой модели. А отчего же они не закрыли-то дверцу? Как ни странно, основная дверь гаража была закрыта. А вот про дверцу, похоже, просто забыли?

Вдоль обеих кирпичных сторон бокса стояли стеллажи с всякими грязноватыми запчастями, разным оборудованием и прочим хламом. Дальний конец помещения с одной стороны был прикрыт обычным высоким мебельным шкафом из ДСП. У его торца виднелся большой кусок картона, похоже, просто брошенный хозяином на пол, может, на пролившееся из канистры масло. В противоположном углу стоял небольшой столик, со всяким хламом посередине и с небольшой стопочкой книг непонятного содержания в уголке, по виду, наставлений по эксплуатации и ремонту автомобильной техники. Так и есть, как раз сверху лежала пара красочных книг именно автомобильного содержания. Может быть, они были именно для Петиного «мерина»?

А снизу просто оказалась книжка художественной литературы, тоже с ярко-красочной обложкой, явно военно-авиационной тематики. Да ещё, странно, отчего-то именно товарищ Сталин, наверное, никогда не расставаясь со своей неизменной трубочкой, рисовал звёздочки на борту самолета, похоже, какого-то легендарного истребителя тех времён?

Любопытство одолело Василия, и он решил заглянуть заодно и за шкаф. Может быть, незадачливый воришка как раз и прячется за ним? Раз зашёл, то уж, наверное, надо бы и обследовать всё полностью? Лучше бы он этого, конечно, не делал…

На самом деле, ничего и никого за шкафом, ясное дело, не имелось. Лишь в самом углу в полумраке смутно виднелся бугорок чего-то, сверху прикрытый всяким тряпьём. Когда Василий нехотя отбросил вбок пару замызганных комбинезонов, нет, курток и штанов камуфляжа, то перед его глазами появилась обычная чёрная дорожная сумка, правда, достаточно большая и длинная, и даже длиннющая. Опять чёртик дернул мужчину поинтересоваться содержимым попавшегося ему так некстати тяжеленного баула. Кирпичи, что ли, положил туда Петя-бандит?

Нет, на удивление, оказалось, что совсем не кирпичами была набита сумка. Чуть оттащив её вбок, в сторонку, на свет к столику, мужчина дёрнул молнию. И тут же он проклял всё на свете!

Ну, зачем он, Вася-Василёк, невезучий такой, полез в этот долбанный бокс? И теперь тридцать три несчастья и много больше всяких неприятностей ждали его. В сумке ни много, ни мало, на самом верху лежал, даже не завёрнутый, без всякой обёртки, самый обычный армейский предмет – ручной гранатомёт ещё советского образца, знаменитый на весь мир РПГ-7, похоже, довольно новый. Уж его-то бывший капитан ни с чем бы не спутал, было дело, держал в руках и даже использовал по назначению. А рядом, чуть сбоку, так же выглядывали автомат, старый добрый советский же, АКМ и отдельно магазин к нему, кстати, полностью снаряженный. Вот тебе и заглянул он себе на счастье в случайно приоткрытую дверь!

Характерно, что в придачу, с другой стороны гранатомёта, в немалом объёме баула, прямо сверху выглядывала стандартная сумка для гранат к гранатомёту. Похоже, что там кое-что и имелось, хотя бы две длинные остроносые гранаты. Как оказалось, точно две…

Вот ведь зараза! Этот Петя-бандит, к несчастью, явно был связан с армейскими ворюгами. Ну кто бы и как без них мог достать старое советское, испытанное и многократно проверенное, боевое оружие? Хотя, таких каналов могло быть до хрена и больше. Мог же и сам Василий притащить кое-что из Донбасса. Правда, как ему не хотелось, он не сделал этого. Оружие на стене ведь может и выстрелить. А на нет и суда нет. Хотя, в нынешние тревожные времена такой арсенал, что в бауле, мог бы пригодиться и ему самому.

Только вот никак не хотелось проблем – и с властями, и с бандитами, да и избежать всяких соблазнов. Жаль, без оружия нынче некуда, а вот с ним связываться тоже непросто. Проблема…

Что же делать? Бросить всё и убежать – уже тоже невозможно. Коснись чего – наследил тут Василий по полному. Не говоря уже об отпечатках своих пальчиков на двери и, пусть и еле заметных, следов своих кожаных ботинок сорок третьего размера, так и всяких нежелательных свидетелей могло найтись уйма. Мало ли кто может бродить, да ещё с утра, по гаражному кооперативу?

Наверное, стоит вызвать полицию? Опять же, без всяких подкидок, есть риск пойти по оружейной статье. Голова у Васи шла кругом. Так ничего пока и не придумав, он решил вытащить сумку поближе к двери. Если никого и ничего не будет наблюдаться на горизонте, у него есть шанс покинуть незамеченным это долбаный гараж и хотя бы залететь в свой, конечно, на худой конец, и прихватив баул. Чего уж тут думать и теряться? Для этого всего лишь надо было как-то умудриться затереть следы обуви на полу, хотя бы этим камуфляжем, да позже вытереть отпечатки пальцев на двери.

Подхватив в одну руку тяжеленный баул, а в другую тряпки и свою сумку, для кучи смахнув туда же по пути книжки с уголка столика, Василий, ничего не думая, торопливо направился обратно. Отчего-то он пошёл прямо через то место, где лежал этот проклятый кусок картона. Подняв правую ногу, а левую оставив на краешке картона, он поставил её туда на середину и тут же перенёс всю тяжесть тела.

Остальное мужчина додумать, просто, не успел. Вдруг пол, точнее, кусок картона резко провалился под ним, и он прямо вместе с сумками и тряпками полетел вниз. Ему малость не повезло, и он успел сильно стукнуться, слава богу, не прямо спиной, а чуть боком, об прямой и не очень острый край, наверное, кирпичной кладки. Конечно, было больно, но терпимо. Похоже, Петя-бандит отчего-то решил прикрыть зев, возможно, какой-то ямы на полу своего бокса или даже погреба первой подвернувшейся ему, проклятому лодырю и жадюге, вещью? Ну, что ему стоило, при его-то средствах, кстати, весьма халявных, построить нормальный люк?

Больше этих весьма лёгких проклятий Василий придумать, тоже, не успел. Вдруг, прямо в то время, что он летел, что-то так ярко сверкнуло перед его глазами, словно молния, и неудержимая боль заполнила всё его тело. В тот же момент мужчина ощутил, как тысячи и тысячи острых иголок впились в его тело. Стало ещё, наверное, во сто крат, больнее. Сильно-сильно закружилась голова, и всё, что окружало его, поплыло куда-то, завертелось бешеным темпом. Последнее, что успел запомнить Василий перед потерей сознания, как неявные полоски света всё ввинчивались и ввинчивались в непонятное пространство.

Наверное, его куда-то несло, может быть, и в ад?

Глава 02

Бывает, и везёт…

Из Оперативной сводки Генерального штаба РККА.

20 сентября 1939 года.

В течение 20 сентября Красная Армия продолжала теснить польские войска и к концу дня заняли:

На севере – в Западной Белоруссии гор. Гродно.

На юге – в Западной Украине гор. Ковель.

За период от 17 по 20 сентября Красная Армия разоружила три польские пехотные дивизии, две кавалерийские бригады и много мелких групп польской армии. Захвачено в плен, по далеко неполным данным, свыше 60000 тысяч солдат и офицеров. С полным вооружением, артиллерией и боеприпасами заняты укреплённые пункты: Вильно, Барановичи, Молодечно и Сарны. Из многочисленного военного имущества пока учтено: 280 орудий и 120 самолетов. Учёт захваченных трофеев продолжается.

* * *

Наверное, Василий всё же куда-то долетел. Когда он очнулся и вдохнул полной грудью свежего воздуха, то ясно было, что под ним имелось, во всяком случае, именно что-то твёрдое. Возможно, это было как раз дном ямы или погреба. Только вот, открыв глаза, и то с большим трудом, мужчина тут же вынужден был зажмуриться.

С голубого и почти безоблачного неба прямо на Васю светило ясное солнышко. Чуть сбоку от головы, что справа, что слева, виднелись ещё почти зелёные листочки каких-то кустиков. Шевелились они на лёгком ветерочке и неподалёку от ног. Правда, отчего-то сильно кружилась голова, и непонятно было, что же с ним.

Слегка повернувшись на бок, бедный неудачник понял, что лежит на небольшом пригорке и посреди довольно густых кустов ивы. Рядом с ним на редкой зелёной травке беспорядочно валялись его сумки и случайно прихваченный камуфляж – как ни странно, обе пары донельзя замызганных курток и штанов.

Сначала было просто неподдельное удивление. А потом, чуть погодя, пришло и осознание всего случившегося – невероятного и странного.

Так, Василий отчего-то с дури залез в долбаный гараж Пети-бандита. И там он, на своё счастье или горе, нашёл сумку с гранатомётом и автоматом. Конечно, после таких находок было решено слинять. И опять незадача – мужчина неудачно упал как бы в погреб. А на самом деле ему повезло очутиться в совершенно неизвестном месте. Это он осознал сразу же крепко-накрепко. Вот только отчего не на дне погреба? Что за такие штучки и издевательства над бедным любопытным мужиком? И кто же умудрился проделать всё это? Может, это Петька-бандит от греха подальше привёз его сюда и бросил на природе и даже оставил ему оружие? Да, всё было так фантастично, что хуже некуда!

Да, так и есть, едва мужчина расстегнул молнию, то сразу же увидел чёрную, так знакомую ему, трубу РПГ-7. И АКМ по-прежнему лежал рядом. И сумка с гранатами и магазин с патронами никуда не делись. Правда, на дне необъятного баула имелось ещё что-то, не видное, опять же, прикрытое сверху уже чистым камуфляжем. Но Вася туда вглубь пока лезть не стал. Его внимание привлёк непонятный шум. Вроде где-то неподалеку, за кустами, двигались то ли трактор, то ли машина, а то и всё вместе?

Собрав все свои силы, мужчина с трудом встал на ноги, и тут же от удивления и вместе с ним от испуга чуть пригнулся. Рядом, на краю небольшого овражка, и даже с ручейком, беззаботно шумели кусты ивы, чуть ли не в человеческий рост, и местами даже и повыше. За ними неподалеку, как бы к северу, на другой стороне овражка, тоже за кустами, виднелся высокий густой смешанный лес.

К югу же от места нахождения несчастного и невезучего Васи-Василька простирался широкий луг с видневшейся там просёлочной дорогой, тёмной змейкой пролегшей через пока ещё вполне зелёный ковер. А уже дальше прямо впереди, как и справа и слева, виднелись поля, всё же чередующиеся с небольшими рощицами, терявшиеся где-то там вдалеке, аж за горизонтом.

День уже близился к концу. Солнышко, правда, висело достаточно высоко чуть сбоку и приятно прогревало ему правый бок. Значит, он пролежал тут, среди кустарника, получается, как минимум, полдня?

Но не это являлось главным. Впереди и чуть слева, из-за небольшой рощицы, по просёлочной дороге на длинный ровный луг вдоль полосы кустарника выползали несколько машин с незнакомыми тупыми мордами. И даже не это напугало Василия. Как ни странно, чуть впереди этой небольшой колонны шла приземистая прямоугольная коробка на паре гусениц с тонкой длинной трубой, торчавшим из корпуса, с чёрными крестами впереди на лбу и, кажется, по бокам. Такие машины мужчина видел только в кино, на картинках и, к сожалению, несколько раз в музеях, где они числились как трофейные немецкие танки, вроде, типа «Т-III». Вот только это зловещее фашистское бронированное чудо, кажется, вооружённое тридцати семи миллиметровой пушкой, в колонне было совсем не одиноко.

Чуть дальше за следовавшей в некотором удалении от колонны бронированной машиной двигалась автомашина с крытым тентом. И вот из-за неё выглядывал уже второй танк, чуть поменьше и, видимо, с ещё более тонкой трубой-пушкой. Это могла быть уже немецкая же машина типа «Т-II», как помнилось Васе, вооружённая, тем не менее, тоже весьма опасной для него двадцати миллиметровой пушчонкой.

И самым последним, за парочкой накрытых тентом автомашин и одним, вероятно, бензовозом, двигался третий, весьма крупный танк с коротковатой пушкой, даже еле видневшейся. Тут уж ошибиться было невозможно – колонну замыкал именно Т-IV с семидесятипятимиллиметровым «окурком» или ещё чем там, этого мужчина уже не помнил.

Наверное, что приходило в голову самым первым, это снимали кино про Великую Отечественную войну. Только вот отчего-то нигде лишних людей, ни камер, должных двигаться по рельсам или подвешенных на крановых стрелах, не наблюдалось. Просто по зелёному лугу на лесной прогалине, выдерживая строгий порядок и опредёленную скорость, на глаз, может, километров двадцать в час, двигалась куда-то на запад, судя по положению солнца, немецкая моторизированная колонна. Хотя, вот вопрос, отчего же на запад?

Седьмое чувство, тут же проснувшееся у бывшего вояки, нашептало ему, что это неспроста. Эта колонна могла представлять для него весьма серьёзную опасность. Хотя, сейчас всё являлось опасным для Васи, такого невезучего. Если это в натуре фашистская колонна, то, получается, вся его прежняя жизнь накрылась медным тазом.

Мужчине сильно поплохело. Отчего-то у него очень даже сильно, пуще прежнего, разболелась голова. От безысходности ему даже захотелось завыть чуть ли не по-волчьи. Он не выдержал, резко присел на землю и, обхватив голову руками, стал в бессильной ярости раскачиваться туда-сюда. Но, к сожалению, это ему нисколько не помогло.

Вообще-то, Василию, в принципе, вполне себе любителю всяких фантастических книжек, никак не хотелось никуда попадать. Хоть и являлась у него жизнь в нынешние времена, честно говоря, хреновой, то есть всяко ниже уровнем той, что ему хотелось, но…

Он уже, честно говоря, вполне являлся привыкшим к своему нынешнему положению, и менять его на что-то, тем более, на такое, даже более тяжёлое, как ранее, никак не тянуло.

Вдруг чуть сбоку от него, справа, словно гром грянул. Точнее, похоже, это затявкал пулемёт. А потом послышались и несколько выстрелов, явно винтовочных. Чуть погодя, где стреляли, грохнул взрыв. Тут уж Василий не выдержал и, несмотря на головную боль, осторожно выглянул из-за кустов.

Впереди него, на лугу, сильно, чадящим дымом горел бензовоз. Мощный огонь уже охватил машину в конце колонны, весьма приблизившейся к кустам ивы, и рвался ввысь. Фашистский танк за бензовозом задним ходом пытался подать назад. Из крытых тентом автомашин один за другим сыпались на землю сероватые фигуры, явно вооружённые длинными предметами, скорее всего, винтовками, немецкими, как его, «Маузерами К-98». Из-за головной боли мужчина пока различал их весьма смутно. Некоторые из солдат, как будто нежданно наткнувшись на что-то, даже падали на землю, совершая весьма разнообразные гимнастические фигуры. Головной танк, на мгновение, остановившись, похоже, тявкнул своей пушкой и где-то там справа, в кустах, как бы вспыхнул без огня, поднялся и тут же опал, то ли, ком земли, то ли ещё что-то. Но видимо, фашистский наводчик, куда надо, не попал. Пулемёт так же заливался трескучим лаем, и человеческие фигурки у машин продолжали падать. Ему, недалеко в кустах, вторили не так уж многочисленные выстрелы.

Кажется, и второй танк, угрожающе поводя тонким длинным жалом, выдвинулся из-за стоявшей впереди него машины. А потом и он затявкал короткими очередями.

И опять нигде, абсолютно нигде, не наблюдалось ни одной камеры. Что-то было похоже, что тут на самом деле и сейчас разгорался бой неизвестных с фашистской колонной. Судя по количеству техники и выпрыгивающих из машин фигурок, как мог прикинуть Василий, всё же капитан российской армии в запасе, фашистское воинстве могло состоять из неполного танкового взвода и опять же, неполной пехотной роты.

Так, и какой же мог быть сейчас год? Неужели он на самом деле попал на Великую Отечественную войну? И кто же подстроил ему такое, предоставив в его распоряжение даже кое-какое оружие. Правда, неизвестно было, в рабочем оно состоянии или же нет.

Василий понял, что у него имелись вполне высокие шансы попасть под обстрел танков. Ведь они чисто в целях безопасности могли прочесать кусты из своих пушек и пулёметов. Да и немецкие солдаты вполне могли попасть в несчастного попаданца из винтовок, возможно, из пулемётов, как помнилось, из знаменитых «косилок» МГ, и даже закидать минами из ротных минометов пятидесятимиллиметрового калибра. Ведь они вполне могли состоять на вооружении этой неполной роты, следовавшей на машинах. Если начнётся обстрел места нахождения Васи, то стопроцентная вероятность, что ему не хило достанется, и даже возможно «моментом в море».

Мужчина быстренько схватился за свои сумки и тряпки и подался назад, в сторону овражка и, похоже, неосторожно тронул несколько прутиков ивового куста. Тут же над ним энергично засвистел целый рой пуль, как раз и срезав эти самые веточки. Ни хрена себе, это же ведь фашисты явно по нему стреляют. К счастью, он уже находился в неглубоком овражке, и пули просто не смогли бы его достать.

Вася вдруг, чуть слева от себя, в нескольких шагах, как бы ненароком заметил свежий, наверное, совсем уж недавно сооружённый невысокий земляной вал. Это, что же получается, кто тут мог копаться в склоне овражка? Вроде, сейчас тут поблизости никого не наблюдалось. Что-то уж слишком знакомое вырисовывалось перед его глазами, много раз виденное. Наверное, ему и далее продолжает везти?

Сильно пригнувшись, мужчина быстро, одним рывком добрался туда.

Перед его глазами предстал обычный стрелковый одиночный окоп, вырытый средь кустов, с уже приготовленным сектором обстрела, соединённый неглубокой канавкой или ходом с овражком. Кто-то, видимо, готовил запасную позицию для себя. Скорее всего, это как раз и могли быть те ребята, что сейчас энергично постреливали на правом фланге в приличном расстоянии от него.

Что же, на его взгляд, вполне грамотно сооружённая засада. Похоже, просто отчего-то на этот самый левый фланг или даже центр не смог прибыть личный состав. Хотя, может, как раз где-то рядом, неподалёку, могли лежать бойцы и ждать своего момента для вступления в бой?

Лучшего укрытия для него, Василия, скорее всего, и не придумать. Конечно, можно было бы убежать подальше в лес, но что-то в мужчине мешало поступить так. Наверное, он так и до конца не поверил, что попал куда-то, и перед ним идёт самый настоящий бой с применением многих видов оружия. Как говорится, надежда всегда умирает последней.

Глава 03

Странный бой

Конечно, Василий Степанов, не как бывший военный, а даже просто как настоящий мужчина, был не из самых трусливых. К тому же, жизнь его не так уж сильно, но всё равно достаточно потрепала. К счастью, был он нынче одинок, ибо семейная жизнь не удалась, детей, уже к сожалению, у него не имелось. Да и родители, вообще уж несколько лет тому назад, как-то тихо, в одночасье, не так уж и много перевалив за пенсионный возраст, умерли. Правда, имелись брат и сестра, со своими семьями и заботами, но жили они сильно далековато от него. Честно говоря, младшенький не так часто общался с ними и их уж давно не видел. Что делать, такие нынче нервные и не очень удобные в стране времена. Приходится выживать, и каждому по-своему, по-разному? Наверное, легче всего всяким подлецам и прочей мрази?

Только всё это для него уже позади и можно сказать, что те времена, как ни странно, были…

Теперь же мужчина попал, и совсем в иные времена. Правда, отойдя, как раз на этот счёт он особо не стал раздумывать и терзаться. Может, именно здесь он найдёт своё место в жизни? Ведь надежда всегда умирает последней?

Да и следовало ему нынче весьма торопиться и быть как можно шустрее. Не дай бог, фашисты начнут шерстить всё подряд и серьёзно? Тогда и ему, не то, что тем бойцам, что пытались причинить хоть какой-то вред колонне, могло показаться не мало.

Хотя, успех у напавших имелся, и немалый. Кроме бензовоза, вполне дымились ещё парочка накрытых тентом машин, да и немало серых фигурок лежало на не сильно пожухлой траве поблизости от дороги, уже не двигаясь, и не стреляя куда попало.

Вот только фашистские танки, все трое, выдвинувшись вперед на вполне приличное расстояние в метров триста от мужчины, прикрывая оставшиеся за их спиной горящие и ещё одну целую машины, поддерживая залегших за ними солдат, лупили изо всех сил по кустам, то ли дело, перенеся огонь в разные, видимые только им, места. Вперёд они, и обоснованно, не шли. Что же, в отсутствие хоть каких-то противотанковых средств было намного безопаснее уничтожать напавших на них врагов с безопасного расстояния, что фашистские танкисты и делали вполне профессионально. Конечно, они обучены, и ещё как! Да ещё где-то между танками, вполне себе в безопасности, пока совершенно не обнаруженный Васей, пристроился пулемётный расчет и остервенело поливал кустарник, постепенно перенося огонь всё ближе и ближе к правому флангу. Он тоже являлся весьма опасной и важной целью!

Ближе всех к попаданцу, и даже чуть ли не боком, находилась как бы и лёгкая «двоечка». Аккуратно прикрывшись «тройкой», стоявшей от неё в десятке метров, она вовсю лупила по кустам короткими очередями. Та тоже водила тонким длинным хоботком, и время от времени кусты на левом фланге поднимались ввысь изломанными прутиками и потом, не спеша, поворачиваясь так и сяк в воздухе, падали обратно на свежевырытую землю. А вот «четвёрка», находящаяся ещё в десятке метров от «двойки», особо не спешила. Её прямоугольная здоровая башня, с коротким огрызком пушки, впрямь как широчённая голова у какого-нибудь робота из «Звёздных войн», споро поворачивалась туда-сюда и порою здорово и пугающе бухала. Зато где-то там, в кустах, поднималась вверх куча земли, перемешанная с травой и ветками, и, наверное, очередной советский боец прощался с жизнью?

Вот ведь сволочи, фашистские танкисты! Живодёры! Это ведь именно они, насквозь пропитанные гитлеровской пропагандой об исключительной своей арийскости, без всякой жалости давили своими танками не только советских солдат, и даже не в боях! Сколько же вполне мирных советских людей были убиты их пушками и пулёметами, и сколько раздавлены под гусеницами, в том числе и старики, и женщины, и дети?

Вовсе не злость, а вполне себе даже нешуточная ярость начала подниматься в душе простого русского, ну и что, что не совсем уж русского, мужика, хотя, и не мужика. Ну и пусть, что Василий Степанов почти даже не застал славные советские времена, так, зацепил малость, но он уже вполне успел познать на своей шкуре всю подлость и алчность этих когда-то недобитых «общечеловеков», не хило себе «насоливших» Союзу и России уже в новые времена. Жизнь получилась не совсем сладкой, и, конечно, немало помогла в этом и заграница. Так что, есть, за что им мстить, предкам «общечеловеков», да и дела у них самих вполне кровавые.

И, конечно, о собственной безопасности тоже надо было задуматься как можно поскорей! Хотя, а вот времени у Васи имелось не так уж и много. Пулемёт на правом фланге замолк, и выстрелов оттуда слышалось уже не так много. После подавления засады фашистские солдаты, пока, просто как положено, залёгшие и попрятавшиеся кто где, ожесточённо ведущие огонь по напавшим на них врагам, могли подняться на зачистку и прочёсывание кустов. Кто бы там ни говорил, но по всем данным из исторической литературы, которые иногда почитывал бывший капитан, фашисты являлись вояками весьма серьёзными. Да и скоро сюда, вызванная рациями хотя бы танков, могла подоспеть помощь.

Василий быстро залез в окоп и тут же аккуратно положил баул с оружием и другую свою сумку вместе с тряпками в ход сообщения сзади себя. Места тут хватало, да и пока до отступления времени имелось предостаточно. Окоп, сооружённый по всем правилам, бывшему военному тоже понравился. В нём вполне можно было продержаться какое-то время, конечно, не так уж и большое.

Следовало нанести хоть какой-то вред врагам и помочь, несомненно, советским солдатам, сейчас ведущим неравный бой с фашистами. И что же угораздило им напасть на превосходящего их самих противника? Наверное, приказ есть приказ, и следовало выполнить его любой ценой? Что же, бывшему военному всё это было понятно и даже близко к сердцу.

Мужчина судорожно дёрнул молнию на себя, распахнул баул и быстро достал оттуда АКМ с РПГ-7. Он привычно вставил магазин в автомат. Тут же была вытащена сумка, к счастью, не пустая, а вполне себе с остроносыми гранатами. После некоторых действий, всё же не забыли руки не так уж давние навыки, быстренько была вставлена граната в трубу и приготовлен к бою сам гранатомёт. Вася посмотрел в прицел – так и есть, расстояние как раз метров триста, можно достать, и уверенно, фашистов. Вот только самое главное – попасть, и потом – успеть слинять! Иначе, действительно, ему стоит ожидать только «моментом в море»!

Хотя, двух гранат, как-никак, маловато будет. Надо бы проверить баул, может, там ещё что-то есть? И, к счастью попаданца, так и оказалось. В бауле имелись ещё один РПГ-7, тот же АКМ с кучей снаряженных магазинов и, главное, ещё несколько штук гранатных сумок, слава богу, полных. Там имелось ещё немало другого «вкусного», кое-что и так, по мелочи, в общем, повезло! Однозначно, огонь по фашистам и никаких гвоздей!

Но пока, из-за элементарного отсутствия времени, разобраться со всем этим, нежданно привалившим ему проклятым богатством, у Василия Степанова, бывшего капитана российской армии, а ныне уже не бывшего, а даже настоящего бойца-добровольца, вынужденного выступить против фашистской сволочи, просто не имелось никакой возможности. Да, надо будет когда-нибудь, если доведётся вернуться, всё же поблагодарить Петю-бандита за запасливость.

Достав ещё одну сумку с гранатами, он положил и её чуть позади себя, в короткий ход сообщения, а сам баул отчего-то положил вниз, в окоп.

Настала решительная минута, может быть, тот момент, ради которого он и был призван, само собой, с помощью родителей на белый свет и, непонятно кого, сюда? Ведь люди же рождаются не просто так, а для чего-то ещё, может, и для великих дел? Жаль, если что не так, никто и никогда не узнает про это.

Так, не забыть бы про затычки. Ведь гранатомёт бухает, и весьма здорово. Вася быстро достал из кармана не совсем чистый носовой платок и вырвал из него пару кусочков, как раз затычки для ушей. Всё, теперь можно и повоевать!

Пристроивши РПГ-7 на плечо, покрепче прижавшись к стенке окопа и аккуратно прицелившись, мужчина задержал дыхание и нажал на спусковой крючок. Тут же справа у головы здорово бухнуло. Не обращая внимания в сторону танков, он быстрее засунул и вторую гранату в гранатомёт.

Ура! "Двойка" полыхала и прилично! Не забылись ещё навыки у Василия! Тут же он навел РПГ-7 уже на «тройку, шустро поворачивавшую башню в его сторону. Кстати, и эта проклятая «косилка» средь танков отчего-то замолкла. Хотя, он, малость оглушённый и с затычками, наверное, просто не слышал её?

Повторно бухнуло у головы. И на этот раз «горе-воин-попаданец», к счастью, тоже не промазал. Уже заполыхала «тройка», так и не успевшая довернуть башню в его сторону.

Мужчина опять же, уже в третий раз, приготовился к стрельбе.

Но что это такое? Несколько веток ивы, очевидно, срезанные пулями, упали на него. К счастью, пулемётный расчет из двух фашистов, уцелевший и уже вылезший из-за танков, взял чуть выше, чем надо. Раздумывать было некогда. Ненадолго отложив гранатомёт в сторону, Вася резко схватил АКМ и полоснул по пулемётчикам короткой очередью. А затем он добавил по ним, по и так уж уткнувшимся в землю фигурам, своим стандартным «двадцать-два». Больше этот пулемёт уже в его сторону, кажется, не стрелял. Хотя, кто-то из фашистов палил в его сторону из винтовки, так как пули всё равно продолжали свистеть, просто не так интенсивно, как ранее.

Вот только и оставшаяся «четвёрка», решившая сначала укрыться за горевшими «братьями» или «сестричками», уже поворачивала башню в Васину сторону. Точнее, пушка и так уже почти была нацелена на мужчину, просто, похоже, танкисты решили навести точнее. Но тут бывший спецназовец, хотя, наверное, уже не совсем бывший, тоже не сплоховал. Положив автомат на бруствер, справа от себя, он шустро схватился за гранатомёт. Третья граната резво стартовала в сторону фашистской сволочи. Вот только попал или не попал, Василий просто не видел, да и это ему уже совсем не было нужно.

Нежданно прилетевший снаряд разорвался, чуть ли не прямо перед бруствером окопа, и поднял кучу земли. К счастью для Василия, он только чуточку не дошёл до окопа, да и осколки ушли вверх.

Но взрывная волна всё равно резко ударила по телу мужчины, опрокинув его вниз. Уже ничего не чувствовавший человек изломанной куклой мгновенно упал на дно окопа, а прилетевшая сверху туча земли его укрыла, просто спрятав от любопытных глаз. Похоже, на этом первый и пока единственный бой для попаданца закончился. Жгучая темнота, заполнившая вдруг его сознание, мгновенно стала царствовать во всём окружающем мире. Наверное, так всегда бывает после смерти?

Глава 04

Пробуждение

Пробуждение было весьма длительным и тяжким. Василий, вроде, и не спавший, никак не хотел просыпаться. Да ещё что-то весьма тяжёлое давило на него сверху, в спину, притом, страшно не хватало воздуха. «Словно в могиле!» – успел подумать мужчина, прежде чем открыть глаза.

Но, как оказалось, это почти соответствовало истине. Было страшно темно. Едва Вася, вроде и лежавший, но как-то неудобно, полусидя и боком, да ещё с сильно поникшей вниз головой, пошевелился, как на него сверху стало сыпаться что-то сыпучее. Оно неудачно попало в рот, и стало ясно, что это просто обычная земля. Тут мужчину нежданно обуял дикий страх. Он, что, получается, под землёй?

Тут же вмиг проснулась ярость, да неистовая, всего лишь ненамного ранее переполнявшая его. Да что б его, да похоронить живьём? Нет, не будет ничего такого!

И тут же Василий, сильно, как-то даже не по человечески, напрягши все свои силы, сделал чудовищный рывок вверх. Земля осыпалась с него, как с гуся вода. Тело мужчины, как бы выпущенное с катапульты, резко выросло над почти полностью засыпанным окопом.

Было как-то неожиданно тихо. Солнышко ещё не успело уйти на покой, да оно особо сильно по небу и не продвинулось. Кусты вокруг мужчины были до безобразия побиты, и за просветом меж ними, на лугу, жирно чадили догорающие танки и машины.

Кажется, всё же Вася успел добить и третий танк. «Четвёрка» вообще стала существенно ниже, и виднелся только её прямоугольный корпус. А вот башня с «окурком», похоже, сорванная чудовищным взрывом от детонации снарядов, лежала неизвестно где.

И, главное, никто никуда не стрелял. На лугу вокруг горевшей техники лежали тут и там обездвиженные человеческие тела в мышиной форме, но никто вокруг них не хлопотал. Тихо было и на левом фланге, где, вроде, как раз и сидела засада бойцов Красной или уже Советской Армии. Похоже, вымерли все, истребив друг друга в страшной злобе?

К сожалению, у Василия страшно, невыносимо болело всё тело и, главное, голова являлась совершенно «дубовой», ничего не соображающей. Он-то сам и окружающую его картину воспринимал с большим трудом.

Похоже, мужчина получил нехилую контузию. Хотя, к счастью, особо никаких ран или течи крови на теле не наблюдалось. Это он всё же успел проверить почти сразу же, пусть и как-то неосознанно и просто мельком, можно сказать, автоматом, по старой, с воинских времён въевшейся в кровь привычке. Ну и ладно, выжил и хорошо.

Всё кругом в кустах было засыпано тонким слоем земли. Василий как можно повнимательнее обшарил взглядом вокруг себя, но ни гранатомёта, ни автомата, к сожалению, он нигде не обнаружил. Единственное, в сильно уменьшившемся окопе, виднелась ручка баула, тоже почти засыпанного землёй. Его вытягивание изо всех сил стоило мужчине страшной и почти невыносимой, дополнительной адской головной боли. Он почти перестал соображать, но свою, таким трудом добытую, добычу из рук всё же не выпустил. Всё остальное его уже как-то не волновало, да и все мысли, кроме боли, отошли куда-то на задний план.

Где-то вдали тревожно послышался гул моторов, и достаточно сильный. Хотя, Вася, похоже, весьма сильно контуженный, вряд ли понял, откуда раздавались все эти звуки. Может, машины были уже совсем близко, за рощицей? Но всё равно в его, уже совершенно не соображавшей, голове билась только одна единственная мысль, что это, возможно, к фашистам подходит подкрепление, и значит, ему надо уходить. Не стоит попадать в плен к этим безжалостным сволочам, тем более, человеку не совсем этого времени и, может быть, и мира?

За окопом в овражке оказалось сыро. Чуть ли не болотистая почва хотела вытянуть с его ног кожаные, весьма крепкие ботинки сорок четвёртого размера, с толстой подошвой, неизвестно какой фабрики, слава богу, как говорится, отечественного производства. Пусть в России остались только считанные обувные производства с малым объёмом выпускаемых готовых изделий, и они производили не совсем изящную обувь, но крепкую, что здорово пригодилось бедному попаданцу.

Раз Василий собрался на садоводческий участок, то и одежду он, как-никак и к счастью, выбрал подходящую – попроще и попрочнее, правда, с множественными карманами. Широкие темноватые брюки из спецовочного набора дополняла сероватая куртка из синтетики с множеством молний на виду. Из-под неё выглядывала толстая рубашка с толстым же воротником.

Было жарко. Но сейчас мужчина об этом и не думал, ибо просто не мог. У него просто страшно раскалывалась голова. Слава богу, жажду, без раздумий, он утолил в ручейке, даже освежил лицо, но боль никак не проходила. Вдобавок мужчину сильно мутило.

Практически на автомате, Вася с большим трудом одолел овражек и, продираясь сквозь густой кустарник, поплёлся в сторону леса. Чуть погодя ему удалось добраться туда. Сразу же резко потемнело. Высокие деревья чуть ли не полностью заслонили солнце, и ориентироваться среди них просто не имелось никакой возможности. Мужчина брёл сквозь кусты на автомате, почти как свихнувшийся робот, и ему так хотелось прилечь где-нибудь в тенёчке и отдыхать, сколько захочется.

Но чувство осторожности гнало Василия дальше. Не выбирая дороги и направления, он довольно долго продирался сквозь густую лесную поросль, наконец, обессилел и просто свалился под подходящей разлапистой елью. Дальше мужчина сопротивляться боли и усталости уже не мог. Он на всякий случай положил баул под голову и на какое-то время просто отключился и даже, наверное, забылся в беспокойном сне.

* * *

Василию, честно говоря, вообще ничего не снилось. Он просто находился в каком-то полусонном, полудрёмотном состоянии и ничего не осознавал. Тем не менее, опять же, явно включился какой-то защитный механизм в его организме, ибо через некоторое время попаданец, похоже, от какого-то шороха, вдруг резко вздрогнул и очнулся.

Он лежал на посыпанной сухими иголками земле, под колючими ветками ели. Было темновато, но, вроде, ночь ещё не наступила. Просто в густом лесу, видать, темнело гораздо раньше, чем на открытом пространстве.

Поблизости от него самого, почти даже рядом, слышались непонятные человеческие голоса. Явно какие-то забредшие в лес люди беседовали на опять же каком-то иностранном языке. Хотя, контуженый мужчина почти ничего из слов переговаривающихся так и не понял.

Под Василием, похоже, больно вдаваясь в и так уж болезненное тело, во множестве завалялись, наверное, еловые шишки, и он, стараясь устроиться поудобнее, пошевелился и, само собой, бесшумно сделать это не получилось.

И сразу же послышался встревоженный голос:

— Пане подпоручник, там, напшэчифко, ктоз ест?[1]

— Т-с-с, стуй, увага![2]

Этих чужих, невидимых пока людей, как ни крути, точно следовало опасаться. Васе сразу же припомнилось, что у него, уже у него, в бауле имелись и автомат, и, вроде, несколько пистолетов – первый стандартный, хорошо ему знакомый по армейской службе ПМ, второй – вроде, АПС, пусть и тяжеловатый, но мощный, мощнее, во всяком случае, ПМ, а третий – даже легендарный ТТ, раритет, пользовавшийся авторитетом в определённых кругах. Это он точно помнил. Запасливый же был этот Петя Тёркин!

Мужчина сразу же потянулся к баулу и после некоторых поисков, достал первое попавшееся, лежавшееся сверху, оружие. Им оказался как раз знаменитый ТТ, похоже, даже заряженный. Всё, теперь он вооружен и может противостоять хоть самому чёрту! Да и как пользоваться, он в курсе. Так что, быстрый отвод затвора с одновременным взводом курка, и оружие к бою готово. Осталось только нажать на спусковой крючок.

— Ктоз там ест?[3]

— Острожне, пане подпоручник! Може, немцы?[4]

Так, при всей тарабарщине в разговоре, Васе всё же послышалось что-то знакомое, славянское. Вот, хотя бы этот подпоручник – это же явно польское воинское звание, наверное, лейтенант какой-то? И голоса – тоже достаточно молодые. Может, это солдаты Войска Польского? Вроде, имелось когда-то, в Великую Отечественную войну, такое иностранное воинское соединение? По крайней мере, в фильме «Четыре танкиста и собака» как раз и воевали танкисты из Войска Польского. И звание такое вроде у кого-то из поляков имелось? А, может, это аковцы и, значит, враги?

Наверное, отмолчаться не получится? Всё равно ведь найдут.

На всякий случай, забираясь за ствол ели, мужчина откликнулся:

— Эй, кто вы? Не стреляйте!

— Сконт пан ест? Чы пан ми розуме?[5]

— Что? Нет, я не понимаю вас.

— Чы зна пан езык польски?[6]

Похоже, неизвестные спрашивают про то, знает ли Вася польский язык. Конечно, нет, откуда? Хотя, как-то не так давно на Донбассе, из-за частых переговоров у противника по рации, и отчего-то именно на этом языке, он начал интересоваться польским, но откуда в непростых боевых условиях время на изучение языка врага? Да и голова тогда просто была забита другим – выживанием!

— Я не знаю по-польски!

— Пане подпоручник! Може, руски, москале?[7]

— Сконт пан ест?[8]

— Я случайно заблудился в лесу и очутился здесь!

— Пане подпоручник! Докладни, руски! Москале![9]

— Пся крев! Палба![10]

На краткое мгновение впереди стало тихо. И тут же, неожиданно для Василия, вдруг загрохотали выстрелы. Прямо у его головы предательски засвистели пули. К его счастью, похоже, пока по нему стреляли только из пистолета и, наверное, пары винтовок. Да и ель с весьма толстым стволом защищала его надежно. Правда, где-то подальше, и именно с той стороны, откуда появились пока неведомые и враждебные поляки, вызывающе затрещали кусты. Возможно, к передовому польскому воинскому дозору спешило подкрепление?

Опять облом! Ну что за, подряд, и невезение? И поляки какие-то странные попались, ничего не выяснив, сразу стрелять начали. Что же, выбирать не приходится!

И Василий, особо не раздумывая, навскидку, на слух, сделал сразу же пару выстрелов в направлении стрельбы в его сторону. Ждать лучшего не приходилось. Ведь он не видел стрелявших, да и было малость темновато. Потом ещё один выстрел, и туда же, уже чуть в сторону, и мужчина стал внимательно слушать.

— Ой-ей!

Кажется, что-то упало на землю? Хоть и Вася пока не видел ничего, но он понял, что попал в кого-то. Жаль, что так получилось, но…

— Пане подпоручник! Шо з Вами?[11]

— Усе, забиты! Узад![12]

— Так, ф тыл! Там![13]

— Да, туды![14]

Что-то там кричали впереди в пару молодых глоток, но стрелять по попаданцу перестали. И тут же весьма характерно затрещали кусты. Правда, этот треск стал удаляться и скоро затих.

Василий тоже, на всякий случай, с большой неохотой подхватив тяжеленный баул, как можно быстрее устремился назад, в ту же сторону, вроде, откуда и пришёл.

Что-то неудачный получился у него день. Всё время в него стрелюют, и ему приходится стрелять. Дай-то боже, чтобы не попали.

Глава 05

Странные находки

Лейтенант Петров был счастлив. За долгое, как ему казалось, время военной службы, наконец-то, он на настоящем боевом задании. Пока что в каких-либо сражениях он не участвовал, так – постоянные марши в западном направлении. Хотя, около Барановичей их Слуцкой группой было взято много польских пленных, но они и не сопротивлялись, да и лейтенант со своим взводом в этом как бы участия и не принимал, так как находился в резерве, во втором эшелоне, готовясь к дальнему маршу.

На этот раз их двадцать девятая легкотанковая бригада под командованием товарища комбрига Кривошеина получила от командарма уже четвертой армии товарища комдива Чуйкова задание прервать короткий отдых в Пружанах и проследовать за немецкими частями, уходящими обратно в зону, которая должна была остаться у них, и занять Брест-Литовск.

Что же, он, как и весь его взвод, был готов к выполнению такого ответственного задания коммунистической партии и советского правительства. Хотя, военные просто выполняют приказы своего командования. Да и давно пора было полностью освободить западные белорусские и украинские земли от жестоких угнетателей-империалистов, от этих, уж, сколько лет, точивших зубы на Советский Союз, поляков, хоть и славян. Наверное, таких злобных и враждебных соседей ещё стоило поискать на всем земном шаре?

Лейтенанта весьма радовало, что именно он, совсем ещё молодой человек лет двадцати трёх от роду, как и многие, принимает участие в освобождении украинских и белорусских братьев от гнёта, эксплуатации и власти помещиков и капиталистов, пока польских. Хотя, согласно полученным от командования бригады инструкциям, ему и его бойцам запрещалось обстреливать населённые пункты, а также вести боевые действия против польских войск, если они не будут оказывать сопротивления. Да и при встрече с немецкими войсками предписывалось не давать поводов для провокаций и не допускать захвата немцами территорий, населённых белорусами и украинцами, за некоторыми исключениями. Но пока всё происходило спокойно. Даже польские части не попадались на пути небольшой колонны.

Правда, вся их бригада, несмотря на близившуюся ночь, из Пружан проследовала по основной трассе, соединяющей два города. Что же, полученный, пусть и поздно вечером, приказ командования надо выполнить.

Его же взвод бронемашин из трех пушечных БА-10, усиленный стрелковым взводом, к сожалению, неполным, всего из пары отделений, на двух автомашинах, во главе с сержантом Васильевым, отчего-то отправилась в путь чуть севернее и по кружной проселочной дороге, главное, всё же в направлении Бреста.

Жаль только, что усиление состояло, в основном, из слабо подготовленных, всего лишь чуть ранее призванных, новобранцев. Правда, сержант со своими тремя десятками лет являлся и, честно говоря, не в пример самому лейтенанту, пока весьма молодому и «зелёному», достаточно опытным командиром, так как уже прослужил достаточно в РККА, чтобы понабраться хоть какого-то опыта.

Немного задерживала, хоть и небольшую, колонну, приданная именно стрелковому взводу невзрачная «сорокапятка», правда, с опытным артиллерийским расчётом из пяти красноармейцев-артиллеристов, прицепленная к отдельной полуторке. Машина, к тому же, частично была загружена и боеприпасами. Она надрывно ревела и, к счастью, не мешая бронемашинам, двигалась в хвосте, немного отставая от основной части колонны.

Согласно полученному приказу, по пути вверенным лейтенанту силам, точнее, одному из нескольких фланговых боевых охранений бригады, примерно к двум часам двадцать первого сентября следовало проверить одно местечко, Каменец-Литовский, где могли находиться поляки и закрепиться там до получения дальнейших распоряжений. Хотя, они, наверное, уже давно разбежались от немцев?

За очередной рощицей и поворотом далеко оторвавшийся от основной колонны бронеавтомобиль, находящийся в головном дозоре, вдруг резко встал. Из него отчего-то весьма споро вылез сержант Сухоруков и тут же бегом направился назад. Хотя, до долгожданного местечка, пусть и по обычной грунтовой дороге, оставалось не так уж и много. Лейтенант просигналил флажком всей колонне остановиться для выяснения обстановки. Жаль, что раций ни в одной бронемашине не имелось.

— Сержант, что случилось?

Петров сразу же заметил, что обычно спокойный и неторопливый сержант был весьма и весьма взволнован.

— Товарищ лейтенант, разрешите доложить. Непредвиденная остановка. Там, впереди на пути колонны, на лугу, танки и машины стоят, немецкие, горелые. Да и, там же, тут и там наблюдаются неподвижные фигуры, кажется, немецких солдат. Живых, вроде, заметить не удалось.

— Так, сержант Васильев! — немедленно обратился удивлённый и малость огорчённый этой непредвиденной задержкой лейтенант уже к командиру приданного полувзвода, успевшему подойти к нему. — Немедленно берите одно отделение и как можно быстрее выдвиньтесь вперёд. Проверьте, есть ли там, на лугу, живые. Будьте осторожны. Не исключена засада, как поляков, так и немцев. Мы вас прикроем. Если что, срочно отходите назад.

— Слушаюсь, тащ лейтенант. А если там живые фашисты будут, что с ними делать? Оказывать помощь, иль просто наблюдать?

— Ничего не надо, сержант. Просто выдвигаетесь туда, на всякий случай займите оборону, вон там, в кустах, и попытаетесь установить, что же там произошло. Если ничего угрожающего для колонны не будет, то так и доложите флажками. А потом мы уже все выдвинемся туда.

Действительно, ничего угрожающего маленькой колонне не наблюдалось. Похоже, что бой уже отгремел ещё несколько часов назад. День и так уж уклонился к вечеру. Согласно полученному от комбата приказу, взводу с приданными частями к двадцати часам следовало занять местечко и приготовиться к движению вперёд, уже завтра.

Осмотр места боя много времени не занял. Все три немецких танка, и отчего-то разные, ещё дымились. Грузовые машины и бензовоз уже догорели, и от их скелетов, как и от танков, на весь луг воняло гарью и ещё чем-то, похоже, горелой плотью. Видно было, что часть немецких солдат и танкисты тоже, застигнутые врасплох поляками, просто не успели покинуть боевую технику и там же сгорели.

На место схватки было трудно смотреть, но пришлось. Чуть погодя лейтенанту Петрову вполне стало ясно, что многие, лежавшие около уничтоженных машин, немцы были, не просто сражены в бою, но, и, похоже, уже добиты чуть позже и, зачастую, прямо в голову. Хотя, невзирая на это, ему было интересно посмотреть на невиданную ранее боевую технику фашистов.

— Тащ лейтенант, разрешите доложить! Отделение проверило кусты и обнаружило там поляков, целых два десятка убитых. Все трупы в ужасном состоянии. Видать, попали под огонь танков. Судя по количеству окопов, можно предположить, что там находилась основная позиция поляков, которую занимала примерно рота польских «жолнежов». Личным составом отделения обнаружены некоторое количество брошенных винтовок – польских «маузеров», противотанковое ружьё, разбитый пулемёт. Как вы и приказали, занимаем оборону, чуть правее, сбоку, вон в тех уцелевших кустах. Обнаружили один почти засыпанный и несколько целых окопов. Похоже, что там находилась запасная позиция поляков, может, и позиция противотанкового орудия? Правда, пока никого не обнаружили, и даже трупов не нашли. Брошенного оружия тоже не найдено.

Молодец, всё-таки, этот Васильев, дело своё знает.

— Хорошо, сержант. Продолжайте оборудование огневой позиции. Пока будьте наготове и следите за обстановкой. Сухоруков, что там?

— Тащ лейтенант, много немцев, человек под шестьдесят будет. Похоже, поляки их всех положили из засады и потом добили уцелевших. Части оружия не хватает. Одна машина целая, в кузове найдены ихние миномет и пулемёт, по одной штуке, кое-какие боеприпасы. Видимо, поляки очень спешили и машину проверять не стали. Тащ лейтенант, эти немцы, похоже, из третьей танковой и второй пехотной дивизий, что расположились в Бресте и вокруг него? Это наша бригада должна сменить их там?

— Возможно, так и есть. Нашли документы?

— Нашли, тащ лейтенант, и немецкие, и польские. Там у поляков командир какой-то в кустах остался. Вроде, по документам, какой-то поручник из восемьдесят второго пехотного полка, Збигнев Радзиховский. Труп не сильно повреждённый. Карту нашли у него, целую и с нужными отметками. Похоже, из Бреста шли.

Честно говоря, лейтенант не знал, что делать ему далее. Получается, что польская пехотная часть, может, и рота, отступившая из Бреста, устроила здесь удачную засаду на немецкую же роту, усиленную танковым взводом и полностью её разгромила. Вот только что делать с трофеями и трупами, притом, и немецкими? Ладно, были бы они польскими, одно дело. Только вот про такой случай командование не подумало, и теперь у Петрова никаких инструкций не имелось.

Всё же лейтенант не растерялся. После короткого размышления, он решил оставить тут одно отделение и придать ему на усиление «сорокопятку», так, на всякий случай. Тут же Петров решил переговорить на этот счёт с сержантом Васильевым. Тот возился где-то в кустах, и даже голоса не подавал. Странно?

— Васильев, сержант, ты где?

— Тут я, тащ лейтенант. Только тихо, пожалуйста. Бойцы услышать могут.

— Васильев, что случилось? Что за такие непонятные тайны от красноармейцев?

— Тащ лейтенант, тут дело такое. Вот, смотрите! — и расторопный сержант тут же подал удивлённому Петрову какую-то странную, не очень длинную трубу, по всему, неизвестный ему вид оружия.

— Где ты это нашёл, Васильев?

— Тут, тащ лейтенант. Очень уж удобная позиция, и кто-то именно отсюда стрелял по танкам. А снарядов, гильз нет, и следов от пушки тоже. Но человек был, следы его остались. Похоже, засыпало его взрывом, он и выбрался наверх и ушёл отсюда. Трупа-то не имеется. Ну, именно туточки я и решил оборудовать свой наблюдательный пункт. Так как засыпано всё, копнул малость и случайно вытащил за ремень эту трубу. А сбоку на бруствере, нашёл вот это, тоже полностью засыпанное.

Тут сержант повторно удивил своего командира, подав ему короткий, весьма лёгкий карабин с деревянным прикладом и изогнутым магазином. Насколько понял лейтенант, такого оружия в РККА, да много чего, ещё не имелось. По всем признаком, карабин являлся автоматическим.

— Вот, тащ лейтенант, ещё и пару гильз нашёл, тут же, в окопе.

Небольшие зеленоватые гильзы не подходили ни к одному имевшемуся в РККА оружию, ни к трёхлинейке и пулемётам, да и к другому оружию под винтовочный патрон, ни к пистолетам. Наверное, все найденные трофеи были иностранного производства, вот только, какой страны?

Изогнутый магазин, конечно, снялся, и довольно просто. В нём виднелись короткие, чуть длиннее пистолетных, но короче винтовочных, жёлтоватые с зеленью патроны. Судя по тяжести, магазин был почти полон.

— Да, сержант, действительно ты нашёл знатные вещи. Это оружие надо немедленно доставить нашему командованию. Надо же, какое оружие заимели буржуи! Явно секретное?

— В том-то и дело, товарищ лейтенант. И откуда только всё это поляки достали?

— Больше ничего нет, Васильев? Давай-ка проверим всё около окопа. Может, ещё что-нибудь найдётся?

Глава 06

За нечаянно бьют отчаянно…

Василий, на ходу достав из всё ещё тяжёлого баула АКМ и вставив в него магазин, слишком уж далеко от места стрельбы удаляться не стал. Зачем? Ведь он был вооружен и с имевшимся арсеналом вполне мог постоять за себя и против намного превосходящих сил. Гранатомёт – штука ещё та, да и выстрелов к нему имелось ещё целых четыре штуки. Магазинов к автомату насчиталось шесть штук, да на три пистолета – десяток запасных обойм. К сожалению, из них на ТТ имелось всего две, хотя, для него патронов можно было достать и здесь. Для «Стечкина», к счастью, полностью заряжённого, вообще ничего не имелось. Хотя, у него патроны, кажется, должны быть одинаковыми с ПМ? Правда, ему самому был привычней «Макаров».

В принципе, можно было вполне прилично повоевать.

Отойдя за небольшую полянку и найдя там посреди кустов подходящее место, мужчина расположился на отдых, если повезёт, и на более долгий срок. Страшно хотелось перекусить хоть чем-то, но в бауле никакой еды не нашлось.

Как помнилось Васе, не было её и в его сумке, ныне, получается, оставленной где-то там, у просёлочной дороги, в кустах. Ведь он собирался на «дачу», а там кое-какая еда как раз и имелась.

Так, а ведь оставив противнику, пусть и на месте боя, пусть и в бессознательном состоянии, своё оружие, воин совершил непростительный проступок. Тем более, он бросил там самые новейшие образцы и ныне вполне даже секретные. М-да, непорядок и не делает чести вынужденному бойцу с коричневой фашистской сволочью, и, в прошлом, даже целому капитану. Что будет, если фашисты, прочесав кусты, найдут и РПГ-7, и АКМ, что, по нынешним временам, вполне себе вундервафли?

Но главным являлось даже не это! Как помнилось Василию, собираясь на «дачу», он прихватил с собой два приличных кулька в полиэтиленовых пакетах, с озимыми рожью и пшеницей, для немедленного посева на свои четыре сотки из пяти, чтобы уничтожить, выбить таким вполне стандартным для дачников агрономическим приёмом постоянно мешавшие другим видам культурных растений сорняки.

Кроме того, на самое дно сумки им любовно был уложен небольшой пакет с прикупленным по случаю новейшим сортом картофеля. Мужчина собирался заложить пару десятков кругловатых клубней, размером под обычное куриное яичко, на хранение в имевшийся в садоводческом домике небольшой погреб.

Но и не это сильно взволновало сейчас Васю. Ведь самым важным в сумке являлась обычная канцелярская папка с некоторыми, распечатанными на лазерном принтере, листами. В них как раз и хранились самые обычные когда-то и доступные всем, а теперь, получается, весьма нужные и даже страшно секретные, и именно для этого времени, сведения.

Мужчина просто интересовался историей и некоторыми, не совсем обычными для многих, науками и собирал просто для себя разные материалы. Вот и, собираясь на «дачу», чтобы там немножко почитать на досуге, Василий Степанов нашёл в Интернете и распечатал на листах стандартного формата А4 книжку по истории России, правда, не полностью, одного либерального автора, добавив к ней вторую, уже другого достаточно знаменитого писателя, про военную технику как раз времен Великой Отечественной войны. Также в распечатанных материалах имелось и кое-что своё, собранное им по случаю, и, похоже, как раз оно и являлось самым ценным. За утерю таких бесценных сведений любого можно было казнить бесконечно долго и самым жестоким образом.

Раздосадованному Василию уже было не до отдыха. Хоть и голова у него трещала по всем швам и кружилась весьма сильно, да и живот чуть не сводила судорога, но он всё равно поднялся на ноги. Вытерпит как-нибудь.

Теперь тоже следовало опасаться всего. По лесу вполне могли шастать и другие поляки. Бывший спезназовец шёл весьма аккуратно и точно вышел, правда, чуть сбоку, к своему несостоявшемуся лежбищу. Он ненадолго прислушался, но, похоже, поблизости никого не имелось. Подозрительных следов, кажется, не видать? И посторонних запахов, кроме лесных, вроде, нигде никак не ощущалось.

Василий осторожно подкрался к предполагаемому месту падения подстреленного им чужака. Так и есть, средь кустов лежал мужчина чуть моложе его, явно в польской военной форме. Опрокинутый на спину, он пялился уже вечно застывшими и, тем не менее, удивлёнными глазами на небо. Ошибиться было трудно, так как рядом с ним валялась характерная польская военная фуражка, как ему помнилось, называемая «рогатывкой», с вышитой спереди гордой, наверное, тоже польской, птицей.

На замызганной, видавшей виды шинели виднелись чуть сужавшиеся к пуговице погоны с каким-то непонятным вензелем и с одной единственной звёздочкой. «Похоже, точно, какой-то офицер, наверное, именно тот подпоручник, типа младшего лейтенанта?» – успел подумать попаданец.

Что-то Васю взяло сомнение. Точно ли сейчас времена Великой Отечественной войны? Конечно, по прошествии чуть ли не века, он совсем не помнил да и не знал, и знать не мог, знаки различия польской армии того времени. Но, похоже, тут и сейчас был какой-то из тридцатых годов, скорее всего, тридцать девятый?

У правой руки покойника лежал пистолет незнакомой модели, наверное, польского производства. Что же, вполне может пригодиться в нынешнее неспокойное время. Вася тут же снял с руки поляка часы, показывавшие, что уже где-то пять часов, может, утра, а может, и вечера. Хотя, так как близился вечер, то, наверное, всё же вечера?

Потом мужчина, особо над этим не раздумывая, снял с мёртвого поляка, осторожно перекладывая его из стороны в сторону, какой-то рюкзак-ранец со спины, полевую сумку и бинокль с ремнями, широкий поясной ремень с кобурой и прикреплёнными к ней парочкой тройных подсумков, похоже, полных, и прикреплённой сзади малой саперной или пехотной лопаткой. А потом он стянул с покойника и саму шинель, с жёлто-синей полосой у углов воротника. Конечно, он был испачкан, но не так сильно. Вся кровь досталась, в первую очередь, кителю. На своё удивление, Василий, сдуру, как никогда, попал метко – чуть ли не прямо в сердце. Бывают же такие совпадения!

Бывший ополченец совсем не боялся сбора трофеев, проще говоря, как бы и мародёрства, и не испытывал при этом никаких угрызений совести. Война есть война. Может, по нынешним понятиям, это действительно и вполне осуждаемое мародёрство, но попаданцу нужно было выжить в этом мире, раз попал, да и не стоило оставлять врагам разные полезные для победы над ними вещи. Да и где потом он может найти всё это? Немаловажным являлось и то, что у него было немного иное мировоззрение на всё, чем сейчас.

Так что, кое-как почистив шинель листвой, он аккуратно пристроил его пока что к баулу.

Потом мужчина охлопал нагрудные и боковые карманы офицерского кителя, не забыв и карманы брюк, и достал оттуда какие-то документы, в том числе, видать, и офицерское удостоверение, и всякую нужную военному и не очень человеку мелочь и прочие вещи, и, особо не приглядываясь, засунул почти всё в полевую сумку. Правда, сам пистолет, штук пять запасных обойм и какие-то бумажные деньги и отчего-то офицерскую корочку, наверное, по давней привычке, положил в нагрудный карман своей куртки.

Главное, в рюкзаке нашлась кое-какая еда – хлеб, колбаса, вроде, какие-то консервы, что-то ещё. Порадовала Василия и металлическая фляжка, похоже, с кисловатым вином. Разбираться с остальным содержимым было некогда, и он, наскоро перекусив хлебом и колбасой и запив всё это парой глоточков вина, даже напялил на себя все сумки и ремни. Он даже не поленился подобрать характерную фуражку-рогатывку польского офицера и совсем стал похожим на покойного подпоручника.

Можно было бы снять ещё и сапоги, притом, вполне хорошие, наверное, яловые, также и другую одежду, пусть и испачканную, но вполне удовлетворённый трофеями грабитель-мародёр этого не стал делать, да и что-то внутри него, потаённое, всё же остановило его. Пусть уж польский офицер спит где-то там, в высших сферах, спокойно, в полном своём облачении и не думает о превратностях судьбы.

И тут же, чуть погодя, мужчина узнал ответ на весьма интересовавший его вопрос. Всё ему объяснила карта большого масштаба в планшете офицера, с нарисованной там Польшей именно тридцатых годов. Похоже, шла война. Большое количество непонятных и частично знакомых значков, применявшиеся для указания военной обстановки, больше всего теснились ближе к западной части территории Белоруссии, к её западной же, пока даже не существующей, границе.

Значит, получилось так, что Василию Степанову весьма «повезло», и он очутился на территории Польши или Западной Белоруссии, и именно в сентябре тридцать девятого года, во время нападения фашистов. Знать бы, хоть какое число? Только пока спрашивать было некого и, наверное, и смысла в этом не имелось. Самочувствие у него и так уж было хуже некуда. Даже боль не заглушила гулявшие в его голове мысли, одна страшнее другой. И, вообще, радостного было мало.

Хотя, мужчина вполне себе интересовался историей и мог себе представить, куда и в какое время он попал, конечно, поверхностно. В это время всё ещё могли происходить боевые действия между немецкой и польской армиями. Значит, он запросто мог принять участие в бое между поляками и немцами? Хотя, в середине месяца и Красная армия начала свой Освободительный поход. Только, кажется, русские с немцами в то время не воевали. Да и редкие поляки, только самые упёртые, оказывали сопротивление продвигавшимся на запад советским войскам. В основной своей массе они просто сдавались.

Получается, Вася мог находиться на территории, где всё ещё шла война между немцами и поляками, и именно последним малость подфартило его вмешательством. Но, кажется, пока никто не догадался об этом.

Вот только, все жё, ему как раз поляков и следовало остерегаться. К немцам он и так и близко бы не подошёл.

На всякий случай, попаданец обшарил вокруг и, правда, больше никого не нашёл. Ну, да и ладно, зачем ему лишние смертоубийства. Зато он наткнулся на брошенную, видать, той парочкой солдат, спутников убитого, польскую винтовку и повесил, после некоторого раздумья, её на плечо. Патроны к нему, как можно было понять, находились в тройных подсумках. Что же, действительно, для небольшой войнушки хватит.

Да, и прибарахлился же Вася весьма нехило. Даже таскать всё на себе и, впридачу, тащить не очень уж и лёгкий баул, хоть и вполне крепкому и молодому мужчине, было трудновато. Но что делать, приходилось соответствовать времени и терпеть, выдержать все муки ада.

Под конец мужчина, найдя подходящую случаю яму, там же, рядом, в кустах, всё-таки затащил убитого туда и плотно закидал его ветками, всякой трухлятиной и опавшей листвой и придавил сверху полусгнившим обрубком от упавшего дерева. Негоже, пусть и случайно попавшегося ему поляка, оставлять просто так. Пусть полежит хоть какое-то время, как бы, и похороненным. К сожалению, на большее у попаданца ни сил, ни времени просто не имелось.

Сильно болела голова, и малость мутило. Но всё равно Василий отправился обратно к дороге, с какой-то потаённой надеждой, найти свои вещи, случайно оставленные им в почти засыпанном окопе. Может, и не было их уже там, но попытаться забрать оттуда хоть что-то всё же, всяко стоило.

Глава 07

Ожидание

Лейтенанту с сержантом всё же повезло. И действительно, после некоторых не очень утомительных земляных работ, тут же рядом, в частично засыпанном ходе сообщения, под слоем откинутой земли, нашлись кое-какие, и тоже весьма удивительные вещи.

Во-первых, они нашли два комплекта военной формы зеленовато-пятнистого вида и неизвестного происхождения, правда, сильно грязноватых и замасленных. Наверняка они принадлежали именно сидевшим здесь, в засаде, полякам, только откуда они могли взять такую форму? Не у немцев ли?

Во-вторых, стало понятно, для чего предназначена странная труба или неизвестный вид оружия. Она оказалась ручным миномётом, а может, и противотанковым средством. В одной из двух найденных специальных матерчатых сумок нашёлся целый снаряд, похоже, именно для трубы, странноватой и длинный.

Вдобавок, сержант вытащил из-под слоя земли, там же, в ходе сообщения, большую прямоугольную сумку из тонкой и прочной ткани искусственного вида.

— Смотрите-ка, товарищ лейтенант, да тут у них как бы и целый склад находился! Какие же запасливые поляки оказались!

Сам сержант, памятуя о воинской дисциплине, внутрь лезть не стал и передал сумку ему, лейтенанту Петрову. На первый взгляд, внутри неё ничего ценного, тем более, оружия не имелось. Хотя, как знать?

Конечно, когда лейтенант раскрыл сумку, сержант тоже мельком глянул туда. Как оказалось, внутри сумки, сбоку с одной стороны, виднелись несколько книжек. Там также имелись одна большая и толстая, явно канцелярская, папка с тесёмками, по виду, явно с какими-то бумагами, и довольно объёмистый свёрток с чем-то сыпучим, и это только сверху. Ниже угадывалось ещё что-то, но пока вытаскивать всё лейтенант не стал. Как всегда в таких случаях, надо было как бы и соблюсти кое-какие формальности. Хотя, на всякий случай, он всё же вытащил из сумки одну крайнюю книжку и от удивления чуть не уронил её. Само собой, сержант с сильным любопытством наблюдал за ним.

Что-то такое, похоже, какая-то предупреждающая мысль, вдруг стукнуло в голове лейтенанта. Наверное, не стоило ничего трогать из этой сумки? Ведь за излишнее любопытство, даже за как бы и обычную книжку художественной литературы, можно огрести, и, по нынешним временам, весьма по полной!

А книжка была весьма интересной. Наверное? На ярко-красочной обложке книги, явно военно-авиационной тематики, помимо имени автора, было написано «Эффект истребителя. Сталинский сокол во главе СССР» и нарисован сам самолёт, точнее, часть его, с сидящим внутри лётчиком. Правда, Петрову этот человек не был известен. Но, главное, да ещё это являлось весьма странным и пугающим, отчего-то пятиконечные звёздочки на борту самолёта, наверное, истребителя, рисовал именно товарищ Сталин? Это было уже слишком и, похоже, на всякий случай, не стоило далее рисковать и действительно зря проявлять ненужный интерес к содержимому сумки и всему тому, что они, точнее, сержант, нашли. С другой стороны, где надо, там и разберутся.

— Так, сержант, понял? Всё быстренько заворачиваем в эти пятнистые формы. Я забираю свёртки в свою бронемашину. Распорядись, пусть отделение во главе с твоим заместителем остаётся здесь, в кустах и как бы охраняет до особого распоряжения место схватки. Заодно и покажи артиллеристам позицию. Пусть они замаскируются уже вон там, в рощице. В случае чего, отделению можно отступить назад, к артиллеристам. И, главное, никому из красноармейцев ни слова. Если что, под трибунал пойдём. Понятно?

— Как не понять, тащ лейтенант! Получается, секретные вещи мы нашли.

— Вот то-то и оно. Жду. Пусть артиллеристы выгрузят часть снарядов на позиции, а машину спрячут там же, в рощице. Потом на моей бронемашине, с найденными вещами, поедешь обратно, в Пружаны, в расположение. Возьми с собой, на всякий случай, ещё одну полуторку, с несколькими бойцами. Доложишься начальнику особого отдела. А там он уже решит, как быть далее. Понял, сержант? Приказ выполнить в любом случае! Ни на что не отвлекаться! Вещи довезти обязательно! Всё, можешь идти!

— А как же вы, тащ лейтенант?

— А нам боевую задачу выполнять надо. В местечке и доложусь. Там наверняка телефон найдётся, да и танкисты из соседней, тридцать второй легкотанковой бригады, вроде, должны были прибыть на усиление? А у них и рация наверняка должна иметься? Вот от них и свяжусь с командованием бригады. Тем более, в этот Каменец-Литовский должен заглянуть и майор Мальцев. Наш замкомандира хотел наладить взаимодействие с соседями.

Конечно, лейтенант с сержантом проверили всё вокруг окопа на несколько шагов, посмотрели даже в кустах, они даже выкинули всю землю с самого окопа, но кроме трёх, похожих на ранее найденные сержантом, гильз, не обнаружили. Похоже, что ничего больше им уже было не найти. Но даже имевшиеся находки были странно важны!

* * *

Кажется, всё же Василий малость опоздал к шапочному разбору. На его бывшей позиции уже кто-то был. В бинокль с опушки леса он разглядел там несколько человек, на удивление, явно красноармейцев, одетых в характерные шинельки и гимнастерки, само собой, в ботинках с обмотками, в пилотках вполне знакомого ему образца, поголовно вооружённых винтовками, наверное, уже трёхлинейками. Бойцы, видать, пользуясь отсутствием начальства, расслабились и просто отдыхали. Вот кто-то из них попытался направиться в сторону побитой немецкой техники и, после пререкания с кем-то из своих товарищей, вернулся обратно.

Получается, что всё же сентябрь тридцать девятого года. И Вася попал, скорее всего, на территорию то ли Западной Украины, то ли Западной Белоруссии, так как определиться конкретно с местом пока было трудновато, и именно во время освободительного похода Красной Армии. Это, с одной стороны, радовало его, с другой же – весьма сильно беспокоило. Ведь, всё же времена тогда были сложные и опасные, и главным для него сейчас являлось как бы и понормальнее вписаться в существующую действительность. Само собой, самым приемлемым вариантом для попаданца было бы добраться целым и здоровым хотя бы до товарища Берии, а лучше всего, к самому Иосифу Виссарионовичу! Только это являлось страшно опасным и не совсем гарантированным. Надо было остановиться на других вариантах.

По всем признакам, офицеров среди красноармейцев не наблюдалось. Василий даже и не знал, как поступить ему в таком случае. Светиться среди простых солдат ему никакого резона не имелось, да и всё равно не было бы никакого толку. Не те у них полномочия! А вот неприятности могли прилететь, и нешуточные. Может, он как раз и есть шпион каких-нибудь забугорных империалистов? Ведь, кроме добрых товарищей Сталина и Берия, ещё вполне себе имелись и «злые», и «подлые» особисты? И, попадись в их лапы, точно не выбраться назад не только всяким врагам советской власти, но и прочим «невиновным» людям.

В сторону запада или даже северо-запада, по просёлочной дороге пылила, точнее, просто неторопливо двигалась небольшая колонна из двух недотанков, с длинными узковатыми мордами и небольшими башенками сзади, и не очень большой грузовой автомашиной, с несколькими человеческими фигурами в кузове, меж ними. Хотя, эти бронемашины, похоже, явно являлись советскими пушечными бронеавтомобилями. На память попаданцу приходило что-то про какие-то средние БА с «сорокапятками».

К удивлению Василия, точно такой же бронеавтомобиль, уже видневшийся в спину, со следовавшей за ним грузовой автомашиной, даже сворачивал на востоке за рощицу. Получается, за время его отсутствия сюда успела прибыть какая-то советская часть, разделиться на три части и продолжить выполнять ведомые только её командирам задачи. Возможно, что как раз в это время шло какое-то важное наступление на запад и, скорее всего, именно во время Освободительного похода? Можно было предположить, что это происходило и даже в районе какого-нибудь участка государственной границы чуть позднего СССР и пока же вполне на территории Польши. Ведь именно в конце сентября тридцать девятого года советские войска в некоторых местах вошли в соприкосновение с немецкими? Тогда всё становилось ясно, и сожалеть об случайно убитом им польском офицере, не говоря уже о фашистах, ему вообще не приходилось.

Шла война, и попаданец невольно, помимо своего желания, стал её участником. Он когда-то давным-давно, пусть и в малолетстве, вполне являлся гражданином Советского Союза и теперь, как и все, был обязан защищать свою Родину. Уж Василий Степанов, артиллерист и спецназовец, можно сказать, даже почти боевой офицер, капитан, пусть и запаса, знал и умел делать это, как никто другой.

С другой стороны, эти поляки являлись, словно чирьями на здоровом теле. Они вечно, попеременно враждовали с Русью, Российской империей, Советским Союзом и уже позднее, с Российской Федерацией. Василий вспоминал новые времена, откуда его перенесло сюда, и никаких добрых слов для таких буйных, неблагодарных и, мягко говоря, недоброжелательных соседей не находил.

Да и как назвали его – «москалем», то есть воинским человеком Древней Руси? Хотя, попаданец именно таким человеком, самым настоящим «москалем» России, а теперь в душе уже и Советского Союза, и являлся. А потом, ведь подпоручник приказал стрелять по нему, получается, по врагу? Так что, выбирать не приходится.

Пока Вася раздумывал, что же ему делать, обе колонны исчезли из поля его зрения. А красноармейцы в кустах, видать, или просто завалились спать, или решили на всякий случай затаиться, так как никто из них больше там не показывался.

Так ничего и, не придумав, мужчина, постелив под себя шинель, просто продолжил наблюдение за округой. Уходить куда-то ему не хотелось. Наверное, надо было дождаться прибытия хоть какого-нибудь значимого красного командира и только тогда сдаться на его милость? Хотя, он занял себя ещё тем, что переложил практически все немногочисленные вещи из офицерского ранца, как мыльные, бритвенные, банные принадлежности и оставшуюся еду, да ещё кое-что к себе в баул. Вот только сменную офицерскую форму и нижнюю одежду поляка Вася оставил на месте. Правда, во время их проверки где-то в карманах попался небольшой красочный мешочек, который тоже перекочевал в баул. А вот кое-какие личные документы подпоручника, как всё же сумел разобрать попаданец во время долгожданного, пусть и коротковатого отдыха, какого-то Збигнева Бжезинского из резервистов-осадников, уже из полевой офицерской сумки, он также отправил в ранец.

Винтовка, как предположил Василий, польский «Маузер 98», оказалась в порядке. К счастью, в ранце нашлись и кое-какие принадлежности для чистки оружия. В подсумках оказались дополнительные патроны, как для винтовки, так и для пистолета. Полностью зарядив вычищенные трофеи, мужчина приготовился терпеливо ждать прихода советских частей. Раз тут остались красноармейцы, значит, неизвестный красный командир планировал вернуться и, скорее всего, с подкреплением. Там наверняка присутствовал бы и какой-нибудь большой военачальник, может быть, и даже кто-нибудь из легендарных людей того времени? Было бы весьма здорово! И вот с ним и можно было иметь дело.

Глава 08

Смерть врагам советской страны!

Вот только всё у Василия получилось немного по иному, не так, как ожидалось. День уже весьма сильно клонился к вечеру, так скоро и потемнеть может, а подкрепление что-то запаздывало. И, похоже, что он, так и не сумевший совладать с ноющей головной болью, просто потихоньку задремал. Когда же его поднял явно знакомый и тревожный шум, судя по трофейным часам, прошло не так уж и много времени, всего-то где-то около получаса.

К немалому удивлению попаданца, на лужок выдвигалась очередная колонна. У него тут же неприятно ёкнуло сердце, и по спине прополз предательский холодок. Это уже сюда прибыло вполне солидное воинское подразделение, на глаз, уж всяко больше роты, и, что было сильно плохо, фашистское. Характерные кресты невозможно было спутать ни с чем. Как ни жаль, одних только тупоносых автомашин, с тентом и просто грузовых, было около десятка, и некоторые из них даже тянули какие-то пушечки с чехлами. Да тех же танков имелось и побольше, чем ранее – штук шесть, правда, «четвёрок» среди грозных боевых машин всё же не имелось. По проселочной дороге к месту недавнего побоища выдвигались одни «двойки» и «тройки», и отчего-то поровну. В колонне даже три знаменитых полугусеничных бронетранспортера наличествовали. И всю картину дополняли штук шесть мотоциклов с колясками и пулемётами, уже окруживших место схватки. Длинные стволы «адских косилок», конечно, знаменитых МГ, зловеще торчали во все стороны, в том числе, нагнав немало страха и на Васю. Само собой, против таких сил трудно было бы устоять. Ведь и он со своими гранатомётом и автоматом никак бы не потянул даже самого минимального боя.

Хотя, этого следовало и ожидать. Связь у немцев наверняка работала, как всегда, прекрасно – ведь каждый их танк, кажется, имел рацию, и немецкое командование, без всякого сомнения, уже знало о гибели своего подразделения. Просто удивительно было, что фашисты на разбирательство прибыли немного поздновато. Наверное, как всегда это бывает, как раз в нужный момент у их командиров тоже просто под рукой не оказалось свободных подразделений, Ведь, как бы помнилось попаданцу, немцы до последнего продолжали наступление на восток, чтобы занять как можно больше территорий. Это им, к счастью, не помогло. Советское правительство тормознуло фашистов, заставив отойти на чуть ли не заранее оговоренную линию.

Хотя, кто его знает, как было на самом деле? Ведь никто же позже не видел этих самих «секретных протоколов», так, копии с копий, и возможно, вполне фальшивых?

Всё же у немцев всегда был «орднунг», и на этот раз они тоже не сплоховали. Ещё не доходя до побоища, машины остановились и из них стали выпрыгивать солдаты. Под команды своих командиров они быстро строились и небольшими партиями, наверное, отделениями, словно цепочки тараканов, стали разбегаться по местности.

Так, Василию придётся срочно менять позицию. Ведь фашисты ненароком могут добраться и до него. И, долго не думая, подхватив все свои вещи, попаданец быстро, стараясь не оставлять никаких следов, устремился вдоль опушки леса, впрочем, не выходя на открытое пространство, подальше на восток. Но вот стена леса кончилась, точнее, стала загибаться вправо, и пришлось ему, сильно нагибаясь, как можно поосторожнее, чтобы не потревожить кустарник и опять же не наделать следов, пересечь прогалину, как оказалось, с тем же болотистым овражком и ручейком.

Наконец, сильно взмокший, мужчина поудобнее устроился на небольшом пригорке средь деревьев. Здесь даже оказалось более удобным наблюдать за всем происходящим на месте его первого боя. Правда, расстояние уже было более существенным, никак не менее метров семьсот-восемьсот от сгоревшей техники. И тут трофейный бинокль как раз оказался к месту. Правда, в бауле у него имелся и какой-то, непонятно как оказавшийся там, явно советский армейский оптический прицел, но пока особой необходимости в нём не имелось, и поэтому Вася его просто не стал трогать.

Фашисты уже почти заняли позицию по всему периметру побоища. Их танки, заодно с мотоциклами, рассыпавшись по лугу, встали, с включенными моторами, с нацеленными во все стороны пушками, также как бы по периметру, Автомашины, правда, остались на своем прежнем месте, на западе. Где-то сбоку от них, прикрытые бронетранспортерами, заняли позиции артиллеристы.

А вот средь сгоревших танков и автомашин деловито сновали немецкие солдаты, собиравшие трупы в одно место. Там же прохаживались и немногочисленные офицеры, похоже, что-то изучавшие и даже фотографировавшие. Так же людно было и на месте недавней польской засады и его окопа. Только отчего-то красноармейцев никак не наблюдалось, похоже, отошли или даже убежали.

Внимание Василия привлекло шевеление кустов на другой стороне прогалины. Несколько немецких солдат, явно с винтовками, выдвинувшись на опушку, внимательно оглядели прогалину и, видать, не заметив ничего подозрительного, нырнули обратно. Может, они отошли для дальнейшего прочёсывания вглубь леса, а может, на всякий случай, и затаились там? Правда, бывший спецназовец своим непонятно каким чувством как бы и чувствовал холодок с той стороны. Да, хорошо, что у него имеется АКМ, сильно увеличивая его шансы в случае чего.

Тем временем «броуновское движение» на лугу как бы и усилилось. Что-то сильно забегали фашисты и на западной её окраине, у автомашин и бронетранспортеров. Похоже, намечалось что-то важное?

И вот чудо, из одного бронетранспортера, с характерными признаками антенны, выдававшей наличие в машине радиостанции, явно вышел важный чин в шинели и офицерской фуражке. Тут же парочка таких же офицеров подбежали к нему и стали что-то докладывать.

Внимательно и как можно осторожнее приглядевшись в бинокль, Вася понял, что именно этот, не очень высокий офицер в сероватой шинели с тёмным воротником, и является главным среди фашистов. А что будет, если его подстрелить? Ведь танк, конечно, это хорошо, но, что ни говори, хороший командир гораздо ценнее груды железа, пусть и такого подвижного и грозного.

Не зря же мужчина в прошлом был спецназовцем, и стрелял он довольно хорошо, конечно, не на уровне маститых снайперов, но всё же. И тут что-то, словно бес, вселился в него. Так и так тянуло взяться за трофейную винтовку и как бы половчее свалить этого урода-гитлеровца, ненавистного попаданцу самим своим существованием, и так уж в самом ближайшем будущем наверняка готового тысячами, сотнями тысяч и даже миллионами уничтожать советских людей.

Под конец Василий всё же не выдержал такого соблазна. Сначала он как можно быстрее подготовил вещи для своего бегства, оттащив их чуть назад, заодно и засунув шапку-рогатывку в баул. Хотя, и так всё было готово. А уже потом, выбрав как бы и правильный, нужный прицел, аккуратно прицелившись, дождавшись именно того момента, когда докладывавшие офицеры торопливо отойдут вправо и влево, как бы готовясь сопровождать важного чина, он нажал на курок. Сухо треснул выстрел. Быстро прицелившись, мужчина выстрелил во второй раз, уже в начавшее падать тело. Третий выстрел он сделал опять же по этому важному чину, но, видимо, попал уже в другого, ранее что-то докладывавшего офицера, который тоже стал заваливаться куда-то вбок.

Больше стрелять по важному чину и другим офицерам попаданцу не дали. С другой стороны прогалины сразу же, почти по нему же, треснули несколько винтовочных выстрелов. Потом откуда-то издалека отработал и пулемёт. Пули со свистом пролетели над Васей. Он тоже в ответ пальнул в другую сторону прогалины пару раз, чтобы просто пугнуть, и, кажется, опять же попал в кого-то. Раздался прилично заглушенный расстоянием тревожный человеческий вскрик и послышалась ругань, явно на немецком языке.

А потом, быстренько подтянув винтовку и лежавший рядом АКМ за ремни к себе, удачливый стрелок шустро отполз назад. И уже там, в небольшой низине, чуть приподнявшись на ноги, он закинул автомат на правое, а винтовку на левое плечо, так как его просто душила жаба, и никак не хотелось оставлять такой трофей.

Тут же, схватив заранее приготовленные баул с пристроенной сверху шинелью в правую и польский ранец в левую руки, попаданец резко рванул изо всех сил куда-то на северо-восток. Своим мощным телом, как ледокол, просто отодвигая кусты в сторону, он стремительно ввинчивался в лес, уходя подальше от места засады и, заодно, увеличивая свои шансы на удачный исход.

Где-то чуть сбоку справа грохнуло, видимо, разорвался снаряд. Потом такой же взрыв раздался слева. А пули, а может, и мелкокалиберные снаряды, уже вовсю свистели над головой. Правда, со стороны прогалины не стреляли. Зато с той стороны, похоже, чуть-чуть и к северу, весьма сильно трещали кусты?

Третий взрыв раздался точно в том месте, откуда только что Василий убежал. Дальше он уже ничего не считал. Где-то сзади и сбоку от него, и даже впереди, начали рваться снаряды, но, больше всего, не очень мощные. Видимо, у фашистов пушек большего калибра не имелось. На танках их точно не могло быть, да и прицепленные к машинам орудия могли оказаться теми же тридцати семи миллиметровыми «пукалками». Хотя, попади только один такой снаряд в неприкаянного снайпера, от него и мокрого места не осталось бы. Правда, что-то они вдруг, отчего бы, рваться перестали?

Но, пока, видимо, советские боги хранили несчастного попаданца. Вот только, уже отбежав прилично, хотя и не так далеко, вдруг он словно споткнулся, точнее, что-то не так уж сильно ударило его в левое плечо. Василий только чудом удержался на ногах. А вот его левая рука, вдруг как бы и онемев, не удержала тяжести польского ранца, и он, вдобавок неудачно зацепившись за что-то, упал вниз, на землю. Только вот мужчина останавливаться не стал. А с вещами поляка – да и хрен с ними, главное, баул унести.

А потом на землю, тоже зацепившись за кусты, сползла и винтовка. Поднимать её Вася тоже не стал. У него уже начинала болеть левая сторона тела, но пока она особо не беспокоила. Для него сейчас важнее было уйти как можно больше и дальше.

Сколько он так бежал уже почти в темноте, так как быстро темнело, попаданец не знал, наверное, не меньше получаса. Судя по всему, он даже выбрался на очередной пригорок с сосновым лесом. Деревьев стало меньше, кустарник стал реже, и бежать стало явно легче. Зато, несмотря на широкие просветы меж деревьями, почти полностью потемнело. Что ни говори, осень, и темнеет достаточно быстро, да ещё в лесу.

Вдруг Вася услышал, что далеко позади него вновь явно застрекотали пулемёты и послышались взрывы. Пусть и звуки были прилично приглушены расстоянием и лесом, несомненно, яростно стреляли из немецких, притом, нескольких пулемётов. Что же там опять случилось у фашистов? Потом бухнули несколько пушечных выстрелов. Он даже ненадолго решил приостановиться, чтобы прислушаться к этим тревожным звукам.

Наверное, это и спасло мужчину от резкого падения в непонятно как возникшую на его пути небольшую яму, как оказалось, с песчаными стенками. Тем не менее, под весьма тяжёлым телом крупного человека, притом, несшего в руках не менее тяжёлый баул, край весьма неожиданного препятствия обвалился, и он, словно по льду, сполз вниз. К сожалению, скорость всё ещё была приличной, и при падении от удара об песчаное дно ямы попаданцу защититься никак не удалось.

Вася упал как раз на левое, раненное плечо. Конечно, во время бега он, озабоченный другим и разгорячённый, ничего особо такого не чувствовал. Но тут резкая боль дала знать о себе. От неожиданности и, похоже, от ранее незамеченной потери крови, у мужчины резко потемнело в глазах. У него, и так уж не поправившегося от перенесённой на ногах контузии, закружилась голова.

Василий и сам не понял, как отрубился полностью и отрешился от всего. Грузное тело мужчины свалилось на дно ямы, и там и застыло. Для него наступил полный покой, без света и всяких звуков.

Глава 09

Без грохота пушек никак не обойтись…

Как оно всегда бывает, если начинает везти, то и далее везёт. Если же наступает обратное, то оно и продолжается. С какой-то стороны, лейтенанту Петрову сегодня всё же не очень везло. Странные находки в счёт можно было и не принимать. Хотя, именно из-за них пришлось услать обратно один бронеавтомобиль и существенно ослабить и так уж слабое фланговое боевое охранение бригады в виде его отряда.

Во-вторых, из-за достаточно продолжительной остановки на месте жестокой схватки был нарушен график движения. Да и, как ни жаль, но для охраны места происшествия пришлось оставить опять же часть отряда, ещё больше ослабив его.

Так что, перспектива ещё та. Каменец-Литовский, в который отряд уже и должен был бы прибыть по графику, всё ещё находился в отдалении, пусть и не таком далёком. Вдруг у всех появилось какое-то непонятное чувство насторожённости, вместо уверенности – для всех бойцов виденное побоище явилось сильно отрезвляющей штукой.

Никому не хотелось нарваться на засаду. Да ещё вечерний сумрак быстро заполнял всю округу. Хорошо хоть, что до этой досадной остановки не случилось никаких поломок боевой техники. Тогда о выполнении боевого задания и говорить не приходилось. Его отряд, к счастью, на этот раз был обеспечен всем необходимым, а то пришлось бы встать из-за нехватки чего-либо, хотя бы, бензина, как, кстати, многим боевым частям, правда, не из их бригады. Вон, в некоторых частях с большей части техники его слили, чтобы обеспечить продвижение хотя бы передовым отрядам.

Но, похоже, невезение всё ещё преследовало лейтенанта Петрова. Не успел его крошечный отряд из двух БА-10 и одной полуторки, всего лишь с одним стрелковым отделением на борту, отъехать хоть сколько-то от места жестокой схватки, как его же бронеавтомобиль, головной, встал, считай, прямо на ровном месте. Отчего-то заглох двигатель грозной боевой машины.

Само собой, получилась незапланированная, пусть и короткая, стоянка. К командиру тут же прибыли сержанты. Хотя, кто у него там был-то – сержант Сухоруков, командир второй машины и временно его заместитель, младший сержант Иванов с его же машины и тоже младший сержант Емельянов, командир отделения красноармейцев.

— Тащ лейтенант, счас будет всё готово! — механик-водитель Торопов действительно сдержал своё слово. Он немного повозился на своём месте, и бронеавтомобиль ожил.

— Ладно, Ваня, на этот раз обошлось. А то быть бы тебе битым лейтенантом! — не преминули позубоскалить сержанты.

Вот только в той стороне, откуда они не так давно отъехали, вдруг раздались непонятные выстрелы, а потом затарахтели и немецкие пулемёты. Конечно, это мог быть и трофейный, к сожалению, единственный МГ, присвоенный сержантом, командиром оставшегося отделения. А могли подойти и немцы и открыть огонь по вновь напавшим на них полякам. Верить в то, что схватка могла разгореться между советскими и немецкими частями, никому не хотелось. Ведь командование как бы и рекомендовало воздерживаться от всяких шагов, ведущих к противоборству с немцами. Хотя, при попытках захвата отдельными германскими частями населенных пунктов на советской части земель, несмотря ни на что, надо было вступать с ними в бой и оказывать гитлеровцам решительный отпор.

Но это было, похоже, только началом непонятных событий. Как назло, чуть погодя, с места недавней остановки послышались многочисленные и немного странные пушечные выстрелы. Это было уже серьёзно.

— Ну, что будем делать, товарищи? Вернуться или не вернуться?

— Похоже, тащ лейтенант, это не наши. Звуки не те. Наверное, поляки? Вернулись вдруг или другая группа отходила, вот и наткнулись на наших.

— Может быть? Только вот пулемётов многовато и они какие-то разные и точно не наш, не «Дегтярёва», что имелось во втором отделении. И пушки чужие.

— Может, товарищ лейтенант, это опять поляки с немцами сцепились?

— Всё равно возвращаемся, Сухоруков. Возможно, нашим нужна помощь? В Каменец пойдём потом, после прибытия подкреплений.

И крошечный отряд повернул обратно.

Чуть погодя, лейтенант Петров понял, что поступил правильно. На месте побоища вдруг опять всё повторилось, но уже более ожесточённо. Похоже, там разгорался самый настоящий бой, и даже с участием более крупного подразделения, чем оставленного им отделения красноармейцев с приданной им «сорокопяткой». Сплошной гул винтовочных выстрелов, пулемётных очередей и буханья пушек, правда, не очень крупных, непрерывно доносился с той стороны. Он даже как будто различил, как «сорокапятка», сделав несколько выстрелов, вдруг замолкла. Именно в это время, параллельно, раздались несколько выстрелов, уже из других пушек, и, чуть погодя, послышались несколько взрывов.

Ненадолго как бы всё и успокоилось. А потом опять загрохотали пушки и снова послышались выстрелы. Тут уже было ещё серьезнее. Так как два его БА-10 с чуть отставшей «полуторкой» подошли к месту боя достаточно близко, можно было различить стрельбу многих родных «сорокопяток» и нескольких «трехдюймовок», как и ответные выстрелы из незнакомых пушек. Про винтовки и пулемёты можно было и не говорить – стояла сплошная трескотня из их выстрелов.

А чуть позже всё стало понятно и без всего. Бронеавтомобиль лейтенанта вылетел на совсем небольшую горку, наверное, всего в полукилометре от места боя. Тем не менее, отсюда хорошо виднелись несколько горевших танков и автомашин, как на лугу, так и подальше, уже у достаточно далёкой рощицы. Техника была как советской, так и немецкой. Ещё по давно убранному полю куда-то на юго-запад, в сторону Видомли и далее Бреста, подальше от места боя, видимо, по имевшейся там проселочной дороге, спешила парочка тупоносых автомашин. Наверное, немцы отправили что-то или кого-то к себе в тыл? Но уцелевшие танки и прочие их силы всё ещё вели бой.

Так что, и главное, можно было уверенно сказать, что какая-то немецкая часть с танками и артиллерией сражалась против советских войск, скорее всего, с частями именно их бригады. Хотя, здесь других и не могло быть, разве что не исключая некоторых малочисленных отрядов, посланных для подкрепления из тридцать второй легкотанковой бригады, которые тоже двигались к этому местечку Каменец.

Раздумывать было некогда. Когда недалеко от тебя гибнут твои же товарищи, не до слов! Как говорится, к оружию, товарищи!

— К бою! Пётр, давай по ближайшему танку! — не выдержал Петров. Лучшей позиции можно было и не искать. Весьма хорошо проглядывались несколько немецких танков, наверное, «тройки» и «двойки», похожие на уже уничтоженные чуть ранее поляками, с их противными крестами, пятившиеся назад, в сторону запада. Туда же, чуть наискось его отряду, торопливо уходили несколько немецких же автомашин и бронетранспортер.

Наведя «сорокопятку» в бок ближайшего же крестоносного танка, оказавшегося двойкой», младший сержант Иванов торопливо нажал на спуск. Пушечка рявкнула, посылая небольшой снаряд на врага. Выстрел получился удачным. Немецкий танк мгновенно задымил.

— Коля, давай осколочный! Там, кажется, пушка в кустах по нашим стреляет!

Заряжающий красноармеец Завозов мгновенно подал нужный снаряд. Сержант тут же быстро начал прицеливаться по выявленному орудию. Сам лейтенант уже искал новую цель. Механик-водитель Торопов же терпеливо ждал, готовый в любое время подать машину назад или рвануть вперёд. Пока в этом такой уж острой необходимости не имелось.

Второй и третий снаряды полетели на замаскированное в кустах, где ранее как раз и сидели поляки, вражеское артиллерийское орудие, удачно замеченное им из-за ожесточенной стрельбы в сторону рощицы. Оттуда по лугу в сторону вражеских позиций ровной линией двигались десяток, а может, и более, кургузых Т-26, стреляя с коротких остановок. Похоже, удалось попасть, так как с кустов уже не стреляли.

Кажется, рядом и чуть поодаль ухнула «сорокопятка» второй бронемашины. Что же, сержант Сухоруков неплохой боевой командир, и дело своё знает. Жаль только, что у лейтенанта осталось всего две боевые машины. Как пригодилась бы тут, в этом бое, и третья. Да и отделения красноармейцев явно маловато для обороны этой низенькой высотки, тем более, на необорудованных позициях. Успели ли бойцы хоть малость окопаться? Хотя, и второе отделение бы тут не помогло.

Хотя, что-то так много и часто стреляет Сухоруков и отчего-то, подальше от головного бронеавтомобиля. Странно, он, что, отъехал назад? Вот только разбираться с ним пока времени нет. Всё потом, после боя!

Похоже, что и в самой рощице, где лейтенант приказал сержанту Васильеву оборудовать огневую позицию «сорокопятки», идёт бой? Видно было, как оттуда стали выбегать многочисленные человеческие фигуры и отходить сначала к побитой технике на лугу, а потом уже и кустам, к замаскированным артиллерийским позициям. Шустрые всё же немцы, не успели, и прибыть, на новое место, а уже оборудовали всё как надо.

Значит, там всё же красноармейцы, раз немцы убегают? И, скорее всего, из состава же подошедшего на помощь подкрепления?

Бой продолжался. Какой-то советский танк со стороны рощицы сумел подбить пятившийся назад, похоже, уже последний, оставшийся на месте недавней польской засады, немецкий танк, явно «тройку». Зато по атакующей танковой роте чуть подальше с запада стреляло что-то, то ли танк, то ли артиллерийское орудие, сумевшие поменять позицию. И там, у рощицы, уже несколько боевых машин, похоже, подбитых чуть ранее немцами, горели. Как ни жаль, атакующие несли потери и гибли люди, его недавние боевые товарищи. Может быть, кого-то из них Петров и знал?

Из-за разрастающегося на месте боя дыма, похоже, немцы применили дымовые шашки, ничего было не видать. Кажется, гитлеровцы как можно быстрее, бросая подбитую технику и своих убитых солдат, отходили на юго-запад.

Лейтенант решил сделать пару выстрелов по месту засады с запада, надеясь хотя бы отвлечь, кажется, всё же, вражеский танк, и даже «тройку», от атакующей танковой роты. Иванов перенёс огонь туда. Похоже, он не попал или не повредил врага?

Зато вдруг что-то резко тряхнуло бронемашину. Лейтенант Петров так и не успел понять, откуда прилетел этот проклятый снаряд, уже почти в конце боя подбивший его БА-10. Внутри машины сильно грохнуло, появился удушливый дым.

Что-то, наверное, осколок, сильно ударило лейтенанта в грудь и он, согнувшись от резкой боли, свалился вниз, на пол. Тут же ему не стало хватать воздуха, и так уж отравленного пороховыми зарядами. Отчего-то вдруг всё померкло перед его глазами, и больше уже лейтенант Петров ничего не видел и не чувствовал. Весь белый свет исчез как-то неожиданно и, возможно, навсегда? Война, может быть, забрала свою очередную жертву, очередного русского Ивана, обыкновенного Ваньку-взводного?

Глава 10

Малая война

Из Оперативной сводки Генерального штаба РККА.

21 сентября 1939 года.

Части Красной Армии в течение 21 сентября закреплялись на рубежах, достигнутых накануне. Продолжая очищение занятых территорий в Западной Белоруссии и в Западной Украине от остатков польской армии к югу от линии Кобрин, Лунинец, части Красной Армии в 19 часов 21 сентября заняли гор. Пинск и ведут очищение от офицерских групп районов Львова и Сарны.

* * *

Командиру двадцать девятой легкотанковой бригады комбригу Кривошеину С. М.:

22 сентября 1939 года.

Довожу до Вашего сведения, что выдвижение вверенного мне батальона неполного состава по маршруту Пружаны – Каменец-Литовский, и достижение им населенного пункта Каменец-Литовский, произошло с существенным нарушением ранее намеченного графика. Докладываю, что третья танковая рота согласно Вашему приказу была оставлена на месте временной дислокации бригады для охраны штаба бригады и других тыловых частей. Взамен батальону была придана неполная стрелковая рота на автомашинах.

Нарушение графика движения произошло вследствие непредвиденного боевого столкновения батальона с немецкими частями, принадлежащими второй пехотной и третьей танковой дивизиям, в районе населённого пункта Речица. В ходе тяжёлого боя противник с силой до смешанного батальона, имевший в своём составе моторизованную пехоту, танки и артиллерию, был полностью разгромлен и частично пленён. Остатки немецких частей спаслись бегством в направлении населённого пункта Видомля.

Обстоятельства этого досадного происшествия следующие.

Докладываю, что за полчаса до состоявшегося боя, примерно около девятнадцати часов, в двух километрах восточнее населённого пункта Речица, нами неожиданно были встречены следующий навстречу колонне бронеавтомобиль БА-10 и автомашина ГАЗ-АА, с личным составом из состава флангового боевого охранения нашей бригады, под общим командованием сержанта Васильева А. В..

Как было доложено мне сержантом, он следовал в Пружаны, в штаб бригады, с важным заданием от командира охранения лейтенанта Петрова И. Н… Содержание этого задания, ввиду особой важности, согласно заявлению товарища Васильева А. В., им до меня доведено не было, к тому же я и не настаивал. Для сведения, мне просто были предъявлены два свёртка, один длинный и не слишком толстый, другой в два раза меньше и объёмный, завёрнутые в запасную одежду сержанта, которые следовало доставить им в особый отдел бригады, всё ещё располагавшийся в Пружанах. Бронеавтомобиль мною был отпущен и без всяких препятствий проследовал далее согласно полученному сержантом приказу.

Также сержант Васильев А. В. сообщил мне, что в двух километрах западнее населённого пункта Речица, на лугу возле рощи с условным названием «Круглая», находилась полностью уничтоженная в ходе засады, устроенной, предположительно, поляками, немецкая часть с тремя танками и четырьмя автомашинами. Боевым охранением предварительно были обнаружены около шести десятков тел немецких военнослужащих, из личного состава, согласно предъявленным мне документам, пехотной роты второй пехотной дивизии. Уничтоженный танковый взвод, приданный для усиления роты, в свою очередь, был выделен из состава третьей танковой дивизии. Возможно, эти части по неизвестной причине отходили именно через Каменец-Литовский и Видомлю в сторону занятого немцами города Брест-Литовск.

Там же, согласно докладу сержанта, боевым охранением также были обнаружены около двадцати тел польских военнослужащих из состава польского восемьдесят второго пехотного полка, видимо, вырвавшихся после произошедших боев из Брест-Литовска. Предположительно, засада была устроена именно частями этого полка, силами до пехотной роты, с приданными им противотанковыми средствами. После полного уничтожения смешанной колонны, забрав неустановленное количество трофейного немецкого оружия, поляки, напавшие на немцев, покинули место засады и отошли в неизвестном направлении.

Как сообщил сержант, лейтенантом Петровым И. Н. было принято решение оставить для охраны места происшествия до отделения красноармейцев с приданным им 45-мм орудием, а сам он с частью сил боевого охранения в составе двух бронеавтомобилей БА-10 и стрелкового отделения продолжил выполнение поставленной боевой задачи.

Мною по танковой радиосвязи было немедленно сообщено об этом факте в штаб бригады, с просьбой довести всё до Вашего сведения. Ответ был утвердительный. Как было рекомендовано мне дежурным по штабу, в связи со сложной обстановкой в районе Брест-Литовска, вероятно, связанной именно с этим фактом, батальону следовало проявлять осторожность при встрече с немецкими частями. После этого мною в сторону населённого пункта Речица немедленно была выдвинута разведывательная группа в составе танкового взвода из трёх танков Т-26. Вверенный мне батальон продолжил выполнение поставленной Вами боевой задачи, начав после краткий остановки движение в заданном направлении.

Докладываю, что примерно через пятнадцать минут, в двух километрах западнее Речицы, именно около рощи «Круглая», разведывательная группа батальона по неизвестной причине была внезапно обстреляна и остановлена сосредоточённым артиллерийским и стрелковым огнём немецких частей. Был сразу же подбит и подожжён наш танк Т-26. Тут же, поддержав разведгруппу батальона, в бой вступили не обнаруженные противником силы боевого охранения в составе одного стрелкового отделения и 45-мм артиллерийского орудия, оставленные лейтенантом Петровым И. Н. для охраны места происшествия.

Как было установлено позже, эти немецкие части – танковая рота из третьей танковой дивизии и пехотная рота, также приданная им артиллерийская батарея, из состава второй пехотной дивизии, вместе с небольшой частью штаба корпуса и несколькими старшими офицерами оттуда, сопровождали командующего немецким девятнадцатым армейским корпусом Гейнца Гудериана. Как сообщили пленные, генерал был сильно возмущён нападением на немецкие части, как установлено нами и, однозначно, немцами, именно польских войск. Даже отложив заранее назначенную встречу с Вами и дав приказ воспрепятствовать вступлению частей нашей бригады в Брест-Литовск, он самолично прибыл в район населённого пункта Речица для скорейшего расследования весьма прискорбного и досадного для него происшествия.

Вверенные мне танковый батальон и приданная стрелковая рота были немедленно развёрнуты в боевой порядок. Тут же было сообщено обо всём в штаб бригады. Дежурный по штабу рекомендовал батальону действовать по обстановке. Разведгруппа успела по имевшейся у командира взвода танковой радиостанции сообщить мне состав наблюдаемых им сил противника, предположительно состоявшего из шести танков, до роты пехоты и нескольких артиллерийских орудий. Мною тут же был принят план действий, согласно которому следовало поддержать атакованные противником подразделения и решительной атакой вынудить наблюдаемые немецкие части отойти.

В исполнения этого плана, первая танковая рота, поддерживая атаковавшую через рощу «Круглая» стрелковую роту, в свою очередь, выдвинутую для поддержки сил боевого охранения, нанесла удар через луг, вдоль рощи. Одновременно вторая танковая рота атаковала с левого фланга, в обход позиции артиллерийской батареи противника, расположенной в трёхстах метрах северо-западнее рощи «Круглая», и танковой роты, занявшей позиции западнее.

В ходе этой атаки немецкая пехотная рота, занятая боем с силами боевого охранения, с большими потерями была выбита из вышеуказанной рощи. Тут же, через десять минут после начала боя противник с правого фланга был атакован группой лейтенанта Петрова И. Н. в составе из двух бронеавтомобилей БА-10. Ещё через пять минут с правого же фланга в бой вступил прибывший на место боя танковый взвод из трёх Т-26, с приданным ему разведывательным отделением, из состава тридцать второй легкотанковой бригады. Как выяснилось, этот разведывательный взвод из соседней бригады следовал в Каменец по проселочной дороге южнее населенного пункта Речица. Не доходя до Видовля, он повернул на север и оказался чуть впереди группы лейтенанта Петрова И. Н… Услышав выстрелы из стрелкового оружия и артиллерийский орудий, взвод повернул на помощь частям нашей бригады.

В ходе состоявшегося ожесточенного получасового боя противник, понеся большие потери, бросая подбитую технику, был вынужден отступить на юго-запад в направлении населенного пункта Видовля. Штаб бригады также был немедленно извещен об этом.

В виду скорого наступления темноты, преследование противника всеми силами, находившимися на месте боя, не осуществлялось. Были высланы три отдельные разведывательные группы, которые после установления огневого контакта с отступившими и прибывшими им на помощь немецкими частями неустановленного количества, заняли оборону в трёх километрах северо-восточнее от населенного пункта Видовля. Получив сведения о противнике, вверенный мне батальон немедленно выдвинулся туда. На месте боя, для охраны места происшествия, оставлены разведывательный взвод из состава тридцать второй легкотанковой бригады, также остатки боевого охранения, под командованием сержанта Сухорукова М. А., из состава нашей танковой бригады.

Потери противника, без учета техники и личного состава, уничтоженных польскими частями, составили пять танков, из них две единицы типа «Т-III» и три – типа «Т-II», два бронетранспортера типа «Ганомаг», три 37-мм артиллерийских орудия, из них один целый. Кроме того, уничтожены четыре автомашины и три мотоцикла с люльками, и две автомашины захвачены целыми. Вся немецкая боевая и автомобильная техника, включая и уничтоженные польскими войсками, и все тела убитых в ходе последнего боя немецких военнослужащих остались на месте. На месте боя после предварительного обследования были обнаружены тела до семидесяти немецких военнослужащих, в том числе двух офицеров. Захвачено в плен десять раненых немецких военнослужащих, в том числе один офицер, не сумевших покинуть место боя. Также на месте происшествия остались не эвакуированными немцами до двадцати трупов польских солдат и, предположительно, до тридцати трупов немецких солдат, погибших при польской засаде, из общих семидесяти. Остальные тела в неустановленном количестве были эвакуированы немцами.

Из предварительного допроса пленных было установлено, что, предположительно, огонь по передовому дозору батальона был открыт из-за ложного предположения о наступлении польских войск на позиции немецких частей. Думается, что это ложное, целенаправленное утверждение немцев. Наши три танка Т-26, с наличием всех установленных знаков различия, находившихся в составе передового дозора, спутать с польскими было невозможно.

Кроме того, боевое столкновение также вполне могло быть спровоцировано возможным убийством неустановленным снайпером генерала Гейнца Гудериана, примерно за двадцать минут до начала боя. Как рассказали пленные, снайпер расстрелял его из леса и сумел скрыться. Тяжело раненный генерал и тело одного старшего офицера, уже мёртвого, были немедленно эвакуированы на бронетранспортёре в Брест-Литовск, сразу же после происшествия. Чуть позже, минут через пятнадцать, уже почти в начале боя, были отправлены на мотоциклах в тыл и найденные в лесу, в ходе преследования снайпера, оружие польского производства и вещи, брошенные им, в том числе как будто нашлись и документы на имя неизвестного польского офицера.

Докладываю, что потери батальона и приданной стрелковой роты составили четыре танка Т-26, тридцать один человек личного состава убитыми и тридцать два – ранеными. Кроме того, боевым охранением потеряны одна бронемашина БА-10, одно 45-мм противотанковое орудие и девять человек личного состава убитыми и десять – ранеными. Потери танкового взвода и приданного ему разведывательного отделения из состава тридцать второй легкотанковой бригады составили один танк Т-26, одну бронемашину БА-10, пять человек личного состава убитыми и шесть – ранеными.

Списки убитых, раненых, также особо отличившихся в ходе боевого столкновения красноармейцев и командиров прилагаются. Перечень трофейного немецкого оружия и прочего имущества будет предъявлен после их сбора и вывоза в безопасное место.

Осуществляется дальнейшая разведка сил противника и занятой ими местности. Для этого выделены три разведывательные группы. В населенный пункт Каменец для воспрепятствования занятия немецкими частями и его обороны выдвинуты танковый и стрелковый взводы.

По предварительным разведывательным данным, по состоянию на десять утра двадцать второго сентября, в районе населенного пункта Видовля уже сосредоточены следующие немецкие части – танковый батальон из состава третьей танковой дивизии, пехотный батальон с приданными артиллерийскими частями, также и другими вспомогательными частями из состава второй пехотной дивизии. При получении соответствующего приказа, наступление на укрепляющего занятые позиции противника, будет продолжено.

Командир первого батальона майор Черняховский И. Д..

Глава 11

Лес – защитник…

— Слышь, Пётр, похоже, нам уже никак не нагнать этих поляков. Слишком далеко они от нас убежали.

— Похоже, Емельян, в этом ты прав, как и в том, что пора бы нам перекусить. Время-то уже обеденное?

Говорили, ну, очень близко, почти рядом, и явно на русском языке. Этот разговор двух мужчин, судя по голосам, молодых, словно удар молнии, врезался в голову Василия, заставив того очнуться, наверное, ото сна и прийти в себя.

— Товарищ младший сержант, действительно, может, передохнём? Мочи уж нет таскаться по этому проклятому лесу. Да и эти поляки, что попались на нашем пути, действительно, наверняка, уж далеко убежали? Да и зачем нам они? По нам же вообще не стреляют?

— Что за разговорчики, боец Сидоров! И что за такие настроения, красноармеец? На невыполнение приказа толкаете? Знаете, что будет за такое в военное время?

— Так, тащ сержант, это же не я, а Пугачёв сказал, что поляки далеко убежали.

— Товарищу младшему сержанту можно, а вам, красноармеец Сидоров, в разговоры старших по званию без их разрешения вступать нельзя. И тем более никак нельзя пререкаться с ними! Понятно?

Судя по разговору, не два, а три или даже четыре красноармейца отчего-то преследовали по лесу, наверное, напавших на них поляков. Правда, похоже, они постепенно удалялись куда-то в сторону, так как всё уже слышалось не так отчётливо. Васе захотелось привстать и окликнуть их. Но у него, к страшной его досаде и даже начавшемуся подниматься в нём страху, ничего не получилось. Словно налитое свинцом тело никак не хотело слушаться своего хозяина. Мужчина не смог не то что крикнуть хотя бы вслед бойцам, а даже произнести ни одного слова, да и глаза у него вообще не открывались.

— Опять царские порядки водите, тащ сержант? Ну что вам неймётся? Да и недалече сами же сказали, что не война это, а освободительный поход по освобождению братских народов от польских империалистов. А ещё все мы слышали, что случился бой с германцами, так это полное недоразумение. Так сам же товарищ комбат Черняховский сказал. Мол, командование разберётся и примет необходимые меры, и боевые действия между нами и немцами будут остановлены.

— Слушай, Филимон, ну что ты тут агитацию разводишь? Не хочешь выполнять боевое задание, так и скажи. А когда вернёмся, то сержант Сухоруков просто доложит куда надо, и всё на этом закончится. Мало того, что ты без приказа открыл огонь по этим полякам, и так уж готовым сдаться, вон, даже ранил одного. Так остальные его товарищи, совсем даже не поляки, а белорусы, оттого и подались в бега. Приказано комвзвода нашему отделению обследовать местность до берега реки, значит, дойдём до реки и только тогда обратно. Иначе будет невыполнение приказа, и за это нас по головке не погладят. Тем более-то, до реки осталось-то всего ничего.

— Так, я что, виноват, что ли, что тот поляк неожиданно так выскочил ко мне? И никакую агитацию я тут не разводил. Ну, стрельнул польский снайпер по гитлеровскому генералу, он что, дурак что ли, чтобы и далее тут отсиживаться? Наверняка давно уж в бега ударился и находится сейчас далеко-далеко от нас. Ведь тот пленный так и показал, что, мол, они в расстреле немецкой колонны не участвовали. Это сделали те, кто из Бреста вырвался и, похоже, что они на юг пошли, в Румынию. Кто-то из них остался и подкараулил немца. И вряд ли мы его поймаем.

— Поймаем, не поймаем? Нам приказ выполнить надо, а ты тут, Сидоров, затеял ненужные разговорчики.

Разговор всё удалялся и удалялся и скоро вообще затих. Стало тихо, наверное, словно в могиле. Правда, на этот раз Василий всё же смог открыть глаза.

Было светло. Похоже, что где-то там, за деревьями, даже светило солнышко. А вот сам Вася, к сожалению, находился в какой-то не очень глубокой яме и был наполовину засыпан песком. Он лежал чуть наискось левым боком, уже начавшим болеть. Правая рука была закинута за спину, и под ней чувствовалось что-то, похоже, что баул.

Левая рука никак не хотела слушаться. При некотором шевелении, левое плечо разболелось ещё сильнее. Но всё же мужчина, опираясь уже на правую руку, смог немного приподняться и принять сидячее положение. К счастью, песка было не так много. Самочувствие у Васи, само собой, желало лучшего.

Значит, красноармейцы решили, что польский снайпер стрельнул по гитлеровскому генералу и ударился в бега? Наверное, пусть так и будет. Незачем попаданцу светиться ещё с этим. Хрен его знает, какие там сейчас политические расклады? Могут и не понять, само собой, и люди из соответствующих органов. Лаврентий Павлович, как пить дать, примет свои меры. И даже сам товарищ Сталин не вступится. И что делать тогда бедному попаданцу? А ведь он так хотел помочь предкам!

Ведь на носу война с фашистами, а, насколько помнилось, РККА, непонятно как провоевав зимой в «финскую», и так уж спустя пару лет и то не была готова к ней. А сейчас, наверное, состояние Красной Армии, ввиду острой нехватки средств и всего нужного, да и как бы после всяких, как писали, репрессий и не очень опытного командования, ещё хуже? Хотя, насчёт репрессий отчего-то больше всего кричали и продолжают кричать именно всевозможные враги. Словно именно они и пострадали пуще всего, может быть, и за дело?

Действительно, и «финская» война ведь не за горами, где когда-то как бы и проявилось неумение воевать, прежде всего, красных командиров. Об этом в более поздние времена, помимо всяческих западных ярых пропагандистов-русофобов, всевозможных злостных антикоммунистов и отъявленных либерастов, наверное, не трубил разве что ленивый. Хотя имелись и иные точки зрения, но всё же Василий думал, что повысить уровень подготовки РККА в свете предстоящих событий совсем бы не мешало.

Что же, как там с важным фашистом, конечно, было неизвестно, но своё он точно получил, хотя бы выбыв из строя на какое-то время. Нечего замышлять всякие плохие планы на советскую страну. Поделом её врагам, и так будет всегда!

Едва только полегчало, отпустило, Василий попробовал встать на ноги, и у него это получилось. Сухой песок шурша, мелкими струйками стёк на баул и дно ямы. Часы, всё ещё работавшие, да и заведённые вновь, показывали, чуть ли, не полдень. Вытащив из-под песка тяжеленный баул и АКМ, кое-как очистив их, мужчина с большим трудом выбрался из так некстати приютившей его ямы.

Кругом шумел сосновый бор. Сквозь просветы меж вечнозелёными соснами где-то в вышине, наверное, на западе, ласково светило солнышко. К северу местность немного понижалась, да и красноармейцы направлялись, вроде, именно в ту сторону. И они же что-то говорили насчёт реки. А так как бедному, ещё не пришедшему в себя человеку страшно хотелось пить, то и следовало направиться именно туда, что он и сделал.

Действительно, в болотистой низине оказалась вполне себе приличная речка, с полностью заросшими кустарником берегами. Правда, никаких красноармейцев в том месте, куда вышел попаданец, не нашлось.

Напившись, умывшись, хоть как-то приведя себя в порядок, Вася перекусил тем, что оставалось у него в бауле. А ещё после скромного то ли завтрака, то ли обеда он принял весьма важное для него решение.

Раз уж так получилось, то, наверное, надо было бы попаданцу хоть на какое-то время заховаться куда-нибудь, чтобы осмотреться и обезопасить себя от всяких неожиданностей. А уж вещи, которые все ещё остались при нем, он уж найдёт как передать советскому командованию. Было бы желание, а повод всегда найдётся.

* * *

— Тётка Ганка! Выйдите, пожалуйста, пойдёмте со мною!

Молодая, худенькая не то женщина, не то девушка, а, может быть, даже ещё просто девчонка, не очень-то и высокая, лет так как бы около пятнадцати-шестнадцати, скромно одетая, стучалась в малюсенькое окошко захудалого домика, с не менее захудалыми воротами и прочими пристройками. Хотя, все те десяток домов, что по обе стороны всё ещё зелёной улицы небольшой деревушки, местечка, со всех сторон окружённой густым лесом, были примерно такими – одни чуть получше, другие – почти такие же.

— Что случилось, Алеся?

Через еле державшуюся калитку на улицу выпорхнула, почти выбежала женщина уже зрелых лет, тоже не очень хорошо одетая, примерно такой же комплекции, как и у девчушки. Видно было, что просьба Алеси её сильно взволновала.

— Там, у вас в задах, у огорода, польский офицер, раненный лежит, без сознания.

— Польский офицер? Откуда же он мог тут взяться? Кажись, убегли они? Говорят же, что Советы, красные пришли? — чуть не всплеснула руками старшая.

— Пришли-то, пришли. Но тут дядя Михась только что из Каменца воротился. Люди пошли послушать его. Я тоже была там. Говорит, что красные всё ещё воюют у Бреста, но уже как бы и с немцами. Сказывал, что сцепились они отчего-то друг с другом.

— Как, у них что, одна война с поляками не успела закончиться, так уже другая с германцами началась? О, боже, боже, чего же ждать-то далее?

— Может, всё обойдётся, тётка Ганка? Дядя Михась что-то говорил, как будто по слухам, постреляли они друг в друга вчерась вечерком и ночью всласть, а потом как бы и успокоились. Сегодня, сказывал, что и не стреляли вовсе. Только копали и копали землю, по слухам, немцы в Видовле и вокруг него, да ещё в самом Бресте, а красные – под ними и Каменцем. Да ещё машин своих с пушками, всяких танков и солдат нагнали, говорит, что те, что эти, без числа. И самолетов там, в небе, появилось видимо-невидимо.

— Как бы не началось? Ладно, пойдём, посмотрим, Алеся. Только с чего ты взяла, что там лежит польский офицер?

— А у него шинелька офицерская.

Две женщины, постарше и совсем молодая, торопливо свернули в узкий переулочек и мимо невысокой ограды из жердей быстро добежали до места. Здесь, на опушке леса, практически вплотную приткнувшегося к небольшим огородам, на пожухлой траве, как-то по-детски, свернувшись в калачик, тяжело дыша, действительно лежал молодой коренастый мужчина с испачканным и исцарапанным лицом.

Как ни странно, одет был раненный совсем не по-военному. Ничего, кроме польской офицерской шинели с жёлто-синей полосой у углов воротника и небольшой полевой сумки, тоже военного образца, может, чуть коротковатой стрижки, не выдавало в нём военного. Обычное лицо, не такое уж и красивое, правда, весьма высокое и крепко сбитое тело, наверное, сильное, раз и руки у него из-под шинели выглядывали крепкие и жилистые. Одет был он вовсе в мирную одежду – в широкие темноватые брюки и слегка видневшуюся из-под шинели сероватую куртку. На ногах у раненного были грязные ботинки, только очень большие, с слегка сбитой местами подошвой.

Пожилая женщина присела возле тяжело дышащего мужчины. Она тут же откуда-то вытащила небольшой, типа носового, платочек, аккуратно намочила краешек своей слюной и стала осторожно вытирать его лицо. Раненый, похоже, действительно был без сознания, так как он на это никак не отреагировал.

Женщина старательно продолжила начатое. Грязь и частицы застывшей, похоже, просочившейся сквозь мелкие порезы крови, постепенно очистились, и на свет выступило лицо молодого, всего лет под тридцать, мужчины.

— Тётка Ганка, это же ваш Василь! Не может быть! А говорили, что он погиб где-то под Варшавой? Хотя, не знаю, вроде и не он? С другой стороны, действительно, почти как вылитый. Очень сильно похож. Точно он!

— Василь, родной, сыночек, вернулся!

Пожилая женщина всё вытирала и вытирала лицо молодого мужчины. А с её глаз, то растекались безостановочно по лицу, то падали вниз на землю слёзы, возможно, матери, наконец-то дождавшейся сына с безжалостной к её мольбам войны.

Глава 12

Кое-что об особо важном…

Из рапорта:

Начальнику особого отдела четвёртой армии.

22 сентября 1939 года.

Как Вам уже известно, вчера, в течение 21 сентября, в районе населённого пункта Речица, северо-восточнее Брест-Литовска, произошли два неприятных и нежелательных для нас боевых столкновения с участием немецких частей. Сначала, около двух часов дня, немецкая усиленная пехотная рота попала в засаду неизвестного польского отряда, предположительно, вырвавшегося из Брестской крепости, и была полностью уничтожена. Потом, уже в районе девятнадцати часов вечера, немецкие части, силой до батальона, по неизвестной причине первыми открыли огонь по некоторым подразделениям нашей двадцать девятой и тридцать второй легкотанковых бригад. В ходе ожесточенного боя нашими частями, под общим командованием командира первого батальона майора Черняховского И. Д., противник был полностью разгромлен, а его остатки были вынуждены отступить к населённому пункту Видовля.

Согласно рапорту и дополнительным телефонным и радийным сообщениям майора Черняховского И. Д., на месте произошедших боевых столкновений противником оставлены некоторые образцы вооружения и разных видов техники немецкой армии, в том числе новейшие танки типа Т-III и Т-IV , с повреждениями различной степени, полученными в ходе боя. Кроме того, интерес для изучения могут представлять различные виды стрелкового оружия, прочего имущества и особенно, средства связи, оставленные противником. Мною был немедленно отдан приказ о доставке всех доставшихся трофеев, любой степени повреждения, и как можно быстрее, в распоряжение особого отдела бригады.

Вероятно, именно из-за первого нападения польского отряда на немецкие части, товарищу комбригу Кривошеину в течение всего светлого времени 21 сентября было отказано в доступе в Брест-Литовск для заранее оговорённой встречи с представителями немецкого командования, прежде всего, с командующим немецким девятнадцатым армейским корпусом Гейнцом Гудерианом. Как было официально заявлено нашей делегации немецким комендантом города, на тот момент генерал в Брест-Литовске отсутствовал, как стало известно нам уже чуть позднее, в связи со срочным выездом на место вышеназванного происшествия.

По имевшимся у нас предварительным данным, в районе населённого пункта Речица, примерно после восемнадцати часов вечера, неизвестным польским снайпером было совершено удачное покушение именно на генерала Гейнца Гудериана. Согласно некоторым агентурным сведениям, полученным из Брест-Литовска, глубокой ночью ещё двадцать первого сентября, генерал, не приходя в сознание после полученных им тяжёлых ранений, скончался. Нами организована дополнительная и более тщательная проверка этих сведений.

Предположительно, именно это покушение и спровоцировало почти одновременные боевые столкновения между частями немецкого девятнадцатого армейского корпуса и нашей двадцать девятой легкотанковой бригады, прежде всего, в районе Речицы, а затем, примерно через полчаса, и Брест-Литовска. Хотя, не стоит исключить и того варианта, что немецкое командование, в первую очередь, просто хотело отбросить наши части подальше от города.

Докладываю, что командиром первого батальона майором Черняховским И. Д., немедленно после боевого столкновения и на утро следующего дня, были организованы поисковые операции в близлежащем лесном массиве, откуда, согласно показаниям пленных, предположительно мог вести огонь польский снайпер. Поисковым группам удалось выявить его позицию и там, к сожалению, были найдены только две винтовочные гильзы, несомненно, польского производства. Предположительно, все остальные вещественные доказательства с места происшествия, согласно показаниям пленных, оружие польского производства и вещи, брошенные неизвестным снайпером, в том числе, как будто, и документы на имя неизвестного польского офицера, уже находятся у немцев, и их состав и содержание установить не удалось.

Кроме того, в этом лесном массиве красноармейцами из состава тридцать второй танковой бригады пленён польский военнослужащий, который показал, что их пехотная часть, организованная из местных резервистов, отношения к засаде не имеет. По некоторым данным, в нападении на немецкую смешанную колонну действительно участвовали подразделения, вырвавшиеся из Брестской крепости. Приняты меры по их поиску, для стабилизации обстановки в нашем тылу.

К сожалению, в районе севернее и северо-восточнее Брест-Литовска частям нашей бригады пришлось отойти на два километра к востоку от ранее занятых позиций и занять оборону по всей линии соприкосновения. В течение ночи с двадцать первого на двадцать второе сентября кратковременные боевые столкновения между нашими отдельными подразделениями и некоторыми частями противника продолжились и остановились только к примерно десяти часам утра.

В настоящее время боевых столкновений нет, и части бригады прочно удерживают занимаемые позиции. По некоторым агентурным данным, в район Брест-Литовска противник срочно подтягивает свои резервы. В свою очередь, ожидаем прибытия подкреплений и к нам. Некоторые подразделения тридцать второй легкотанковой бригады уже заняли позиции восточнее Брест-Литовска, во втором эшелоне от линии соприкосновения с противником.

Командование бригады готово ко всяким неожиданностям и ждёт результатов переговоров между представителями нашего и немецкого командования, с тем, чтобы продолжить выполнение ранее поставленной задачи по занятию Брест-Литовска и прилегающих к городу районов, отходящих в зону нашей ответственности.

Кроме того, довожу до Вашего сведения об одном неожиданном и чрезвычайно важном происшествии, случившемся на ныне подконтрольной нам территории, с участием личного состава двадцать девятой легкотанковой бригады.

Сегодня, двадцать второго сентября, около десяти часов утра, в городе Пружаны ко мне обратился сержант Васильев А. В., как раз и прибывший с района населённого пункта Речица. Он сразу же, в отсутствие посторонних свидетелей, предъявил мне два свёртка, завёрнутые в его запасную одежду. Первый из них оказался около метра в длину и сантиметров сорок в ширину. Он являлся довольно тяжёлым, весил до пятнадцати килограммов веса. Второй свёрток был объёмным, примерно в два раза меньше первого по размерам и легче, до десяти килограммов веса.

В ходе дальнейшего исследования предъявленного, в присутствии только самого предъявителя, в первом свёртке, под слоем личной запасной одежды сержанта и комплекта военной маскировочной формы зеленовато-пятнистого вида неизвестного происхождения, мною было обнаружено:

— неизвестный ранее вид оружия, около метра длины, с круглым, диаметром 40 миллиметров, с расширяющимся в конце, стволом;

— две специальные матерчатые сумки, в одной из них найден, предположительно, неизрасходованный длинный снаряд к указанному вначале оружию;

— короткий, предположительно, автоматический карабин калибра 7,62 миллиметра, неизвестного ранее вида, с деревянным прикладом и изогнутым магазином из неизвестного материала, в котором обнаружено двадцать три патрона промежуточного, между пистолетными и винтовочными патронами, типа.

Во втором свёртке, под слоем запасной одежды сержанта и другого комплекта военной маскировочной формы, была обнаружена большая прямоугольная сумка из тонкой и прочной ткани неизвестного вида.

Выяснилось, что сержант Васильев А. В., в составе флангового боевого охранения нашей бригады под командованием лейтенанта Петрова И. Н., как раз во время между пятнадцатью и восемнадцатью часами дня, находился в районе населенного пункта Речица. Он и весь личный состав боевого охранения там, у рощи «Круглая», наткнулись на уничтоженные неизвестно кем немецкие танки в количестве трёх единиц, автомашины – четыре единицы. Предположительно, в этом месте произошло боевое столкновение польских и немецких частей, в ходе которого немецкая смешанная механизированная группа была полностью уничтожена. В ходе обследования местности боевым охранением также было обнаружено и около шести десятков трупов немецких военнослужащих. Рапорт сержанта Васильев А. В. с полным описанием всего произошедшего прилагается.

Как сообщил товарищ Васильев, предъявленные мне вещи он нашёл в полевом окопе, находящемся среди кустов, примерно в трёхстах метрах от уничтоженной техники, на месте предполагаемой запасной позиции поляков, устроивших засаду немецкой смешанной колонне. Кроме него и лейтенанта Петрова И. Н., никто из личного состава боевого охранения ни одну из найденных вещей не видел, так как они сразу же были завернуты в обнаруженную в окопе польскую военную форму в количестве двух единиц. Потом он, как было доложено, дополнительно завернул два получившихся свёртка в свою одежду. Именно в таком виде они и были предъявлены – сначала, во время доклада при встрече по пути с танковым батальоном, командиру первого батальона майору Черняховскому И. Д., а потом и мне.

Тут же сержантом Васильевым А. В. мне дополнительно было предъявлено пять гильз промежуточного типа, как раз к этому автоматическому карабину, как объяснил он сам, найденные им, и как раз в вышеуказанном полевом окопе. Кроме того, сержант Васильев А. В. сообщил, что танки, согласно мнению и лейтенанта Петрова И. Н., несомненно, были подбиты из неизвестного вида оружия, так как следов иных противотанковых средств на прилегающей местности ими не были выявлены. Он предположил, что, как будто из-за некоторых особенностей повреждений немецкой бронетехники, они нанесены им именно из трубчатого противотанкового средства.

Предполагаю, что все предъявленные мне образцы могут иметь особо секретный характер. Поэтому мною было принято решение все вещественные материалы дальше не исследовать и отправить по инстанции Вам, для принятия соответствующего решения.

Как доложил сержант Васильев А. В., им и лейтенантом Петровым И. Н. содержимое предъявленной сумки также не проверялось и вещи оттуда, кроме книги с названием «Эффект истребителя. Сталинский сокол во главе СССР», не доставались. Эта книга ими тоже не открывалась. С сержанта Васильева А. В. была немедленно взята письменная подписка о неразглашении секретных сведений и приняты меры по его отправке в Ваше распоряжение, вместе со всеми вещественными материалами, в сопровождении прежней и выбранной мною дополнительной охраны.

Также такие подписки о неразглашении секретных сведений были взяты с экипажа бронеавтомобиля БА-10 и личного состава стрелкового отделения, прибывших вместе с сержантом, в количестве семи человек. Все они в качестве охраны сержанта Васильева А. В. были отправлены в Ваше распоряжение.

Приняты меры по немедленному отзыву и возвращению уцелевшего во время боевого столкновения личного состава боевого охранения в распоряжение особого отдела бригады, для продолжения расследования и недопущения утечки секретных сведений.

В случае появления дополнительных сведений по этим и другим интересующим Вас вопросам они немедленно будут доведены до Вас всеми имеющимися в распоряжении особого отдела двадцать девятой легкотанковой бригады средствами связи.

Начальник особого отдела двадцать девятой легкотанковой бригады…

Глава 13

Не один?

Было тихо. Василий чувствовал, что вполне нормально выспался. Но ему никак не хотелось вставать и, главное, сильно было желание досмотреть тот сон, что только что ему приснился. Ведь там он, прибывший поздно вечерком в родительский дом, отчего-то уже рано с утра проснулся, но не только никак не хотел вставать, а даже и открыть глаза. А мать, кажется, сидела рядом с давно отсутствовавшим, наконец вернувшимся в родной дом сыном и нежно глядела на него?

Похоже, желание это, как-никак, немедленно сбылось. Мужчина тут же увидел во сне свою маму – невысокую, сухонькую старушку, с исхудавшим, морщинистым лицом, с натруженными руками, но всё ещё живую. Она просто спокойно сидела на табуретке у железной, сетчатой кровати и молча смотрела на него.

— Мама, ты за меня не беспокойся! Вот видишь, я всё ещё живой. А они, эти фашисты, сволочи, гады, от меня ещё поплачут. Дай мне только как-нибудь добраться до товарища Сталина, и я ему всё расскажу, тогда они точно получат за всё, за все свои злодеяния, по полной. Мало точно не покажется. У, сво-о-лочи!

— Василь, сыночак, жывы!

Что-то голос, хоть и, само собой, явно женский, конечно, взрослый, но никак не старческий и как-то живой и явственный, и совсем рядом?

— Живой, мама, живой! Правда, меня малость зацепило, но это ничего! Ты же сама прекрасно знаешь, что на мне всё быстро, как на собаке, заживёт!

— Сыночак, вярнувся! О, божа, дай жа яму силы, каб ен хутчэй паправився!

Похоже, мать молилась богу, но как-то не совсем ясно понятными словами, и, может, даже немного не русскими. Васёк удивился – похоже, что он разговаривал с кем-то не во сне, а даже как бы и наяву. Наверное, пора проснуться? Он открыл глаза и действительно увидел чуть сбоку, почти над собой исхудавшее лицо, но, к сожалению, не своей мамы, а не очень-то и старой женщины, никак не морщинистое, совсем как у матери, но в более раннем, чем во сне, возрасте. Она тоже сидела на табуретке, уже у деревянной кровати и что-то, почти неслышно, шептала про себя.

— Сынок, дзякуй богу, ачуняв! Як ты сябе адчуваешь?

Сынок? Он что, уже перенёсся в другое место и попал к собственной матери, только отчего-то разговаривавшей с ним как-то немного по-иному, даже не на русском языке?

— Мама, всё хорошо. Как видишь, я очнулся. Успокойся. Я живой, правда, мне немного плохо. Кажется, мне малость попало.

Язык не очень-то и хотел слушаться. Только проговорив все слова одним залпом, точнее, пробормотав, но достаточно отчётливо, попаданец вдруг понял, что сказал всё это не совсем своей матери. Да, нависшая над ним худенькая, явно не очень высокая женщина в старой, поношенной одежде не совсем привычного ему покроя, несомненно смахивала на его маму. Но всё же это была не она, а какая-то чужая, пусть и сильно похожая женщина. Да и Вася, кажется, лежал в не самой шикарной постели, накрытый как бы и не с домотканым одеялом, и не совсем дома? Хотя, откуда он мог находиться дома, если последними, что он помнил, были постаревшие избы небольшой деревушки, неподалеку от опушки леса, где он как раз и стоял, точнее, пытался справиться со слабостью и головокружением, опираясь на ствол подвернувшейся сосёнки?

Да и, кажись, ведь он совсем недавно как бы и находился где-то в Западной Белоруссии и даже в далёком-далёком тридцать девятом году! А его дом остался так далеко, что отсюда, с узкой деревянной кровати, точно было не видать.

Убранство небольшой комнаты или, возможно, даже дома оставляло желать много лучшего. Небольшие окошечка, деревянные бревенчатые стены и печка, такая здоровая деревенская печка, совсем как у них дома в детстве, само собой, нехитрый скарб, развешанный на стенах, говорили совсем не о достатке, а как бы даже и о нищете, по крайней мере, по понятиям уже двадцать первого века. Кроме деревянной кровати, кстати, единственной, в комнате имелся ещё здоровый сундук и штук пять грубо сколоченных табуреток.

Да, не очень богато жила хозяйка дома, так похожая на мать попаданца.

Кажется, что и женщина, судя по её вмиг изменившемуся и побледневшему, да ещё ставшему таким жалким лицу, поняло что-то, одно ей ведомое? Наверное, то, что она отчего-то приняла чужого мужчину за собственного сына? Или как-то смирилась с его смертью?

Хозяйка дома вдруг резко выпрямилась, нет, никак не отшатнулась, просто разогнулась, встав прямо перед Васей.

— Ты не Василь. Ты – иншы. Божа, ну за што мне такое пакаранне? Василь, сыночак, дзе ж ты? Божа, вярни мне яго, кали ласка. Сыночак, вярнися! — проговорила женщина как-то обречённо и заплакала.

Хоть и слова, произносимые женщиной, были ему не очень знакомы, но Вася понял. Отчего бы не понять, язык-то, хоть и не русский, но, кажется, вполне себе белорусский? Хотя, ну что мог сказать бедный попаданец ей в успокоение? Что он как раз и тот, неведомый ему Василь? Или как-то по-другому успокоить навзрыд плачущую женщину?

— Я тоже Василий. Мне очень жаль. Но, к сожалению, война.

— Василь?

— Да, Василь. Я пришёл издалека, и туда так далеко, что мне обратно уже никак не вернуться. И у меня здесь никого нет. Вообще, никого, никого. Я совсем один.

Мужчина и сам не понял, что на него нашло, когда он опять же залпом проговорил эти слова. Тут уже женщина удивлённо вскинулась на него, долго-долго смотрела непонятным взглядом и под конец проговорила:

— Бог дав мне адзинага сына. Мужа Михася забили германцы, кали ен, сыночак, быв яшчэ маленьким. Больш у мяне никога няма. Значыць, ты кажаш, што и у цябе никога няма?

Что же мог сказать ей в ответ попаданец? Ведь он и на самом деле здесь и сейчас являлся круглым сиротой, и таким, что и даже представить невозможно.

— Да, у меня здесь тоже никого нет. Все умерли. Я остался один.

— Ты – Василь? — недоверчиво спросила женщина. Вася просто кивнул в знак согласия. Ведь он нисколько не врал и, видимо, она это поняла.

— У цябе – зброя, ты – чырвоны и ваявав, ци то з паляками? — кивок головы, уже в знак отрицания.

— Ци то з германцами? И яны паранили цябе? — опять кивок в знак согласия. — А адкуль жа у цябе пасведчанне паляка?

— Я выполнял особое задание, оттого так и получилось. Большее рассказать никак не могу. Нельзя!

— Чырвоныя побач у Камянцы. Цябе можна адвесци да их.

— К сожалению, нельзя. Мне пока никак нельзя возвращаться к своим. У меня особое задание.

— Ты саправды чырвоны?

— Да! Я оттуда!

— Шпиён? Ты в трызненни што-то казав пра галовнага у червоных – Сталина? Ты – ад яго? Ты выконваеш яго заданне?

Это было бы уж слишком, чтобы попаданец явился именно от товарища Сталина! Но что-то ответить ведь всё равно надо…

— Вроде того.

Кажется, женщина вполне удовлетворилась ответами Василия. Она на некоторое время замолкла и стала изучающее и как-то оценивающе разглядывать его.

— Василь, я ж так сама зусим адзин. У мяне сына Василя германцы забили пад Варшавай. Папера прыйшла. Паспела прыйсци. Будзь яны праклятыя! И паляки таксама! Жыцця ад их не было! Ирады!

Васе было до слёз жалко эту женщину, так похожую на свою мать. Хотя, она у него умерла в более глубоком возрасте, лет так на пятнадцать-двадцать побольше, чем у его собеседницы. Да и нет её уже несколько лет, даже там, и то нет…

Мужчина бы сейчас, наверное, сделал для неё, для этой незнакомой и чем-то важной и даже как бы родной для него женщины, всё, что бы она ни попросила. Видимо, все его чувства так явственно отразились на его лице, что хозяйка дома и сама ненадолго задумалась. А потом она глянула на него с какой-то мольбой и потаённой надеждой…

— Василь, можа, ты саправды будзеш мне замест Василя? Станеш мне як бы сынам? Ты ж так падобны на него, и сам сказав, што зусим адзин, и табе патрэбна дапамога. И у мяне сыночка няма. Я табе дапамагу усим, чым магу. А, Василь? Я усим адназначна скажу, што ты мой сын. Тут у мяне, пакуль ты знаходзився без прытомнасци, ужо пабывали суседзи, и усе яны паличыли цябе маим сынам. Василь, а, як?

Это было так неожиданно. Тем не менее, на такое важное и душевное предложение требовалось отвечать и лучше, конкретно. Да или нет? Хотя, на самом деле, ну что терял Вася? Да, ничего. Он же здесь однозначно совсем один! А ведь ему, как никак, требовалось легализоваться, хотя бы на всякий случай. А ведь эта женщина, на самом деле, так похожа на его мать!

— Э-э, спасибо. Знайте же, вы тоже так похожи на мою маму, что я сначала принял вас за неё. Хотя, она у меня умерла уже давно. Я сразу скажу. Даже думать не буду. Знайте, я согласен! Если можно, давайте, я действительно буду считаться вашим сыном? Пусть даже ваш Василь и вернётся! Что ж, буду ещё одним вашим сыном? Верьте мне! Не подведу вас никак и никогда. Мама?!

Тут уж как бы новоявленная «мама» зарыдала ещё сильнее. Но чуть погодя её голос уже немного изменился, стал спокойнее. И лицо у неё тоже просветлело. Хотя, слёзы всё ещё лились и лились, наверное, всё же женщина решила напоследок полностью оплакать своего сына, но она постепенно успокаивалась.

И когда хозяйка дома, наконец, успокоилась, она молча взяла руки попаданца в свои и держала их там какое-то время. Может, хотела почувствовать что-то родное и, вообще, убедиться в чём-то своём сокровенном? А потом женщина наклонилась и поцеловала мужчину в лоб, чтобы чуть позже просто погладить его по голове, как, может быть, делала когда-то со своим настоящим сыном. Хотя, так делала иногда и его мама. Наверное, они все такие?

И, под конец, полился разговор, долгий и душевный…

К сожалению, новая «мама» попаданца не очень-то знала русский, хотя почти всё понимала. Ведь она практически безвылазно прожила в своей деревеньке и особо никуда и не выезжала. Разве что женщина была несколько раз в Бресте – как-то в молодости, ещё в царские времена, может, пару-тройку раз, и примерно столько же потом, уже при поляках. Зато ближайший Каменец-Литовский она навещала часто. В основном, мама Ганка выбиралась туда за покупками, и некоторые другие места поближе, но уже реже.

То же самое было и с мужчиной. Только он и местный язык понимал малость похуже.

Но чуть погодя разговор наладился. Два человека весьма быстро нашли о чём поговорить, о чём обсудить, о чём договориться. Ведь им далее предстояло жить практически вместе, раз они об этом решили.

Конечно, родителей не выбирают, но, оказывается, можно и выбрать. А раз выбор сделан, то за свои слова надо отвечать и доказывать делом, что ты действительно достоин называться сыном.

Василий нисколько не сомневался, что он своё слово сдержит. Да и мама Ганка действительно так была похожа на родную маму…

Глава 14

Товарищу Сталину – для всеобщей пользы…

Наркому внутренних дел СССР, кандидату в члены Политбюро ЦК ВКП(б), комиссару государственной безопасности первого ранга, товарищу Берия Л. П.:

Рапорт.

24 сентября 1939 года.

После предварительного изучения предъявленных на исследование особым отделом четвёртой армии образцов, а именно, двух комплектов одного вида камуфлированной военной формы и двух видов стрелкового оружия – ручного противотанкового оружия калибра 40 миллиметров (РПО) и автоматического карабина калибра 7,62 миллиметра (АК), можно сделать следующие выводы, имеющие, к сожалению, неполный характер:

1) Можно сразу же отметить, что на исследование были предъявлены новейшие, скорее всего, секретные образцы военной формы и оружия. По всем имеющимся данным, в настоящее время наличие именно таких видов военной формы и оружия на вооружении любой из армий мира не установлено. Также и бесспорно, что они никак не могут принадлежать и польской, как указано в сопроводительных документах, армии.

Предъявленный на исследование неизвестный ранее вид оружия, с круглым стволом калибра 40 миллиметров, с расширяющимся в конце патрубком, несомненно, является полностью годным к применению образцом ручного противотанкового оружия, по всем имеющимся на данное время данным, практически похожим по своим свойствам и принципам действия динамореактивным орудиям Курчевского. Судя по имеющимся признакам, также и согласно другим предоставленным данным, из этого РПО уже было произведено несколько выстрелов.

Предъявленный на исследование автоматический карабин неизвестного ранее вида, со стволом калибра 7,62 миллиметра, с обнаруженными в изогнутом магазине патронами промежуточного, между пистолетными и винтовочными патронами, типа, также является полностью годным к применению образцом автоматического оружия. Имеющийся в стволе оружия характерный нагар, также и другие предоставленные данные, свидетельствуют о его применении.

2) Следует особо отметить, что на исследуемых РПО и АК нумерация и некоторые другие данные частично уничтожены (затёрты), вероятно, механическим способом. Тем не менее, согласно некоторым, сохранившимся на предъявленных образцах военной формы и оружия, данным (штампов, текстов, клейм), можно предположить, что они были произведены в самое разное время на некоторых промышленных предприятиях РСФСР, а именно в городах Магнитогорск, Тула, Нижний Тагил, Новосибирск, Ижевск.

В первую очередь, обращает на себя особое внимание то, что все сохранившиеся на представленных образцах даты являются более поздними, чем сентябрь 1939 года. Так, на всех гильзах патронов к АК, если исходить из общепринятой практики по маркировке, предположительно указаны годы их выпуска – 1986 и 1987 годы. На внутренних карманах курток обеих комплектов камуфлированной военной формы обнаружены частично сохранившиеся штампы, нанесенные краской, откуда видно, что они, предположительно, произведены в 1987 году в городе Магнитогорск. Согласно частично сохранившейся маркировке и клейму предприятия-изготовителя на рукоятке РПО, оно изготовлено в городе Тула в 1975 году. Также частично сохранившиеся на АК данные свидетельствуют о том, что он произведен в 1976 году в городе Ижевске.

Судя по внешнему виду и некоторым данным, можно однозначно предположить, что все представленные на исследование образцы не новые, бывшие в употреблении, имеют признаки серийного производства. Также можно сказать, что в данное время их аналогов не имеется. Эти образцы, из-за их более высокого технического и технологического уровня, никак не могли быть произведены на всех современных предприятиях СССР. Но, тем не менее, по всем признакам, все изделия именно советского производства. Исходя из этого, можно однозначно предположить, что эти образцы действительно произведены в указанные на них сроки, и именно на предприятиях СССР.

3) Все представленные образцы однозначно имеют большую практическую ценность и интересны в плане изучения применявшихся для их изготовления новых материалов и технологий.

Для изготовления камуфлированной военной формы могут быть применены ткани и краски, предположительно, неизвестные ранее. Также все образцы, как куртки, так и штаны, в разной степени загрязнены смазочными маслами, вероятно, тоже неизвестного происхождения. Не подлежит сомнению, что эти предъявленные на исследование образцы военной формы требуют более полного и специализированного изучения.

Данный вид, из-за его удобства и хороших маскировочных свойств, дополнительно к имеющимся и используемым в РККА образцам, однозначно может быть рекомендован для применения в разведывательных и других частях РККА.

Исследуемое РПО, возможно, являющийся ручным противотанковым гранатомётом, согласно клейму на его рукоятке, типа РПГ-7Д, снабжёно неизвестным ранее типом оптического прицела с маркировкой ПГО-7В. Снаряд с маркировкой ПГ-7В, длиной до метра, найденный в специальной матерчатой сумке на два снаряда, также является реактивным выстрелом именно для этого РПО.

Ввиду отсутствия соответствующих боеприпасов, выявить примерные тактико-технические характеристики предъявленного оружия пока не представляется возможным. Согласно предоставленным данным, из исследуемого оружия эффективно была поражена бронированная немецкая техника на расстоянии до трёхсот метров. Данный вид РПО однозначно может быть рекомендован для принятия на вооружение РККА.

Предположительно, в предъявленном на исследование РПО и имеющемся выстреле и оптическом прицеле к нему применены полностью неизвестные ранее материалы и устройства. Данное РПО, без всякого сомнения, требует более полного и специализированного изучения, как для разработки и производства аналогичного вида оружия, так и для освоения новых видов устройств и материалов.

В изогнутом магазине АК обнаружены патроны, ныне не существующего, промежуточного типа 7,62х39 миллиметров, в количестве двадцати трёх штук. Выявлено, что шестнадцать пуль без отличительной окраски относятся, предположительно, к пулям обыкновенного типа, четыре пули зелёного цвета – к трассирующим, три пули чёрного цвета с красным пояском – к бронебойно-зажигательным.

Произведённые в исследовательских целях пять выстрелов обыкновенными пулями из предъявленного на исследование АК свидетельствуют о том, что он, вероятно, по своим тактико-техническим характеристикам существенно превосходит ныне состоящие на вооружении в РККА и других армиях мира аналогичные образцы автоматического оружия. Кроме того, данный АК, предположительно, также изготовлен с применением ранее неизвестных материалов и тоже, без всякого сомнения, требует более полного и специализированного изучения, как для разработки и производства аналогичного вида оружия, так и для освоения новых видов материалов.

4) Следует отметить особую государственную важность всех обнаруженных в большой прямоугольной разноцветной сумке из тонкой и прочной ткани неизвестного вида, размерами 40х50х30 сантиметров, разных вещественных материалов и документов.

При осмотре внутри этой сумки были обнаружены:

— книга 1, с цветной обложкой, с рисунком из двух легковых автомобилей неизвестной марки – тёмного и серого, с названием – «Mercedes-Benz S-класс серия W-140. Руководство по эксплуатации, ремонту и техническому обслуживанию»;

— книга 2, с цветной обложкой, с рисунком светлого легкового автомобиля неизвестной марки, с названием – «ВАЗ – 2106. Руководство по техническому обслуживанию и ремонту»;

Обнаруженные в сумке книги 1 и 2 действительно являются руководствами по эксплуатации, ремонту и техническому обслуживанию вышеуказанных марок легковых автомобилей. Без всякого сомнения, эти книги имеют особую государственную важность и требуют более полного и специализированного изучения, как для разработки и производства аналогичного вида запасных частей и автомобильной техники, так и для освоения новых видов устройств и материалов. Изъятых листов в этих книгах не имеется.

— книга 3, судя по обложке, из серии художественной литературы «Историческая фантастика», автор – Сергей Артюхин, название – «Эффект истребителя. Сталинский сокол во главе СССР», с цветным рисунком на обложке, состоящей из кабины самолета неизвестного типа, с сидящим в нём неизвестным летчиком, и с портретом товарища Сталина, согласно издательским данным, издана, предположительно, в 2012 году, в Москве, издательствами «Яуза» и «Эксмо»;

Краткое предварительное изучение книги 3 показало, что в нём, несмотря на действительно художественный характер, предположительно, также имеются сведения особой государственной важности. Изъятых листов в этой книге не имеется.

— свёрток 1 из жёлтого куска мягкой хлопчатобумажной ткани, внутри обнаружен пакет из прозрачной пленки неизвестного вида, вес пакета – два килограмма, при дополнительном исследовании установлено, что внутри находились семена озимой ржи неизвестного сорта;

— свёрток 2 из зелёного куска мягкой хлопчатобумажной ткани, внутри обнаружен пакет из прозрачной пленки неизвестного вида, вес пакета – два килограмма, при дополнительном исследовании установлено, что внутри находились семена озимой пшеницы неизвестного сорта;

— свёрток 3 из красного куска мягкой хлопчатобумажной ткани, внутри обнаружен пакет из прозрачной пленки неизвестного вида, вес пакета – два килограмма, внутри находились клубни картофеля неизвестного сорта, светлого вида и средней величины в количестве двух десятков штук;

Следует отметить, что все обнаруженные в свёртках 1, 2, 3 материалы и семена сельскохозяйственных культур, возможно, особых высокоурожайных сортов, также требуют более полного и специализированного изучения.

— серая канцелярская папка с двумя тесёмками, без пояснительных надписей, внутри обнаружены листы белой писчей бумаги большого формата размерами 210х297 миллиметров и высокого качества, в количестве 200 штук. Листы с одной стороны проколоты насквозь в двух местах, и все они сверху скреплены металлической планкой сложного профиля и двумя тонкими жестяными полосками, пропущенными через образовавшиеся после прокола круглые отверстия.

Первичный поверхностный осмотр обнаруженных в данной канцелярской папке листов показал, что они, возможно, имеют наибольшую ценность и, из-за самой высшей степени секретности, могут быть изучены только лично товарищами Берией Л. П. и Сталиным И. В. или другими назначенными ими лицами.

Глава 15

Сплошная невезуха

— Добры дзень, цетка Ганка! Добры дзень, дзядзька Василь!

Когда под конец такого трудного и не просто волнующего, а очень даже нервного дня, как для хозяйки дома, так и её новоприобретённого «сына», в пусть и низенький, но теперь уж точно такой милый и родной дом, заявилась гостья, Василий, можно сказать, был готов ко всему. Молоденькая, невысокая и весьма худенькая девушка на вид, так лет около пятнадцати-шестнадцати, само собой, скромно и даже бедновато одетая, едва зайдя в избушку, принялась зыркать во все стороны большущими глазами. Хотя, со слов мамы Ганки, этой Алесе, соседской дочке, кстати, как раз и нашедшей бедного попаданца, лежавшего в беспамятстве на опушке леса, и притащившей вместе с нею в дом, было уже слегка за восемнадцать, и являлась она девушкой весьма даже симпатичной.

И на самом деле, что-то такое привлекательное, и как раз на вкус Васи-Василька, имелось в любопытной гостье. У неё были вполне симпатичное с хитринкой личико и, главное, большущие синие глаза, в которых, действительно, можно было утонуть.

Да и фигурка у девушки, несмотря на как бы и непрезентабельную одежду, являлась весьма неплохой, пусть и малость худоватой. Но, как известно, у большинства женщин этот недостаток со временем, к сожалению, почти всегда исчезает, сменяясь уже на другой, трудно устраняемый. Хотя, сам как бы кавалер, как ни странно, относился к тем мужчинам, которых, опять же, несмотря на всем известную поговорку, у прекрасного пола интересовало прежде всего то, что содержалось внутри этой самой наружной оболочки, какой бы она ни была. Само собой, важнее были душевные качества, наверное, как в песне – чтобы «руки были золотые, и характер золотой»? Может, в более старые времена, как сейчас, у попаданца шансов найти для себя подходящую спутницу жизни имелось больше?

Одно только непривычно было ещё вполне молодому мужчине слышать обращение к себе, как к дяде. Хотя, он же теперь никак не Василий Степанов, а самый настоящий Василь Стефанович, притом по батьке Михайлович. Можно было даже сказать, что блудный сын мамы Ганки и, к сожалению, её покойного мужа Михася, после долгих блужданий, наконец, вернулся в родной дом. Теперь же он являлся как бы и соседом этой милой, уже понравившейся ему девушки.

Конечно, раненый и как бы потерявший память после контузии, само собой, с согласия мамы Ганки, мужчина, лежавший на кровати, чуток открыл рот, вроде бы, и силясь что-то сказать. Но после как бы неудачи только и кивнул головой милой его душе Алесе. Вот только неприкрытое выражение его лица, видать, с полным проявлением, притом, непредвиденным самим хозяином, чувств, всё же смутило девушку. Тем не менее, она пристально вгляделась в больного и, похоже, приняла какое-то решение.

— А, Алеся! Праходзь, праходзь. Не звяртай уваги на Василя. Бачыш, яму пакуль цяжка. И встаць не можа, и размавляць цяжка. Рана на плячы у яго. Ледзь здолела спыниць кров. Дзякуй табе, дачушка! Кали б не ты…

Действительно, к счастью и везению Василия, хоть и потерял он много крови, но рана у него была не такой уж и смертельной. Видать, винтовочная пуля поймала его при беге и, пробив куртку, навылет прошла через руку чуть повыше локтя. Конечно, в тот момент ему как раз и было не до раны. А вот крови воин успел потерять достаточно, плюс неудачное падение в яму, потревожившее так некстати рану, опять потеря крови. Конечно, здесь и сейчас, и в всё-таки чужом для него мире и времени, плюс при отсутствии привычного медицинского обслуживания, любое ранение могло доставить бедному попаданцу нехилые, вплоть до «моментом в море» проблемы.

Но, к счастью, похоже, всё обошлось? Организм Васи, кажется, справился со всеми заразами, и теперь у него, вот невезуха, только слабость от потери крови и, само собой, некоторая усталость? А ведь где-то там происходили такие события, что мама не горюй!

Мужчине отчего-то хотелось поучаствовать хотя бы в их части, пусть понемножку, и, как говорится в таких случаях, оставить свой след в истории. Он, честно говоря, боялся, что если всё оставить как есть, то в будущем он опять, может быть, повторит свою прежнюю, бесцветную жизнь.

Конечно, странно было, что у попаданца откуда-то появились такие глобальные» мысли. А что делать, каждому в жизни, хотя бы раз, хочется чего-то такого, самому непонятного и недостижимого. А здесь перед ним вырисовывались такие возможности, что грех было их профукать! Вот ведь, не везёт! И угораздило же ему подцепить эту случайную пулю-дуру! Действительно, как в песне – «не везёт мне в смерти!», а может повезёт в любви? Да и, ведь, все эти песни ещё никто не знает!

Мама Ганка как можно быстрее постаралась отвлечь гостью от новоприобретённого «сына», что-то ударившегося в свои мысли, и это ей удалось. Две женщины, молодая и существенно постарше, начали обсуждать свои повседневные дела. А их у них, похоже, хватало. Да и война не давала им покоя. Как уже знал Вася, у Алеси один из двух старших братьев тоже служил где-то в польской армии, предположительно, на Западной Украине. Там сейчас тоже вполне могло быть «жарко»? Хорошо, хоть у неё отец с матерью вполне здравствовали. Семья девушки, несмотря на то, что её другие старшие брат с сестрой жили отдельно, со своими семьями, и где-то в этом Каменце, получается, в небольшом таком старинном городке поблизости от маленькой деревушки с красивым названием, кажется, Вишенка, тоже жила небогато. Что делать, судя по имевшимся у попаданца знаниям, да и рассказу мамы Ганки, польская власть особо не баловала жителей «кресов всходних», пытавшихся хоть как-то противостоять политике «полонизации», скорее, колонизации. Правда, те сами, конечно, не все, напуганные яростной и весьма злой польской пропагандой, не знали, как им относиться к РККА и Советскому Союзу и ко всему советскому. Хотя, по истории, кажется, многие жители Западной Белоруссии и, возможно, Западной же Украины, кроме, может, всяких бандеровцев и прочей швали, весьма активно приветствовали и поддерживали Освободительный поход РККА.

— Цетка Ганка, дзядзька Михась и сення быв у Камянцы, наведвав сям'ю дачки. Кажа, што пакуль чырвоныя и германцы не страляюць адзин у аднаго, але зямлю капаюць моцна. У чырвоных там, кажа, танкав дадалося и салдат. Я хацела наведаць сваих брата и сястру, але бацька не пусцив. Сказав, што раптам новая вайна пачнецца. И мне стала страшна.

Это было уже интересно. Хоть и Василий понял не всё, но общий смысл был ему ясен – войны с немцами пока не было и советские солдаты, то есть красноармейцы, с прибывшим подкреплением из танков, укреплялись в этих самых Каменцах. Мужчине всем сердцем захотелось отправиться туда. Но он был ещё слабоват для этого.

— Не бойся, дзеванька, не дадуць Парады нас у крывду германцам. Сягоння, як кажуць, у чырвоных силы шмат. Усяго хапае. Так што, не адважыцца Гитлер напасци яшчэ и на Савецки Саюз!

Конечно, что говорила на этот раз умудрённая жизнью женщина молодой девушке, во многом являлись словами Василия. Всё же она постаралась хоть немного запытать своего уже как бы и «сына» о его родных местах и, само собой, о всей стране, то есть о нынешнем Советском Союзе. Хоть и не так уж ориентировался попаданец в современных реалиях, но основные моменты он всё же знал.

«Да, а всё-таки эта Алеся, кажется, вполне себе симпатичная, сообразительная и душевная дивчина!» – успел про себя составить некоторое мнение мужчина, как можно внимательнее вслушиваясь в неторопливо текший разговор двух женщин. А что, и для языковой практики полезно, да и что-нибудь интересное можно услышать. Правда, кроме обычных хозяйственных историй, информации о войне поляков с немцами и русскими, да и между последними уже не было.

Эх, врезать бы, хотя бы и сейчас, фашистам так, чтобы они больше никогда и не смогли подумать о нападении на Советский Союз!

Хотя, и попаданец всё ещё мог внести и свою долю в уничтожение фашистов. Ведь неподалёку в лесу у него до сих пор, наверняка, если не случилось чего-нибудь плохого, в укромном месте лежал баул с вооружением.

Обессиленный, весь разболевшийся Васёк, чтобы согреться, так как после реки его начало весьма сильно знобить, накинул на себя шинель и шапку-рогатывку польского офицера. Хотя, это мало помогало ему от непонятного внутреннего холода, и бедного вояку, к тому же с кое-как затянутой тряпками раной, нехило трясло. Всё же у него хватило сил дойти по довольно густому лесу до этих Вишенок, правда, по пути потеряв несчастную шапку-рогатывку. Конечно, при виде деревушки больной всё же умудрился найти подходящий схрон для своих вещей, кажется, какую-то звериную нору. Переложив в баул всё лишнее и подозрительное, мужчина задвинул его туда поглубже, да вдобавок сверху обрушил землю и как смог, замаскировал. Не должны найти – в этом он не сомневался, так как кое-какой опыт в этих делах он сумел наработать ещё в Донбассе. Пригодилась ему тамошняя выучка, да осталась злость на всякую бандеру и их покровителей «общечеловеков».

Жаль только, а может, наоборот, и хорошо, что уже у самой деревеньки Василия то ли разморило, то ли он потерял сознание. Конечно, скорее, второе, раз он пришёл в себя только через сутки. За это время мама Ганка успела обиходить, да показать немногочисленным жителям деревеньки своего новоявленного «сына». Хотя, похоже, тогда она и сама, может, с некоторым сомнением, думала так?

Ну а потом женщине никак не захотелось потерять свою «кровиночку». Да и с чего бы Васе отказаться, тем более, в чужом для него мире и времени, от новой «мамы», к тому же так похожей на настоящую его мать? Ведь любой человек, прежде всего, силен именно своими «корнями», пусть, как в данном случае, белорусскими?

А чтобы в любом случае не имелось никаких подозрений, мама Ганка, само собой, с согласия своего «сына», сожгла удостоверение несчастного Збигнева Бжежинского, к счастью, выходца откуда-то из-под Вильно, и, как ни жаль, офицерский планшет, в принципе, и так пустой. Она даже разорвала шинель на разные, нужные в хозяйстве, тряпки. А вот свою одежду из той жизни, уже выстиранную, мужчина отстоял и согласился их спрятать, и они были засунуты хозяйкой так глубоко, что, наверное, не так-то просто было их найти. Разве что пистолет польского офицера с пятью запасными обоймами да его часы напоминали о существовании когда-то этого человека. Ну, а имевшиеся при своём «сыне» польские деньги, кстати, в неплохую сумму для бедной крестьянки, хозяйка решила приплюсовать к, теперь уже вполне семейному, бюджету.

Вот так и стал попаданец вполне себе местным человеком. Правда, для этого ему ещё предстояло научиться языку и полнее усвоить всю имевшуюся информацию как бы и о себе, уже применительно к новому его положению.

Удовлетворив своё и, наверное, и других людей, любопытство, интерес, чуть погодя Алеся заторопилась домой. Жаль, что мужчина так всё время и пролежал молчком. Что делать, конспирация! Тем не менее, у него появилось какое-то непонятное даже самому себе желание наговорить девушке комплиментов, пошутить, наконец, спеть песню:

«Живёт в белорусском Полесье, кудесница леса Алеся… Алеся, Алеся, Алеся! Так птицы кричат, так птицы кричат, так птицы кричат в поднебесье… Алеся, Алеся, Алеся! Как сказка, как чудо, как песня!»…

Девушка, напоследок кинув лукавый такой взгляд на больного, ушла, исчезла на какое-то время из его жизни.

Может, действительно, хоть здесь повезёт попаданцу в любви?

Глава 16

Выше уровней не бывает…

— Товарищ Бэрия! Ми тут внимательно осмотрели все предоставленные Вами вэщи и другие материалы и, конэчно, подробно изучили докумэнты. Ми считаэм, что они все имеют несомненную ценность для нашей страны и всего советского народа. Что Ви ещё можете дополнительно сообщить нам по существу доложенного Вами вопроса? И не фальсификация ли всё это?

В кабинете главного человека Советского Союза, секретаря ЦК ВКП(б), члена Политбюро ЦК ВКП(б) товарища Сталина Иосифа Виссарионовича, взволнованно, в то же время, не спеша, расхаживающего вдоль стола, в Кремле, на этом самом столе, действительно, лежали кое-какие вещи. Тут имелось, прежде всего, оружие, всего пара, хоть и ранее не виданных хозяином кабинета, типов. Кроме того, можно было видеть кое-какие документы, тоже в нескольких тоненьких папках. Но большую часть длинного стола, похоже, всё-таки временно, занимали аккуратно разложенные карты. Также в правом уголочке, со стороны расхаживающего вдоль стола вождя, незаметно так примостились несколько небольших стопок книг самого разнообразного вида.

Кроме самого хозяина кабинета, в кабинете присутствовал ещё один человек с, несомненно, восточной внешностью, со знаменитым на всю страну и мир пенсне, и внимательно слушал взволнованного, всё-таки взволнованного своего начальника. Видно было, что тот, скорее всего, провёл бессонную ночь. Такое могло произойти только от неотложного или даже чрезвычайно важного события. И, честно говоря, действительно, было от чего.

Наркому внутренних дел СССР, кандидату в члены Политбюро ЦК ВКП(б), комиссару государственной безопасности первого ранга, товарищу Берия Лаврентию Павловичу самому тоже пришлось провести бессонную ночь, хотя, и не первую. Ведь все эти материалы, доставленные из особого отдела четвёртой армии, ныне чуть ли не ведущего боевые действия с частями гитлеровской армии в районе Брест-Литовска, прямо в народный комиссариат внутренних дел, оказались не то что важными, а даже чрезвычайно важными и, честно говоря, немного странными.

К счастью, все они – и камуфлированная форма, и оружие, и книги, само собой, семена, не говоря уже об обычной канцелярской папке, поступили именно ему. Само собой, их предварительно просмотрела пара самых доверенных сотрудников наркомата и даже лично преданных самому наркому. Правда, последняя папка, весьма неказистая, тем не менее, со своим содержимым, удивительным и даже фантастическим, оказалась самим ценным из всего. Конечно, её просматривал, и весьма бегло, только один из этих двух сотрудников. И, вообще, о присутствии посторонних и речи быть не могло. Да и сама проверка документов была проведена лишь вместе с самим наркомом, вынужденным привлечь, как ни жаль, помощника из-за большого объёма работы. Про уровень секретности и про прочие вещи, связанные с этим, тот понял сразу же, едва только взял в руки первый же лист, напечатанный явно на неизвестном устройстве. А вот то, что было отражено на этом листке, наверное, вообще являлось беспрецедентным.

Похоже, тех, кто нашёл это и всех сотрудников особого отдела четвёртой армии, сумевших обеспечивших сохранность и, главное, практически полную секретность нежданно как объявившихся материалов, следовало обязательно наградить? Ведь все предоставленные ими вещи и прочие материалы, само собою, книги и прочее являлись весьма и весьма интересными. Кроме того, конечно, они имели немалую практическую ценность, и не только.

Несколько привлечённых наркомом специалистов высочайшей квалификации, застращанные самыми страшными карами за нарушение секретности, разводили руки от удивления. Но, тем не менее, дело своё они знали и, как ни жаль, только и успели состряпать на скорую руку хоть какое-то, но заключение, правда, больше для проформы и, конечно, для доклада «самому». Ну, надо же ориентироваться хоть на что-то! Правда, до самых ценных документов их пока никто и не собирался допускать. Ведь больше всего наркома заинтересовало содержимое серой, без всяких надписей, канцелярской папки с двумя тесёмками. Там он нашёл немало такого, что, возможно, в нынешнее время и в нынешних же условиях, просто не имело цены и даже являлось весьма опасным, и ведь не только, к примеру, для него или хозяина кабинета, но и для всего Советского Союза?

Тут уж, прежде всего, постарался один из двух его доверенных людей, ведь успевать и уследить за всем самому, ну, никак не получалось, да и не нужно было это.

Конечно, пока полностью изучить всё сам нарком просто не успел. Ведь с момента обнаружения странных вещей и документов, под вечер двадцать первого сентября, где-то там, в Западной Белоруссии, прошло всего-то около четырёх суток. Ночью двадцать чётвертого специальным самолётом они уже были доставлены в Москву, к нему в наркомат. Даже меньше суток так и так ушли на всего лишь предварительное изучение находок. А вечером этого же дня, точнее, уже глубокой ночью, всё было быстро доставлено самому главному человеку в СССР. И вот – вызов и доклад.

А удивляться было к чему. К примеру, на первом же большом листе высококачественной писчей бумаги, на весь лист, была напечатана цветная фотография, где молодой мужчина, кстати, отчего-то кавказской же внешности, стоял справа у широкомасштабной карты Советского Союза, точнее, РСФСР, с границами, отчего-то не совпадающими с нынешними. Хотя, главным являлось не это, а то, что на карте были, предположительно, из-за совпадения многих значков с ныне существующими обозначениями, во множестве указаны месторождения различных полезных ископаемых. Это являлось просто невероятным. Жаль только, что, похоже, из-за, мягко говоря, «непростой» обстановки на то время, не нашли отражения на карте сведения о месторождениях различных полезных ископаемых уже в других союзных республиках.

К счастью, в машинописном тексте сзади листа, с не очень крупным шрифтом, был всё же приведён, предположительно, список некоторых, всего двадцати двух, похоже, самых крупных и важных на тот момент месторождений полезных ископаемых, с указанием примерного их местонахождения. Тут, в первую очередь, имелись сведения о месторождениях алмазов, главное, неизвестных до сих пор никому, почти что рядом с Архангельском, где-то на севере Восточной Сибири, на какой-то реке с весьма интересным названием Попигай и на юге-западе Якутии. Приятным дополнением являлись сведения о чуть ли не десятке месторождений золота, правда, частично уже и известных, на территории РСФСР, и пары других, как ни странно, где-то в Узбекистане и Казахстане и, притом, до сих пор неизвестных никому. Остальное было про месторождения нефти и газа, притом, пока тоже неизвестных, и даже рядом, преимущественно в Поволжье, на территориях Татарии, Башкирии и соседних с ними регионов.

Да, именно как раз в таких сведениях и нуждалась страна. Если бы все эти данные, конечно, соответствовали действительности, то Советский Союз в ближайшее же время мог бы разведать эти месторождения и даже наладить на них кое-какую добычу, к примеру, прежде всего, нефти и газа в Поволжье. Запасной такой район, помимо имеющихся, и, само собой, требовалось резко увеличить добычу и переработку нефти. Было бы неплохо иметь и собственные алмазы, ведь нужда в них в промышленности огромная, да и валюта бы не помешала. Почти то же самое относилось и к золоту.

Подделать? Фальсификация? Наверное, данным сведениям можно и надо было верить? К тому же, на карте даже имелась надпись, поясняющая всё – «Карта полезных ископаемых России» и был указан масштаб 1:3500000. Согласно редакционным данным в верхнем левом углу, карта была выполнена, как ни удивительно, в 1995 году. В нижнем левом углу, само собой, имелись пояснения по условным обозначениям.

На втором таком, тоже на всём, листе, была изображена часть ранее приведённой широкомасштабной карты Российской Федерации с Восточной Сибирью и Дальним Востоком. К счастью, в машинописном же тексте сзади тоже имелся список, уже с указанием месторождений нефти и газа, частично, в напечатанных на листе регионах, но больше всего сведений было по Западной Сибири. И, притом, судя по первой карте, запасы там имелись просто громадные? Жаль только, что пока местности были не очень-то и подходящие для освоения?

На третьем листе уже была напечатана фотография самого молодого мужчины, предположительно, лет тридцати, крепкого телосложения, среднего роста, одетого в белую полосатую рубашку и синие штаны, возможно, иностранного производства, стоявшего у стены красного цвета справа по одну сторону от большого, длинного и почти остроконечного чёрного камня. Как ни странно, по другую сторону от этого камня, уже в проёме двери, находился мальчик одного роста с камнем, примерно пяти-шести лет, возможно, из-за почти полного портретного сходства, сын или близкий родственник мужчины, одетый в серую рубашку, с цветным узором на груди, и в чёрные штаны с подтяжками. Можно было сразу же сказать, что имели, похоже, место обычные семейные фотографии, сделанные во время экскурсии где-то в музее, и даже предположительно, в каком.

Само собой, в этом геологическом музее, притом, как стало ясно, расположенном в самом центре Москвы, пока никаких таких карт не имелось. Ведь сейчас был-то всего 1939 год. Но места, где были сделаны фотографии, и где могла висеть весьма ценная сейчас, и просто интересная в то время посетителям музея карта, без сомнения, его доверенным людям из наркомата удалось установить точно.

К удивлению наркома, и здесь на третьем листе, в машинописном тексте сзади, имелся список из чуть ли не двадцати пяти месторождений самых различных полезных ископаемых, но уже в союзных республиках Средней Азии.

Фотография на четвёртом листе тоже явно относилась к семейным. На нём был изображён пожилой мужчина, притом, тоже с кавказской внешностью, державший в руке красное знамя, с надписями «КПРФ» и «Москва», стоявший на крыше неизвестного на данный момент здания, с видами на Кремль и Красную Площадь, похоже, где-то за гостиницей «Националь». Этот человек, выше среднего роста, предположительно, лет от пятидесяти пяти до шестидесяти, судя по всему, являлся родственником предыдущего, скорее, даже отцом. Само собой, виды на фотографии, и даже на Кремль и Красную площадь, частично не совпадали с теми, что имелось в действительности. Что же, в этом уже не было ничего удивительного.

К счастью, те двадцать с лишним месторождений всяких полезных ископаемых, находившиеся преимущественно в Казахстане и, частично, уже на Кавказе, приведённые на обороте листа, никак не являлись лишними для советской страны.

Удивительно, но в последних двух листах отчего-то имелись сведения о четырёх месторождениях урана, в том числе где-то в Читинской области РСФСР.

Одно только было непонятно – а зачем сзади всех этих листов, особенно третьего и четвёртого листов, были напечатаны именно эти списки?

К огромному сожалению наркома, ничего больше по месторождениям полезных месторождений не имелось. Хотя, и даже имевшиеся сведения являлись весьма ценными. Это сколько же средств и усилий можно было сэкономить только на геологических изысканиях! И, главное, весьма поджимало время, и так уж тревожное и явно недостаточное. Тем более, и без списков вполне можно было ориентироваться на карты. Да и увеличить их обязательно! Они и так более-менее точно указывали на всякие месторождения, которых было множество, и в большинстве случаев ещё неоткрытые!

Наверное, судя по всему, хотя бы этим материалам геологического характера можно было доверять? Что же, уже в ближайшее время всё будет ясно! К примеру, до Архангельска не так уж и далеко.

— Даже и не знаю, что сказать, товарищ Сталин. Думаю, что материалы весьма достоверные, и явно не фальсификация. Как бы ни фантастически это не звучало, все они, наверное, из будущего? Как все эти вещи и документы попали сюда, остаётся только догадываться. Наверное, можно предположить, что человек из будущего, личность которого нам, к сожалению, пока не известна, случайным образом оказался на месте отхода колонны немецких войск. Конечно, все эти вещи и документы были вместе с ним и каким-то образом им утеряны. Что ещё осталось у него, неизвестно. Может, ещё более ценные вещи и документы? И куда делся он сам, пока сотрудникам наркомата установить тоже не удалось. Но мы его обязательно найдём!

Глава 17

Странные сведения

Конечно, разговор только начинался…

— Лаврэнтий, а не попал ли этот человэк из будущего к нэмцам или полякам? Можэт, они смогли захватить и все другие материалы и докумэнты? И зачэм это он, имея при себе такие цэнные материалы и докумэнты, полез воевать?

Действительно, зачем? Кажется, этот человек не так уж любил немцев, раз он, по всем имеющимся данным, однозначно уничтожил их танки? Мог же он прийти к советскому командованию? Неужели в чём-то засомневался? Да ведь лично сам нарком, можно сказать, готов был с этого пришельца или даже, может быть, посланца каких-то сил чуть ли не пылинки сдувать. Ведь, помимо всего прочего, попаданец уже сам по себе являлся источником ценнейшей информации? Ну и что, что все вещи и другие материалы, привнесённые этим неизвестным человеком из будущего, являлись весьма ценными и познавательными? Конечно, всё то, что он прихватил оттуда, было так нужно Советскому Союзу. Но и он сам, этот пришелец, был нужен не менее.

Хотя, уже другие документы как-то объясняли поведение гостя из будущего. Так, например, в той же канцелярской папке имелись кое-какие материалы, удивительные и даже фантастически непонятные, по истории России, возможно, этого же или другого мира. Примерно на семидесяти с лишним машинописных листах с двухсторонним текстом, с не очень крупным шрифтом, к сожалению, не очень подробно, рассказывалось о новом времени, начиная с начала войны, названной там потомками Великой Отечественной. Как ни жаль, но они, потомки, похоже, уничтожили сами или профукали каким-то образом Советский Союз, сам социалистический строй и все достижения социализма и страны? И, в конце концов, получили или же, вернули себе, дичайший и, как и ранее, жестокий капитализм, империализм, со всеми проблемами и, конечно, с соответствующей пропагандой? Наверное, судя по имевшимся материалам, этот гость из будущего просто боялся их – «восточного тирана» товарища Сталина и, само собой, «врага народа и кровавого злодея» товарища Берия? Да и, наворотил же дел Никита! Сто лет и никак не разгрести всю мерзость! Хотя, хоть какая-то, получается, ясность о многих и многих людях, вполне даже современных! К примеру, вот, какие интересные и полезные сведения достались самому наркому и товарищу Сталину о некоторых товарищах и «примкнувшем к ним товарище Шепилове» и, как ни удивительно, о прочих не совсем товарищах тоже! Что же, может, и пригодится?

По крайней мере, немного прояснялась ситуация на будущее.

А ведь, получается, что, несмотря на всю фантастичность сведений, часы-то уже тикают, и безостановочно! К тому же, дата начала войны здесь совпадала с той, что было указано и в книге «Эффект истребителя. Сталинский сокол во главе СССР» – 22 июня 1941 года. Эх, и осталось-то менее двух лет! Похоже, нападения фашистской Германии на Советский Союз избежать было никак не возможно?

Жаль только, что в остальном содержания этой рукописи автора Терещенко Юрия и книги о сталинском соколе во многом никак не совпадали. В первом, в весьма сжатом виде, жаль только, с капиталистической, империалистической, антинародной точки зрения, как бы была приведена история страны до 2003 года. Во втором уже другой автор Артюхин Сергей, предположительно, написал о как бы альтернативной истории Советского Союза, начинающейся как бы с начала Великой Отечественной войны и охватывая период до конца пятидесятых годов.

Хотя, может быть, и к лучшему, что не совпадали? Похоже, остались ещё там, в будущем, люди, которые, несмотря на всю грязь, достойно относятся к ним, раз пишут такие книги? Интересно, читал ли хоть этот попаданец книгу о сталинских соколах?

Правда, из обеих источников, даже таких непохожих, можно было подчеркнуть немало весьма и весьма нужного. Жаль только, что эти две урезанные истории так и не давали ответа на то, что реальные ли события описывались в них, или выдуманные. Хотя, художественная книга явно рассказывала именно о вторых.

Только вот и «исторический труд» нёс такую антисоветчину, что даже самому Лаврентию Павловичу трудно было читать его. Ну, ничего, большевики терпели и не такое. Жаль только, что история там начиналась с началом Великой Отечественной войны и заканчивалась в далёком 2003 году. А вот про ранние периоды не имелось ничего и, значит, не с чем было сравнивать, чтобы убедиться ещё в их достоверности.

Правда, приятно и весьма существенно дополняла эти две работы уже другая – «Великая танковая война 1939 – 1945» автора Барятинского Михаила, кажется, всё же, неполная. Похоже, что таинственный гость зачем-то делал выписки определённого характера из разных книг для себя. Получилось, что некоторые части текста, что у автора Терещенко Юрия, что здесь, в первую очередь, начала и концовки книг, были просто удалены. К счастью, их середина оставалась нетронутой. Правда, издательские данные о книгах и прочие сведения тоже были выброшены, поэтому составить полное впечатление об этих двух работах никак не получалось.

Хотя, действительно, в двухстороннем машинописном тексте, тоже с не очень крупным шрифтом, где-то на пятидесяти четырёх листах рассказывалось не только Великой Отечественной войне, но и других событиях, получается, Второй мировой, которая, как оказалось, уже началась первого сентября, с вторжением немецких войск в Польшу. Практически все военные события, конечно, в первую очередь, более-менее масштабные боевые действия, начиная с этой даты, и заканчивая уже осенью сорок пятого, хоть как-то нашли отражение в этой, жаль, неполной работе.

И в итоге, можно было понять, что Советский Союз в ближайшем будущем могли ожидать тяжёлая война в Финляндии и кое-какие действия в Прибалтике и Румынии. Но, тем не менее, обстановка, оказывается, вмиг могла измениться в любую сторону, вплоть до включения в войну против СССР Англии и Франции. Хотя, похоже, там, в будущем или же в другом мире, этого всё же не случились, и империалисты сами же и попали в расставленные для советской страны капканы. Жаль только, что и Советскому Союзу нехило досталось. Что делать, всяких недругов у Российской империи, или же у СССР, и даже у «новой» России, независимо от общественного строя в стране, всегда, получается, даже как грязи, хватало.

Но самое удивительное, как всегда, оказалось в конце, на самом дне этой обычной серой канцелярской папки. Оставалось ещё около полусотни листов. Три десятка из них были посвящены специальной ракетной тематике. В спешке надёрганных, похоже, и из самых разных источников, текстах, кое-где даже с рисунками, отрывочно рассказывалось о жидкостных и твёрдотопливных ракетах. Тут частично имелись обзорные статьи из какой-то Википедии. Были приведены и куски, похоже, из технических учебников, в том числе, и из работы какого-то автора Дорофеева А., также немного материала из книг неизвестных авторов по ракетной тематике. Конечно, так нужных конкретных данных особо и не нашлось, но кое-какая теория имелась. Опираясь на имевшиеся материалы, пусть и неполные, вполне можно было дополнить и весьма быстро расширить, пока находящиеся в зачаточном состояния, исследования в ракетной области. Но тут опять же всё упиралось на ограниченные время и ресурсы. Тем не менее, работы надо было продолжить любой ценой, так как всё упиралось в безопасность СССР и даже на саму возможность существования страны.

Грозный нарком был весьма сильно удивлён, знакомясь последними, уже ставшими привычными, двумя десятками листов, листов. Опять же в неполных материалах, тоже из самых разных источников и с немногочисленными рисунками, как ни странно и страшно, поверхностно рассказывалось об пока ещё не существующем атомном оружии. Странно было вообще видеть материалы на эту тему. Но, похоже, там, такие сведения уже никак не являлись секретными?

Так что, даже эти данные были весьма к месту. Действительно, даже при отсутствии необходимых ресурсов, Советскому Союзу так и так придётся развернуть работы и в этом направлении. И, похоже, как и ранее, согласно, что книге о сталинских соколах, что антисоветской истории, последние два направления придётся курировать именно ему.

Эх, было бы не очень хорошо и даже преступно, если человек из будущего попал бы к врагам? Похоже, и Коба думал об этом же самом:

— Ви представляете, товарищ Бэрия, какую ценность имеют для нас все эти вещи и документы? И этот человэк? А если он уже попал или попадёт позже к фашистам? Какие последствия могут наступить для всэх?

Конечно, представлял. Цены им просто не было. Да и этого человека следовало найти или же нейтрализовать любой ценой.

И, вообще, если принять во внимание все факты и сравнить их со сведениями из будущего, похоже, полномасштабной войны с Германией и на этот раз было никак не избежать. До этого момента всё шло одинаково. К тому же, как и ранее, получалось, что все империалистические страны Запада, особенно Англия и Соединенные Штаты, усиленно натравливали нацистское руководство именно на это. Ведь в свете последних сведений, было ясно, что именно финансовые и прочие круги за океаном, уже окрепшие и как бы и готовые к мировому господству, решили разыграть всю «карту». И «Старый свет» хотел как-то реализовать свои стародавние планы, тоже не очень хорошие. Ну что такое, к примеру, эта «странная война»? Без всяких сомнений, это на самом деле являлось просто намёком фашистам на то, что было бы весьма неплохо с их стороны сначала напасть именно на Советский Союз. Да и пресловутый «дранг нах остен», однозначно, прочно и надолго засел в сознании всего немецкого народа. И пока он не получит, как говорится, по сопаткам, такая мысль будет будоражить его всё время. Наверное, и весь этот Запад, и даже, без всяких исключений, и на этот раз готов был нехило вложиться в свою вековечную мечту приращения землями и ресурсами именно на востоке. Слишком много всяких богатств чудилось европейцам ещё в стародавние времена в дикой и необтесанной Московии. Знали бы они, что так и есть на самом деле. Если бы вдруг им стали доступны вот эти самые новые сведения о полезных ископаемых в СССР? Что тогда было бы?

— Конечно, товарищ Сталин. Получается, что, несмотря на все принимаемые нами меры, скоро может разразиться война с фашистской Германией. Мы можем оказаться в ещё худшем положении, чем даже описано в этих материалах.

— А мы к ней, к войне, даже малой, Лаврэнтий, выходит, совсем не готовы?

— Наверное, теперь-то, товарищ Сталин, уж можно попытаться её избежать или, если не получится, подготовиться лучше.

— А что Ви предприняли для поиска этого человэка из будущего?

— Полностью изучено место боя, товарищ Сталин. К счастью, оно теперь полностью находится на нашей территории. К сожалению, кроме уже найденного, больше ничего обнаружить не удалось. Постепенно, расширяя зоны поиска, прочёсывается прилегающая территория. Ищем людей, похожих на изображённых на фотографиях, и старого, и молодого. Мы не исключаем и других вариантов, поэтому проводятся полномасштабные розыскные действия. К сожалению, местность весьма сложная, лесистая и пересечённая, и пока у поисковых групп никаких результатов не имеется.

— Лаврэнтий, раз так уж получилось, то надо нам вынудить фашистов отступить от Брест-Литовска, и как можно дальше. Это позволит нам обезопасить человэка из будущего, если он всё же не сумел уйти из того района, и уменьшить вероятность нежелательных для нас последствий. Со Львовом ми как-нибудь уж позже разберёмся.

— Да, товарищ Сталин, с этой Западной Украиной, да и с Прибалтикой, похоже, тоже, мы ещё немало хлебнём всякого. Народ там явно настроен антисоветски.

— Ничего, Лаврэнтий, на этот раз ми все будем более осторожны, хитрее и жёстче. Ты там вокруг Брест-Литовска всё рэши. Чтобы твои люди были вэзде. И, конэчно, никто ничего не должен узнать.

— Так и есть, товарищ Сталин. Предприняты все меры для поимки попаданца. В район Каменец-Литовского уже выдвинуты дополнительные силы. Они будут находиться среди наших войск. Если надо, им предписано двигаться прямо вместе с ними и вести поиск. Может, удастся найти нужного нам человека?

— Хорошо, Лаврэнтий. Будем надэяться, что всё закончится хорошо.

Глава 18

Вынужденное безделье

Уже третий день Василий был занят, само собой, самым важным и главным для него пока делом – вынужденным поправлением своего драгоценного здоровья, можно сказать, что и ничегонеделанием. Для него такое состояние являлось не очень-то и характерным. Но что делать – хоть и самочувствие у него улучшилось, и он вполне мог ходить, правда, так слегка, но левое плечо болело ужасно. Нельзя было делать и резких движений. А вот всякие бациллы, кажется, миновали его полностью. Ведь нынче для него можно было ожидать всяких осложнений, ведь пенициллина-то и прочих лекарств с будущего у него-то не имелось, но собственное крепкое здоровье да здоровая экология и народная медицина мамы Ганки сделали своё дело. Ещё чуть-чуть, и попаданец мог заняться дальнейшими делами, к примеру, произвести разведку окрестностей деревни.

Вот только дел-то пока и не было. Можно было, конечно, по-мужски заняться по хозяйству, тем более, дом новой мамы сильно обветшал. Вот только ему это пока было не по силам, да и особого смысла не имелось. Как ни крути, но мужчина в дальнейшем планировал перебраться куда-нибудь подольше на восток от этих весьма неспокойных мест и обязательно в какой-нибудь крупный город. Само собой, теперь он уж ни за что бы не оставил свою новую маму здесь.

За эти двое с лишним суток новоявленный сын, вдруг потерявший, получается, по независящим от него причинам абсолютно всех своих родных, и бедная женщина, в принципе, уже давно одинокая и тоже лишившаяся единственного сына, нежданно-негаданно сильно сблизились. К тому же, прежний Василь и так уж нечасто бывал дома и, соответственно, её мать и тогда, возможно, чувствовала себя как бы и одинокой.

Судьбе, а может, и неведомым богам, было угодно, чтобы стало именно так. Вася вдруг почувствовал, что мама Ганка как-то вот так нежданно взяла и заменила ему маму. Было в ней что-то близкое и схожесть с родной, давно уж отошедшей в мир иной, мамой. Конечно, что чувствовала при этом сама женщина, знать было невозможно, но, похоже, и она осталась довольной, что на очередном витке испытаний она вдруг обрела вполне родственную душу. Вольно, невольно, но получилось так, что между двумя людьми образовалась связь именно как между матерью и сыном.

Пару раз в их, уже их, дом заходили односельчане, точнее, немногочисленные жители небольшой деревушки, затерявшейся в лесах северо-восточнее ещё царского Брест-Литовска, точнее, нынешнего польского Бреста-над-Бугом, или знаменитой на весь мир, уже чуть позже, Брестской крепости. Почти рядом находился и, получается, Каменец-Литовский, совсем небольшой, но, кажется, весьма древний польско-литовский-белорусский городок или местечко, населенный преимущественно евреями.

И, вообще, как уже знал Василий, само собой, со слов своей новой матери, народ тут являлся даже как бы «тутейшим», точнее, жили тут полещуки, и, вроде, даже никаким образом не белорусы или почти белорусы. Сама же деревенька, вроде, относилась к гмине Городечно, наверное, сельсовета или сельской администрации, с центром в каком-то Щерчево, Пружанского повета, то есть, наверное, уже района, Полесского воеводства с центром именно в Бресте-над-Бугом. Правда, люди чаще ездили в Каменец-Литовский, то есть в соседнюю гмину, уже Брестского повета. Как сказала мама Ганка, первый центр гмины-сельсовета тоже деревенька так себе, а второй – это уже вполне приличный городок. Севернее же находились земли какого-то Бельск-Подляского повета из совсем уж другого воеводства, вроде, даже Белостокского.

Хотя, откуда попаданцу было разбираться в местных реалиях?

Так что, получалось, вроде, и близко от более-менее приличных мест, раз в том же Бресте было жителей, кажись, под шесть-семь десятков тысяч человек, но на деле выходила обычная глушь, до которой просто никому не имелось дела.

Ладно, хоть этот Каменец-Литовский, вроде, его районного городка, был под боком. Там, получается, как раз сейчас находились советские войска и, со слов добродушных посетителей, время от времени проходили перестрелки между советскими и немецкими солдатами. Правда, вроде особо сильных боёв ещё не было, но противоборствующие стороны, как прекрасно понимал бывший военнослужащий, вовсю ощупывали друг друга, ища, само собой, слабые места. Так ведь могло дойти и до настоящих сражений. Как помнилось попаданцу, такого, как бои между немецкими и советскими войсками, в его истории точно не было. Кажется, и сам Брест-Литовск должен бы быть оставлен корпусом Гудериана.

Но немецкие войска всё ещё оставались в городе и его окрестностях. Не было понятно, что явилось к тому причиной, но изменение истории, хоть и незначительное, кажется, было налицо. К примеру, по некоторым слухам, вполне себе был убит неизвестным польским снайпером не кто-нибудь, а сам «быстроходный Гейнц». Новость об этом сильно грела душу попаданца. Получается, возможно, что и он, как-никак, в том числе, приложил руку к изменению истории?

Вроде, по слухам, ещё держалась и Варшава, да и во многих местах польские войска все ещё оказывали ожесточенное сопротивление. Даже как будто и Львов ещё не сдался никому. По слухам, части РККА и вермахта с двух сторон окружили город и, хоть и не воевали друг с другом, но не отходили никуда и стояли на месте. Кажется, и эти две стороны готовились к схваткам друг с другом? Получилось, что в таких условиях им пока было не до поляков. В других же местах, если можно было так считать, имелся как бы и так называемый «слоеный пирог». Части РККА, оказывается, худо-бедно дошли почти до Белостока, к сожалению, уже занятого немцами. Теперь же они с севера вполне как бы нависали над Брестом. В свою очередь, этот Белостокский выступ мог быть запросто срезан, как и в Великую Отечественную войну. Такое же примерно намечалось и южнее Бреста, где части РККА, вроде, успели достаточно далеко выдвинуться на запад в сторону Люблина, где в самом городе и окрестностях пока всё ещё держались поляки. Опять же этому Люблинскому выступу угрожали с севера и юга немецкие части из-под Бреста и Львова. С другой стороны, у немцев тут, под городом, не имелось достаточно надежной связи со своими основными войсками, так как по узким коридорам и с севера и с юга непонятно куда сновали туда-сюда разбитые польские части. Хоть они и не старались особо резать немецкие коммуникации, но какие-то нежданные проблемы, пусть и мелкие, создавали. Интересная получилась картина.

Все эти сведения или «свежие» новости, точнее, никак и никем не проверенные слухи, явно почерпнутые односельчанами девушки, скорее, именно в Каменце, куда они, несмотря на все нынешние перипетии, продолжали ездить по своим нуждам, с приличным запозданием уж несколько раз исправно приносила непоседливая Алеся, приноровившаяся ненароком навещать соседку. В числе прочих причин, похоже, было то, что нежданно-негаданно вернувшийся «блудный сын» соседки весьма сильно заинтересовал, несомненно, эту красавицу.

На самом деле, прежний Василь, ещё лет десять назад сорвавшийся из дома, оказывается, за это время успел проучиться где-то в самой Варшаве и получить какую-то техническую специальность. Правда, что за специальность, мама Ганка не знала, да и документов на этот счёт не имелось. Но что её сын работал на одном из варшавских заводов, это было точно, так как случайно обнаружились кое-какие бумаги об этом, неизвестно отчего позабытые дома во время редких приездов драгоценного кровиночки. Оттуда Василь был призван в польскую армию и погиб где-то там же под столицей Польши, правда, ещё в самом начале войны. Хорошо хоть, что польские власти прислали бумагу об этом. Само собой, с появлением нового Василя они пока что просто были запрятаны как можно дальше.

При посетителях, в том числе, и при Алесе, новому Василю всё ещё приходилось притворяться контуженным. Правда, на удивление, некоторые успехи по «тутейшему» языку у него были налицо. Вот и на этот раз, уже под вечер, он только молчал и больше слушал взволнованную девушку:

— Цетка Ганка, а у веску разам дзядзькам Михасем прыйшли, пабыли трохи, и сышли кудысьци на повнач чырвоныя. Цэлы атрад! Людзи казали, што цикавилися паляками. Дзядзька Михась жа распавев, што их начальник пацикавився усими жыхарами вески, з яго слов записав усих, але па хатах хадзиць не став. Мавляв, мев мала часу. Накшталт, и дзядзьку Василя записали.

Да, было волноваться от чего. Как понял мужчина, в деревеньке ненадолго побывал отряд красноармейцев. Конечно, время-то военное. Ну, насчет остановки на более долгий срок – так, пока, наверное, в деревеньке делать нечего. Жаль, что красноармейцы ушли и не пошли по домам. Можно было бы познакомиться с их командиром.

Вот только Васе, отчего-то, сильно захотелось, чтобы Алеся больше не называла его дядей. Ну, какой он дядя, а вполне себе ещё добрый молодец.

— А-ле-ся, из-ви-ни, ка-ли лас-ка, ка-ли мож-на, клич мя-не прос-та Ва-си-лем. Я ж яш-чэ не зу-сим ста-рый. А?

Видать, вышло у больного не так понятливо. Ведь трудно сразу же усвоить местный, «тутейший» язык, да и пришлось растянуть слова, ещё и вклинилось русское словечко, чтобы было понятливее. Хотя, у него и так уж имелись кое-какие способности к языкам, да и не с чужими же, уж совсем «заморскими» людьми он разговаривал.

— О, дзядзька Василь! Ой, выбачайце, так, Василь! Вы стали паправляцца, раз трохи ужо можаце размавляць? Як вы сябе адчуваеце? Я так спалохалася, як убачыла вас у ваколицы ледзь не нежывым. И цетка Ганка так спалохалася. А цяпер яна так рада, што вы, нарэшце-то, вярнулися дадому. Бо вы больш никуды не паедзеце?

Наверное, надо было что-то ответить? Ведь ранее на то, что надо бы уехать на восток и обязательно вместе, мама Ганка, в принципе, особо и не сомневаясь, и так уж почти ответила согласием.

— Ня-ма, больш ни-ку-ды з ха-ты. Ка-ли и ку-ды-то, то толь-ки ра-зам з ма-май. Ну, раз-ве што, ка-ли хто-не-будзь ды за-про-сиць ку-ды-не-будзь. Мо-жа, и ты, А-ле-ся?

Конечно, вышло двойственно. Алеся сразу же весьма сильно покраснела, но взгляда от Василия не отвела. Лишь взволнованно зашевелились реснички. Когда же их глаза встретились, то, похоже, на невысказанный вслух вопрос первого вторая, после некоторого раздумья, просто так же ответила, само собой, глазами, согласием.

Мама Ганка внимательно наблюдала за всем и особо вмешиваться не собиралась. Да и, наверное, не имела она ничего против соседской девчонки? Но разговор, и то, похоже, лишь для того, чтобы да кабы что не вышло, да до лучшего усвоения местного языка, она всё же прервала:

— Так, Алесь, без мяне Василь больш никуды не паедзе. Можа, мы, кали ен паправицца, паедзем разам з им куды-небудзь у Баранавичы, а то и в Минск? А пакуль, Василь, адпачни. Видаць, што табе и размавляць пакуль цяжкавата. Вось кали ж ен паправицца, то, Алеся, вы наговоритесь адзин з адным вволю. Ей-богу, прабач ужо, дзявчынка, але з вас выйшла б выдатная пара.

Конечно, девушка покраснела ещё больше. Но, видимо, давать резкую отповедь на эти слова она и не собиралась.

— Ну и скажаце ж вы, цетка Ганка. Ваш Василь вунь яки, а я?

— Василь, ты як, не супраць Алеси? Падабаецца яна табе?

Тут уже Василий сам сильно оторопел. Не ожидал он от своей новой мамы такого резкого перехода, и сразу к делу! А что делать, придётся согласиться с ней, да и то ведь дальнейшие последствия вполне приятны!

— Так, ма-ма, па-да-ба-ец-ца! — И что тут скажешь, ведь на самом деле нравится! — Вось толь-ко я не ве-да-ю, як жа са-ма А-ле-ся?

— Алеся? Як табе Василь?

— Падабаецца, цетка Ганка, — смущённо произнесла девушка.

Это было нечто! Отказаться просто не имелось возможности, да и кто бы хотел? Такие девушки просто так на пути не попадаются!

Ну вот, первый раз в жизни и, можно сказать, что без него женили, и кто, мама. Про дальнейшее уже можно было и не думать – женится Вася и, однозначно, на прекрасной Алесе, и больше ему действительно никто не будет нужен. Уж про себя-то попаданец знал многое, в том числе и свои черты характера. Что ни говори, сердце оно такое!

Глава 19

Важные решения

Это совещание в самом узком кругу, собранное как бы и для обсуждения тревожных событий на западе страны и в Польше, уже в действительности и не существующей, с начала никак не тянуло на некоторые другие, на которых, бывало, принимались какие-нибудь судьбоносные решения. Оно началось с доклада начальника Генерального штаба РККА, командарма первого ранга Шапошникова Бориса Михайловича, пользующегося заслуженным уважением у всех присутствующих, в том числе и у товарища Сталина, в котором тот выразил обеспокоенность неблагоприятным развитием ситуации:

— Таким образом, товарищи, немецкое командование, несмотря даже на продолжающиеся ожесточённые бои в Варшаве, предприняло некоторые шаги по наращиванию количества своих войск в Восточной Пруссии и, особенно, в районе Брест-Литовска. Уже сейчас нами выявлена переброска части резервных соединений в вышеуказанные районы. Отмечено появление большого количества авиации, даже снятое из-под Варшавы. Хотя, город и так уже третьи сутки подвергается самым ожесточенным бомбардировкам. Наращивание немцами своих войск вдоль линии соприкосновения может грозить нам существенным осложнением обстановки именно в районе Брест-Литовска, и так уж находящемся на грани начала полномасштабных боевых действий. Конечно, пока неизвестно, что думает предпринять немецкое командование в таких условиях, но в любом случае и нам тоже заранее следует предпринять некоторые меры для нейтрализации неблагоприятного развития событий в Западной Белоруссии и Виленском крае.

— Понятно, Борис Михайлович. Как там немецкая сторона? И что ви нам предлагаете прэдпринять?

Реплика товарища Сталина никак не смутила опытного военачальника.

— Немецкая сторона пока на наши протесты не отвечает и отвода войск не производит. Генеральным Штабом предлагается переброска некоторых соединений из центральных округов в район Белостока и, особенно, Брест-Литовска, также и в Вильно, для удерживания занятых территорий и создания угрозы для Восточной Пруссии. События в Западной Украине тоже не особо благоприятны для нас. Румыния, несмотря даже на как бы провал прогерманского мятежа, начала подтягивать войска к границе с СССР. Польские части всё ещё сопротивляются нам и немцам в Львове и в его окрестностях. Имеются очаги сопротивления и в других местностях Польши. К сожалению, пока ведущиеся нами с польской стороной переговоры о сдаче города не увенчались успехом. А вот у немцев, похоже, с этим получше. В этом случае требуется усиление наших частей, особенно в районах севернее Львова. Само собой, нужны некоторые подкрепления и на подступах к Люблину. Там, вокруг Люблина и севернее, польские части ещё не разбиты и продолжают оказывать сопротивление, как немцам, так и нам.

Как думал и сам грозный нарком внутренних дел СССР, товарищ Берия Лаврентий Павлович, в свете имеющихся у него и товарища Сталина сведений, пока следовало захватить как можно больше территорий, ранее относящихся к Польше. Потом, конечно, можно было бы и отставить их, но, прежде всего, пока следовало поторговаться за них с немцами. Но, похоже, так же и думало немецкое командование и их, как начали нравиться ему некоторые такие яркие выражения из книги «Сталинский сокол…», «бесноватый» фюрер.

Наступали очень сложные и грозные времена. Требовалось несколько мирных лет, чтобы перестроить многое в стране. Сведения из будущего или неизвестно откуда оказались как раз и кстати. Пользуясь ими, можно было сделать ещё больше.

Вся прежняя история показывала, что эти, когда-то вшивые и немытые, европейцы завидовали самой полной черной завистью «варварам-недочеловекам». Людям с Запада всегда хотелось обладать землями и ресурсами на востоке, конечно, прежде всего, избавившись от части ненужного им населения там и превратив остальных, как ни некрасиво это звучало, в рабов. И скоро в неукротимо надвигающейся Великой Отечественной войне советскому народу предстояло полностью испытать все это на своей шкуре.

— Да эти поляки только из последних сил и держатся. Стоит немного поднажать на них, и они сразу же сдадутся. Да и немцы не посмеют напасть на нас. У нас достаточно сил и для отпора им. А то, подумаешь, решили немного поиграть у нас на нервах.

Такое немного легкомысленное заявление, конечно, сгоряча, самого наркома обороны СССР, маршала Ворошилова Климента Ефремовича, как бы и обескуражило собравшихся. Хотя, может просто показалось? Ведь дело, конечно, было совсем не в поляках. На горизонте маячил враг, более грозный и опасный.

Тут ведь, даже помимо товарищей Сталина и его Берия, Ворошилова и Шапошникова, собрались многоопытные люди, и так прекрасно разбирающиеся во многом – товарищи Булганин и Будённый, Вознесенский и Жданов, Зверев и Каганович, Калинин и Маленков, Микоян и Молотов. На них лежал такой огромный груз ответственности за дела в СССР, который простому советскому человеку даже просто трудно было бы представить. Хотя, некоторые из них совсем не являлись друзьями Лаврентию Павловичу и, вроде, как бы даже и приняли, уже в будущем, некоторое участие в его печальной судьбе.

Но это уже потом. До тех времён ещё дожить надо.

Как ни жаль, но многие люди в СССР, да и большинство собравшихся здесь, ещё не знали про надвигающиеся на них грозные события и, кроме всего прочего, все надеялись также и на пролетарскую солидарность. Наверное, во многом это являлось и ошибкой, и даже виной всех собравшихся на это совещание. Следовало как можно скорее избавиться от всех ненужных иллюзий и настроиться на тяжёлую и жестокую борьбу с силами зла с Запада, выступившими, получается, в свой очередной «крестовый», а, может, и дьявольский, поход.

— Ми думаем, товарищи, что нам далее следует сосредоточиться и впредь готовиться к самым тяжким испытаниям. Не следовало даже предполагать, что этот Освободительный поход закончится для нас так легко. Конечно, теперь уже ясно, что всё руководство Польши было не совсем на высоте. Да и польская армия оказалась совершэнно неготовой к противоборству с немецкими войсками. Но нам-то от этого не лэгче, товарищи. Далее нам будет противостоять уже хорошо вооружённый и организованный, к тому же, опытный противник, и, товарищи, прежде всего, следует полностью исходить из этого. Может, вдруг оказаться, что и ми окажемся полностью неготовыми к некоторым будущим тяжёлым испытаниям. А они, что ни говори, могут ждать и однозначно ждут нас в самом недалёком будущэм. Конечно, ми постараемся избежать этого всеми силами. Но, товарищи, думается, что именно в это сложное и беспокойное время такое шапкозакидательство нам никак не нужно. Всем надо засучить рукава и готовиться к худшим вариантам. Хотя, большевики и так должны быть готовы ко всему. Не так ли, товарищи?

После такого неожиданного и странного заявления, всё же, немного взволнованного хозяина кабинета все присутствующие как-то удивлённо стали переглядываться друг с другом. И о каких же тяжёлых испытаниях могла идти речь? Хотя же, и так видно было, что назревала война с гитлеровской Германией? Может, пронесёт?

— Лаврэнтий, доложи, пожалуйста, нам всем новейшие разведывательные данные, поступившие по линии твоего наркомата. Ведь, получается, немцы точат на нас такой здоровый зуб?! Что ты можэшь такого сказать о них?

— Так вот, товарищи, хочу доложить вам, что по линии нашего наркомата добыты неопровержимые данные о том, что фашистская Германия весьма сильно настроена на войну с нашей страной. Товарищ Сталин, ознакомившись с этими данными, поручил мне сообщить вам всем об этом. Пока обстановка переменчивая. Эта война может начаться и сейчас, а может, и чуть позже, после того, как фашисты расправятся со своими западными противниками. Но, согласно этим данным, нападения на нашу страну никак не избежать. Вот из этого и следует исходить нам всем далее.

Конечно, особых откровений Лаврентий Павлович пока не высказал. Это многими из присутствующих так уже и предполагалось. Но тон и безаппеляционность его заявлений, похоже, всё же подействовали как на выступивших, так и просто слушавших выступления товарищей.

— А как же договор? — всё-таки не удержался от вопроса нарком обороны.

— Товарищи! К сожалению, от вероломного нападения на нас этот договор Гитлэра никак не остановит. Да ви и так сами прекрасно понимаете всё это. Ми точно знаем, что война с фашистской Германией будет, и даже примерно предполагаем, когда. Но нам извэстно и то, что наша армия, вероятней всего, пока никак не готова к этой войне. Товарищ Шапошников! Генеральный Штаб в ближайшее время должен разработать нужные планы на случай полномасштабной войны с Германией и её вероятными союзниками, предположительно, почти со всеми странами Европы. Примерный их список Ви и так знаете. Надо как можно быстрее определить всё то, что необходимо нам для отражения фашистской агрессии. К сожалению, ми подумали и решили, что одновременно ещё и строительство «Большого флота» нам пока не по силам. Придётся ограничиться малыми кораблями и подводными лодками. Может, можно будет построить ещё несколько лёгких крейсеров и только. Извините, товарищи, но нам надо определиться и выбрать главное и самое нужное направление деятельности. Ми думаем, что пока это преимущественное развитие сухопутных сил и авиации. Поэтому наши планы по флоту придётся отложить до лучших времён.

Поддержка хозяина кабинета была как раз и к месту. Но вот отказ от строительства «Большого флота» явилось важной новостью. Этого, кроме Лаврентия Павловича, похоже, никто и не ожидал. Неудивительно, что все присутствующие так почувствовали значимость момента. Но, как оказалось, у товарища Сталина это было ещё не всё.

— Борис Михайлович, задержитесь, пожалуйста, немного после совещания. Ми с вами обсудим некоторые предложения более подробно и отдельно. Извините, товарищи, но, к сожалению, нам в очередной раз надо пересмотреть планы военного строительства. Как уже отметил товарищ Бэрия, в первую очередь нужны высокоманевренные механизированные части и соединения, бригады и даже корпуса, пусть мало, но полностью развернутые и боеготовые, если получится, даже вооружённые новой техникой и оружием. К тому же, в случае войны, на первом этапе нашей армии придётся вести жёсткие оборонительные боевые действия, возможно, и на своей территории, чередуемые, по возможности и необходимости, контратаками и контрнаступлениями. Не удивляйтесь товарищи, возможно, так и будет. Пример Польши – тому подтверждение.

— Товарищ Сталин, у нас и так имеются такие соединения, — успел вставить нарком обороны, — но, к сожалению, в недостаточном количестве.

— Да, товарищи, это действительно так. Но они, как показал Освободительный поход, ещё не совсем маневренные. К тому же, наши танковые бригады часто оставались без поддержки артиллерии и стрелковых частей. А это уже недопустимо и вело бы просто к их разгрому. Товарищи, тут следует помнить, что как следует обученные люди – наш самый ценный ресурс, и им надо распоряжаться умело. Нельзя допускать неоправданных потерь. Надо использовать танковые части централизованно, не распыляя по частям, и в направлении главных ударов. Также самое пристальное внимание нам следует уделить авиации и централизованному её использованию в составе, прежде всего, воздушных армий, подчинённых, товарищи, как минимум, фронту, а то и более. Важно взаимодействие разных родов войск меж собой. Надо увеличить количество частей РГК, в том числе и в авиации. Ми думаем, что можно было бы развернуть мощные истребительные соединения, предназначенные, прежде всэго, для завоевания господства в воздухе. Ну а насчёт флота, товарищи, наверное, позже соберем специальное совещание.

— Товарищ Сталин! А если вдруг прямо сейчас разразится эта война? Раз немецкое командование, как сообщил товарищ Шапошников, постоянно перебрасывает резервы и всемерно усиливает свои части вдоль всей линии соприкосновения, то не готовятся ли они напасть на нас?

— Что ви, Борис Михайлович, отвэтите на этот вопрос товарища Ворошилова?

— Думаю, что на слишком большое обострение Гитлер не пойдёт, товарищ Сталин. Сил пока недостаточно у него на это. Да и второй фронт на западе будет сильно отвлекать от восточного направления.

— Хорошо бы так и было, товарищ Шапошников. Но ми в любом случае должны быть готовы к обострению ситуации на фронтах. Поэтому ваши предложэния, Борис Михайлович, принимаются в полном объёме.

Дальше уже обсуждения полностью пошли в направлении, заданном товарищем Сталиным. Все присутствующие вдруг осознали, что в любой момент может начаться война с фашистской Германией. Это ставило им новые задачи, от решения которых напрямую зависела судьба миллионов и миллионов советских людей. Похоже, вождь советского народа, да и сам Лаврентий Павлович никак не хотели повторения событий, описанных в материалах из будущего.

Кто предупрежден, тот готов ко многому. И если враг вновь придёт на советскую землю, то он, как и в первый раз, обязательно будет разбит. Дай-то только бог не повторить прежних ошибок!

Глава 20

Прочие дела?

— Товарищ Шапошников! Ми тут подумали и рэшили, что вам стоит познакомиться с некоторыми материалами. Наверное, про секретность и прочее упоминать просто не надо! — и с этими словами товарищ Сталин передал настороженному начальнику Генштаба тоненькую папку. — Имэйте в виду, Борис Михайлович, что тут как раз часть тех сведений, про которые на совещании упоминал товарищ Бэрия. И они пока предоставляются только вам. Конэчно, тут не всё, но имеется многое про предстоящую войну. Ми думаэм, товарищ Шапошников, что это должно помочь вам в работе. Если потребуется, то, возможно, ви получите и другие, необходимые вам, материалы.

Совещание уже закончилось, и в кабинете остались только три человека. Конечно, нарком не знал, да и не мог знать и не догадывался, и даже не думал про то, что хозяин кабинета решился ознакомить ещё кого-то, наверное, с самыми секретными на данный момент документами, может быть, и во всём мире. Чего стоило это товарищу Сталину, трудно было даже думать про это, но, наверное, не просто далось ему это решение.

Видно было, что едва начальник Генштаба открыл папку и чуть пролистал её, то почти сразу же на его лице отразилось едва скрываемое изумление, что трудно было ожидать от столь умудрённого жизнью человека. Наверное, всё то, что там было напечатано, можно было бы посчитать бредом, но если о них вполне серьёзно говорит не кто иной, а сам первый человек Советского Союза?

— Что же это такое, товарищ Сталин? Тут такие странные сведения, что мне трудно поверить в них. Откуда же они? Может, кто-то взял и придумал такую фантастическую историю? Хотя? Ну, не может быть такого!

— Может, Борис Михайлович, ещё как может. Наверное, что ви уже поняли, что тут материалы из двух разных источников, весьма отличающихся друг от друга, по назревающей войне с фашистской Германией, но, как ми предполагаем, уже в другом мире или нашем же будущем. Внимательно посмотрите и решите, как можно избежать всего того, что допущено всеми нами? Нам никак нельзя ошибиться.

Некоторое время стояла тишина. Хозяин кабинета, как обычно в таких случаях, неторопливо прохаживался по проходу и тоже с неизменной своей трубкой в руках. Наверное, так ему просто лучше думалось. А Лаврентию Павловичу только и осталось ждать, пока начальник Генштаба хоть сколько-то просмотрит листы бумаги, уже явно нынешнего времени, похоже, с напечатанным на них текстом.

А сам Борис Михайлович явно и не думал торопиться. С другой стороны, тут решались такие важные вопросы, что спешить было просто преступно.

— Извините, товарищ Сталин! Кажется, недооценил я фашистов. Как ни трудно поверить во всё это, но материалы, похоже, вполне правдоподобны и содержат много для нас поучительного и нужного. Действительно, извините, но, похоже, что и с нашей стороны, как ни жаль, было допущено много ошибок, которые можно было избежать.

— Вот нам, Борис Михайлович, и надо постараться, чтобы этих ошибок не было или свэсти их к минимуму. Видите в этих материалах фамилии, к примэру, товарищей Рокоссовского, Черняховского, или Ватутина с Коневым и многих других? Все они внэсли немалый вклад в нашу победу. Можете привлекать к работе любого, конэчно, не привлекая особого внимания и не выдавая тайн.

— Товарищ Сталин, разрешите доложить. Как вы уже знаете, что нами, в дополнение имеющимся, сформирован новый механизированный корпус, двадцать девятый, под Брест-Литовском, под командованием комдива Кривошеина. Пока туда, к сожалению, включено всё то, что попалось под руку – две танковые бригады, двадцать девятая, которой как раз и назначен командовать комбриг Черняховский, и тридцать вторая, потом кавалерийские части вместе с артиллерией, некоторые стрелковые и автотранспортные части. Получилась конно-механизированная группа, которая, тем не менее, вполне оказалась к месту в том районе. Но потом корпус будет переформирован на новые штаты! — тут успел сказать несколько слов и начальник Генштаба.

— Это хорошо, товарищ Шапошников, что ценные кадры выдвигаются на подобающие им места. Имейте в виду, что строжайшая секрэтнось в отношении этих материалов. Но выводы из них должны быть сдэланы как можно более полные. Не стоит забывать и про возможные эксцессы с Финляндией, с прибалтийскими республиками, может, с Румынией. Неужэли, Борис Михайлович, раз ми один раз разгромили врага, второй раз не справимся? Неужэли ви ещё раз не надэрете кое-какие места этим фашистам? На этот раз уже хотэлось бы с лучшими результатами.

Начальник Генштаба ненадолго задумался. Да, наверное, это было большим счастьем, что у Страны Советов всё же имелся такой умелый военачальник! Жаль, что когда-то там Борис Михайлович умер, правда, всё же сумев обеспечить победу, такую долгожданную и ценную. Так, не мешало бы позаботиться о здоровье товарища Шапошникова!

Избежать войны, похоже, действительно было невозможно, раз слишком многие силы делали всё для перенаправления этого ужаса именно на Советский Союз. Но ведь её можно и закончить с более благоприятными результатами и с меньшими потерями?

— Справимся, товарищ Сталин! И надерём по полному, даже ещё хлеще, даст бог, и не только им!

И столько убежденности было в словах товарища Шапошникова, что даже Коба размягчился и успокоился. Можно было не сомневаться, что Борис Михайлович действительно сделает всё для Победы и эта Победа она, точно, будет! И, возможно, и результаты будут иными, более лучшими для Советского Союза! Лаврентий Павлович понял, что только что он как бы скинул с себя часть тяжеленной ноши за страну и её людей, точнее, нашёлся ещё один человек, взявший её на себя!

— Хорошо, Борис Михайлович. Трудно будет, но, надэюсь, и на этот раз справимся, и с более лучшими результатами! Иначе нельзя!

Дальше уже продолжился весьма непростой, но содержательный разговор про дальнейшие планы присутствующих. Нарком не скрыл, что хотел бы иметь в составе своего наркомата побольше частей специального назначения, в том числе вооружённых кое-каким тяжёлым оружием и с приданной авиацией. То же самое, уже для РККА, предложил начальник Генштаба, тут же добавив про тактику их действия. Про необходимость новой военной, и не только, техники и вооружения понимали все. Уж сам хозяин кабинета предложил переделать старые танки в самоходные артиллерийские установки, конечно, без башен, само собой, с более мощными артиллерийскими орудиями и зенитными установками, как и в бронетранспортеры, тягачи и в некоторые другие виды специальной техники. Вообще, высокоманевренные механизированные и даже танковые корпуса с сильно уменьшенным числом бронетехники предполагалось вооружить только танками новых типов.

Узким местом РККА, конечно, являлась, прежде всего, связь.

— Ми думаем, что, помимо развития своей производственной базы, надо срочно закупить средства связи в Америке. Ещё, товарищи, нам надо срочно активировать нашу агентуру там, чисто для добывания промышленных секретов и закупки всего необходимого.

Высказав Борису Михайловичу ещё кучу всяких мелких пожеланий, вождь отпустил его. Ведь у того теперь работы было невпроворот.

— Кстати, Лаврэнтий, а что с нашими бойцами, имевшими отношение к вещам из будущего?

— Товарищ Сталин! Разрешите заранее основать ещё отдел борьбы со шпионажем, пусть будет «СМЕРШ», предположительно, с теми же полномочиями, что могли иметься когда-то. Ведь на западе и так уж предвоенная обстановка. Вдобавок, этим мы дадим понять немцам, что, в случае чего, намерения у нас самые серьезные. Конечно, подписанный с ними договор требуется соблюдать. Но, тем не менее, и так уж ясно, даже без материалов из будущего, что в ближайшее время стоит ожидать усиления шпионажа с их стороны. Другие страны тоже не останутся в стороне. А уже под прикрытием этого отдела мною и планируется развернуть как бы отдельное, независимое спецподразделение, на самом деле занимающееся немного иным, в частности, знаниями из будущего и их реализацией, конечно, выделенными для этого направлениями. Часть людей уже имеются. Это те, которые были привлечены мною для изучения отдельных материалов из будущего. Сержант Васильев, тот, кто все и обнаружил, оказался весьма толковым и преданным человеком и, само собой, будет зачислен в это спецподразделение. Найден в госпитале лейтенант Петров, правда, тяжело раненный, но имеющий все шансы поправиться. Этот лейтенант догадался отправить сержанта Васильева в особый отдел, а сам сумел и боевое задание выполнить. После излечения он тоже будет привлечен к работе. Остальные красноармейцы, подчиненные лейтенанта, доказавшие в бою свою смелость и преданность присяге, верность, после тщательной проверки также можно использовать в составе «СМЕРШа». Ну а после планируется привлечь и других специалистов.

— Да, Лаврэнтий, такие люди нам нужны. Ми думаем, что отдел «СМЕРШ» обязательно надо организовать и поскорее. И твоё спецподразделение тоже. Ведь многие работы для обеспечения секретности все равно придётся организовать по линии твоего наркомата. А ты обязательно должен справиться!

— Конечно, товарищ Сталин.

— И ещё, надо достойно наградить героев, лейтенанта и сержанта. Большое дело для страны сделали.

— Да, товарищ Сталин. Думаю, даже Героя можно присвоить.

— Согласен, Лаврентий. Жаль, что этот человек из будущего так и до сих пор не обратился к красноармейцам. Раз он решил повоевать с фашистами, наверное, всё-таки он наш?

— Да, товарищ Сталин, похоже, он фашистов сильно не любит. Все данные указывают на то, что этот попаданец всё-таки или из этой, как его, Российской Федерации, или из одной из республик Советского Союза, к сожалению, там у них уже бывшего. Возможно, как на фотографии, действительно кавказец, только молодой, а не тот, что постарше? Хотя, и это исключать нельзя.

— Вот, сволочи? Злости на них не хватает, Лаврентий. Такое сделать! Простить невозможно! Ми старались, старались, а они всё похерили! Ладно, чего уж там. По крайней мере, ми знаем тех людей, которые положили начало всем этим предательским процессам. Конечно, надо сделать всё возможное, чтобы у нас такое уже не повторилось. И хотя бы известные нам зачинщики не должны иметь хоть малейшей возможности для своих чёрных дел. Похоже, так и так придётся начать с Никиты. А то натворил он там дел! Предатель!

— Он уже под плотным наблюдением, товарищ Сталин.

— Ладно, Лаврэнтий, Никита пока от нас никуда не убежит. И что там с этим человеком из будущего?

— Как сквозь воду канул, товарищ Сталин. Видать, на всякий случай, действительно затаился, и, думается, всё же где-то там поблизости. Сумел, вон, подстрелить Гудериана. Может, и заранее знал, а, может, и нет? Потом, его, похоже, ранили. Следы крови нашлись, доложили, что в какой-то песчаной яме отлеживался. И ведь поисковые партии рядом проходили, а не нашли. А уж после, к сожалению, его следы затерялись. Может, попал к немцам, а, может, и нет? Но никаких данных на этот счёт пока не имеется.

— Ладно, Лаврэнтий, будем надеяться, что он ещё как-то проявит себя. Само собой, поиски продолжать.

— Конечно, товарищ Сталин.

— А что предпринято, Лаврэнтий, по предполагаемой карте полезных ископаемых на территории нашей страны?

— По линии наркомата уже начата подготовка нескольких геологических партий. В ближайшее же время, по мере готовности, они будут немедленно отправлены на места.

— Ладно, Лаврэнтий, на тебе золото и алмазы, в первую очередь, в Средней Азии и под Архангельском, и, само собой, пока, тоже срочно, частично и сырьё для спецпроектоов. Потом можно будет и на другие месторождения нацелиться, но, думается, это работа уже для других людей. Нефтью в Поволжье уже начали заниматься усиленно, да там и база хоть какая-то развернута. Кстати, два последних известных тебе проекта, как и когда-то, тоже будут на тебе.

— Буду делать всё возможное, Коба.

— Наверное, Лаврэнтий, придётся разделить твой наркомат, и даже на три части – милицию, госбезопасность и службу охраны. Наркомов ми подберём. А ты сам войдёшь в Политбюро и заодно кое-какие отрасли промышленности под себя возмёшь, скажем, в наркомате общего машиностроения. Климент, вон, не тянет. Придётся менять на кого-то. Да и по многим другим придётся подумать. Война на носу, а людэй нужных и надёжных, способных как следует работать, нет! Одни предатели и заговорщики кругом. Да ещё расхитители социалистической собственности и трофеев! Ладно хоть, знаем, кого вырасти!

Наверное, кадры решали всё? Вот только с этим у Советского Союза были бо-о-льшие проблемы! Ну, ничего, всё это являлось вполне решаемым и в самое ближайшее время. Действительно, затраты предстояли немалые. Но и угроза самой советской власти виделась нешуточной. Как тут уж считаться с этими затратами? Окупятся.

— Лаврентий, что ты думаешь по вновь присоединяемым землям?

Что ни говори, люди, именно люди являлись ценнейшим ресурсом советской страны. Наверное, надо было уже сейчас принять всевозможные меры для их сохранения, в том числе, и на приграничье?

— Эвакуировать вглубь страны, товарищ Сталин, и всё, что возможно! В первую очередь, людей. Пусть там остаётся голая земля. Пока, до лучших времён. А люди нужны на востоке. Ведь нам придётся уже сейчас начать строить дублеры всех основных предприятий, расположенных вплоть до линии максимального отступления.

— Ладно, Лаврэнтий, похоже, что так. Хорошо, что время у нас всё же имеется. Будем работать. На этот раз фашистам придётся ещё хуже.

— Постараемся, товарищ Сталин! И ещё как!

Глава 21

Танк – это танк, и не что иное!

— Товарищи! Хочется довести до вашего сведения, что товарищ Сталин на прошлом совещании Политбюро высказал мнение о корректировке планов нашего военного строительства. Вы и сами прекрасно знаете и понимаете, что обстановка в мире сейчас весьма тревожная. Нас в ближайшее время, похоже, действительно ждут нелёгкие испытания. Как выразился товарищ Сталин, война на носу, товарищи, и, к сожалению, тяжёлая, кровопролитная война с огромными людскими и материальными потерями. И нам надо как можно лучше подготовиться к нему. Хочу сообщить, что лично от товарища Сталина, от присутствующего здесь товарища Берия и по линии Главного разведывательного управления РККА к нам поступили некоторые разведывательные данные о военном строительстве в некоторых странах и, вообще, в частности, о некоторых перспективах развития в этих странах бронетанковых сил. В свете решений этого совещания о приоритетном развитии высокоманевренных механизированных частей, нам тоже надо проработать, и в первую очередь, именно этот вопрос. Сами понимаете, что предстоящие войны все будут, прежде всего, являться войной моторов. А тут у нас, товарищи, к сожалению, не всё продумано, как надо.

На чисто узкое, специальное совещание в этом военном ведомстве, организованное по инициативе его главы, начальника Генерального Штаба Шапошникова, были пригашены некоторые, ныне известные, военноначальники. Кстати, отчего-то сам нарком обороны отсутствовал. Само собой, всех встречал и сейчас хозяйничал заместитель Бориса Михайловича комкор Смородинов. Присутствовали и некоторые, ранее не так известные красные командиры, как, к примеру, комбриг Василевский и комдив Соколовский. Удивительно, но организатор совещания привлёк к данному мероприятию даже комдива Рокоссовского, с которым у органов чуть ранее имелись кое-какие недоразумения, но, к счастью, уже решённые. К тому же, Константин Константинович только недавно вернулся из Испании. С другой стороны, нужен был этот человек стране, нужен. Действительно, не стоило разбрасываться с такими кадрами!

Само собой, в совещании участвовал даже печально известный, конечно, пока только товарищам Сталину и Берия, комкор Павлов, ныне начальник автобронетанковых войск всего РККА, но, наверное, пока. Возможно, ему уже никогда не стать командующим какого-нибудь фронта, тем более, приграничного. Но и использовать надо. Пусть пока доказывает делом, что достоин, хотя бы, своих нынешних звания и должности.

Зато присутствовал вполне оправдавший когда-то доверие и неплохо справлявшийся со своими обязанностями комбриг Федоренко, ныне начальник автобронетанковых войск Украинского фронта. Вот он-то чуть позже вполне обоснованно мог стать начальником автобронетанковых войск всего РККА.

Само собой, и это явно вызывало удивление некоторых присутствующих и самих приглашённых, на совещании Лаврентий Павлович увидел многих, уже хотя бы немного знакомых ему красных командиров и пусть с основной массой только заочно – около десятка будущих командующих танковыми армиями. Правда, он и сам лично успел поговорить с некоторыми из них – к примеру, с полковником Катуковым, срочно вызванным в Москву с Украинского фронта или же с полковником Рыбалко, уже бывшего военного атташе в Польше, теперь просто ждавшего нового назначения. Кроме них, на совещание были приглашены и некоторые конструкторы бронетанковой техники.

Конечно, отчего Борис Михайлович настоял на его присутствии, нарком внутренних дел пока не знал. Похоже, тот всё-таки надеялся на какие-то дополнительные сведения? И, конечно, его надежды были оправданы.

— Товарищи! Действительно, к нам поступили новые любопытные сведения. К примеру, как я вижу, у вас у всех уже есть папки с некоторыми данными по операции вермахта в Польше. Сейчас вам, прошу, не удивляйтесь, с разрешения товарища Сталина, будут предоставлены некоторые материалы из предполагаемого плана нападения фашистской Германии на нашу страну. Другая, большая, часть секретных сведений пока только обрабатывается.

Гул удивления явился ответом на начало выступления наркома. Наверное, такого трудно было ожидать. Хотя, сам Борис Михайлович хранил невозмутимость. Ведь он-то имел намного больше информации. И уже успел обработать почти все известное по Польше. Результаты его работы как раз и находились в папке.

— Так вот, уважаемые товарищи, заранее прошу извинить, немного отвлекусь, но сначала доложу некоторые свои соображения. Имеются вполне обоснованные мнения, что весь наш Освободительный поход в Польшу – это пример того, как не надо воевать. Углубляться во все недостатки, допущенные при проведении этой операции, не хочется, но вы и сами всё и так прекрасно знаете. Но, тем не менее, из всего вытекает вывод, что наша армия пока никак не готова к современной, особо высокоманевренной войне. Тут стоит сказать, что вермахт, в отличие от РККА, показал свою способность к этому. Примером вполне может явиться выход отдельных немецких частей с севера и юга в тыл поляков, их скорый и неожиданный рывок к Брест-Литовску и, тем самым, неплохо выполненное полное окружение большей части польской армии.

Конечно, тут Лаврентий Павлович, особо не мудрствуя, опирался, прежде всего, на попавшие к нему и товарищу Сталину недавние источники, может, и сомнительного характера, из будущего.

— Думаю, что вы уже успели обсудить всё про Польшу с Борисом Михайловичем, поэтому особо останавливаться на этом не буду. Конечно, там, у немцев, тоже имели место немало шероховатостей, но совершить такой дерзкий, глубокий охват польских сил и окружить их – это, что ни говори, говорит об опасности немецкой армии. Не будет секретом, если скажу, что будет плохо, если вдруг и нам придётся столкнуться с такими операциями. К сожалению, мы пока тоже не совсем готовы противостоять похожим маневрам вероятных противников. Сами понимаете, товарищи, что для парирования таких ударов опять же нужны хорошо подготовленные, высокоманевренные механизированные соединения и специальные противотанковые артиллерийские части и достаточная поддержка авиации. Вообще, товарищ Сталин думает, что нам надо немного пересмотреть военную доктрину. Конечно, наступления с превосходящими силами по вражеской территории – это хорошо. Но, в свете последних событий в мире, как сказал товарищ Сталин, что и нам надо уметь обороняться, и как следует, и, как ни жаль, даже на своей территории. Изучив новые материалы, вы поймёте, что так и есть. Конечно, товарищи, нам надо постараться, чтобы такого не случилось. Предупреждаю, что эти документы имеют самую высшую степень секретности. Чуть позже вы все ознакомитесь с ними. Борис Михайлович, спасибо за приглашение. Но, товарищи, пожалуйста, не обращайте на меня внимания. Прошу, работайте по плану.

Действительно, доверенные люди наркома из новообразованного СМЕРШа уже успели обработать некоторые куски из книг авторов Терещенко и Баратынского, также и из «Сталинского сокола…», касающиеся нападения фашистской Германии на Советский Союз. С разрешения товарища Сталина, этими материалами, в основном, по плану «Барбаросса», решено было ознакомить участников совещания. Кстати, в папке также имелись и кое-какие сведения про первые десять дней, возможно, вполне будущей Великой Отечественной войны, само собой, без конкретных дат и фамилий, да и, в основном, только с советской стороны. Конечно, с немецкой стороны уже не имелось такого генерала, как Гейнц Гудериан. Но всё равно у противника хватало умелых военачальников. Зато специалисты из СМЕРШа постарались оформить несколько карт с как можно более полными данными чуть ли не на каждый нападения.

— Ну что, же, продолжим, товарищи. Так вот, нам надо определиться со штатами, также и стратегией и тактикой применения крупных танковых и механизированных соединений.

— Разрешите, Борис Михайлович, высказать некоторое своё мнение. Как мне лично представляется, нам нужны танки разных типов. Тяжёлые танки бьют полевую и противотанковую артиллерию, средние танки добивают противотанковые орудия и пулемёты. Всё это делается попутно. Все части устремляются в промежуточный район сбора, обычно назначаемый после преодоления тактической глубины на 20–25 км. Здесь быстро принимается боевой порядок, получаются данные от разведки всех видов, и даётся короткий приказ в соответствии с данными обстановки. Если станет известно, что подошедшие резервы противника заняли тыловую оборонительную полосу, то танковый корпус обрушивается на неё с флангов и тыла всей массой танков, артиллерии, своей мотопехоты. Против этого противника бросается основная масса авиации. Во всяком случае, сопротивление должно быть сломлено, потому что дальнейший ход событий, дальнейший разворот действий против подходящих резервов целиком зависит от быстроты взлома второй оборонительной полосы. А эту быстроту всегда можно создать только путём массового и быстрого действий танков. А уж после прорыва второй оборонительной полосы начинается третий этап, который характерен тем, что требует самых решительных и быстрых действий по разгрому подходящих резервов и по уничтожению основной группировки противника, на пути отхода которого прочно встанет мехкорпус и совместно с частями, действующими с фронта, уничтожит противника. Основной враг мехкорпуса – мото- и танковые части противника, которые и должны уничтожаться в первую очередь. Товарищи, надо иметь в виду, что танк – та же артиллерия, только более меткая, защищённая от огня и стреляющая прямой наводкой. Как минимум часть функций артиллерийской поддержки могут взять на себя тяжёлые танки.

Лаврентию Павловичу из книги товарища Баратынского было известно, что примерно такие же мысли генерал Павлов высказывал и чуть позже. Но, к сожалению, на данный момент они являлись уже не совсем верными.

— Так-то, может быть, и так, Дмитрий Григорьевич, да не совсем. К примеру, как видно из предоставленных вам всем сведений, добытых разведкой, перед немецкими танковыми войсками, вне зависимости, танковая ли группа или просто боевая группа дивизии, не ставятся задачи по удержанию захваченной территории. Это должны делать следующие за ними полевые части. Танковые группы и корпуса, в полном взаимодействии с другими войсками, подобно клиньям, у них должны взламывать оборону противника и, следуя впереди полевых армий, устремляться к главным целям операций. Такими целями могут являться важные узлы дорог, захват какого-нибудь рубежа, разгром тылов и полное окружение группировки противника и другие намеченные командованием важные цели. А уничтожением основной группировки как раз и должны заниматься следующие за ними полевые армии и выделенные для этого силы. Вот так-то, Дмитрий Григорьевич. Думается, и нам не зазорно использовать опыт врага, тем более, может, как раз с ним и придётся воевать.

Конечно, и товарищ Шапошников уже успел внимательно изучить предоставленные ему материалы.

— Разрешите, Борис Михайлович! А как же добиться такой подвижности? — это уже полковник Катуков решился задать вопрос. — Извините, пожалуйста, товарищ Берия, но, к сожалению, наши танковые бригады пока не очень способны на это. У нас отсутствует артиллерия, способная сопроводить танки. Стрелковым частям тоже трудно догнать танки. Как правило, всегда отстают тылы. А про плохую связь и говорить нечего.

Конечно, Лаврентий Павлович, несмотря на свою грозную должность, и не думал что-то предпринимать в отношении лиц, осмелившихся на такую конструктивную критику. Всё, что для пользы дела, допустимо.

— Товарищ Катуков, вы подняли правильные вопросы. Действительно, это так. Но, смею вас заверить, что партией и правительством уже принимаются нужные меры. Касательно артиллерии – пока можно переделать часть устаревших танков в самоходные артиллерийские установки. Это как раз и не займёт много времени. Стрелковым и тыловым частям, придаваемым танковым бригадам, будет выделен дополнительный автотранспорт. Со связью сложнее. Но мобильным группам точно будут выделены средства связи и радиостанции, даже и из резервов.

Дальше разговор в свои руки уже взял начальник Генштаба.

— Товарищи! Увеличению мобильности танковых групп у немцев способствует, к примеру, отсутствие у них громоздких тыловых обозов. Материально-техническое обеспечение танковых групп возлагается на полевые армии, в полосе которых они действуют. Аналогичные задачи, только меньшего масштаба, должны ставиться и перед дивизионными боевыми группами, в составе которых также не имеется обозов. Все тыловые службы обеспечения и снабжения оставались в ведении командира дивизии. И нам тоже придётся подробно продумать все вопросы материально-технического снабжения высокоманевренных ударных групп и, вот ещё важный момент, обеспечения им полноценной авиационной поддержки.

Само выступление товарища Шапошникова и его пример из немецкого опыта, конечно, немного смутили собравшихся, да только на первое время. Дальше состоялся небольшой обмен репликами, в ходе которых предложение комкора Павлова было кардинально изменено. Уже сам автор мысли признал, что немного поторопился, и его высказывание о танке, просто как об артиллерийском орудии, ошибочное.

Что же, все могут ошибаться. Главное, надо вовремя осознать свои ошибки и сделать шаги к исправлению.

И всё равно до полного доверия товарища Берия к комкору Павлову было ещё рановато. Пусть он пока и не совершил ничего предосудительного, но знания из будущего никак не уходили из головы. Ладно, пусть пока работает. А потом видно будет! Может, зря и оклеветали?

Глава 22

Лучше меньше, да лучше?

Постепенно разговор между собравшимися, в основном военными, пошёл именно о массированном применении крупных танковых соединений, само собой, в плотном взаимодействии с моторизованной пехотой, артиллерией – обыкновенной и самоходной, и особенно авиацией.

Кто-то из присутствующих тут же высказал мнение о применении авиации для решения задач оперативного значения – для сковывания резервов противника, для нанесения им потерь, сопровождения ударных соединений и их поддержки.

Не забыли упомянуть и о воздушно-десантных войсках и, конечно, об их применении. Правда, пришлось вспомнить о развитии транспортной авиации. Ведь именно её пока остро не хватало.

А ведь «крылатая пехота» была незаменима при многих видах боевых действий. Кто, как не она, могла, действительно, как снег на голову, свалиться на противника? Тут ведь можно было перекинуть десантников в самые нужные и неожиданные места, и довольно быстро. Кому, как не им, поручать операции по захвату важных объектов, в том числе и штабов глубоко в тылу противника? Вот только для воздушно-десантных войск требовались и соответствующая экипировка, и вооружение, и связь, особенно связь. Но, со временем всё это можно наладить. Главное, люди…

Товарищ Берия тут же про себя припомнил сведения из будущего. Ведь там было упомянуто, что из-за некоторых неудач в начале войны пришлось использовать воздушно-десантные войска не по назначению. Или, бывало и так, что имели место случаи откровенно плохой подготовки операций. Оттого они и понесли большие потери.

Нарком решил, пока тоже про себя, что раз имеется такая возможность, забрать часть воздушно-десантных подразделений к себе. Они бы весьма пригодились потом в разведывательно-диверсионных операциях, в том числе и за линией фронта. Обязательно надо было перетянуть вместе с ними и товарища Маргелова. Может, и опыт получит, и в нужное время опять же будет выдвинут на как бы и своё место?

Обсуждение однозначно затронуло и массированное применение артиллерии именно на направлениях главного удара, о поддержке дальнобойной артиллерии перед наступлением. Тут уже многие согласились с тем, что для успешной танковой атаки самоходная бронированная артиллерия очень даже и нужна.

В общем, началась проработка вопросов теории глубокой наступательной операции.

Конечно, многие из обсуждаемых вопросов и так уж были знакомы почти всем присутствующим. Но сейчас они, направляемые чуткой рукой Бориса Михайловича, порою и Лаврентия Павловича, избавлялись и от ошибочных взглядов. Ведь всё-таки тут имелось целых два довольно информированных, притом, высокопоставленных лиц.

Хотя, и весь ход нынешнего Освободительного похода и так, и достаточно ярко, показывал все недостатки, допущенные, как ни жаль, именно высшим советским командованием. Понятно было, что пока РККА по многим параметрам сильно уступала немецкому вермахту.

Как бы итогом стало выступление начальника Генштаба:

— Товарищи, имейте в виду, что успех боя, прежде всего, зависит от умелого взаимодействия танков с пехотой и артиллерией, и поддержки авиации. Но однозначно требуются войска, именно обученные этому. И ещё, должно быть понятно, что без поддержки авиации, в условиях господства противника в воздухе, танковым и механизированным соединениям невозможно будет действовать и добиться выполнения поставленных им задач. Нам надо проработать вопросы их тесного взаимодействия, скажем, путем отправки авиационных наводчиков с радиостанциями в передовые части. Можно изменить и порядок взаимодействия и принятия решений для авиационной поддержки. Наверное, надо усовершенствовать систему ВНОС, применить более современные технические средства для прикрытия войск от авиации противника, к примеру, как радиолокационные станции, которые с успехом можно применять для обнаружения самолетов.

Как ни жаль, но ещё не все красные командиры понимали про важность применения РЛС. Тут уж начальник Генштаба немного ввёл в курс дела собравшихся о состоянии дел именно в этой области. Пока что всё было только в самом начале. Правда, уже и имелись некоторые образцы РЛС, и весьма несовершенные, но работы велись, и довольно быстро. Конечно, всё оборудование такого типа, прежде всего, предназначалось на нужды противовоздушной обороны важных стратегических объектов и крупных городов. Это было оправдано. Но следовало как можно полнее позаботиться и о защите штабов, тылов и самих крупных войсковых соединениях на фронтах, тем более, танковых и механизированных. По крайней мере, пришлось товарищу Берии сообщить, что работы в этом направлении уже ведутся и пообещать непременно озаботиться поставкой РЛС и в войска.

Сам Лаврентий Павлович в обсуждение особо не вмешивался и старался только слушать. Тем не менее, он просто мысленно и удовлетворенно констатировал, что обсуждение шло именно в нужном направлении, как раз в соответствии со многими мыслями, изложенными в книге товарища Баратынского.

Наверное, как полагал нарком внутренних дел, и, как и было изложено в той книге, пока для нормального управления и использования танковых войск действительно вполне хватало и бригад, только несколько изменённых, чем сейчас. Можно было уменьшить штаты нынешних танковых бригад, избавляясь от чрезмерного количества танков и тыловых подразделений, делая модернизируемые соединения более управляемыми, и одновременно насыщая их так нужной мотопехотой и артиллерией, в том числе и зенитной. Правда, соответственно требовалось насытить их и совершенно другой техникой, оружием и прочими материальными средствами.

Для усиления же, в случае необходимости, танками стрелковых дивизий, оборонявших важные направления или рубежи, можно было придать им уже отдельные танковые батальоны. Дробление же самих бригад для этой цели являлось недопустимым, ввиду распыления их усилий, усложнения управления подразделениями и затруднений в материально-техническом обеспечении.

Танковые бригады тоже могли придаваться для поддержки стрелковым дивизиям и корпусам, а могли и использоваться для выполнения самостоятельных задач совместно со стрелковыми и кавалерийскими соединениями и воздушными десантами. При необходимости можно было объединить две-три бригады под руководством отдельного лица, само собой, для самостоятельного выполнения оперативных задач. Также надо было иметь и некоторое количество корпусов, но уже получше подготовленных, которые можно было использовать для особо важных задач.

И для товарища Берия дел и так уж было ясно, что узким местом в РККА, как ни жаль, являлось именно отсутствие квалифицированных кадров, умевших как надо использовать крупные соединения. Хорошо, что часть перспективных кадров уже была собрана. После таких обсуждений и последующего теоретического и практического обучения можно было надеяться хоть на что-то.

Отдельно вылезал вопрос разведки, но его нарком решил поднять уже позже, как-нибудь в другой раз.

Видимо, и начальник Генштаба придерживался примерно таких же взглядов. Хотя, у двух первых лиц государства и часть источников информации тоже являлась одинаковой.

— Так что, товарищи, нам надо, в первую очередь, определиться со штатами бригад. К примеру, можно организовать танковую бригаду в составе управления, роты управления, трёх танковых батальонов, желательно из однотипных танков – средних или тяжёлых, мотострелкового батальона, вооружённого автоматическим оружием, с обязательной мотоциклетной ротой, противотанкового дивизиона или хотя бы батареи, конечно, с наличием САУ, и обязательно зенитного дивизиона или батареи, роты технического обеспечения, медсанвзвода. В роту управления желательно включить взводы связи, сапёрный, разведывательный и комендантский, может, и некоторые другие подразделения. Можно даже развернуть отдельную разведывательную роту с танками, бронемашинами и бронетранспортёрами. Для этого уже сейчас можно исключить из состава нынешних танковых бригад четвёртый танковый батальон и заменить его или стрелковым, с обеспечением нужного количества автотранспорта, или даже пока временно придать, к примеру, кавалерийский полк. Остро встает вопрос обеспечения радиосвязью, так как без такой связи трудно будет управлять таким высокоманевренным соединением. Ну а остальные подразделения придётся привести в соответствие с потребностями танковой бригады. Всё-таки иметь в его составе целые разведывательный, автотранспортный, ремонтно-восстановительной батальоны или хотя бы отдельные роты связи и саперный не оправданно. Эти подразделения лучше вывести в корпусное подчинение. Ну, как, товарищи, у кого будут какие предложения?

Понятно было, что Борис Михайлович просто решил принять за основу штаты танковых бригад где-то будущих сорок четвёртого-пятого годов. И нарком вполне был согласен с ним. Зачем отказываться от всего, проверенного временем.

Только и слишком резких шагов делать было нельзя. Ну, это было понятно. Само собой, требовалось время, в течение которого нужные планы воплотились бы в жизнь. Ведь в случае непродуманных действий, шараханий из стороны в сторону, могла произойти и полная дезорганизация войск, как когда-то, именно из-за постоянной реорганизации танковых соединений.

А пока нужно было готовить остро необходимые кадры и обучить их. Хотя, к счастью, с командным составом уже было более-менее ясно.

— А вот механизированная бригада пусть будет несколько иного состава. К примеру, можно включить туда управление, роту управления, три мотострелковых батальона, один или два танковых батальона, в крайнем случае, можно и из лёгких танков, минометный батальон или дивизион, смешанный артиллерийский дивизион, частью с самоходными установками, зенитную роту или батарею, инженерно-сапёрную роту, автотранспортную роту и медсанвзвод. Обязательно нужна разведывательная рота, можно включить туда и конный взвод.

— Борис Михайлович, это же сколько самоходной артиллерии потребуется? — задал вопрос опять же полковник Катуков.

— Будет, товарищи, самоходная артиллерия. И бронетранспортеры будут. В скором времени появятся и новые танки. Будем по очереди комплектовать, и полностью, танковые бригады. Чтобы иметь полностью боеготовые части – сколоченные, с чётко налаженным взаимодействием подразделений, с опытным, хорошо знающим друг друга командным составом. Потом возьмёмся и за танковые и механизированные корпуса. К примеру, танковый корпус может иметь следующий состав – управление корпуса, три танковые бригады, мотострелковая бригада, собственные самоходную артиллерию и зенитное прикрытие. Само собой, включим в его состав и некоторые корпусные части – батальоны связи, саперный, роты автотранспортная, химзащиты, танкоремонтная, авторемонтная и другие вспомогательные подразделения. Другой состав можно предлагать для механизированного корпуса – уже три мехбригады и одна танковая, один-два самоходно-артиллерийских полка, опять же пара артиллерийских полков – гаубичный и противотанковый, минометный и зенитные полки, само собой, и остальные корпусные части, может, и немного в ином составе. А потом, когда поднакопим силы, подумаем и о танковых армиях!

Конечно, до армий было ещё далеко. Но именно они когда-то являлись главными ударными силами в советской армии, сокрушившей проклятого врага. И следовало стремиться к тому, чтобы с наработкой опыта и соответствующей технической базы постараться развернуть несколько танковых армий. К тому же, перспективные командующие к ним были уже известны. Только и они пока не были готовы к таким высоким должностям. Ведь когда-то нужный опыт приобретался и в постоянных сражениях, бывало, и с неудачами и потерями.

— О, товарищ Шапошников, тогда мы точно покажем всем врагам, где зимуют раки!

На слова будущего командующего легендарными танковыми армиями возразить было просто нечего!

Глава 23

Словно ушат холодной воды?

— Не может быть! — тот же Катуков выразил такими резкими словами свое мнение, едва ознакомившись с довольно объёмистым творением сотрудников СМЕРШа.

После некоторого бойкого обсуждения штатов танковых и механизированных корпусов, многие присутствующие согласились с мнением начальника Генштаба. Было принято решение сформировать несколько учебных подразделений и по одному полному танковому и механизированному корпусу, чтобы выяснить узкие места в новых штатах. Для этого предполагалось брать уже существующие бригады. А вот корпуса предстояло создавать заново. К счастью, время ещё терпело.

После выполнения важных формальностей Лаврентий Павлович, точнее, его помощник, раздал принесённые с собой папки с новыми материалами. Какое-то время стояла тишина. Пользуясь моментом, сам нарком тоже повнимательнее и подробнее просмотрел напечатанный машинкой текст.

Возглас танкиста как бы и взорвал помещение. Несмотря на присутствие двух самых высших лиц государства, присутствующие чуть ли не разом заговорили. Но грозный взгляд из-под пенсне товарища Берия всех поставил на месте.

— И что же вас удивило, товарищ Катуков?

— Извините, товарищ Берия. Поверить не могу. И кто же сочинил такой катастрофичный сценарий начала войны? Ну, не может быть такого! Я уж в начале, было, и поверил, что немцы действительно разработали план. Но, такое?

— Жизнь, товарищ Катуков! Жизнь! Думаете, что такое не может быть? Может, да ещё как! Забыли, что случилось недавно с Польшей и на наших фронтах? Немцы – это уже не японцы!

Если бы знали все присутствующие, да держали в руках те странные материалы в полном объёме, они бы, наверное, просто языки проглотили. Товарищу Берия просто страшно и больно было читать эти тексты, особенно про Великую Отечественную войну и распад Советского Союза, хотя, даже и про финскую войну. Может, такого и не случилось? Но слишком уж огромным являлся объём фактов, да и очень близко к реальности. Просто не имело смысла фальсифицировать их.

— Товарищи, я лично ничего по факту предоставления вам этих материалов объяснять не собираюсь. Строжайшая военная тайна! Наши люди с огромным риском для жизни добывают эти материалы, а вы выражаете им недоверие. Все вы люди военные и должны понимать, что просто так никто бы вас здесь не собрал. Товарищ Сталин лично, скрепя сердце, несмотря на вероятность утечки наисекретнейших сведений, дал разрешение, чтобы вы ознакомились с этими материалами или хотя бы просто поняли, что нас может ожидать в дальнейшем. Борис Михайлович и то может сказать больше на этот счёт, но пока – не время! Нам тут надо как можно лучше и полнее разработать меры по недопущению такого, как вы выразились, товарищ Катуков, катастрофичного сценария. Кроме того, сообщаю, что вы все выбраны специально, можно даже сказать, что избранные. Оправдавшим доверие, умеющим держать язык за зубами, чуть позже будут предоставлены и другие материалы, но выборочно. Спрос будет страшно большой, но и результаты должны быть. А уж всё остальное, не сомневайтесь, приложится. Конечно, если живы все останемся, само собой, после такой жестокой войны. Так что, отнеситесь ко всему с полной серьёзностью, и не стоит расслабляться. Давайте работать, товарищи.

— Извините, товарищ Берия. Действительно, мы такое не должны допустить.

— Согласен, товарищ Катуков. Вот вы лично, и частично и остальные товарищи, здесь собравшиеся, как будущие командиры этих самых танковых и механизированных соединений, и должны остановить фашистские полчища. Не скрою, что в Политбюро готовятся решения о присоединении земель Западной Белоруссии напрямую к Советской Белоруссии, а Западной Украины – уже на правах автономной республики, к Советской Украине. Наверное, будут введены войска и в Прибалтику, но эти три республики там останутся суверенными. Так что, возможная война как раз и начнётся на тех же рубежах, что и отражены на картах. Ну, разве что, могут иметь место только незначительные изменения. Думаю, что они на общую картину всё равно не будут влиять. Конечно, работа по этим материалам уже идёт и в других местах. Но однозначно можно сказать, что врага могут остановить только крупные, высокоманевренные танковые и механизированные соединения, действующие во взаимодействии со всеми войсками, развёрнутыми на фронтах.

— Да, это так, товарищ Берия. Мы должны будем жёсткой обороной и одновременно мощными контрударами, желательно, одновременными, остановить продвижение врага.

— Так-то так, товарищ Катуков, но, похоже, авторы сценария думали немного иначе. Может, они в чем-то ошиблись?

— М-м, трудно сказать, товарищ Берия. Похоже, имело место растерянность, несогласованность действий и распыление сил, да и другие факторы тоже?

— Вот, чтобы такого не случилось, и будете заранее учиться, и готовиться к противодействию вероятному противнику, товарищ Катуков. Хотя, какой он вероятный, а вполне реальный. Борис Михайлович, извините, пожалуйста, занял ваше время. Думаю, у вас лучше получиться рассказать товарищам о некоторых наших планах?

— Хорошо, товарищ Берия. Так вот, товарищи! Товарищ Сталин думает, что наша стратегическая оборона будет строиться с упором на оборонительные рубежи старой границы. Они останутся и кое-где даже будут усилены. Специальная группа во главе с товарищем Карбышевом уже приступила к планированию дополнительных инженерных мероприятий. А сама зона между двумя границами будет приспособлена для обороны путём создания оборонительных узлов. Туда, прежде всего, будут введены и оставлены там подразделения НКВД, в том числе и специальные, уже и из состава частей особого назначения ГРУ. Узлы обороны, инженерно подготовленные, насыщенные артиллерией, с гарнизоном из подготовленных для этого стрелковых частей, будут всемерно препятствовать продвижению противника по основным магистралям. А вот ваши соединения, товарищи, опираясь на эти узлы, как раз жёсткой обороной при встрече в лоб и сильными контрударами с подходящих направлений, особенно с флангов, не должны давать противнику вырваться на оперативный простор. В конечном итоге, стоит задача как можно больше затормозить продвижение противника, не дать ему продвинуться вглубь нашей территории. А потом уже вполне и можно подумать о наступлении. Такие вот предварительные планы, товарищи. Хочется сказать, что из зоны меж двумя границами будут эвакуированы, по возможности и как можно больше, население и всё остальное. Сама зона максимально будет приспособлена для ведения партизанских действий.

— А как на юге, в Бессарабии, товарищ Шапошников? И в Прибалтике? — решились задать вопрос и некоторые другие.

— Насчёт юга и Бессарабии пока неизвестно, товарищи. Стоит ориентироваться на прежнюю государственную границу. А вот в Прибалтике, скорее всего, пока будут стоять наши войска. Только надо иметь в виду, товарищи, что население там, как и на Западной Украине, возможно, будет сильно настроено против нас. И, соответственно, обязательно могут происходить разные эксцессы. Так что, бдительность, и ещё раз бдительность. Конечно, постараемся оборудовать хотя бы предварительный оборонительный рубеж по Западной Двине, а потом, возможно, и по эстоно-латвийской границе. Будут приспособлены к длительной обороне и Моозундские острова. Но надежда на танковые войска, товарищи. В случае войны вместе с вашими соединениями на угрожаемых направлениях будут действовать специальные подвижные артиллерийские бригады. Авиационная поддержка будет осуществляться, в том числе, в виду важности задач, и специальными истребительными частями РГК, создание которых уже начато.

— Не удивляйтесь, товарищи. Лично товарищ Сталин принял решение о раскрытии этих фактов перед вами, чтобы была понятна общая картина. Извините, пожалуйста, Борис Михайлович, что прервал.

Нарком внутренних дел не удержался от этих слов, так как на лицах многих присутствующих явно читалось нешуточное удивление.

— Так вот, товарищи, ещё одно объявление. Принято решение, что ответственным за переформирование этих двух соединений и создание учебных подразделений назначается товарищ Федоренко. Командующим механизированной группы выдвинут товарищ Рокоссовский, командующими корпусов – товарищи Катуков и Рыбалко. Командирами бригад, в том числе артиллерийских, будут назначены некоторые из присутствующих здесь товарищей. Остальные конкретные решения будут приняты чуть позже. И ещё, товарищи, прошу серьёзно отнестись к представленным товарищем Берией материалам. Нам предстоит как можно полнее анализировать их, как и другие, которыми, может, ознакомитесь чуть позже.

Далее разговор действительно перешёл в уже практическую плоскость. Получилась своего рода командно-штабная игра, в котором приняли участие абсолютно все. Не взирая на должности и звания, приглашённые весьма жарко обсуждали, как можно получше и без больших потерь остановить вероломно вторгшегося врага.

— Товарищи, обращаю особое внимание на слова товарища Сталина. Так вот он сказал, что как следует обученные люди – наш самый ценный ресурс, и им надо распоряжаться умело. Нельзя допускать неоправданных потерь. Принимая решения на поле боя, учитывайте это. Конечно, боевые задачи надо выполнить, но с как можно меньшими потерями.

Конечно, предупреждение товарища Шапошникова было вполне к месту. Кому, как не начальнику Генерального штаба, надо было учитывать и материальные ресурсы, и людские резервы на случай войны. И забота об их сбережении являлась совсем не лишней.

Сам Лаврентий Павлович старался ограничить себя короткими репликами. А то ведь можно было ненароком и далее проговориться. Хотя, он и так допустил кое-какие утечки.

— Товарищи! Личный состав обсуждаемых нами соединений в первоочередном порядке будет вооружаться автоматическим оружием. Готовые образцы уже имеются. В ближайшее же время будет налажено их массовое производство. В перспективе возможно освоение и более лучшего автоматического оружия, и даже ручных противотанковых средств. Работы идут полным ходом. Будет уделено особое внимание и миномётам, и даже крупнокалиберным. Так что, и стрелковые подразделения будут оснащены самым современным оружием, и существенно возрастёт их мощь.

Конечно, эти слова были встречены присутствующими вполне удовлетворённо.

Действительно, стоило бы оснастить развёртываемые корпуса с новыми штатами как противотанковыми средствами и минометами, особенно крупных калибров и, несмотря на дороговизну и ненадёжность, конечно, временно, до освоения новых образцов, автоматическим оружием имеющихся типов. А уж, когда пойдёт новое оружие, то вообще будут перевооружены поэтапно и другие части и соединения. Конечно, требовалось, чтобы они попали именно подготовленным соответственно красноармейцам. А то ведь возьмут и побросают всё, как в начальный период другой войны.

После совещания два военачальника ненадолго остались одни.

— Лаврентий Павлович, спасибо за материалы. Не ожидал, что товарищ Сталин решится на их такое использование.

— Да я и сам не ожидал. Но Коба сказал, что некоторой части военноначальников следует знать, что может ожидать нас в будущем, так сказать, в качестве превентивной меры. Чтобы не заигрались они особо в политику, а плотнее занялись тем, что им положено.

— А что там вы сказали насчёт автоматического и противотанкового оружия? Ведь то, что пока у нас имеется, слишком дорого и ненадёжно?

— А вот, смотрите, Борис Михайлович! — и в руки начальника Генштаба перешла не очень толстая папка. — Тут и фотографии, и все материалы по новому оружию, и результаты их изучения и кое-каких испытаний.

— Лаврентий Павлович, да тут что-то незнакомое? — военноначальнику всё же не удалось скрыть от внимательного наркома своё удивление.

— Да, новые образцы – автоматический карабин или автомат АКМ и ручной противотанковый гранатомёт РПГ-7. Попали к нам вместе с теми материалами, что частью были предоставлены и вам. Неизвестный нам человек уже и применил их в бою около Речицы под Брест-Литовском. Товарищ Сталин решил, что и вы должны быть в курсе этого. Когда будете у него, оружие он вам покажет. По человеку мы уже работаем, но, к сожалению, пока безрезультатно. Ну и, сами понимаете, всё должно оставаться под строжайшим секретом.

— Посланец, значит, Лаврентий Павлович? Помощник? Получается, нами заинтересовались ещё где-то?

— Может быть, Борис Михайлович? Значит, нам надо делать всё возможное, чтобы победить, и как можно с лучшими результатами. Не зря же появился этот попаданец?

Глава 24

Новые обстоятельства?

Ещё три дня пролетели незаметно и быстро, можно сказать, отчасти и в приятных хлопотах. Да и Василий поправлялся, как никогда ранее. Наверное, на нём сейчас и на самом деле всё зарастало, как на собаке? Может, это несчастный переход сказался таким образом? Ведь это же совсем не шутка – очутиться за тридевять земель и тридевять времён? Даже в сказках такое не часто бывает. Да ещё испытать на себя хрен знает что и остаться в живых? Ведь вполне можно было получить и какие-то, может, полезные, а, может, и вредные, свойства?

Левая рука, на удивление, за эти дни вполне перестала ныть. А сама ранка на плече, вся в чистых самодельных повязках, стараниями мамы Ганки уменьшалась на глазах.

За отсутствием тут и сейчас, тем более ни у кого в глухой деревеньке, абсолютно никаких таблеток, тем более, антибиотиков, нового Василя лечили чисто народными средствами. К тому же, как оказалось, мама Ганка вполне себе оказалась сведущей травницей. На ранку накладывали повязки с разными самодельными мазями и лечебными травками. А самого больного усердно поили чаями. Кроме традиционных мёда, липового цвета и кое-каких местных трав, применяли ивовую кору. Раненый герой пил отвары и порою и жевал эту самую горькую кору. Это, наверное, для того, чтобы такое ничегонеделание ему мёдом не казалось?

Конечно, мужчина помнил, как когда-то в других местах лечили примерно такие раны, и старался направлять усилия женщины в нужном направлении. Но она вполне справлялась и без него.

Свою немалую лепту в улучшение самочувствия Васи внесла и Алеся, теперь уже вполне его официальная невеста. Разговор, начатый хозяйкой дома и умело направляемый ею, тогда не заглох и почти сразу же перетёк в самый что ни есть серьёзный. Наверно, одинокая женщина, внезапно и странно обретшая как бы и сына, теперь тоже страшилась вновь потерять и уже его. Самым лучшим способом как-то связать находку и удержать, хотя бы, поблизости от себя, она, похоже, посчитала его женитьбу, само собой, на соседской дочке, впрочем, вполне хорошенькой девушке и, кажется, с неплохим характером. Хоть мужчина и не являлся «специалистом» в таких, слишком уж сложных, вопросах, но что-то внутреннее подсказывало ему, что именно эту будущую спутницу жизни ему не стоило никак уж упускать. И, само собой, попаданец постарался.

Василий сам, несмотря на тогдашнюю немочь, сумел и, конечно, вполне успешно, разговорить стеснявшуюся его и такого поворота разговора девушку. Через некоторое время он уже без всяких сомнений серьёзно так попросил её выйти замуж за себя. От волнения мужчина даже ненароком перемешал русские и «тутейшие» слова.

Алеся, честно говоря, и не думала отказываться.

— Василь, я согласна! — просто сказала она и тут же смущённо улыбнулась. — И отец с матерью тоже не будут против!

Хотя, по виду девушки было видно, что она, похоже, малость недоумевала, отчего её будущий жених употребляет не очень знакомые ей слова. Ведь, живя практически безотлучно в своей деревеньке, Алеся русский язык почти никогда и не слышала. Но само событие, такое важное, и, наверное, желаемое, заставило красавицу просто забыть об этих, мало значимых на данный момент, непонятках.

Мама Ганка тогда понятливо отвлеклась на хозяйственные заботы и, конечно, большей части разговора не слышала. Вот тут-то и попаданец, улучив момент, допустил кое-какие вполне невинные, не очень уж и страшные, но предостерегающие насчёт приближающейся войны, намёки-пророчества. Он легко уговорил девушку, при возможности вместе с родителями и прочими родными, уехать куда-нибудь подальше вглубь Советского Союза. Само собой, она, как примерная жена, и так бы не отстала от своего мужа, хотя бы потому, что так было положено. Чтобы в дальнейшем не было недоразумений, Василий даже осмелился под конец разговора предупредить Алесю, что ни за что не оставит маму Ганку. Он предложил забрать и её вместе с ними. Конечно, без всяких вопросов согласие было получено.

К счастью, времена ещё были древние. Молодые уважали старших и прислушивались к их словам. Может, не всё являлось благополучным и в эти времена, но всё же мир пока не погряз в самых разных пороках.

Да и пока тут не дошло до того, что женщины хотели от своих мужчин только денег и разных благ. И всё связанное с семьей тоже много значило для людей. В силе оставались традиции и родственные связи. И, как казалось мужчине, две близкие ему женщины-хозяйки вполне могли ужиться в одном доме. По крайней мере, он очень на это надеялся.

Этот как-то нежданный и важный для всех разговор состоялся в первый же день, ближе к вечеру. А чуть погодя, почти под ночь, уже Олекса и Янина Михальчики, примерно тех же лет, что и мама Ганка, сами, и с немалыми гостинцами, заявились в гости к соседке.

Конечно, Вася и не предполагал, что всё так ускорится. Но, оказалось, что родители Алеси, извещённые своей дочерью, решили не откладывать дело в долгий ящик. Заодно они и были приглашены мамой Ганкой на вечерний чаёк. Действительно, не стоило доверить такое важное дело случаю! Можно было даже считать, что старшие сговорились и решили взять вожжи в свои руки.

Естественно, Михальчиками были приняты во внимание и ранения нового Василя. Само собой, взволнованная и донельзя раскрасневшаяся, оттого ставшая ещё красивее, девица, виновница события, тоже явилась вместе с ними. Вот тут-то и состоялось вполне официальное и немного нарушающее местные традиции сватовство. Всё же время было тревожное. И все участники этого важного мероприятия понимали и принимали это. Поэтому-то многое было скомкано. Всё решилось за простой вечерней трапезой, конечно, и с некоторыми горячительными напитками местного производства. Хотя, самому жениху, как больному человеку, почти ничего и не досталось.

Всякие предварительные разговоры-уговоры благоразумно были опущены. А вот жениху и невесте вопросы на тему, как же они дошли до такой жизни, что решились пожениться в такое неудобное время и даже таким образом, были заданы. На то, прежде всего, от Василия, были получены обстоятельные ответы – что, мол, любовь не выбирает, и именно оттого, что время такое, и пока имеется такая возможность, лучше пожениться.

Конечно, Михальчики и не думали отказать соседям. Так что, согласие родителей невесты было получено вполне без проблем. После некоторых обсуждений, будущими родственниками было решено сыграть свадьбу как можно скорее, лишь бы Василь хоть более-менее поправился.

Правда, требовалось ещё созвать гостей. Тут родители девушки, уже на следующий, второй день, и вспомнили о своих детях, старших сыне и дочке, живших со своими семьями в не очень далёком Каменец-Литовском. Что ни говори, действительно родственники и очень даже близкие.

К сожалению, отчего-то уведомлять их вызвалась сама Алеся. Может, ей захотелось покрасоваться перед родными своим новым положением? А, может, просто хотелось посмотреть этот Каменец, в котором она нечасто бывала. Мало ли причин на свете? Может, девушке срочно потребовалось что-то прикупить к свадьбе, и она просто постеснялась сообщить об этом?

Правда, да и было особо некому. Михальчикам-родителям, как и маме Ганке, предстояли нехилые хлопоты. Вот и решилась девушка отправиться на денёк в путь вместе с незабвенным дядей Михасем, при близком знакомстве, оказавшемся вполне себе безобидным старичком вроде киношного деда Щукаря в исполнении одного замечательного советского актёра. Правда, он был ещё и почти таким же словоохотливым и малость вредным, как почтальон Печкин. У местного деревенского Щукаря в Каменец-Литовском жила замужняя за каким-то, как ни удивительно, евреем дочка, со своей немалой семьёй. Хотя, мало ли что бывает на свете?

Тут уж взыграло чувство тревоги у самого жениха. Шутка ли, уже его невеста, такая хрупкая и неподготовленная, и без всякой защиты, решилась отправиться не куда-нибудь, а в чуть ли не прифронтовой городок. Конечно, там, по имевшимся данным, пусть и стояли советские войска, но, тем не менее, было опасно. Так ведь и фашисты находились неподалёку, хоть и пока не нападали, но готовились. Как охотно рассказывал дядя Михась, приглашённый по этому случаю в гости к Стефановичам, и только недавно вернувшийся из своей очередной поездки, перестрелки с применением стрелкового оружия в окрестностях городка происходили довольно часто. Видимо, сторонами проводилась активная разведка позиций друг друга, что было чревато каким-нибудь внезапным и серьёзным осложнением.

Вася еле-еле уговорил всех обождать хотя бы денёк, пока он хоть немного придёт в норму. Мужчина вызвался сопроводить свою невесту сам. Слава богу, что все родственники почти безоговорочно согласились. Правда, мама Ганка смотрела косо, предчувствуя с его стороны какой-то тайный умысел, но перечить ему не стала.

Хотя, действительно, кое-какой замысел имелся. Бывший российский военный просто хотел подкинуть, без всякого сомнения, именно советскому командованию, хотя бы некоторые новейшие образцы вооружения. А, может, можно было ограничиться и предварительной разведкой? Вот только самому явиться в какой-либо особый отдел или другое аналогичное учреждение ему пока никак не хотелось. Мало ли что?

Конечно, нечаянная утрата боевого оружия и важных документов, и в первый же день попадания, постоянно жгла и терзала его душу. Но что поделаешь, что случилось, то и случилось. С другой стороны – именно за нечаянно бьют отчаянно.

Так что, и это являлось одним из основных причин, отчего Василий пока не хотел сдаваться советским властям. Надо было пережить всё это, успокоиться и тогда, может быть, может быть…

Третий день прошёл для попаданца довольно спокойно. Он ничего не делал, а просто лечился и копил силы. Правда, вполне образовались несколько приятных моментов, когда Вася ненадолго уединялся где-нибудь и как-нибудь с как бы случайно забежавшей Алесей. И тогда они как бы тайком ото всех, жаль, но просто целовались. Конечно, хотелось большего, но на этот счёт тут имелись некоторые строгости и ограничения. С другой стороны, и это могло случиться довольно скоро, и на вполне законных основаниях. Зато целоваться можно было вволю, чем «молодые и красивые» с удовольствием и занимались.

И Алеся, уже принаряженная и малость ухоженная, действительно оказалась вполне симпатичной девчонкой и приятной в нужных местах. Да ещё с ней Вася чувствовал себя легко и свободно. Похоже, ему повезло…

Глава 25

Встречи и свидания?

Этот госпиталь, где и очнулся несколько дней назад и как-то неожиданно для себя лейтенант Петров, тоже ничем не отличался от первого. Госпиталь как госпиталь. Вот только, правда, обхождение к раненым было немного иным, более предупредительным, что ли. Хотя, тот, первый, находился в Белоруссии. Там лейтенант успел пролежать чуть ли неделю. А здесь, кажется, уже было Подмосковье.

Хорошо, что за десяток дней самочувствие наконец-то сумело нормализоваться. Ведь уже и новый месяц наступил. Можно было уверенно смотреть вперёд и лечиться, и отдыхать. Наверное, до следующего раза?

Это было большим счастьем – остаться в живых после скоротечной и жестокой схватки. Петрова, раненого и без сознания, но, главное, живого, оказывается, красноармейцы всё-таки успели вытащить из подбитого и уже занявшегося огоньком БА-10. К счастью, он был ранен в грудь – попал небольшой снарядный осколок, но важные органы, особенно сердце, кроме лёгкого, не были задеты. Конечно, потеря крови, кое-какие ожоги, но вылечат. Потом его отчего-то с первого госпиталя срочно перевезли сюда, во второй.

А ведь ему-то всего двадцать три. Правда, как положено после таких испытаний, согласно как бы принятому всеми мнению, седых волос у него нисколько не добавилось.

Жаль, что из его экипажа никто больше не выжил. Как рассказал ему пару дней назад не представившийся чекист, похоже, большой «шишка», из самого наркомата внутренних дел, все они погибли – наводчик младший сержант Иванов Пётр, заряжающий Завозов Николай, механик-водитель Торопов Иван. Из всего состава боевого охранения в сорок с лишним бойцов каждый четвёртый погиб, каждый четвёртый был ранен. Потери, может, могли быть и побольше, но, к счастью, сержант Васильев Алексей с несколькими красноармейцами был отправлен им в тыл с весьма важным поручением. Как оказалось, находки, ненароком сделанные сержантом, являлись самыми важными из всего, раз именно для выяснения всех обстоятельств по ним и прибыл к нему важный человек из наркомата. Жаль, что Петров Иван ничего особого и не знал, но подозревал, что не совсем простые находки сделал сержант. Одна книга с товарищем Сталиным, вероятно, чего стоила, наверное, даже важнее новых образцов оружия. Зато лейтенант разных подписок надавал на все случаи жизни и, к его немалому удивлению, теперь и сам уже числился в чекистах, кстати, как оказалось, и сержант Васильев. Такова, значит, их судьба.

Было ясно, что в родную двадцать девятую легкотанковую бригаду, которым, после разгрома немецких частей на том самом месте, где были сделаны странные находки, теперь уже командовал комбриг Черняховский, ему уже больше не вернуться. Кстати, тот чекист как-то между делом рассказал ему, что и комбриг Кривошеин теперь комкор, ведь две бригады – двадцать девятая и тридцать вторая вместе с приданными частями, отчего-то больше кавалерийскими и, конечно, конноартиллерийскими, преобразованы в механизированный корпус, тоже двадцать девятый.

В остальном всё было хорошо. Самочувствие у лейтенанта, конечно, пока не ахти какое, но, главное, всё шло на поправку. До излечения было ещё очень далеко, наверное, месяц придётся полежать. Ну, тут, где и питание хорошее, и условия подходящие, где и сестрички такие красивые и обходительные, можно и отдохнуть. Жаль, что все эти красавицы, согласно некоторым ощущениям, похоже, тоже являлись сотрудниками НКВД. Хотя, что в этом такого? Вон, медсестра Анечка Лебедева, кстати, очень даже симпатичная, притом, весьма обходительная и ласковая, проявляет к нему некоторое расположение. И медик, она, похоже, хороший?

За дверью одноместной палаты, где лежал такой «важный» больной, как лейтенант, вдруг послышался шум. А потом, прервав размышления молодого человека, в палату стремительно ворвалась как раз и сама, вся белоснежная, Анечка. За нею неторопливо появились, тоже с белыми халатами, наброшенными на плечи, уже какой-то мужчина-врач средних лет в гражданском, наверное, кто-то из госпитального начальства и, чуть позже, вот чудо, сам грозный нарком Лаврентий Павлович Берия, спутать которого с кем-нибудь было просто невозможно.

— Товарищ нарком, у товарища Петрова состояние уже вполне нормализовалось. Идёт на поправку. Срок лечения – предположительно, ещё месяц, — доложился мужчина-врач.

— Это хорошо. Такие люди нам нужны в строю. Ну как вы себя чувствуете, товарищ лейтенант госбезопасности?

— Хорошо, товарищ нарком.

— И как здесь вам, товарищ Петров?

— Хорошо, товарищ нарком.

Ну что же ответить ему товарищу Берия? Ведь действительно-то жаловаться не на что. Где ещё увидишь такое? Да от волнения и язык с трудом проворачивался во рту.

— Ладно, лейтенант. Выздоравливайте, и скорее. Хочу сообщить вам по секрету, что вас за ваш подвиг ждёт высокая награда. Какая, узнаете позже.

Конечно, нарком в палате больше задерживаться не стал. Наверное, у него были и другие, более важные дела, да и в госпиталь он приехал не к одному же только человеку. А вот раненному лейтенанту самой лучшей наградой, как-никак, явился удивлённый и многообещающий взгляд самой Анечки Лебедевой. Вот за такое действительно можно было совершать подвиги, правда, чтобы потом суметь воспользоваться и их плодами. Конечно, это так, просто к слову…

И только потом, чуть позже, Иван Петров осознал, что карьера его, возможно, резко пошла на взлёт. Ведь лейтенант госбезопасности равнялся капитану в войсках. О таком повышении в звании, может, и должности, можно было только помечтать. Но – добавлялась и ответственность, да и не думал он до сих пор о службе в органах. Но всё равно, всё было к лучшему.

Только не знал и даже не догадывался будущий смершевец, что его судьба была уж заранее решена на самом высоком уровне. Конечно, не совсем уж боги предначертали ему путь, но, честно говоря, можно и думать, что почти…

Так что, конечно, товарищ Берия приехал в госпиталь посмотреть не только на него одного, но то, что лейтенант Петров ему однозначно понравился, этого, само собой, никто, кроме, может, самых доверенных людей наркома и опять же товарища Сталина, не знал. Правда, это никак не делало лёгким дальнейшую жизнь героя, недавнего танкиста. Высокое доверие больших людей порою требовалось оправдывать делом, кровью, а то и своей жизнью. Но кому легко, когда на кону судьба всей страны и миллионов-миллионов людей!

* * *

А вот на четвёртый день с утра больной почувствовал себя более-менее прилично и даже выбрался как бы на прогулку к околице деревни. Выбрав подходящий момент, он, недолго думая, опять же, как бы случайно залез в лес. Было трудно, но мужчина всё же сумел найти и притащить домой, конечно, тайком ото всех слишком любопытных, правда, никак не от бдительной матери, похоже, специально подкараулившей его, свой незабвенный баул со всеми находящимися там вещами.

Увидев АКМ, мама Ганка чуть в обморок не упала, но смирилась. К РПГ, видимо, интуитивно почувствовав в нём грозное оружие, она отнеслась весьма уважительно. А уж после пистолеты, притом и ПМ, и ТТ, и АПС, завалявшийся на дне баула, и польский трофейный, который ей уже успел примелькаться, никакого особого интереса у женщины не вызвали. Что ни говори, оружие всегда вызывает уважение, особенно большое и мощное.

Правда, на этот раз почти всё аккуратно уложилось в довольно широком мешке из какой-то местной, плотной и грубой, ткани, с подходящим отверстием для быстрого извлечения нескольких как бы тряпочных свёртков. Конечно, в первую очередь, это были РПГ- 7 с двумя сумками с выстрелами к гранатомёту, да ещё АКМ и шесть запасных магазинов к нему. Пришлось попаданцу, на всякий случай, добавить к ним и полностью снаряженный АПС, жаль, что без запасных магазинов, но с двумя десятками патронов, срочно выковырянных из магазинов к ПМ. Мама Ганка тут же пришила к мешку по бокам пару лямок, и получился своеобразный баул, удобный для носки. Тяжеловат оказался мешок, притом для ещё не полностью поправившегося человека, да ведь не носить требовалось, а просто везти в телеге и на не очень большой срок.

Написал мужчина и записку кому надо, считай, одному из самых важных людей Советского Союза. Вообще, можно было сочинить целое письмо и изложить там многое, но имелся большой риск попадания важный сведений не в те руки. Поэтому пока пришлось ограничить свои желания и просто начертить видавшим виды карандашом, наверное, привезённым прежним Василем, пару слов на листочке в клетку, вырванном из обычного блокнота. Судьбе было угодно, что в числе прочих личных вещей у попаданца оказался именно этот предмет. Небольшой блокнот карманного формата, с чёрной обложкой, просто завалялся в кармане куртки. Там много имелось всяких записей, может, и ненужных. Но пока возиться с блокнотом у него не получилось. Хотя, этим можно было заняться и позже. Поэтому пришлось отправить вещь в баул.

Конечно, и ТТ с парочкой магазинов Вася надёжно пристроил в своей одежде. «Макаров» и восемь магазинов, уже неполных, да ещё штуки три к трофейному пистолету, как ни жаль, остались тоже в бауле.

Сейчас мужчина в не очень уж новых и шикарных штанах и куртке местного покроя, кстати, оставшихся от прежнего Василя, просто смахивал на какого-то простоватого деревенского молодого мужика, правда, немного исхудавшего, может, от непосильной работы.

Немного подумав, новый Василь затащил специально вызванную Алесю, весьма удивлённую этим, но никак не сопротивлявшуюся, в захудалые пристройки к дому мамы Ганки и вручил ей, удивив ещё больше, польский трофейный пистолет. Девушка боязливо отодвинулась от него, но оружие взяла, немного поддержала, повертела в руках и уже потом принялась аккуратно засовывать его куда-то в свои одежды.

— Подожди, Алеся, позже спрячешь!

— Василь, этот пистоль мне? А что я буду делать с ним?

— Защищаться от врагов. Да мало ли что? Пригодится.

— Но я не умею? Да и родители, если увидят, не так подумают.

— Ничего, милая. Ты просто пистолет им не показывай. А насчёт "не умею"? Вот прямо сейчас и научишься.

Конечно, прежде чем взяться за процесс обучения, жених и невеста опять же вволю нацеловались. Страха у девушки никакого не было. Да она и так всё понимала, тем более, похоже, принимала своего жениха вполне за польского офицера, а тот разубеждать её в этом и не собирался. Пусть только мама Ганка знает, что Василий русский, точнее, советский разведчик, выполняющий особое задание своего командования, и ему нигде и никак нельзя раскрываться.

Обучение завершилось несколькими выстрелами в упор в пустовавшем бревенчатом хлеве. Алеся оказалась способной ученицей и даже осталась довольна стрельбой и в конце просто вознаградила своего любимого очередными, весьма жаркими, поцелуями. Пистолет и пара запасных магазинов тут же исчезли в её одеждах.

В принципе, подготовка к дальней поездке была закончена. Выехать, конечно, прихватив разные гостиницы для родственников Михальчиков, предстояло завтра с утра. А пока попаданец, попрощавшись со своей подругой, уже в присутствии мамы Ганки, стал разбираться, как говорится, с вещами.

— Василь, а ты вернёшься?

Конечно, что можно было сказать такому родному человеку перед разлукой, пусть и такой короткой, может, всего на пару дней? Только это:

— Мама, вернусь! Поверь, обязательно вернусь!

Глава 26

Хлопоты, всё хлопоты?

— Непростой ты человек, Василь. Оружие у тебя какое-то. И эти вещи?

Мама Ганка пристально следила за Василием, разбирающимся с кое-каким барахлом в своём необъятном бауле. Надо было, наконец-то, определиться попаданцу с самыми разнообразными, давнишними и нынешними, трофеями и прочими своими личными вещами, находящимися там. А то, сколько времени прошло и неизвестно, что же попало ему в руки.

Действительно, в этой простой, просто огромной хозяйственной сумке, да ещё с несвойственным этому времени длинным ленточным замком, имелось много чего. Мужчина сам удивился таким богатствам. Что-то было от бандита Пети, а кое-чем он прибарахлился сам. К примеру, как оказалось, в сумке имелись даже парочка «лимонок» и три штуки РГД-5. Это было весьма круто. Что-что, а такая «карманная артиллерия» никак не помешает в пути, и тут же по одной гранате разных видов было отложено в сторону.

Правда, что же делать ему с оптическим прицелом? Взять с собой? Тяжеловато будет, и так уж нагружен, да по самое не могу, да и АКМ всё же не снайперское оружие. Ладно, пока ему место в бауле! Пусть там же и полежит новенький камуфляж.

Парочка маленьких переносных раций с трудным названием, кажется, японского или китайского производства, и такая же японская, но уже модульная, как небольшая коробка, рация обрадовали его, но не сильно. Такой девайс, конечно, по нынешним временам весьма круто, но что делать с ними лично ему, да ещё при отсутствии электричества и запасных частей, в голову мужчине пока не приходило, кроме того, что отдать как-нибудь по случаю советскому командованию.

Жаль, что и инструкции по применению были на английском языке. Хотя у попаданца некоторые навыки по этому языку, как и немецкому, имелись, но не очень хорошие, что сильно огорчало его.

Из польских трофеев, доставшихся ему так к месту, сразу же в глаза бросались бинокль и широкий поясной ремень с прикреплённой к нему парочкой тройных подсумков с патронами. Не мешали и пустая пистолетная кобура, саперная лопатка и даже пустая металлическая фляжка. Отдельно лежала уложенная в прямоугольник карта Польши, единственная из всяких трофейных бумаг. Остальные документы поляка остались в ранце и, само собой, сгинули.

Жаль, но из всего этого только бинокль был отложен в сторону.

Штуки три кусков мыла, парочку полотенец и прямоугольное, в ладошку, зеркало сразу же забрала себе мама Ганка. Васе остались лишь бритва, кусок мыла, маленькое круглое зеркальце и небольшое полотенце. Их и пару пачек сигарет явно польского происхождения он, пусть и некурящий, но мало ли что, сразу же отложил в сторону.

К его немалому удивлению, среди вещей вдруг обнаружился маленький и красочный полотняный мешочек. Кажется, мужчина, когда перекладывал вещи в ранец, в ходе их проверки где-то там, в карманах, обнаружил его и на всякий случай кинул в баул, тем более, среди остального, сгинувшего вместе с ранцем, как он помнил, достойного его внимания не попадалось. Надо же, благодаря этому, бедный, как церковная мышь, человек вдруг стал нехило богатым – в мешочке оказалась небольшая горсточка различных ювелирных украшений, и даже с разноцветными камушками.

Попаданцу даже стало неудобно перед своей новой матерью, удивленно взиравшей то на него, то на нежданно свалившееся богатство..

— Василь, откуда всё это?

— Не беспокойся, мама, отнял у врагов. Я же всё-таки был на войне. Только что там было в этом мешочке, как и ты, узнал только что.

— Ладно, сын, пригодится. Жизнь-то она переменчивая. Вот эти, — и мама Ганка тут же отобрала из горсти красивое колечко и серёжки, наверное, золотые, да и с какими-то зелёными камушками, — прямо сейчас же подаришь своей невесте. Она девушка хорошая и весьма будет рада подарку, да и ценить будет тебя больше. Ну а остальное – пригодится вам потом.

— А себе, мама?

— Ладно, спасибо, сын. Хоть в старости лет покрасуюсь! — женщина и себе подобрала примерно такой же набор. Видно было, что она всё-таки осталась довольна такими странно подвернувшимися подарками.

А вот количество ювелирных изделий от этого уменьшилось, разве что, где-то на пятую часть, и то в горсточке остались самые-самые, большие и красивые. И где же всё это достал этот подпоручник?

Другой мешочек, побольше, с трофейными принадлежностями для чистки оружия, Вася отложил в сторону. Пусть пока побудет дома.

Также в бауле оказались, на удивление, две книжки – одна что-то типа учебника по радиотехнике, и даже для вузов, а другая – ни много, ни мало, книга о производстве и применении взрывчатых веществ. Странно? Это что, бандит Петя решил заделаться террористом? Так ведь он, по всем признакам, был-то немного туповатым для таких книг. Наверное, Василию угораздило наткнуться на заначку не совсем Пети Тёркина, а кого-то из его компашки, само собой, более продвинутого? Жаль, что гексогена нема, и мин нет. Хотя, это было бы уж слишком? Наверное, они хранились в другом месте и, как не жаль, бедному Василию не достались?

Тут уж мужчину просто жаба задавила. Надо же, потерял одни, и тут же заимел другие ценные источники информации. Отчего, почему, но ему сильно захотелось присвоить для себя эти книжки. Эх, сейчас бы ему какой-нибудь цифровой фотоаппарат! Хотя, на его мобильнике ведь имеется фотокамера на целых два мегапикселя. Но опять же, у него зарядки нет с собой. И электричество отсутствует тут, в глухой деревеньке, что фотокамера просто без надобности. Да и что делать с фотографиями в мобильнике, если их просто невозможно будет напечатать? Нет ведь здесь условий для этого, и ещё долго не будет. Так что, так и так придётся завести себе где-нибудь на месте оседания маленькую фотолабораторию, иначе невозможно будет напечатать эти книги. Разве что переписать вручную или завести писчую машинку? Конечно, это, пусть и долго, и муторно, но вариант, хотя, не самый худший и вполне осуществимый.

К сожалению, кроме некоторых собственных вещей, больше ничего там просто не нашлось. Супер-пупер в нынешних условиях мобильник и ключи от квартиры, так и от автомашины, парочка пластиковых карт от далёких, дальше не бывает, банков и автомобильные права, да ещё электронная карта медицинского страхования – все они никак не могли пригодиться ему здесь. Завалялись, как память о былых временах, кучи бумажек на тысяч пять российских рублей и прочей железной мелочи рублей на триста, пара шариковых ручек разных конструкций и небольшая металлическая расчёска. Хотя, и эти, уже как бы и ненужные вещи, весьма могли пригодиться советской власти.

К счастью, всё понимающая мама Ганка сразу же после некоторого изучения ювелирных изделий отлучилась ненадолго по хозяйственным делам, и поэтому насчёт книг и личных вещей она осталась в неведении. Да она и без этого поспешила заверить Васю в том, что без него баул ни в коем случае трогать не будет. И было видно, что мама Ганка свои слова сдержит.

Не так уж особо размышляя, попаданец переложил туда же, в баул, и свои прежние брюки и куртку, всё же выданные мамой Ганкой. А вот ботинки он оставил, так как в доме для него просто не нашлось другой приличной обуви. Прежний Василь не так уж часто навещал свою мать. Само собой, как всегда, нехватка времени и прочие причины. К счастью, его одежда всё-таки подошла новому Василю. А вот старую обувь, к тому же, чуть меньшего размера, он надевать не стал. Похоже, не сумел поднакопить жирка молодец в далёких Варшавах, да и кто бы ему дал сделать это. Тяжела была жизнь в Польше для выходцев с востока, и перспектив особых для них, если не переметнуться, тоже не имелось.

Вообще-то, Вася и сам испытал примерно такое же на своей шкуре в новые времена – сколько ни работай, но простому человеку этим никак не разбогатеть. Что на государевой службе, что на вольных хлебах у него особо разгуляться не получалось. В начале у молодого человека просто чинов не хватало для больших денег, да и само по себе содержание от государства было никудышное. А уже потом все его доходы, опять же не такие большие, так же неудержимо пожирали государство и затраты на повседневную жизнь, которые, и так уж немаленькие по отношению к доходам, росли из года в год. Только вот такое получалось не оттого, что Василий вёл совсем уж какую-то особо роскошную и разгульную жизнь, а просто оттого, что большинство граждан новой России, в том числе и мужчина, просто не могли в новые времена похвастаться своими доходами. Не платили, одним словом, как положено и сколько нужно, хотя бы, как говорили, до уровня простого воспроизводства, ни государство, ни олигархи и прочие капиталисты, к тому же, тупо перегоняя финансы за бугор, а не вкладывая в развитие собственной экономики. В общем-то, как однозначно понимал мужчина, было намного хуже, чем ранее при советской власти, и жизнь, точнее, существование, у него тоже приближалась к почти нищенской и была слишком неспокойной, почти как в какое-нибудь военное время.

Ну а сейчас, как говорится, были совсем уж другие времена, серьёзные и предвоенные, и во главе Советского Союза находился товарищ Сталин, который действительно, как никто другой из всех правителей России, блюл интересы своей страны и сделал для неё почти всё возможное, и поэтому немного другое волновало попаданца. Главным для него, как ни удивительно, тоже являлись интересы страны, а, точнее, вполне обоснованное желание как бы уменьшить всяческие потери от предстоящей, если она всё-таки состоится, Великой Отечественной войны. Ведь могло же всё пойти по хотя бы немного иному пути! И страна где-то там потом могла сохраниться!

Правда, пока попаданец никак ещё не определился, чем же он будет заниматься для этого.

Конечно, уже полностью проверенный и скомплектованный баул мать и сын утащили в небольшой, чуть даже обветшавший, но ещё крепкий схрон где-то на задах. Здесь, точнее, в хозяйственных постройках сзади дома, имелось вполне надёжное укрытие. Видать, мама Ганка всё же береглась от лихих времен, так как кое-какие запасы, хоть и не очень большие, у неё имелись. Здесь сокровища, притащенные Василием из своего мира, могли полежать спокойно ещё какое-то время.

Как раз к случаю, уже ближе к темноте, в дом забежала и Алеся.

— Мама Ганка, Василь! У меня всё готово! Дядя Михась обещал подъехать сразу после рассвета. Грузимся, позавтракаем и выедем. Вот!

В свою очередь, жених порадовал свою подругу подарком.

— Это мне? Василь, откуда? Это же так дорого! Они же золотые! И камушки, наверно, дорогие? Ой, мамочки, Василь, спасибо!

Действительно, радость девушки была неподдельной. Может, она первый раз в жизни получала такие дорогие подарки?

А что Василий? В принципе, и он в своей жизни ничего такого не видел. Тем более, и ему было приятно видеть радостное лицо Алеси.

Конечно, он пошёл провожать свою невесту. Уже и стемнело. На улице оказалось ещё достаточно тепло. Да и молодым нисколечко не было холодно. И поцелуи их на этот раз оказались намного жарче, чем ранее.

Было тихо. Маленькая деревушка просто спала. Тут-то Алеся на что-то и решилась и вдруг сама потащила уже вовсю щупавшего её Василия куда-то в огороды. Там, на счастье, как, оказалось, имелось что-то типа лестницы для подъёма на сеновал самих Михальчиков, куда наверх торопливо и залетела возбуждённая парочка.

Это была их ночь, наверное, первая ночь в череде других. Алеся оказалась невинной, да ещё и не познавшей мужчину, оттого, наверное, и боязливой. Но она хотела сделать ответный подарок своему жениху, не чужому ведь, тем более, когда-нибудь да это у них всё равно должно было случиться. А Вася – что с его опытом? Он опять же, как когда-то, был молодым и страстным и, одновременно, как никогда, осторожным. Похоже, что и его невесте, конечно, всё было внове и происшедшее, если уж не совсем и понравилось, то и не оставило равнодушным и, тем более, обиженным.

— Василь, эх бы поскорее нам пожениться и начать жить как все!

— Будем, Алеся, будем жить. Не волнуйся, всё у нас будет. Только я уж тебе говорил, что скоро, возможно, и война может начаться. Если можно, то нам надо выехать куда-нибудь подальше в Советы. Только ты уж заранее не начинай переживать. Будет у нас с тобой всё нормально, будет.

— Эх, как хочется, чтобы было всё хорошо, как ты и говоришь, Василь.

Пара часов, что они успели побыть вместе, пролетели, как одно мгновение. Так как им завтра, точнее, наверное, уже сегодня, предстояла дорога, то пришлось расстаться, но, правда, не так уж и на долгий срок.

Даст бог, вернутся они из этого Каменца, сыграют свадьбу, а потом уж всё вместе и вместе. Чай, ещё, считай, вся жизнь впереди!

Глава 27

Танки – прежде всего!

Шло очередное совещание, один из многих, которых в эти дни и так уж состоялось несколько. Время одновременно и терпело, и поджимало. Уже наступил октябрь, а следовало сделать так много!

Не на всех совещаниях, конечно, принимал участие товарищ Сталин. Да и, опять же, не на все приглашали и его, товарища Берию. И на этот раз вполне можно было обойтись без него.

Кого только не было на этом совещании – наличествовали все ведущие, и не только, конструкторы и промышленники, можно сказать, присутствовал весь цвет советской конструкторской мысли по этому, весьма узкому и специализированному направлению.

Но Коба обоснованно посчитал, что секретные данные, которые будут предоставлены конструкторам, должны были исходить от него, как от представителя разведывательных органов, да и повышение авторитета НКВД много значило и для самого Лаврентия Павловича. Хотя, скоро он свой пост, возможно, передаст товарищу Меркулову и некоторым другим товарищам. Правда, похоже, что задачи, что будут обсуждаться на этом совещании, некоторое время тоже останутся на нём. Что делать, ныне товарищ Берия, конечно, после товарища Сталина, возможно, самый информированный человек во всём мире, да и про нужное знал, что сказать.

Хотя, эта была такая первая, можно сказать, после некоторых, вроде, и малозначимых событий, встреча в расширенном составе с конструкторами-танкостроителями. С некоторыми уже отдельно беседовал и товарищ Сталин, да и он сам кое-кого приглашал к себе. Честно говоря, основные и самые секретные вопросы и так решались при личных встречах. А такие массовые совещания, чего уж тут лукавить, предназначались, прежде всего, для введения в курс дела остальных, да и для создания соответствующего настроя среди ответственных и причастных к таким важным делам людей. Кроме того, всякая дополнительная, в том числе и прежде неизвестная, и даже кое-какая особо секретная информация, ныне, к счастью, имевшаяся у некоторых первых лиц государства, позволяла многим конструкторам и производственникам сосредотачивать силы на основных направлениях, не разбрасываясь по пустякам и не отвлекаясь на второстепенные.

— Товарищи, ми пригласили вас всех для того, чтобы совместными усилиями разработать и принять программу развития наших бронетанковых сил. Определённая работа в этом направлении уже продэлана товарищами военными. Товарищ Шапошников со многими из вас уже встречался и довёл необходимую информацию. Надеюсь, ви всё поняли. А теперь же от вас требуется дать и самую современную, и боеспособную боевую технику. Как ви уже знаете, в связи с отказом от строительства многих больших кораблей, у нас освободились и необходимые мощности, и ресурсы. Так что, товарищи, работать можно. Для этого отдельные требования и кое-какие секретные сведения, добытые его людьми, сэйчас сообщит вам товарищ Берия.

Напутственное слово вождя никого особо так и не напрягло. В последнее время отчего-то именно товарищ Берия слишком уж часто находился около товарища Сталина. Также именно он и занимался многими ответственными и непростыми делами. Так что, то, что слово взял, опять же, именно Лаврентий Павлович, никого не удивило.

— Товарищи, нам следует уделить самое, повторяюсь, самое пристальное вниманию к конструированию и строительству средних и тяжёлых танков именно с мощной противоснарядной броней, пока можно и с бензиновыми двигателями. Имеются определённые данные, что стоит ожидать появления примерно таких танков во Франции и Германии, также и в Англии, а чуть позже и в Соединённых Штатах. Конечно, и у нас проводятся такие работы. Танк товарищей Кошкина и Морозова, пусть и пока не совсем удовлетворяет нужным требованиям, но, он, конечно, как раз и является таким образцом. Хочу отметить, что данный танк необходимо усовершенствовать и далее. Вышеупомянутые товарищи уже ознакомлены с новыми требованиями. В первую очередь, необходимо довести двигатель и ходовую часть. Да ещё, товарищи, обязательно следует попробовать поставить двигатель поперёк корпуса. Этим и башня сдвинется назад, и она станет больше, и в ней можно будет установить более мощную пушку. Обязательное требование – увеличение экипажа до пяти человек, с наводчиком и отдельно командиром, для лучшего управления боевой машиной, вследствие этого установка командирской башенки.

— Товарищи, нужные пушки для этих танков будут. Ми думаем, что скоро для них будут разработаны и орудия более крупного калибра. Продолжайте, товарищ Бэрия.

— Так вот, товарищи, не совсем доработаны и танки Кировского завода. Руководству завода и товарищам Котину, Духову и другим тоже доведены новые требования. Можно сказать, что наши танки однозначно должны быть однобашенными, с как можно более мощной пушкой, с надёжной ходовой частью и с нужной скоростью. Из-за отсутствия подходящих двигателей скорость пока может и быть пониже требовавшихся, но танки должны быть надёжными. Другие конструкторы тоже могут подключиться к работам по проектированию тяжёлых и средних танков. Учтите, что надо обязательно предусмотреть установку на башне зенитного пулемёта, в перспективе, и крупнокалиберного. Каждый наш такой танк обязательно должен быть снабжён помехоустойчивой рацией и хорошей оптикой. Над этим уже работают. Товарищи, пожалуйста, только учтите, сроки самые минимальные. Сами понимаете, почему. При разработке более-менее надёжного и мощного дизельного двигателя он также должен немедленно устанавливаться на танк. Заранее предусмотрите всё для этого.

— Товарищи, для этих проектов будут выделяться все необходимые ресурсы. Ми лично будем следить за их выполнением.

Конечно, грозное предупреждение товарища Сталина прозвучало не для того, чтобы застращать всех конструкторов. Те и так понимали важность своей работы. Они уже были наслышаны, что, возможно, война и не за горами, и, значит, их работы будут весьма востребованными.

— Товарищи, а вот лёгкие танки будут выпускаться уже в меньших объёмах. Они не совсем удовлетворяют условиям современного боя. Их недостаток – слабые броня и оружие. Но есть и другие варианты. Товарищу Гинзбургу и другим конструкторам следует немедленно переключиться на разработку самоходных установок, пока можно и на основе существующих лёгких танков. Нам нужны как можно в большем количестве самоходные артиллерийские и зенитные установки, особенно последние.

— Товарищ Берия, а что тогда делать с уже выпущенными лёгкими танками? — спросил, улучив момент, кто-то из конструкторов.

— Можно переделать и уже выпущенные танки, в том числе, имейте в виду, и на бронетранспортёры. На их основе желательно бы разработать выпуск новых самоходных установок. Вот, товарищи, танки Т-37 и Т-38, честно сказу, плохо вооружённые и технически недоработанные. И их довольно много. Почему нельзя часть из них переделать на более предпочтительные и нужные виды бронетехники? Можно, товарищи. На их основе создайте, к примеру, самоходные установки, прежде всего, зенитные. Товарищи, нам достоверно известно, что в Германии именно этим видам боевой техники уделяется повышенное внимание. Наше отставание нужно ликвидировать. Хочу также сообщить, что будет наращиваться выпуск другой специальной техники и, в первую очередь, именно бронетранспортёров. К имеющимся проектам по этому направлению стоит уделить особое внимание. Доработать, устранить все недостатки и немедленно наладить производство. Можете всесторонне изучить недавние трофеи, захваченные нами под Брест-Литовском. Там, кажется, кроме старых и новейших немецких танков, имелись и бронетранспортёры.

— Уже смотрели, товарищ Берия. Слишком сложные. Не стоит копировать.

— Что же, ми думаем, что надо довести до ума свои, уже существующие, проекты. И, товарищи, надо разрабатывать новую, уже лучшую, технику, и обязательно на полном гусеничном ходу. Наверное, так будет надёжнее? Справитесь, товарищи?

— Справимся, товарищ Сталин!

Конечно, справятся! Раз попросил сам товарищ Сталин!

Совещание продолжалось.

— Только учтите, товарищи, что в Германии уже разрабатываются более мощные и тяжёлые танки, с весьма мощной и надёжной броней. Кроме того, нашими противниками будут применяться новые бронебойные боеприпасы, в том числе, и подкалиберные, и кумулятивные, может, и другие, пока выясняется. Значит, надо предусмотреть дополнительную защиту корпуса, в том числе и из подручных материалов. Учтите, что временами на бронетехнику вынужденно придётся сажать и десант из мотострелков. Кроме того, является вполне обоснованным использование имеющихся танков устаревших конструкций для переделки в артиллерийские тягачи и прочую специализированную технику.

— Товарищи, хочу сообщить вам, что именно товарищ Берия, в числе прочэго, будет курировать ваше направление. Ми думаем, что у него есть, что сказать вам, и после этого совещания.

Это заявление товарища Сталина, конечно, насторожило собравшихся. Что ни говори, всем конструкторам надо было намного серьёзнее отнестись к разработке бронетанковой техники. Они и так знали, что с товарищем Берия шутки тоже были не очень допустимыми. А когда на носу война, то и тем более. В принципе, если добросовестно и своевременно делать своё дело, то ничего и страшного.

Действительно, совещание, кстати, не смотря на присутствие товарища Сталина, выдалось весьма бурным и содержательным. На самом деле, товарищу Берия действительно было, что сказать, этим людям. И они это в ходе беседы поняли отчётливо. Много дельных советов высказал и сам товарищ Сталин, правда, всё же сдерживая себя. Конечно, собравшиеся и сами были способны на многое, но нет у них пока некоторых сведений.

С частью заинтересовавшихся и нужных конструкторов, уже без товарища Сталина, и в другом месте, разговор, и весьма обстоятельный, продолжился и после. Именно тогда, не раскрывая источников, до них были доведены некоторые сведения особо секретного характера.

Что делать, и так уж обстановка сложная. Так что, надо было навёрстывать упущенное. А товарищу Берия, как ответственному именно за бронетехнику, так хотелось иметь, хотя бы месяца через четыре, как можно больше танков, пусть и КВ-1, но уже с более мощной пушкой, с надёжными двигателем и ходовой частью. Не мешала бы и кое-какая другая техника, например, побольше самоходок, пусть и на основе лёгких танков. Нет, конечно, что-то будет выпущено и на базе КВ, для поддержки ударных частей, с мощными пушками и гаубицами.

И вся эта техника пока будет направлена преимущественно в группу товарища Рокоссовского. На ближайшее будущее. Уж он точно-то воспользуется ею умело и там, где надо.

Лично Лаврентий Павлович точно не собирался допускать прежних ошибок. И он с оптимизмом смотрел в будущее.

Глава 28

Покой нам только снится!

Конечно, товарищ Сталин не всё свалил на него, товарища Берию. Помимо и других обязанностей, разработку и внедрение в жизнь стратегии и тактики применения бронетанковых войск и сил особого назначения, с учётом уже новых знаний, взял на себя товарищ Шапошников. Им тут же к этой работе были привлечены многие товарищи, которые показали себя в войне, пусть и в другой истории. Их собирали и продолжали собирать со всех концов страны, выдергивали даже из мест лишения свободы, где разными, ведомыми лишь, наверное, господу богу и компетентным в этом органам, путями оказались некоторые из этих людей. Само собой, для работы и повседневной жизни им постарались создать все необходимые условия. Конечно, эти товарищи о другой войне и своих успехах там ничего не знали. Но уже с начала работ и так уж неоспоримый авторитет Бориса Михайловича взлетел ещё выше. Все и так помнили, или о них уже успешно довели, слова товарища Сталина о неотвратимости войны и трудились изо всех сил.

Многое другое было поручено уже других товарищам. К примеру, нашли применение, и весьма важное, и товарищу Будённому, поручив ему, как наиболее душой болевшему за это человеку, плотно заняться кавалерией. Семен Михайлович взялся максимально возможно полнее приспособить эти войска к будущей войне. Из имеющихся данных было ясно, что и кавалерия, конечно, с применением новых методов и средств, пока была в состоянии вполне успешно воевать с немецко-фашистскими войсками, тем более, при провальной нехватке автотракторной техники и как раз на будущих театрах военных действий.

Ну а сам товарищ Сталин взял на себя, конечно, с привлечением на помощь многих компетентных специалистов, авиацию, именно как род войск, от которого в будущей войне зависело слишком многое. Как знал нарком, уже было начато, само собой, в полнейшей секретности, формирование и комплектование истребительных частей РГК, куда планировалось направлять самых лучших лётчиков-истребителей, даже ещё и не воевавших, но, согласно имеющимся данным, вполне перспективных, раз они уже один раз доказали, что они лучшие. Пока они обучались и летали на самолетах практически всех типов, имевшихся на данный момент. Но специально для этих частей планировалось производить истребитель разработки товарища Поликарпова, которому были созданы все условия для этого. И двигатель достаточной мощности предполагалось, в первую очередь, производить именно для этого летательного аппарата.

Так что, может быть, на этот раз товарищи Покрышкин, Кожедуб, Ворожейкин и другие собьют намного больше вражеских самолётов. Да и задача будет поставлена перед соответствующими органами, что умалять достижения сталинских соколов ни в коем случае не следует, даже в далёком будущем. Это относилось и к другим лучшим воинам, как к танкистам, артиллеристам, снайперам, подводникам и многим другим. Уже известных товарищам Сталину и Берии, также и Шапошникову людей специально собрали и продолжали собирать, и стали заранее усиленно готовить их по своим специальностям, чтобы они и сами могли успешно воевать в предстоящей войне, и подготовить других, если что, и себе на замену.

Всё же нельзя было задвигать, даже, несмотря на некоторые завихрения, к примеру, товарища Маринэску, если его можно было использовать для дальнейшей подготовки ценнейших кадров, как подводников. Опытными и умелыми людьми, если уж не враг, а просто с трудным, бывает, характером, не следует никак уж разбрасываться! Их и так большой недостаток в Советском Союзе!

К основным слабостям авиации относилось, это было известно и без новых знаний, отсутствие необходимых ресурсов, как в производстве самих летательных аппаратов, так и в их эксплуатации. Оттого и недостаточная подготовка летного и технического состава, как ни жаль, и низкое качество самих самолётов, отсутствие аэродромной сети и соответствующей инфраструктуры и многое другое. Имело место и халатность, и даже вредительская деятельность со стороны некоторых товарищей. Но про это уже знали и, само собой, принимались меры.

На этот раз товарищ Сталин решил направить достаточное количество ресурсов и кадров именно на двигателестроение, не забывая и про другие направления. Правда, первое пока было важнее…

Ведь, как прекрасно понимал и сам Лаврентий Павлович, именно отсутствие необходимых двигателей снижало боевые возможности советской авиационной техники. При наличии неплохих образцов пушек, пулеметов их невозможно было ставить на истребители. Бомбардировщики не могли похвастаться дальностью полёта и бомбовой нагрузкой. Да и другим видам авиационной техники требовались двигатели необходимой мощности и других параметров и всё в большем количестве.

В общем, это узкое место надо было ликвидировать любой ценой до начала большой войны, и товарищ Сталин, как никто другой, был преисполнен решимости добиться этого, может быть, даже и любой ценой.

Конечно, не хватало многого, к примеру, алюминия, различных сталей нужного ассортимента, ГСМ, в конце концов, средств связи и различных приборов. И по всем этим направлениям требовалось провести большую работу, и как можно скорее.

А, ведь, согласно новым знаниям, впереди имелось работы непочатый край уже и по реактивной авиации, и самим ракетам и даже другой космической техники. И для всех них требовалось начать, хотя бы частично, работы уже сейчас. Это опять же кадры и ресурсы. Насчёт реактивной авиации, к счастью, было уже известно, что со многими вопросами прекрасно справились товарищи Люлька и некоторые другие. По космической технике – уже сейчас к работам по ней уверенно можно было привлечь опять же товарища Королёва. Пусть работает. Если создать ему лучшие условия, беречь его здоровье, глядишь, и добьётся больших успехов!

Согласно данным из будущего, самой главной причиной, пожалуй, и даже катастрофичного положения РККА и всей страны, могла быть и утеря превосходства в воздухе, конечно, из-за ряда причин. К счастью, теперь понятно было и как этого избежать. Кроме создания особых истребительных частей РГК, требовалось перестроить весь учебный процесс для летного и технического состава, уделив больше внимания практическим занятиям. Отказ от строительства «большого» флота и новые месторождения полезных ископаемых через некоторое время позволяли направить и в авиацию больше финансов и многих других ресурсов. Тем самым можно было надеяться на весьма качественный рост советской авиации.

Конечно, требовалось ещё решить вопросы правильного применения всей советской авиации, особенно в свете развития радиотехнических войск, но Лаврентий Павлович нисколько не сомневался, что и эти вопросы, конечно, через некоторое время, но к началу войны, удастся решить.

На самом товарище Берия, прежде всего, лежала и связь, как наиболее значимый элемент успешного управления войсками. В его ведении были и радиотехнические войска, правда, только на некоторое время. А потом ответственность за них планировалось возложить на соответствующих специалистов, пусть и когда-то, но сумевших проявить себя. Они, конечно, и так были известны, но пока требовалось проверить их в деле.

Ну а после всего Люфтваффе, как и всей немецкой армии и их прочим союзникам, точнее, даже всей Европе, решившимся по прежней привычке захватить земли на востоке и пролить кровь советских людей, могло ожидать уже более «пламенный привет», чем в другой истории.

Помнил товарищ Берия и про бронетанковые войска. Ведь именно за бронетехнику отвечал он. Как говорилось в материалах из будущего, вообще всю РККА в сорок первом году постигла катастрофа. Ведь как бы и численное преимущество в танках над вермахтом мгновенно растаяло как дым. Тут, конечно, и техника была не ахти.

Само собой, в числе причин неурядиц РККА и, конечно, слабая освоенность новых машин, как Т-34 и КВ, личным составом, дефицит бронебойных снарядов и некоторые другие причины. Сразу же в начале войны, вот, выявился, недостаток ремонтно-эвакуационных средств и топливозаправщиков, и, вообще, плохая работа службы снабжения. Про связь и говорить нечего – тут и её отсутствие, и плохая подготовка личного состава, и даже боязнь применения радиосвязи у командования различных уровней. И получилось так, что ремонтопригодные машины и даже исправная техника были массово брошены и достались врагу в качестве трофеев. Хотя, это относилось и к массе другого вооружения и прочих ресурсов.

Да, нельзя допустить этого. Конечно, войны никак не избежать. Но надо более плотно заняться подготовкой к ней.

Пока на всё накладывала свой отпечаток напряжённость ситуации в Западных Белоруссии и Украине. Ещё большему обострению пока мешала Варшава, державшаяся из последних сил. Хотя, похоже, что польская столица доживала последние дни.

Чтобы хоть как-то помочь полякам, раз ситуация с немцами близилась к войне, в предыдущие ночи были осуществлены несколько тайных сбросов на парашютах, как бы от англичан, оружия и боеприпасов, еды и медикаментов, и кое-что из прочего снаряжения. Само собой, всё являлось польским, из трофейных запасов.

Тем не менее, высшее руководство СССР понимало, что именно сейчас у фашистской Германии всё-таки как бы и не хватало сил и средств для полномасштабной войны с Советским Союзом. А вот позже всё могло пойти по-иному.

Правда, и сама СССР тоже никак не была готова в войне, как оказалось, и даже с маленькой Финляндией. Товарищ Сталин был склонен отложить это разбирательство, как и некоторые действия в Бессарабии, уже на более позднее время. Следовало, прежде всего, обучить хотя бы часть войск и снабдить их для этого всем необходимым, в том числе и тяжёлой бронетехникой, хотя бы теми КВ, что уже разрабатывались на Кировском заводе.

Чего о разбирательстве трудно было сказать насчёт Прибалтики. При всём уважении к суверенитету находящихся там трёх псевдореспублик, следовало полнее защитить западные территории и прикрыть направление на Ленинград, уже, как стало понятно, с более опасного, как ни странно, юга.

Именно после ясности на западных границах товарищ Сталин хотел обязанности наркома обороны возложить на себя, назначив своим заместителем уже товарища Тимошенко. Жаль, что пока было некому. Само собой, тогда и планировались многие важные кадровые решения в наркомате обороны и чуть позже уже в НКВД. Уже после этого Лаврентий Павлович как раз и смог бы приступить к плотной работе по особо важным, известным лишь некоторым, направлениям.

Хотя, они им и товарищем Сталиным уже запущены и постепенно набирают обороты. Вон и Королёв скоро должен появиться в Москве. Кажется, что и Курчатов уже приступил к подбору сотрудников. Начало, значит, уже положено. Время для новых направлений ещё терпит, но потом придётся заняться ими в полную силу. Так и так должно получиться, хотя бы как в «Сталинских соколах».

Несмотря даже на войну, товарища Берия весьма занимала внутренняя безопасность в стране и, как он уже знал из новых знаний, не стоило упускать и личную безопасность, прежде всего, товарища Сталина, и, конечно, себя.

Правда, теперь, весьма вероятно, что многим не совсем товарищам уже ничего не будет светить. По разным причинам, они однозначно оставят свои важные посты, а некоторые, как Никита, наверное, и полностью получат по заслугам. Коба его уж точно не простит. А ему, товарищу Берия, как говорится, и сам бог велел. Помнил он и о других товарищах, особенно некоторых военных, сыгравших зловещую роль в его судьбе. Конечно, без товарища Сталина он ничего им не сделает, тем более, в преддверии кровопролитной войны. Разве что, будут прияты некоторые меры к откровенным предателям, даже будущим, как Власов. Зато товарищу Карбышеву будет оказано достойное такому стойкому герою внимание. Заслужил, пусть и в будущем, и кажется, теперь уже иным, тем более, весьма нужный стране специалист!

А вот самого товарища Сталина придётся беречь как зеницу ока! А то, ведь, когда-то проглядели и проклятые эскулапы, отравят его и во второй раз. На этот раз он лично постарается не допустить такого.

Лаврентию Павловичу хотелось предохраниться и от некоторых других случаев, которые в будущем могли быть использованы для очернения товарища Сталина, его лично и, само собой, всей советской власти. Про многие такие случаи, может быть, и к счастью, описал в своём «творении» автор Терещенко. Товарищ Берия готов был на многое, но и ему хотелось оставить своё доброе имя потомкам и всей Советской стране. Может, на этот раз он уже не останется в истории эдаким «злодеем», хотя и тогда, как и сейчас, так уж старался всё делать для благополучия страны и её граждан?

Ведь и товарищ Сталин тогда фактически умер нищим! А ведь он мог позволить себе многое, как когда-то некоторые другие, но не сделал этого. К примеру, можно было бы взять хотя бы будущего Генерального секретаря Брежнева Леонида, сейчас даже ещё не полковника, а просто секретаря обкома на Украине. А вот про будущих мздоимцев, никак не товарищей, и даже разрушителей Советского Союза, злодеев Горбачёва Михаила и Ельцина Бориса, ныне ещё мальчишкам, и даже из не очень благонадежных семей, и вспоминать не хочется. Да и не должно светить таким людям ничего, даже в отдалённом будущем! Для защиты будущих поколений советских людей, надо постараться перекрыть доступ к власти хотя бы ныне известным врагам. А то ведь опять постараются устроить страшнейшую катастрофу для своей собственной, хотя, собственной ли, страны!

И вот, после всего этого, действительно, и где же тут злодеи и воры?

Глава 29

Вдруг откуда ни возьмись…

Ничто не предвещало ничего такого неожиданного и опасного. Одинокая телега, запряжённая в понурую рыжеватую лошадку, неторопливо двигалась по ямам и ухабам, точнее, сначала по обычной лесной дороге, а потом уже по широкому лугу. Погода, конечно, была так себе. Ведь уже наступил октябрь, или, по-здешнему, месяц кастрычник, аж второе число. Осень полностью вступила в свои права. Хорошо хоть, пусть и не светило солнышко, но и дождя не было.

В стороне осталась какая-то деревенька, так как дядя Михась просто не стал туда заезжать, и даже название не назвал. Время было уже приличное, и проехали путешественники немало. Хотя, сколько осталось до этого Каменец-Литовского, пока Василия особо и не интересовало. Ведь рядом с ним сидела его ненаглядная, и они спокойно слушали беспрерывно тараторившего старика, хотя, какого старика, а просто раньше времени состарившегося мужчину слегка за шесть десятков лет, рассказывавшего о своей простой и нелёгкой жизни.

Дядя Михась, такой же, как и Алеся, «тутейший», застал и царские времена, правда, отзывался о них он не очень хорошо. Хотя, именно тогда у него прошли самые лучшие, считай, молодые годы. В первой мировой и гражданской он из-за какой-то болезни не участвовал, да и годы были уже не те. Польскую власть он тоже на дух не переносил – в общем, своего рода анархист, ругающий как-то беззлобно любую власть. К СССР он своё мнение как бы выработать ещё не успел, хотя к приходу коммунистов-большевиков, как всякий частник-единоличник, пусть и не очень успешный, относился настороженно.

Хотя, именно это пока никак не волновало Василия. Хватало и того, что из-за незнания местной обстановки и прочих реалий, да и язык «тутейший» пока подкачал, ему приходилось настораживаться по любому поводу.

На удивление, пока никто и нигде на дороге не остановил неторопливо двигавшуюся одинокую телегу с тремя ездоками. Попаданец такому удивился. Неужели в этих, пусть и лесистых, но прифронтовых местах не имелось советских войск? Или всякие дозоры посчитали их недостойными своего внимания?

Хотя, сумка с оружием всё же была уложена на самое дно телеги и основательно прикрыта сверху дранкой, образовавшей ещё один слой, и, таким образом, обнаружить её было не просто. Да ещё надо было знать, угадать, что в сумке? Дядя Михась, хоть оружия и не видел, но всё же как-то подозрительно покосился на все такие приготовления, но благоразумно промолчал. А уж сверху на сене лежало всё остальное – разные сельхозпродукты, которые вёз к своей дочери заботливый отец, кое-какие личные вещи, гостинцы к родственникам. Да они и сами, три ездока, как бы тоже занимали немало места.

А насчёт проверок, может, повлияло и то, что мужчину, часто ездившего по этой дороге, уже знали? Как он рассказывал, на самом деле красноармейцы его проверили, получается, как-то один раз, как бы и по случайности, и то не так уж строго.

Наверное, дорога приближалась к концу, так как, увидев какую-то рощицу впереди, возчик весьма радостно крякнул:

— Ну, теперь ещё часок и чуть более, и точно покажется Каменец. Слава богу, доезжаем пока без происшествий.

Только вот не тут-то и было. Как раз из рощицы и выскочили несколько красноармейцев во главе, наверное, с сержантом, так как у него на петличке имелось ровно три треугольника.

— Ну-ка стой! Куда едете? Что везёте?

Честно говоря, Вася вообще в первый раз, и так близко, увидел живых красноармейцев. В принципе, что там было и кого он там заметил на месте боя, можно и не считать – издалека всё кажется почти одинаковым и различить кто есть кто, трудновато. А тут четверо живых бойцов, кстати, совсем разного возраста, от двадцати до, наверное, лет двадцати пяти. Они, вооружённые винтовками, явно, «мосинками», грязноватые, заросшие, одетые в шинели, в обмотках, обутые в ботинки, спокойно стояли и смотрели на телегу и её пассажиров, не проявляя никакой агрессивности.

— Ой, таварышы, слава госпадзе, едзем у Камянец. Вы ж мяне ужо бачыли, вось, вунь той салдат. Я Михась Кавальчык, вязу сякия-такия прадукты дачки. А гэта Василь Стэфанович и яго нявеста Алеся Михальчык, таксама едуць да родных, там, каб запрасиць их на свае вяселле.

— Продукты дочке в Каменец? Хорошо. Можно. Жених и невеста, значицца? Ковалёв, ты деда этого точно видел? — сержант, приземистый и крепкий, и со строгим взглядом, был самим старшим, как раз лет за двадцать пять. Похоже, он вполне понимал местный язык?

— Так и есть, товарищ комотделения. Этот дед на днях заезжал в Каменец, тоже с харчами. И адрес дочки называл, где-то на Подречной улице, в самом центре. А этих вот не было. Первый раз вижу.

— Значицца, и у вас тоже родственники в Каменце? И где же они живут?

— Таварыш камандзир, мы з Василем едзем да маих сваяков. А яны жывуць на вулицы Агароднай. Можа, и чули – Пятрусь Михальчык и Майя Юркевич, замужам за Янам Юркевичам.

Хорошо, что Алеся начала разговор. Василию с его не очень чистым «тутошним» можно было засыпаться на раз. Поэтому он и всю дорогу больше молчал и лишь слушал дядю Михася, перебиваясь короткими репликами.

— Ну, гражданка, всех знать невозможно. Значицца, на Огородной? Кажись, есть такая улица. Ох, и гарна же дивчина у тебя, товарищ. Такая бойкая и смелая! А сам-то чем занимаешься? Крестьянствуешь?

Что же делать Василию? Помолчать? Или всё же осмелиться ответить?

— Не, тава-рыш. Рамес-ник я. Пра-летар. Май-стар на все руки, па дрэ-ве, па жа-лезе магу.

Как ни удивительно, но смог попаданец прикинуться местным, что ни есть «тутейшим». Смог! И говор получился, хоть и немного растянул слова.

— Пролетарий, значицца? Это хорошо.

— Таварыш, мой Василь пакуль моцна хварэе. Слабы ен. И таму яму и па дарозе было вельми цяжка.

— Понятно, гражданочка. Что же, проезжайте. Только имейте в виду – нынче в городке поговаривали, что немец может напасть. Да и с утречка что-то сильно стреляли севернее и южнее Каменца. Даже пушки бухали. Похоже, очередной бой произошёл. Но, ничего, не на того напали. Товарищ комбриг Черняховский покажет ещё им, где раки зимуют. Получилось у Речицы, получится и здесь. И товарищ комдив Кривошенин не лыком шит. Этот немец фон Швеппенбург не Гудериан, говорят, звёзд с неба не хватает. Будет Брест нашим, скоро будет. Но, знайте, это секрет. Вы уж об этом после у себя особо там не распространяйтесь. Давайте, проезжайте.

Это уже было плохо. Вот, фашисты, проклятые, никак не неймётся им. Ну, вот, после их стрельбищ могли подвергнуться нежданные приключения и, само собой, ужесточение пропускного режима и прочие такие вещи.

— Таварыш камандзир! У вас, напэвна, з харчами не вельми? Давайце я тут подкину вам сее-што хатняе! — и дядя Михась на самом деле взял с телеги какой-то узелок и подал сержанту. Тот без слов взял.

М-да, вот и верь после этого людям. То ли действительно за советскую власть, то ли, по привычке, откупается. И дозор не на высоте. Всякую сволочь, а не то, что «Бранденбург», пропустят. С другой стороны, и ему самому неприятностей всяких не хочется. Хотя, похоже, действительно красноармейцы малость оголодали. Всё же война, пусть и пока странная.

— Вазьмице, кали ласка, таварышы. Пирог тут. Я вось сама спякла. Паспрабуйце! — не отстала и Алеся, вручая красноармейцам ещё один свёрток, это уже, несомненно, из чистой души.

Вася и сам бы отдал красноармейцам всё, что только можно. Но для него пока велик риск засыпаться. А так, он только и помог Алесе поудобнее расположиться обратно на телеге.

Красноармейцы, само собой, тут же скрылись в лесочке. А селяне, возблагодарив господа, торопливо продолжили путь. Но не успели они отъехать так уж и много. Похоже, их приключения ещё не кончились. Только вот тут мужчину стал смущать непонятный шум, раздававшийся всего лишь чуть подальше от рощицы, за пригорком. Что-то такое он явно слышал не так уж давно, всего несколько дней назад.

Пока он вспоминал, телега успела проехать ещё немного и почти доехать до вершины холма. И, к счастью, весьма своевременно, и даже без бинокля, открылась картина происходящего.

Вдоль тёмной, пока ещё твёрдой, просёлочной дороги, по которой ехали и они, навстречу им извилистым фронтом двигались приземистые коробки ни с чем не путаемых немецких танков. С интервалом по фронту метров под тридцать – сорок друг от друга, рассыпавшись поровну по полю с одной, правой, и лугу, уже с левой стороны, где-то штук шесть «двоек» и «троек» грозно выдвигались к рощице. Наверное, что-то спугнуло фашистов, раз они развернулись в боевой порядок. А за проклятыми танками к рощице, уже почти по дороге, неумолимо приближались, опять же, штуки три полугусеничных бронетранспортёров и парочка колесных бронемашин поменьше А ещё дальше, уже на самой проселочной дороге, виднелись грузовые, накрытые тентом, машины, наверняка, с пехотой и ещё что-то.

Всё, суши весла! Как говорится, приплыли!

— Дядя Михась! Немедленно поворачивай к лесу! И сразу же, без оглядки гони лошадь! Без жалости! В лес! Там спасение!

— Василь! Что случилось? Кто это там впереди?

— Фашисты, Алеся! На прорыв пошли, сволочи!

— Проклятье! Холера подери этих германцев! Всё лезут и лезут! — ругнулся возчик, резко поворачивая повозку.

Даже если и вовсю гнать лошадку, то всё равно поспевать к лесу будет трудновато. Цель-то для пушек танков весьма подходящая.

— Алеся! Спрыгивай! Быстрее! Чуть отойди в сторонку и беги к лесу! Не бойся! Беги! Только пригнись как можно ниже! Иначе увидят и стрельнут! И помни про пистолет!

А сам Василий, резко сбоку пристроившись к телеге, всё убыстрявшей свой ход, наловчившись, тут же засунул руку под дранку. Нащупав мешок, он, одновременно другой рукой отодвигая всё, что можно, в сторонку, резко рванул его на себя. Вытащить сумку с оружием получилось сразу же. И попаданец сходу спрыгнул вниз на землю.

Алеся действительно, чуть пригнувшись, уже вовсю бежала к лесу. Чуток позади неё громыхала и телега. Дядя Михась нещадно хлестал свою лошадку. У мужчины хоть немного отлегло от сердца. Он уже действовал на автомате. Надо было выбрать позицию. Пришлось, тоже пригнувшись, отбежать назад. Так и так, надо было хоть немного задержать немцев, чтобы его любимая и, конечно, он сам вместе с нею, смогли скрыться. Не следовало бросать и дядю Михася. Вот только именно повозка делала его самого и их заметной. А до рощицы надо было ещё дойти…

К счастью, чуть погодя нашёлся небольшой овражек. Он как раз вёл к лесу. Можно было отбежать туда же, но Вася решил подловить фашистов поближе. Иначе они, пустив впереди солдат, могли и не приблизиться к лесу. Им это не было нужно. Их пушки могли достать хоть кого угодно на довольно приличном расстоянии. Ведь в цепи были, кажется, четыре «тройки» и две «двойки». Слава богу, что четвёрок не имелось.

Проклятая цепь быстро приближалась. Алеси уже не было видно. А вот телега ещё виднелась, пусть и почти у лесочка. Отчего-то фашисты не стреляли. Танки чуть замедлили ход и стали брать левее, возможно, чтобы обойти рощицу. Зато откуда-то сзади вперёд выехали три мотоцикла с колясками, с торчавшими из них пулеметами. Это было уже плохо. Мужчине теперь уж точно никак не удалось бы отойти поближе к лесу.

Овражек делал небольшой изгиб, и в этом месте было уже и глубже. Лучшей позиции и не найти! Попаданец резво начал вытаскивать свёртки один за другим из мешка, тут же разворачивая их. Он сразу же снарядил гранатомёт и приготовил его к бою. Автомат с запасными магазинами и две гранаты пока были отложены чуть в сторону. В бинокль отчётливо виднелось, что танки, видимо, боясь далеко углубляться на луг, возможно, и топкий, постепенно выдвигались в длинную линию. Скоро они приблизятся как раз на нужные триста метров или около того. Конечно, можно было достать их и подальше, но лучше ближе, чтобы поразить наверняка! Жаль, что гранат мало, на всех не хватит. Поэтому следует поражать только «тройки» и, в виде исключения, какую-нибудь «двоечку».

А вот мотоциклы рванули прямо по лугу и шустро промчались мимо него к лесу. В каждом сидело по три человека – водитель и сзади него второй, и, конечно, пулемётчик в коляске.

А вот танки как раз и вышли на нужную позицию, и почти подставив свои бока Василию. Впереди как раз и шли «тройки».

Ну, что же, проклятые «сверхчеловеки», недоделанные «арийцы», землицы и рабов вам захотелось? Решили вы, крапивное племя, значит, посягнуть на самих истинных арийцев? Так ведь, знайте, не достанется вам ничего! А пока, получай, фашист, гранату!

Глава 30

Ещё один бой

Первый же выстрел из гранатомёта по головному танку, притом, «троечке», оказался страшно удачным. Кажется, в вражеской машине даже рванул боезапас и мгновенно вспухнув, раздался взрыв, и тут же куда-то вбок отлетела её башня. Как можно быстрая перезарядка, и уже встал четвёртый танк, тоже «троечка». Удачно получилось!

Второй в небольшой колонне танк попытался спрятаться за подбитый и заехал на луг, и почти сразу же встал – луг действительно, и именно в этом месте, оказался малость топким. «Тройка» вмиг заглохла, но её башня стала поворачиваться, ища цель. Вася, на всякий случай, тут же сдвинулся чуть дальше по овражку.

Третий же танк уже повернул в его сторону, наверно, решив, что не следует подставлять неведомой пока пушке, скорее, «сорокапятке», свой бок. Но третий же выстрел гранатомёта достал и его. Если уж от этой адской трубы горели чудища и с намного более толстой броней, то, что ему, точнее, ей, тоже адской гранате, какая-то «тройка», пока, кажись, всего с тремя-четырьмя сантиметрами брони?

А вот одна из «двоек», кажется, всё-таки нащупала попаданца? Прямо рядом с ним что-то поднялись фонтанчики с землёй? Пришлось потратить последнюю гранату на неё. Зато она рванула с не меньшей силой, чем первая «тройка». А вот вторая «двойка» успела куда-то спрятаться.

Зато вовсю вой подняли пулемёты, что с бронетранспортёров, что с мотоциклов. С последними пока было разбираться проще всего. Всё же опьянённые успехом и безнаказанностью экипажи шустрых мотоциклов, почти достигнув леса и как бы и настигнув телегу с перепуганным дядей Михасем, никак не ожидали, как, возможно, предполагали они сами, тоже кинжального пулемётного огня, и притом, уже сзади.

АКМ в руках мужчины тут же заплясал короткими очередями. Один за другим все три мотоцикла, уже двигавшиеся в его сторону, виртуозно так, словно в кино, перевернулись. Возможно, кто-то из фашистов и получил своё? А, что, не жалко, патронов пока хватит. Вон, даже один магазин ещё не истрачен. Жаль, что трудно будет справиться с бронетранспортерами. Как-никак, уходить надо и поскорее. Там, наверное, Алеся уже места себе не находила?

Быстро подобрав гранатомёт и уже пустые сумки от гранат, и засунув их в мешок, раз имелась такая возможность и пока пули в овражек не залетали, Василий осторожно, но готовый ко всему, заскользил к лесу. К счастью, застрявшая на лугу «тройка» никак не сумела нащупать его, а другая «двойка» просто молчала. Автомат, уже повешенный за ремень и на шею, ждал своего. Чуть только шевельни пальцем, и рой пуль вцепится в любого. Хотя, как сказать – в этом положении, да ещё одной рукой не так-то уж удобно было стрелять, тем более, точно. Но мужчина, хоть и больной, всё же имел кое-какой опыт и готов был ко всяким неожиданностям.

Вдруг в лесу, который уже был близок к нему, один за другим раздались несколько выстрелов. Кто стрелял, было непонятно, но, кажется – сначала стреляли из немецкой винтовки, а затем даже из польского пистолета? Хотя, кто знает, что там с Алесей? Скорее надо к лесу!

А сзади, кажется, «тройка» и «двойка» вдвоём, нащупав нужное им место, перепахивали землю на недавних позициях гранатомётчика. Над головой стоял неумолкаемый свист роя всевозможных пуль – наверное, и пулемётных, и винтовочных, и прочих. Немецкая пехота, уже полностью спешившаяся, неудержимо за бронетранспортёрами, поливавшими округу из пулемётов, двигалась к лесу. Ведь по фашистским солдатам никто и не стрелял. Чего им бояться? Тем более, их вовсю поддерживали уже неуязвимые бронетранспортёры и бронемашины и даже два танка.

Тем не менее, фашисты вовсю поливали и лес тоже свинцом, никак не жалея боеприпасов. Хотя, они у них всегда были в достатке. Ведь вся Европа, в том числе и, как бы и не союзники, к примеру, чехи да французы, не говоря уже об испанцах с португальцами, и даже никак не подозревавшие об этом, пока нейтральные, американцы, совсем не Европа, работала на них, делая всё, что только можно, для победы фашистов.

Надо было спасаться. Да ещё чуть позади Васи вдруг здоро-о-во так бухнуло – явно взрыв снаряда и покрупнее, чем из танковой пушки даже «тройки». Явно намёк на то, что надо поспешить.

Всё, главное сделано – клятый противник хоть ненамного, но задержан, дав возможность уйти Алесе и даже дяде Михасю с повозкой.

Вдруг откуда-то из леса застрекотал пулемет, и фигурки немецких солдат сзади стали падать один за другим. Танки и бронетранспортёры мгновенно перенесли огонь туда. Кто там, было неизвестно, но, скорее всего, это дозор красноармейцев решил прикрыть его, отвлекая немцев на себя. Попаданец безумно был благодарен советским солдатам – под проливным свинцовым дождём проползти эти сотню, другую метров по достаточно ровному лугу, ведь овражек выровнялся, было бы весьма опасно для его здоровья, и так уж немного пошатнувшегося, и, главное, жизни.

Слава богу, мужчине удачно удалось дойти до леса. Правда, свою милую он там не нашёл, как и не было дяди Михася.

— Алеся! Ты где? Я тут! Иду к тебе!

— Василь! Василь! Я тут! Здесь я!

Василий мгновенно определил направление и, уже особо и не предохраняясь, ломанулся по лесу в том направлении, откуда послышался, отчего-то, чуть ли не плачущий голос милой. Хотя, тут не только плакать захочется…

Нервно вздрагивающая лошадка, с так мешавшей ей телегой, стояла в глубине леса, в паре сотен метров от опушки. Вот только дядя Михась лежал на земле и, отчего-то, неестественно открытыми и удивлёнными глазами, смотрел на небо. На груди его расплывались несколько больших и тёмных пятен. М-да, такие тут дела…

— Василь! Василь! Дядю Михася убили! Фашисты! Вон там! — тихо рыдавшая Алеся тут же зависла на шее своего жениха.

И только тут мужчина заметил двух немецких солдат, неестественно валявшихся на земле неподалёку от телеги. А лошадка, стоя чуть боком, злобно косилась на них.

— Я добежала до леса и тут же затаилась в кустах. Тут примчался и дядя Михась с повозкой. Я его окликнула. Он встал. Лошадь тоже встала. И вдруг выскочили два этих солдата и что-то стали кричать на своём. Дядя Михась хотел убежать куда-то в лес, но не успел. А эти направили на него свои ружья и стрельнули. А потом и я стрельнула, из пистоля, и убила их. Василь, мне страшно!

— Успокойся, милая, успокойся! Не бойся, я же с тобой! Сейчас мы занесём дядю Михася на телегу и поедем обратно домой. В Каменец, похоже, мы не попадём. Не плачь, на войне и не такое бывает! Успокойся. А вот дома нам придётся, на всякий случай, собрать вещи и тоже убраться подальше. Фашисты, похоже, перешли в наступление, и их, может быть, и трудно будет остановить. Могут они прийти и в Вишенки.

Василий, напрягшись, с трудом, всё же смог поднять покойного, вроде, и не такого уж крупного, но неожиданно оказавшегося сильно тяжёлым, и уложить на телегу. Алеся, всё ещё плачущая, в меру своих сил помогала ему. Несмотря на как бы и хрупкость своей фигуры, она неожиданно оказалась весьма жилистой и кое-какую силу имела. В ходе этого скорбного и необходимого процесса девушка постепенно успокоилась.

Мужчина, не удержавшись, быстро и умело обшмонал фашистов. Кроме винтовок, при них, кроме всякой мелочи и кое-каких документов, к сожалению, ничего не имелось. Лишь на ремнях висели подсумки с патронами и сапёрные лопатки. Нет, в сапогах нашлись ещё неплохие ножи. Явно эти фашисты были со «стреноженных» мотоциклов, и всё их барахло, как обычно, осталось там. Как-то уцелев от Васиного автоматного и прочего своего «дружественного» огня, они, видать, не долго думая, ломанулись в лес и попали уже под пистолетные выстрелы Алеси. Что же, заслужили, и даже без убийства дяди Михася. А вот их оружие и вещи послужат трофеями. Авось, вдруг потом, в трудные времена, кому-нибудь да пригодятся! Конечно, всё оружие и прочее моментально, хоть и кое-как, было запрятано под сено.

А вот его милая молодец – и себя в обиду не даст, и его при случае защитит. Обучить бы её всяким воинским премудростям!

Вот только безжалостно утекало драгоценное время. На опушке леса всё ещё раздавалась трескотня пулемёта красноармейцев, чередуемая уже взрывами снарядов. Похоже, фашисты полностью перенесли огонь на них. А ведь за то время, пока Василий с Алесей провозились с телами убитых, наверное, цепь немецких солдат могла дойти и до рощицы.

И на самом деле, вдруг пулемет красноармейцев замолк. Зато с той стороны раздалось множество винтовочных выстрелов, и послышались непонятные крики, возможно, и на немецком языке.

— Алеся, милая, пожалуйста, садись и правь лошадью. А я пока буду идти сзади, и прикрывать тебя. Не бойся! Нам надо поскорее уйти дальше, вглубь леса, а если и получится, то надо направиться обратно домой.

— Хорошо, Василь. Вот, с тобой мне нисколечко не страшно.

Густой лес, пусть и начавший, как положено, опадать на зиму, в своём разноцветье хорошо скрывал лошадь и телегу. Хорошо смазанные колёса и оси почти не издавали шума. Алеся постоянно оглядывалась на своего жениха, но правила хорошо. Мужчина же, достав из мешка пару магазинов, сменил использованный и рассовал новый и старый, в котором ещё оставались патроны, магазины по карманам. Пока никто не беспокоил их. Так удалось пройти достаточно много и долго.

Но вот и на опушке, уже достаточно далеко, стало почти тихо. Никто не стрелял. За исключением нескольких выстрелов и, вот худо, взрыва снарядов, не было слышно ничего. Фашисты, похоже, всё же не успокоились и, видимо, озлобившись, решили перенести огонь из своих пушек большого калибра вглубь леса.

Это было плохо. От мощных «чемоданов» можно было спастись только в капитальных укрытиях. Вот уже несколько снарядов даже разорвались поблизости. «Вот, зараза! Ещё бы немного и уйдём! Сволочи!» – только и успел подумать попаданец, как недалеко от него разорвался очередной снаряд довольно крупного калибра.

К сожалению, Вася в это время ещё не успел убраться подальше от этого места. Он всего лишь пересёк небольшую прогалину и чуток отстал от телеги, которая уже скрылась за деревьями. Мужчина как раз во время взрыва решил обойти пару полусухих, полусгнивших берёз. «Хорошо, что Алеся на телеге впереди!» – но дальше развить эту мысль он просто не успел. Вдруг что-то толкнуло, ударило его на всю длину по спине и, к сожалению, по голове. Мужчина даже не успел почувствовать боль, как он, будто споткнувшись, стал заваливаться вперёд, лицом прямо на разноцветные листья. Конечно, инстинктивно вскинулись руки, пытаясь покрепче ухватиться за ветки почти голого кустарника. Но они были слишком тонкими, что удержать и выдержать тело человека под сто кило весом.

Уже на ходу, теряя сознание и начиная чувствовать резкую боль по всей спине, мужчина успел увидеть пролетевший рядом гнилой обрубок дерева. А потом он не удержался на ногах и свалился, упал вниз. Больше он уже ничего не видел, не слышал и не чувствовал. Уже во второй раз мир исчез для попаданца. Хорошо бы, чтобы и на этот раз не навсегда!

Глава 31

Последние известия для товарища Сталина

— Борис Михайлович, какие последние извэстия с Белорусского фронта?

Несмотря на, действительно, тревожные известия из-под Бреста-Литовска, товарищ Сталин сохранял внешнее спокойствие. Шло небольшое совещание в узком кругу, на котором присутствовало человек десять самых авторитетных членов Политбюро. Как уже повелось в последнее время, докладывал начальник Генштаба. Тем более, пока вопросы как раз и касались военных. Маршал Ворошилов, конечно, уже не пытаясь выступить сам, тоже внимательно слушал докладчика..

В принципе, пока ничего такого экстраординарного и страшного не случилось. Жаль, что недавно, второго октября, всё-таки сдалась Варшава. В тот же день, видимо, из-за сдачи Варшавы, поляками был сдан, и именно немцам, и Львов. Не обошлось там, по имевшимся сведениям, и не без участия как раз украинских националистов. Правда, в других местах кое-какое сопротивление поляков всё же продолжалось, и не только немецким, но и советским войскам.

Второго же октября началось и обострение обстановки под Брест-Литовском. Некоторым немецким подразделениям, после массированной артиллерийской подготовки и напряжённого боя, всё-таки удалось прорваться через позиции восьмой стрелковой дивизии с севера и юга Каменец-Литовска и продвинуться километров на десять на севере и пять-шесть на юге, где и были остановлены подоспевшими советскими резервами и даже немного отброшены. Аналогичный удар был подготовлен фашистами и южнее, на позиции сто сорок третьей стрелковой дивизии, но и там им далеко продвинуться не удалось.

С немецкой стороны шло массированное наращивание вводившихся в бой частей. Просто немцы, видать, поднакопив, на их взгляд, достаточные силы, после взятия Варшавы и занятия Львова решили попробовать на прочность советскую оборону. И теперь чуть восточнее Брест-Литовска уж в течение трёх суток шёл тяжёлый позиционный бой на запасных, к счастью, заранее оборудованных, позициях советских войск.

Тяжело было и на юге, где в районе Львова тоже развернулись ожесточённые бои. Там фашистам в некоторых местах удалось продвинуться даже больше – где-то километров на пятнадцать-двадцать.

— Товарищи, по последним данным, у противника это пока только попытка улучшить свои позиции и в некоторой степени – разведка боем. Главное тут – нам надо удержать свои позиции в центре, под Брест-Литовском, Для этого нами всемерно усиливается двадцать третий стрелковый корпус, стоящий там. Если корпусу удастся выстоять, то, весьма вероятно, что немецкие войска дальше наступать не будут. Хотя, по данным разведки, немцами уже накоплены значительные силы под Брест-Литовском и севернее, в Восточной Пруссии и южнее, под Львовом. Эти группировки почти полностью готовы и только и ждут приказа на наступление. Видимо, немецкое командование пока отчего-то не решается на это. Может, просто ждёт итогов своего наступления в центре? Если же наши войска не устоят, то немцы могут пойти на прорыв с севера и с центра, из-под Бреста-Литовска или севернее, чтобы создать нам классический котел под Белостоком. Также второй котел может образоваться на подступах к Люблину, в случае ударов с позиций чуть южнее Брест-Литовска и с юга, из-под Львова.

— Понятно, Борис Михайлович. Это уже ожидалось. Японцы под Халхин-голом тоже пытались прощупать наши возможности. Но товарищ Жуков показал им, что они сильно ошибаются. Надо повторить это и сейчас. Несмотря на наши дипломатические протесты, нэмцы не хотят оставить занимаемые ими территории и отойти до границ намеченных нами и согласованных с ними зон. Ми не можем согласиться с ними. Что Ви предлагаете предпринять для парирования этих угроз?

— Наши стрелковые части, примерно до пары батальонов, из восьмой стрелковой дивизии, усиленные танковым батальоном из двадцать девятой легкотанковой бригады, в самом Каменец-Литовске с большим трудом, но ещё держатся. С остальными силами комбриг Черняховский уничтожил передовые немецкие части, пытавшиеся обойти это местечко с севера. Южнее же ожесточенно обороняются уже основные силы двадцать девятого мехкорпуса. Комдив Кривошеин заверил, что сил для отражения атак противника у него пока достаточно, но позже будет трудновато отстоять свои позиции. Резервы к нему уже направлены, в основном, отдельные подразделения из шестого кавалерийского корпуса.

— Значит, ми можем быть уверены, что наши войска не будут отступать и далее?

— Да, товарищ Сталин. В целом, товарищи, под Брест-Литовском части четвёртой армии товарища Чуйкова немного отошли, но уже положение начало стабилизироваться. К нему тоже направлены резервы, в частности, пехота и артиллерия. Там, в тылу во втором эшелоне, под Жабинкой, пока в резерве находятся только что прибывшая туда одиннадцатая кавалерийская дивизия и некоторые стрелковые и артиллерийские части из пятьдесят второй стрелковой дивизии. В случае необходимости этими силами можно будет дополнительно усилить угрожаемые направления. В Пружанах располагается штаб одиннадцатого стрелкового корпуса, и северо-западнее городка развернуты шестая и тридцать третья стрелковые дивизии. Также в Кобрин, где находится и штаб армии, по железной дороге начали прибывать двадцать первая тяжёлая танковая бригада и другие резервы Белорусского фронта, в частности, сто двадцать первая стрелковая дивизия, переданная двадцать третьему стрелковому корпусу.

— Это хорошо, Борис Михайлович. Ми думаем, что товарищ Чуйков, как раз как никто другой, способен дэржать оборону.

— Согласен, товарищ Сталин. Труднее всего, товарищи, под Львовом. Там красноармейцы из некоторых стрелковых частей при наступлении немцев на их позиции, к сожалению, просто бросили свои позиции и массово дезертировали. Товарищам Тимошенко, Иванову, Борисову, Хрущёву, Ватутину, Полякову только с большим трудом удалось стабилизировать положение. Но подоспевшие резервы уже остановили противника и кое-где даже потеснили обратно. Готовим контрудары, товарищ Сталин, как при Халхин-Голе. Для усиления командного состава, по вашей рекомендации, туда из Генштаба дополнительно был отправлен товарищ Василевский. Пока же Украинскому фронту поставлена задача удержать занимаемые позиции и подготовить контрнаступление, чтобы срезать выступ чуть севернее Львова. Такое же контрнаступление планируется и в районе Каменец-Литовска. К операциям больших масштабов мы, товарищи, к сожалению, пока никак не готовы. Но, на всякий случай, принимаются во внимание и другие варианты развития событий.

— Хорошо, Борис Михайлович. Кажэтся, товарищи, что наши войска всё-таки ещё не готовы к схватке с фашистами. Недоработка, товарищи, командиров и партийных органов, раз их бойцы бегут. Наверное, надо проверить их работу и сделать определённые выводы. Нам, товарищи, нужна реальная работа и забота о советских воинах, а не очковтирательство и потворство нарушителям дисциплины. Советские командиры и партийные органы должны пользоваться заслуженным авторитетом и уважением в войсках, а не только опираться на репрессивный аппарат. Наша армия должна являться надёжным защитником нашей социалистической Отчизны, товарищи, а не сборищем дезертиров и капитулянтов. Товарищ Бэрия! А что Ви можете сказать по этим вопиющим фактам?

Конечно, некоторым присутствующим немного было удивительно, что товарищ Сталин обратил особое внимание на факт дезертирства в отдельных стрелковых частях и сделал упор именно на это. Вот только никто из них не знал и не понимал, как опасно это явление. Из новых знаний было видно, что неумелые отцы-коммандиры и разгильдяи-бойцы, массово бросавшие оружие и разбегавшиеся, чуть не поставили страну в катастрофическое положение. Оттого и были большие людские и материальные потери, и не удалось избежать разрушений на огромной территории.

— Товарищи, к сожалению, установлено, что имели место многие нелицеприятные факты злоупотреблений своим служебным положением и откровенного разгильдяйства. Командиры подразделений, в которых бойцы дезертировали, не занимались политико-воспитательной работой, не интересовались бытом и военной подготовкой красноармейцев, и, честно говоря, они воровали и на ворованное просто пьянствовали. К выполнению боевых заданий относились наплевательски и красноармейцев просто гнали на убой. Конечно, в таких условиях бойцы, среди которых, как докладывают, отчего-то много несознательных элементов, призванных именно на Украине, дезертировали. Ещё, товарищи, выявлена связь допустивших эти преступные нарушения и другие упущения командиров с некоторыми вышестоящими командирами и даже ответственными работниками, в частности, отчего-то больше всего с товарищем Хрущёвым. Если можно так сказать, товарищи, то он, кроме всего прочего, пытался покрыть некоторых из них, увести от заслуженного наказания. Это совершенно недопустимо, товарищи. Поэтому, имеется вполне обоснованное предложение об отзыве с Украинского фронта товарища Хрущёва, как не оправдавшего высокого доверия партии и вообще, как это ни прискорбно и трудно для нас, о рассмотрении его персонального дела и соответствия занимаемой должности.

— Вот, товарищи, таких командиров, халатно относящихся к своим прямым обязанностям, сразу надо привлэкать к ответственности. И Никита, похоже, никак не оправдал наших надэжд. А ведь ми, товарищи, ему верили и всячэски поддерживали. Жаль, жаль.

— Товарищ Сталин, разрешите высказать одно мнение. Может, оно и явится не совсем политически верным, но, товарищи, нам надо повысить устойчивость наших войск.

— Ми слушаем вас, Борис Михайлович.

— Так вот, товарищи, в некоторой степени имевшийся факт дезертирства под Львовом был вызван и преобладанием в подразделениях военнослужащих из одной местности, к тому же, совершенно необстрелянных и неподготовленных. Впредь для недопущения этого желательно не допускать комплектования боевых частей военнослужащими из одной местности и создания исключительно национальных частей. К тому же, бросить в бой неподготовленных бойцов – это грубейшая ошибка, и впредь такое не должно повторяться. Также для повышения устойчивости войск можно и нужно принять и другие меры, в том числе карательного характера. В немецкой и других армиях европейских стран такое уже практикуется. В первую очередь, предлагается, например, направление провинившихся в отдельные штрафные роты и батальоны, развертывание в тылу наших войск специальных частей из состава НКВД для обеспечения устойчивости. Конечно, прежде всего, надо повышать дисциплину в частях и ответственность командиров за это.

— Ви правы, товарищ Шапошников. Ми думаем, что эти предложения немедленно надо принять. И товарища Хрущёва тоже надо отозвать. Нельзя покрывать лиц, допустивших разгильдяйство и даже нарушения, тем более, преступления. Ми думаем, что Политбюро поддержит это мнение и рассмотрит личное дело товарища Хрущёва. Дисциплина и порядок в войсках должны быть. Ми не допустим дезертирства и других воинских преступлений. Они должны караться по всей строгости наших социалистических законов. Ладно, продолжим, товарищи. У кого ещё будут предложения?

Дальше совещание продолжилось уже более спокойно. Всё-таки новости оказались не самыми страшными. Правда, ближайшая немилость товарища Хрущёва оказалась такой неожиданной…

Эпилог

— Господа, меня так смущают эти последние перемены в Советском Союзе. Вроде, и незначительные, а всё равно как-то подозрительно. Кто-нибудь может объяснить, что там вообще происходит? — худощавый господин в белой рубашке с галстуком и строгом костюме, похоже, от волнения, всё теребил и теребил свой цилиндр.

Вообще, на этом, то ли своеобразном закрытом совещании, то ли простом чаепитии или даже ланче после гольфа, он никак не был одинок. Таких господ там имелось несколько. Все они были уже в относительно приличном возрасте. И от всех них за милю веяло какой-то важностью, солидностью и не хилой опасностью.

Прекрасное поле для гольфа виднелось где-то в отдалении. Несмотря на как бы и осеннее время года, конечно, согласно календарю, но это в других местах, во всей местности царило настоящее райское лето.

А в лёгком, ажурном павильончике под открытым небом, в окружении многих чудес тропической ботаники, важные господа предавались отдыху, но только отчего-то в строго мужской компании. В отдалении маячили фигуры многочисленных охранников. Да порою в нужных местах появлялись занятые обслуживанием важных гостей слуги, проделывающие всё как можно быстрее и незаметнее и главное, молча. В общем, всё, как полагается.

И именно беспрецедентные меры безопасности как раз и говорили о важности встречи группы оживлённо беседующих джентльменов.

— И что тебя смущает тебя, Пол? — спросил другой, отличающийся от первого каким-то аристократическим лоском. — Вроде, пока ничего такого не происходит. Всё ожидаемо.

— Нет, Дэвид, я согласен с Полом. Где-то что-то не так!

Тут уже в разговор включился толстый господин. Несмотря на свою массивную фигуру, он был словно живчик, успевающий везде. Правда, как один известный государственный деятель, он сигарой не злоупотреблял.

— Да, и что тебя смущает, Алан? — тут уже не выдержал и четвёртый джентльмен, явно с военной выправкой.

— Да, всё, Джон. Ладно, пусть «лягушатники» не хотят воевать и сильно остерегаются «гуннов», да и «кузены» отговаривают их от этого? Конечно, и мы остерегаемся вцепиться напрямую с немцами, да нам это и не надо. Так Адольф пока и без этого всё сделает за нас, ну, почти всё. Надо будет, прижмёт кузенов, да поставит на место всех остальных. Вот только мы все ведь хотели натравить «гуннов» на эти дикие восточные орды. Вроде, уже всё было на пути к этому. А они взяли да нежданно вывернулись.

— Вообще-то, Алан, не забывай, что у Сталина с Гитлером изначально была договоренность не воевать друг с другом. Просто неизвестно, отчего они вдруг вцепились у этих, как их там, Бреста-над-Бугом и Львова.

Тут в разговор включился и пятый джентльмен, прежде молчавший, с немного прямоугольным лицом и крупным, чуть крупнее у других, лбом.

— Так, Дэвид, это как раз и понятно. Писали же в прессе, что какой-то «пшек» замочил «Быстроного Гейнца», потом «гунны» по ошибке напали на красных, те в ответ умудрились учинить им небольшое кровопускание. Ну а после пошло-поехало и завертелось, да и у германских военных появился соблазн удержать за собой эти города.

— Ну, тогда, Алан, и я могу сказать, что «гунны», получив от красных под этим самым Брестом-над-Бугом, решили не испытывать судьбу. Так что, нам пока придётся отложить на какое-то время планы натравливания Адольфа на «Дядюшку Джо».

— А вы подумали о том, и куда же направят после этого свои стопы эти «гунны», господа? — наконец решился и шестой джентльмен, наверное, чуть помоложе других.

— Так это и так понятно, Джеймс. Конечно, Адольф, прежде всего, разберётся с «лягушатниками». И мы все об этом прекрасно знаем. Знают об этом и «кузены». «Хитрый лис» давно уже известил их об этом. Правда, наши интересы при этом никак не пострадают. Мы по-прежнему будем помогать Адольфу. Но, не принимая никаких мер, Невилл вместе с лягушатниками точно сядет в лужу. А Уинни только и ждёт этого. Только он уже будет воевать серьёзно. Конечно, через некоторое время и мы подключимся к игре. К этому времени «гунны» как раз немного потрясут «кузенов», что будет нам только на руку. Но большее Адольфу мы не позволим. Мы ему самому просто кровь пустим. Пиф, паф, и нет Адольфа! — толстяк тут же, энергично размахивая руками, показал, что он сделает с Адольфом.

— Конечно, Алан, это так. Но что всё-таки смущает тебя у красных?

— Вот, смотри, Джеймс. Красные сначала вцепились, но вдруг взяли да замирились с «гуннами». Потом, они всё последнее время аппетитно поглядывали в сторону финнов, а теперь, похоже, свои аппетиты поумерили. То же самое наблюдается в отношении Бессарабии. Это только видимая сторона. Зато, по некоторым каналам, из СССР начали поступать сообщения, что «Дядюшка Джо» решил начать кое-какие, и достаточно обширные, преобразования, и не только в военной области, но и в других сферах. Он даже обратился к Фрэнки с просьбой продать различное оборудование, конечно, строго за оплату, прежде всего, для развития промышленности не совсем военных областей.

— Так ведь, Алан, ты уже забыл про Прибалтику? Вон, красные взяли и проглотили эти три малявки. Да и они уж сколько времени проводят всякие преобразования, что в начале даже и не понять, что же они задумали. А потом получается только хуже, чем было раньше.

— Вот, вот, Джеймс. Взять-то взяли, но пока не проглотили. И войска вели как бы только для охраны границ. В то же время, Восточную Польшу собираются полностью присоединить. А почему бы это не сделать и в отношении Прибалтики? Нет, что-то «Дядюшка Джо» не спешит, что совсем на красных не похоже! — тут уж не удержался и горячо включился в защиту толстяка худощавый господин. — А ведь у них как бы и война на носу. Тут надо поспешить произвести больше танков и самолётов, как они раньше исключительно и делали. Ан, нет, начато строительство промышленных предприятий, но уже на Урале и дальше на восток, и больше всего, никак не танковых и авиационных. Как будто «Дядюшка Джо» чует что-то.

— А что в этом странного, Пол? Ничего такого. Просто плохо, что решили построить заводы, вместо того, чтобы покупать нужную им продукцию у нас! — тут же хохотнул джентльмен с военной выправкой. — Я бы им даже танки с самолётами без разговоров продал.

— Да нет, Джон. Не хочет «Дядюшка Джо» танков и самолётов. И пушек, кроме зенитных, не хочет. Ему рации, гидроакустические системы, радиолокационные станции подавай, да автомашины, и больше всего большегрузные. Да ещё самое разнообразное промышленное оборудование. Кое-что из химической продукции и продовольствия тоже, но не так много. Правда, платит золотом. То же самое запросил он у Адольфа. А в ответ уже сырьё да ГСМ. А тому деваться некуда – пришлось на всё согласиться. К тому же, по имеющимся сведениям, нефти у красных теперь хоть залейся. Как будто в Поволжье уже нашли гигантские запасы, и больше, чем в Баку. Только заводов для переработки не хватает.

— Ну и что, Фрэнки? Как, согласился продать «Дядюшке Джо» всё требуемое? — ухмыльнулся уже седьмой господин, с каким-то иностранным шармом, самым последним решившийся подать свой голос.

— Ага, как будто ничего не знаешь, Пьер. Сам уже начал продавать русским многое, а притворяешься.

— Так ведь, Пол, лишнее золото мне никак не помешает. Вон, у Дэвида его столько. Жалко, конечно, что у русских нефти много. Так у тебя и другое найдётся на продажу. Вон, хоть нефть продавай Адольфу, точнее, каудильо, побольше. Всё равно будет по адресу. К примеру, Джон вообще готов продавать русским даже порох. Его, оказывается, им пока не хватает. А, что, пусть покупают. Заодно можно продать и Адольфу. Глядишь, и война смертоноснее будет. И, вообще, господа, что бы не происходило в данный момент у русских, нам пока это никак не угрожает. Если же дойдёт до этого, то у нас найдутся возможности поставить их на место.

— Так-то, так, господа. Но всё равно как-то подозрительно зашевелились русские в последнее время. Перестановки во власти затеяли. Вроде бы ничего обычного, но нужные нам персоны как-то отодвигаются в сторону. Уж который год экономика растёт как на дрожжах. С новыми заводами и фабриками Советы станут ещё сильнее. И их армия уже успела показать зубы как «джапам», так и «гуннам». Как бы после всех преобразований этот «колосс на глиняных ногах» не превратился для нас в проблему?

— Что же, Пол, нашу общую обеспокоенность мы доведём до Фрэнки. Пусть попристальнее понаблюдает за русскими. Глядишь, что-то и выявится. Да ещё намекнёт, что за наше признание законности принадлежности новых приобретений надо бы и пойти на некоторые уступки, скажем, никак не покушаться на наши сферы влияния в мире. Например, можно по случаю попросить заключить торгово-кредитный договор на наших условиях или даже открыть свой рынок для наших товаров. Впрочем, это уже происходит, раз «Дядюшка Джо» попросил Фрэнки о некоторых продажах. Было бы неплохо сопроводить их с некоторыми условиями. Ну а пока, господа, думается, было бы неразумным отказаться от золота, которыми готовы поделиться с нами красные. Если мы сейчас хоть немного сумеем закрепиться на их рынке, то дальше с началом войны нам уже будет легче.

— Да, господа, Пьер говорит дело. Нам не стоит упускать такой случай проникновения на рынок красных. Я сам готов предоставить им кредиты на приемлемых мне условиях. Ну а после войны с «гуннами» русским только и придётся сидеть тихо за своими границами и расплачиваться с нами. То же самое будет с «гуннами» и остальными, может, даже и с «кузенами»! — подытожил под конец джентльмен с квадратным лицом.

— Мы согласны с тобой, Дэвид! — один за другим начали жать руки последнему выступающему все остальные господа.

Нет, важные джентльмены ещё не спешили расходиться. У них хватало и других проблем. Просто дальше разговор перешёл на другие темы, только и всего. Ведь, как известно, в денежных делах мелочей нет. Да и тайная власть над миром не терпит суеты и торопливости, и главное – разглашения.

Над лёгким, ажурным павильончиком по-прежнему светило яркое солнышко и сияло безоблачное небо. Чудеса тропической ботаники аккуратно колыхались под несильным ветерком, создавая отдыхающим прохладу и покой. Жаль, что такое прекрасное поле для гольфа пустовало. Ведь как можно было бы резвиться на нём всяким детишкам! И лишь где-то далеко за океаном готовы были собраться грозные тучи, которые через какое-то время могли обрушиться на землю огненным дождём. Правда, чтобы предотвратить это, и днём, и ночью работал «усатый горец». Может, с помощью некоторых товарищей, и удастся ему отвести беду от ничего не подозревающих советских людей. Дай-то ему бог помощи!

Сноски

1

польск., «Пан подпоручик, там, напротив нас, кто-то есть?»

2

польск., «Т-с-с, стой, внимание!»

3

польск., «Кто-то там есть?»

4

польск., «Осторожно, пан подпоручик! Может, немцы?»

5

польск., «Кто вы, пан? Вы меня понимаете?»

6

польск., «Знает ли пан польский язык?»

7

польск., «Пан подпоручик! Может, русский, москаль?»

8

польск., «Кто вы, пан?»

9

польск., «Пан подпоручик! Точно, русский! Москаль!»

10

польск., «Проклятье! Огонь!»

11

польск., «Пан подпоручик! Что с Вами?»

12

белорусск., «Всё, убит! Назад!»

13

польск., «Да, в тыл! Туда!»

14

белорусск., «Да, туда!»

Content

Анатолий Патман
Человек с гранатометом

Пролог

Глава 01 Невезучее попадание

Глава 02 Бывает, и везёт…

Глава 03 Странный бой

Глава 04 Пробуждение

Глава 05 Странные находки

Глава 06 За нечаянно бьют отчаянно…

Глава 07 Ожидание

Глава 08 Смерть врагам советской страны!

Глава 09 Без грохота пушек никак не обойтись…

Глава 10 Малая война

Глава 11 Лес – защитник…

Глава 12 Кое-что об особо важном…

Глава 13 Не один?

Глава 14 Товарищу Сталину – для всеобщей пользы…

Глава 15 Сплошная невезуха

Глава 16 Выше уровней не бывает…

Глава 17 Странные сведения

Глава 18 Вынужденное безделье

Глава 19 Важные решения

Глава 20 Прочие дела?

Глава 21 Танк – это танк, и не что иное!

Глава 22 Лучше меньше, да лучше?

Глава 23 Словно ушат холодной воды?

Глава 24 Новые обстоятельства?

Глава 25 Встречи и свидания?

Глава 26 Хлопоты, всё хлопоты?

Глава 27 Танки – прежде всего!

Глава 28 Покой нам только снится!

Глава 29 Вдруг откуда ни возьмись…

Глава 30 Ещё один бой

Глава 31 Последние известия для товарища Сталина

Эпилог

Сноски