Рейчел Уэллс

Алфи – невероятный кот

Посвящается Ксавье – ты моя радость

Rachel Wells

A Cat Called Alfie

Печатается с разрешения автора и литературного агентства Diane Banks Associates Ltd.

Copyright © Rachel Wells, 2015

© Е. Мигунова, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2016

Итак, мне во второй раз выпало счастье писать про Алфи, и я в неоплатном долгу перед множеством людей. Я выражаю благодарность своему издателю, Хелен Хатуэйт, за то, что она продолжает этот путь вместе со мной. Для меня было удовольствием снова работать с ней и всем коллективом издательства Avon. Это просто поразительно, как близко к сердцу вы приняли судьбу Алфи.

Я ничего не сумела бы сделать без моих замечательных агентов, Кейт и Дианы, и их команды. Всегда поддерживая полезным советом, вы целый год выполняли неблагодарную работу, помогая мне не сойти с ума, что иначе, как подвигом, не назовешь.

Члены моей семьи заслуживают бурных оваций; ваша помощь была поистине бесценной. Том, ты оказался замечательным знатоком кошек. Мама, спасибо за то, что помогала с Ксавье; а тебе, Ксавье, спасибо за то, что не мешал мамочке писать. Спасибо и тебе, Джо, за поддержку, я очень тебя люблю. Спасибо Хелен, Беки, Мартину и Джеку с семьей за то, что нежно заботились о Ксавье, пока я работала; для меня было очень важно знать, что он окружен любящей второй семьей.

Особая благодарность моим замечательным подругам: Джо, Джес, Тем, Темми, Тайн, Джессике, Салл и Тине – я обожаю вас и счастлива, что вы есть в моей жизни. Всем шампанского! Еще я передаю большой привет Фрэнки и ребятам из «Моранов» в Вествуде! Это прекрасное место, где я могла писать и где всегда получала необходимый кофе, а также вкуснейшую еду и вдохновение. Спасибо, Томаш!

Алфи – это собирательный образ тех кошек, которых мне посчастливилось встретить и полюбить на протяжении моей жизни. Для меня он реален. Я не могу выразить, насколько я благодарна всем, кто прочитал мою книгу и кому она понравилась, за то, что вы приняли и полюбили этого крайне необычного кота.

Глава первая

Я зевнул и потянулся, моргая в ночной темноте. Небо было чистым, тихо мерцали звезды, а луна светила ярко, как прожектор.

– Пора бы мне домой, Тигрица, – неохотно сказал я. – Там, наверное, уже беспокоятся.

Нечасто я задерживался допоздна, но тем вечером мы с Тигрицей заигрались с соседскими кошками, вот я и забыл о времени.

– Ладно уж, Алфи, идем, провожу тебя.

У Тигрицы, моего лучшего друга – даром, что она девочка – характер довольно крутой, а вид куда более грозный, чем у меня. И если вспомнить, какие ужасы мне пришлось пережить, я был совсем не против такого телохранителя. Даже несмотря на то, что по Эдгар-Роуд – мимо уснувших домов, зажженных фонарей и припаркованных автомобилей – мы шли вдвоем, я то и дело шарахался от собственной тени. Но Тигрица, как настоящая защитница, шагала рядом, и я напоминал себе, что сейчас мне ничто не угрожает.

– Глянь-ка, Тигрица! – воскликнул я, забыв о страхе, когда мы подошли к дому № 48 по Эдгар-Роуд, что располагался по соседству с моим.

– Ух ты, похоже, туда кто-то вселяется, – ответила она.

– В такое позднее время?! – удивился я. Это было очень странно – мне ли не знать, что у людей по ночам принято спать, и переезжать они предпочитают, когда на улице светло.

Мы пробрались в палисадник, спрятались в укромном месте за кустом и принялись взволнованно наблюдать за происходящим.

Мы с Тигрицей не раз бродили вокруг этого дома и неплохо изучили окрестности. Прежние хозяева выехали пару месяцев назад, и у подъездной дорожки появилась табличка «Продается». Я долго уговаривал Тигрицу составить мне компанию и заглянуть внутрь: даже после всего, что было, я не мог устоять перед искушением залезть в опустевший дом. В бытность мою бродячим котом одна мудрая кошка растолковала мне, что пустые дома притягивают новых людей, а значит, там могут появляться и новые семьи, так необходимые некоторым из нас, кошек. Меня влекло к этим домам, как мотылька к огню. И хотя у меня уже появилась любящая семья (и не одна!), удержаться от соблазна я не мог.

Возле дома стоял большой белый фургон; двое мужчин в джинсах и свитерах выгружали из него вещи. На голове у одного я разглядел вязаную шапку, другой был почти лысым. Оба высокие, один худой, второй немного поплотнее, они таскали в дом большие коробки, лишь изредка перебрасываясь парой слов.

От возбуждения я заурчал.

– Новые хозяева! Не терпится с ними познакомиться! – сказал я Тигрице.

– Ох, Алфи, как ты был приходящим котом, так и остался. Ничего не можешь с собой поделать, стоит увидеть новую семью, да? – спросила Тигрица. Я потряс головой.

– Ты не находишь это странным? – добавила она, кивая на мужчин, которые разгружали фургон.

– Есть немного, – ответил я.

– Где это видано, чтобы вещи перевозили ночью?

Она права, подумал я; я и сам не понимал, что могло заставить людей таскать пожитки среди ночи.

Оказавшись на Эдгар-Роуд три года назад, я быстро разведал, что таблички на улице около домов – знак, что сюда приедут новые люди. В то время я был бродячим котом: очутился на улице после смерти Маргарет, моей хозяйки. Напуганный, одинокий и неприкаянный, я крутился сразу у четырех таких табличек в надежде, что эти дома вскоре станут моим новым жильем.

Сам того не осознавая, я стал тогда приходящим котом – из тех, что живут сразу на несколько домов, навещая их по очереди. Так я мог не сомневаться, что хоть где-нибудь меня обязательно накормят и обласкают. Мне было до того тоскливо и скверно одному в этом огромном бесприютном мире, что я знал: больше я такого не переживу.

Я приглядел четыре дома на Эдгар-Роуд, но после переезда двух семей число вариантов тоже сократилось вдвое. И пусть сейчас мне ничего не грозило, старые привычки напоминали о себе, и я по-прежнему наведывался с проверкой в пустые дома. Никогда не знаешь, какие невзгоды подстерегают за углом.

– Дом довольно большой, – заметила Тигрица, – Скорее всего, здесь поселится целое семейство.

Тигрица жила совсем рядом со мной, но дом у нее был намного меньше. Джонатан и Клэр – люди, которых я назначил своими основными хозяевами, поженились благодаря моим сводническим талантам, и поселились у Джонатана. Его дом был слишком велик для двух человек и кота – ужасно не хватало ребятишек, чтобы носились по всему дому. Клэр с Джонатаном хотели ребенка а, может, и не одного, но пока их единственным избалованным чадом был я. Что не вызывало у меня особых возражений.

– Надеюсь, это будет большая семья с милыми детишками. И без кошки.

– Почему?

– Ведь тогда им потребуется приходящий кот!

Тигрица улеглась под кустом, вид у нее был озадаченный.

– У тебя есть Джонатан и Клэр, а еще Полли и Мэтт. Может, пора успокоиться? Ты уже обзавелся семьями, где тебя любят. Долго ты еще будешь кружить возле новых домов?

Тигрица протяжно зевнула во всю пасть. Нравоучительные беседы всегда ее утомляли.

Всем своим маленьким сердцем я понимал, что она права, но знать и чувствовать – совершенно разные вещи.

Мы увидели, как мужчины достали из фургона последние коробки и захлопнули дверь. Отнеся вещи в дом, они снова показались на пороге несколько минут спустя.

– Не знаю, как и благодарить тебя, – заговорил худой. Вид у него был невеселый. Я подкрался ближе, чтобы не упустить ни слова.

– Ерунда, не бери в голову. На то и нужны родственники, – ответил второй, хлопая его по спине.

– Понятно, но… после того, что случилось, я просто не знаю, как… – Голос у него дрогнул от нахлынувших чувств. Я навострил уши.

– Ну, теперь все? – сменил тему его собеседник.

– Да уж. Больше, почитай, у нас ничего и нет, – мужчина в шапке горько усмехнулся.

– Брось, братишка, все образуется, – сказал мужчина.

– Хочется верить, – ответил первый, после чего они сели в машину и тронулись с места.

– Любопытно, любопытно, – мяукнул я, когда фургон отъехал.

– Алфи, серьезно, хватит уже заглядываться на новые дома, – заявила Тигрица и снова зевнула. Оглянувшись на нее, я вспомнил, что время и впрямь позднее. Хоть Тигрица была не старше меня, но сон необходим и молодым.

– Ты права, конечно, – согласился я, – но пойми, приходящий кот остается таким навсегда.

Глава вторая

Проскользнув в кошачью дверцу, я огляделся: в доме было темно и тихо. Ничего удивительного – в такой-то поздний час. Я попил водички и устроился на своей лежанке на лестничной площадке верхнего этажа.

Когда Клэр и Джонатан начали встречаться, я продолжал наведываться к ним обоим, не забывая и о других семьях, где меня привечали. Их отношения можно было записать в мои заслуги, ведь именно я познакомил этих двоих. Странная штука – я строил хитроумные планы, стараясь свести эту парочку, но в конце концов все устроилось само собой. Когда меня избили и я попал в клинику для животных, Джонатан начал меня искать и даже развесил объявления по всему кварталу. Тогда-то Клэр поняла, что Джонатан – тоже мой человек. Поскольку эти двое идеально подходили друг другу, то не могли не влюбиться. Шесть месяцев спустя мы с Клэр переехали к Джонатану, а через год они поженились. Мне впервые довелось присутствовать на человеческой свадьбе. Я даже участвовал в церемонии, которая проходила в маленькой церкви неподалеку от Эдгар-Роуд. Я так разволновался, что меня даже взяли на поводок – вот унижение-то! Впрочем, обижался я недолго, ведь в свой особый день они все-таки не забыли обо мне, да еще и угостили сардинами. Ох и вкусными! Пока Джонатан и Клэр наслаждались «медовым месяцем» (придумают же люди!) я жил с Полли, Мэттом и их детьми, Генри и малышкой Мартой. Но после возвращения счастливых новобрачных я практически у них обосновался.

Свернувшись на лежанке, я никак не мог перестать думать о той новой семье. Что заставило людей перевозить коробки среди ночи? Расстроенное лицо мужчины в шапке не выходило у меня из головы. Кошачий опыт подсказывал, что этот человек в беде. И я не сомневался, что смогу ему помочь. Так, одолеваемый беспокойными мыслями, я сам не заметил, как провалился в сон.

* * *

Наутро я проснулся позже обычного. Сладко потянувшись, я отправился в спальню к Джонатану и Клэр. Те еще спали: день был выходной, и они могли понежиться в постели. Но – что поделать? – я проголодался, а обычное время завтрака уже давно прошло. К счастью, они не захлопнули дверь, и мне удалось приоткрыть ее лапой.

Я вскочил на кровать, забрался Клэр на грудь и требовательно мяукнул.

– Ммм, Алфи, – сонно промычала Клэр, попытавшись сесть. – Почему ты всегда пристаешь ко мне, а не к нему? – спросила она, указывая на Джонатана, который старательно притворялся спящим.

«Потому что Джонатан по утрам часто бывает не в духе», – выразительно мяукнул я.

– Поняла, поняла, – пробурчала хозяйка. – Пора завтракать.

Она поднялась и, схватив со стула халатик, набросила его.

– А раз уж ты встала, хорошо бы кофейку, – заявил Джонатан, не открывая глаз. Я подобрался поближе к хозяину и принялся хвостом щекотать его щеку. Какое-то время Джонатан сердито хмурился, потом все-таки оторвал голову от подушки.

– Отстань, Алфи, – проворчал он и погладил меня, одновременно легонько отпихивая.

– Какой ты умница! – смеясь, воскликнула Клэр и, схватив меня под мышку, понесла вниз.

Спустя некоторое время на пороге кухни появился запыхавшийся Джонатан.

– Клэр, Клэр, ты мои кроссовки не видела? – спросил он, нагнувшись на ходу, чтобы погладить меня. Я к этому времени уже поел и умылся.

– В шкафу под лестницей, где вся обувь, – ответила Клэр с укоризной в голосе. Моя хозяйка – невероятная аккуратистка, в доме у нее царит безупречный порядок, и все-таки Джонатан вечно ничего не может найти. Клэр говорит, что «все мужчины таковы», хотя ко мне это не относится. Я, к счастью, кот опрятный и чистоплотный, так что мы прекрасно уживаемся вместе.

– Гляну еще раз, ты же знаешь, я безнадежен. – Джонатан поцеловал Клэр. Поцелуй был долгий, из тех, что показывают в кино, и я, почувствовав себя немного неловко, даже прикрыл лапами глаза. А когда я открыл их, он ущипнул Клэр за мягкое место и отправился искать неуловимые кроссовки. Хозяйка зарумянилась от радости – каждый раз, видя ее такой, я вспоминал, почему старался свести их вместе. Возможно, их отношения нельзя было назвать идеальными, но у людей, как и у кошек, это редко встречается. Зато Джонатан и Клэр делали друг друга счастливыми, и дом наш полнился любовью и солнечным светом. Тигрица права: мне невероятно повезло, нужно только почаще себе об этом напоминать.

– Нашел! – Джонатан вернулся на кухню, торжествующе размахивая кроссовками. – Ну что, дорогая, я в тренажерный зал, а потом вместе пообедаем, хорошо?

– Отлично, а я до твоего прихода побездельничаю. Кстати, ты ведь помнишь, какой сегодня день?

– Э-э-э… суббота? – предположил Джонатан.

– Ты же знаешь, о чем я, – понизив голос, сказала Клэр. Могла бы и не шептать, все равно я понятия не имел, о чем речь.

– Я помню, любовь моя, – Джонатан улыбнулся и поцеловал ее в щеку. – Увидимся позже.

А я заметил, как он подмигнул ей перед уходом.

Я не устаю повторять, что люди – странные создания. Я люблю их всей душой, и они хорошо обо мне заботятся, но вряд ли я когда-нибудь смогу понять их до конца. Взять хотя бы Джонатана с его кроссовками. Знает ведь, где они лежат, и все равно открывает шкаф, не находит, зовет Клэр, а потом обнаруживает их на том самом месте, куда заглядывал в самом начале. И вот так у Джонатана всегда, но почему-то Клэр находит это милым и забавным, а меня поведение хозяина раздражает. Он же умный парень, зачем вести себя, как тупица?..

А Клэр? Понижает голос, хоть и не знает наверняка, понимаю я что-нибудь или нет. А я понимаю! Ну или догадываюсь. Например, я почти уверен, что когда она вот так тихонько бормочет, дело касается ребенка, о котором они оба мечтают. Я немножко разбираюсь в детях – обзавелся кое-каким опытом, общаясь с Генри и Мартой. И вообще, мы, кошки, любим малышей – они маленькие, теплые и чем-то похожи на нас.

Но Клэр еще не беременна, что сильно ее огорчает. Откровенно говоря, я беспокоюсь за хозяйку: когда мы только познакомились, Клэр тоже все время грустила. И пусть сейчас она кажется счастливой, жизнь – штука непредсказуемая, все может измениться, не успеешь и глазом моргнуть.

Вскоре после ухода Джонатана в дверь позвонили, и я припустил ко входу наперегонки с Клэр. На пороге, лучезарно улыбаясь, стояла Полли, хозяйка моего второго дома. Клэр и Полли стали подругами, и, между прочим, тоже благодаря мне.

– Привет, – Клэр радостно заулыбалась в ответ. Замурлыкав, я подошел поздороваться с Полли. Когда я с ней познакомился, она постоянно хмурилась, зато теперь печальная морщинка между бровей у нее почти разгладилась. Полли очень красивая и улыбается невероятно заразительно; даже я не могу удержаться и улыбаюсь в ответ. Все мои люди по-своему симпатичны, но Полли просто неотразима. Многие это замечают, но Полли только отшучивается: судя по всему, собственная внешность ее ничуть не заботит, даже я могу похвастаться бо́льшим тщеславием.

– Извини, если я не вовремя, просто ты говорила, что Джон собирается в тренажерный зал. Мэтт повел детей в парк, вот я и улучила минутку.

– Чепуха, совсем ты не помешала, входи, – Клэр посторонилась.

– Привет, Алфи, – Полли наклонилась и погладила меня. Теперь-то мы стали добрыми друзьями, а вот когда только познакомились, я старался не попадаться ей на глаза.

Клэр приготовила кофе; подруги сели к кухонному столу, и я устроился поближе к Полли, время от времени касаясь ее хвостом.

– Даже не знаю, стоит ли мне пить кофе, – заметила Клэр, сделав глоток.

– А ты…? – спросила Полли.

– Нет, не беременна, но у меня овуляция.

– Мой тебе совет, подружка, не переживай ты так. Оба раза, как я забеременела своими, я пила – и не только кофе. Не зацикливайся на этом, постарайся расслабиться, – с искренним сочувствием проговорила Полли. Видя, как близко к сердцу она принимает тревоги Клэр, я благодарно потерся о ее ноги.

– Я и сама себе это твержу, – покачала головой Клэр. – Но ты же меня знаешь, я вечно из-за всего переживаю. А уж теперь, когда мы решили завести ребенка… – хозяйка покачала головой. – Мне кажется, я свихнусь раньше, чем это произойдет.

Клэр замолчала. Да уж, понервничать она любит, это я давно понял. Все-таки в проницательности мне не откажешь: было просто гениально с моей стороны познакомить их с Джонататом. Конечно, у Джонатана имелись свои недостатки – как, впрочем, и у меня, – но к Клэр он относился прекрасно. Будучи в каком-то смысле человеком старой закалки, он взял на себя заботу о жене, предоставив ей заботиться о доме, и Клэр это определенно нравилось. Я не вникал во все тонкости их отношений – я же кот, в конце концов, – но старательно мотал на ус. Джонатан вел себя как сильный мужчина, он оберегал Клэр, не давал ей тревожиться и грустить, а она рядом с ним чувствовала себя в безопасности. Он мог и поворчать, но сердце у него было золотое – и полностью преданное Клэр. А люди, как я обнаружил, очень ценят преданность.

– Беспокоиться нормально, но слишком сильно переживать все же не стоит. Ты только посмотри, сколько вокруг нежелательных беременностей. Уверена, эти девицы в последнюю очередь думали о детях, когда раздвигали ноги, – хихикнула Полли.

– Ничего не могу с собой поделать, – вздохнула Клэр. – Хотя ты права, мне нужно расслабиться.

Клэр подошла к буфету, взяла с полки коробку бисквитного печенья и поставила на стол.

– А что думает Джонатан? – спросила Полли, жуя печенье.

– Как настоящий мужчина, считает, что нужно больше стараться и наслаждаться процессом, – заулыбалась Клэр.

– Послушай своего мужа, он правильные вещи говорит! – закивала Полли.

– Знаю, просто у Джона другой характер. Он вспыльчивый, но отходчивый, и, слава богу, не изводит себя по пустякам. Мне кажется, он будет хорошим отцом.

Полли потянулась к Клэр и пожала ей руку.

– Вы оба будете прекрасными родителями. В отличие от меня, – сказала она с грустной улыбкой.

– Сколько можно, Полли, когда ты, наконец, себя простишь? – спросила Клэр.

Когда я познакомился с Полли, она была ужасно подавленной, много плакала и почти не улыбалась. Потом выяснилось, что у нее послеродовая депрессия (это значит, что женщина грустит, родив ребенка). Я привел к ней помощь, когда Полли стало совсем плохо. Генри тогда был чудесным здоровым малышом (сейчас из него получился симпатичный мальчуган), но Полли потребовалось время, чтобы прийти в себя. После рождения Марты она ужасно переживала, что депрессия вернется. К счастью, этого не случилось. У них с Мэттом счастливая семья, и я люблю заглядывать к ним в гости, чтобы поиграть с детьми.

– Думаю, что никогда. В глубине души я понимаю, что ни в чем не виновата, но… Мне так хорошо с Мартой, что я все время чувствую, будто обделила Генри. Ладно, с этим просто нужно смириться. – Полли замотала головой. – Не вздумай переживать еще и за меня! – шутливо пригрозила она Клэр.

– Хорошо, хорошо, – рассмеялась Клэр. – Кстати, моя подруга Таша ходит на иглоукалывание, – вдруг сказала она.

– Фу!

– Таша уверяет, что это совсем не больно. Они с ее парнем давно пытаются завести ребенка и много чего перепробовали. Я тоже подумываю об иголках, но пока не всерьез. Джон и так считает, что чем больше я стараюсь забеременеть, тем больше загоняю себя в своего рода порочный круг.

– Он прав. Я бы ни за что не решилась на иголки, терпеть не могу уколы, – Полли передернуло.

Клэр подлила подруге кофе, и я начал задремывать, пока они болтали о работе и доме, благополучно оставив в покое детскую тему.

– Ну что ж, дорогая, я, пожалуй, пойду, приготовлю своим что-нибудь на обед, – сказала Полли, когда чашки опустели. – Не забудь, завтра приезжает Франческа с мальчиками. Они хотят повидать Алфи.

Я раскрыл глаза и громко мяукнул, заявляя, что тоже хочу с ними повидаться.

– Могу поспорить, кошки понимают все, о чем мы говорим, – проговорила Клэр и взяла меня на руки, чтобы мы оба могли проводить Полли до дверей.

Ох, я, конечно, люблю своих людей, но иногда они, мягко говоря, умом не блещут. Конечно, я понимаю, что они говорят! Я вообще почти все понимаю.

Глава третья

Несмотря на уговоры Тигрицы, мне не хотелось идти на обычную утреннюю прогулку, чтобы не пропустить встречу с Алексеем и маленьким Томашем.

Алексей был первым ребенком, с которым я подружился. Мы познакомились, когда его родители переехали на Эдгар-Роуд, и с тех пор стали не разлей вода. Хоть я любил и его младшего братишку Томаша – странно, почему его назвали так же, как отца? – и, разумеется, Генри и Марту, Алексей все-таки был моим лучшим другом-ребенком.

– Но мы можем навестить дом № 48, – предложил я Тигрице. Это было недалеко от Полли, так что я бы не прозевал приезд Алексея. После пятничной ночи дом так и стоял пустым и оттого казался еще более таинственным. По всей видимости, туда еще никто не переехал.

– Алфи, ничего там не происходит. Раз ты не хочешь гулять, я пойду и посмотрю, что поделывают другие кошки, – ворчливо заявила Тигрица. Тщетно я пытался растопить ее сердце умильным выражением мордочки – подруга на меня даже не взглянула.

– Женщины – вздохнул я про себя (этому выражению я научился у Джонатана).

– Мы потом с тобой поиграем! – пообещал я, но Тигрица фыркнула и удалилась, гордая и неприступная. Я знал, что она какое-то время будет дуться, но потом забудет про обиду. Тигрица не злопамятная – иначе мы бы вряд ли остались друзьями – но иногда показывает характер. Я слышал от Джонатана, что многие женщины так себя ведут, а Клэр всегда сердилась, когда он это говорил. Наверное, потому что он все-таки прав.

* * *

Я в одиночестве прохаживался по палисаднику перед пустующим домом. Люди, жившие в нем раньше, снимали жилье на паях: пятеро молодых специалистов, так называла их Клэр. Ребята они были неплохие, но все время где-то пропадали и не интересовались кошками, так что знакомства у нас не получилось.

Сейчас дом казался совсем необитаемым. Я по-прежнему терялся в догадках, почему новые владельцы перевезли вещи глубокой ночью, а сами вселяться не стали. Бессмыслица какая-то. Для верности я запрыгнул на невысокий подоконник, но за окном гостиной виднелись только коробки и кое-какая мебель. Соскочив обратно на землю, я принялся рассеянно размышлять, какими будут следующие жильцы. Мне представлялось милое семейство, возможно, с детьми – только постарше, дошкольников в моей жизни и так хватает. А вдруг, на мое счастье, они любят рыбу (ту, которая на тарелке, а не в аквариуме)? Тогда я не останусь без вкусного угощения! Главное, чтобы они не оказались любителями собак…

Поежившись от последней мысли, я пересек палисадник и направился к Полли. Когда я только познакомился с ней и Мэттом, они снимали квартиру, но потом обзавелись собственным домом, очень славным и уютным. Полли потратила немало сил, украшая его, и теперь обстановку гостиной оживляло множество картин, фотографий и ярких подушек. О моем удобстве она тоже не забыла и купила специальную кошачью лежанку. В конце концов, это ведь мой второй дом.

Я остановился у парадной двери. У черного входа имелась кошачья дверца, но я хотел первым поприветствовать Алексея. От волнения у меня дрожали лапки. Погода радовала: было довольно тепло, солнце то и дело выглядывало из-за облаков, и я мог понежиться в его лучах. Какое-то время я обнюхивал посаженные Полли цветы со множеством красных, желтых и оранжевых бутонов. Слишком сильно я к ним не приближался: в прошлом году Тигрица сунула нос в цветок, и ее ужалила пчела. Моей подруге было так больно, что ее пришлось везти к ветеринару и делать укол. Согласитесь, приятного мало. И мне никак не хотелось, чтобы со мной приключилась такая беда. Осторожно принюхавшись с безопасного расстояния, я улегся на освещенном солнцем месте и стал загорать.

– Алфи! – раздался вдруг знакомый голос. Я открыл глаза: надо мной стоял улыбающийся Алексей. Он очень подрос – недавно ему исполнилось семь лет! – совсем большой мальчик, в джинсах и толстовке. Он прожил в Англии три года, и хотя я мало что знаю о Польше, откуда они приехали, при каждой встрече мне кажется, что Алексей все больше и больше становится похож на англичанина.

Я поднялся и мурлыкнул в знак приветствия. Алексей подхватил меня на руки, и я уткнулся ему в шею. Маленький Томаш погладил меня, и я замурчал, давая знать, что рад и ему тоже.

– Ну-ка, мальчишки, а теперь в дом. Алфи, тебя это тоже касается! – сказала Франческа, наклоняясь, чтобы почесать меня за ухом. Ах, моя милая, рассудительная Франческа! Она делала все, чтобы помочь мужу и сыновьям приноровиться к жизни в новой стране. Раньше она работала в магазине, но потом Томаш (отец семейства) устроил ее к себе в ресторан, и они переехали. Я ни разу не был у них в гостях на новом месте (слишком далеко от Эдгар-Роуд, коту своим ходом не добраться), но знал из разговоров соседей, что ресторан пользуется популярностью и дела у Томаша с Франческой идут хорошо. Я бы, конечно, с радостью посмотрел своими глазами, как они устроились. Когда они жили на Эдгар-Роуд, я привык почти каждый день видеться с Алексеем, а теперь мы встречались не чаще одного раза в неделю.

Все собрались у Полли в гостиной. Марта держалась за большой синий диван – она училась ходить. Я уже знал, что в отличие от кошек, которые ходить умеют с рождения, у людей это получается не сразу. Вот вам еще одна причина удивляться, почему люди мнят себя умнее кошек. У меня-то уже накопилось достаточно примеров, доказывающих как раз обратное.

Генри и Томаш сразу уселись играть в железную дорогу. Томаш был немного старше Генри, но они хорошо ладили. Алексей часто заявлял, что он уже большой для игр с малышами, но иногда мне казалось, что он не прочь к ним присоединиться. Вместо этого он играл со мной. Мальчик приносил для меня всякие забавные штуковины. Вот и сейчас он извлек игрушки из рюкзака, и, хотя мне в шесть кошачьих лет тоже было слегка не по возрасту заниматься такими вещами, я все-таки погонялся за мышкой-пищалкой, покатал мячик и даже попрыгал за бубенцом на ленточке. Чем изрядно повеселил Марту, которая пыталась устоять на ногах и одновременно хватала меня за хвост. Я немного поддавался, но понимал, что, если малышка переусердствует, игра для нее добром не кончится.

Полли и Франческа принесли поднос с напитками для взрослых, соком для детворы и тарелкой печенья. Мальчики немедленно принялись за еду.

– Только по одной штучке! – предупредила Франческа, а я заметил, как Алексей, лукаво улыбнувшись, стащил второе.

Полли подхватила Марту на руки и дала ей бутылочку. Я мяукнул, намекая, что чувствую себя брошенным, и Полли улыбнулась.

– Фрэнки, налей, пожалуйста Алфи молока. Он тоже явно не прочь перекусить.

Через минуту Франческа уже звала меня на кухню. Пока я лакал молоко из блюдца, прибежал Алексей. Его мама вернулась к гостям, так что мы с мальчиком остались одни. Я обвел взглядом кухню: круглый обеденный столик и четыре стула с одной стороны, подходящие по цвету светло-серые деревянные шкафы для посуды – с другой. Будучи котом, я не очень-то разбирался в вопросах дизайна, а из своей мебели у меня только лежанка. И все-таки даже я видел, что у Полли определенно есть вкус: ее дом (как и она сама) будто сошел с обложки журнала, который любила читать Клэр. Кстати, Клэр даже говорила, что пригласит подругу в консультанты, когда будет ремонтировать свой дом.

– Я скучаю по тебе, Алфи, – заговорил Алексей, когда я допил молоко. Лицо мальчика выражало такую грусть, что у меня сердце заныло в груди. Я всегда чутко отзываюсь на переживания своих людей, но на горести детей, особенно Алексея, реагирую острее всего. Я потерся о его ноги, давая понять, что тоже скучаю.

– Иногда я думаю, лучше бы мы остались жить здесь, – прошептал мальчик. – Тогда бы я виделся с тобой каждый день.

В знак согласия я замурлыкал.

– Алексей! – в кухню вихрем ворвался Томаш. Если Алексей был мальчиком нежным и чувствительным, то его братишка, похоже, рос сорванцом.

– Что, Томми? – спросил Алексей.

– Там Клэр пришла, она принесла нам подарок, – Томаш дрожал от нетерпения; глаза Алексея загорелись, и он побежал в гостиную.

Если что-то его и огорчало, сейчас он об этом позабыл.

– Алфи, – взяла меня на руки Клэр, – а я-то тебя ищу. Представляете, этот кот то и дело исчезает, я даже думаю, уж не нашел ли он себе какой-нибудь другой дом.

– Нет, быть не может, – сказала Франческа.

– Кто знает? Он все время где-то шныряет. – Клэр подозрительно прищурилась. – Конечно, ночевать он приходит к нам, но…

– А нас он навещает почти каждый день, – вставила Полли.

Я громко мяукнул. Да, мне было любопытно посмотреть на новых жителей пустующего дома, но я никогда не забывал, где моя настоящая семья. Точнее, две семьи.

Устроившись на коленях у Франчески, я наблюдал за происходящим в комнате, и мое сердце переполняла гордость. Мальчики увлеклись игрой, которую купила им Клэр. Марта заснула, свернувшись на диване рядышком с Полли, из-под одеяла торчали только пухлые ножки. Клэр что-то оживленно рассказывала Франческе; та внимательно слушала ее, не забывая меня гладить. А Полли с улыбкой любовалась этой картиной. Я чувствовал себя невероятно счастливым котом. Перед тем, как последовать примеру Марты и задремать, я успел подумать, как приятно видеть свои семьи в одной комнате – и знать, что все у них хорошо.

Глава четвертая

Я умывался после завтрака на кухне, когда звякнула кошачья дверца и появилась запыхавшаяся Тигрица. Мы частенько забегали друг к другу, но всегда держались начеку, стараясь не попасться на глаза хозяевам дома, а не то незваному хвостатому гостю могло и влететь. Впрочем, Тигрица знала, что Джонатан и Клэр в это время уже на работе и ей ничего не грозит.

– Что поделываешь? – поинтересовалась она. Чувствовалось, что подруга чем-то взволнована.

– Думал зайти к Полли. Погуляем в парке, она вроде собиралась туда с детьми.

– Пойдем-ка лучше со мной, – это больше напоминало приказ, чем приглашение.

Я последовал за Тигрицей. Выскользнув на задний двор, она вспрыгнула на забор и оглянулась на меня.

– Как ты сегодня, прыгать можешь?

Лапа в тот день совсем меня не беспокоила, о чем я и сообщил подружке.

Тигрица интересовалась моим здоровьем отнюдь не из праздного любопытства: два года назад бывший приятель Клэр сильно меня избил. Хотя задняя лапа давно зажила, иногда она напоминала о себе, так что я старался ее не слишком нагружать. Боль служила неотвязным напоминанием о том, через что нам с Клэр пришлось пройти. Мне повезло остаться в живых, но сейчас думать об этом не хотелось.

Впереди ждали более важные дела.

Я не понимал, в чем дело, пока Тигрица не привела меня на задний двор дома № 48, к стеклянным дверям. Мы заглянули на кухню, одновременно служившую столовой, как у Джонатана и Клэр. На этот раз кое-какие коробки оказались распакованными.

– Вчера я не видел здесь людей, они что, приехали утром? – удивился я.

– Нет, потому-то я и позвала тебя сюда. Я сегодня встала очень рано, а когда проходила перед домом, увидела, что коробки в гостиной открыты. Я посмотрела вокруг, но людей не заметила.

Тигрица до знакомства со мной мало чем интересовалась. Раньше я частенько упрекал ее за то, что она такая ленивая. Хозяева, люди в возрасте, ей во всем потакают – детей у них нет, поэтому они самозабвенно балуют свою кошку. Я не то чтобы винил ее за это, я и сам когда-то был таким же и, дай мне волю, целыми днями лежал бы на коленях у Маргарет. Но под моим положительным влиянием Тигрица полюбила приключения, почти, как я.

– Пойдем, поищем кого-то из наших, вдруг они что-то знают, – предложил я, и мы побежали в другой конец улицы.

Когда Джо, бывший приятель Клэр, меня избил, Тигрица рассказала об этом всем котам и кошкам Эдгар-Роуд. Джо несколько месяцев отравлял жизнь моей хозяйке и всячески изводил ее; но только когда он набросился на меня, Клэр поняла, с каким чудовищем она связалась. Для этого мне пришлось его немножко спровоцировать. Мой план сработал, хоть в результате я и оказался на волосок от гибели. Зато, поправившись, я с удивлением обнаружил, что местные кошки считают меня чуть ли не героем. Даже Том, зловредный котяра, теперь относился ко мне с уважением и перестал задирать. Я так долго был одинок в этом мире и вот, наконец обзавелся друзьями среди кошек, заботливыми и внимательными!

Элвис, Нелли и Рокки радостно поздоровались с нами.

– Вы знаете что-нибудь про сорок восьмой дом? – поинтересовался я.

– Кое-что знаем, – гордо объявила Нелли.

– Ну? – спросил я, дергая хвостом от волнения.

– Вчера поздно вечером, когда люди уже спали, и на улице горели только фонари, мы с Ронни пошли гулять.

Ронни – еще одна наша подруга-кошка; она почему-то предпочитает гулять по ночам. Во всяком случае, днем я ее на улице ни разу не видел.

– И?.. – поторопил я. Любовь Нелли к драматическим эффектам иногда бывала очень не кстати.

– Я как раз перехожу к делу. В общем, гуляем мы, и вдруг подъезжает машина. Посреди ночи!

– Давай же, не тяни, – нахмурилась Тигрица.

– Ладно, не злись, пригладь шерстку, – махнула лапкой Нелли. – Подъехала машина, и вышли два человека. По-моему, они выгружали вещи, но через пару часов снова сели в машину и уехали.

– А как выглядели те двое? – спросил я.

– Ничего особенного, один худой и волос у него совсем мало, а другой потолще, волосы с проседью. Больше и сказать про них нечего.

Это явно были те же самые мужчины.

– И в доме никого не осталось? – уточнил я.

– Нет, они же уехали, – повторила Нелли. – Но, думаю, скоро обязательно вернутся.

– Спасибо, Нелли, мы уже поняли, – Тигрица смерила Нелли выразительным взглядом.

– Можно еще у него спросить. Ну, вы понимаете, о ком я, – предложил Элвис.

Мы понимали, и нам эта идея категорически не нравилась. Хотя Элвис не произнес имени вслух, мы все знали, о каком коте идет речь. В число наших друзей он не входил.

– Ох, можно, конечно, но стоит ли? – неуверенно протянул Рокки.

– Только если других вариантов не останется, – помотал головой я.

– Именно, – поддакнула Тигрица. Нам всем стало не по себе.

Вдруг, словно по волшебству, из-за угла появился тот самый кот, о котором мы говорили. При виде Лосося мы сбились в кучку. Этот пренеприятный кот жил у Вика и Хизер Гудвинов, главных сплетников на Эдгар-Роуд, чей дом располагался как раз напротив сорок восьмого. Лосось не меньше своих хозяев любил совать нос в чужие дела. Жирный, надменный, он ходил вперевалочку и свысока поглядывал на остальных кошек своими маленькими злыми глазками. Друзей на Эдгар-Роуд у него не было: все представители кошачьего семейства старались держаться от него подальше.

– Что это вы делаете? – подозрительно сощурился Лосось.

– Просто разговариваем, – ответила Тигрица, не отводя взгляда. Она единственная не тушевалась в присутствии Лосося. Нелли спряталась за Элвиса, а у Роки был такой вид, будто он вот-вот пустится наутек. Даже я чуть-чуть занервничал, ведь Лосось оскалил острые зубы.

– О новоселах из сорок восьмого дома, – пояснил я, стараясь не терять присутствия духа.

– Э, вот скучища, – фыркнул Лосось.

– Просто ты ничего про них не знаешь, – ехидно ответила Тигрица. Иногда ее невозмутимость меня восхищала.

– А если бы и знал, вам бы не рассказал, – буркнул Лосось, обшипел нас и пошел прочь.

– Терпеть его не могу, – сказала Тигрица; мы молча с ней согласились и еще долго потом гонялись за птичками, стараясь забыть о неприятной встрече.

Возвратившись домой, я наткнулся на Джонатана и порадовался, что удачно подгадал время: после дневных трудов я изрядно проголодался. Я никогда не уподоблялся бродячим кошкам, которые накидываются на еду при всякой возможности, но на отсутствие аппетита тоже не жаловался. А у кошек по-другому и не бывает.

– Привет, дружище, – сказал Джонатан, а я потерся о его костюмные брюки. Хозяину это не нравилось, ведь на ткани оставалась моя шерсть, но в последнее время он относился ко мне более терпимо. Привык, не прошло и трех лет.

– Пришел обедать? А я прикупил тебе свежих сардинок, только Клэр не говори. К счастью, она в своем клубе любителей книг, так что мы с тобой устроим мальчишник.

Мяукая, я последовал за ним на кухню. Все складывалось хорошо. Можно даже сказать, прекрасно.

Выложил в мисочку мой обед, Джонатан отправился наверх принимать душ. Клэр покупала для меня корм в пакетиках, а вот ее муж, хвала кошачьим богам, старался разнообразить мой стол. Они спорили по этому поводу, и ни один не уступал. Мне, разумеется, было больше по вкусу угощение Джонатана, но Клэр я все равно любил и с благодарностью ел готовые блюда, которые приносила она. В конце концов, я воспитанный кот и вырос в приличной семье!

Джонатан спустился в домашней одежде – футболке и спортивных штанах. Достав из холодильника пиво, он плюхнулся на диван перед телевизором. Какие же они разные, Джонатан и Клэр: он не представлял себе гостиной без включенного телевизора, а она предпочитала проводить время с книгой. Умывшись после вкусного обеда, я присоединился к хозяину. Джонатан как раз переключал каналы, когда позвонили в дверь. Я вышел в прихожую вслед за Джонатаном и радостным мяуканьем поприветствовал Мэтта, который стоял на крыльце с упаковкой пива. Мэтт – муж Полли, высокий, довольно симпатичный и очень добрый. Они с Джонатаном подружились после несчастья, которое со мной приключилось. Не зря же меня прозвали котом-Купидоном, а еще котом, помогающим заводить дружбу. Не скрою, мне такое прозвище льстило.

– Входной билет? – спросил Джонатан, с улыбкой кивая на пиво.

– Полли укладывает детей, и я подумал, что ты, верно, не откажешься пропустить с другом пару бутылочек? К тому же футбол вот-вот начнется, – подмигнул Мэтт.

– Отлично. Заходи.

Пока Мэтт меня гладил, я в который раз хвалил себя за отличную сводническую работу. Нет, ну согласитесь, у меня здорово получилось всех передружить. В своих мечтах я уже представлял, как новые жильцы сорок восьмого дома тоже станут частью нашего маленького мира…

Люди часто говорят о любви, семье и дружбе, но, когда видишь, как это происходит в реальной жизни, начинаешь понимать, насколько каждый человек зависит от тех, кто его окружает. Правда, не всегда это хорошо. Люди могут делать других счастливыми, но с тем же успехом причиняют боль. Разобраться непросто, тем более, если ты кот. У кошек все иначе; люди порой говорят, что мы слишком уж независимы, хотя, на самом деле, большинству из нас тоже требуется забота.

– Ну, как дела на работе? – спросил Джонатан у Мэтта.

– Нормально, дел хватает, но сейчас я больше работаю на дому, так что могу помочь Полли. А у тебя как?

– Ты же знаешь, я первое время был не особо доволен своей новой работой. Мне все казалось, что компания какая-то сомнительная, что я достоин большего. Но все так обернулось, что теперь я себя на другом месте даже не представляю. Стоило мне вникнуть в дело, как все сложилось наилучшим образом.

– Жизнь налаживается! – воскликнул Мэтт. – Давай-ка выпьем за это. – Они чокнулись бутылками. – Да, кстати, старик, вы с Клэр не могли бы посидеть с нашими детьми в субботу? Хочу сделать Полли сюрприз и сводить ее куда-нибудь поужинать.

– Без проблем, у нас, по-моему, нет особых планов, – кивнул Джонатан. – Да и вообще, полезно попрактиковаться.

– Она еще не того?

– Пока еще нет, но надеемся, что уже скоро.

Джонатан говорил о желанной беременности с истинно мужской невозмутимостью.

Вскоре наш уютный мальчишник был прерван очередным звонком в дверь. Джонатан, недовольно ворча, поднялся с дивана. На сей раз на пороге его дома стояли Хизер и Вик Гудвины; гримасы на их лицах при должном воображении можно было принять за улыбки.

– Джонатан, а Клэр дома? – спросил Вик. Я выглянул из-за ноги хозяина и увидел, что Лосось заявился вместе с Гудвинами и стоит у моей дверцы. Он воинственно распушил хвост, я сощурил было глаза, но решил не обращать на него внимания. Неприятный кот. И, прошу заметить, неприятные люди. Они были старше Клэр и Джонатана, оба седые, и жили в небольшом доме, примерно таком, как у Мэта и Полли, через дорогу от нас. Одевались Гудвины всегда одинаково, вот и сегодня заявились в синих джемперах, из-под которых виднелись воротнички белых рубашек. Вик был в вельветовых брюках, Хизер в вельветовой юбке. Может, они принадлежат к особой породе людей? Среди пар, с которыми я знаком, больше никто не носит одинаковую одежду…

– Э, нет, она в клубе книголюбов, – нервно пробормотал Джонатан, и я заметил, как он шагнул вперед, загораживая проход. Ему определенно не хотелось пускать их в дом, но, боюсь, он недооценивал Вика и Хизер.

– Ничего страшно, вы тоже подойдете, – сухо улыбнулась Хизер и, не успел я и глазом моргнуть, как они протиснулись в дом мимо Джонатана. У меня шерсть встала дыбом. Они направились в гостиную, пока хозяин с оторопелым видом закрывал дверь. Не отставая ни на шаг, я вместе с ним вернулся в комнату.

– Ах, Мэтт, и вы здесь, – говорил Вик. – Прекрасно, просто прекрасно. Не придется заходить к вам.

– Здрасьте, – Мэтт недоуменно посмотрел на Джонатана.

– Мы… – Хизер замолчала, устраиваясь на диване. Я заполз под стул и прикрыл глаза лапой. Не к добру это. Она продолжила: – …здесь по делам «Соседского надзора»[1].

– Разумеется, – Джонатан с Мэттом обменялись выразительными взглядами. Джонатан стоял, Мэтт устроился на стуле в углу, а Вик и Хизер вместе заняли диван.

– Так чем мы можем вам помочь? – любезно поинтересовался Джонатан.

– Думаю, вы заметили, что дом № 48 больше не пустует. И мы подумали, что сейчас самое время разработать план, – не стал ходить вокруг да около Вик. При упоминании нового дома я навострил уши.

– План? Какой план? – переспросил Мэтт.

– Ах, вы же знаете, мой дорогой, что на Эдгар-Роуд образовалось своего рода сообщество, и мы хотим, чтобы так оставалось и дальше. Вот мы и подумали, что, когда в сорок восьмой въедут новые жильцы, нужно организовать встречу и показать им, какие люди здесь живут и как мы все поддерживаем друг друга, – пояснила Хизер.

– Что-то вроде вечеринки в честь новоселов? – уточнил Мэтт, подняв брови.

– Вот именно, Мэтт, – подтвердил Вик, – Для налаживания отношений.

– Нам такой вечеринки не устраивали, – недовольно пробормотал Джонатан.

– Но вы, когда приехали, не выглядели подозрительно! – заявил Вик.

– О чем вы говорите? – удивился Мэтт.

– Согласитесь, приличные люди не станут перевозить вещи по ночам, – Хизер улыбнулась почти так же, как Лосось, то есть недобро оскалив зубы. Я поспешил снова прикрыть глаза.

– И еще: у меня есть друг, живет здесь неподалеку, и у них на улице тоже недавно освободился дом, – продолжал Вик, – Так вот, туда въехало десятка два иностранцев, а нам этого совсем не нужно.

Джонатан в замешательстве хмурил брови; я видел, что разговор ему не нравится.

– Кажется, я не совсем вас понимаю. Какое отношение это имеет к сорок восьмому дому? – спросил он.

– Агент по недвижимости не сказал нам, кто въезжает, но, поскольку новые жильцы ведут себя подозрительно, мы сложили два и два. Такое происходит по всему Лондону, поэтому нам надо быть начеку. Вы понимаете, как координаторы «Соседского надзора» и просто бдительные жители…

– Так, погодите, мы еще даже не знаем, кто въезжает, а вы уже планируете устроить им допрос? – В голосе Мэтта слышалось раздражение.

– Нет, нет, что вы! – замахала руками Хизер. – Мы просто подумали, что будет разумно не откладывать знакомство и сразу дать им понять, какие правила действуют на нашей улице. И свои разъезды в ночное время пусть тоже объяснят. В конце концов, мы несем ответственность за жителей Эдгар-Роуд и обязаны обеспечить их безопасность, – миссис Гудвин гордо выпятила грудь.

– Господи, прямо суд Линча какой-то, – неприязненно бросил Джонатан.

– Что вы, мы совсем не то имели в виду! Одним словом, мы хотели поставить вас в известность. Конечно же, мы надеемся, что вы и ваши очаровательные супруги почтите нас своим присутствием и поддержите своих соседей, – Вик, должно быть, попытался изобразить очаровательную улыбку, но получилось у него не лучше, чем у жены и кота.

– Если в дом въедут иммигранты, нужно сразу показать, что им здесь не рады. А нормальную семью среднего достатка мы, конечно, охотно примем в свой круг, – подытожила Хизер. – Так мы можем на вас рассчитывать?

Джонатан и Мэтт, казалось, лишились дара речи. В гостиной повисло неловкое молчание; я выбрался из-под стула и вскочил на подоконник. Лосось все еще сидел у ворот, и я продемонстрировал ему воинственно встопорщенный хвост. Видно было, что он шипит в ответ, а я глухо заурчал. Поскольку за стенами хозяйского дома я был в полной безопасности, я не отказал себе в удовольствии и дальше дразнить врага.

– Когда собрание? – спросил, наконец, Мэтт.

– Дату назначим, когда въедут жильцы. Так вы с нами? – уточнил Вик.

– Не знаю… – начал Мэтт.

– Дело в том… – заговорил Джонатан одновременно с ним.

– Милые мои, – произнесла Хизер голосом, от которого шерсть у меня встала дыбом. Хозяину тоже было не по себе. – Я отказываюсь верить, что вам безразлична судьба улицы, где мы живем!

– Именно, дорогая. – Вик обнял Хизер за плечи. – До сих пор мы считали вас достойными членами нашего сообщества. Не вынуждайте нас менять свое мнение.

Мэтт испуганно съежился на стуле.

– Конечно, мы придем, – сказал Джонатан. Мэтт поднял на него изумленный взгляд. – Чтобы поздороваться с новыми соседями и поприветствовать их. Надеюсь, этому и будет посвящено собрание.

Голос Джонатана звучал твердо, и я исполнился гордости за него.

– Совершенно верно, – ответил Вик, поднимаясь с дивана. – Что ж, нам еще многих нужно обойти.

Зная Вика и Хизер, я мог сказать, что сегодня хозяин еще легко отделался.

– Я вас провожу. – Джонатан направился к двери и по пути снова заговорил. – Знаете, наши друзья, Франческа и Томаш, приехали из Польши. Какое-то время они жили на Эдгар-Роуд. И я не помню, чтобы они нарушали общественный порядок.

Мы стояли в дверях, и я воспользовался случаем напоследок одарить Лосося еще одним грозным взглядом.

– Помню, помню, – закивала Хизер. – С ними нам повезло, но не все иностранцы таковы. – Миссис Гудвин была крайне серьезна. А Мэтт в гостиной, кажется, поперхнулся пивом.

– Уму непостижимо, – сказал Джонатан, когда вернулся в комнату. Лицо у него раскраснелось, как бывало, когда он сердился.

– А по мне, они забавные. Хоть и расисты. Знаешь, каждый раз, как я иду по улице, они подсматривают из-за занавесок.

– Пока эта парочка на посту, нашей улице обеспечен минимальный уровень преступности. Только вообрази, что будет, если они застанут тебя за чем-то неблаговидным. Боюсь, полиция не успеет тебя спасти, – захохотал Джонатан. – В лучшем случае эта парочка в форменных свитерах тебя просто задержит.

– Да уж, – хмыкнул Мэтт. – Вряд ли в сорок восьмой въедет сотня иммигрантов, но я заранее сочувствую этим людям.

– И правильно делаешь. Ладно, ну их, этих Гудвинов, пошли лучше смотреть футбол.

Глава пятая

До того, как Клэр и Джонатан съехались, у каждого была собственная спальня, куда меня пускали без проблем. Теперь же мою корзинку выставили на лестничную площадку, а дверь комнаты начали запирать. Я не обижался, поскольку знал, что людям, если они живут парой, требуется уединение. Хотя мне было не совсем понятно, чем мое присутствие в спальне может помешать, я не возражал. Однако я каким-то образом предчувствовал, когда зазвенит будильник, и в то же мгновение начинал скрестись в дверь. Это приводило Клэр в восторг; она не уставала повторять, что я невероятно умен, ведь я ни разу не потревожил их хотя бы за минуту до сигнала. Кто знает, может, обладай люди такими же встроенными часами, как мы, кошки, и в мире бардака бы стало меньше.

Сегодня я тоже поскребся в дверь точно вовремя. Открыл мне Джонатан в синей пижаме.

– Привет, Алфи, – рассеянно буркнул он и направился прямиком на кухню, к своей кофеварке. Я знал, что по утрам он частенько бывает не в духе, пока не выпьет кофе. Джонатан достал чашки, и я с надеждой мяукнул.

– Да-да, потерпи, сейчас подкину тебе копченой лососины. Только не рассказывай Клэр.

Я заурчал в знак согласия.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел я, когда на кухне появилась Тигрица (я как раз умывался). – Клэр и Джонатан еще не ушли на работу!

– Алфи, мне нужно срочно тебе кое-что показать! – Моя подруга едва не лопалась от нетерпения – и самодовольства.

– Что?

– Увидишь! – ответила она, направляясь к кошачьей дверце. – У меня для тебя отличный сюрприз.

– Ого, – протянул я, располагаясь рядом с Тигрицей в палисаднике дома № 48. Внутри горел свет, слышались шаги, а когда мы украдкой заглянули в окно, то заметили, что распакованных коробок стало больше. Наконец-то сюда кто-то въехал.

Я невольно вспомнил о том, что говорили Гудвины. Новые жильцы заселились в дом, когда их никто не видел. Может, Хизер и Вик были не так уж неправы в своих подозрениях?

– Ну, как тебе мой сюрприз? – подмигнула Тигрица. – Когда я вчера вечером возвращалась домой, здесь никого не было. А утром вышла погулять – и вот! – возбужденно проговорила она.

– Должно быть, приехали ночью, – предположил я.

– Наверное. Пойдем, еще что покажу. – Тигрица повела меня вокруг дома. Спрятавшись за кустом, мы стали через стеклянные двери наблюдать за тем, что происходит внутри. Первым делом я разглядел женщину, чуть постарше Клэр, с волосами, тронутыми сединой. Хрупкая, она казалась очень усталой, несмотря на ранний час. Убрав волосы назад, женщина распаковывала вещи. Потом к ней подошел мужчина в джинсах и рубашке, которого мы видели раньше – худой и почти лысый. Он поцеловал женщину, а она в ответ печально улыбнулась. Да и он показался нам не особенно счастливым.

– Итак, два человека? – спросил я.

– Нет, мне кажется, их больше. Когда я подошла сегодня утром, то видела кого-то помладше.

– Удивительно, что Лосось не рыскает вокруг.

– Счастье, что его нет. Гляди!

Я увидел, что в кухню вошел мальчик-подросток, в джинсах и куртке с капюшоном. Кажется, он тоже был не в настроении. Он сел за кухонный стол, но вроде бы не сказал ни слова. Его мать (я решил, что женщина приходится ему матерью) подошла к нему, поцеловала в макушку, но он продолжал сидеть, словно ничего не заметил.

– А он не очень-то вежлив, – пробормотал я.

– Это же подросток, – пожала плечами Тигрица. – Они не бывают вежливыми. Мои хозяева утверждают, что подростки – главная проблема этой страны.

– Правда? – У меня почти не было опыта общения с подростками, так что я навострил уши.

– Да, они ленивые и неряшливые, и им наплевать на окружающих. Так, по крайней мере, говорят люди.

– А у тебя никогда не было подростка? – спросил я Тигрицу.

– Нет, но у моей семьи есть друзья, а у тех дети-подростки. Они даже не разговаривают толком, а рычат. И «спасибо» я от них ни разу не слышала.

– Ужас какой.

– Да, но они вырастают и становятся лучше. Во всяком случае, некоторые.

– Это радует… – протянул я. – А ведь Алексей тоже когда-нибудь превратится в подростка!

От этой мысли мне стало не по себе.

– Понимаю, – вздохнула Тигрица. – Представь только, что он станет таким же, как этот мальчишка…

Мы снова повернулись к окну: пока мы болтали, на кухне появилась хорошенькая светловолосая девушка. Она прошла мимо стеклянной двери, и мы с Тигрицей запрятались поглубже в кусты. Девушка выглядела старше хмурого парнишки, возможно, она уже переросла эти подростковые штучки. Она была не такой высокой, как отец, но выше матери. А выражение ее красивых голубых глаз мне было, к сожалению, очень знакомо.

Что же это делается с нашей Эдгар-Роуд?

Довольно скоро Тигрица заскучала и принялась обрывать листья с куста, но я не мог оторваться от наблюдения за кухней. Люди называют свои дома жильем, но мне кажется, что это еще и место, где таятся истории, радостные и печальные. Потому меня так к ним и тянет.

– Может, пойдем уже? – спросила Тигрица, устав разглядывать собственную лапу.

– Пока нет, – прошипел я. – Я хочу еще тут посидеть.

– Алфи, ты просто одержим людьми. Нет, ну правда! – Она закатила глаза, и сорвавшийся с ветки лист упал ей точно на голову.

– Лучше уж людьми, чем листьями, – парировал я, показывая на кучку листьев возле нее.

– Вот и нет, – хмуро ответила Тигрица.

– Потерпи еще немного, – попросил я. – Хочу посмотреть, сколько их там. Если только четверо, может, у меня появится еще один дом. Вдруг они как раз подумывают завести кошку… – Я мечтательно прищурился. – Было бы здорово поесть иногда в такой большой красивой кухне.

– Алфи, когда же ты угомонишься? – Тигрице явно надоело повторять одно и то же. – Не боишься не понравиться тому мальчишке?

– Моя Маргарет, – я ненадолго замолчал, представляя добрую старую даму, которую любил всей душой, – всегда говорила: «Не стоит почивать на лаврах». Не знаю, правда, что за зверь такой «лавр», но думаю, она хотела сказать, что никогда не нужно расслабляться. Я хорошо усвоил этот урок. А тебе не помешает поучиться на моих ошибках.

– Я бы и рада, да только лень, – зажмурилась Тигрица. – Если что-то случится с моими людьми, я как-нибудь устроюсь.

Моя подруга улыбнулась. Конечно, она была права: каждому свое.

Внезапный шум заставил нас вздрогнуть.

– Ой, а дверцу-то мы и не заметили, – шепнула Тигрица, не отрывая глаз от черного входа.

– А с моей идеей стать их приходящим котом можно распрощаться, – вздохнул я, не пытаясь скрыть разочарование. Застыв, как вкопанные, мы наблюдали за появлением кошки. Наконец, она вышла на задний двор и предстала перед нами во всей красе.

– Ух! – не удержался от возгласа я.

– Эээ… – протянула Тигрица, лишившись дара речи.

– Кто вы такие и что делаете в моем саду? – прошипел неприветливый голос, а я почувствовал, что, ошеломленный, не могу пошевелиться. Передо мной стояла самая прекрасная кошка из всех, что я когда-либо встречал.

Глава шестая

– Кто вы такие? – злобно зашипела на нас красавица. Я только хлопал глазами и смотрел на нее, позабыв разом все слова.

– Мы твои соседи, – пришла мне на выручку Тигрица. – Я Тигрица, а вот он – Алфи. Пришли поприветствовать тебя на Эдгар-Роуд.

Я покосился на подругу – ее вид и голос выражали отнюдь не радушие и гостеприимство.

– Ясно. Ну что, поприветствовали? Теперь проваливайте, – с неприязнью ответила кошка.

Я в жизни не видел такой мягкой и белоснежной шерстки, таких синих глаз. Ее мордочка была настоящим произведением искусства. Само совершенство, пусть и не слишком приветливое.

– Но мы… мы могли бы показать тебе окрестности, – промямлил я; поджилки у меня тряслись.

– Сама справлюсь, – огрызнулась кошка. – Вы с первого раза не поняли? Сделайте одолжение, убирайтесь из моего сада.

– Попридержи язык, беляночка, – зашипела Тигрица. – Мы хотели подружиться, но вижу, только зря потратили время.

– Да, верно, – ответила белая кошка и, грациозно развернувшись, направилась в дом.

– Фу, в жизни не встречала такой грубиянки, – сказала Тигрица, когда мы поплелись прочь.

– В жизни не встречал такой красавицы, – эхом отозвался я и потянулся, стараясь вернуть самообладание. Должен признать, я был в полном замешательстве. С одной стороны, моя мечта стать приходящим котом в доме № 48 развеялась, как дым, но стоило ли огорчаться? Ведь причиной послужило такое прелестное создание…

Почему-то при мысли о белой кошечке я чувствовал радость, а не разочарование. Моя цель внезапно переменилась: забыв о новых жильцах сорок восьмого дома, я теперь хотел подружиться с их кошкой. И был настроен крайне решительно.

– Серьезно? Красавица? Что у тебя со вкусом, Алфи?! – разозлилась Тигрица.

– Характер у нее не сахар, конечно, но ты же не будешь отрицать, что она очень даже симпатичная, – оправдывался я. Тигрица ничего не хотела слушать; смерив меня убийственным взглядом, она пошла прочь. Я побежал за ней, но образ белоснежной кошки так и маячил у меня перед глазами.

Остальные уже ждали нас с Тигрицей в обычном месте. Элвис, Нелли, Рокки и злюка Том – все четверо были там; кто сидел, кто лежал, лениво развалившись. Тигрица бросилась к друзьям, мигом позабыв о своих обидах: ей не терпелось рассказать о новоприбывшей. Когда она закончила, все повернулись ко мне.

– А ты что думаешь? – спросил Том, облизывая усы.

– Она потрясающая, – начал было я, но тут же отвлекся, потому что Тигрица вознамерилась припечатать меня тяжелой лапой. Увернувшись, я продолжил: – Но манеры оставляют желать лучшего, это факт.

Мне на ум пришла наша с Джонатаном первая встреча. Помнится, он тогда довольно грубо выставил меня за дверь, зато теперь мы с ним живем душа в душу. Так что первое впечатление бывает обманчивым.

– А она не хочет с нами погулять? – прервала мои размышления Нелли.

– Судя по тому, что мы видели, она носу из дома не высунет, – дипломатично сказала Тигрица.

– Хорошо бы еще вот он из дома не высовывался, – добавил Рокки, заметив приближающегося Лосося.

– Так и знал, что найду вас тут. Вы такие предсказуемые, что аж тошно становится, – скучающим тоном протянул Лосось. – Уже познакомились с новой кошкой?

Хотя мы ему не нравились, жажда новых сплетен заставляла Лосося с нами общаться.

– Да, – коротко ответила Тигрица.

– И лопаетесь от гордости? Зря, я тоже с ней встретился, – самодовольно сообщил Лосось.

– Спорим, она не пожелала с тобой разговаривать. – Я сузил глаза и почему-то почувствовал себя храбрецом.

– Ну да, не стала. Глупая девчонка удрала, как только меня заметила. – Он явно был раздосадован.

– Я ее понимаю, – прокомментировала Тигрица. Мы все засмеялись. Лосось зашипел на нее с таким видом, словно вот-вот бросится.

– Не дури, – сказал Том, вставая бок о бок с Тигрицей. – Ты что, и в самом деле решил сразиться со всеми нами?

– Вы того не стоите, – снова зашипел Лосось, после чего развернулся и пошел прочь.

– Терпеть не могу этого кота, – заявил Роки, выразив наше общее мнение.

Желая хорошенько обдумать события этого утра, я отправился в маленький парк на другом конце улицы. Тигрица пошла домой, сказавшись усталой, но я чувствовал, что она до сих пор на меня дуется. Я попытался было дружески ткнуть ее носом на прощание, но Тигрица только отмахнулась. Надо будет как-то ее задобрить, решил я, хотя пока не знал в точности, как именно.

Придя в парк, я с радостью обнаружил там Полли с детьми. Генри катался с горки, а Марта пыталась ходить. Меня восхищала настойчивость малышки, ведь она все время падала, но каждый раз поднималась. Полли с гордостью наблюдала за дочкой и старательно ее подбадривала.

– Алфи! – завопил Генри, слетая с горки. Он присел рядом со мной на корточки и погладил. Вдруг послышался громкий плач. Вывернувшись из-под руки Генри, я побежал к Полли, которая держала на руках всхлипывающую Марту. Недавно улыбавшаяся малышка была вся в слезах.

– Марте грустно? – спросил Генри. Кажется, он тоже собирался разреветься из солидарности с сестрой.

– Она упала и ушиблась, родной, – объяснила Полли. – Привет, Алфи.

Она улыбнулась мне, а я мяукнул и поднял хвост в знак приветствия.

– Мы идем обедать к Франческе. Боюсь, Алфи, что для тебя это далековато, – добавила Полли, усадив Марту в коляску. Пристегнув девочку, она попыталась уговорить Генри сесть рядом.

– Пойду сам! – упрямо заявил Генри. Внезапно меня посетила прекрасная идея. Я ни разу не был у Франчески в новой квартире, главным образом потому, что побаивался уходить далеко от дома. Когда после смерти Маргарет я остался без крыши над головой, то не одну неделю бродил по улицам, пока не попал на Эдгар-Роуд. Несколько раз я оказывался на волосок от смерти – например, на широких дорогах, которые были куда опаснее, чем я мог себе вообразить. Но меня так и распирало от желания посмотреть, где живет моя третья семья. А раз Генри отказался садиться в коляску, значит, там осталось свободное место… Недолго думая, я вспрыгнул на сиденье.

– Алфи! – укоризненно воскликнула Полли. Генри рассмеялся, а за ним и Марта, которая и думать забыла о падении. – Ну, так и быть, пойдем с нами. Но если Генри устанет, придется тебе сидеть у него на коленях.

Покачав головой, она толкнула коляску, и мы тронулись в путь. От радости я подергивал хвостом; перспектива ехать на коленях у Генри ничуть меня не пугала. В конце концов, я как-то путешествовал в сумке с продуктами – и ничего, остался жив!

Путь оказался и впрямь неблизким. Примерно на полдороге Генри притомился, и Полли усадила меня к нему на колени.

Тихая Эдгар-Роуд осталась позади, сменившись людной улицей, где Полли с коляской приходилось маневрировать между прохожими. Мимо проплывали витрины магазинов, проносились машины; я вскоре забыл о своих страхах и стал запоминать дорогу – так, на всякий случай. Мы добрались до ресторанчика Франчески и Томаша; назывался он по-польски «Ognisko». Полли остановилась у большого квадратного окна и заглянула внутрь. Я же внимательно осмотрел ресторан: деревянные стены снаружи были выкрашены в синий цвет, люди в зале сидели за простыми деревянными столами с накрахмаленными льняными скатертями. Судя по лицам, еда на тарелках посетителей полностью устраивала. Я тихо заурчал от волнения.

Мы подошли к маленькой двери сбоку, и Полли нажала кнопку звонка. Нам открыла Франческа; она помогла Полли достать детей и сложить коляску, после чего мы поднялись наверх – семья жила в квартире над рестораном.

– Бог мой, вы и Алфи привезли! – просияла Франческа, а я заулыбался в ответ так, как умеют только кошки.

– Он прыгнул в коляску, и я подумала – почему бы и нет? Хотя меня, наверное, принимали за ненормальную, когда я катила по улицам коляску с котом!

Дамы весело рассмеялись, а Генри оглянулся в поисках друга.

– Томаш? – позвал он. Меня всегда смущало, что отец и младший сын носили одно и то же имя. Я называл их большой Томаш и маленький Томаш, чтобы не путать; все же это была не самая толковая идея – назвать одинаково людей, живущих в одном доме.

– Прости, карапуз, он сегодня в школе и Алексей тоже. Но ты заходи, поиграй в его игрушки.

Франческа повела Генри в гостиную, большую, уютную, с диваном и обеденным столом. Эта квартира была гораздо просторнее их прошлой. Я сразу почуял сардины. Франческа будто знала, что я приду, и позаботилась о моем любимом лакомстве. Полный надежд, я подбежал к столу и громко мяукнул.

– Конечно, Алфи, сейчас получишь свою рыбку. Как удачно, что я ее приготовила, – она со смехом подхватила меня на руки и ласково прижала к себе.

Мы чудесно провели время вместе. Я обследовал квартиру – интересно было поглядеть, как они живут. Большой Томаш, муж Франчески, поднялся к нам, когда закончилось обеденное время и посетители схлынули, и долго со мной возился. Большой Томаш соответствовал имени, которое я ему дал: крупный, рослый, даже слегка грозный на вид, на самом деле он был мягким и добрым. Вскоре пришло время прощаться, и я загрустил. На обратном пути Марта и Генри задремали; я ехал, свернувшись у мальчика на коленях, и сам клевал носом – слишком много событий вместило в себя это утро.

У дома Клэр и Джонатана я спрыгнул, не забыв потереться о ноги Полли в знак благодарности за то, что подвезла. Хотя глаза у меня слипались, я не мог удержаться, чтобы не подойти к дому № 48. Там уже успели повесить занавески на окна; шторы на первом этаже были задернуты. И это среди бела дня. Еще одна странность. В одной из комнат наверху окна тоже были занавешены.

В доме как будто ничего не происходило, белую кошку я тоже нигде не видел. Я уже хотел заглянуть на задний двор, но решил пока воздержаться от новой стычки. Лучше я на досуге подумаю, как сгладить первое впечатление и завязать знакомство. А пока пойду спать – утро вечера мудренее. Довольный собственной рассудительностью, я потрусил к дому Джонатана и уже собирался проскочить в кошачью дверцу, как вдруг кое-что вспомнил. Когда я только поселился у Джонатана, то обнаружил, что одна доска забора, который отделял его участок от сорок восьмого, снизу не закреплена. Через нее можно подглядывать в соседний сад, но я этого не делал, поскольку не было необходимости. До сего дня.

Ткнув доску носом, я с радостью убедился, что она по-прежнему легко отодвигается. Протиснуться я бы в такую узкую щель не протиснулся, зато в нее была видна часть соседского сада и дверь черного хода. Теперь я в любое время мог посмотреть, нет ли там белой кошечки. Я не я буду, если не добьюсь своего.

Глава седьмая

– Я могу взять готовку на себя, – предложил Джонатан, любуясь своей заветной кофеваркой, ревущей, словно зверь. Когда я впервые услышал, как рычит и булькает эта блестящая железяка, то решил, что она живая и хочет меня сожрать, но с тех пор успел к ней привыкнуть. Джонатану, похоже, нравились разные сверкающие аппараты, которые очень дорого стоили и очень сильно шумели.

– Не обижайся, милый, но обычно, когда ты готовишь, мне потом приходится неделями все мыть и отчищать. К тому же ты знаешь Ташу и ее друга, они неприхотливы в еде.

– Ладно, – кивнул Джонатан и тут же насторожился: – Но если готовить будешь ты, мне ведь не придется потом убирать?

– Джонатан, не будь идиотом, ты прекрасно знаешь, что я прибираю все сразу, по ходу дела. А ты можешь пока купить хорошего вина, цветов для украшения дома и новое платье мне в подарок.

– Прям все сразу? – Джонатан с озадаченным видом забрал свой кофе и подсел к кухонному столу.

– Ну, так и быть, платье не нужно, – улыбнулась Клэр. – Но вина и цветов купи.

– Да я куплю тебе все платья в мире, если только захочешь, ты же знаешь!

– Знаю, за это я тебя и люблю.

Мне пришлось снова прикрывать лапами глаза, пока они обнимались и целовались. Я радовался их счастью, но смотреть на это было неловко. Таша подтрунивала над Клэр и говорила, что у них никак не закончится медовый месяц. Я же искренне надеялся, что когда-нибудь он все-таки закончится! Я не против нежностей, но эти люди не знают меры. Так они и про мой завтрак могут забыть!

А у меня меж тем уже были свои планы на утро. Я обещал Тигрице, что мы пойдем гулять, одни или с кем-то из друзей – как повезет. За последние несколько дней я ни разу не видел прекрасную белую кошечку. Как, впрочем, и новых жильцов. И зачем только торчал у дырки в заборе?..

Клэр рассказывала Джонатану, что пыталась поздороваться с соседями, когда проходила мимо их дома, но ей не ответили, хотя в доме точно кто-то был. Эти люди определенно что-то скрывали! Интересно, удалось ли Вику и Хизер что-нибудь про них разузнать? Они-то, поди, не сводили с таинственного дома своих биноклей.

Я так и не придумал, как познакомиться с белой кошкой, но продолжал работать над планом. Мой маленький мозг буквально скрипел от натуги. Кто знает, может, именно сегодня мне доведется снова ее увидеть.

Я быстро пробежал по саду, по пути проверив дырку в заборе, и завернул к дому Тигрицы. Она ждала меня, тщательно умываясь перед тем, как отправиться на прогулку.

Из-за травмы я не мог пренебрегать физическими упражнениями. Если я хотел, чтобы все четыре лапы двигались, как надо, приходилось следить за здоровьем. Поэтому я почти каждый день совершал моцион по парку – иногда с Полли, иногда с Тигрицей – или прогуливался по Эдгар-Роуд.

– В парк? – спросила подруга.

– Читаешь мои мысли, – ответил я. Парк на Эдгар-Роуд совсем маленький, но мы его любим. Там много кустов, живности, за которой можно погоняться, и, конечно, детей – словом, место нескучное.

Был там еще и пруд, в котором я однажды чуть не утонул. К счастью, Мэтт вовремя заметил меня и вытащил из воды, но с тех пор я старался держаться подальше от водоемов. От всех, включая лужи.

По дороге мы взглянули украдкой на дом № 48, чтобы проверить, не появилось ли чего нового, но не заметили никаких перемен. Шторы были задернуты, хотя из-под них пробивался свет. Я не из тех котов, которые все критикуют, но выглядело это подозрительно.

– Семья Лосося считает, что там могло поселиться человек двадцать, – сообщил я Тигрице. – Но мы видели только четверых.

– Вчера его люди заходили к нам и говорили что-то про преступников. Что этих новеньких до сих пор никто не видел, что они держат окна зашторенными, а значит, дело нечисто. Еще они про какой-то наркопритон говорили, только я понятия не имею, что это такое.

– Я тоже. Но, думаю, скоро мы все узнаем – когда-то же им придется выйти из дома.

Одна мысль о том, что я снова увижу белую кошку, так меня взбудоражила, что я начал нервно переминаться. И тут наше терпение было вознаграждено: парадная дверь открылась, и показался хмурый мальчишка. Воровато оглядевшись, он поглубже натянул капюшон. Я чуть не упал от волнения, заметив у его ног кошку.

– Гляди, Тигрица, – я боднул подружку. Мальчишка нагнулся погладить кошку.

– Пока, Снежка, – сказал он мрачно. – Пожелай мне удачи.

Снежка замурлыкала и нежно потерлась о его ноги. Сейчас она была совершенно не похожа на ту злючку, с которой мы повстречались раньше. И я узнал ее имя!

Когда парнишка зашагал прочь, кошка обернулась и посмотрела прямо на нас. Я одарил ее одним из самых своих обольстительных взглядов, но она в ответ грозно прищурилась и, воинственно подергивая хвостом, отступила в тень. В этот момент я наконец заметил на пороге хозяйку дома; печально улыбнувшись кошке, женщина взяла ее на руки и хлопнула дверью.

– Хм, неприятно соглашаться с Лососем, но они ведут себя очень странно, – заключила Тигрица.

– Да уж… Но, по крайней мере, теперь мы знаем, что эту красавицу зовут Снежкой, – приободрился я.

– Алфи, да как ты можешь?! Она же злюка, пусть и красивая.

Я встопорщил усы – Тигрица сама сейчас вела себя не лучшим образом.

– Да, но вспомни, каким был Джонатан, когда мы только познакомились. Он же вышвырнул меня из дома! А что теперь? Уверен, Снежка тоже на самом деле не такая вредная. И я непременно разузнаю, что же все-таки происходит в этом доме.

– Ну вот, начинается, – Тигрица окинула меня яростным взглядом.

Я отвернулся, стараясь не встречаться с ней глазами. Я понимал, чем она недовольна. Я вечно пытался помочь людям и вмешивался в человеческие дела. Так повелось с самого моего прибытия на Эдгар-Роуд, и, хотя в последнее время жизнь стала спокойней, видно, кошачью натуру не переделаешь. Люди часто говорят, что любопытство сгубило кошку, мне оно, напротив, придавало сил. Жгучий интерес ко всему, что происходит вокруг, и делает нас такими смышлеными, я в этом твердо уверен.

Немного поворчав, мы успокоились и молча пошли рядом. Время от времени мы отвлекались, чтобы погоняться за летающими насекомыми или поиграть с симпатичным листиком, свисающим прямо над головой. Стараясь задобрить Тигрицу, я носился за мухой, пока совсем не закружился, зато все же сумел рассмешить свою подружку. Вскоре я был прощен, хотя так и не понял, отчего она так на меня рассердилась.

Когда мы добрались до парка, там почти никого не было. Я повел Тигрицу на наше любимое место, где росли особенно густые кусты, а кроме того, было много цветов и несколько симпатичных деревьев. Мы принялись играть в новую полюбившуюся нам игру – прятались, а потом прыгали друг на друга. Со стороны мы, наверное, выглядели довольно глупо, но так приятно иногда подурачиться.

И тут я увидел его.

– Приближается! – закричал я Тигрице, и мы шустро вскарабкались на ближайшее дерево.

Маленький жирный песик с короткими лапами и длинной шерстью тявкал на нас, пока мы дразнили его, чувствуя себя в полной безопасности наверху. Мы часто сталкивались здесь с этой собачонкой, и такого рода развлечения вошли у нас в привычку. Правда, пока нога у меня не зажила, я был вынужден прятаться от него по кустам. Следом за песиком всегда появлялась его вопящая хозяйка.

– Роли, поди сюда! Роли, стой, РОЛИ! – кричала на ходу седая дама. Пыхтя и отдуваясь, она угрожающе размахивала поводком, точно розгой. Наконец, она догнала собачонку и, взяв на поводок, сурово отчитала, подарив нам еще несколько веселых минут.

– Скверный пес. Мы не гоняемся за кошками, – кричала она. – Сколько раз можно тебе повторять?

– Надеюсь, еще много, – рассмеялась Тигрица. В конце концов, реальная опасность нам не грозила, а такие происшествия вносили приятное оживление в размеренную жизнь домашних кошек.

– Подумать только, люди тратят столько времени и денег на занятия спортом, а нам хватает всего-навсего собаки, чтобы за нами гонялась, – поделился я наблюдением с Тигрицей.

– И люди при этом еще воображают себя умными, – ответил она с лукавой улыбкой.

Когда мы вернулись на Эдгар-Роуд, Тигрица решила вздремнуть, а я пошел навестить Полли и Мэтта. Я думал, что Мэтт, скорее всего, на работе, зато рассчитывал застать дома детей. Протиснувшись в кошачью дверцу, я, к своему большому удовольствию, обнаружил на кухне не только Полли, но и Франческу.

– Алфи, – Франческа поднялась, чтобы меня погладить. – Мы с тобой часто видимся на этой неделе.

– Спорим, ты не прочь пообедать, – улыбнулась Полли. Она открыла банку лосося и выложила еду в особую мисочку, которую держала специально для меня. Еще она налила свежей воды в поилку, что меня очень порадовало. После беготни в парке я захотел пить. Детей не было видно. Я догадался, что мальчики в детском саду, а Марта, наверное, спит. Свернувшись клубком на подоконнике, я наслаждался заслуженным отдыхом, рассеянно слушая болтовню женщин.

– Проблема в том, что Алексей ничего мне не рассказывает, – посетовала Франческа. – Я спрашиваю, как у него дела в школе, а он только отвечает: «Все нормально, мама». И больше ничего.

– Ты подозреваешь, что там не все в порядке? – спросила Полли с тревогой в голосе. Я тоже насторожился: вспомнил, что на днях мальчик показался мне каким-то грустным. Вроде бы он хотел чем-то со мной поделиться, но нас отвлекли.

– Одежда у него бывает порвана, и еще он теряет вещи. Недавно, например, пенал пропал. Он стал замкнутым, и в школу идет не так охотно, как раньше.

– А ты не пробовала поговорить с его учительницей? – спросила Полли.

– Я записалась на прием к директору, – ответила Франческа. – Думаю, ты наверняка слышала истории о том, как детей травят в школах. Им бывает трудно в этом признаться. Я не вынесу, если окажется, что моего Алексея кто-то обижает.

– Еще бы, Фрэнки, быть мамой означает постоянно тревожиться о своем ребенке. Я и сейчас-то с ума схожу, стоит увидеть в садике, что кого-то из моих задели. А как подумаю, что впереди школа…

– Понимаю. Материнство – большая радость, но платить за нее приходится тревогами.

– И чувством вины. – Глаза Полли на миг затуманились. – Вот что, обязательно дай мне знать, что скажут в школе. Если потребуется помощь, не стесняйся обращаться. Алексей хорошо ладит с Мэттом. Может, ему взять мальчика на футбол и попробовать с ним поговорить?

– Я была бы так очень благодарна, – английский Франчески стал намного лучше, чем был, когда мы впервые встретились, но сейчас от волнения она стала допускать ошибки. – Томаш пытается с ним говорить, но ему он тоже не отвечает.

Я почувствовал, как сердце сжимается от волнения. Слишком долго в моей жизни все было тихо да гладко. Но Алексей? Я никак не ожидал, что проблемы возникнут у него. Что ж, друга в беде я не оставлю. И с загадкой сорок восьмого дома тоже разберусь. Я воинственно встопорщил усы, предчувствуя, что вскоре у меня опять не будет ни минуты покоя.

– Как насчет выходных? Может, соберемся в воскресенье? – предложила Полли.

– Было бы здорово, – кивнула Франческа. – Пойдем в парк. Вдруг у Мэтта и вправду получится его разговорить? А то я места себе не нахожу…

– Фрэнки, с детьми так часто бывает – они не хотят волновать родителей и не понимают, что их молчание нас волнует еще сильнее. Но мы разузнаем, в чем тут дело, я обещаю. – Полли потянулась к Франческе и взяла ее за руки. Я тихо замурлыкал, радуясь их крепкой дружбе. Все-таки приятно видеть результаты своих трудов.

И помогать людям тоже приятно. Этим-то я и займусь.

Громко мяукнув, я потерся о ноги Франчески. Да, я был полон решимости разузнать, что за беда стряслась с Алексеем. Мой список важных дел снова рос на глазах.

Глава восьмая

Вскоре подруги отправились за детьми, и я уснул, а когда проснулся, уже почти стемнело. Я лениво потянулся – трудно было понять, сколько я проспал, но мне показалось, что целую вечность. Охваченный радостным возбуждением, я поспешил домой, к Клэр и Джонатану, ведь на ужин сегодня должна была прийти Таша со своим парнем Дейвом. С Ташей нас связывала давняя дружба. Именно она два года назад подала мне идею, как вывести злобного Джо на чистую воду. Досадно, конечно, что у ее парня аллергия на кошек; он даже принимал какие-то таблетки, чтобы не расчихаться в моем присутствии. Все считали это забавным, кроме меня: не вижу ничего смешного в том, что кому-то приходится принимать таблетки от кошек. Я в прошлом не раз заявлял, что не рискну доверять человеку с аллергией, но Дейв оказался неплохим парнем. К тому же я люблю Ташу, а она без Дейва никуда.

Когда я добрался до дома, Клэр готовила, а Джонатан читал за столом газету, напевая под нос. Перед ними стояли бокалы, и вид у обоих был довольный. Я сел у двери, склонил голову набок и какое-то время просто смотрел на них. В такие минуты я чувствовал себя невероятно счастливым.

– Алфи, – в один голос воскликнули Джонатан и Клэр, наконец заметив меня.

Я неторопливо прошествовал к своей миске и поддел ее носом, намекая, что проголодался.

– Сейчас, Алфи. – Джонатан подошел к огромному холодильнику.

– Джонатан, копченая лососина нам на завтрак! А для Алфи есть кошачий корм, – решительно заявила Клэр.

Я протестующее замяукал.

– Понимаешь, любимая, я кормил его рыбой еще до того, как узнал о твоем существовании. Не могу же я поступиться принципами и начать давать ему эту консервированную гадость!

– Ты его избаловал!

– Естественно, он же у нас необыкновенный кот! – Джонатан отрезал лососины и уложил куски в моей миске, как будто в шикарном ресторане. Я облизнулся.

– С этим спорить не стану, – снисходительно улыбнулась Клэр.

К тому времени, как подъехали Таша и Дейв, с кухни доносились заманчивые ароматы. Я любил Ташу, встречи с ней напоминали мне о днях, когда мы с Клэр жили вдвоем и она стала нашим первым настоящим другом. Кинувшись к дверям встречать гостей, я чуть не попал под ноги Джонатану. Хозяин не преминул пожурить меня за то, что я не уступил ему дорогу.

– Алфи, когда-нибудь я упаду, если ты будешь бросаться вот так наперерез, – предупредил он, отпирая дверь. Признаюсь – виноват, не сдержался, но что вы хотите от взволнованного кота?

– Привет, – поздоровался Джонатан и посторонился, давая Таше и Дейву войти. Таша первым делом подхватила меня на руки, а Дейв, опасливо косясь в мою сторону, передал Джонатану бутылки с напитками.

– Привет, Алфи, – кивнул он, стараясь не подходить ко мне слишком близко. Я подумал потереться об него в знак приветствия, но быстро отказался от этой идеи. Будем соблюдать дистанцию – для нашего же общего блага.

– Я скучала по тебе, котик, – сказала Таша, унося меня на кухню. Я довольно мурчал, лежа у нее на руках. Впрочем, это не помешало мне почувствовать: сегодня с ней что-то было не так. Что-то изменилось, и я пока не мог понять, что именно.

– Привет, Таша. О, да у тебя Алфи! – Клэр расцеловала Ташу, а потом и Дейва, который шел за ней следом.

– Отлично, – сказал Джонатан, – кому чего налить?

Таша спустила меня на пол.

– Мне пива, старик, – попросил Дейв.

– Таш? – спросил Джонатан, – У нас сегодня вино на любой вкус.

Таша и Дейв переглянулись.

– Я, пожалуй, воздержусь от алкоголя, – ответила она.

– А что случилось? – поинтересовалась Клэр. Она стояла спиной ко всем и накладывала в вазочку что-то вкусное.

– Да, собственно, ничего плохого. Просто я, ну… в общем… беременна, – смущенно хихикнула Таша, не в силах справиться с переполнявшим ее счастьем. Дейв тоже сиял. Джонатан подошел и от души хлопнул его по спине.

– Вот так новость, ребята, поздравляю! – Он чмокнул Ташу в щеку. Клэр на миг застыла, потом с озабоченным видом склонилась над разделочной доской. Поворачиваться она не торопилась. Я чувствовал: хозяйке не по себе – и ждал, когда же она отреагирует на радостные вести. Наконец она взяла себя в руки и улыбнулась. Я облегченно вздохнул: моя милая Клэр снова здесь.

– Чудесная новость, Таш, Дейв! Я так за вас рада! – Клэр расцеловала друзей.

И тем не менее, весь вечер я ощущал в ней какую-то напряженность, которая усиливалась, едва разговор заходил о детях. Хотя Клэр держалась естественно и непринужденно, и они болтали на самые разные темы, героиней вечера стала, безусловно, Таша.

– Думаешь, иглоукалывание помогло? – с затаенной надеждой спросила Клэр.

– Может, и оно. Во всяком случае, точно не навредило, – Таша снова разулыбалась. – Я и не думала, что буду так радоваться. Конечно, срок еще небольшой, но от новых ощущений дух захватывает!

– Тебя не тошнит?

– Еще как! Причем целыми днями. Не понимаю, почему все говорят только про утреннюю тошноту? Зато к вечеру я умираю от голода, так что спасибо тебе за ужин! – Она смеялась, а лицо ее так и светилось от радости.

– Да ладно тебе, самый обычный ужин, ничего особенного. По такому поводу я могла бы приготовить что-нибудь особенное, – сказала Клэр.

– Хорошо еще, что обошлось без устриц и печенки, – хохотнул Джонатан.

– Перестань! – хихикнула Клэр. – Тоже мне, эксперт по беременности.

– Надеемся, ребята, вы скоро нас догоните, – подал голос Дейв, но Клэр вдруг заинтересовалась салатом и, кажется, его не услышала.

К концу вечера я заметил, что Клэр слишком налегает на вино, словно пьет сразу и за себя, и за Ташу.

– Я ужасно за вас рада, ребята, – снова и снова твердила она. Джонатан заботливо обнял жену за талию – обычно он так не делал. У Клэр не было проблем с алкоголем, но иногда ей отказывало чувство меры. Особенно если она нервничала или сильно переживала. В первые дни нашего знакомства бутылка вина была непременным спутником ее вечеров. И, признаться, я не хотел, чтобы это повторилось. Зато Таша и Дейв были счастливы, просто сияли и, казалось, ничего не замечали. После пудинга они начали прощаться, объяснив, что Таша очень устала и у нее слипаются глаза. Она расцеловала меня на прощание, а мне оставалось только надеяться, что их ребенок не будет похож на Дейва (в смысле аллергии на кошек).

Наконец мы снова остались втроем; Джонатан стал прибирать со стола, а Клэр подлила себе вина в бокал. Я свернулся у нее на коленях; хозяйка сидела, погруженная в свои мысли, и лишь изредка рассеянно поглаживала меня.

– Как ты? – со скрытым беспокойством спросил Джонатан.

– Нормально, – покачала головой Клэр. – Хотя… Мне страшно, Джонатан. Вдруг у нас ничего не получится?

– Так, – он отложил полотенце для посуды и подсел к ней. – Скажи, любимая, с чего такие мысли?

– Я должна радоваться, что моя лучшая подруга ждет ребенка, а я думаю только о том, как бы хотела оказаться на ее месте. Это неправильно, я не должна так реагировать.

– Родная, мы с тобой приступили к делу всего несколько месяцев назад. Даже не начинай волноваться по этому поводу!

– В глубине души я все понимаю, но ты же знаешь, какая я у тебя нервная. Я просто не могу с собой справиться и без конца думаю об этом. Понимаешь, к кому я ни обращалась, все в один голос твердят, что первого ребенка лучше заводить в тридцать с небольшим. А мне уже больше.

У Клэр был такой измученный и несчастный вид, что мне захотелось плакать.

– Ну, хорошо, – сдался Джонатан. – Может, тебе сходить на прием к Ташиному иглотерапевту? Это не больно и неопасно. Помни, я на все готов ради твоего спокойствия. Даже подставить спину под иголки! – отважно заявил он. – Если нужно гулять, будем гулять. И на массаж ходить. А хочешь – бросай работу, я ни слова не скажу.

– Джонатан, это уж чересчур, – грустно улыбнулась Клэр. – А ты не выносишь прогулки.

– Значит, потерплю. Я сделаю все, что захочешь, лишь бы ты повеселела. Только не проси хранить трусы в морозилке, – предупредил он.

– Зачем мне тебя об этом просить?! – с неподдельным ужасом воскликнула Клэр, словно прочитав мои мысли.

– Считай, что я этого не говорил. А давай-ка съездим куда-нибудь на выходные? В какое-нибудь романтичное местечко, – подмигнул Джонатан.

Я сонно прищурился, потеряв интерес к разговору. Что-то мне подсказывало, что меня они с собой не возьмут.

– Клэр, я понимаю, ты хочешь ребенка, – негромко проговорил Джонатан, опускаясь на диван рядом с женой. – Но ты не должна делать из этого идею фикс. К тому же нам действительно не о чем беспокоиться. Пара месяцев в таких делах – не срок.

– Понимаю, Джон, – вздохнула Клэр, делая глоток. – Все хорошо. Просто я не хочу превратиться в женщину, которую расстраивают новости о чужой беременности.

– И не превратишься, потому что скоро сама будешь делиться такими новостями! Я в этом уверен. – Джонатан поднялся, взял Клэр за руку и поцеловал. Я спрыгнул на пол с ее колен, и они пошли в спальню. А я отправился в свою корзинку, чтобы свернуться клубочком, все обдумать и заснуть.

Глава девятая

Наутро я проснулся очень рано: еще до рассвета меня разбудил Джонатан, который уезжал в Германию. Я не знал, где находится Германия, но догадывался, что это другая страна. Он собирался лететь на самолете (это штуки, на которых путешествуют люди, что-то вроде огромных птиц: они часто пролетают над Эдгар-Роуд), и поездка должна была продлиться два дня. Джонатан нередко уезжал по работе, и Клэр говорила, что совсем не против его отлучек: когда еще представится возможность отдохнуть от сбора грязных носков по всему дому? К тому же без Джонатана никто не мешал ей читать, сколько захочется. Но я видел, что на самом деле хозяйка ужасно скучает. Я и сам заранее тосковал: для меня отъезд Джонатана означал два дня на кошачьем корме.

Спеша на самолет, хозяин даже не пытался вести себя тихо: он хлопал дверьми, чертыхался, ударившись обо что-то ногой, и в конце концов разбудил нас с Клэр.

– Гутен таг, – сказал он, когда Клэр громко застонала. Я сбежал за ним вниз по лестнице и постарался изобразить на мордочке самое умильное выражение, на которое был способен, в надежде на вкусный завтрак. За что был вознагражден тунцом! Я потерся о ноги Джонатана, давая понять, что буду скучать, и хотя он велел мне отойти подальше и не пачкать шерстью его модные брюки, я знал, что ему приятно. Пока я ел, он приготовил кофе и отщипнул кусочек тоста, потом схватил небольшую дорожную сумку, послал воздушный поцелуй Клэр, которая как раз вышла из спальни, и был таков.

– Иногда он может быть стремительным, как смерч, да? – сказала Клэр, ставя чайник и дружески мне улыбаясь. Я мяукнул в знак согласия. Джонатан был похож на сгусток энергии; конечно, в этом заключалась доля его очарования, но мы не могли отрицать очевидное: без Джонатана в доме становилось куда спокойнее. И хотя мы скучали, это не мешало нам наслаждаться тишиной.

Пока Клэр собиралась на работу, я решил проведать новых соседей. За месяц, что они здесь прожили, я почти не видел ни Снежку, ни членов ее семьи. Напрасно я часами торчал у дырки в заборе. Меня распирало от любопытства, и к тому же – хотя я бы нипочем в этом не признался! – я никак не мог выкинуть из головы ангельскую мордочку Снежки. Я думал о ней почти все время и не находил себе места. Мне безумно хотелось увидеть ее, но я не понимал, почему, и даже не представлял, что буду делать, когда это случится.

Выйдя в палисадник, я прокрался к забору, чтобы рассмотреть соседский дом. Сквозь застекленные двери веранды я увидел всю семью, собравшуюся за кухонным столом. Женщина – она была одета в какую-то синюю форму – выглядела неважно. Мальчишка согнулся над компьютером. На нем тоже была форма, но не такая, как у матери. Пока я его рассматривал, вошла и девочка в костюме, как у мальчика, только с юбкой вместо брюк. Я решил, что это школьная форма, вроде той, что носит Алексей, только для старших ребят. Мужчина готовил завтрак, но, к моему разочарованию, Снежки нигде не было видно.

Удобно устроившись под кустом, я, как зачарованный, наблюдал за происходящим. Я воображал себя котом-шпионом, только шпионы плохие, а у меня были самые добрые намерения. Спустя какое-то время женщина расцеловала всех на прощанье и вышла. Тогда отец подал детям две коробки и как будто стал их поторапливать. Разобрать, что они говорят, я не мог, но, когда все разошлись, решил, что у меня появился шанс.

Наверное, это был не самый умный поступок, но я не стал тратить время на размышления. Я и так ждал слишком долго! Подбежав к задней двери, я тихонько протиснулся в кошачью дверцу – и очутился на кухне. Вот тогда-то я и задумался, что делать дальше, как вдруг услыхал приближающиеся шаги. Торопливо оглядевшись, я заметил приоткрытый шкаф и шустро забрался внутрь. Шкаф был битком набит кошачьей едой – пакетам и коробками с сухим кормом, который покупала мне Клэр.

– Иди сюда, Снежка, – услышал я мужской голос. – Я приготовил тебе завтрак.

Увидев ноги мужчины, я затаил дыхание. Он остановился прямо перед шкафом, в котором я сидел, и я испуганно забился между коробками. Не успел я понять, что происходит, как он захлопнул дверцу.

Моргая, чтобы привыкнуть к темноте, я старался не поддаться панике. Я оказался в ловушке и понятия не имел, что со мной сделают, если обнаружат в шкафу. Сердце мое едва не выпрыгивало из груди. Я съежился и постарался дышать помедленнее, чтобы взять себя в лапы и обрести ясность мыслей.

– Вот умница, Снежка, ешь, хорошая киска, – приговаривал мужчина.

Я услышал, как она мурлычет, громко и музыкально.

– Ну, а я теперь снова пойду искать работу. – Он помолчал. – Не уверен, что оно того стоит, но все же поднимусь наверх, запрусь в кабинете и буду просматривать объявления о вакансиях. Вдруг наконец подвернется что-то стоящее и спасет нас?..

Голос мужчины был полон горечи, и я пожалел, что не вижу его лица.

– Ах, Снежка, почему мне кажется, что ты единственная, кто меня не осуждает?

Снежка нежно мяукнула, выражая сочувствие.

– Поболтать с тобой приятно, да только этим семью не прокормишь, – вздохнул мужчина, и, судя по удаляющимся шагам, вышел из комнаты. Я выдохнул и подумал, что надо бы позвать на помощь. Я почти не сомневался, что Снежка сумеет вызволить меня из шкафа, ведь сам я дома без труда открывал похожие дверцы. Я взвесил все за и против. С одной стороны, мне не хотелось увидеть презрение на мордочке Снежки (я представлял, как она сморщит нос, когда я выберусь из-за коробок). С другой – я мог просидеть в шкафу несколько часов, рискуя быть разоблаченным, ведь ее только что покормили. Поэтому я решил действовать напролом. По крайней мере, познакомимся поближе. Я мяукнул громко, насколько хватило отваги.

– Это еще что?..

Белоснежные лапки едва слышно направились к шкафу. Я мяукнул еще раз. Снежка царапнула дверцу. Наконец – мне показалось, что прошла вечность, – она просунула внутрь изящную лапку и мы столкнулись нос к носу.

– Спасибо, – выдохнул я с облегчением, которое пересилило страх.

– Опять ты, – зашипела она, гневно сверкая прекрасными глазами.

– Извини, Снежка. Я Алфи, если ты вдруг забыла. Я только хотел поприветствовать тебя, как хороший сосед, и… в общем… – Я не успел до конца продумать свою речь.

– И поэтому решил тайком прокрасться в мой дом и спрятаться в шкафу с моей едой?! Ты псих, что ли? – завопила Снежка, распушая хвост.

Даже в своей злости она была такой красоткой! Я почувствовал, что теряю голову, собрался и включил обаяние.

– Я лишь хотел поздороваться, ведь мы не виделись со дня вашего приезда, – примирительно мурлыкнул я. – Так поступают добрые соседи. Я думал, что мы подружимся!

– Спасибо, в друзьях не нуждаюсь, – фыркнула она.

– Друзьям всем нужны, – возразил я. – А у вас, как я вижу, дела идут не ахти.

– Не твое дело, – ответила она. Не кошка, а ледышка какая-то.

– Я только хочу помочь. Почему вы сюда переехали?

– Алфи, я понять не могу, ты тупой или очень тупой. Я не хочу с тобой дружить. Я не хочу, чтобы ты околачивался здесь. Проблемы моей семьи никого, кроме нас, не касаются, и мы не желаем, чтобы в них вмешивались посторонние. – Снежка злобно ощерила зубы.

– Я не собираюсь вмешиваться. Просто хочу поддержать.

– Вижу, ты все-таки очень тупой. А теперь иди с миром, пока я не разозлилась окончательно. – Ее глаза вспыхнули, а вид был такой, будто она и впрямь готова на меня броситься. Я понял, что проиграл. Пока.

– Ладно, я уйду. Но друзья нужны всем, даже тебе. Если понадоблюсь, ты знаешь, где меня искать, – твердо сказал я на прощание, просовывая лапку в кошачью дверцу.

– Лучше не появляйся в моем доме, – прошипела она мне вслед.

Покинув негостеприимный соседский сад, я отправился на поиски Тигрицы. Снежка много мяукает, но все это пустое, решил я. Хоть она пока не приняла меня с распростертыми лапами, рано или поздно это случится. Я, в конце-то концов, не из тех котов, что легко сдаются…

Вдруг меня осенило! Нужно сделать ей подарок на новоселье. С Джонатаном это сработало, пусть он и тщательно скрывал свой восторг. Что бы ей подарить? Мышку? Нет, птичку. Птичка – более продуманный подарок, кошке намного труднее ее поймать, да и на вид они симпатичнее. Заметив Тигрицу около дома, я заулыбался. Она охотится ловчее, чем я, значит, надо попросить ее помочь. Наконец у меня появился план. Я обязательно понравлюсь Снежке, дайте только срок. Вдохновленный этими мыслями, я отправился воплощать свой замысел. В тот миг я не шел, а буквально летел, едва касаясь лапами асфальта.

Глава десятая

В тот же день я оставил птицу для Снежки у кошачьей дверцы ее дома. Прождал уйму времени, чтобы передать подарок лично, но потом все-таки положил у порога, потому что она так и не появилась. Тигрица охотно согласилась мне помочь, а я чувствовал себя неловко, потому что немного слукавил и сказал, будто птичка нужна для одного из моих людей. Сначала я не собирался врать, но после моего рассказа о том, как я прятался в шкафу у Снежки, Тигрица снова напустила на себя оскорбленный вид и стала говорить со мной сквозь зубы. Наверное, не стоило называть белую кошку красавицей. Не знай я, что это невозможно, решил бы, что Тигрица ревнует, но… да нет, глупости все это. Я попытался втолковать подруге, что Снежка и ее семья нуждаются в помощи, но Тигрица и слушать не захотела. Наоборот, заявила, что хватит мне уже лезть в чужие дела, и лучше бы я обращал больше внимания на тех, кому небезразличен.

И все-таки, чего она так рассердилась?..

Продолжая размышлять о загадочной женской душе, я отправился домой. Там никого не было, но я знал, что Клэр вернется с минуты на минуту. Быстренько умывшись, я уселся встречать ее у двери. Заслышав, что в замке поворачивается ключ, я замяукал. После такого дня я отчаянно нуждался в ласке.

– Привет, Алфи! Давненько ты меня не встречал. Неужели беспокоишься, что я скучаю по Джонатану? – Хозяйка почесала меня за ухом; ох, это мне всегда ужасно нравилось. От удовольствия я замурлыкал.

Приняв душ и переодевшись, Клэр накормила меня, а себе налила бокал вина. Я быстро поел, и мы уселись вместе в гостиной. Клэр читала, я размышлял о Снежке. Она меня совершенно очаровала. Наконец нас отвлек звонок в дверь, и я поспешил проверить, кто пришел.

– Полли, – сказала Клэр, открывая дверь, – заходи скорей! Выпей со мной, время еще есть.

Я наклонил голову набок. Время? Для чего?

– Думаешь, нам стоит уговорить бутылочку? Чтоб легче было выдержать?

– Пол, боюсь, тут и литр водки не поможет, – нервно хихикнула Клэр.

Я не понимал, о чем они, и недоуменно переводил взгляд с одной на другую.

– Поверить не могу, что иду туда, – простонала Полли.

– Кстати, а почему идешь ты, а не Мэтт?

– Мы бросали монетку. Три раза. Я проиграла, – мрачно призналась она.

– Ну, это хотя бы честно! Мне кажется, Джонатан специально выпросил командировку в Германию, чтобы пропустить собрание «Соседского надзора».

Так вот в чем дело! Пришло время идти на собрание к Вику и Хизер. Судя по всему, ни Полли, ни Клэр туда особо не стремились. Я решил сбегать в гости к Мэтту: я так намучился за день, что мне совсем не улыбалось весь вечер сидеть одному.

– Надеюсь, ты ему отомстишь! – со смехом сказала Полли.

– Не волнуйся, если там и правда будет так ужасно, Джонатан непременно поплатится, – хмыкнула Клэр.

– Как думаешь, ваши новые соседи придут? – спросила Полли.

– Не знаю. Прозвучит странно, но я их до сих пор ни разу не видела. Даже не представляю, как они выглядят. Я стучалась к ним, хотела познакомиться, но никто не ответил.

«Какая кошка, такие и люди», – хмуро подумал я.

– Мне не нравится, что Вик и Хизер распускают про новеньких слухи. Но с другой стороны, их скрытность действительно вызывает подозрения, – заявила Полли.

– Согласна. Но вряд ли они сторонятся нас без серьезной на то причины, – отозвалась Клэр.

– Что ж, будем надеяться, они придут на встречу, и ситуация прояснится. А то мы оглянуться не успеем, как Вик и Хизер соберут толпу, чтобы их линчевать. – Полли, конечно, шутила, но в каждой шутке…

Женщины допили вино и ушли. В какой-то момент мне даже захотелось пойти с ними – узнав, чему будет посвящено собрание, я навострил уши. Но Лосось вряд ли мне обрадуется, так что лучше я буду держаться от него подальше. Добежав до дома Мэтта и Полли, я обнаружил хозяина сидящим на диване. Судя по всему, он был очень доволен тем, что на собрание пошла его менее удачливая супруга.

– О, Алфи! Решил составить мне компанию? – радостно воскликнул Мэтт. На столике перед ним я заметил открытую бутылку пива. Мяукнув, я вскочил на диван рядом с Мэттом.

– Мне сегодня повезло – не пришлось тащиться на это проклятое собрание! – поделился он, подтверждая мои догадки. – Старина, устраивайся поудобнее, они там застрянут надолго.

Мэтт улыбался, как объевшийся сливок кот. Хорошо, что Полли его не видела – вряд ли она бы обрадовалась.

Я тоже улыбнулся и угнездился у него на коленках. Мэтт выбрал по телевизору фильм, и я счастливо вздохнул. Приятно расслабиться под конец трудного дня.

– Мэтт, – услышал я громкий голос и разлепил глаза. – Просыпайтесь, парни, а то вы оба храпите, – заявила Полли.

– Извини, похоже, я уснул, – пробормотал Мэтт, осоловело моргая.

Я сердито уставился на Полли. Кто храпит? Я храплю?! Вот еще.

– Который час? – спросил Мэтт.

– Больше одиннадцати. Я так зла на тебя – и на тебя, Алфи, за то, что вы тут спали на диване, пока мы с Клэр за вас отдувались!

– Ну-ну, рассказывай, что там было? – Мэтт явно изо всех сил старался сдержать улыбку.

– Итак, с чего бы начать? – устало вздохнула Полли. – Новенькие не явились, хотя Вик и Хизер каждый день стучались к ним и бросали записки в почтовый ящик. Кажется, им удалось подловить их дочку, девочку-подростка, когда та возвращалась из школы. Но она извинилась и сказала, что родители очень заняты, у них дел по горло.

– Вряд ли Вика и Хизер это успокоило, – предположил Мэтт.

– Конечно, нет. Мы пробовали их урезонить, напомнили, что месяц – очень короткий срок, когда речь идет о переезде в новый дом, что людям нужно время, чтобы освоиться. Но когда эти двое кого-нибудь слушали? Они постоянно твердят, что новички что-то скрывают. Мы проговорили несколько часов, и они, наконец, согласились, что в доме не поселилась сотня нелегальных иммигрантов. Теперь их версия – наркопритон. – Полли покачала головой.

– На чем она основана?

– Ни на чем! – вспылила Полли. – Им достаточно того, что люди не желают с ними общаться. Честно, Мэтт, эти Гудвины психи! Заявили, что мы все должны следить за домом новеньких – особенно по ночам! – и докладывать им.

– Ты шутишь?!

– Нет! Они даже хотели составить расписание дежурств, но мы сказали, что так не пойдет. В конце концов, у нас у всех есть своя жизнь. Господи, Мэтт! Но самое ужасное, что кое-кто из соседей с ними согласился. Видимо, эта паранойя заразна. Или они просто боятся Гудвинов. В общем, следующее собрание через месяц. Явка обязательна, так что тебе и Джонатану придется туда пойти. – Настала очередь Полли улыбаться.

– Вот радость-то, – буркнул Мэтт. – Наркотики? Иммигранты? Чувствую, вечер будет незабываемым.

Желая утешить мужа, Полли поцеловала его раз, другой, и они так увлеклись, что я понял – пора отправляться восвояси. Мэтт и Полли были вместе уже много лет, но до сих пор я и не догадывался, что наедине они позволяют себе такое! Я хотел сообщить о своем уходе, но эти двое были настолько поглощены друг другом, что я передумал и тихо удалился.

Придя к себе домой и поднявшись наверх, я вдруг вспомнил, что Джонатан в отъезде, а следовательно, Клэр пустит меня к себе в постель. Класс! От радости я распушил и задрал хвост. День прошел не совсем так, как я предполагал, но закончился хорошо.

Глава одиннадцатая

– Я не ослышалась? – спросила Тигрица. – Ты предлагаешь мне встать ни свет ни заря и протопать пешком несколько миль аж до дома Алексея?

– Да, – просто ответил я. Мы с Тигрицей уже помирились: не умеет она долго обижаться.

Снежку после происшествия со шкафом я не видел; с тех пор прошла целая неделя, и я сразу понял, что с Тигрицей это лучше не обсуждать. Я даже не стал рассказывать ей про собрание у Гудвинов, хотя слышал, как Клэр делилась впечатлениями о нем с Джонатаном. В общем-то, она повторила слова Полли, только добавила, что Вик и Хизер грозились не спускать биноклей с сорок восьмого. Это означало, что и наш домом попадал в поле их наблюдения. Джонатан на всякий случай сразу опустил жалюзи.

– Так зачем нам туда идти? – не унималась Тигрица. Я уже объяснял, но одного раза ей было мало. Тигрице все нужно было услышать по крайней мере дважды, чтобы до нее начало доходить.

У меня в голове созрел еще один план. На днях у Полли я встретил Франческу. Сильная, мужественная Франческа, настоящая опора для всех моих семей, пришла в слезах: она рассказала, что сходила в школу Алексея, но ничего не изменилось. Ей четко дали понять: если Алексея травят (а Франческа и большой Томаш были уверены, что так оно и есть), школа ничего не сможет сделать, пока мальчик не пожалуется сам – или учителя не заметят, как его обижают. Но Алексей, регулярно возвращавшийся домой со свежими синяками и ссадинами, упорно твердил, что все в порядке. Хотя учительница заверила Франческу, что не пустит дело на самотек, она сомневалась, что от этого будет толк.

Моя нежно любимая Франческа была убита горем, а мой лучший друг, Алексей, плакал по ночам, и мать не знала, как ему помочь. Что ж, значит, пора брать дело в свои лапы. Я сам выясню, что происходит с Алексеем, и все исправлю.

– Я хорошо запомнил, где они живут, когда Полли взяла меня к ним в гости. Выйти нужно пораньше, потому что я не знаю, сколько времени займет дорога: в тот раз я большую часть пути проехал в коляске, а сейчас мы пойдем пешком. И проследим за Алексеем до школы.

– Ясно, а что потом? – спросила Тигрица, глядя на меня так, будто я выжил из ума. Отчасти она была права.

– Пока не придумал, – признался я.

Во что бы то ни стало, я должен был показать Алексею, что он не один. И разобраться с его обидчиками, если таковые имелись. Правда, я не представлял, как именно это сделаю. Но что вы от меня хотите? Я, в конце концов, всего-навсего кот.

– Так, я правильно тебя поняла? – нахмурилась Тигрица. – Ты предлагаешь мне выйти из дома в несусветную рань и прошагать много миль для того… Чтобы что? Когда ты разозлил недоумка Джо до такой степени, что он отправил тебя в больницу, то хотя бы имел представление, что ты делаешь и зачем. Но сейчас ты просто превзошел сам себя. Пойдем куда глаза глядят – и будь что будет! – фыркнула она.

Я недовольно покосился на Тигрицу: сарказм в подобной ситуации был совершенно неуместен.

– Согласен, план нужно доработать. Но Алексею плохо, и я места себе не нахожу. Тигрица, я должен что-то предпринять! – сказал я умоляющим голосом.

– Знаю, знаю, – раздраженно прервала меня она. – После всего, через что ты прошел, я просто не могу бросить тебя одного. Так что не волнуйся, я пойду с тобой. Но ты у меня в долгу! Да еще в каком.

– Ох, вот спасибо! Я позову тебя утром и обещаю, за мной не пропадет.

Тигрица поглядела на меня, потянулась всеми лапами и встопорщила усы.

– Надеюсь, Алфи, очень надеюсь.

– Тигрица, ты – лучший друг, о каком только может мечтать кот! – воскликнул я и вприпрыжку помчался домой, отдыхать перед долгим путешествием.

Когда я проснулся, было еще темно, но птичий хор за окном уже заливался вовсю; предрассветный щебет послужил мне будильником, и в кои-то веки я был благодарен громогласным пернатым. Потянувшись, я спустился на первый этаж и через кошачью дверцу вышел на улицу. Я побежал к дому Тигрицы, неслышно пробрался внутрь и обнаружил, что она лакает молоко. Я был голоден, но понимал, что нет никаких шансов получить завтрак до ухода, значит, придется потерпеть. Даже оставь я на утро часть ужина, Клэр все равно бы прибрала недоеденное. Люди Тигрицы были не такими аккуратистами.

– Готова? – спросил я шепотом. Она облизала усики и следом за мной выскочила на улицу. Я нервничал, ведь мне давно не доводилось уходить далеко от дома. К счастью, во время поездки с Полли я следил за дорогой очень внимательно, а темнота не была для меня помехой. Поравнявшись с домом Снежки, мы оба замедлили шаг. Неожиданно под кустом мелькнуло что-то белое.

– Рано она встает, – заметила Тигрица, косясь на меня. Я бросил взгляд на Снежку, которая следила за нами с недобрым прищуром, но не остановился. Прости, красавица, сегодня я отправляюсь за рыбой покрупнее. При мысли об этом я облизнулся. Да, настоящая рыбка мне бы сейчас не помешала.

Мы прошли мимо, а Снежка не тронулась с места. Ничего страшного, пусть думает, что я потерял к ней интерес. Джонатан всегда говорил, что женщины любят преследовать добычу. А поскольку до знакомства с Клэр он водил знакомство со многими женщинами, его словам можно было доверять.

– Ты что, не разговариваешь с принцессой Злючкой? – спросила Тигрица, когда мы свернули к парку.

– Сегодня мы идем помогать Алексею, так что давай не будем о Снежке.

– Я только за! – ответила она.

Небо начало светлеть, а мы все шли. Встало солнце, и воздух согрелся. У меня все еще кошки скребли на душе, но с каждым шагом, приближавшим нас к Алексею, моя решительность росла. Улица постепенно заполнялись людьми, мир как будто оживал. Я с любопытством поглядывал по сторонам: обычно в это время я еще спал в теплой корзинке, но сейчас, храбро устремившись навстречу холодному утру и увидев другую сторону жизни, я внезапно понял, каким стал неженкой.

Когда умерла Маргарет, я отправился искать новый дом и проделал долгий путь, прежде чем оказался на Эдгар-Роуд, где и остался жить. В последние годы я не выходил за пределы парка в конце улицы. Повернув голову, я посмотрел на идущую рядом Тигрицу, и ее вид придал мне уверенности.

– Вот эта улица, – сообщил я, когда мы свернули за угол. Я помнил, что квартира Франчески и Томаша располагалась над рестораном. Пройдя еще немного, мы оказались у цели. Что ж, дорога и в самом деле отняла у нас много времени, но мы и не торопились, если уж быть совсем честными. Тигрица всегда отдавала предпочтение неспешным прогулкам. На всякий случай мы проверили, хорошо ли запомнили все ориентиры, чтобы не заплутать на обратном пути.

– Это здесь, – сказал я, останавливаясь перед рестораном. Конечно, в нем было темно. Пока мы искали место, где укрыться, я старался не вспоминать про сардинки Франчески, чтобы не заурчало в животе.

– А что теперь? – поинтересовалась Тигрица.

– Дождемся, когда выйдет Алексей, и пойдем за ним в школу. Только смотри, чтобы нас не заметили.

– Почему?

– Чтобы застать всех врасплох!

– Так ты придумал, что будешь делать?

– Нет, наверное, придется импровизировать. – Честно говоря, я не представлял, с чем придется иметь дело, ведь я никогда еще не был в школе. Теперь мой план даже у меня вызывал сомнения.

– Постарайся не втянуть нас в очередные неприятности, – предупредила Тигрица.

– Это же дети, не взрослые. К тому же в школу я пойду один, – уверенно заявил я, хотя у меня заранее тряслись поджилки.

– Давай я пойду с тобой и как следует исцарапаю того, кто обижает Алексея, – сказала Тигрица. Хищный блеск в глазах подруги избавил меня от соблазна принять ее предложение.

– Нет, Тигрица, никакого насилия. Не в этом случае. Кто бы ни приставал к Алексею, мы не должны забывать, что это ребенок.

– Ладно уж. Раз ты настаиваешь, буду наблюдать издали и не стану вмешиваться, – фыркнула рассерженная Тигрица. Похоже, она расстроилась из-за того, что я не разрешил ей выпустить когти.

– Спасибо, – ответил я, и мы замолчали.

Ждать нам пришлось довольно долго. Наконец дверь распахнулась, и на улицу, как резиновый мячик, вприпрыжку выбежал маленький Томаш. За ним шла Франческа; она обернулась, сказала что-то, и только тогда появился Алексей. Мальчик шел, понурившись, и еле переставлял ноги. По всему было видно, что в школу ему совсем не хочется. Мы с Тигрицей тихонько пошли за ними следом. Мы крались вдоль изгороди, которая нас надежно укрывала, и не спускали глаз с Алексея. Томаш оживленно болтал с мамой, а его старший брат все больше молчал.

– Кажется, пришли, – пробормотала Тигрица, и мы остановились, Спрятавшись за припаркованной машиной, мы наблюдали, как Франческа с мальчиками переходит на другую сторону улицы.

– Удачно, что идти пришлось недалеко, – сказал я, озираясь. – Так вот она какая, школа!

Увидев место, где Алексей и маленький Томаш проводили столько времени каждый день, я разволновался. Конечно, я и раньше видел школы, но только через забор – и никогда не заглядывал внутрь.

Признаюсь, с таким количеством детей мне тоже прежде сталкиваться не доводилось. Франческа оставила мальчиков у ворот, за которыми начинался школьный двор с игровой площадкой, по которой с воплями и гиканьем носились маленькие люди. Томаш сорвался и побежал куда-то, но Алексей не торопился следовать его примеру. Когда Франческа обернулась и бросила на мальчика последний тревожный взгляд, я решил, что время настало.

– Значит, так, – сказал я Тигрице, когда мы перешли дорогу. – Стой у ворот. Если случится что-то плохое, я громко заору.

– Удачи, Алфи, – пожелала подруга, ткнувшись носом в мою шею. Протиснувшись сквозь решетку, я снова почувствовал мандраж. Я крался следом за Алексеем, а он прошел мимо игровой площадки к зданию школы. Потом я заметил большую группу детей. Кто-то помахал моему другу, но высокий мальчик его остановил.

– А, плакса, явился не запылился! – зло крикнул он. Я внимательно посмотрел на мальчиков и девочек, которые стояли рядом с ним. Они явно смутились и не одобряли задиру, но возражать ему боялись.

– Не лезь ко мне, – сказал Алексей, и я расслышал дрожь в его голосе.

– Ага, как бы не так!

Остальные дети с опаской поглядывали на мальчиков. Они не знали, что им делать.

– Я не хочу с тобой драться, – сказал Алексей обидчику.

А вот я был бы не против! Я бы задал этому парню хорошую трепку! Шерсть у меня на загривке воинственно вздыбилась, но я напомнил себе, что насилие – не лучший выход.

– Потому что ты девчонка и мокрая курица, – мальчишка закудахтал и начал наступать на Алексея. – Гони завтрак!

– Отстань, ничего я тебе не дам, – пробормотал Алексей. Я видел, как ему страшно, и гордился тем, что он все же пытается за себя постоять.

– Это мы сейчас посмотрим!

Я быстро огляделся в поисках учителей и заметил одного, но тот стоял по другую сторону площадки и не видел, что происходит.

Я понимал, что дети слабо отличаются от взрослых. Бывают хорошие, бывают плохие. Приглядевшись к забияке, я почему-то подумал, что в глубине души этот мальчик очень несчастлив. Он только хочет казаться грубее, чем есть на самом деле. К сожалению, я не мог поделиться с Алексеем этой мыслью и решил, что пора начинать действовать.

Я подошел к другу и громко мяукнул.

– Алфи? – от удивления Алексей забыл о задире. – Что ты здесь делаешь?

Он поднял меня, и я принялся мурлыкать.

– Это твоя кошка? – спросил кто-то из детей.

– Это кот. Он живет на той улице, откуда мы переехали. Алфи очень умный. Надо же, проводил меня до самой школы!

Алексей поставил меня на землю, и нас окружили дети. Каждый хотел меня погладить. Я изо всех сил старался им понравиться, мурлыкал и наслаждался общим вниманием.

– Подумаешь, какой-то глупый кот, – заявил вредный мальчишка. Но я его не боялся. В жизни я встречал много опасных людей и животных. Однажды на меня напала чайка, а Джо и вовсе чуть не забил до смерти. Этот задира с ними рядом не стоял!

Вдруг он подскочил к Алексею и сорвал рюкзак у него со спины. Все произошло так быстро, что я не успел среагировать. Но Алексей бросился на обидчика; в запале драки никто не заметил, как рюкзак ударил по лицу маленькую девочку. Она расплакалась и убежала. Мальчики продолжали драться, отнимая друг у друга рюкзак. Алексей победил. Я проводил взглядом плачущую девчушку, не зная, как быть: я пришел сюда защитить Алексея, но сейчас хотел отлучиться ненадолго и утешить ее.

Пока я колебался, задира посмотрел на Алексея, прижимавшего к груди рюкзак, потом на меня. И нерешительно шагнул ко мне. Я не двинулся с места и угрожающе зашипел. Мальчишку это вроде немного напугало, и он отпрянул.

– Ты ему не нравишься. Он любит только хороших людей, – сказал Алексей уже тверже и не с таким испуганным видом. Другие ребята засмеялись.

Мальчика переводил сердитый взгляд с Алексея на меня.

– Дурацкий кот! – крикнул он. Я в гневе распушил хвост и снова обшипел его. Драчун попятился.

– Ха, Ральф боится кошек! – насмешливо сказал Алексей. В его глазах заиграли искорки, и мне стало ясно: пусть мои кошачьи силы невелики, я сумел придал ему уверенности. Только этого мне и было нужно. Пока дети смеялись, зазвонил звонок. Я подошел к Алексею. Мне хотелось поближе познакомиться со школой: это место показалось мне интересным, хотя и шумным.

Пробираться среди моря ног было страшновато, и я внимательно следил за тем, чтобы никто не наступил мне на лапу. Дети громко переговаривались, а я старался не отходить от Алексея. Мне удалось вместе с ним дойти до класса и прокрасться внутрь за спиной у дамы, которую дети называли «мисс Уолтон».

Ральф пришел весь красный и явно недовольный. Что до Алексея, то мой друг улыбался во весь рот, потому что остальные старались сесть рядом с ним. А вот Ральф сидел за партой один.

– Ну что ж, отметим присутствующих, – сказала мисс Уолтон, все еще не замечая меня. Она была совсем молоденькая и улыбчивая. Пока дети один за другим откликались на имена, я успел освоиться и пришел в прекрасное расположение духа.

– Молли! – позвала мисс Уолтон. Никто не ответил. – Кто-нибудь видел Молли? – спросила учительница с озабоченным видом.

– Она была в школьном дворе, мисс, – ответил кто-то из детей. Я решил, что они говорят о девочке, которую ударил по лицу рюкзак Алексея. Мне стало ужасно стыдно, что я о ней забыл, и я понял, что должен помочь ее разыскать.

Я мяукнул во весь голос. Учительница посмотрела в нашу сторону, а я вспрыгнул на парту Алексея, так что все дружно рассмеялись.

– Ой, кто это тут у нас? – спросила она и подошла ближе.

– Это Алфи, он с Эдгар-Роуд, где мы раньше жили. Он замечательный кот, – с гордостью ответил Алексей. – Наверное, сегодня он решил проводить меня в школу!

– Ну, здравствуй, Алфи. – Учительница меня погладила. – Прости, но тебе нельзя сидеть с нами на уроке. Школа только для людей.

Она засмеялась, а я снова мяукнул. Спрыгнув с парты, я медленно пошел к выходу.

– Ой, а можно он останется? Пожалуйста! – попросил Алексей. Другие ребята тоже стали просить. Все, кроме Ральфа, который смотрел себе под ноги.

– Боюсь, не получится, ребятки. Посидите пока одни, а я провожу Алфи и найду Молли.

В класс вошла другая женщина. Мисс Уолтон сказала ей, что вернется через минуту; я пустился бежать, и она последовала за мной. Я попытался вспомнить дорогу к дверям школы. Перед уходом я обязан был найти Молли – ведь именно я видел, как она убегала, и хотя бы примерно представлял, в какой стороне искать.

– Не так быстро, Алфи, – попросила мисс Уолтон, догоняя меня. Я притормозил на игровой площадке, чтобы принюхаться и сориентироваться. Потом, словно суперищейка, побежал за угол школы: чуткий нос подсказал мне, что Молли направилась туда. Краем глаза я видел, что мисс Уолтон бежит за мной, слегка отставая. Остановившись перед каким-то сараем, я заметил дверцу, приоткрытую как раз настолько, чтобы туда мог протиснуться маленький ребенок – или кошка. Я сунул нос в щель. Внутри было темно и пыльно, повсюду висели дождевики и стояли резиновые сапоги. От двери я не мог разглядеть девочку, но чувствовал ее запах. Тут подоспела и слегка запыхавшаяся мисс Уолтон.

– Молли, – позвала она, – Молли, ты здесь?

Ответом на ее слова была тишина. Подняв голову, я увидел на лице мисс Уолтон нарастающее волнение и даже панику. Мяукнув, я проскользнул внутрь и стал пробираться вперед, путаясь в дождевиках и проваливаясь в сапоги, полный решимости найти Молли.

Девочка пряталась в дальнем углу: сидела, свернувшись в клубок, и плакала. Я снова громко мяукнул и поспешил сообщить о находке учительнице. Та сначала не поняла – она бегала по школьному двору, громко выкрикивая имя ученицы. Продолжая мяукать, я догнал ее, потерся о ноги и снова припустил к сараю. Она шла за мной с очень недоверчивым видом, но я привел ее прямехонько к пропавшей девочке.

– Молли, вот ты где, – ласково заговорила мисс Уолтон, в голосе ее звучало облечение, но в глазах стояла тревога. Мне определенно нравилась эта учительница, я чувствовал, что она добрая и любит детей. Молли подняла мокрое от слез лицо, и я увидел, что у нее из носа идет кровь.

– Ох, Молли, что с тобой стряслось?

– Меня ударили рюкзаком. Ральф приставал к Алексею, хотел с ним подраться, а досталось мне, – всхлипнула она.

– Ну, не плачь, пойдем, приведем тебя в порядок. – Мисс Уолтон подняла Молли и, взяв ее за руку, повела в школу. Разумеется, я пошел за ними: должен же я узнать, чем закончится эта история.

Мисс Уолтон отвела девочку к другой милой женщине, медсестре. Та сразу принялась хлопотать над разбитым носом Молли, в мисс Уолтон вернулась к ученикам. Я снова умудрился незаметно прошмыгнуть в класс.

– Ох, Алфи, – покачала она головой, когда заметила меня, – Я про тебя забыла.

– Алфи! – крикнул Алексей, – А я думал, вы отправили его домой.

– Я собиралась, но ты был прав, Алексей, Алфи удивительный кот. Он нашел Молли. Сегодня он – герой дня!

Дети стали меня поздравлять, а я жмурился и мурчал от удовольствия. Нет, я не чувствовал себя героем – в конце концов, найти девочку мне было совсем нетрудно, – но отказываться от похвал не собирался. Насладившись ими сполна, я подошел к Алексею и вспрыгнул к нему на парту. Когда другие ребята обступили стол, я присел на задние лапы и поднял переднюю.

– А еще я выяснила, что сегодня перед уроками случилось кое-что нехорошее. Об этом мы тоже обязательно поговорим. – Мисс Уолтон строго посмотрела на Ральфа, и тот густо покраснел. Задира выглядел так, словно вот-вот заплачет.

– Дай пять! – сказал Алексей, подставляя руку, чтобы я хлопнул по ней лапой. Так мы с ним здоровались при каждой встрече, хотя научил меня этому фокусу Джонатан.

– Ух ты, а мне можно? – попросил кто-то из детей. Я позволил всем поздороваться со мной и под конец у меня заныла лапа, но ребята были в таком восторге, что я не смог никому отказать. Даже Ральф придвинулся поближе, но так и не решился к нам присоединиться.

– Алексей, у тебя самый классный кот в мире! Можно, я зайду к тебе домой, когда он там будет? – спросил один из ребят. Тут и остальные наперебой стали напрашиваться в гости к Алексею, и я понял, что справился со своей задачей.

– Дети, дети, – попыталась утихомирить их мисс Уолтон. – Алфи действительно пора идти. Думаю, у него еще много дел. А вам я предлагаю написать рассказ об Алфи и его сегодняшнем путешествии. Согласны? А потом мы все нарисуем к рассказам картинки!

– Ура! – радостно закричали все.

– Отлично, – улыбнулась учительница. – Итак, я еще разок провожу Алфи к выходу, а вы пока подумайте, о чем будете писать.

Она взяла меня на руки и вынесла из школы, опустив на землю у ворот.

– До свидания, Алфи. Рада была познакомиться, но очень надеюсь, что подобные посещения не войдут у тебя в привычку, – такими были прощальные слова мисс Уолтон.

– Все в порядке? – спросила Тигрица, выходя мне навстречу.

– Миссия выполнена, – гордо ответил я. – Мне даже не пришлось особо напрягаться! Теперь все хотят дружить с Алексеем, и противный драчун вряд ли осмелится к нему приставать.

Я не сомневался в своих словах, поскольку видел, как поменялось отношение детей к Алексею. И, признаюсь, слегка жалел о том, что не смогу услышать истории, которые они про меня напишут. Мне бы наверняка понравилось.

Глава двенадцатая

– Я же сказал, что схожу, – пробурчал Джонатан, когда я прибежал на кухню. Это было на следующий день после моего школьного приключения, и он как раз вернулся из командировки.

– И захвати цветок, пока он не завял, – неласково добавила Клэр. Растение она купила через неделю после того, как семья Снежки переехала в дом № 48. Ни одна из ее попыток вручить соседям подарок успехом не увенчалась, и Клэр приходилось самой его поливать.

Я встопорщил шерсть, услышав, что хозяйка не в настроении.

– Обязательно, родная. Погоди, у тебя все в порядке? – Голос Джонатана теперь звучал так нежно, что я догадался: он обеспокоен не меньше моего.

– Да, прости, что рявкнула, – потерла глаза Клэр. – Просто я думаю, что этих бедняг нужно предупредить. Сегодня я встретила Вика, он в самом деле вышел на тропу войны.

– Хорошо, я все сделаю, пожелай мне удачи. – Он поцеловал жену. – Алфи, идем со мной, ты ведь тоже не знаком с новыми соседями?

Как мало он знал. Впрочем, я охотно последовал за хозяином, не в силах устоять перед искушением повидаться со Снежкой.

Интересно, подумал я, наблюдают ли Вик и Хизер за тем, как Джонатан звонит в соседскую дверь. Я, кажется, заметил, как двинулась штора в окне дома напротив. Джонатан звонил очень настойчиво, и после невероятно долгого ожидания мы услышали шаги. Дверь отворил мужчина. Вернее, приоткрыл, так, что получилась узкая щелка.

– Вам чего? – подозрительно спросил он.

– Привет, я Джонатан, ваш сосед. Мы хотели поприветствовать вас на Эдгар-Роуд.

Мужчина приоткрыл дверь капельку пошире.

– Здравствуйте, я Тим. Извините, что не зашли познакомиться, но столько дел, просто с ног сбились… – Тим говорил спокойно, не как со Снежкой, когда я прятался в шкафу. Тогда у него был очень грустный голос. Мужчины пожали друг другу руки, и тут у ног Тима появилась Снежка.

– Рад знакомству, Тим. Да, а это мой кот, Алфи.

– А это Снежка. – Мужчины смущенно рассмеялись. Снежка взглянула на меня, сузив глаза. Она была совсем не рада нашему визиту.

– Клэр, моя супруга, передала вам цветок. – Джонатан неловко протянул горшок: наверное, чувствовал себя странно, вручая цветы другому мужчине. – Она и сама приходила, но вас, наверное, дома не было.

– Честно признаться, мы редко бываем дома. Жена моя, Карен, работает в больнице посменно, вот сейчас бедняжка на дежурстве. Дети только пошли в новую школу, вы же знаете, каково это.

– У нас пока нет детей.

Меня восхитило, что Джонатан не стал ничего скрывать, да и хозяин, кажется, был ошарашен собственной прямотой.

– Поверьте на слово, подростки в новой школе – это удовольствие ниже среднего, – Тим засмеялся, но в его смехе слышалась горечь.

– Сочувствую. А знаете что, может, пропустим по пивку? Или как-нибудь вечерком приходите с супругой к нам на ужин, а?

– Мы бы с радостью, но, честно признаться, дела у нас сейчас не очень… Карен целыми днями на работе, да дети…

– Ладно, – не стал навязываться Джонатан. – Но если выберете время, приглашение остается в силе. Да, вот еще что! Хочу вас предупредить: тут через дорогу живут Вик и Хизер Гудвин. Они фанатики «Соседского надзора», к тому же у обоих немного поехала крыша. – Хозяин смущенно поскреб затылок. Тем временем Снежка не сводила с меня своих прекрасных, но колючих глаз. Я старался сосредоточиться на разговоре, но она очень сильно отвлекала.

– Серьезно?

– Они, как бы это сказать… Мой приятель Мэтт зовет их надзирателями. Они считают вас подозрительными, потому что вы за месяц ни с кем из соседей не познакомились, а еще не пришли на недавнее собрание… – Джонатан немного покраснел, а Снежка нахмурилась.

– Только из-за того, что мы не явились на собрание? – ощетинился Тим. – Боже, куда мы попали!

– Да нет, вы поймите правильно! Остальные ничего против вас не имеют, но Гудвины… Они… наставили на ваш дом свои бинокли или что-то вроде того. – Джонатан неловко рассмеялся, пытаясь разрядить обстановку..

– Господи, да вы, должно быть, шутите! – Тим посмотрел на другую сторону улицы. Я тоже повернулся и – хвост даю на отсечение! – шторы у Гудвинов в самом деле заколыхались. – Безумие какое-то. Слушайте, мы не слишком общительные люди и привыкли жить замкнуто, так что спасибо за растение, но я должен идти.

– Простите, у меня в мыслях не было вас обидеть, это лишь дружеский визит! – Бедный Джонатан совсем растерялся.

– До свидания, Джонатан. – Не дав ему сказать ни слова, Тим закрыл дверь.

– Черт, Алфи, кажется, я все испортил.

Джонатан стоял, как в воду опущенный.

– Клэр меня убьет, – пробормотал он, разворачиваясь, чтобы уйти. Я топтался на месте, пытаясь сообразить, где мы напортачили.

Внезапно за дверью раздались громкие голоса, но Джонатан отошел уже слишком далеко и ничего не слышал.

– Ненавижу школу и этот дом, и улицу эту! Почему мы не можем поехать домой?! – кричала, кажется, девочка-подросток.

– Дейзи, ты не хуже меня знаешь, почему. У нас нет выбора, – это был Тим; в его голосе сквозила бесконечная усталость.

– Ага, знаем, только от этого не легче, – мрачно пробурчал мальчишка.

– Ради Бога! У меня и так ничего не выходит, а теперь еще и соседи начнут доставать! – закричал Тим.

– Давайте-ка все успокоимся, – это уже была Карен. – Папа ни в чем не виноват, а если мы будем так себя вести, семья вообще развалится.

В ее голосе прозвучали нотки отчаяния. Потом я услышал шумные рыдания. Кажется, это снова была девочка. Я подошел к самой двери, разве что ухом не прижался.

– Алфи! – окликнула меня Снежка. Видимо, она стояла за дверью.

– Да? – Я надеялся, что она услышит в моем ответе готовность прийти на помощь.

– Уходи и оставь нас в покое. Ты здесь никому не нужен, особенно мне. – В ее словах было больше яда, чем обычно.

– Я ведь только пытаюсь помочь.

– Поможешь, если оставишь нас в покое. Если все вы от нас отстанете! Да, кстати, это же ты на днях подбросил птицу? Не стоило беспокоиться. – Я услышал, как она удаляется. Другие голоса стихли, и я тоже отправился восвояси.

Не знаю, что там у них случилось, но дела обстояли скверно. Однако интуиция подсказывала мне, что люди они неплохие, что бы ни говорили Гудвины. А еще я видел, что им нужна помощь, хоть они всеми силами это отрицали.

Вернувшись, я застал Джонатана у входа в дом. Он с потерянным видом переминался с ноги на ногу, держа в руке ключ. Я уже готов был подбежать к нему, как вдруг путь мне перегородила тень. Лосось!

– Ох, тебя не хватало! – зашипел я.

– Алфи, ты болван! Они дурные люди, и этот белый комок шерсти ничуть не лучше.

– Тебе-то откуда знать?

– Знают мои люди, а ты лучше держись от них подальше. Скоро они уберутся с нашей улицы, мои хозяева об этом позаботятся.

– Что ты хочешь сказать? – Мне вдруг стало очень страшно.

– Они ведь не купили дом, а только сняли. И владелец не потерпит, чтобы там проворачивали темные делишки.

– Какие делишки? – У меня глаза на лоб полезли.

– Этого мы пока не знаем, но будь уверен, скоро докопаемся.

– Опять воображение разыгралось? – Я чуть не рассмеялся.

– Смейся-смейся, но помяни мое слово, ты еще увидишь, как на нашей улице будет восстановлен порядок.

– Лосось, ты сумасшедший. Сам не понимаешь, что говоришь.

Лосось хотел ударить меня и уже занес было лапу, но я тоже оказался не промах и ловко увернулся.

– Я не хочу с тобой драться. Просто считаю, что ты неправ.

– Ты так думаешь? Дай время, а потом посмотрим, кто здесь выжил из ума.

Лосось еще раз смерил меня надменным взглядом, распушил хвост и отступил, давая пройти.

Глава тринадцатая

После вчерашних треволнений я особенно радовался наступлению моего любимого дня: раз в месяц, по воскресеньям, все мои семьи собирались вместе. Взрослые приносили угощение, дети играли. Мне было так приятно видеть их всех под одной крышей. Так что я решил пока не думать о Снежке и противном Лососе, сосредоточившись на самом главном в моей жизни – на любви.

Правда, слово «любовь» невольно наводило меня на мысли о белошерстой красавице. Наверное, мои чувства к ней можно было сравнить с тем, что чувствуют друг к другу некоторые люди, мужчины и женщины. Похоже, я просто потерял из-за нее голову. При виде Снежки меня как будто било током, а шерстинки топорщились, точно наэлектризованные. И в остальное время я думал только о ней. Я постоянно бегал к дырке в заборе на заднем дворе в надежде увидеть ее хоть краем глаза. Короче, влюбился по самые уши.

В дверь позвонили, и я встрепенулся, готовясь встречать гостей. Алексей и Томаш сразу побежали ко мне, за ними показались Франческа и большой Томаш, с сумками. Поздоровавшись с Джонатаном и Клэр, они отдали им еду и напитки. Я был страшно рад им всем, но особенно Алексею. К моему облегчению, он снова стал самим собой, с улыбкой до ушей и веселыми искорками в глазах. Я перекатывался с боку на бок, громко мурлыкал и терся о ноги.

Не успели мы глазом моргнуть, как снова раздался звонок – на пороге стояла Полли. Она вела за руку Генри, а следом шел Мэтт с Мартой на руках. Дети пришли в неописуемый восторг, а меня, к моему большому удовольствию, снова гладили и тискали. Когда первое возбуждение немного спало, все отправились на кухню. Пока Томаш и Клэр суетились вокруг стола, заднюю дверь открыли и все дети, кроме Марты, гурьбой высыпали в сад.

Хотя садик у Джонатана был маленький, лужайка там все же имелась. Алексей принес футбольный мяч, который они принялись гонять. Я хотел подключиться к игре, но Франческа подхватила меня на руки.

– Вы не поверите, что случилось, – сказала она.

– Что же? – спросил Джонатан, с улыбкой наблюдавший за игрой мальчиков.

– Алфи побывал у Алексея в школе.

Все разом замолчали и повернулись ко мне.

– Но как он туда попал? – спросил Мэтт, почесав затылок.

– Сами не поймем! Как-то отыскал дорогу к нашему дому и увязался за нами до самой школы.

– Жаль, Алфи, что ты не умеешь говорить! Я бы с удовольствием послушала, как ты это провернул, – удивленно сказала Клэр. Я мяукнул, и они рассмеялись.

– Так вот, – продолжил Томаш. – Вы же знаете, что у Алексея в школе были проблемы.

– Его задирали и травили, – подхватила Франческа.

– Мы обращались в школу, но они мало чем могли ему помочь.

– А сын не рассказывал нам, что происходит, – добавила Франческа.

– И при чем здесь Алфи? – спросила Полли. Я мяукнул еще раз.

– А вот при чем: он явился в школу, вошел за Алексеем в класс и привел всех в восторг. Дети приняли Алексея, и теперь они делают школьный проект с рассказом про Алфи и его портретами! Тот мальчик больше не пристает к Алексею и даже пытается с ним подружиться.

– Вы хотите сказать, что Алфи пришел в школу и разобрался с хулиганом? – недоверчиво переспросил Джонатан.

– Именно! – взволнованно воскликнула Франческа.

– И ему посвятили целый проект? – уточнил Мэтт.

– Да! Они всем классом написали об этом рассказ, и каждый нарисовал его портрет, даже тот плохой мальчишка.

Слушая Франческу, я расчувствовался. План сработал, и, признаюсь, я изо всех сил старался не загордиться. Похвалы были мне очень приятны, а еще приятнее – то, что мой поступок озадачил людей. Мне нравится иногда сбивать их с толку.

– Было бы здорово, если бы Алфи снова побывал в школе и посмотрел на рисунки. – Вот это да, Клэр словно прочитала мои мысли!

– Мы могли бы его туда отнести, – предложила Франческа. – Я возьму его! Согласен, Алфи?

Я радостно замурлыкал.

– Алфи, я тебя очень люблю, но иногда ты меня просто с ума сводишь, – воскликнул Джонатан (было понятно, что так он меня похвалил). Довольный, я спрыгнул с Франческиных рук и побежал на двор играть в футбол.

После обеда Полли, Франческа и Клэр убирались, а мужчины поставили фильм для детей. Я курсировал между двумя комнатами, приглядывая за всеми. Марту уложили спать на диван, а мальчики – в том числе и взрослые – смотрели кино. Звонок в дверь нарушил наш отдых, и Джонатан нехотя пошел открывать. На пороге стоял Вик, на этот раз без супруги.

– У нас гости, – неприветливо сказал Джонатан.

– Я вас не задержу. Нам необходимо организовать внеочередное собрание. Завтра вечером у нас дома.

– Это еще зачем? – осведомился Джонатан.

– Из-за ваших соседей. Сейчас я оставил Хизер за ними следить.

Джонатан посмотрел на дом Гудвинов и увидел Хизер – та с биноклем выглядывала из-за занавески своей комнаты.

– Она даже не прячется, – заметил Джонатан.

– Да, – ответил Вик, – но теперь это неважно. Кое-что произошло, и, доложу я вам, это очень серьезно.

– Что же? – спросил Джонатан.

– Приходила полиция. Удивляюсь, как вы этого не заметили. Полицейские пробыли там очень долго, вот вам и доказательство, что мы не зря тревожились. Утром я позвоню их домовладельцам. А вас мы ждем у себя завтра вечером, ровно в семь, чтобы обсудить, что нам делать дальше.

Не дав Джонатану и слова сказать, Вик развернулся и зашагал прочь, оставив его стоять в дверях с раскрытым ртом.

Джонатан поделился с другими тем, что услышал, а я попытался представить, что понадобилось полиции в доме Снежки. Я-то не сомневался, что ни сама Снежка, ни ее семья не сделали ничего дурного, но Гудвины, по всей видимости, были убеждены в обратном.

– Он и в самом деле вел себя как-то странно, когда я заходил, – нахмурился Джонатан. – Неприятно говорить, что Вик хоть в чем-то может оказаться прав, но тут я прямо не знаю, что думать.

– Мы подарили им цветок – а в ответ ни слова, – подхватила Клэр. – Я бы на их месте забежала хоть спасибо сказать.

– Это и в самом деле подозрительно. На днях я встретила их ребят. Что сказать, подростки как подростки, – продолжила Полли. – Но родителей увидеть даже мельком не удалось.

– Все равно Гудвины немного увлеклись. Затеяли охоту на ведьм, – неодобрительно покачал головой большой Томаш.

– Ты же их знаешь. Мне уже неважно, кем окажутся эти люди – наркоторговцами, гангстерами или добропорядочным семейством. Они портят нам жизнь хотя бы потому, что из-за них придется тащиться на собрание к Гудвинам, – сострил Джонатан.

– А ты просто не ходи, – предложила Франческа. Мне нравилось, что она такая чуткая и в то же время такая наивная. На свое счастье, живя здесь, она не сталкивалась с Гудвинами, поэтому не могла представить, какой это кошмар.

– Пойти придется, это не вариант, – сказал Мэтт.

– На наше счастье, мальчики, теперь ваша очередь идти. Так что, Джонатан и Мэтт, могу сказать только одно – желаю хорошо повеселиться! – рассмеялась Полли.

– А вот это я предлагаю не откладывать, – подмигнув, подвела итог Клэр.

Глава четырнадцатая

– Я должен ее предупредить, – сказал я Тигрице.

– Ох, Алфи, до чего ты внимателен к тем, кто и не смотрит в твою сторону, – проворчала она. – А настоящих друзей забываешь.

– Виноват, но ты не хуже моего знаешь, что делают с нами несчастья. Ты видела, как мне удалось решить проблему Алексея. Вот и для Снежки я должен сделать то же самое – ну, или хотя бы попытаться. Я почти уверен, что она такая ершистая из-за неприятностей в семье. Если я смогу помочь ее людям, готов поспорить, Снежка подобреет.

Я дружески потыкал Тигрицу носом, но она отодвинулась. Вид у нее был ужасно недовольный: чуть раньше она предлагала пойти играть с другими кошками, но я отказался. Ведь моим соседям грозили неприятности из-за Гудвинов, и я хотел предостеречь Снежку.

– Послушай, Тигрица, я сначала схожу туда и попробую ее выманить, а потом присоединюсь к вам. Ты уж прости, но ты знаешь, какой я. Кот должен выполнять свой кошачий долг! – Я посмотрел на Тигрицу с самым умильным выражением. Она пошла прочь, но обернулась, и я понял, что снова буду прощен. Как всегда.

Расставшись с Тигрицей, я побежал к саду за домом Снежки. Я пока не придумал, что буду делать, но надеялся что-нибудь сообразить на месте. Одно я знал твердо: никаких больше шкафов и подобных глупостей. Небо хмурилось, собирался дождь. Мои задние лапы ощущали это особенно чутко – после драки с Джо они стали реагировать на погоду. Готовясь мягко спрыгнуть с забора в Снежкин сад, я почувствовал глухую боль в ногах.

Сегодня утром случилось кое-что любопытное. Мы встали рано; сбежав вниз, я заметил на коврике у двери белый конверт. Я постарался громким мяуканьем привлечь внимание Клэр. Хозяйка достала из конверта открытку. Тут спустился Джонатан – он уже собрался на работу.

– Ну вот, они все-таки поблагодарили тебя за цветок, – сказал он, вскользь глянув на открытку.

– Да, дорогой. Но здесь написано только: «Спасибо за растение, очень мило с вашей стороны. Тим, Карен, Дейзи и Кристофер». Негусто, прямо скажем.

– Во всяком случае, проявили вежливость. Чудно́ только, что они просто подбросили это под дверь, но не позвонили и не поздоровались. А ведь мы вчера легли довольно поздно, и сегодня ты рано встала. Значит, они бросили конверт в ящик или совсем уж ночью или очень рано утром.

– В том-то и дело, Джонатан. Хуже нет, чем соглашаться с Гудвинами, но это все странно.

– Может, – сказал Джонатан, отпивая кофе и намазывая маслом тост, – они ведут ночной образ жизни. Вроде летучих мышей. Или Бэтмена.

У Клэр округлились глаза.

– Хочешь сказать, наш сосед – Бэтмен? – Она насмешливо вздернула брови.

– Целая семейка летучих мышей. Днем они спят, а ночью искореняют зло в окрестностях Эдгар-Роуд.

– Ты ненормальный, еще хуже Гудвинов.

– А по-моему, это неплохая версия, выскажу ее на сегодняшнем собрании. Они обалдеют, – фыркнул он.

– Мне почти захотелось при этом поприсутствовать, – и Клэр поцеловала его в макушку.

– Так идем, за чем дело стало, – оживился Джонатан.

– Я сказала «почти».

Спрыгнув на газон, я замер: девочка (теперь я знал, что ее зовут Дейзи) стояла в саду с сигаретой и смотрела на свой мобильный телефон. Я не шевелился, торопливо соображая, как поступить, а она резко обернулась и вскрикнула.

– Боже, как ты меня напугал, – сказала она, но в ее голосе не было злобы. Наклонившись, девочка посмотрела бирку на моем ошейнике.

– Привет, Алфи. Ты очень симпатичный котик. – Я склонил голову набок и зажмурился. Я предпочел бы, чтобы меня назвали красивым, но сейчас был согласен и на симпатичного. Отложив сигарету, она стала гладить меня, а я замурлыкал. Потом она с задумчивым видом присела на ступеньку заднего крыльца. Вот он, мой шанс, подумал я, и начал тереться о ее ноги. На Дейзи была форма, и я удивился, что она до сих пор не в школе, ведь было уже довольно поздно. Я оглянулся на двери веранды – дом казался пустым.

– Мда, – заговорила девочка, поглаживая меня, – ума не приложу, что делать.

Я прильнул к ней, понимая, что ей нужно выговориться, и приготовился слушать.

– Вот, прогуливаю школу, а раньше никогда такого не было. Но меня заставили бросить старую школу, когда мы переехали сюда, и это в разгар экзаменов! Нет, я все понимаю, нам пришлось переехать, раз такое случилось, вот только мне от этого не легче! – Дейзи тяжело вздохнула.

Я тихонько мяукнул, призывая девочку продолжать.

– Я понимаю, что не должна винить папу, но Крису паршиво, а мама скоро в гроб себя загонит своей работой. Да, он не виноват, но все равно… нам всем плохо. Как же так вышло – раз, и вся жизнь наперекосяк?..

Я снова сочувственно мяукнул. Вот сейчас я ее очень понимал. После смерти Маргарет моя жизнь тоже изменилась в одночасье.

– Не могу успокоиться, – вздохнула девочка. – Бешусь и постоянно на всех срываюсь. – Дейзи ласково расчесывала пальцами мою шерсть; счастливица Снежка, подумал я. – Остальные тоже на нервах. Несчастные мы люди, вот что я скажу.

Она встала.

– Ладно, Алфи, пойду-ка я в школу, пока не позвонили родителям, а то крику будет…

Уже уходя, девочка вдруг обернулась.

– А с моей Снежкой ты познакомился? – спросила она.

Я замяукал. Она улыбнулась.

– Ты бы ей понравился. Мне кажется, из вас вышла бы классная кошачья семья.

Дейзи невесело улыбнулась, а у меня закружилась голова. Ах если бы, подумал я.

После ухода Дейзи я окинул задумчивым взглядом пустой дом. Вдруг сзади раздалось воинственное шипение, прозвучавшее музыкой для моих ушей. Я обернулся.

– Привет!

– Когда же ты наконец оставишь нас в покое?

– Где ты была, пока я беседовал с Дейзи?

– Ты говорил с Дейзи? – Снежка обозлилась не на шутку, даже оскалила зубы.

– Она немного рассказала о том, как ее заставили сюда переехать. – В надежде смягчить Снежку я улыбнулся ей обаятельно, как только мог.

– Да, нам пришлось переехать, а из-за работы Карен мы застряли здесь. Все живут как на иголках, а теперь еще и полиция вмешалась. Детям пришлось бросить любимую школу, и никто этому не рад. Включая меня, – с тоской сказала она.

– Но почему вы сторонитесь других людей? – спросил я, дергая ушами от нестерпимого желания узнать как можно больше.

– Я и так слишком разболталась, – спохватилась Снежка. – Забудь, что я говорила, и, пожалуйста, оставь нас. Слишком многие вмешивались в нашу жизнь, были от этого одни неприятности. Хватит, нам лучше в одиночестве. Мои хозяева – замечательные люди, но они столько пережили – врагу не пожелаешь! И главное, не по своей вине.

Помолчав, Снежка, к счастью, заговорила снова:

– Тим стал жертвой несправедливости, и теперь страдает вся семья. Нам пришлось уехать из любимого дома, и мы хотим одного – покоя.

– Снежка, мне понятны эти чувства. До недавнего времени моя жизнь тоже не напоминала миску с сардинками.

– Какое отношение это имеет к нам? – спросила Снежка.

– Просто хочу, чтобы ты знала: мне довелось побывать в похожей ситуации. До того, как поселиться здесь, я лишился хозяйки и чуть не попал в приют. Я сбежал, скитался и чуть не умер, пока не пришел на Эдгар-Роуд. Да и здесь судьба преподнесла мне немало сюрпризов, причем не самых приятных. Я не понаслышке знаю, какой суровой бывает жизнь. – Я изо всех сил старался проявить заботу и сочувствие, но что-то у меня плохо получалось. – Пойми, Снежка, я только хочу помочь. Да-да, я могу помочь вам, я уверен, я сумею сделать твою семью счастливой, если познакомлю ее со своими семьями. Только дай мне шанс. Дейзи со мной поговорила, почему ты не хочешь?

– Нет уж, – тихо ответила она.

– Но пойми, надо что-то делать. Люди обсуждают вас за глаза, Гудвины следят… Если б только ты позволила мне помочь, я бы разрешил ваши проблемы.

– Ни тебе, ни мне это не под силу, – Снежка проворно отскочила и, как раз в тот миг, когда мне стало казаться, что лед тронулся, она сердито распушила хвост и повернулась ко мне спиной.

– Что же с вами случилось? – мягко спросил я.

– Оставь нас в покое. Мы сами разберемся. – Даже не обернувшись, она проскочила в кошачью дверцу и исчезла.

Хотя вопросов у меня было по-прежнему больше, чем ответов, дело сдвинулось с мертвой точки. Я не отступлюсь: наши семьи подружатся, и Снежка перестанет на меня шипеть.

Я лежал на залитой солнцем лужайке перед домом Полли и Мэтта и смотрел в небо. Хозяева куда-то ушли, но меня это не тревожило. Конечно, я не отказался бы перекусить, но сейчас важнее было переварить услышанное от Дейзи и Снежки.

Когда в памяти возникала мордочка белой кошки, сердце мое мучительно сжималось. Даже сердитая, она была непередаваемо прекрасна. Я не мог забыть ее блестящие глаза, потрясающий белый мех… Раньше я не испытывал ничего похожего и даже не сумел бы толком описать, что чувствую. Мне хотелось только одного: быть рядом с ней.

Громкое мяуканье прервало мои мечты; я подскочил и увидел своего приятеля Рокки.

– Давно ты тут стоишь? – спросил я, потягиваясь. Задние лапы совсем затекли, и я понял, что пролежал на солнце дольше, чем собирался.

– Только пару минут. У тебя был такой довольный вид и улыбка во всю морду.

– Думал о Снежке, – признался я. – Той белой кошечке, что недавно переехала в сорок восьмой.

– Да я понял, о ком ты. Недавно я с ней столкнулся нос к носу, и она, кстати, была со мной не очень-то любезна. Я даже решил, что она собирается на меня напасть, но оказалось, она просто не хотела со мной разговаривать.

– Она не слишком общительная, – сказал я, невольно заступаясь за Снежку.

– Это еще мягко сказано! Ты, Алфи, прямо мастер дипломатии. Да и Тигрица нам про нее рассказывала.

– Да? И что именно? – Я подозрительно сощурил глаза, предчувствуя недоброе.

– Что она противная и злая, но ты к ней вовсю подлизываешься. Тигрица не в восторге от твоего поведения. Она даже подозревает, что ты запал на эту белую.

– Вот как? А впрочем, Тигрица не ошиблась. Я не могу перестать думать о пушистой белой шубке, об этих глазах…

– Ну и дела! – удивился Рокки. – Да ты втрескался не на шутку, Алфи. Дам тебе совет, как кот коту: будь осторожней, с кошками всегда непросто… Взять хоть Тигрицу, к примеру.

– Тигрицу? При чем тут она? Мы с ней друзья.

– В том-то и проблема, Алфи: вы с ней друзья, но она девочка, и это усложняет ситуацию. Надеюсь, ты меня понимаешь.

– Ничегошеньки не понимаю! – честно ответил я. Когда-то я дружил с Агнес, первой кошкой Маргарет, и с человеческими женщинами отношения у меня складывались неплохо. Что не так с Тигрицей?

– Дело в том, что у Тигрицы к тебе… в общем, ты для нее больше, чем просто друг. Она испытывает к тебе романтические чувства.

От неожиданности я чуть не упал.

– Рокки, ты что-то напутал. Быть этого не может!

– Ха, приятель, поверь мне, так и есть. Просто ты ничего не замечаешь. Тебе надо быть к ней внимательней. Она ревнует.

– Ревнует?!

Воистину, сегодня был день великих откровений.

– Ох, Алфи, я думал, ты умнее. Как бы тебе не лишиться хорошего друга. – Рокки сел рядом со мной, он был серьезен. – Тигрица не хочет с тобой ссориться, но и ты должен уважать ее чувства, особенно, если тебе действительно нравится Снежка.

– Мне есть о чем подумать. Спасибо, Рокки, ты многое прояснил. Мне и впрямь небезразлична Тигрица, она – мой лучший друг среди кошек, и я совсем не хочу ее обидеть. Но Снежка не выходит у меня и головы.

Мы с Рокки обменялись обеспокоенными взглядами.

– Не за что, Алфи, на то и нужны друзья. Пойду, пожалуй – пора обедать.

Мы попрощались, и я вдруг почувствовал на своих плечах тяжесть всего мира. Почему на меня свалилось сразу столько проблем?! Чувствуя, что мозг вот-вот взорвется, я побрел домой. Кошачья интуиция говорила, что сейчас лучше ни с кем не встречаться; я прокрался через сад и проскочил в кошачью дверцу. В пустом доме я мог поразмыслить обо всем в тишине и покое.

Пройдя в гостиную, я собрался уже занять свой любимый уголок на диване, но внезапно остановился. Диван был занят Клэр и Франческой – одна плакала, а вторая ее обнимала.

У меня сердце оборвалось. Не успели мы разрешить одну проблему, как сейчас же появилась следующая! Похоже, у вас, у людей, не бывает по-другому, по крайней мере, у тех, с кем связана моя жизнь.

Глава пятнадцатая

– Клэр, будет все ладно, – сказала Франческа, гладя ее по волосам. Так она гладила своих мальчиков, если у них случалась беда. Когда Франческа волновалась, ее акцент сразу становился заметнее, да и выражалась она, как в первые дни после прибытия на Эдгар-Роуд.

Я испуганно переводил взгляд с нее на Клэр. Утром хозяйка была в прекрасном настроении. Она покормила меня, собралась на работу и ушла вместе с Джонатаном, оба они улыбались и целовались. А теперь она сидела в ночной пижаме, с распухшим от слез лицом.

– Прости, Фрэнки, но я была совершенно уверена – и вдруг вот… – проговорила она сквозь рыдания.

– Клэр, солнышко, ты должна быть спокойной. Я понимаю, что все так говорят, но у тебя есть время, нет спешки.

– Я знаю, но ничего не могу поделать, – всхлипнула Клэр. – Я была уверена, что беременна, и задержка была, и я прямо чувствовала это. А сегодня на работе вдруг ужасно заболел живот и начались месячные. Прости, Фрэнки, я знаю, что веду себя неразумно, но я просто чувствую, что у меня уже крыша едет.

– Сколько времени вы пробуете?

– Восемь месяцев.

– Это ерунда. У меня взяло год, чтобы забеременеть Алексеем, – Франческа продолжала гладить ее по голове, и я попятился. Мне показалось, что не стоит им мешать.

– Правда? – Клэр подняла на нее заплаканные глаза. – Я, наверное, глупая, но понимаешь, мне уже почти сорок. Знаю, еще не поздно, но мне так хочется, чтобы у нас была семья. После развода я и подумать не могла, что встречу кого-нибудь, и эта история с Джо… А теперь я с Джонатаном, и у нас все просто потрясающе. Но стоит мне увидеть твоих мальчишек и Полли… и я правда этого хочу. Ужасно хочу.

– И у тебя все получится, но надо перестать плакать и успокоиться. Я уверена, что все это говорят, но не нервничай, просто получай удовольствие, и тогда все получится.

– Не хочу, чтобы Джонатан видел меня такой, – вытерла покрасневшие глаза Клэр. – Не то чтобы я от него что-то скрывала, но он старается меня защитить и очень переживает, что я несчастна. С тех пор, как я рассказала ему о своем разводе и о кошмарных отношениях с Джо, он так трогательно обо мне заботится… Я стараюсь его не волновать.

– Хорошо, тогда я сварю тебе кофе, а ты пока умойся. Когда он придет с работы, объясни, что неважно себя чувствуешь, а потом ложись отдыхать. Тогда он сможет о тебе заботиться и не будет слишком переживать.

– Ох, Фрэнки, что бы я без тебя делала?

Решив, что сейчас самое время объявить о своем присутствии, я мяукнул.

– Алфи, я и не заметила, что ты здесь, – Клэр яростно терла лицо. Я прыгнул к ней на колени и ткнулся носом в шею. Она почесала меня между ушами – обожаю, когда так делают, – и я пошел поздороваться с Франческой.

– Так я приготовлю нам кофе и найду чего-нибудь вкусного для Алфи, хорошо?

– Отлично, спасибо тебе, Фрэнки.

Не отставая ни на шаг, я пошел за Франческой на кухню. Пожив какое-то время на улице, я обзавелся полезной привычкой: набивать живот всякий раз, когда выпадала такая возможность. Поэтому я вскочил на кухонный стол и носом стал показывать, где хранится тунец. Встав на задние лапы, я заскребся в дверцу шкафа, и, хотя мне не удалось ее открыть, я привлек внимание Франчески, чего, собственно, и добивался. Вообще-то я не обжора, но день выдался такой неспокойный, что от переживаний у меня разыгрался аппетит.

– Алфи, успокойся, сейчас дам! – Она достала банку с тунцом, вскрыла и выложила в мою миску. А потом еще дала молока. Благодарно урча, я принялся за дело.

Прежде чем уйти, Франческа наполнила горячей водой грелку и отправила Клэр в постель. Я подумал составить ей компанию, но потом все-таки остался внизу. Мне нужно было привести мысли в порядок: список моих забот продолжал расти. К проблемам Снежки и ее семейства прибавились неожиданные чувства Тигрицы – и несчастье Клэр. Слишком много всего навалилось, сразу и не справиться, особенно на сытый желудок. С головою, полной тяжелых дум, я улегся на диван под падающие из окна солнечные лучи, и провалился в блаженный сон.

Должно быть, я проспал несколько часов, потому что разбудил меня Джонатан, открывавший дверь. Потянувшись, я спрыгнул с дивана, чтобы выйти ему навстречу.

– Алфи, дружище. – Джонатан бросил ключи на тумбочку и нагнулся меня погладить. Я замурлыкал и подставил лапу для приветственного лапопожатия. – Вот так, а теперь пойду проведаю нашу больную.

Он сбросил ботинки и взбежал по лестнице. Я понесся за ним следом, изо всех сил стараясь не отстать. Джонатан открыл дверь и вошел в спальню; Клэр читала, сидя в кровати. Сейчас она собралась и выглядела куда лучше, чем когда мы расстались.

– Привет, солнце, как себя чувствуешь? – Джонатан подошел к ней и поцеловал в висок.

– Привет! Нормально, только живот очень болит. Сам понимаешь, критические дни. – Клэр даже улыбнулась, а Джонатан, хоть и помрачнел на долю секунды, быстро взял себя в руки.

– Раз так, я, пожалуй, сбегаю в тренажерный зал, а на обратном пути прихвачу нам ужин. Что ты сегодня хочешь?

– Не откажусь от тайской кухни. – Клэр расплылась в улыбке, и у меня будто камень с сердца свалился. Я вскочил на кровать рядом с ней. – Я что-то жутко проголодалась.

– Будет тебе тайский ужин, родная. Тогда я пошел, не буду терять времени. – Он снова ее поцеловал, торопливо поскреб меня за ушами и отправился переодеваться. Меня порадовало, что Клэр чувствует себя лучше. По крайней мере, сейчас она в порядке, размышлял я, спрыгивая с кровати и спускаясь вниз. Выйдя на улицу, я обнюхал воздух и направился туда, куда вело меня чутье. Пришла пора проведать еще одну важную женщину в моей жизни – Тигрицу.

У меня почти не было времени обмозговать сказанное Рокки, но я понял главное – надо сделать все, чтобы наша дружба не пострадала. Пока я не совсем представлял, как поступить. Никогда раньше я не терял голову от любви, да и в меня никто не влюблялся. Действовать нужно будет крайне осторожно. Для начала я покажу Тигрице, что она мне очень дорога – как друг, разумеется.

Отыскать ее не составило труда: Тигрица сидела дома и поедала свой ужин. Вежливо просунув голову в кошачью дверцу, я осмотрелся и удостоверился, что все спокойно. Увидев, что путь свободен, я тихонько зашипел, подавая Тигрице знак. Она услышала и обернулась. На мгновение она, видимо, забыла, что злится, потому что явно была рада меня видеть, но тут же спохватилась и сердито нахмурилась.

– Можешь выйти ко мне? – спросил я. Входить я опасался, чтобы не наткнуться на кого-то из ее семьи. Они не любили чужих кошек у себя в доме.

– Я ужинаю. Выйду, когда закончу, – капризно ответила Тигрица. Я лишь послал ей умильный взгляд и попятился. Сидя под розовым кустом, я терпеливо ждал, когда она доест. Что-то подсказывало мне, что подруга будет нарочно тянуть время. И она правда не торопилась!

– Я чуть не забыл, зачем пришел, – сказал я, когда она, наконец, появилась.

– Алфи, ты не центр вселенной.

– Понимаю, понимаю.

Я-то как раз не мнил себя пупом земли и вечно волновался за других, но сейчас был неподходящий момент, чтобы говорить об этом Тигрице. Пустое дело спорить с кошкой, когда она не в настроении. На ум пришли слова Рокки о том, что я был невнимателен к некоторым знакам. Тигрица и в самом деле очень на меня обижена.

Я вспомнил, как мы с ней познакомились. С тех пор мы успели стать настоящими друзьями, и ради нее я был готов на все. Да и Тигрица заботилась обо мне и оберегала, хоть и любила поворчать. Она даже пошла со мной в школу к Алексею! И все же, несмотря на свою проницательность, я умудрился проморгать перемены в наших с ней отношениях. И поэтому никак не мог взять в толк, почему Тигрица в последнее время вечно дуется.

– Иногда у меня просто лапы опускаются, Алфи, – грустно сказала она.

– Но ты же знаешь, что я бы никогда нарочно тебя не обидел? – воскликнул я. Подруга склонила набок голову.

– Надеюсь, что так, – печально ответила она. Я и сейчас не вполне понимал причину ее грусти, но переживал, что она унывает из-за меня.

– Хочешь, пойдем в парк и посмотрим на луну в воде, – предложил я, пытаясь разрядить обстановку.

– Ого, да ты и впрямь раскаиваешься, – сказала она. Так оно и было. Тигрица любила гулять у пруда и любоваться отражением луны. Она подходила к воде слишком близко, и меня это страшно пугало – ведь когда-то я чуть не утонул. Поэтому, если я изредка и сопровождал Тигрицу к пруду, то старался держаться от воды подальше. И сейчас, в стремлении показать, как много значит для меня ее дружба, я был готов, преодолевая страх, отправиться глядеть на луну.

Мы молча шли мимо изгородей, садовых калиток, но не останавливались, чтобы поглядеть на дома. Я уделял внимание только Тигрице. Когда мы добрались до парка, он казался пустынным. Я слышал голоса других животных, но все они прятались где-то в темноте. Мы прошли к пруду, и я, затаив дыхание, смотрел, как Тигрица спустилась к самой кромке воды. А затем осторожно последовал за ней.

– Круглая луна моя любимая, – заметила Тигрица, глядя на большой белый диск, который, тускло мерцая, плавал на поверхности пруда.

– Да, красиво, – согласился я, с опаской подходя к воде. Приоткрыв один глаз, я посмотрел на луну. Второй глаз оставался зажмуренным. Я чувствовал, как у меня трясутся поджилки, но изо всех сил старался делать вид, что все в порядке. Впрочем, обмануть Тигрицу мне не удалось.

– Алфи, да ты весь трясешься! Но я оценила, на что ты пошел ради меня, – добродушно рассмеялась Тигрица, и мы, к моему облегчению, отошли, наконец, от пруда.

– Мне жаль, что мы ссорились, – заговорил я. – Не люблю, когда это случается.

– Понимаю, и прекрасно знаю, что ты без ума от этой белой кошки и ее семьи.

– Я же не нарочно, – начал оправдываться я.

– Как и всегда, – вздохнула Тигрица. – Это сильнее тебя, Алфи. Ты не можешь жить спокойно, вечно ищешь, какую проблему решить.

– Да, наверное, я такой.

– Даже в последние пару лет, когда все твои семьи вроде бы довольны жизнью, ты по-прежнему тревожишься о детях, о Полли и уж, конечно, о Клэр и Джонатане.

– Разве можно иначе? Ну как тебе объяснить? Я нашел Эдгар-Роуд и получил второй шанс, а вместе с этим пришла и необходимость помогать тем, кто меня окружает.

Я вздохнул: иногда я просто разрывался на части, пытаясь всем помочь. Но кто, если не я? Тигрица тоже вздохнула.

– Я потому и опекаю тебя, что ты забываешь о себе позаботиться. Но иногда ты меня жутко бесишь! А теперь расскажи, что случилось утром у Снежки. Я же вижу, тебе не терпится.

Вид у Тигрицы был немного смущенный, а я был рад поделиться с ней. И сейчас мы оба чувствовали себя увереннее.

Трудно поверить, но я совсем забыл об утренних событиях! Мне казалось, что с тех пор прошла целая вечность. По дороге домой, пока мы пробирались назад под покровом ночи, я рассказывал Тигрице о встрече с Дейзи и разговоре со Снежкой. Может, мы с Тигрицей не на все смотрели одинаково, но сейчас наша дружба была крепче, чем когда-либо.

Остановившись против дома Гудвинов, мы не устояли перед искушением запрыгнуть на их садовую ограду. Хизер и Вика у окна не было, зато там сидел Лосось. Мы принялись его дразнить, прекрасно зная, что нам ничего не грозит: если бы даже он захотел выбежать, мы успели бы удрать. Лосось рычал, как собака, топорщил хвост и скалил зубы, а мы с Тигрицей дружно смеялись. Подразнив его еще немного, мы отправились домой. Мы шли рядом, плечом к плечу, забыв про старые обиды. То, что сказал мне про Тигрицу Рокки, я решил обдумать потом. Список тех, кто нуждался в моей помощи, стал длинным, как мой хвост, и я не мог позволить себе расслабиться.

Глава шестнадцатая

Полли я заметил задолго до того, как она увидела меня. Одна, без детей, она возвращалась домой с парой магазинных пакетов и что-то тихонько напевала. Одновременно я обнаружил, что парадная дверь Снежкиного дома чуть приоткрыта, и меня осенило – вот он, мой шанс. Когда Полли поравнялась с их дорожкой, я подскочил к ней в надежде, что сумею ее задержать и подстроить встречу. Полли наклонилась меня погладить, тут дверь отворилась, и показалась Карен, мать семейства, в рубашке и джинсах. Нерешительно осмотревшись, она вышла из дома и направилась к калитке.

– Ой, – воскликнула она, наткнувшись на нас. Под глазами у нее были темные круги, и вообще она показалась мне немного неопрятной. Уж точно не такой ухоженной, как я. Я никогда не выйду из дому, пока не приглажу каждую шерстинку. Для меня очень важно выглядеть наилучшим образом.

– Привет, меня зовут Полли, – перехватив пакеты, Полли протянула руку для пожатия. Карен выглядела так, будто с ней впервые в жизни кто-то поздоровался. Потом робко пожала руку и вдруг ударилась в слезы. Мы с Полли оба смутились.

– Я Карен, – прорыдала женщина.

– Послушайте, – заговорила Полли своим напевным голосом, который всегда действовал на меня успокаивающе. – Что случилось?

– Я не могу, не могу здесь разговаривать, – ответила Карен, глядя через дорогу на дом Хизер и Вика.

Полли кивнула.

– Знаете, я живу всего в нескольких домах отсюда, а муж как раз взял детей на прогулку, так что у нас никого нет. Не хотите попить чаю?

– Я не могу, правда, – попыталась возразить Карен.

– Вреда от этого никому не будет! Карен, вам нужно прийти в себя и успокоиться. Пойдемте. – Полли говорила напористо, и было ясно: эта решительная женщина не примет отказа. И этот решительный кот тоже, думал я, семеня за ними.

Карен намного уступала ростом Полли (как, впрочем, и большинство женщин). Она была примерно с Франческу, немытые светлые волосы собраны сзади в хвост. Полли шла, гордо выпрямившись, уверенно, а Карен сутулилась, словно хотела стать меньше ростом. Я буквально ощущал груз ее забот: женщина будто несла на спине другого человека.

Кажется, она даже не заметила, что я, с твердым намерением не упустить такую возможность, поднимаюсь по ступенькам следом.

Полли отперла дверь, и нас встретила тишина, столь редкая в этом доме. Обычно я усмехался в усы, наблюдая за Полли, потому что оставаясь одна (я не в счет), она вела себя, как ребенок: разбрасывала туфли, вынимала из тайничка шоколадку, накладывала косметическую маску на лицо, смотрела по ТВ программы, которые, как она мне объясняла, не нравятся Мэтту, или просто листала журналы. Но сегодня, конечно, все было иначе: Карен прошла за хозяйкой на уютную кухоньку, села к столу, а Полли без лишних слов поставила чайник.

– Простите, – начала Карен. – Я не должна была приходить.

– Интересно, почему? – спросила Полли, – Мы же просто немного поболтаем за чашкой чая.

– Дело не в этом. После всего, что случилось, мы договорились никого не посвящать в наши дела.

– А я и не собираюсь лезть в ваши дела. Но если захотите рассказать, точно вас не съем, – улыбнулась Полли, потом разлила по чашкам чай и уселась напротив Карен.

– Пожалуйста, сейчас я не могу ничего объяснить. Но главное – эти люди считают, что мы преступники.

– О, вы о Гудвинах? Не принимай их всерьез: это наши уличные сплетники.

– Они постоянно ходят кругами у нашего дома, стучат в дверь! Я-то обычно на работе, а вот Тим, мой муж, от них с ума сходит. Я ему советовала открыть им и поговорить, чтобы положить этому конец, но он не станет.

– Видимо, их напрягает, что вы не явились ни на одно собрание «Соседского надзора», – предположила Полли. – Улица у нас большая, но на этом ее участке они вроде как устанавливают порядки. Не то что бы мы были от этого в восторге.

Полли изобразила смешок, но получилось ненатурально.

– Мы этого не выдержим. По крайней мере, сейчас. Все эти расспросы. Тим видел, как на днях, когда приезжала полиция, они так и крутились рядом. Им хочется все вызнать, а я не могу отвечать на вопросы. – Карен говорила слегка истерично, и я понял, почему так нервничала Снежка – ей определенно передавалось состояние хозяйки.

– К сожалению, Гудвины вечно суют нос в чужие дела, но мне кажется, игнорируя их, вы только подогреваете это нездоровое любопытство, – осторожно высказалась Полли.

– Полли, мы не преступники.

– Я ничего подобного и не думала, дорогая.

– Мы обычная семья, просто у нас тяжелые времена. И мы хотим одного, чтобы нас оставили в покое.

– Но вот сейчас вы сидите здесь, со мной. Тяжело полностью отрезать себя от мира – уж я-то знаю, сама это проходила. В любом случае, мы только хотим помочь.

– Да, – Карен будто только опомнилась. Я затаился под столом и слушал, не желая привлекать к себе внимание. – Простите, я не хотела быть резкой… Я пока не готова к общению. Я очень устаю на работе… Не хочу показаться неприветливой, но нам нужно какое-то время побыть одним.

– И вы имеете на это полное право, – Полли старалась проявить участие, но я видел, что она озадачена. Казалось, она ничего не понимает – как, впрочем, и я.

– Я повздорила с сыном, Кристофером. Ему четырнадцать, и он все время огрызается.

– Переходный возраст?

– Да, но дело не только в этом. Моим бедным детям многое пришлось пережить… Мне неловко, что я так странно себя веду, но…

– Так, – Полли подняла руки, как будто сдаваясь. – Все в порядке. Теперь вы знаете, где меня найти, если вдруг будет настроение поговорить. Не думайте, что мы все тут похожи на Хизер и Вика.

Полли была полна сочувствия. Отзывчивость – одно из качеств, характерных для всех моих семей.

Карен встала.

– Еще раз простите, но мне в самом деле надо идти.

Торопливо попрощавшись, Карен вышла на улицу, огляделась украдкой и заспешила прочь.

– М-да, может, ей и нечего скрывать, но ведет она себя так, как будто есть, – протянула Полли, подхватывая меня на руки и гладя по шерсти. – Знаешь, Алфи, я уверена, что никакие они не преступники, но эта женщина явно не самый нормальный человек из всех, кого я знаю.

Я мяукнул в знак согласия. Похоже, в этой семье никто не любил откровенничать. Все говорили загадками, постоянно держались настороже, чтобы, не дай Бог, не выдать свой секрет – каким бы он ни был. Невозможно было понять, что там происходит.

Напрашивался единственный вывод: если им нечего скрывать, значит, они сами скрываются от чего-то. Или от кого-то. Или от всех и каждого, если уж на то пошло.

* * *

Спустя некоторое время отворилась входная дверь. Мы с Полли сидели рядышком на диване – она листала журналы, я был погружен в свои мысли. В комнату, топоча маленькими ножками, ворвался Генри.

– Мамуля! Мы видели кролика и коровок! Ух ты, Алфи! Привет, Алфи! – Восторг Генри был мне по душе.

– Куда ты их водил? – спросила Полли у Мэтта, когда он вошел.

– В магазин игрушек, – рассмеялся он. – Там у них есть набор «Ферма», и Генри так нравится, что он готов проводить там часы напролет. Я пообещал, что он получит несколько животных на день рождения.

– А где моя малышка? – спросила Полли (Генри тем временем вскарабкался на диван и крепко прижался к маме.)

– Заснула в коляске. Привет, Алфи. – Мэтт тоже сел рядом, и нам пришлось слегка потесниться.

– Нам нужен диван побольше, – заметила Полли.

– Просто этот мальчишка занимает слишком много места, – ответил муж, щекоча Генри, так что тот принялся ерзать и хохотать.

– Ну, папуля, – выкрикивал Генри сквозь смех.

– Кстати, я сегодня столкнулась с Карен из сорок восьмого дома. Она была жутко расстроена, и я пригласила ее зайти. Но она, хоть и согласилась, все равно напустила туману и убежала при первой возможности. Не понимаю, что происходит. Они не кажутся мне опасными соседями, но я согласна, что все это странно.

– Да уж, – только и сказал Джонатан. И еще добавил, что они ведут себя так, словно весь мир ополчился против них.

– Ты прав, – кивнула Полли.

– А Гудвины только подливают масла в огонь, – сказал Мэтт. – Прямо прилипли к ним, будто помешанные.

– Может, сумей мы убедить Гудвинов отстать от этих людей, те бы хоть немного расслабились?

– У тебя есть идеи, как остановить Хизер и Вика? – ухмыльнулся Мэтт.

– Только одна – посадить под замок, – фыркнула Полли. – Ты помнишь, в каком раздрае я была, когда только сюда приехала? Франческа еще попыталась проявить сочувствие, а я ее оттолкнула.

– Да, солнце, ты была не в форме. Вероятно, и у них свои проблемы, но, если они не желают их с нами обсуждать, навязываться было бы неправильным.

– Согласна, Мэтт. Для начала нужно обуздать Гудвинов, – с решительным видом заявила Полли.

Я громко замяукал. У нас с Полли наблюдалось полное единодушие, по крайней мере по этому вопросу. Она была права: пусть новоселы не хотят посвящать нас в свои дела, Гудвинам пора перестать вмешиваться в их жизнь. Если семье не придется держать глухую оборону, как знать, может, со временем они немного оттают. Правда, никакого конкретного плана у меня не было. Следовательно, придется снова сосредоточиться и пошевелить мозгами – хотя для кота это и не так просто, как шевелить ушами. Но мне нравится!

Глава семнадцатая

Вид кошачьей переноски всегда приводил меня в ужас: обычно ее появление означало поход к ветеринару, а это никогда не сулило ничего хорошего.

После нашей встречи с Карен прошло четыре дня, приближались выходные. Клэр, к тому же, вынесла в прихожую мой матрасик и упаковку кошачьего корма. Я пришел в ужас: неужели меня решили отдать? Но за что, я же не сделал ничего дурного?! Правда, накануне я сидел у щели в заборе в надежде увидеть Снежку и вдруг нос к носу столкнулся с противной маленькой мышкой. Она так перепугалась, что бросилась навстречу и пронеслась мимо меня прямиком в наш сад. Я, конечно, пытался перехватить ее, но почему-то – возможно, права Тигрица, называя меня никудышным охотником, – вышло так, что мышь проскочила-таки в дом. Я погнался за ней, чтобы выгнать на улицу, но меня отвлек такой приятный аромат, что я забыл про все на свете. Вместо того, чтобы продолжать погоню, я пошел на запах и обнаружил его источник – корзинку со свежевыстиранными вещами, которые еще не успели разложить по шкафам. Подойдя, я заметил, что поверх всего лежит любимый кашемировый джемпер Джонатана. Мягкий и нежный, он был так притягателен, что я не устоял, прыгнул на него и оглянуться не успел, как заснул.

Я был разбужен страшным шумом: ужас, что творилось в доме! Клэр в кухне взгромоздилась на стул и визжала. Джонатан носился вокруг нее с метлой, а когда я поднял голову, оба устремили на меня гневные взгляды.

– Это ты притащил мышь? – крикнула рассерженная Клэр. Я виновато мяукнул – что поделаешь, я совсем забыл о зверьке. Чтобы исправить положение, я обнюхал воздух и, учуяв мышь, выгнал ее в сад. Но тут Джонатан воздел руки, в которых держал джемпер.

– Ты спал на моем лучшем свитере! – завопил он, явно недовольный. – Смотри, теперь он весь в твоей шерсти, Алфи! Сколько раз тебе повторять, держись подальше от моего кашемира! – бушевал он.

Словом, я рассердил и Джонатана, и Клэр, и теперь, глядя на переноску, понимал, что меня ожидает ужасная расплата.

– Готов к каникулам? – спросила Клэр и взяла меня на руки. Я внимательно смотрел на нее, наклонив голову набок. – Помнишь, я тебе говорила, что мы с Джоном на выходные уезжаем, а ты в это время поживешь у Франчески и мальчиков?

С огромным облегчением я перевел дух. Уфф, конечно! Как я мог забыть. Джонатан же договорился, что они с Клэр поедут в какой-то Париж (кажется, это где-то далеко, возможно, даже в другой стране) и проведут там целых три дня. Обычно в таких случаях я оставался у Полли и Мэтта, но на сей раз Франческа собиралась после выходных взять меня в школу к Алексею, чтобы посмотреть проект «Алфи».

Конечно, я радовался, что поживу у людей, которых люблю, но не знал, легко ли переживу разлуку со своей улицей. Вдали от Эдгар-Роуд мне было не по себе, я побаивался незнакомых мест. Опыт прошлых лет подсказывал, что приключения не всегда приятны и частенько заканчиваются плохо. При воспоминании о некоторых я до сих пор вздрагивал, а шерсть на загривке вставала дыбом. Поэтому я начал вырываться из рук Клэр, чтобы оказаться подальше от переноски, но потом сообразил, что необходимо успокоиться. В конце концов, я уже бывал в гостях у Франчески.

– Ты же неглупый котик, – приговаривала Клэр, гладя меня по спине. – Тебе там будет весело, ты хорошо проведешь время, Алфи. И мы, надеюсь, тоже. А в понедельник вечером я тебя заберу.

Она поцеловала меня в нос и опустила на пол. Хоть я и ненавидел переноски, однако понял, что сопротивление бесполезно, а при мысли о нескольких днях в обществе Алексея и его родных невольно заулыбался. К тому же я просто забыть не мог вкуснейшие сардины от дорогой моей Франчески. Я понемногу успокаивался. Кажется, впереди меня ждали сплошные удовольствия. Да, теперь я почти радовался каникулам! Хотя и заранее тосковал по Снежке…

Клэр на машине повезла меня в гости. По дороге она без умолку болтала, оживленно рассказывая, что ждет не дождется предстоящей поездки с Джонатаном. Из всех людей, каких я только знал, Клэр разговаривала со мной больше всех – и мне это нравилось. Наверное, эта привычка выработалась у нее, пока мы жили вдвоем.

К тому времени, как Клэр нашла, где припарковать машину на улице Франчески, я уже знал, что жить они будут в роскошном отеле и что она возлагает большие надежды на этот уикэнд. Я искренне радовался, видя Клэр в таком настроении – конечно, случались у нее и минуты уныния, но с кем не бывает? Я только беспокоился, что хандра Клэр может зайти слишком далеко, и потому изо всех сил надеялся, что она получит то, о чем мечтает. Я не просто был бы рад прибавлению в нашем семействе, но и хотел, чтобы эта радость длилась как можно дольше. Меня всегда тревожили мысли о том, что она может уйти.

Счастье – это замечательно, но каким же хрупким бывает оно порой.

«С ПРИЕЗДОМ, АЛФИ!»

Меня встречал плакат, расписанный всеми цветами радуги. Его сделал Алексей, а рядом с надписью он нарисовал меня. Все наперебой хвалили юного художника, а тот был одновременно и горд, и немного смущен. Я с мяуканьем подпрыгнул и оказался у него на руках – таков был наш новый любимый трюк. Алексей считал, что это он научил меня, но мы-то с вами понимаем, кто из нас двоих на самом деле был учителем.

Все хлопали и улыбались, а мне казалось, что я у себя дома. Я и впрямь скучал по этой прекрасной семье. Томаш, Франческа и мальчики тоже прибыли на Эдгар-Роуд издалека (мое путешествие с их рядом не стояло!), и это только укрепляло нашу связь. Из рассказов Томаша я знал, что они иммигранты, то есть родились в другой стране. Но они много работали и были хорошими людьми, так что мне ничто не мешало считать их своей семьей. Или себя их котом.

Клэр ушла на кухню болтать с Франческой, а Томаш и Алексей потащили меня в гостиную, где уже лежали игрушки. Пришло время немного пошалить!

Погонявшись за игрушечными мышками и покрутившись вокруг собственной оси, я повалился на спину и позволил мальчикам щекотать и тискать себя. Я, хоть и устал, был в прекрасном настроении, когда Клэр пришла прощаться. Она обняла меня, поцеловала и велела быть умником – будто может быть иначе! – а потом ушла.

– Ну, Алфи, не пора ли тебе пообедать? – спросила Франческа.

– Можно мне его покормить? – спросил маленький Томаш. Я побежал за ними на кухню, и Франческа осчастливила меня, вынув из буфета банку сардин. Стараясь сохранять хладнокровие, я терпеливо ждал, пока мальчик откроет банку и, под мамины наставления «аккуратно, аккуратно», выложит их в мою мисочку.

Как только миску наконец поставили на пол, я с жадностью набросился на угощение. Пока я ел, Томаш гордо стоял рядом. Как быстро растут мои мальчишки! В нашу первую встречу Томаш был совсем малышом, спал днем и только учился говорить. Теперь и он, и Алексей стали настоящими мужчинами, хотя и маленькими.

Дверь распахнулась, и послышался рокочущий бас их отца, большого Томаша. Он вошел в кухню с упаковками какой-то еды в руках. Следом за ним влетел и Алексей.

– Папочка! – радостно закричал маленький Томаш.

– Ужин, – провозгласил большой Томаш, выкладывая коробки на кухонный стол. Потом он сгреб детей в объятия, и все они расхохотались. Томаш был высоким и крупным, ему пришлось наклониться, чтобы поцеловать жену.

– О, а вот и наш гость. Милости прошу к нашему шалашу, Алфи. – С этим словами он поднял меня и стал гладить. Я довольно мурлыкал, уткнувшись в его мощную шею.

– Сколько ты сможешь с нами побыть? – спросила Франческа.

– На вечер у нас все столики зарезервированы, так что где-то через час я должен буду вернуться в ресторан.

– Ну, что ж, лучше тогда поскорее разогреть еду, – улыбнулась она.

– Прости, kochanie[2], я постараюсь вернуться, как только смогу.

– Понимаю… Но теперь, когда у нас столько посетителей, может, пора нанять больше помощников?

– Обещаю, я так и сделаю. Но хороших работников найти непросто. На следующей неделе несколько человек придут на собеседование, так что держи за нас кулачки.

– Вот славно! Мне нравится, что ты ради нас так стараешься, только очень хочется почаще тебя видеть, – с улыбкой сказала Франческа. Я понял, что она совсем не сердится, просто ей немного одиноко из-за того, что муж редко бывает дома.

Спустя некоторое время я подошел к входной двери и замяукал. Я хотел выйти на улицу, но в квартире, расположенной на втором этаже, не было кошачьей дверцы, а лоток с наполнителем, который для меня поставили, мне не понравился. Я бы воспользовался им только в самом крайнем случае, предпочитая отвечать на зов природы непосредственно на природе.

Франческа поманила меня за собой, открыла заднюю дверь, которую я сперва не приметил, и спустилась по лестнице. Мы оказались в тесном дворике.

– Это служебная зона ресторана, для тебя я могу оставить дверь открытой. Только постарайся уж поскорее, не хочу, чтобы к нам мыши набежали, – попросила она.

Я обрадовался свободе, пусть и ограниченной. Первым делом я нашел клочок чахлой травки и сделал свои дела, а потом торопливо осмотрелся. В крохотном дворике стояли большие мусорные контейнеры, а за ними был выход на улицу. Подняв нос и обнюхав воздух, я учуял запахи животных – здесь были не только мыши, но и ужасные огромные крысы. Оно и понятно: где есть отбросы, там непременно заведется разный сброд. Даже без просьбы Франчески я не стал бы задерживаться здесь надолго: не очень-то мне тут понравилось. Хотя до сих пор я никого не увидел, чуткий слух подсказывал, что мерзкие грызуны шныряют поблизости, ожидая, когда можно будет полакомиться объедками.

Я вернулся в квартиру, а Франческа сходила вниз и заперла дверь. Поднявшись наверх, она, как мне показалось, вздохнула с облегчением.

– Очень уж не хочется, чтобы сюда проникли мыши или крысы, – пояснила она. Алексей и Томаш сидели на диване в пижамах и смотрели телевизор.

– В жизни над рестораном есть свои минусы, – продолжала Франческа. Я понимающе наклонил голову. Это уж точно. С парой-тройкой мышей я бы, пожалуй, еще управился, но крыс старался избегать: эти твари бывают ростом почти с меня!

– А как же Бачок? – спросил Алексей.

– Да, он хороший охотник, но мусорные баки привлекают все новых и новых.

Я мяукнул, требуя объяснить, кто такой этот Бачок. Все посмотрели на меня и рассмеялись.

– Бачок – это уличный кот, который живет рядом с помойными баками. Странно, что ты его не встретил. Он приходит к ресторану; мы его подкармливаем, а он ловит мышей и крыс.

– Он намного крупнее тебя, Алфи, и никогда не заходит в дом, никогда, – пояснил Алексей.

Мне стало любопытно, удастся ли встретиться с этим котом, пока я живу здесь.

– От него ужасно пахнет, – пропищал Томаш. – А шерсть вся торчком, не как у тебя.

Я, если помните, кот серебристо-серый, шерсть у меня с голубоватым отливом, глаза сияют здоровым блеском, а голова совершенной круглой формы прекрасно гармонирует с изящным телом.

– Да, ты прав, он вовсе не такой красавец, как Алфи, – подтвердила Франческа. От гордости у меня даже шерсть заблестела сильнее. – Но все равно, он хороший кот, и мы не должны плохо к нему относиться.

– Да что ты, мамочка, мне он нравится, – перебил, хихикая, Томаш. – Хоть он и не домашний кот, как Алфи, но все равно кот.

– Конечно, он кот, дурачок, но коты бывают разные, – заявил Алексей. Я усмехнулся в усы. Прав Алексей, коты бывают разные, совсем как люди. Именно так и устроен этот мир.

Проснувшись среди ночи, я не сразу понял, где нахожусь. Я лежал на своем матрасике, но, когда глаза привыкли к темноте, я рассмотрел две кровати. В одной спал Алексей; скинув одеяло, мальчик свесил левую ногу до пола. На другой лежал Томаш, завернувшись в одеяло, как в кокон. Франческа вечером сказала, что Алексей снова полюбил школу. И добавила, что все это благодаря мне. Я улыбнулся, вспомнив, что у меня «каникулы», что я гощу у любимых людей, успокоился и снова заснул. В конец концов, каникулы на то и нужны, чтобы расслабиться и отдохнуть, так что я решил подойти к делу со всей ответственностью.

Глава восемнадцатая

Меня вдруг охватило непреодолимое желание познакомиться с уличным котом по имени Бачок, который явно играл не последнюю роль в жизни моего польского семейства. После завтрака я отправился на задний двор, но кота нигде не было видно, только шуршали несколько мерзких мышат. Увидев меня, они переполошились, но я ими не заинтересовался – вот еще, после прекрасного плотного завтрака. Я заметил выход со двора в проулок, но исследовать незнакомую территорию мне не хотелось. Я вернулся домой, не удовлетворив свое любопытство. Все утро мы провели в квартире. Большой Томаш был на работе, Франческа отправилась по магазинам, а мальчики играли в видеоигры. Я решил к ним присоединиться и хотел лапой поймать птичку, летавшую по экрану, но потерял равновесие (обычно-то оно у меня великолепное) и свалился с телевизионной подставки на пол. Мальчики хохотали до слез. Чувствуя себя немного униженным, я попробовал справиться с джойстиками, но так и не смог удержать их в лапах. Пришлось сдаться и согласиться на роль зрителя.

– Знаешь, Алфи, мы сегодня идем на футбол, болеть за Алексея, – сказал мне большой Томаш. К этому времени Франческа, вернувшись с покупками, позвала мальчиков обедать. Я тоже побежал за ними, хоть и не рассчитывал на угощение – мне просто нравилось быть в гуще событий.

– Можно Алфи поехать с нами? – взволнованно спросил Алексей, а я замурлыкал и прыгнул Томашу на руки. Я не совсем понимал, о чем речь, но готов был идти с ними куда угодно.

Звучно мяукая, я потребовал выпустить меня на улицу, пока семейство обедает. Мне посчастливилось – не успев переступив порог, я тут же увидел большого уличного кота. Определенно, это был Бачок. Не скрою, от него попахивало (причем, признаюсь, запашок был не из приятных), а шерсть торчала во все стороны, к тому же этот кот был настоящим великаном, размером почти с собаку. Я замер, не уверенный, какой прием могу встретить. И тут он повернулся ко мне.

– Привет, ты кто? – спросил кот довольно беззлобно.

– Я Алфи. Приехал погостить несколько дней в квартире наверху.

– А, у большого Томаша. Я – Бачок. Это, ясное дело, ненастоящее имя. А настоящего-то я, признаться, и не помню. Так меня зовет семья сверху, и я не возражаю: имя как имя, не хуже всякого другого. – Хоть этот кот и был бродягой, разговаривал он на удивление вежливо.

– Не думай, я не претендую на твою территорию, – поспешно пояснил я. Он махнул лапой.

– В мыслях не было, а если б и так, я не против, – кот ухмыльнулся, и я увидел довольно острые клыки – какое счастье, что он был мирно настроен. И не имел намерения меня сожрать.

– Мы с ними раньше жили по соседству, а сейчас моя другая семья временно в отъезде. Приятно познакомиться.

– И мне тоже, Алфи. Ты, как я погляжу, из тех, кто любит домашний уют?

– Верно, – я не стал отпираться. – Но некоторое время я был бездомным, и дела шли из лап вон плохо. Честно скажу, я не понимаю, как другим удается так жить. Мне не обойтись без натопленного камина, теплых коленей и миски с едой.

Я улыбнулся, а Бачок захохотал.

– Все коты разные, и каждому свое. Вот ты, судя по всему, отлично устроился. Но это не для меня: я предпочитаю свободу. Ну, а еды здесь немеряно. Я слежу, чтобы мыши с крысами не расплодились, а меня за это еще и в ресторане неплохо кормят.

– Но как же в холода?

– Я привычный. Всегда можно найти, где укрыться, зато мне нравится, что я сам по себе.

– А тебе не одиноко? – спросил я.

– У меня друзья имеются – ну, вроде друзей. Нас здесь несколько таких, все уличные, компания неплохая, – он глухо засмеялся. Я бы не променял свою жизнь на такую, как у Бачка, а потому впрямь почувствовал себя неженкой.

– Алфи! – донесся сверху голос Франчески.

– Пора идти, но я еще вернусь. Было бы приятно встретиться снова.

– Точно, мне тоже. Увидимся.

Поднимаясь вприпрыжку по лестнице, я думал о том, каким славным котом оказался Бачок. Правда, он немного диковатый, зато очень дружелюбный. Все разные, и каждому свое, так он сказал. Жизнь была бы ужасно скучной, будь мы все одинаковыми. Это относится и к кошкам, и к людям.

На футбол я ехал на руках у большого Томаш. Он сказал, что они боятся меня потерять, и осторожно взял под мышку. Так мы добрались до школы и пошли дальше, пока не показалось большое поле. Алексей, в широких шортах и футболке с номером на спине, даже подпрыгивал на ходу от радостного волнения.

– Смотри, не расплескай всю энергию до выхода на поле, – сказал ему отец. Франческа посмеивалась, держа маленького Томаша за руку. Я был возбужден почти так же, как Алексей, хотя не представлял, что ждет нас впереди.

Наконец, мы добрались до поля, где уже толпилось множество детей и взрослых. Один человек дунул в свисток, и дети побежали на середину поля.

– Удачи, Алексей! – закричала моя семья. Он оглянулся и с улыбкой махнул нам рукой.

Томаш продолжал прижимать меня к себе – и спасибо ему за это, потому что кругом было очень уж много народу, да и холодно. Когда начался матч, я забрался Томашу под куртку. В футболе я неплохо разбирался, потому что часто смотрел его по телевизору с Джонатаном и Мэттом, но наблюдать игру вживую мне еще не доводилось. И я ни разу не видел, чтобы играли дети. Очень скоро выяснилось, что это как раз хорошо.

Началась игра с какой-то неразберихи. Казалось, никто не знает, куда бежать, и – хотя взрослые кричали и подбадривали детей – в том, что делалось на поле, не было особого смысла. Один мальчик даже упал, пытаясь ударить по мячу, а мяч пролетел мимо меня. Франческа с Томашем засмеялись, а маленький Томаш захлопал в ладоши. Другие зрители кричали, и я обратил внимание, что происходящее не всем кажется смешным. Вообще-то, дети очень старались, хотя никто из них по-настоящему и не умел играть в футбол. Раздался свисток, и Алексей побежал к нам, а за ним большая часть команды.

– Алексей, – пожурил сына Томаш, – надо подойти не к нам, а к тренеру, послушать, что он скажет.

– Ну, папа, я хотел показать команде Алфи!

Дети в таких же майках, как у Алексея, столпились вокруг и тянули руки, чтобы меня погладить. Я обратил внимание на то, что в команде были и мальчики, и девочки. Некоторых я вспомнил – видел их, когда приходил в школу. Они радовались встрече со мной не меньше, чем игре. Пока дети восхищались мной и говорили ласковые слова, в нашу сторону направился упитанный мужчина.

– Здравствуйте, мистер Армстронг, – сказала Франческа.

– Эй, – он заговорил негромко, но все тут же посмотрели на него, и я решил, что он здесь главный. – Ну-ка, ребята, идем, скоро второй тайм начнется.

Толстяк серьезно кивнул Томашу и Франческе.

– А что тут, собственно, происходит? – поинтересовался он.

– Это Алфи, наш кот, – объяснил Алексей. – Он пришел посмотреть игру, а еще он – наш талисман на счастье!

Алексей гордо выпятил грудь, и я сделал то же самое. Правда, я пока не оправдал звания талисмана, ведь они не забили ни одного гола.

– Что ж, отлично. Постарайся, Алфи, может, принесешь нам парочку голов во второй половине игры, – пошутил мистер Армстронг. На всякий случай я мяукнул в ответ, хоть и не был уверен, как это сделать – непохоже, что меня собирались выпустить на поле.

Каким-то образом я умудрился снова прослыть героем у друзей Алексея. Я увидел среди играющих и того задиру. Ко мне он так и не подошел, но было видно, как они с Алексеем дружески переговариваются, стоя бок о бок на середине поля. И тут Алексей забил гол! Все закричали, большой Томаш подпрыгнул и подбросил меня так, что я чуть не улетел. Франческа визжала, маленький Томаш вопил и хлопал в ладоши, а я улыбался во весь рот. Когда девчушка из команды Алексея забила второй гол перед самым финальным свистком, все подбежали ко мне и стали говорить, что я принес им победу.

Иногда особенно приятно быть котом: ничего не нужно делать, а тебя все равно все хвалят.

В воскресенье ресторан был закрыт, и Томаш пригласил нас туда.

– Ведь Алфи тут еще не был. Конечно, животным сюда нельзя, но мы никому не скажем, – Томаш подмигнул жене.

– А пока он может пойти и поиграть во дворе с Бачком, – предложила Франческа. Взрослые занялись готовкой, и мы с мальчиками вышли на задний двор. Увидев Бачка, они поздоровались с ним, как старые друзья. Разумеется, при мальчиках мы с ним не могли как следует поговорить, но потом их отправили делать уроки, а мы остались одни.

– Ну как, хорошо проводишь время? – спросил Бачок.

– Да, мне нравится. Вчера я ходил смотреть, как Алексей играет в футбол, а завтра, до того, как отправиться домой, я собираюсь зайти к нему в школу.

– Интересная у тебя жизнь, – заметил кот.

– Мне вообще везет на приключения. А когда оказался на улице, чуть не пропал. Даже сейчас иногда удивляюсь, как это я остался в живых. Наверное, мне просто повезло, что рядом оказались такие заботливые люди.

– Повезло тебе, точняк. Ну, а я всегда был уличным, и жить в доме – не по мне. Франческа предлагала Томашу меня взять, но я бы не выдержал. Представляешь, они собирались вымыть меня с мылом и отвести к ветеринару!

– Мне пришлось испытать и то и другое. Поверь – это не сахар! – понимающе кивнул я.

– Я не подхожу для домашней жизни. То есть, я не против мальчишек, они вполне сносные, но играть с ними слишком часто не хотелось бы. – Он рассмеялся. – Я люблю свободу.

– Значит, ты сам выбрал такую жизнь? – уточнил я.

– Не уверен, можно ли назвать это выбором, – Бачок задумался. – Я здесь родился и другой жизни не знаю. Томаш меня хорошо кормит, а я слежу, чтобы мыши да крысы не расплодились. Вообще, это похоже на работу.

– Когда я был бездомным, то встречал людей, которые живут на улице. Они хотели сделать из меня шапку! С уличными котами я тоже столкнулся. Кое-кто из них меня пугал, но одна кошка была просто замечательная.

– Да и бездомные люди бывают разные. Не забывай, этот мир далек от совершенства – тебе повезло, но не все такие счастливчики. Я знал многих людей, которые оказались на улице не по своей воле. Все это очень грустно.

– Я, видно, еще многого не знаю о жизни, – вздохнул я.

– Как и все мы, – кивнул Бачок. – Брось, Алфи, просто наслаждайся тем, что имеешь, и заботься о людях, которые тебя любят.

– Я так и делаю, Бачок. Жаль, что мы мало времени провели вместе, но если я вернусь, то надеюсь повидаться с тобой.

– Я тоже, Алфи. Могу при случае поучить тебя охотиться, – хохотнул Бачок.

– Тигрица, моя подруга, говорит, что я худший охотник в мире.

Но я все-таки сделал пару попыток, пока ходил с Бачком по двору. К сожалению, моя репутация подтвердилась. Мышь, которую я почти закогтил, ускользнула из моих лап. Пытаясь ее догнать, я закрутился, вцепился в собственный хвост и упал. Не меряя самообладания, я подкрался к другой мыши, но слишком рано прыгнул, так что мышка проскочила мимо моей открытой пасти, да еще и цапнула за нос.

– Ой! – я вскрикнул от боли и дал ей по голове. Бачок смеялся до слез, и я решил остановиться – мне хватило распухшего носа и уязвленного самолюбия.

На прощанье мы по-дружески помахали друг другу хвостами, и я подумал, что судьба свела меня с очень интересным котом.

Глава девятнадцатая

Настал, наконец, день, когда я должен был отправиться в школу Алексея. Все мы просто места себе не находили от нетерпения. Один только маленький Томаш был недоволен, что я иду не к нему в класс.

– Так нечестно, – хныкал он.

– Не капризничай, Томаш. Ваш класс не делал проекта, посвященного Алфи. Может, как-нибудь в другой раз, – увещевала Франческа.

Маленький Томаш скрестил руки на груди и выпятил нижнюю губу. Я подошел к нему и пощекотал кончиком хвоста – я знал, чем его подкупить. Он захихикал, а потом взял меня на руки и приласкал. Томашу пока исполнилось только пять лет, но для своего возраста он был крупным мальчиком. Джонатан называл его «громилой», и, замечу, прозвище ему шло.

– Если Алфи не придет ко мне на урок, можно я хотя бы донесу его до школы? – спросил он.

– Ладно уж, но не на руках, а в переноске, иначе ты быстро устанешь, – ответила Франческа. Превосходно, мне снова грозила клетка. Я бы предпочел обойтись без нее.

Но даже это не могло испортить моего приподнятого настроения. Вот бы поскорее увидеться с Тигрицей, подумал я, не терпится обо всем ей рассказать.

При мысли о подруге у меня защемило сердце. За время каникул я ни разу не вспомнил о ней, засыпая и просыпаясь с мыслями о белоснежной кошке. Мне было стыдно перед Тигрицей, но что я мог поделать? Я скучал по всем обитателям Эдгар-Роуд, но больше всего хотел увидеть Снежку. Кошку, с которой познакомился всего-то пару месяцев назад. Как же меня назвать после этого?

Когда мальчики надели школьную форму, Алексей посадил меня в переноску. Он был вне себя от радости, глаза его сияли, и он нетерпеливо пританцовывал.

– Алексей, вот бы ты всегда так радовался школе, – поддразнила его Франческа.

– А я бы, может, и радовался, если б Алфи ходил со мной каждый день, – дерзко ответил он. Я возмущенно фыркнул. Каждый день ходить в школу? Это невозможно, я очень занятой кот!

Переступив порог школы, я с восторгом обнаружил, что после футбольного матча приобрел еще большую популярность. Хорошо еще, что я не зазнайка; я прекрасно понимал, что все дело в детской симпатии, и старался не задирать нос. И все же, признаюсь, мне было ужасно приятно.

У входа в класс Томаша, который тащил меня всю дорогу, Франческа не без труда забрала у сына переноску, и мы пошли на урок к Алексею, где нас уже ждали. Я все еще сидел на руках у Франчески, с довольным прищуром поглядывая на толпящихся вокруг детей. Учительница, миловидная мисс Уолтон, которая в последний раз мягко, но решительно выставила меня из класса, теперь радушно меня поприветствовала. Уступив мне учительский стол, она разрешила детям подходить по одному. Ребята вели себя хорошо и осторожно гладили меня. Даже тот задира не удержался, и вообще, мне показалось, что он исправился.

Наконец, всем велели сесть за парты, и Франческа вышла из класса. В свой первый приход в школу я был так занят Алексеем и пропавшей Молли, что даже не осмотрелся как следует. Впереди на стене висела большая белая доска, а дети сидели за партами на ярких пластиковых стульях. На других стенах я увидел множество рисунков, а в углу были полки с книгами – столько книг я в жизни не видел! Сзади стояла клетка с хомяком, который подозрительно поглядывал на меня из-за прутьев. Это была светлая, красочная комната, и я радовался всем сердцем, что снова здесь оказался.

Тут дети начали читать отрывки истории, которую они сообща написали обо мне. Там говорилось про кота по имени Алфи (разумеется), наделенного разными чудесными способностями. Этот кот умел утешать и веселить грустных людей, защищал их от всех напастей. Вообще, этот кот, кажется, мог справиться с любой проблемой и в школе, и дома. Когда очередь дошла до Алексея, он прочел отрывок о том, что этот волшебный кот учил детей быть хорошими. В целом рассказ получился трогательный, и хотя в нем было много несуразностей – кошки не могут летать по воздуху, и плащи с капюшоном мы не носим, – когда история подошла к концу, я прямо расчувствовался.

Я громко одобрительно замяукал, чем изрядно всех повеселил. Учительница взяла меня на руки и поднесла к стене, чтобы я рассмотрел нарисованные детьми портреты. Признаюсь, я так себе на них понравился, что самую малость загордился. Я почувствовал себя счастливым, особенным и удивительным и внезапно понял: никому не нужный бездомный кот-горемыка остался далеко в прошлом.

Когда все истории были прочитаны и дети неохотно со мной попрощались, мисс Уолтон вернула меня Франческе. Ну здравствуй, переноска, давно не виделись, мрачно подумал я.

В квартире меня, наконец, выпустили на волю из клетки, и мы оказались вдвоем с Франческой – уж и не припомню, когда такое случалось в последний раз. Мы с Франческой всегда были близки, и поэтому я искренне радовался возможности побыть с ней наедине. Она сняла куртку и отправилась на кухню, где поставила на плиту чайник, а мне налила молока в мисочку.

– Ну, Алфи, утро удалось на славу. Я так рада, что Алексею снова хорошо в школе, а все благодаря тебе. – Она налила себе чаю и присела к кухонной стойке. Я вспрыгнул на высокий табурет рядом с ней. – И нам очень хорошо, когда ты здесь. Я по тебе скучаю.

Франческа почесала мне шею там, где я люблю. Я музыкально замурчал.

– Но ты мог бы переехать к нам, если б только захотел, ты же знаешь. Я понимаю, что у нас с Клэр и Полли конкуренция, но и здесь ты всегда найдешь дом. – Франческа улыбнулась и отпила чаю с мечтательным выражением. Я вопросительно посмотрел на нее, наклонив набок голову. Она улыбалась так, будто была сейчас где-то далеко. – Когда я с тобой впервые встретилась, мы только-только приехали из Польши, и мне было ужасно страшно.

Я мяукнул, чтобы показать, что все понимаю.

– Помню, как я увидала тебя, такого милого котика. Ты нас сразу покорил. С тех пор мы через многое прошли и чуть тебя не потеряли, но жизнь налаживается, наконец. У меня чудесный дом, муж добился успеха, у мальчиков тоже все хорошо. Когда мы жили в Польше и бились, пытаясь найти работу, я даже не думала – честно! – что мы когда-нибудь попадем в такое прекрасное место. А ты для нас всегда будешь частью всего этого. – Я снова мяукнул. Я испытывал те же чувства.

– Ну вот, а теперь за дело: мне нужно прибраться в своем чудесном доме. Составишь мне компанию?

Франческа встала из-за стола, и я спрыгнул на пол. Я в самом деле хотел составить ей компанию, и хотя в последующие несколько часов она почти со мной не разговаривала, а потом и вовсе собралась за детьми в школу, я все равно чувствовал близость с ней, моей подругой, женщиной очаровательной и такой сильной – и радовался, что жизнь наконец повернулась к ней светлой стороной.

Глава двадцатая

Когда я вернулся домой, где был обласкан Клэр и Джонатаном и, конечно, поел, за окном уже стемнело. Клэр приехала за мной вечером; я ей обрадовался, но и немного приуныл из-за предстоящего расставания с Франческой и ее семьей. А особенно с Алексеем. Мне стало по-настоящему грустно, и я думал о том, как хорошо было бы, вернись они назад, на Эдгар-Роуд.

Несмотря на поздний час, я хотел разыскать Тигрицу – хотя прошло всего несколько дней, я по ней соскучился. И было бы неплохо послушать последние уличные новости.

Джонатан и Клэр, судя по всему, отлично провели время: они улыбались и выглядели отдохнувшими. Когда они перебрались в гостиную, чтобы «немного отдышаться» после ужина, я решил пройтись.

Тигрицу я нашел в ее саду, где она любовалась месяцем, только что появившемся в темнеющем небе. Моя подруга была похожа на статую, она сидела в царственной позе, вытянув шею и обвив себя хвостом. Я невольно залюбовался ею.

– Тигрица, – тихо окликнул я кошку.

– Привет, Алфи, с возвращением. – Она заулыбалась и приветливо сощурилась.

– У меня такое чувство, будто прошла вечность, – пояснил я.

– Понимаю. Мне без тебя тоже было непривычно. Ну ладно, пойдем-ка разомнем лапы, а я расскажу, что у нас тут стряслось.

– Отличная мысль! Иди вперед, я за тобой. – Какое-то время мы шли молча. Я не хотел на нее давить и помнил, что могу огорчить подругу, если упомяну Снежку.

– Тут был настоящий цирк, – заговорила, наконец, Тигрица, когда мы вышли на улицу.

До чего же приятно было, скажу я вам, снова оказаться в родных местах!

– В самом деле? Что же случилось? – заинтересовался я.

– Ну, я встретила Снежку, а она пустилась бежать к своему дому. Я даже слова ей сказать не успела! То ли она очень нервная, то ли пугливая или невоспитанная, а может, всего понемножку.

– Мне кажется, она от чего-то прячется, – предположил я.

– Что тебе кажется, мы знаем, Алфи, – Тигрица вздохнула. Я решил впредь быть осторожнее.

– Извини, что перебил. И что же дальше?

– Ну, потом Рокки рассказал, что видел, как Снежка дралась с Томом. Рокки не знает, кто начал первым, но только у Снежки шерсть была в крови. Но когда он подошел спросить, не нужна ли ей помощь, она удрала куда-то, и он ее так и не нашел.

– Я убью этого Тома. Снежке нужна наша поддержка! – заговорил я, забыв о своем решении избегать разговоров о белой кошке.

– Никого нельзя заставить дружить насильно, Алфи. Не знаю, что за проблемы у твоей Снежки, но с ее характером она и сама могла полезть в драку.

Мы остановились на тротуаре там, где сияние месяца переплеталось со светом уличного фонаря, рождая на мостовой причудливые узоры.

– Я все равно найду Тома и потребую, чтобы он оставил ее в покое, – сказал я, наконец. Терпеть не могу, когда к кому-то пристают, неважно, человек это или кошка. Когда я только перебрался на Эдгар-Роуд, Том вечно ко мне цеплялся, так что я не понаслышке знал, какой он забияка.

– Я пойду с тобой, – вздохнула Тигрица. – Хотя и не исключаю, что Том просто попытался вежливо с ней поговорить. Но хватит об этом – есть и другие новости: жирный Лосось носится по всей округе.

– А ему-то что нужно?

– Рассказывает, что его люди совсем близко подошли к разгадке, что они, мол, скоро узнают, что скрывают Снеллы – так зовут ваших соседей, – и добьются их выселения с нашей улицы.

– Ох, да быть не может!

– Никто ему и не верит, – пожала плечами Тигрица. – Мы думаем, что его хозяева несут полную чепуху. А сам Лосось так надувается от важности, что, кажется, вот-вот лопнет, – и мы оба захихикали.

– Но что же нам делать? – спросил я.

– Нам? – Тигрица странно посмотрела на меня, я не разобрал, дружелюбный у нее был взгляд или наоборот.

– Ну как же, ведь ты моя сообщница. Когда я ходил к Алексею в школу, без тебя я бы нипочем не справился.

– Ах, Алфи, ну ты и льстец. А сам-то что думаешь?

– Пока не уверен. Сначала надо поговорить с Томом, а потом, наверное, придется бросить вызов Лососю.

– Ладно, одного я тебя в любом случае не оставлю – они же тебя живьем сожрут. Без меня ты пропадешь, – решила Тигрица, и, пусть вид у нее был не особенно счастливый, но она была на моей стороне.

Завтра мы займемся Томом и Лососем.

Условившись с Тигрицей встретиться на следующий день, я пошел домой и обнаружил, что Клэр и Джонатан сидят в обнимку на диване и смотрят кино. Я снова залюбовался своими хозяевами. Все-таки я не напрасно рисковал жизнью, раз в результате эта парочка оказалась вместе. Я потихоньку подошел к дивану, вспрыгнул и устроился на коленях у Клэр.

– Ох, а вот и Алфи, – произнесла она со смехом. – Скучал без нас?

Я утвердительно мяукнул и положил лапу Джонатану на грудь, чтобы он не чувствовал себя обделенным.

– Что ж, приятно это слышать. Я бы сказал, что мы тоже по тебе скучали, но, если честно, мы были слишком заняты, – Джонатан подмигнул Клэр, а она шлепнула его по руке.

– Джонатан, перестань! – хихикнула хозяйка, заливаясь краской.

– Да брось, я думаю, Алфи не стал бы возражать.

Я выразительно посмотрел на хозяина. Я прекрасно понимал, о чем они говорят, и полностью одобрял их действия.

– Знаю, но надеюсь… ну, ты знаешь, на что я надеюсь. Поездка была просто сказочная, я вспоминаю каждое мгновение с восторгом! Ты прекрасный муж, Джон. Я потому и хочу ребенка, что у нас получится идеальная семья.

– Родная, я не уверен, что идеальные семья вообще существуют, – возразил Джонатан.

– Может, и нет, но я знаю, что для меня она будет идеальной. – Она теснее прижалась к мужу, а я взгромоздился на них обоих, устроился поудобнее и дремал, наслаждаясь исходящим от них теплом, пока они досматривали фильм.

Я был дома – но вот что любопытно: в последнее время я, кажется, чувствовал себя дома повсюду, где оказывался.

Глава двадцать первая

Я проснулся, чувствуя себя отдохнувшим и бодрым, пока не вспомнил, что сегодня предстоит разборка с Томом и Лососем.

Клэр, напевая, предложила мне на завтрак готовый кошачий корм, а для Джонатана приготовила кофе и тосты. Продолжая напевать, она поднялась наверх принять душ, и все еще напевала, когда снова спустилась уже одетая и готовая идти на работу.

Я внимательно наблюдал за их сборами. Джонатан как всегда не мог найти ключи от дома (они лежали в вазочке в прихожей, на обычном месте), а Клэр торопила мужа и выталкивала за порог, все еще что-то довольно мурлыча.

Я немного послушал тишину в пустом доме. Давно мне не доводилось оставаться одному – хотя общество друзей, людей и кошек мне нравится, все же иногда приятно побыть наедине с собой. Обдумав предстоящий день, я решил, что попозже надо будет повидать Снежку. Мне необходимо ее увидеть, просто бросить взгляд на белоснежный сияющий мех и поговорить, пусть даже она нагрубит. При мысли о ней мое сердце начинало биться сильнее.

Вдруг хлопнула кошачья дверца – этот звук заменял мне дверной звонок. Я побежал на кухню и обнаружил Тигрицу, которая сидела снаружи.

– Могла бы войти, – сказал я, выскальзывая к ней.

– Я же не знаю, вдруг люди еще дома.

– Мне кажется, они бы не стали сердиться, если бы ты зашла. Я и сам в первый раз забрался сюда без приглашения.

– Да, но твой Джонатан часто бывает не в духе, так что лучше не рисковать.

– Вообще-то да. – С минуту я с удовольствием катался на спине, глядя в голубое небо. Солнце уже светило вовсю, и день обещал быть теплым. Я надеялся, что он будет еще и удачным. Немного понежившись на солнышке, мы тронулись в путь.

– Не знаешь, где Том? – спросил я, стараясь (почти безуспешно) собраться с духом перед разговором о Снежке.

– Все будет хорошо, Алфи, если что, я прикрою, – сказала Тигрица, словно прочла мои мысли.

Том обретался в самом конце улицы, в маленьком доме. Старик, его хозяин, был хоть и не таким дряхлым, как моя Маргарет, но ненамного ее моложе. Правда, дома Том сидел редко, но мы все же решили начать поиски оттуда. Тигрица, бегущая со мной бок о бок, придала мне уверенности в себе. В былые дни у нас с Томом на Эдгар-Роуд не раз бывали стычки – характер у него не сахар, и ему вообще никто не нравится. Очевидно, эту черту он позаимствовал у своего нелюдимого хозяина.

Удивительно, кошки часто бывают похожи на своих владельцев (или на своих людей, как я предпочитаю их звать – в конце концов, мы все понимаем, кто тут главный). Например, Лосось – сплетник, в точности как Гудвины. Том угрюмый, весь в своего старика. Тигрица домоседка, под стать своей хозяйке; пока мы с ней не подружились, она редко выбиралась на дальние прогулки. Я же… Впрочем, у меня так много разных людей, что я, наверное, похож сразу на всех. А они – на меня.

Мы нашли Тома на тесном заднем дворе, где он умывался, щурясь на солнце. Этот кот всегда был взъерошен и не особо опрятен. Его старику еще повезло, что Гудвины живут на другом конце улицы, не то они быстренько взяли бы их на заметку. А возможно, такое уже случалось, но здесь на их замечания попросту не обратили внимания.

– Привет, Том. Как дела? – спросил я самым дружелюбным тоном.

Он перестал вылизывать лапу и посмотрел на нас.

– Нечасто сюда заглядывают гости. Чему обязан таким удовольствием? – при слове «удовольствие» он хищно облизнулся, будто собираясь нас сожрать, но потом смягчился.

– Том, нам нет резона ссориться, сам знаешь. Но один кот рассказал, что у тебя была стычка со Снежкой из сорок восьмого, и мы просто хотели полюбопытствовать, что между вами произошло.

– Ясно, стало быть, Рокки проболтался. Совсем не умеет держать язык за зубами.

– Он просто беспокоится, как и мы, – сказал я.

Том встал на все четыре лапы, но враждебности я в нем не ощущал. Я тоже чуть-чуть расслабился, давая понять, что настроен мирно.

– Ну, если уж вам хочется знать, я только спросил, почему она такая грубая. Она в ответ нагрубила мне еще хлеще, и ситуация немного вышла из-под контроля, – кажется, Том смутился.

– Что ты сделал? – спросила Тигрица.

– Слушайте, она первая начала! Ладно, ладно, возможно, мне не следовало к ней приставать, но в последнее время почти все кошки на этой улице живут мирно, а я просто хотел спросить, почему она даже не здоровается.

– И что же? – нетерпеливо спросил я.

– Она меня обшипела, велела проваливать, а когда я засмеялся, съездила мне лапой. Гляньте-ка, за ухом разодрала. – Том нагнул голову, и мы в самом деле рассмотрели небольшую царапину.

– А ты-то что сделал? – спросила Тигрица.

– Честное слово, у меня и в мыслях не было ее обижать! Но после такого я немного вышел из себя и дал сдачи. Кажется, перестарался… У нее кровь пошла, тут я опомнился, но даже извиниться не успел, как она убежала.

Конечно, я злился на Тома, но, к своему удивлению, видел, что он раскаивается.

– Тебе надо научиться держать себя в лапах, – посетовала Тигрица, а Том виновато опустил голову.

– Тигрица, я сразу пожалел о том, что сделал, но она уже удрала. Я хотел ее разыскать и попросить прощения, но она, видно, решила больше из дому не выходить.

– Просто оставь ее в покое, хорошо? – попросил я, и Том согласился. Он жалел о своем поступке, но сделанного, увы, не воротишь. Снежка теперь окончательно замкнется в себе…

– Что ж, одно дело сделано, еще одно осталось, – подвел я итог, когда мы возвращались от Тома. – А все-таки, что ты думаешь о рассказе Тома?

– Думаю, что он не собирался ее обижать. – Тигрица тщательно подбирала слова. – Мне кажется, Тому иногда бывает трудно вести себя цивилизованно. Прошлое драчуна и хулигана дает о себе знать.

– Так, а теперь нам нужно найти Лосося.

– Ох, по сравнению с Лососем Том просто… пушистая кисонька! – Тигрица захохотала над собственной шуткой. Мы брели, не торопясь, и поглядывали по сторонам в надежде увидеть кота Гудвинов. В дороге нам встречались другие кошки, но мы не приглашали их в компанию. Как выразилась Тигрица, раз уж мы хотим выудить у него сведения, не стоит собирать толпу – это может рассердить его или спугнуть.

Мы с Тигрицей пытались продумать план действий, и у меня родилась идея. Я умел очаровывать людей, да что скромничать, и с кошками неплохо ладил, но Лосось больше походил на злобного пса, который нипочем не желал вежливо общаться ни с кем из нас. Он был не только сплетником, но еще и равнял себя с людьми, воображая, что он лучше всех прочих кошек. Потому с ним было так трудно найти общий язык.

– Давай просто постараемся убить его не мучительной смертью, – предложил я.

– Первую часть принимаю, а со второй не согласна. Может, все-таки позовем остальных? Сообща припрем его к стенке – глядишь, язык и развяжется.

– Иногда твоя кровожадность меня удивляет. Ты говоришь, как Том!

Подруга только усмехнулась. Да, иногда на нее нападал настоящий боевой задор, и тогда она оправдывала свое имя.

Добравшись до дома Лосося, мы увидели, что он сидит на подоконнике гостиной, а за ним колышется тюлевая занавеска.

– Что будем делать? – спросила Тигрица. Я, не раздумывая, вскочил на подоконник с наружной стороны, так что теперь нас разделяло только стекло. Кот ошарашенно вытаращился на меня, а я улыбнулся ему подкупающей улыбкой. Потом помахал лапой, приглашая выйти. Он нахмурился. Я видел, как подрагивают его усы, пока он обдумывает, как поступить. Помедлив, он спрыгнул на пол и скрылся из виду.

– Давай обойдем дом с той стороны, – предложил я Тигрице и тоже соскочил вниз.

Мы резво обогнули дом и уселись ждать у задней двери.

– Он не выйдет, – сказала Тигрица целую вечность спустя и улеглась на крохотный, но ухоженный газон Гудвинов. На самом деле, сад у них был очень хорош. Множество цветов и привлекательных кустов, изумительное место для игр и охоты на бабочек. Ужасно, что Лосось никогда не приглашал нас повеселиться там.

Тигрица каталась по травке, а я стал играть с симпатичными листочками, которые трепетали на ветру, и тут кошачья дверца наконец звякнула.

– Привет, – беспечно поздоровался я с Лососем. – Как поживаешь?

Он злобно сузил глазки, распушил хвост и оскалился.

– Что вы оба тут забыли? – спросил Лосось. Не дав мне ответить, он продолжал. – Я совсем не восторге от того, что вы тут скачете.

– Извини, но нам просто нужно было привлечь твое внимание. Видишь ли, мои хозяева обсуждали собрание, на которое ходили на днях… да ты сам знаешь, о подозрительных соседях, – заговорил я.

Тигрица хотела было возразить, но я остановил ее выразительным взглядом.

– Подозрительные соседи? – Лосось снова недоверчиво зыркнул на меня. – Я слышал, вы все от них без ума. По крайней мере, от этого комка белого пуха.

– Что ты, вовсе нет! Сначала, признаюсь, так и было, но потом я услышал от своих людей, что все это явно не на пользу Эдгар-Роуд.

Мой план состоял в том, чтобы втереться в доверие и обманом выудить информацию у Лосося. Из меня получился бы отличный шпион!

– В самом деле? Ну, наконец-то, остальные жители одумались и поняли, что мы правы. Вик и Хизер очень огорчались, что соседи пытаются им возражать.

– Скоро ты и сам убедишься, теперь они на вашей стороне, – посулил я, очень надеясь, что это прозвучало не слишком фальшиво. Тигрица отвернулась, пытаясь сдержать смех.

– Хм, это хорошо. – В голосе Лосося все равно слышалось сомнение.

– Знаешь, мы слышали, что этот «комок белого пуха»… что эта кошка ужасно обошлась с тобой. Вот и решили зайти, протянуть лапу помощи.

– В самом деле?

– Конечно, – сказал я.

– Она на меня шипела.

– Она на всех шипит, – тут мне даже врать не пришлось.

– Что ж, думаю, я могу вам рассказать. Мы вплотную приблизились к разгадке их тайны. Недавно здесь снова была полиция, и, хотя никого не арестовали, нет никаких сомнений, что это шайка преступников, которые маскируются под обычную семью.

– Что?! – вскричал я. – Ничего глупее я в жизни…

Тут я осекся, увидев подозрительно прищуренные глаза Лосося, вспомнил о своем плане и поспешно исправился:

– Я хотел сказать: неужели? Трудно поверить, но, видимо, так оно и есть.

– Вик и Хизер однажды смотрели фильм. Там люди, внешне ничем не примечательные, поселились на благополучной улице. А потом оказалось, что они гении преступного мира. С вашими соседями то же самое!

– И какие же преступления они совершают? – Мне было страшно любопытно, как далеко завела Гудвинов их безудержная фантазия.

– Этого мы пока не знаем, но уже понятно, что полиция их выследила. Вик, правда, говорит, что в полиции одни тупицы, так что на них надежды мало.

– Но какие-то мысли у твоих хозяев есть? – спросил я. Все это смахивало на полную ерунду. Прекрасная, но злая кошка, вечно встревоженный отец, задерганная мать на грани истерики, девочка-подросток, которая жаловалась мне на одиночество, хмурый мальчишка – ни один из них не тянул на звание мафиози.

– Они считают, что речь идет о так называемых экономических преступлениях. Скорее всего, эти люди фальшивомонетчики или отмывают преступные деньги. Или даже похищают драгоценности, – взахлеб рассказывал Лосось, радуясь внимательным слушателям. Глаза у него горели – кот из семьи сплетников не мог удержаться, чтобы не поделиться такой новостью.

– Ух ты, – отреагировал я. – И что же твои люди собираются предпринять?

– О, не волнуйся, Алфи, они у нас на крючке. Мы добьемся, чтобы их выдворили с нашей улицы. Дом же не их, ты знаешь, они его снимают, так что это вопрос времени. Я так и сказал Снежке. Пусть привыкает к мысли, что скоро ее вышвырнут на улицу.

– Правда? – спросил я, закипая от ярости. – Ну, ладно, ты знаешь, где нас найти, если потребуется помощь. Верно, Тигрица?

– А? – лениво отозвалась Тигрица. Все это время она грелась на солнце, а сейчас принялась ловить бабочку.

– Я говорю, мы ведь поможем Лососю, если понадобится.

– Да? – Я понял, что Тигрица даже и не следила за нашей беседой. Лавры шпиона ее не манили, моя подруга вполне довольствовалась ролью телохранителя.

Мы ушли играть в парк: мне нужно было обдумать все вдали от уличного шума. По пути туда я пересказал наш разговор Тигрице.

– Поверить не могу, что ты не слушала! – посетовал я.

– Прости, там были такие солнечные зайчики на газоне, я немножко увлеклась. – По крайней мере, она сообщила мне об этом извиняющимся тоном.

– А что ты будешь делать, если Лосось и впрямь попросит о помощи? – спросила Тигрица, когда я дошел до конца беседы.

– Этого не случится. Главное, теперь я знаю, что на уме у Гудвинов. Осталось выяснить, что же на самом деле случилось с семьей Снежки.

– Отлично, Алфи, – тряхнула головой Тигрица. – Только я до сих пор не понимаю, зачем тебе лезть во все это.

Мы лежали на прогретой солнцем цветочной клумбе, время от времени лениво клацая зубами вслед пролетающей мухе.

– Ты же меня знаешь, я хочу, чтобы всем было хорошо, и кошкам, и людям.

– Ты ее любишь? – серьезно спросила Тигрица.

– Не знаю, – искренне ответил я.

– Расскажи, что ты к ней испытываешь? – Моя подруга вдруг вскочила на все четыре лапы и посмотрела мне в глаза. Зная, что это щекотливый вопрос, я все равно постарался ответить честно.

– Она злючка, но я думаю о ней, когда ложусь спать и когда открываю глаза. А как увижу ее, в животе что-то екает. Мне хочется быть с ней рядом, хотя она этого не желает. Как-то так.

– Втрескался по уши, – подытожила Тигрица.

– Почему ты так уверена? – спросил я.

– Если тебе непонятно, значит, не такой уж ты и умный.

– А?

– Я знаю это, Алфи, потому что сама испытываю к тебе то же самое.

Я так и застыл, а Тигрица бросила на меня прощальный взгляд и была такова, оставив меня торчать посреди клумбы с жужжащей над ухом мухой.

Глава двадцать вторая

Да уж, эта новость одним махом разрушила все мои планы. Я и забыл, что собирался идти к Снежке. Я, конечно, замечал, что после появления белой кошки Тигрица стала вести себя по-другому, но не придавал этому особого значения. И ведь предупреждали меня добрые коты, что она ко мне неравнодушна! Но я так высоко ценил в Тигрице друга, что не хотел ничего менять. А теперь что же – вся наша дружба коту под хвост? Я не представлял, что мне делать.

Голова у меня шла кругом, но ничего путного в нее не приходило. Мне нужно время, чтобы все как следует обмозговать. Но разве можно придумать что-то толковое на голодный желудок? Лично я так не могу. И хотя до полдника было еще далеко, я решил попытать счастья у Полли.

Я пробрался сквозь кошачью дверцу в дом, где меня ждал приятный сюрприз – Полли была на кухне и готовила. Генри рисовал за столом, а Марта, сидя в специальном высоком стульчике, ела морковку. Я громко мяукнул.

– Алфи! – радостно крикнул Генри и заулыбался во весь рот. Я ему тоже улыбнулся и подмигнул. Полли погладила меня и, не говоря ни слова, достала из холодильника молоко. Налила его в миску, а в другую насыпала специальных кошачьих галет. На вид эти галеты так себе, но на вкус неплохи, особенно, если запивать их молоком. Я подъел все, что мне дали, умылся, почистил усы и только тогда почувствовал, что готов думать о Тигрице и ее признании.

Я свернулся клубком на диване в гостиной, где Полли включила телевизор для Генри и поставила диск. Малыш полностью сосредоточился на фильме, а в другом конце комнаты Марта так же сосредоточенно пыталась встать – кажется, она поняла, наконец, как это делается. Полли села на диван, и я перебрался к ней на колени. Здесь было тепло, уютно, а между тем мозг взрывался от странных и противоречивых мыслей о Тигрице.

Да, мне говорили, что я ей небезразличен, но я не воспринимал эти слова всерьез. А все потому, что не знал, что делать, если это окажется правдой! Тигрица была мне закадычным другом, и я не хотел ничего менять. Но ее чувства уже все изменили. Чем больше я ломал голову, тем яснее видел, что выхода нет. Не успевал я справиться с одной проблемой, как тут же возникала новая.

Хотел бы я обсудить это с Джонатаном, ведь до Клэр в его жизни было немало женщин. Правда, обычно он довольно быстро от них избавлялся. И не скажу, что они этому радовались.

Я совсем не хотел избавляться от Тигрицы, я очень ее любил, но только как друга. И врать ей не собирался. Нужно было честно сказать, как я к ней отношусь, но при этом меньше всего на свете я хотел ее обидеть или оскорбить. Уффф, ну и закавыка! Пожалуй, тут лучше воспользоваться человеческой мудростью «Утро вечера мудренее» – и поспать. Полли нежно поглаживала меня, время от времени говоря что-то ребятишкам; под тихий смех Генри и лепет Марты я погрузился в дремоту.

* * *

Я проснулся, когда Полли бережно сняла меня с колен. Зевнул, потянулся, а потом, мяукнув на прощание, отправился к Клэр и Джонатану. Дома никого не было, так что я улегся на любимом месте в гостиной. Развалившись на солнышке, я наслаждался теплом и мягким ковром. Я всегда любил загорать, но это вдвойне приятно делать в собственном уютном доме.

Не знаю, сколько я так провалялся. Наконец открылась дверь и вошла сияющая Клэр. Я приветливо помурлыкал ей.

– Привет, Алфи. Джонатан сегодня допоздна на работе, так что я решила устроить девичник.

Мне стало интересно, придет ли Таша.

– Придет Таша, – сказала Клэр, как будто прочитав мои мысли, – а еще Полли и Франческа.

Я замурчал от радости. Все мои любимые женщины соберутся вместе! Нам предстоял приятный вечер, пусть даже из мужчин планировался только я один.

Я подготовился: с аппетитом съел полдник и как следует прихорошился, чтобы выглядеть наилучшим образом. Усевшись перед большим зеркалом в прихожей, я языком уложил шерсть, чтобы нигде не топорщилась. Покрутив головой, осмотрел себя со всех сторон и остался доволен. Клэр заметила, что я делаю, и рассмеялась.

– Ах, Алфи, как же ты себя любишь, – сказала она, а я сердито фыркнул. Дело вовсе не в этом! Просто я, как любой уважающий себя кот, стараюсь выглядеть прилично. Все еще негодуя на несправедливое обвинение, я поплелся за Клэр на кухню. Она вынула из шкафа бокалы для вина и расставила на столе вазочки с закусками. После Парижа она вся светилась, даже продолжала напевать, накрывая на стол.

Первой прибыла Франческа с бутылкой вина под мышкой, и я приготовился принимать первую порцию ласк и восторгов. Вскоре за ней появилась Таша, с таким громадным букетом цветов, что ее саму едва было видно. Они с Клэр расцеловались и побежали на кухню, к Франческе – только тогда я заметил, что у Таши чуть округлился животик. Я вспомнил Полли, когда она была беременна Мартой – честно говоря, она была похожа на яйцо на ножках. Когда внутри растут дети, будущие мамы – и кошки, и люди – кажутся толстыми. Какое счастье, что это чисто женские штучки.

Когда все сели за стол, я пристроился на колени к Таше. Понятно, что Клэр могла этого не одобрить – ей не нравилось, когда я подбирался к человеческой еде. Но я рискнул, и она, к счастью, не стала возражать. Клэр и Франческа пили вино, а Таша – какой-то прохладительный напиток. Они удивлялись, почему Полли до сих пор нет, ведь она обычно не опаздывает.

– Сейчас напишу ей смс. Может, дети никак не улягутся? – предположила Франческа. Пока она набирала текст, Клэр заговорила с Ташей.

– Как тебе работа, не трудно? – спросила она. Когда я только здесь появился, Клэр и Таша работали вместе, и я знал, что Клэр до сих пор скучает по Таше.

– Да, но иногда хочется вернуться на прежнее место. Здесь никаких поблажек, беременная ты или нет, без разницы. Честно, мне кажется, их злит, что я жду ребенка, – ведь проработала-то я всего год и к тому же получила повышение.

– Что, они плохо к тебе относятся? – подключилась к разговору Франческа.

– Вообще-то, нет – наверное, это я слишком резко реагирую. Просто дел выше крыши, а я не ощущаю сочувствия, которого мне хотелось бы, – ответила Таша с ироничной усмешкой. Остальные сочувственно улыбнулись.

– Хочешь сказать, тебя не пестуют, как тепличный цветочек? – подколола Клэр.

– Вот именно.

Раздался звонок, и Клэр вскочила. Я остался с Ташей (уж очень удобно устроился) и был удивлен не меньше других, когда следом за Клэр кроме Полли робко вошла Карен Снелл.

– Знакомьтесь, это Карен, – представила Полли. – Карен, это Клэр, Франческа и Таша.

– Привет. – Таша рассматривала ее с не меньшим интересом, чем я.

– Здравствуйте, – вид у гостьи был настороженный, будто она готова была повернуться и сбежать.

– Садись сюда, Карен. Карен наша новая соседка, – пояснила Полли, а Карен осторожно присела на кончик стула. Она держалась так напряженно, что все чувствовали неловкость и не знали, что сказать. Клэр поставила перед Карен и Полли два бокала вина.

– О, спасибо, – сказала Полли.

– Ну как, нравится вам Эдгар-Роуд? – спросила ничего не подозревающая Таша. Карен посмотрела на нее, как на инопланетянку.

– К сожалению, не все соседи приняли семью Карен, – поспешила объяснить Полли, но на глазах новоприбывшей уже заблестели слезы..

– Ой, нет, не надо плакать! – воскликнула Клэр. Франческа подсела ближе к Карен и обняла ее за плечи.

– Я притащила Карен сюда, потому что Гудвины ее совсем достали. Нужно же было как-то помочь ей избавиться от этих уродов! – пояснила Полли. Атмосфера изменилась, и в воздухе повисло напряжение.

– Уличные сплетники, – объяснила Клэр Таше.

– Словом, – продолжала Полли, – они угрожают, что нажалуются домовладельцу, если Карен не расскажет, почему на днях у них побывала полиция. Глупость полная, но можете себе представить, как это действует на нервы.

– Полиция? – Франческа округлила глаза.

– Ерунда, не бери в голову, – Полли бросила на нее выразительный взгляд. – Ну, боюсь, мы с Гудвинами отныне стали врагами.

– Нам нужна помощь, – вдруг пролепетала Карен сквозь слезы. В руках она держала какие-то листки бумаги, но я не мог рассмотреть, что на них.

– В чем дело? – встревоженно спросила Клэр. Я навострил уши.

– Наша кошка, Снежка. Она пропала, – Женщина подняла плакатик, и неожиданно я увидел свою любовь. Точнее, ее портрет.

Глава двадцать третья

Женщины засобирались, чтобы помочь Карен в поисках Снежки. Оказалось, она пропала сразу после стычек с Томом и Лососем. Я знал, что нужно бежать к Тигрице, но боялся, так как понимал: нам предстоит «серьезный разговор». Сейчас я просто не мог об этом думать, ведь Снежке, скорее всего, грозила опасность. Я много чего боялся, но перспектива лишиться дружбы Тигрицы и потерять Снежку пугали меня одинаково.

Знаю, принято считать, что мужчины плохо в этом разбираются, но в этой щекотливой ситуации я решил поступить так, как должны поступать и мужчины, и женщины. Не врать, не придумывать бессмысленные банальности, в общем, не тянуть кота за хвост, а сказать правду, от чистого сердца. Ведь сейчас Тигрица была нужна мне, как никогда.

Рискуя наткнуться на ее хозяев, я прошмыгнул через кошачью дверцу в дом и почти сразу увидел свою подругу. Из соседней комнаты слышались голоса, но меня, кажется, никто не заметил.

– Эй, а что ты здесь делаешь? – спросила Тигрица.

– Я знаю, нам нужно поговорить, но я только что видел Карен Снелл. Она пришла вся в слезах, потому что Снежка пропала. Не появлялась дома после разборок с Томом и Лососем.

Знаю, это было не по-мужски, но я и вправду чуть не плакал. Я жутко боялся за Снежку и понимал, почему безутешна Карен.

– Ты думаешь, Том и Лосось на самом деле обидели ее сильнее, чем нас убеждали? – нахмурилась Тигрица.

– Нет, Рокки сказал, что видел, как она убежала. Значит, ничего серьезного с ней не случилось.

– Ладно, давай позовем остальных и начнем поиски. Не переживай, Алфи, мы ее разыщем. – Тигрица ободряюще мне подмигнула, и я понял, что у меня никогда не было друга надежнее, чем она.

– Возвращаясь к нашему разговору, – заговорил я, когда мы направились к дому Нелли. Сейчас Тигрица без вопросов помогала мне искать Снежку, но, как знать, захочет ли она потом со мной водиться?

– Алфи, расслабься. Все нормально. Я прекрасно понимаю, что у тебя ко мне нет таких чувств, – перебила Тигрица.

– Понимаешь? – Ее слова застали меня врасплох.

– Я же не дура, Алфи. Мы с тобой знакомы три года. Стоило тебе на секунду увидеть комок белого пуха, и все, ты влюбился по уши. Не волнуйся, я знаю, что мы с тобой просто друзья, и знаю, что в глубине души ты уважаешь мои чувства, но, как и мужчины-люди, не отличаешься чуткостью.

– Ого, – только и смог сказать я. Теперь я понимал, почему мои знакомые мужчины говорят, что женщины в таких делах дают им сто очков вперед. Тигрица будто прочитала мои мысли. Я продолжал: – Я хотел честно сказать тебе о своих чувствах. Я люблю тебя, но как друга, и уж как друга я тебя люблю очень-очень сильно. Со Снежкой все иначе…

– Знаю, Алфи. Если бы ты чувствовал то же, что и я, все было бы проще, но это не так. И тут уж ничего не поделать.

– А я-то думал, что нам предстоит трудный разговор, – озадаченно произнес я. Тигрица ошарашила меня второй раз за день, но теперь уже в хорошем смысле слова.

– Я не хочу, чтобы ты ушел из моей жизни, Алфи. Значит, мне придется смириться с тем, что мы просто друзья, и перестать ревновать к Комку Пуха. – Она подняла на меня глаза, и в них была улыбка. Я заурчал и ткнул ее носом.

– Ты просто удивительная, Тигрица, лучшего друга среди кошек у меня не было и не будет.

– Ты всегда так говоришь.

– Так ведь это правда. Ты точно не обижаешься? – я все еще беспокоился.

– Все нормально, Алфи. Я хочу, чтобы у нас с тобой все снова было, как раньше. И если это значит, что придется слушать рассказы про Прекрасную Злючку и ее семейство, так тому и быть. – Тигрица улыбалась, чтобы показать: она обзывается не всерьез.

– Спасибо тебе, Тигрица. Знаешь, ты для меня важнее целого мира. – Я говорил совершенно искренне.

– Хорошо, а теперь идем – надо еще найти Снежку и убедиться, что с ней все в порядке.

Нелли мы встретили в конце улицы, где она любовалась луной. Поговорив с нами, она побежала за Рокки и Элвисом, а мы начали поиски, но неожиданно наткнулись на Тома.

– Том, ты уверен, что все было так, как ты сказал? – злобно начал я. Я ужасно волновался и был расстроен – какой бы удивительной ни была Тигрица, мне делалось плохо при мысли о том, что Снежка бродит где-то, испуганная и раненная.

– Я только слегка приложил ее лапой, и она дала деру. Я же извинился! – Он немного сконфуженно посмотрел на Тигрицу, которая шагнула вперед.

– Она пропала, – объяснила Тигрица. – Хозяева ищут ее и даже позвали на помощь все семьи Алфи, но она не появлялась дома после того, как поссорилась с тобой и Лососем.

– Слушайте, я ничего такого не хотел! – Том и в самом деле выглядел ошеломленным. – Давайте я поищу ее вместе с вами.

– Вряд ли она с радостью кинется тебе навстречу, – заметил я, – так что тебе лучше держаться в стороне. Не то она испугается и снова убежит.

– Пожалуй, ты прав, – вздохнул Том. – Но я в самом деле хочу помочь!

– Ты мог бы походить по округе и поспрашивать других кошек, вдруг кто-то ее видел? Если что разузнаешь, сразу сообщи нам, – распорядилась Тигрица, и мы с Томом разбежались.

Мы вдвоем прочесали большой участок до самого парка в конце улицы, а другие кошки обежали другую часть Эдгар-Роуд.

– Ее нигде нет, – сказала Тигрица. – Значит, Снежка не так уж сильно пострадала, раз сумела спрятаться! – попыталась подбодрить меня она.

– И сидит где-нибудь, испуганная и голодная, – мрачно заметил я. – Может, ее добила угроза Лосося, что их семью вот-вот выгонят отсюда?

– Не исключено. Она так и не привыкла к здешней жизни. Может, решила вернуться в старый дом? – предположила Тигрица.

– Мне кажется, сейчас нам всем нужно немного отдохнуть. Не можем же мы всю ночь бегать по улице. – вздохнул я.

Уставший, замерзший, я уже начал терять надежду. Необходимо было восстановить силы и трезво поразмыслить о том, куда подевалась Снежка. Сейчас, без единой зацепки, я не мог ясно мыслить. За каждым фонарным столбом мне мерещилась ее чудесная мордочка. Никогда еще я так не волновался. Думая о том, что мне не будет покоя, пока не разыщу Снежку, я свернулся на матрасике и смежил веки.

Глава двадцать четвертая

Спалось мне неспокойно, что и неудивительно. Когда я спустился, Клэр и Джонатан уже завтракали.

– Полли написала, что звонила Снеллам, и там все пока без изменений.

– Боже, помню, как я бегал по стенам, когда пропал Алфи, – хмуро пробормотал Джонатан. Да, пока я отлеживался в ветеринарной клинике после побоев, мой хозяин (еще не знавший, что он у меня далеко не единственный) чуть с ума не сошел от беспокойства.

Я коротко мяукнул, давая знать о своем появлении.

– А, вот и ты. Интересно, а тебе не встречалась Снежка? – Джонатан встал, чтобы дать мне поесть. Я замяукал, желая сказать, что не видел ее.

– Они расклеили еще объявления. Полли сказала, что отвезет детей, а потом поможет развесить листовки подальше от дома. Я не могу прогулять работу, но написала, что мы с тобой присоединимся к ним вечером.

– Отлично, родная. Постараюсь не задерживаться.

После завтрака я привел себя в порядок и вышел на улицу. Полли и Карен я заметил издалека. Снежка улыбалась мне с каждого столба, и я чуть не расплакался при мысли о том, что никогда ее больше не увижу. Многие кошки пропадают бесследно. С ними случаются ужасные вещи, причем, к сожалению, куда чаще, чем хотелось бы. Мое сердце разрывалось от горя. Кажется, Карен чувствовала то же, что и я, потому что рыдала, уткнувшись Полли в плечо, а та обнимала и утешала ее. Дети стояли рядом, не сводя с них глаз.

– Прости, – всхлипывала Карен. – Но эта кошка – член семьи. Дейзи ее обожает, она ведь появилась у нас еще котенком. Я не переживу, если после всего, что с нами случилось, мы еще и лишимся Снежки.

– Не плачь, мы ее обязательно найдем. – Поиски Снежки явно помогли Полли и Карен сблизиться. С формального «вы» они перешли на дружеское «ты». – После работы мы с Мэттом отправимся ее искать. Клэр с Джонатаном тоже обещали помочь. Объявления расклеим повсюду, и я уверена, скоро она будет дома, целая и невредимая.

Я надеялся, что Полли сама верит в то, что говорит, потому что голос ее звучал неубедительно.

Я деликатно удалился, потому что к Карен подошел Тим, и я впервые заметил признаки теплых чувств между ними. Они обнялись, а когда Тим сказал, что хочет поездить по округе и поискать Снежку, Карен вызвалась поехать с ним.

Эту кошку должен был найти я. Пройдя несколько шагов, я увидел Тигрицу, которая о чем-то разговаривала с Лососем. Я прибавил шаг. Вдруг он знает что-то о Снежке?

– Привет, Тигрица, – поздоровался я.

– А, вот и твой напарник. Я ведь только сейчас узнал о твоем обмане, Алфи, – недобро зыркнул на меня Лосось.

– Что? – не понял я.

– Извини, Алфи. Я призналась, что мы только притворялись, когда говорили, будто на его стороне. По-моему, так будет лучше, ведь сейчас нам всем надо сосредоточиться на поисках Снежки.

Со всеми этими тревогами я напрочь забыл о том, что хотел втереться в доверие к Лососю.

– Да без разницы, – фыркнул он. – Кошке, считай, конец.

– Что ты хочешь сказать? – прошипел я.

– Это же яснее ясного! Ее похитили преступники, с которыми Снеллы в деле. Видно, Снеллы перешли им дорогу или что-то не поделили, вот те и взяли кошку в заложники.

– В жизни не слыхала подобной чепухи, – заявила Тигрица.

– Поживем – увидим, – и с этими словами Лосось удалился.

– Не обращай внимания на тухлую Лососину, Алфи. Я уверена, все будет хорошо, – попыталась подбодрить меня Тигрица. Я благодарно улыбнулся ей, но в глубине души начинал терять надежду, ведь нигде не было никаких следов Снежки. Мы обнюхали каждый уголок Эдгар-Роуд и теперь не очень представляли, что делать дальше.

* * *

В тот вечер я впервые за долгое время ощутил на Эдгар-Роуд любовь и единение, когда Полли, Мэтт, Клэр с Джонатаном и Снеллы в полном составе отправились на поиски Снежки. У меня на глазах выступили слезы, когда я смотрел, как они сообща взялись за дело. Я так старался их сдружить и собрать, но только не ценой Снежкиной жизни. Глядя на ее портреты на каждом столбе, я старался не пасть духом, но даже мне трудно быть сохранять надежду.

– Понятия не имею, где ее искать, – сказал Тим, когда все они вышли из нашего дома. Мои семьи обменялись озабоченными взглядами.

– Но папа, мы не можем сдаться, – из глаз Дейзи ручьем хлынули слезы. Отец обнял ее за плечи.

– Мы ни за что не сдадимся, принцесса, – твердо пообещал он.

– Слушайте, я придумал, – воскликнул Мэтт, стараясь, чтобы голос звучал оптимистично. – Давайте еще раз пройдемся, но теперь не все вместе, а разбившись на группы! Мы с Тимом, Кристофером и Джонатаном, пойдем на восток, а милые дамы – на запад. Встретимся у нас. Наша няня к тому времени как раз приготовит чаю.

Все согласились, но, как мне показалось, только от растерянности. Единственный положительный момент во всем этом, думал я мрачно, что Снеллы увидели, наконец, какие симпатичные люди живут на нашей улице – не считая Гудвинов, конечно.

– Что дальше? – спросила меня Тигрица. Остальные кошки все еще рыскали по округе, но и они уже не знали, куда еще заглянуть. Я совсем было отчаялся, но вовремя вспомнил, что я необычный кот.

– Помнишь, я гостил у Франчески? – спросил я. Тигрица кивнула. – Там я познакомился с уличным котом, Бачком; он работает крысоловом в ресторане большого Томаша.

– Классная работа, – похвалила Тигрица. – Но я не улавливаю связи.

– Он с рождения живет на улице. Я понимаю, что путь до него неблизкий, но может, он подскажет, как искать Снежку! – Мне вдруг показалось, что Бачок понимает в таких вопросах куда больше, чем мы.

– Алфи, это далеко, а уже темнеет. Ты уверен?

Тигрица была права: одно дело покидать Эдгар-Роуд с утра пораньше, и совсем другое – идти куда-то на ночь глядя.

– Я должен найти Снежку, ни о чем другом я думать не могу, – объяснил я.

– Видно, ты ее очень любишь, – грустно вздохнула Тигрица.

– Случись с тобой такое, я сделал бы тоже самое, – ответил я, совершенно искренне. Я любил и ее, хотя совсем по-другому.

– Все ясно, пошли искать этого Бачка.

Мы припустили резво, как только могли. В прошлый раз мы не торопились, поскольку боялись сбиться с пути. Сейчас мы оба точно знали, что легко найдем обратную дорогу. С первой сложностью мы столкнулись, когда добрались до ресторана: я не мог сообразить, где находится задний двор, ведь до сих пор я попадал туда через квартиру. Но, наконец, после двух неудачных попыток, нужный проулок был обнаружен.

– Бачок! – позвал я. Из-за мусорного контейнера вынырнула голова. Судя по всему, Бачок как раз ужинал.

– Алфи? Неужто ты? – Он выбрался наружу.

– Привет! Да, это я, а это моя подруга Тигрица. Бачок, нам очень нужна твоя помощь.

Я быстро ввел Бачка в курс дела. Краем глаза я заметил, что Тигрица испуганно прижимает уши. Моей храброй подруге в жизни не доводилось бывать в таких местах. Не то что мне. Или Бачку.

Я понял, что решение обратиться к нему было абсолютно правильным. Бачок водил дружбу с грязными бродячими кошками, которые, несмотря на свой ужасный вид, оказались на удивление отзывчивыми и охотно вызвались помочь. Я описал им Снежку – кошки, доложу я вам, не читают объявлений о пропавших животных. Я даже попытался объяснить, как она пахнет, но Тигрица заявила, что я слишком увлекся, заговорив о садовых розах, росинках на траве и летнем ветерке. Когда влюблен, трудно с собой справиться, оправдывался я, а другие кошки над нами смеялись. Тогда Тигрица дала краткое и более реалистическое описание, не забыв упомянуть, что Снежка довольно неприветлива и может, мягко говоря, нагрубить, когда ее найдут. Согласен, упомянуть об этом стоило.

Бачок велел нам ждать их во дворе, но Тигрицу такая идея привела в ужас. Когда все разбежались, я заметил, что она нервничает даже больше, чем я.

– Что это? – вскрикнула она, высоко подпрыгивая.

– Твоя тень, – я округлил глаза и распушил хвост. Мне приходилось ночевать на улице, и я неохотно вспоминал те дни. Но этот двор – совсем другое дело, он уже был мне знаком и не казался страшным. Особенно меня радовало, что мыши и крысы держались от нас на почтительном расстоянии.

Я отчаянно клевал носом, но нервозность Тигрицы помогала не заснуть. Обычно она куда смелее меня, а теперь я обнаружил, что и у нее есть своя ахиллесова лапка. Уже почти рассвело, когда Бачок вернулся с одним из своих дружков, и – о чудо! – с ними была Снежка! Сначала я решил, что усталость сыграла со мной злую шутку. Но они подошли ближе, и я убедился, что Снежка мне не мерещиться. От радости я подпрыгнул выше Тигрицы, испугавшейся собственной тени.

– Правильно сделал, что ко мне обратился, – заявил Бачок. Снежка – я не сводил с нее глаз – выглядела не лучшим образом. Она так исхудала, словно за все это время (прошло почти четыре дня) ничего не ела. Шерсть ее теперь была далеко не белой. И все равно при виде Снежки у меня неистово заколотилось сердце, хотя ее состояние и внушало беспокойство.

– Бачок… как? – Я не мог подобрать слов.

– Слух разошелся быстро, и на нее наткнулись в паре миль к северу от Эдгар-Роуд. Она заблудилась и пряталась в парке, но там неподалеку большой жилой квартал, так что опасностей выше крыши. Повезло, что один мой дружбан припомнил, где видел ее, ну, и нашел на том же месте. Позвал меня, и мы уговорили ее пойти с нами. – Бачок был горд собой, и я в долгу не остался: в знак благодарности дружески потерся об него носом, хоть он и был весь в грязи.

– Не знаю, как и благодарить тебя, Бачок, – сказал я.

– Все нормально, Алфи, рад помочь. Но кошка-то еле на ногах стоит. Как вы собираетесь доставить ее обратно на Эдгар-Роуд?

– Пока не знаю. – Я еще не до конца поверил, что Снежку так быстро нашли, и понятия не имел, как мы теперь будем добираться до дома.

– Франческа и Томаш? – предположил я. Небо на востоке посветлело, и все же нужно было дождаться, пока они проснутся. – Но как привлечь их внимание?

– А вот тут тебе, похоже, снова повезло. Франческа спускается сюда каждое утро – она убирается в ресторане, пока мальчишки спят.

– Отлично… – Я был счастлив, что можно, наконец, расслабиться, да и у Тигрицы на морде было написано огромное облегчение.

– А пока предлагаю всем нам сбиться в кучку, чтобы не замерзнуть окончательно.

Тигрица не могла скрыть ужаса, но придвинулась ко мне. Снежка до сих пор не подавала голоса, и, похоже, находилась в состоянии шока, потому что безропотно улеглась бок о бок с Бачком. Я привалился к ней с другой стороны, чтобы она лучше согрелась между нами – к тому же мне хотелось быть к ней поближе, чтобы окончательно убедиться, что она нашлась. Я надеялся, что она не слишком пострадала, но проверить не успел: почти сразу мы провалились в беспокойный сон.

– Это еще что? – разбудил нас крик Франчески. Она взбежала по лестнице вверх и вернулась с большим Томашем. Судя по пижаме, жена вытащила его прямо из кровати.

– Алфи? – удивился он.

– Да, это Алфи, но с ним та кошка, которая сбежала из дому и пропала. И эта кошечка тоже с Эдгар-Роуд. – Франческа узнала Тигрицу. – И Бачок здесь же. Что происходит?

Мы все замяукали нестройным хором, только Снежка продолжала молчать.

– У этой кошечки больной вид. – Томаш взял на руки Снежку, а она подняла голову и взглянула на него. Это движение внушило нам надежду.

– Но как они сюда попали и что здесь делают? – недоумевала Франческа.

– Не представляю, но нужно поскорее отвезти их домой. Оставайся с мальчиками, а я сейчас оденусь.

– Но у нас же нет кошачьих переносок!

– Любимая, на это нет времени.

Недолго думая, Томаш засунул нас на заднее сиденье машины. Перед отъездом Снежка все же сумела поблагодарить Бачка, а потом сказала спасибо мне и Тигрице. Никогда не слышал ничего приятней этих слов – будто бабочка крылышками помахала. Мне было все равно, кто сыграл бо́льшую роль в ее спасении, мы или Бачок. Главное, что мой план сработал. А теперь мне не терпелось скорее добраться до дома, чтобы Снежка смогла отлежаться и прийти в себя. Скорее всего, ей грозил визит к ветеринару.

Томаш затормозил у дома Клэр и Джонатана и позвонил в дверь. На руках он держал Снежку, а я топтался у его ног. Тигрица уже распрощалась и нами и побежала домой: поесть, выспаться и привести себя в порядок. Признаться, я бы тоже не отказался от всего вышеперечисленного. Наконец появился хмурый Джонатан в халате.

– Господи, Томаш, что ты здесь делаешь? – спросил он и только тогда увидел у него на руках Снежку. – Ты нашел Снежку? Как?!

Тут он заметил меня.

– Сам не знаю, Джонатан. Я нашел Алфи вместе с пропавшей кошечкой во дворе за рестораном. Наш ресторанный крысолов тоже был с ними.

– Ничего не понимаю, – протянул Джонатан.

– Я тоже, – согласился Томаш. – Похоже, Алфи снова отличился.

Сонная Клэр сбежала со второго этажа и выглянула из-за плеча Джонатана:

– Что происходит?

– Он нашел Снежку! И, кажется, не без помощи Алфи… Но мы никогда не узнаем, как это случилось. – Джонатан посторонился, пропуская Томаша в дом.

– Кошка неважно выглядит. Я думаю, надо ее отнести к вашим соседям, – сказал Томаш, стоя в дверях.

– Давай я с тобой схожу, – предложил Джонатан.

Снеллы, увидев Снежку, заплакали от радости, но восторги быстро угасли, когда они рассмотрели, в каком она состоянии.

– Подвезти вас до ветклиники? – предложил Томаш, когда представился.

– Нет, спасибо. Невозможно выразить, как мы вам благодарны, но дальше мы сами.

Хозяева Снежки захлопнули дверь, а Джонатан и Томаш переглянулись. Снеллам, кажется, не терпелось избавиться от соседей и от меня.

– Странные они, – хмыкнул Томаш. – Даже не спросили, где я нашел кошку.

– А мне вчера казалось, что поиски нас сблизили. Ну, то есть в откровенные рассказы о своей жизни они, конечно, не ударились, но зашли выпить чаю с пирогом и держались приветливо, хотя и были расстроены, – добавил Джонатан.

Они дружно пожали плечами, а я гадал, что все это означает. Будут ли Снеллы вести себя по-старому или наконец перестанут чувствовать себя чужаками на Эдгар– Роуд? Я отчаянно надеялся на второе, но боялся, что они выберут первое.

Глава двадцать пятая

Последние события только укрепили мою решимость помочь Снежке и ее семье. После возвращения беглянки прошло несколько дней, и Снеллы, как я и опасался, снова замкнулись. Правда, они заглянули к Джонатану, чтобы сообщить, что Снежка в порядке, только перепугалась и оголодала немножко. Ветеринар прописал ей лекарство, и теперь все наладилось. Они благодарили нас и даже поинтересовались, наконец, где же ее нашли. Но после этого мы их больше не видели.

Через три дня я не вытерпел и наведался к дырке в заборе. Отодвинув оторванную доску, я, наконец, увидел Снежку.

– Ты как? – просил я.

– Уже получше, спасибо. И спасибо за то, что так усердно меня искал, – это прозвучало довольно сухо, учитывая, что я практически спас ей жизнь.

– Мы все тебя искали. Все кошки с Эдгар-Роуд и мой друг Бачок – все подключились. Даже Том – он, кстати, просит прощения за то, что поранил тебя. Но из-за чего ты убежала? – спросил я.

– Не выдержали нервы. Моя семья разваливается, а тут еще Том и Лосось с их издевками, вот я и подумала: пропади все пропадом, уйду из дома и попробую начать жизнь с чистого листа. А когда остыла, одумалась и захотела вернуться, поняла, что заблудилась. Сама не знаю, где бродила, пока тот кот меня не нашел.

– Я помню, до чего страшно одному на улице, – посочувствовал я.

– Да… еще раз спасибо, Алфи. Кстати, тебе может быть приятно узнать, что у нас в семье отношения налаживаются. Когда я пропала, они снова почувствовали, насколько дороги друг другу, и теперь ладят куда лучше. Хоть что-то хорошее… – вздохнула она.

– Я очень рад. Вот если бы теперь нам всем подружиться…

– Попридержи мышей, – предостерегла меня Снежка. – Мы еще не готовы с кем-то сближаться. И не хочу тебя огорчать, но, боюсь, Тим сегодня заколотит дыру в заборе. Когда он увидел – не без моей помощи – доску, висящую на одном гвозде, то сразу решил навести порядок. Спасибо, что нашел меня, но теперь прошу тебя снова оставить нас в покое.

Всю следующую неделю я почти не видел Снежку. Как она и обещала, Тим заделал дыру в заборе, лишив меня удобного наблюдательного пункта. После всего, что я сделал для Снежки, я чувствовал себя оскорбленным. Но потом понял, что не должен сдаваться.

Настало время, решил я, поговорить со Снежкой начистоту и окончательно выяснить, что происходит с ее семейством. Я намеревался докопаться до сути. Если понадобится, я заявлюсь к ней в дом, тем более, что один раз я уже там побывал и знал, от какого шкафа нужно держаться подальше.

Довольный принятым решением, я отправился к соседям прямо через забор, чтобы не обходить кругом. Сидя на изгороди, я посмотрел по сторонам, но ничего не увидел и спрыгнул в сад. Там никого не было, это я узнал точно, понюхав воздух. Я подошел к веранде и заглянул через стеклянную дверь. В доме Снеллов было темно, но кое-что все же можно было различить. Стараясь не отвлекаться на собственное отражение, я пригляделся и увидел, что в кухне пусто. Я прокрался сквозь кошачью дверцу. На кухне действительно царил беспорядок: на столе возле раковины громоздились немытые тарелки, и вообще было грязно. Будучи очень аккуратным котом, я поморщился, но постарался не обращать внимания. На полу стояла мисочка Снежки с остатками недоеденного корма, рядом другая, с водой. Хоть и велико было искушение, но я сдержался и отвернулся от чужого обеда, понимая, что Снежку это огорчило бы. И, конечно, я был рад, что у нее появился аппетит.

Я прокрался в коридор, а оттуда в гостиную, похожую на нашу, но не такую чистую. Диванные подушки были замяты, и кое-где на диване я заметил клочки белой шерсти. Я принюхался и почувствовал себя ближе к предмету своих симпатий. Занавески на окнах были, как всегда, задернуты. Я нерешительно вернулся в коридор и остановился перед лестницей. Меня так и подмывало подняться наверх, посмотреть, что у них там, но в это время в кухне раздался шум. Я замер. Неужели меня сейчас застукают? Оглядевшись, я не нашел, куда спрятаться, да так и остался стоять, будто прирос к ковру. В дверях появился мальчик, брат Дейзи. Кристофер, кажется? Увидев меня, он оторопел, а потом заулыбался.

– Снежке не понравится, что в доме другая кошка, – сказал он. – Или ты ее приятель? Интересно, кошки могут дружить?

Он наклонился и прочитал надпись на моем ошейнике.

– Постой, да ты тот самый кот, который ее нашел. Молодец.

Я замяукал, но Кристофер, казалось, меня не слышал. Швырнув на пол рюкзак, он пошел в гостиную и завалился на диван. Я не знал, как поступить. Я хотел раздобыть побольше информации, но что скажет Снежка, если вернется домой и застанет меня за разговором с кем-то из ее людей? Любопытство, как обычно, пересилило благоразумие. Стараясь не думать о последствиях, я вспрыгнул на диван и сел рядом с Кристофером.

– Я сейчас должен быть в школе, – заговорил мальчик, глядя на меня, и его глаза потемнели. – Вот шуму-то будет, когда мама с папой узнают, что я прогулял. А ведь мы только помирились, и я больше не хочу их расстраивать.

Его голос звучал и грустно, и немного сердито.

– Хорошо еще, их дома нет. Мама на работе, как всегда, а папа все пытается найти новую работу, только не везет ему. Все очень плохо… Неудивительно, что Снежка сбежала. – Я замурлыкал, надеясь, что он сейчас разоткровенничается.

– А главное, – продолжал мальчик, – мне даже поговорить не с кем. Все старые друзья разом обо мне забыли, а новую школу я ненавижу. Дейзи занята только собой, а меня вообще не замечает, родители тоже. Даже Снежка не желает меня слушать – она же кошка Дейзи, а на меня ноль внимания.

Я снова замяукал, давая понять, что мои уши к его услугам.

– Понимаю, почему родители впали в паранойю после всего, что случилось. Кругом одни гады. Приятели на Фейсбуке меня игнорят, в упор не видят – или еще хуже, пишут, что у меня отец преступник, а это неправда. Выкладывают фотки с вечеринок, на которые меня не приглашали, и с праздников, на которые нам пойти не по карману… вот, а если я им пишу, вообще не отвечают…

Я понятия не имел, что такое Фейсбук, но общий смысл примерно уловил. Переехав сюда, Кристофер потерял друзей – совсем, как я. Я ткнулся в него носом. Жизнь трудна, если чувствуешь себя одиноким, об этом я знал, как никто другой.

– Хотя, когда пропала Снежка, соседи нам помогли. Кажется, они неплохие люди. Но папа с мамой все равно от них прячутся. – Он вздохнул. Я замурлыкал, говоря, что хотел бы их со всеми подружить.

– Если бы этот гад не сделал папе такую пакость! А теперь еще полиция здесь крутится. Я знаю, они нам помогают, но попробуй объясни это соседям, когда они о нас сплетничают. А мы ни в чем не виноваты. Папа вообще ни при чем, а я, наверное, его слишком плохо поддерживаю.

Я затаил дыхание: кто такой «этот гад» и что он натворил? Неужели я наконец подобрался к разгадке? Нас прервал громкий недовольный вопль. Я повернулся: у дивана сидела Снежка, и она была очень рассержена. Я не заметил, как она вошла, и поэтому не знал, много ли она успела услышать. Снежка зашипела на меня, а Кристофер рассмеялся. Я был счастлив – к ней вернулась прежняя красота – и до того рад ее видеть, что не обратил на гнев особого внимания.

– Снежка, успокойся, ты что! Алфи же тебя спас!

Снежка снова зашипела. Я не знал, что мне делать и, сидя рядом с Кристофером, опасливо поглядывал на свою единственную любовь. Я по-прежнему был ею очарован, но – честно говоря – время для появления она выбрала неудачное.

– Хватит уже, успокойся, – снова сказал Кристофер и взял меня на руки. – Извини, Алфи, но тебе, похоже, придется уйти. Видно, в этом доме двум кошкам тесно.

Он улыбнулся мне и, распахнув дверь, аккуратно поставил на крыльцо. Последним, что я увидел, была свирепая мордочка Снежки, не сводившей с меня глаз.

М-да, все пошло слегка не по плану.

Вернувшись домой, я свернулся на лежанке. Жизнь одинаково трудна для людей и котов, и большинство наших проблем связаны со взаимоотношениями. Я размышлял о том, как мы зависим от окружающих. Отношения с ними могут испортить нам жизнь или сделать ее счастливой. Я знал, что умею налаживать дружбу между людьми, и был уверен, что, несмотря на неудачи, буду и дальше этим заниматься. Дружба и любовь стоят того, даже если путь к ним причиняет боль, подумал я, и погрузился в тревожный сон.

Глава двадцать шестая

– Почему я должна все делать? – разбудил меня пронзительный голос Клэр. Я встал, потянулся, встряхнулся, сбрасывая остатки дремоты, и только потом сбежал вниз. Клэр редко повышала голос, и я к этому не привык. Я нашел их с Джонатаном на кухне – хозяйка показалась мне недовольной, а Джонатан слегка испуганным.

– Прости, я не знал, что ты хотела, чтобы по дороге домой я зашел в супермаркет.

– Потому что никогда не удосуживаешься спросить – просто спросить, черт возьми! Ты считаешь, что еда в доме появляется по волшебству, хотя знаешь, что я тоже устаю на работе. Возможно, я зарабатываю не так много, как ты, но все-таки тоже вношу свой вклад, – бушевала Клэр.

– Дорогая, я это знаю и никогда не думал тебя упрекать! Дай мне список того, что надо купить, и я сбегаю, – Джонатан выглядел ошеломленным, как кот, внезапно ослепленный светом фар.

– Конечно, теперь ты побежишь, после того, как я на тебя накричала! Ничего не надо, ужинай один. Лично я хочу пройтись. – Клэр хлопнула дверью с такой силой, что окна задрожали.

– Не знаю, приятель, что за муха ее укусила, но мне это не нравится, – пробормотал Джонатан.

Я в ответ мяукнул. Меня происходящее тоже не радовало: я впервые видел, чтобы Клэр так кричала. Я еще не был уверен, нужно ли начинать волноваться, но догадывался, что дело нечисто.

После того, как Клэр выскочила из дому, Джонатан накормил меня, а сам сел за стол и озадаченно почесал затылок. Клэр вернулась примерно через час, и Джонатан попросил у нее прощения, хотя (я уверен) не понимал, в чем он провинился. Он налил ей вина в бокал, они долго обсуждали что-то, потом, наконец, договорились, и она его простила. Все это было очень странно.

В итоге они отправились в спальню в хорошем настроении. Зато я был сам не свой от беспокойства. Я никак не мог понять, почему Снежка на меня злится. Я фактически спас ее, а после заглянул проведать, что тут такого? Но она заставляла меня чувствовать себя виноватым. Она держалась так, будто ни за что не простит меня, хоть бы я расставил перед ней блюдца с молоком по всей Эдгар-Роуд. А я ведь просто проявил заботу. Ничего не понимаю!

Проведя ужасную ночь, я решил взять пример с Джонатана и извиниться, несмотря на то, что, строго говоря, ничего плохого не сделал. Сначала я подумал о подарке для Снежки, но решил не перегибать палку. Мне нетрудно было поймать мышь или птичку – точнее, попросить об этом Тигрицу, – но сейчас нужно было другое: чистосердечно извиниться перед Снежкой и добиться, чтобы она простила меня. Впрочем, я был почти уверен, что она не сменит гнев на милость так же легко, как Клэр. Все-таки у Снежки характер был покруче, чем у моей хозяйки.

Приняв решение, я собрался поскорее привести его в исполнение. Поэтому поспешно проглотил завтра и потратил немного времени на умывание – нельзя же заявляться к даме растрепой! Проворно добравшись до задней двери Снеллов, я притаился за кустом и уселся ждать, посматривая, что происходит на кухне. Это занятие начинало входить у меня в привычку.

Тим раскладывал по тарелкам завтрак. Дейзи жевала тост, не отрываясь от мобильника. Кристофер сидел с еще более несчастным видом, чем накануне, а Карен пила кофе. Кажется, никто из них не проронил ни слова. Я заметил и Снежку, которая ела свой завтрак – она выглядела лучше, чем при нашей последней встрече. Осталось только дождаться подходящего момента.

Наконец, Тим убрал со стола, Карен вышла из кухни, а следом за ней и Дейзи с Кристофером. Думаю, они отправились в школу. Тим загрузил посудомоечную машину, и Снежка выбежала на улицу.

Я выбрался из своего убежища.

– Ты! – воскликнула она.

– Слушай, я пришел попросить прощения. Извини, что забрался вчера к тебе в дом, но я только хотел убедиться, что с тобой все в порядке. Я не ожидал, что Кристофер со мной разговорится.

– Что он сказал? – Глаза у нее были, как две узкие щелки.

– Что кто-то, кого они считали другом, сделал что-то плохое его отцу. Но не сказал, что именно.

– Хорошо. Больше тебе знать ни к чему, даже и это было лишним. – Она рассерженно дергала хвостом из стороны в сторону.

– Снежка, я понимаю, что у вас неприятности, но ты можешь со мной поделиться! Мне в жизни приходилось решать довольно сложные проблемы – кошачьи и человеческие – и у меня получается, уверяю тебя.

– Этого даже тебе не исправить, – сказала Снежка.

– Но я мог бы попытаться, – не унимался я.

– Да что с тобой такое? Почему ты не оставишь нас в покое? Мы не нуждаемся в твоей помощи!

– Ладно, ладно. Но могу я попросить тебя об одной вещи? Снежка, если я расскажу тебе свою историю о том, как я поселился в соседнем доме, и о людях в моей жизни – ты можешь просто послушать? Если после этого ты захочешь, чтобы я ушел и оставил тебя в покое, я уйду.

Она снова недоверчиво прищурилась. Ах, ее глаза сверкали, будто два сапфира!

– Значит, если я послушаю твой рассказ, ты уйдешь?

– Если ты захочешь.

– О, я почти уверена, что захочу. Ну, хорошо, начинай. Я постараюсь не заснуть.

Завоевать эту кошечку было нелегко, но я не привык пасовать перед трудностями.

– Таких котов, как я, называют приходящими. До того как вы сюда приехали, я собирался добавить новых жильцов к списку тех семей, у которых живу по очереди, но выяснилось, что у них уже есть ты.

Стараясь, чтобы голос мой звучал как можно убедительнее, я поведал ей свою историю. Рассказал о смерти Маргарет, о том, как стал бездомным, о кошках, которые мне помогали, и о тех, кто пытался обидеть. Я поведал ей, как оказался на Эдгар-Роуд, о своем путешествии, о встрече со всеми моими семьями, о том, как я помог им и сдружил людей. В своем рассказе я постарался не упустить ни единой подробности.

– Итак, ты видишь, я действительно очень находчивый и изобретательный кот, – закончил я.

– Это все правда? – недоверчиво спросила Снежка.

– Чистая. Я никогда не вру! – Ее вопрос меня слегка задел, хоть я и понимал, что история о моих приключениях похожа на фантастический роман. Я сел прямо, обвив себя хвостом, и ждал, когда Снежка вынесет вердикт.

– Все это довольно занимательно. Ты и в самом деле очень помог тем людям, но я не понимаю, какое отношение это имеет к нам.

– Ты не допускаешь мысли, что, если я узнаю, что стряслось с твоей семьей, то и вам сумею помочь?

– Нет, не сумеешь.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю и все. Алфи, послушай меня. Я уверена, что ты прекрасный кот. Вероятно, при других обстоятельствах мы даже могли бы стать друзьями. Но сейчас не время. Моя семья разваливается на глазах. Сейчас они вместе только из-за своих бед, а беды никуда не деваются. Только мне начинает казаться, что дела налаживаются, как ситуация становится еще хуже. Я думаю, что если бы можно было что-то исправить, люди сами бы это сделали.

– Да, но я мог бы взглянуть на ваши проблемы с другой стороны!

– Твоя жизнь удивительна, ты прав, да только мою она ничем не напоминает. Другим ты, возможно, сумел помочь, но нам не поможешь.

– Ты ошибаешься! – сдаваться я не собирался.

– Алфи, ты сказал, что мне нужно только выслушать твой рассказ?

– Да, – признал я.

– И если я захочу, чтобы ты ушел, ты меня послушаешь?

– И это сказал.

– Ну вот, я хочу, чтобы ты ушел. Держись подальше от меня, от моей семьи и особенно от Кристофера.

– Ты уверена? – Я все еще цеплялся за стремительно тающую надежду.

– Абсолютно. Прощай, – она нервно дернула хвостом, и я понял, что проиграл.

Снежка исчезла в доме, сверкнув на солнце белой шерсткой. Я осознал, что на этот раз переоценил свои способности. Медленно переставляя лапы, я брел домой, раздавленный неудачей. Я приходил в ужас от мысли, что теперь смогу смотреть на Снежку только издали и никогда не услышу ее голоса. А Снежкина семья, видимо, так и не станет частью нашей жизни. Впервые в жизни меня постиг столь сокрушительный провал.

Глава двадцать седьмая

– Джон, с Алфи что-то не так. Он не заболел? – услышал я голос Клэр, но даже не поднял голову.

– А что такое? – спросил Джонатан, – По-моему, с ним все нормально.

– Ты вообще ничего вокруг не замечаешь, – огрызнулась Клэр. Кажется, она все еще была не в настроении. – Вот уже несколько дней он почти не ест. Вчера мне пришлось выкинуть лососину.

– Серьезно? – заинтересовался Джонатан.

– Да! Я беспокоюсь за него. Он лежит на одном месте и почти не выходит на улицу. Если не лежит, то смотрит в окно. С ним что-то не так, Джон.

Клэр правильно беспокоилась: мне в самом деле было плохо. С тех пор, как Снежка изгнала меня из своей жизни, мне кусок не лез в горло. Я потерял интерес ко всему, и даже Тигрицу видеть не хотел. Я выходил на улицу только для того, чтобы справить нужду под кустом. Тигрица ждала меня у задней двери, но я всякий раз говорил, что мне нездоровится, и она уходила. Я совсем расклеился и не притрагиваться к еде, что совсем на меня не похоже. Но аппетит исчез, как не было. Куда только делась моя бурная энергия? Я стал вялым и только лежал, свернувшись калачиком, или смотрел в окно. Больным я себя не чувствовал, но что-то во мне надломилось. И я не понимал, что со мной не так.

– Давай отвезем его к ветеринару? – предложил Джонатан. Я хотел протестующе взвыть, но даже на это у меня не хватило сил.

– Если к завтрашнему дню он не оклемается, повезу его в клинику, – кивнула Клэр. – Может, у него депрессия?

– У кошек бывает депрессия? – спросил Джонатан.

– Не знаю, но он похож на меня, когда я сюда приехала. Весь такой подавленный, вялый…

– Ну и ну, кот в депрессии, кто бы мог подумать. А может, он просто влюбился и страдает.

– Думаешь, кошки могут страдать от безответной любви? – спросила Клэр. Джонатан пожал плечами, и они отошли от меня.

Но диагноз был верный. Я страдал от любви. Джонатан попал в точку.

Я был подавлен, опечален и безутешен. Наверное, я просто жалел себя, но согласитесь, я имел на это право, ведь мою любовь жестоко отвергли. Когда Снежка прогнала меня, я решил, что потерял ее навсегда. Признаться честно, она никогда и не была моей, но теперь я потерял последнюю надежду ее завоевать. А таким котам, как я, нельзя терять надежду.

Я навострил уши. Клэр продолжала говорить о ветеринарах, но ехать к ним мне совершенно не улыбалось. В клинике тебя мнут и вертят, суют нос куда не надо. Может, ветеринары и приносят какую-то пользу, но для меня это люди, которых без крайней нужды лучше не навещать. И вообще, у меня накопилось столько дел, что жалко было тратить время на врачей, тем более, что я уже понял: причина моей таинственной болезни – нелюбовь другой кошки. Нет, к ветеринару мне категорически не хотелось. Пора быстренько брать себя в лапы, понял я.

Я сосредоточился и начал рассуждать. Да, Снежка попросила меня уйти, но разве она говорила, что это навсегда? И проблемы ее семьи никуда не делись, так? Нет, на самом деле, я нужен им даже больше, чем прежде, пусть белая кошка этого пока не понимает. А ведь если я сумею помочь семье, Снежку это безумно обрадует, и в конце концов она захочет со мной подружиться. Пока я должен уважать ее желания и держаться поодаль, но теперь я знаю, что так будет не всегда. И даже не очень долго.

Ко мне начала возвращаться прежняя уверенность, хотя аппетит так и не появился. Однако я понимал, что силы мне понадобятся. Поэтому я кое-как встал с матрасика, подошел к Клэр и замяукал, намекая, что пора подкрепиться. Клэр воспрянула духом и стала нахваливать меня за то, что мне лучше. Честное слово, иногда похвалы достаются нам слишком уж просто.

Я заставил себя поесть – нет, меня не тошнило, просто еда не лезла в горло. Но, поев немного и как следует напившись воды, я почувствовал себя немного крепче. Я знал, что должен справиться с хандрой: уныние ни к чему хорошему не приведет. Я и так провалялся четыре дня, пришла пора подниматься.

Первым делом я отправился к Тигрице. Поискав в ее саду и не обнаружив, я побрел туда, где мы любили отдыхать. Там она и была, с Нелли, Рокки и Элвисом. Они коротали время, греясь на солнышке, и я к ним присоединился.

– Тебе лучше? – спросила Тигрица. Я кивнул.

– А что с тобой было? – осведомилась Нелли.

– Сам не знаю, просто нездоровилось, – отмахнулся я, страстно желая сменить тему. Если я тосковал от неразделенной любви, то чем меньше людей и кошек про это знали, тем лучше. В конце концов, я должен был держать марку.

– А знаешь что, Алфи? – спросил Элвис.

– Что? – я насторожил уши.

– Том запал на нашу Тигрицу, – пропищал Рокки.

– Заткнись, – зашипела Тигрица.

– Подарочек ей подбросил, мышку, – сказала Нелли. Тигрица промолчала.

– Он так и увивается вокруг нее, и, хотя нас всех это веселит, мне его, честно говоря, даже немного жаль.

– Ну все, хватит! – прикрикнула Тигрица. – Может, Том и грубоват, но он перестал с нами враждовать и оказался неплохим котом.

– А почему же он так поступил со Снежкой? – спросил я.

– Этот случай и привел его в чувство! Но лично я считаю, что там больше виноват Лосось. Ты же знаешь, Алфи, как Том помогал нам искать Снежку. Мне кажется, надо дать ему шанс, он это заслужил.

Я вопросительно встопорщил усы. Складывалось впечатление, что Тигрица и сама неравнодушна к Тому, если так заступалась за него и предлагала «дать ему шанс». Впрочем, она права, этот кот исправился. Я от души порадовался за подругу. Когда любишь – даже безответно – невольно хочешь, чтобы и все остальные разделяли твои чувства.

– Том исправился и стал хорошим парнем, – поддержал я подругу. Тигрицу это, кажется, сконфузило.

– Раньше ты так не считал, – поддела меня Нелли.

– Раньше он меня постоянно задирал и пытался цапнуть, но больше так не делает и сказал, что завяжет с драками, – ответил я великодушно.

– Рада, что ты в это веришь, Алфи. Но заметь, даже если я ему вдруг понравилась, это еще не означает, что я чувствую то же самое, – заявила Тигрица так смущенно, что я убедился: мои подозрения верны.

– Но ты же чувствуешь? – спросил я.

– Хватит, идем лучше ловить бабочек! Кто со мной? – Тигрица резко сменила тему.

Я пошел с Тигрицей, хотя бабочки меня в тот момент интересовали меньше всего. Мне просто хотелось поговорить с нею с глазу на глаз.

– Ты правда болел? – спросила она, когда мы вошли в парк и выбрали кусты, вокруг которых вилось больше всего бабочек.

– Честно говоря, просто расклеился.

– Как люди, когда у них депрессия? – уточнила Тигрица.

– Да, немного похоже. Я не хотел есть и чувствовал себя невероятно усталым.

– А теперь-то?

– Получше. Честно скажу, я даже не понимал, до чего все скверно, но когда моя семья начала обсуждать поход к ветеринару, поневоле пришлось что-то делать. Вот я и заставил себя подняться и выйти.

– Ох, Алфи, на тебя это не похоже, не такой ты кот. Это что, из-за Снежки? – Она говорила недовольно, но без ревности.

– Да, знаю, даже самому противно. Может, не по-мужски так говорить, но это действительно из-за Снежки. Мне ужасно грустно, потому что я ей совсем не нравлюсь.

– Вот что, Алфи, тебе нужно заняться делом, иначе снова захандришь из-за этой противной кошки, которая не стоит кончика твоего хвоста, – разбушевалась Тигрица.

– Не сердись, Тигрица. Ты права, мне необходимо чем-то заняться. Может, отвлекусь от своих сердечных страданий.

– Господи, какой ты пафосный. Но знаешь, я тебе помогу. Не уверена, что ты этого заслуживаешь, но помогу!

Тигрица подмигнула мне. Удивительно, почему я не влюбился в нее? Она всю жизнь обо мне заботилась, и с ней мне было бы намного проще. Но люди правы: сердцу не прикажешь. Мы не выбираем, кого любить. Любовь просто сваливается нам на голову.

Глава двадцать восьмая

– Алфи, пойдешь на улицу играть в мяч? – спросил Алексей, направляясь к двери на веранду.

Я побежал за ним. Мои семьи снова собрались у нас дома; я оправился от кошачьей депрессии и стал почти, как раньше. На людях – и кошках – я вел себя в точности, как прежде, но стоило остаться в одиночестве, и меня снова охватывала тоска. Сердце ныло, едва я представлял себе Снежку – и ведь понимал, что это бесполезно, но ничего не мог с собой поделать. Тем не менее, я снова ел, не пренебрегал физическими упражнениями и в общем и целом чувствовал себя намного лучше. Пару раз я видел Снежку издали, но подходить к ней не спешил. Пока.

За нами вприпрыжку несся маленький Томаш, за ним – несколько менее охотно – шагал Генри. Мальчики начали пинать мяч, а я просто наблюдал за ними, не вступая в игру, тем более что мяч был почти с меня. Томаш налетел на Алексея, так что тот потерял равновесие, а сам что было силы ударил по мячу.

– Томми, прекрати, – сказал Алексей, потирая ушибленную ногу.

– Извини, Алексей. Я не хотел сделать тебе больно.

– Мяч улетел, – сообщил Генри, махнув рукой в сторону забора. Мы все повернулись в сторону исчезнувшего мяча.

– Ну ты и дурак, – сказал Алексей Томашу, встал и, сдерживая слезы, скрылся в доме.

Я побежал за ним, оставив Томаша и Генри на лужайке. Все были на кухне, болтали и раскладывали еду. Пахла она необыкновенно вкусно, даже для меня с моим пониженным аппетитом.

– Мам, Томми запулил мячом через забор, а на меня наскочил и сбил. – Алексей был чувствительным мальчиком, вот и сейчас он прижался к матери, которая его обняла.

– Куда улетел мяч? – спросил Джонатан.

– В ту сторону, – и Алексей показал на участок Снеллов.

– Вот незадача, они ведь и на звонок не всегда отвечают.

– Кто пойдет? – спросила Клэр.

– Знаете, после того, как мы все искали пропавшую Снежку и вроде бы познакомились поближе, мы их практически не видим, – сказал Джонатан.

– Да? – удивился большой Томаш.

– Я схожу, – вызвалась Полли.

Она поднялась, а у меня заколотилось сердце, и я тоже поспешно вскочил. Я не мог упустить такую возможность.

Мы дошли до соседского дома. Я семенил за Полли, стараясь подстроиться под ее широкий шаг. Благодаря Томашу у меня появилась уважительная причина наведаться к соседям. Правда, я ужасно нервничал, не зная, как Снежка отнесется к моему появлению.

Полли тоже немного волновалась. Она позвонила в дверь, но открыли нам далеко не сразу. Наконец ручка повернулась, и мы увидели Дейзи.

– Привет, Полли! – с улыбкой поздоровалась она и открыла дверь шире. Обернувшись, она крикнула в дом: «Это Полли!». Что ей ответили, мы не услышали, но больше к нам никто не вышел. – Извините, мама на кухне, закопалась по уши.

Надеюсь, она выразилась не буквально.

– Ясно, но это, собственно, не страшно, – начала Полли, хотя и немного удивившись. – Сынишка моих друзей закинул мяч к вам в сад. Вы не могли бы нам его вернуть?

– Конечно, без проблем. – Я даже удивился, до чего беспечно и радостно держалась Дейзи, учитывая, какой я видел ее раньше. Она пошла за мячом, не закрыв дверь, так что я осторожно заглянул внутрь. К моему великому разочарованию, Снежки нигде не было видно. Через несколько минут раздались шаги и Дейзи вернулась с мячом.

– Спасибо, дорогая. Я прослежу, чтобы мальчишки вас больше не беспокоили.

– Да ладно, не страшно, – Дейзи вдруг оробела. – Можно спросить, а вы модель?

– Нет, теперь-то уже нет, но была, пока не родила двоих детей, – Полли рассмеялась, – И, уж конечно, я не супермодель, хотя в свое время снималась в журналах и на подиум тоже выходила. А что, тебя интересует этот мир?

– Меня да, но мама с папой, в общем…

– А что, Дейзи, у тебя хороший рост, и ты симпатичная, хотя, конечно, я не знаю, как ты выглядишь на фото. Сколько тебе лет?

– Шестнадцать, – Дейзи покраснела, но тут я заметил, что она очень хорошенькая. И почему, скажите на милость, я не замечал этого раньше?

– Тогда мой тебе совет, сдай сперва выпускные экзамены, а уж потом можешь думать об этом. Это жестокий мир. Но если тебе правда интересно и родители не будут против, я могу помочь с агентствами.

– Правда? – радостно распахнула глаза Дейзи.

– Конечно. Но, как я уже сказала, потребуется согласие твоих родителей и не начинай, пока не сдашь выпускные и не получишь аттестат.

Из комнат что-то крикнули; кажется, Карен удивилась, что Дейзи все никак не отдаст мяч. Девушка развела руками, словно извиняясь.

– Простите, мне идти пора, но я поговорю с мамой и папой.

– Спасибо за мяч, – пробормотала Полли, но Дейзи уже закрыла дверь. Я был горько разочарован. Я чувствовал: Снежка знала, что я здесь, но определенно не желала меня видеть.

В молчании мы прошли по тропинке и вернулись домой. Клэр открыла дверь, Алексей выскочил к нам навстречу и обрадовался, увидев мяч.

– Больше не бей так сильно, а то потеряешь.

– Это не я, а Томаш! – запротестовал Алексей.

– Хорошо, солнышко, тогда скажи ему, чтобы был осторожнее. – Полли взъерошила ему волосы и отдала мяч, а сама пошла на кухню с Клэр. Все сидели за столом, даже Марта – специально для нее привезли высокий стульчик. Полли села рядом с дочкой, и все принялись за еду.

– Что там у соседей? – поинтересовался Джонатан.

– Эти бедняги напоминают мне персонажей мыльной оперы: всем интересно, что у них творится! Дверь открыла Дейзи, а остальных я не видела.

– Хотелось бы знать, что же все-таки у них стряслось… Как она тебя встретила? – спросила Клэр.

– Очень мило, спросила, правда ли, что я была моделью. Я пообещала ей помочь, если родители не будут возражать. Но мне трудно представить, чтобы они на это пошли.

– Думаешь, они засекречены? – спросил большой Томаш. Я сидел на коленях у Алексея, который, как и остальные дети, был увлечен едой. Взрослые получали больше удовольствия от разговора.

– Как это «засекречены»? – удивился Мэтт.

– Ну, знаешь, когда что-то случается, и людям меняют имя, и никто не знает, кто они на самом деле, – объяснил большой Томаш.

– А, программа по защите свидетелей! – воскликнула Клэр.

– Это, по крайней мере, объяснило бы, почему они ни с кем не хотят общаться, – добавила Полли.

– Но если ты под защитой свидетелей, разве не следует вести себя естественно, чтобы не возбуждать лишних подозрений? – засомневался Мэтт.

– А, да… – У всех был такой же обескураженный вид, как и в начале разговора.

После обеда, когда женщины убрали всю посуду, включая мою пустую миску, было решено отправиться на прогулку – день выдался солнечный, хоть и холодный. Детей упаковали в куртки, Мэтт принес Марте коляску. А я решил остаться – довольно впечатлений на сегодня, лучше побыть одному.

Попрощавшись с людьми, я решил погреться на солнце в саду. Выйдя через кошачью дверцу, я оцепенел: на заднем дворе меня ждал гость, которого я меньше всего ожидал увидеть.

– Привет, а ты почему здесь?.. – ошарашено спросил я.

– У нас был уговор. Или мне так казалось. Почему час назад ты явился в мой дом?

Снежка была холодной и враждебной, как всегда – и такой же прекрасной.

– Снежка, ты не можешь винить меня за это. Я помогал Полли вернуть мяч Алексея, но несколько дней до этого я к тебе не приближался.

– Не пытайся меня одурачить, Алфи.

– Зачем мне тебя дурачить?

Она окинула меня испепеляющим взором. Ну да, да, я попытался, самую чуточку, но кто осудит кота за эту попытку?

– В любом случае, Дейзи, кажется, была рада встрече с Полли.

– Была, – Снежка на миг погрустнела. Я понял, в чем ее слабость: любимицей Снежки была Дейзи. – Но, когда она поговорила с родителями, их это не порадовало. Они твердили, что модельный бизнес очень жесток и что мало кто добивается в нем успеха. Подумай, она была счастлива в первый раз за много месяцев! Мне кажется, они должны были отнестись к ней более чутко и поддержать.

– Конечно, должны были. Как ты думаешь, почему родители так отрегировали?

– Они боятся, Алфи, всего боятся. Мы все боимся. Я знаю, хозяева противного Лосося говорят, что мы плохие, а остальные считают нас странными, но это не так. Мы боимся. А самое главное – мы разучились доверять.

– Мяу, сколько всего сразу! Что же такое с вами случилось, что твоя семья потеряла веру?

– Я не могу тебе рассказать, и ты это прекрасно знаешь, – отчеканила Снежка.

– Все, все, вопрос снят. – Я ходил по тонкому льду и не хотел неловким словом разрушить хрупкую связь. – Я все понимаю, Снежка, правда, ведь и у меня бывали неприятности – помнишь, я рассказывал. Наверняка, можно что-то сделать. Но в одиночку не справиться.

Я заглянул в ее грустные глаза и почувствовал, что хочу лишь одного – изгнать из них печаль.

– И у нас, кошек, все точно так же, поверь. Друзья необходимы, и я только пытаюсь стать тебе другом.

Снежка встала, прошла по кругу, как будто обдумывая мои слова. Потом она снова на меня посмотрела.

– Ты хороший кот, Алфи. Мне жаль, что я так плохо с тобой обращалась. Но если моя семья сторонится людей, то и я должна держаться подальше от кошек.

– Ты точно не хочешь, чтобы я тебе помог?

– Да. Мне жаль, Алфи, правда, жаль. – Снежка глядела на меня.

Я лишился дара речи, потому что понял: сейчас, в моем маленьком саду, что-то произошло. Что-то изменилось! И хотя я пока не знал, к чему это приведет, я чувствовал – это огромный прыжок вперед.

Вдруг в доме раздались голоса – мои семьи вернулись. Снежка метнулась к забору и растаяла, как туман.

* * *

– Алфи выглядит довольным, будто сливок объелся, – заметила Клэр, когда гости разошлись по домам. Она была права: с тех пор, как я поговорил со Снежкой, с моей морды не сходила блаженная улыбка. Я понимал, ничего особенного пока не случилось, но чувствовал, что между нами состоялся первый по-настоящему дружеский разговор. И потому был на седьмом небе от счастья.

– А знаешь, если он выглядит так, будто объелся сливок, надо дать ему сливок. Там как раз что-то осталось от пудинга, – Джонатан подмигнул мне, Клэр хихикнула, а я облизнулся. Такие мгновения, когда понимаешь, насколько хороша жизнь, просто бесценны. А в довершение всего я и правда получил большую миску вкуснейших сливок.

Глава двадцать девятая

– Как насчет прогулки в парке? – спросила Тигрица. Мы бездельничали на своей любимой лужайке в конце улицы. Наша маленькая компания – Элвис, Нелли, Рокки и недавно примкнувший к нам Том – устроила соревнование. Мы ловили мышь, и я, как обычно, проиграл. Победил Том, и всем было понятно, что он просто пытается произвести впечатление на Тигрицу.

– Извините, но мне нужно домой, Клэр что-то не в себе, – объяснил я. – Но в другой раз с радостью.

– А я пойду с тобой в парк, Тигрица, – хрипло отозвался Том. Я постарался скрыть усмешку.

– О-о-о-о! – язвительно протянула Нелли.

– Заткнись, Нелли. Готов, Том? Идем! – Тигрица потрусила в сторону парка, а Том поспешил вслед. Зрелище было презабавное! Тигрица шествовала, величественно подняв голову, а Том, этот заносчивый мачо, буквально семенил за ней. Впрочем, несмотря ни на что, эта парочка смотрелась очень мило.

Я и в самом деле тревожился из-за Клэр. Со всеми треволнениями из-за Снежки я совсем запустил дела в собственной семье. Я мысленно перебрал всех в памяти: Мэтт, Полли и детишки были в полном порядке, Франческа и ее семейство тоже, но насчет Клэр и Джонатана я не был так уверен.

Нет, Джонатан держался, как обычно – этой надежностью он мне и нравился, настоящий мужчина. Зато Клэр бросало из огня да в полымя, по любому поводу она мгновенно заводилась и начинала нервничать. Только что была спокойна и всем довольна, а в следующую минуту уже огрызается на Джонатана или плачет. Это меня всерьез беспокоило. Я знал, что она хочет иметь ребенка, но не понимал, почему она так себя ведет. Как-то Джонатан в разговоре со мной проговорился, что хоть он и ходит вокруг жены на цыпочках, но уже на грани, потому что она испытывает его терпение – и без того, прямо скажем, не ангельское.

Сколько Джонатан не допытывался, в чем дело, Клэр только отмахивалась: «Ни в чем!». Я старательно увивался вокруг Клэр, но часто она начинала при этом рыдать, и я заподозрил, что только все порчу. Мы с Джонатаном уже голову сломали, но так и не поняли, что происходит.

Я любил Клэр всем сердцем и не мог видеть ее расстроенной, хотя от меня явно мало что зависело. У Джонатана тоже руки опускались. Он старался изо всех сил, был внимательным, хотя и не давил на нее – Джонатан был не из тех, кто давит. Он дарил Клэр цветы, и это почему-то бесило хозяйку: она обвиняла его в попытках ее «подкупить». Все это продолжалось еще не так долго, чтобы я всерьез испугался за Клэр и забил во все колокола, и тем не менее я понимал: она балансирует на краю пропасти, рискуя вернуться к неприятным и разрушительным для нее временам. Джонатан играл роль молчаливого наблюдателя, который и хотел бы помочь, но не знал, с какой стороны подступиться. И я, скажу прямо, понимал его, как никто другой.

Едва переступив порог, я сразу понял, что успел вовремя. Клэр стояла посреди кухни и заливалась горючими слезами над разбитой тарелкой. Потом она села на пол, обняв колени, и зарыдала пуще прежнего. Я подошел, потерся о ее бедро, но она меня даже не заметила. Джонатана не было видно. Я не знал, что делать.

Пора было брать ситуацию в свои лапы, и я побежал прямиком к Полли и Мэтту. Все было дома, так что я через кошачью дверцу стремглав ворвался к ним на кухню. Дети как раз ели, Марту кормил Мэтт.

Я принялся громко мяукать.

– Приветик, Алфи, – поздоровался Мэтт, притормозив ложку перед самым ртом Марты. Девочка тут же громко завопила, и он вернулся к своим обязанностям.

В такие минуты я отчаянно жалел, что не умею говорить по-человечески. Пришлось испустить самый громкий вопль, какой смог. Генри подскочил и уронил еду, Мэтт и Полли посмотрели на меня.

– Это еще что? – спросил Мэтт.

– Кажется, что-то случилось, – встревожилась Полли. Я снова взвыл – разумеется, случилось! Подбежав к кошачьей дверце, я сунув в нее голову, показывая, что нужно поторапливаться.

– Проверю-ка я, как там Клэр, – сказала Полли. – Справишься без меня?

– Ясное дело.

Полли встала и вышла из дому. Я трусил за ней, держась так близко, что касался ее ног. Я хотел дать ей понять, что она нужна мне, и этот способ подходил лучше всего.

– Алфи, я того гляди о тебя споткнусь, – сказала Полли и взяла меня на руки. Подойдя к нашей двери, она позвонила. Никто не ответил.

– Есть кто дома? – крикнула Полли. Я замяукал, отвечая на ее вопрос. Она снова позвонила, а потом нажала кнопку и держала, не отнимая пальца. Наконец, в дверях показалась Клэр.

– Что за черт?.. – произнесла Полли, озвучивая мои мысли. Заплаканное лицо, всклокоченные волосы – эта женщина была совсем непохожа на нашу Клэр.

– Спасибо за комплимент, Пол, – криво усмехнулась хозяйка и посторонилась, впуская подругу. Клэр прошла в гостиную, Полли за ней.

– Извини, – пробормотала Полли. – Что происходит? Алфи ворвался к нам, выл и орал, я даже испугалась, решила, что с тобой беда.

– А со мной и впрямь беда. Временами я себя просто ненавижу, а бедный Джонатан скоро от меня с ума сойдет. На этой неделе он каждый день задерживается на работе допоздна.

– Работы много, это тут при чем?

– Он хочет проводить со мной поменьше времени, и я его не виню!

– Не глупи! Он тебя обожает, это же очевидно.

– Может, он и любил меня прежнюю, но теперь, когда я превратилась в психопатку, меня невозможно терпеть. – Клэр снова расплакалась. Полли вышла и вернулась с пачкой бумажных платков.

– А что все-таки случилось-то? – спросила она, усаживаясь рядом с подругой на диване.

– Не знаю. Я, наверное, свихнулась из-за ребенка. Мы так давно пытаемся, и я ничего не могу с собой поделать. Каждые месячные повергают меня в отчаяние. На этот раз все даже еще хуже! Я уже две недели ужасно себя чувствую, понимаю, что вот-вот начнется, и только бешусь из-за задержки.

– Клэр, не хочу подливать масла в огонь, но ты не можешь так изводить себя каждый месяц.

– Знаю, а что делать? Я то готова убить кого-нибудь, то реву, как белуга, – и в доказательство своих слов Клэр опять зарыдала. Полли обняла ее и прижала к себе.

– Тут что-то не так. Это не похоже на обычный пмс.

– Вот и я так думаю. Наверное, у меня что-то серьезное с психикой, надо идти к врачу. Или, еще лучше, это ранняя менопауза – мне же вообще везет, как утопленнику. Да, и посмотри на мою физиономию – прыщи пошли, как у подростка.

– Клэр, я подозреваю, что это не менопауза и не месячные, – тихо сказала Полли.

– Господи, ты думаешь, это что-нибудь похуже? – побледнела Клэр.

– С каких это пор мы с тобой стали ипохондриками? Нет, нет! – ответила Полли.

– А что же? Я уже две недели так мучаюсь.

– Клэр, а ты не думаешь… – Полли улыбалась. – Клэр, ты не думаешь, что ты, возможно, беременна?

Клэр разгневанно воззрилась на подругу. Ни один из нас не ожидал от нее такой реакции.

– Прости, пожалуйста, я знаю, как ты этого хочешь. Но если ты не беременна, тогда тебе нужно сходить к врачу и пожаловаться на неконтролируемые перепады настроения. И первое, что они там сделают – это тест на беременность. – Полли говорила спокойно, увещевая подругу. Все же я молодец, что привел ее.

– Боже, – Клэр глядела на Полли, и в ее глазах мелькнула надежда. – Думаешь, надо сделать тест?

Клэр дрожала.

– Я так думаю, у тебя найдется? – предположила Полли.

– У меня в туалете их штук пятьдесят!

Я усмехнулся в усы: мою любимицу Клэр нельзя было застать врасплох.

Она спустилась к нам через некоторое время. Полли на кухне убирала осколки разбитой посуды. Клэр по-прежнему выглядела ужасно.

– Ну? – Мы с Полли оба ждали ответа, затаив дыхание.

– Положительный.

– Ты сделала тест?

– Я сделала четыре! Господи, я беременна. На самом деле, беременна! – Клэр говорила удивленно, но на лице уже появлялись первые лучики радости.

– Клэр, у тебя будет малыш! – воскликнула Полли и, схватив Клэр в охапку, крепко обняла.

– Боже, – сказал Джонатан, появляясь в дверном проеме. Никто из нас не слышал, как он вошел, так нас захватила новость. Я увидел, что Джонатан расплылся в широкой улыбке. Потом Полли расхохоталась, следом за ней, наконец, неуверенно улыбнулась Клэр, а Джонатан прижал ее к груди, и оба они плакали и смеялись одновременно. Полли тихонько вышла, и я поспешил за ней. В такую минуту им надо было побыть вдвоем.

Теперь у нас будет настоящая семья! Я был вне себя от радости и облегчения. Клэр снова станет прежней. Она так хотела ребенка и, кажется, дождалась его. Мы все его дождались.

Глава тридцатая

– Алфи, гляди, – сказала Тигрица, показывая на Хизер и Вика, которые стояли на тротуаре возле своего дома с незнакомым человеком в костюме. Вид у него, как мне показалось, был не слишком довольный.

Выйдя из дому, где я на время оставил Джонатана наедине с Клэр, я первым делом разыскал Тигрицу, чтобы сообщить ей хорошую новость.

– Интересно, сможем ли мы сами узнать, что там происходит, – сказал я, теряясь в догадках, имеет ли этот человек отношение к Снеллам.

– Предоставь это мне. – Тигрица осторожно перешла дорогу и затаилась под припаркованной машиной. Я замер в нерешительности, не зная, идти ли за ней, но тут все решилось само сбой, потому что появился Лосось. Он вспрыгнул на ограду и уставился на меня своими глазками-бусинками. К счастью, Тигрицу он не видел. Пришлось мне остаться и, чтобы не вызвать подозрений, притвориться, будто я просто отдыхаю.

Закончив разговор с Гудвинами, человек в костюме перешел мостовую и позвонил в дверь сорок восьмого дома. Теперь я всерьез забеспокоился. Гудвины и Лосось, с одинаковыми самодовольными ухмылками, следили за человеком. Улучив момент, когда все отвернулись, Тигрица выбралась из-под машины, и вместе мы перешли в наш палисадник, подальше от глаз отвратительного Лосося.

– Итак?.. – нетерпеливо спросил я.

– Судя по всему, это домохозяин Снеллов. Гудвины наговорили ему, что Снеллы замышляют что-то недоброе, а когда он стал уверять, что в доме ничего незаконного не происходит, принялись с ним спорить. Мне показалось, что они буквально приперли его к стенке, так что в итоге он сдался и пообещал зайти к Снеллам.

– Как ты думаешь, он сердит на Снеллов?

– Думаю, он больше злится на Гудвинов. Я слышала, как он говорил, что плату жильцы вносят вовремя, с ними нет проблем, но Гудвины, конечно, ничего не хотели слушать. В конце концов он сказал, что поговорит с жильцами и скажет им, что соседи беспокоятся. Но больше ни на что он не согласился.

– Это хорошо. Было бы ужасно, если б Гудвины добились своего и вынудили их уехать.

– Но они пока не сдаются. Кажется, они времени даром не теряют и постоянно твердят всем, что если здесь заведутся плохие соседи, то скоро цены на недвижимость упадут – не спрашивай, что это значит.

– А что об этом думает твоя семья? – спросил я.

– Ну, они обсуждали Гудвинов и, сдается мне, легко поддались их влиянию. Понимаешь, семья у меня отличная и все такое, но им нравится тихая жизнь. Гудвины их накрутили, что скоро на улице покоя не будет, вот они и готовы их поддержать.

Мы побрели назад, надеясь увидеть, как будут развиваться события. Гудвины ушли, Лосось тоже, а тот человек исчез. Возможно, он зашел к Снеллам. Я покосился на Тигрицу.

– Вроде бы полная неразбериха, но мне кажется, что все это можно очень легко распутать.

– Это тебе кошачья интуиция подсказывает?

– Да. Но сейчас я должен пойти домой. Думаю, у нас сегодня будет праздничный ужин!

– Хочешь сказать, из-за будущего ребенка тебе может перепасть вкусная рыбка?

– Очень на это надеюсь.

– Отлично, тогда зайди за мной завтра, вместе посмотрим, что происходит.

– Да, кстати, а как вы погуляли в парке с Томом? – спросил я. Тигрица до сих пор ничего не рассказала.

– А, спасибо, хорошо, – ответила она. Судя по всему, подробностями она делиться не собиралась.

Я угадал: дома Джонатан сразу угостил меня рыбой. Пока я ел, он начал готовить ужин, а Клэр сидела у стола.

– Срок еще небольшой, – заговорила она. – Полли уже знает, то есть скоро узнает и Мэтт. Наверное, надо рассказать Франческе и Томашу, но больше я пока ни с кем не хочу делиться.

– Как знаешь, дорогая. Но сначала тебе надо непременно показаться врачу, просто для порядка, а потом посмотрим, как и что. – Джонатан говорил взволнованно. Таким я его еще не видел.

– Да, завтра первым делом позвоню в клинику. Я невероятно счастлива, Джонатан, но ужасно боюсь, вдруг что-то пойдет не так.

– Все будет как надо, Клэр. Ты и сама это прекрасно знаешь.

Я мяукнул, потому что был уверен, что все будет хорошо.

Озабоченное лицо Клэр разгладилось, и она неожиданно хихикнула – представляете, в самом деле хихикнула!

– А знаешь, это правда. Иногда я удивляюсь, что мне так везет. Встретить тебя, найти этот потрясающий дом, любимую работу, Алфи, конечно, – и наших друзей. И вот теперь еще ребенок. Но где-то в глубине души я понимаю, что все так и должно быть. Что я его заслуживаю, это счастье, и пора уже ему радоваться, а не нервничать постоянно.

– Боже, Клэр! Сколько я тебе твердил об этом? Наконец, наконец, ты сама это увидела. – Джонатан подошел и поцеловал ее в макушку.

– Знаю-знаю, ты у нас всегда прав! – поддразнила его Клэр. – Понимаешь, уверенность в своем счастье далась мне нелегко, но теперь все будет иначе, обещаю. Я люблю тебя, и у нас будет прекрасная семья.

В надежде, что тоже являюсь ее частью, я запрыгнул Клэр на колени. Она подняла меня повыше и чмокнула в нос.

– Хоть я и жду ребенка, но тебя, Алфи, буду любить всегда, – сказала она, лучась счастьем. – Ты тоже мой ребеночек и всегда им будешь.

Я улыбнулся. Я всегда буду любим, и я знал это наверное.

Глава тридцать первая

Мама Полли приехала помочь с малышами, поэтому Полли с Мэттом наведались в гости к Клэр и Джонатану. Сидя в гостиной, они пили вино – все, кроме Клэр, которая решила воздерживаться от алкоголя, пока не родится младенец.

– Значит, врачи определили, что у тебя уже около двух месяцев? – спросила Полли.

– Да, вроде бы, но это все равно еще очень мало.

– Только не нервничай, это самое главное. И радуйся, что тебя не тошнит!

– Я постараюсь. А как здорово, что у нас с Ташей получится совсем маленькая разница между детьми! Да и Марта не намного старше, по большому счету.

– Вы будете узнавать пол ребенка?

– Видимо, будем. Мне-то все равно, но Джонатан уверен, что это мальчик, и уже говорит только «он». Мечтает, как в доме сложится целая мужская команда – он, Алфи и малыш.

– Он, наверное, вне себя от счастья? – рассмеялась Полли.

– Ты даже не представляешь! Мой серьезный, ворчливый Джонатан вдруг превратился в заботливого папочку. Я, конечно, знаю, что он хороший и как он любит Алфи, но то, что с ним происходит сейчас – это просто невероятно.

– Ты и сама расцвела! Ох, давай поскорее скажем какую-нибудь гадость, а то я растаю от умиления. – Они захохотали, и тут в дверь позвонили.

– Мы ждем кого-то? – спросил Джонатан.

– Нет, Фрэнки занята с мальчиками, а Томаш на работе. – Клэр пошла открывать. Я составил ей компанию и с ужасом увидел в дверях Гудвинов. Эти люди могли испортить наш маленький праздник.

– Здравствуйте, – нервно поздоровалась Клэр. – Не хочу показаться невежливой, но у нас гости.

– Мы отвлечем вас ненадолго, – проблеяла Хизер, буквально отодвигая Клэр в сторону. Вик с недоброй ухмылкой протиснулся следом.

– Ах, превосходно, – сказал он, войдя в гостиную. – Мэтт и Полли тоже здесь.

Все смотрели на незваных гостей, не говоря ни слова.

– Почему на вас рождественские свитера? Сейчас ведь июнь, – спросил, наконец, Джонатан, когда молчание стало совсем уж неловким. Джонатан был прав, чета красовалась в свитерах со снеговиками. Если на этой улице кто-то и представляет опасность, так это Гудвины. Настоящие психи!

– Ах, это для нашей ежегодной рождественской открытки. И Лосось на ней будет в таком же свитерке, – пояснил Вик.

– Мы любим обо всем позаботиться заранее, так что сегодня приходил фотограф. А мы просто не успели переодеться.

– Даа, хм, мило… – Полли вздернула брови, словно не находила слов.

– Чем мы можем помочь? – спросила Клэр, хватая Джонатана за руку.

– Это касается Снеллов.

– Кто бы сомневался, – Джонатан поднял глаза к небу.

– Мы разговаривали с домовладельцем, но без толку. Он стоит на своем: они вовремя вносят плату, они не преступники, а следовательно, вольны жить, как хотят.

– Прекрасно, так значит, мы можем подвести под этой темой жирную черту? – уточнила Клэр.

– Нет, нет, боюсь, что не можем. У нас добропорядочная улица, а я на днях видела их дочь с сигаретой!

– Это не запрещено законом.

– Для подростков это нормальное поведение, – вклинился Джонатан.

– Но оно свидетельствует о дегенеративной природе подрастающего поколения. Эта семейка прогнила до основания. Они не желают с нами знакомиться, а значит, им есть что скрывать. Мы этого не потерпим. – Вик говорил решительно, а с его лица не сходила пугающая улыбка.

– Я считаю, вам пора расслабиться и оставить их в покое, – начал Мэтт. – Не стоит устраивать охоту на ведьм. Они никому не сделали ничего дурного. А то, что к ним пару раз заходили полицейские, еще не значит, что они преступники. Мало ли какая может быть причина.

– Иногда я сомневаюсь, что вы, дорогие мои, серьезно переживаете за Эдгар-Роуд, – раздраженно сказала Хизер.

Слово опять взял Вик.

– Она права. Словом, мы уведомили домовладельца, что начинаем сбор подписей за их выселение, и если вся улица подпишет, им ничего не останется делать, как уехать отсюда.

– Боже, вы всерьез собираетесь травить ни в чем не повинных людей? – возмутился Джонатан.

– Мы хотим всего-навсего узнать, что от нас скрывают. Так вы подпишете петицию или нет? – злобно заговорили Гудвины.

– Знаете что, мы долго все это терпели. Ходили на ваши нескончаемые собрания – и какая от них польза? Никакой! Просто сотрясание воздуха. – Джонатан встал, но не приближался к Гудвинам, держась от них на расстоянии.

– Часы сотрясания воздуха, – поддержал его Мэтт с видом человека, который скорбит об этих безвозвратно утраченных часах.

– Но если жизнь нашей улицы и меняется в худшую сторону, становится напряженной и неприятной, то только из-за вас двоих. Вы плетете заговоры против людей, которых совсем не знаете, лишь потому, что они не хотят с вами общаться. Честно говоря, я их понимаю! И нет, мы не намерены подписывать ваши петиции, а если вы не образумитесь, то и собрания ходить не будем, – закончил Джонатан.

– Как вы смеете! – выкрикнул Вик.

– Слушайте, давайте-ка успокоимся, – начала Полли. – Никто не спорит, Снеллы ведут себя немного странно. Но мы разговаривали с Карен и Тимом. У их семьи сейчас тяжелые времена. И это единственная причина, по которой они избегают нас и предпочитают одиночество.

– О, Полли, вы юны и наивны. Позволили этим людям себя окрутить. Доверьтесь нашему опыту, – с вкрадчивой снисходительностью пропела Хизер.

– Дикость какая-то! – Джонатан окончательно потерял терпение. – Я уже сказал, что мы ничего не будем подписывать. Я прошу вас покинуть мой дом. Снеллы не обязаны перед вами отчитываться, как, впрочем, и все остальные.

– Жаль, что вы живете в собственных домах, иначе мы бы и вас выселили! – выкрикнул Вик в лицо Джонатану.

Я на всякий случай юркнул под сиденье: в воздухе отчетливо запахло дракой.

– И не рассчитывайте в этом году получить нашу эксклюзивную Рождественскую открытку! – добавила Хизер, после чего они выскочили из дома.

Удостоверившись, что они ушли, Клэр начала смеяться.

– Боже, как мы будем жить без их открытки?!

– Искренне сочувствую их фотографу, – простонала Полли, у которой от хохота слезы текли по щекам.

– Представляете, они с котом – в этих свитерах?! – Клэр согнулась пополам.

– А где вообще можно достать одинаковые свитера для людей и кошек? – заинтересовался Мэтт.

– Уф, она, наверное, сама их вяжет, – предположила Полли.

– Родная, а давай нарядимся так на будущий год и сделаем открытки, – предложил Джонатан. – Ты, я, Алфи и малыш, все в одинаковых джемперах.

– Почему-то мне кажется, что наши родные не оценят шутку, – ответила Клэр.

– А с чего ты решила, что я шучу? – спросил Джонатан.

Глава тридцать вторая

Любовь движет миром. Только вглядитесь, и сами увидите – любовь повсюду, куда не повернись. Особенно на Эдгар-Роуд.

В улыбке, взгляде, жесте, всюду чувствуется любовь. Она излучает энергию, охватывающую все, чего касается. Она обволакивает вас, согревает и оберегает. Мир кажется вам чуточку светлее, солнце теплее, цветы ярче, и вы замечаете красоту повсюду.

Мэтт, Полли и их дети – все они являли любовь. Клэр и Джонатан тоже, причем сейчас больше прежнего. И, конечно, невооруженным глазом было видно, как сильно Франческа и Томаш любят друг друга и своих мальчиков. И все они любили меня. Даже Гудвины проявляли любовь – хотя им почему-то доставляло удовольствие портить жизнь другим людям, но друг друга, как и Лосося, они по-своему любили, это выражалось, например, в странной манере носить одинаковые джемперы.

С тех пор, как Тигрица стала гулять с Томом, прошел месяц. Они выглядели почти влюбленной парочкой. Хотя было ясно, что Том любит больше, то, как вела себя с ним Тигрица, наводило на мысль, что и она поддается его странному обаянию. Я теперь для нее был только другом. Сам я любил множество людей и кошек, но, конечно, романтическая часть моего сердца была отдана Снежке.

Я узнал, что существует много разных типов любви. Нас окружала любовь счастливая, а Снежку и Снеллов печальная. Какая-то беда омрачала их любовь, и я хотел им помочь. Не в последнюю очередь потому, что все еще стремился завоевать Снежку. Звучит, может, и эгоистично, но на самом деле не совсем: я и без этого люблю помогать людям. Видите, как многообразна любовь, она и в самом деле движет миром?

После того, как Джонатан восстал против Гудвинов, их необъяснимая антипатия к новым соседям только усилилась. Тигрица сообщила, что они действительно начали сбор подписей за выселение Снеллов и обходили с петицией все дома на нашей длинной улице. Это было очень глупо и все равно не сработало бы: большинство обитателей Эдгар-Роуд слыхом не слыхивали о Снеллах. Каждый знал нескольких соседей в лицо, и даже жуткие сборища у Гудвинов привлекали лишь малую часть жителей этой длиннющей улицы.

Меня пугало другое. Я подслушал, о чем говорили Джонатан и Клэр: если Снеллы в их нынешнем состоянии почувствуют, что улица настроена против них, они совсем от нас отгородятся. Или переедут до того, как Гудвины еще что-нибудь придумают. И увезут с собой Снежку. Таким образом, хотя реального вреда от действий Гудвинов не было, бед они наделать могли.

Но, как говорится, предупрежден значит вооружен. Хватит терять время даром! У меня в запасе еще остался план под названием «широкий жест». Я видел такое по телевизору и в реальной жизни. Сделать «широкий жест» значит своими действиями показать возлюбленной, как сильно ее любишь. Можно, например, пожертвовать собой, хотя я надеялся, что до этого не дойдет.

Так или иначе, я намеревался поразить Снежку и продемонстрировать ей всю силу своей любви. Доказать, что я слов на ветер не бросаю. После той встречи в саду мы с ней не виделись несколько недель. Я искал встреч, с тоскою поглядывая на их дом, но Снежка упорно меня избегала.

Осталось придумать, чем покорить ее сердце?

Музыку я отмел сразу, стихи тоже вычеркнул из списка (кошки не сильны в декламации). Можно было подбросить ей очередной подарочек, но дохлая птичка или мышка никак не тянули на «широкий жест». А поймать что-нибудь покрупнее у меня (или Тигрицы) вряд ли получится. Посоветоваться было не с кем. Спросить Тигрицу я не решался, знал, что она только смерит меня уничижительным взглядом, да еще и посмеется. Поэтому приходилось думать самому, не забывая о том, что мы коты, пусть и изобретательны, но все же более стеснены в своих возможностях, чем люди.

Наконец, я вспомнил о цветах – кажется, люди дарят их своим женщинам, когда ухаживают. На ум пришла симпатичная цветочная клумба в палисаднике у Полли. Неужели она пожалеет для меня пару цветочков?

И я отправился за цветами. Шныряя по клумбе, я обнаружил, что рвать их не так просто, как казалось на первый взгляд. Я пытался сломать стебли лапой, но они пружинили и отскакивали. Тогда я попробовал загрести их когтями, но только посшибал лепестки. Как я ни старался, ничего не выходило; оставалось только одно – выкопать. Между прочим, это тяжелая физическая работа; я быстро начал понимать, что идея была не из лучших, но под конец все же вырыл достаточно глубокую ямку, чтобы вырвать цветы с корнем. Усевшись на клумбу, я двумя лапами и зубами вытянул их из земли.

Теперь передо мной стояла новая проблема: как их донести. В моем распоряжении был только рот, так что я положил стебли на землю, склонил голову и схватил цветы в зубы, стараясь не обращать внимание на противный вкус. Признаюсь, к тому времени, как я доставил цветы к дому Снежки, они выглядели не так привлекательно, как на клумбе. Оставалось лишь надеяться на то, что важен не подарок, а внимание – о чем часто говаривала Клэр.

На заднем дворе Снеллов никого не было, на первом этаже тоже. Я хотел положить цветы на крыльцо, но как бы Снежка догадалась, что они от меня? Потрепанные цветы уже не очень соответствовали моим представлениям о широком жесте. Я окинул взглядом высокое дерево, которое росло в саду Снеллов, и вдруг меня осенило. Надо просто забраться на ветку, а когда Снежка появится, слезть и вручить ей цветы – вот это всем жестам жест!

Древолаз из меня не самый лучший, зато настойчивости хоть отбавляй, и я взялся за дело. Карабкаться с цветами во рту было еще труднее, чем ходить с ними по земле, но я стиснул зубы и продолжал лезть. Вниз я не смотрел, пока не добрался до второй ветки. Не слишком высоко, но все же достаточно, чтобы дождаться появления Снежки.

Оглядевшись по сторонам, я решил, что наверху не так уж плохо. Моя ветка оказалась на уровне второго этажа, но проку от этого было ноль из-за плотно задернутых занавесок. Зато здесь обнаружились птицы, которые явно мной заинтересовались. Они подлетали, но в последнюю минуту сворачивали и стремительно уносились прочь. Я так сжимал во рту цветы, что скоро у меня свело челюсти, но ослабить хватку я не мог, чтобы не выронить букет. Время шло, я хотел подвигаться, но не мог. Между тем, становилось все холоднее.

Когда я отправлялся на подвиги, светило солнце, но сейчас погода стала портиться, набежали тучи и с неба закапало. Чувствуя, как моя шерстка промокает, я начал сомневаться, что план «Широкий жест» был такой уж удачной выдумкой. И тут из кошачьей дверцы показалась Снежка.

– Что, скажи на милость, ты там делаешь? – начала она, но, рассмотрев меня получше, невольно прыснула со смеху. Да уж, зрелище, наверное, было на редкость забавное: вымокший до последней шерстинки кот крепко обнимал ветку, дрожа от холода.

Но сухой или мокрый, я уже не мог отступить. Настал мой звездный час, пора спуститься и подарить цветы, как и было задумано.

Тут обнаружился еще один дефект своего плана: у меня «заело» задние лапы. Точнее, свело. Старые раны напомнили о себе, такое со мной частенько случалось в дождь. Этого я не предусмотрел. Я слишком долго просидел в одном положении, и теперь лапы нужно было потихоньку разминать. Вот только болтаясь на ветке с цветами в зубах, я сделать этого не мог.

– Алфи, у тебя все в порядке? – обеспокоенно спросила Снежка. Выбора у меня не было, я открыл рот, и цветы попадали на землю. Один из стеблей приземлился Снежке прямо на голову. Что ж, мой «широкий жест» удался хотя бы отчасти. С видом не таким счастливым, как мне хотелось бы, она затрясла головой, избавляясь от цветов, с которых капала вода.

– Извини, но это тебе.

– Алфи, что ты там делаешь?

– Ну, я хотел подарить тебе цветы! Но оказалось, что это не так-то просто, особенно для кота. Потом я придумал забраться на дерево, дождаться тебя, потом спрыгнуть и вручить букет.

– Как тебе такое вообще в голову взбрело?

– С людьми срабатывает! – От боли в лапах у меня начало портиться настроение.

– Так почему ты все еще там сидишь? – спросила Снежка.

– Ээээ, у меня возникла небольшая проблема с задними лапами. Похоже, я здесь застрял.

– Застрял?

– Ну да, не могу пошевелиться.

Я снова попробовал подвигаться, но задние лапы совсем затекли и не слушались меня.

– Ой, Алфи, как я могу тебе помочь?

Что ж, она не подняла с земли цветы и не поблагодарила меня за заботу, но хотя бы не ушла. И, кажется, искренне за меня беспокоится.

Существует миф, что пожарные в городах вечно спасают кошек. Подобное случается с наименее разумными из нашего рода-племени, но далеко не так часто, как полагаете вы, люди, потому что для кошки это крайне унизительно.

– Ты не могла бы разыскать мою подругу, Тигрицу? – попросил я в полном отчаянии. Я сам не понимал, зачем звать Тигрицу, но она, по крайней мере, хорошо знала о моих физических проблемах и могла бы как-то помочь.

– Хорошо, я попытаюсь. Хотя бегать под дождем мне не по душе.

Я объяснил, где можно ее найти, и Снежка неохотно отправилась в путь. Я попробовал потянуться, но лапы совсем не шевелились. Я замерз, вымок и не мог двигаться. Широкий жест оказался одной из самых провальных идей в моей жизни.

Прошла, как мне показалось, целая вечность, но наконец я увидел Тигрицу и Снежку. Увидев меня, подруга так и зашлась от хохота.

– Спасибо, – желчно поблагодарил я. Дождь перестал так же внезапно, как и начался. Уже легче!

– Какого рожна ты там делаешь?

– Не видишь, застрял! Если это так важно, у меня свело задние лапы.

Тигрица поглядела на меня, на Снежку и потом на жалкие цветы.

– Ох, Алфи, я сейчас поднимусь. Ты никогда не был мастером лазания по деревьям.

Тигрица проворно вскарабкалась на дерево и оказалась рядом со мной, а Снежка наблюдала за нами снизу.

– Ты совсем не можешь двинуться? – В голосе Тигрицы зазвучала, наконец, тревога.

– Лапы свело так, что не пошевелить. Я пробовал их размять, но что-то не получается. Тигрица, пообещай мне, что не позволишь им вызвать пожарную бригаду!

– А-а, то есть ты хочешь тут насовсем остаться?

– Тигрица, я думал, что ты пришла мне помочь!

– Это само собой, но что я могу сделать? Отцепить тебя от ветки и отнести вниз мне вряд ли под силу. Придется прыгать.

– Но тут слишком высоко, а если я приземлюсь на задние лапы, будет еще хуже!

– Алфи, ну зачем ты упорно продолжаешь творить глупости?

– Тигрица, ты не помогаешь.

– Эй, вы двое! Хватит пререкаться! Чем я могу помочь? – окликнула нас Снежка, но мы с Тигрицей окончательно растерялись.

Дверь на веранду вдруг распахнулась, и вышел Кристофер. Он увидел Снежку, потом заметил, куда она смотрит.

– Вот кто тебя спасет, – шепнула Тигрица.

– Спускайся на землю, может, он поймет тогда, что я застрял, – предложил я.

Тигрица, с проворством, которому я мог только позавидовать, ловко слезла по стволу вниз и подошла к Снежке.

– Никак ты друзей завела, а, Снежка? Больше, чем у меня, – сказал Кристофер мрачно. – Это кто там наверху, Алфи, что ли?

Снежка замяукала.

– Он что, застрял?

Она снова мяукнула. Кристофер улыбнулся.

– Не волнуйся, приятель, я тебе помогу.

Мальчик попробовал залезть на дерево, но я сидел высоковато, и он не смог дотянуться.

– Вот черт, мне туда не забраться, – буркнул он под нос. Я буквально окаменел. Кажется, встреча с пожарными неизбежна… Но Кристофер сбегал в сарай и принес оттуда стремянку, при виде которой я чуть не расплакался от облегчения.

– Вот ты и спасен, Алфи, – сказал Кристофер через пару минут и с довольным видом осторожно опустил меня на мокрую землю. Я замурлыкал и благодарно ткнулся носом ему в ноги. Пока мой спаситель относил стремянку в сарай, я стал осторожно разминать затекшие лапы.

– Прямо не терпится всем рассказать, – заявил Кристофер, и в хмуром подростке я вдруг явственно различил озорного мальчишку.

– Объясни мне еще раз, зачем тебя понесло на дерево? – спросила после его ухода Снежка.

– Хотел тебя порадовать, – хмуро ответил я. – Спрыгнуть и подарить цветы. Широкий жест или вроде того…

Теперь, когда я произнес это вслух, собственный план мне самому показался не слишком разумным.

Тигрица взглянула на Снежку и улыбнулась.

– Но что-то пошло не так? – предположила она.

– Да все пошло не так! – в тон ей отозвался я.

– Но задумка была хороша. А теперь, Алфи, попробуем доставить тебя домой, – сказала Тигрица. Она была права, расставаться со Снежкой не хотелось, но мне необходимо было просохнуть и вытянуть лапы в теплом и удобном месте.

– Давай. Извини… – начал я, но Снежка прервала меня нежным движением хвоста.

– Все в порядке, – ответила она, кокетливо изогнув шею. У меня даже усы зашевелились. Я нерешительно попятился.

– Знаешь, что? – обратилась Тигрица к Снежке, – Конечно, Алфи с его безрассудными планами временами смахивает на идиота. Но, хочу тебе сказать, он – далеко не самый худший вариант.

Снежка в ответ улыбнулась – улыбнулась по-настоящему!

Ковыляя домой, я довольно усмехался в усы.

Глава тридцать третья

Боль в лапах понемногу утихла, и к следующему утру я снова обрел подвижность. Я решил поберечь себя денек-другой и уделить больше времени размышлениям. Так я поступал всегда, когда лапы напоминали мне о событиях из прошлого. За неприятными эпизодами приходили счастливые, и я, сонно жмурясь, перебирал в памяти людей и кошек, повлиявших на мою жизнь.

На душе у меня царил мир и покой. Проблема Клэр наконец разрешилась, и они с Джонатаном были счастливы, как никогда. Их ребенок явно станет самым желанным и обожаемым на свете, и я ничего не имел против – при условии, что меня не забудут. В конце концов, этот человечек будет мне вроде братика или сестрички. И я позабочусь о нем, как полагается старшему брату. Как Алексей заботится о маленьком Томаше или Генри о Марте.

Утреннему умыванию я тоже уделил немало времени, а потом решил навестить Тигрицу. На долгую прогулку я бы не отважился, но немного размяться мне не мешало. Выйдя из дому, я натолкнулся на Снежку.

– Привет. – Она появилась так неожиданно, что я засмущался.

– Здравствуй, Алфи, я решила зайти, узнать, как ты после вчерашнего.

– Очень мило с твоей стороны, – ответил я. – Я в норме, спасибо. Правда, чувствую себя немного глупо. Как-то нелепо получилось…

– Ну да, – улыбнулась Снежка. – Скорее, забавно. И Кристоферу ты настроение поднял. Он весь вечер радовался, что спас тебя.

– Всегда пожалуйста… – сказал я. Нет, я радовался, что смог подбодрить мальчика, но только ради него я бы не стал разорять клумбу Полли.

– Алфи, ты всегда говорил, что хочешь помочь. И теперь действительно помог. В общем, я тут подумала… Не хочешь прогуляться?

– С тобой? – Я был потрясен. Снежка приглашает меня на свидание?

– Да, разумеется, со мной. Я подумала, мы могли бы поговорить.

– Конечно! Только не беги, ладно? Лапы еще побаливают. – Я не собирался строить из себя мачо. Зачем? От этого одни неприятности.

– Не проблема. – Мы посмотрели друг на друга, и у меня снова зашевелились усы.

Мы тронулись в путь; я очень надеялся, что лапы не подведут. Мне не хотелось наткнуться на знакомых кошек, поэтому я повел Снежку в сторону парка.

– Ты уже бывала в нашем парке? – спросил я.

– Нет, я стараюсь держаться поближе к дому.

– Где вы жили до этого? – поинтересовался я.

– В Кенте, недалеко от Лондона. У нас был большой дом, а вокруг – сад.

– У нас дома тоже большие, – заявил я. Домик Маргарет, где я провел первые годы жизни, был совсем крохотным по сравнению с домом Джонатана, который выделялся размерами даже на Эдгар-Роуд.

– Не спорю, но прежний дом моих хозяев был просто огромным! И я ни разу не выходила за границы нашего сада, гуляла там целыми днями. Там были клумбы, и деревья, и даже пруд. Так здорово… – с затаенной грустью вздохнула Снежка.

– Серьезно? – Я с трудом мог представить описанное Снежкой. – То есть здесь у вас все не так, как раньше?

– Да. И поблизости не было соседей, все жили далеко друг от друга. А по дому можно было бродить часами – и никого не встретить!

– Но зачем вам понадобился такой огромный дом?

– Не знаю, это человеческие дела. У них было много денег, а люди, у которых много денег, обычно живут в больших домах. Машин тоже было не две, а больше. Дейзи и Кристофер ходили в школы, за которые надо было платить, а у Карен – ты, наверное, не поверишь – было столько разной одежды, что она в шкаф не помещалась! Карен всегда была такая нарядная! И работала, хоть и не каждый день, потому что сидеть дома ей не нравилось. Но теперь все изменилось…

– Что ты имеешь в виду?

– Сейчас Карен пропадает в больнице, хватается за все дежурства, какие может достать. Ведь теперь в семье зарабатывает она одна, – Снежка совсем приуныла, но мы как раз дошли до парка.

– Идем, я покажу тебе отличное место. – Я показывал Снежке дорогу, и вскоре мы забрались под куст. Листья закрывали нас со всех сторон, и мы сидели бок о бок, совсем одни.

– И что случилось дальше?

– Я не должна об этом говорить.

– Знаю, но я ради тебя застрял на дереве, – я улыбнулся и сделал попытку ткнуть ее носом. И Снежка не оттолкнула меня, хотя, кажется, немного смутилась.

– Ладно. В общем, столько денег у нас было потому, что Тим ужасно умный. Он хорошо разбирается в компьютерах, и у него была своя компания, очень успешная. Он очень много работал, и Карен постоянно жаловалась, что редко его видит. Но они вместе ездили отдыхать в какие-то там экзотические места, а я в это время жила в кошачьей гостинице. Честно говоря, мне это совсем не нравилось, но они всегда возвращались довольные.

– Кошачья гостиница? – Я никогда о таком не слыхивал.

– Да, там за тобой ухаживают и кормят, ты спишь в отдельном вольере, но никто не уделяет тебе столько внимания, как дома. И еще там живут другие кошки.

– По описанию похоже на ветеринарную клинику.

– Ну, не совсем. Но слушай дальше. Был еще один человек, Саймон, партнер Тима по бизнесу и его самый лучший друг. Он был шафером на их свадьбе, даже фотографии есть. Дейзи и Кристофер звали его дядя Саймон. Своих детей у него не было, и он всегда приходил к нам с разными девушками. Карен они никогда не нравились. – Снежка округлила глаза и вздохнула.

– Немного похож на Джонатана до встречи с Клэр.

– Одним словом, Саймон был как член семьи. Они с Тимом были неразлучны, и Тим ему доверял. Но потом кое-что случилось.

– Ну же, ну, – я сгорал от нетерпения.

– Оказалось, что Саймон плохой человек. Очень плохой. Он провернул какую-то штуку, которая называется аферой, и сбежал со всеми деньгами.

– Как же он ухитрился это сделать? – спросил я, не вполне понимая.

– Не знаю точно, как, но из-за него компания прогорела. Он подставил Тима.

– Так Тим ни о чем не догадывался?

– Нет, он верил Саймону. И по его милости оказался по уши в долгах. Фирму пришлось закрыть. Полиция до сих пор ищет Саймона, но Тим и Карен считают, что даже если его найдут, ничего уже не исправить.

– Какой ужас, как он мог так поступить?

Мне понемногу становилось понятно, почему Снеллы никого не хотели впускать в свою жизнь. Неудивительно, что после такого предательства они никому не верили.

– Но дальше стало еще хуже. Мало того, что они всего лишились и были вынуждены переехать сюда, но они потеряли и всех своих друзей. Нашлись те, кто заподозрил, что Тим тоже нечист на руку. Многие отвернулись от нас, когда поняли, что семья обеднела. Люди, которые ходили к нам в гости, пили это шипучее вино, ели нашу еду, перестали отвечать на звонки. Тиму и Карен пришлось продать дом, а когда дети ушли из своих дорогих школ, от них друзья тоже отвернулись. В это время Карен нашла здесь работу, и мы переехали на Эдгар-Роуд.

– Но почему те люди решили, что Тим тоже виновен? – спросил я.

– Люди подозрительны, Алфи. Тим не имеет никакого отношения к афере Саймон. Но ему страшно. Обжегшись на молоке… – печально проговорила Снежка. – Теперь он боится сближаться с людьми: вдруг его снова назовут преступником?

– Вот ведь штука: Гудвины именно так и подумали как раз из-за его нежелания знакомиться с соседями.

– Я знаю, но Тим был так подавлен случившимся, что на него прямо затмение нашло. И на остальных тоже.

– Какая грустная история. Никогда я не пойму, почему люди придают такое значение деньгам и ценят их превыше всего. У кошек денег нет, и погляди, как нам хорошо. Нам ничего не нужно – кроме, разве что, бабочки, чтобы за ней погоняться, теплого и уютного дома, да коленей, на которых можно полежать.

– Я тоже этого не понимаю.

– А еще говорят, что мы, кошки, легкомысленные! Если уж на то пошло, мы куда более верные и преданные, чем большинство людей.

– Я согласна, Алфи. – Снежка взглянула на меня, и у меня невольно сжалось сердце.

– Ну, теперь ты знаешь, что у нас случилось, – продолжала она. – Полиция приезжала к нам из-за Саймона. Но Карен и Тим до сих пор не пришли в себя и не хотят никого видеть. А тут еще эти Гудвины! У нас только-только все начало немного налаживаться…

– Да, когда тебе скверно, ты иногда просто не замечаешь ничего хорошего.

– Со мной долго творилось то же самое. Я беспокоюсь за детей. Криса в классе дразнят мажором, потому что он перешел к ним из элитной школы. Крис ведь отлично играет в футбол. Если бы он вступил в команду, все наладилось бы. А он пока отказывается. А Дейзи повезло больше, потому что она хорошенькая. Честно говоря, она всегда чувствовала себя принцессой, и ей трудно привыкнуть к новой жизни. А Карен постоянно твердит, что Дейзи грех жаловаться: ей повезло больше, чем многим другим людям.

– Так и есть – и не только Дейзи, но и всем вам… Но, с другой стороны, когда твоя жизнь так резко меняется не в лучшую сторону, совершенно естественно тосковать по прошлому.

Я вспомнил рассказ Бачка о людях, живущих на улице. Из-за этого мне стало совсем грустно.

– У некоторых людей дома вовсе нет, а тем более, такого симпатичного, как у вас, – мягко сказал я.

– Знаю, ты прав. Но я тоже скучаю по прежней жизни. Когда мы только сюда приехали, я была просто безутешна и никого не хотела видеть, а тем более заводить дружбу.

– Надо же, а я и не заметил, – сострил я.

– Да, но потом появился настырный кот по имени Алфи. Как оказалось, он не принимает отказов.

– Но ты же рада, что я такой? – спросил я и вдруг страшно разволновался. Снежка придвинулась ко мне поближе, и я почувствовал себя настоящим подарком. Я ткнулся носом ей в шею.

– Да, пожалуй, рада, – ответила она.

Какие там больные лапы – услышав такое, я весь остаток дня не ходил, а летал по воздуху!

Глава тридцать четвертая

– Я бы сходил к ним, но в последнее время за что ни возьмусь, только дело порчу. Да они, наверное, мне и дверь-то не откроют, – говорил Джонатан.

Полли и Мэтт зашли к нам вместе с детьми, хотя время уже было позднее. Клэр сидела, прижав к себе Марту, а мы с Генри гоняли пластиковый мячик, пока взрослые разговаривали.

– Да они никого из нас в дом не пустят. Но должны же мы попытаться хоть что-то сделать.

– Можно написать записку, – предложила Клэр.

– Дельная мысль, – согласилась Полли.

Я пытался следить за нитью разговора, но сосредоточиться было очень трудно, так как в памяти все время всплывала наша вчерашняя прогулка со Снежкой. После чудесного свидания я отлично выспался и мне всю ночь снились прекрасные сны. Никогда еще я так не влюблялся и до вчерашнего дня был уверен, что чувство мое безответно. Не то чтобы Снежка поддалась моему обаянию в полной мере, но она смягчилась, а когда я проводил ее до дома, мы даже слегка потерлись носами. Я спросил, когда мы увидимся снова, но она сказала только, что скоро. Рядом с домом к ней вернулась прежняя осторожность. Что ж, ничего страшного, и терпения мне не занимать.

Из обрывков разговора я наконец понял, что у Полли сегодня тоже была стычка с Гудвинами. Расстроенная, она рассказала, что утром отвела Генри в ясли, а на обратном пути увидела Гудвинов и двух полицейских у дома Снеллов. По ее словам, Гудвины – одетые в камуфляж вроде военной формы – докладывали, что тайно ведут наблюдение за домом Снеллов. Полицейские попытались объяснить, что им необходимо переговорить со Снеллами, но Гудвины продолжали вытягивать у них информацию. Полли сказала, что Гудвины окончательно выжили из ума, и полиции следовало бы задержать их за подобное поведение.

Хизер и Вик допрашивали полицейских, хотя в нормальной ситуации все наоборот. Полицейские отвечали, что не могут им ничего сказать, а Гудвины в ответ вещали, что Снеллы преступники, и трясли своей петицией, под которой им удалось собрать больше двадцати подписей. В этот момент Полли не выдержала и вмешалась, потребовав оставить Снеллов в покое. Гудвины обвинили ее в пособничестве и подстрекательстве, а полицейские, благодарно кивнув, сумели, наконец, вырваться и скрылись в доме Снеллов.

– Скорее, на наблюдательный пункт, – скомандовала Хизер. Они потрусили в свой палисадник и стали подсматривать из-за кустов.

Полли вернулась домой, кипя от негодования.

– Если вдуматься, это смешно, – сказал Джонатан. – Только представьте, маскироваться, прятаться за кустами, чтобы докопаться до проблемы, которой, скорее всего, не существует.

– Выселить они их не смогут, но все равно ужасно, когда тебе объявляют войну, как бы нелепо не выглядели эти вояки. Я считаю, нужно сказать Снеллам, что Гудвинов мы не поддерживаем, а им готовы помочь. Не то они подумают, что все на Эдгар-Роуд под стать этой парочке. – Полли трясло от возмущения, а я радовался, что дело сдвинулось с мертвой точки.

– Согласна, – поддержала подругу Клэр. – Давайте сегодня же напишем письмо.

– Вот что, Мэтт, – повернулась к мужу Полли. – Ты уложи детей, а мы с Клэр придумаем, что написать.

– Раз так, Джонатан, помоги мне донести детей до дому. Уложим их, а потом выпьем с тобой пивка.

– По-моему, отличный план, – бодро отозвался Джонатан. Клэр и Полли закатили глаза, но возражать не стали.

Я одобрительно замурлыкал. Все складывалось, как нельзя лучше. Наконец Снеллы поймут, что люди на их стороне. Теперь, зная, в каком положении оказалась их семья, я и в самом деле тревожился, что Гудвины со своей неуемной энергией вынудят их уехать. Мне не терпелось обсудить все со Снежкой – и, конечно, снова ее увидеть.

Женщины дописали письмо, и Полли вызвалась занести его по пути домой, а я решил воспользоваться подвернувшейся возможностью. Я тоже отправился к соседскому дому, напрямик через забор, надеясь, что прыжок не повредит моим лапам. Подбежав к веранде, я обнаружил, что двери закрыты и занавешены. Тогда я просунул голову в кошачью дверцу. В доме я учуял запах Снежки и какое-то время просто с удовольствием втягивал носом этот аромат. Но видно ее не было. Я нашел место для наблюдения и залег в саду. Несмотря на поздний час, было еще довольно светло.

Послышался громкий голос, и хлопнула дверь. Потом еще раз. Затем раздался какой-то странный звук, за ним кошачье мяуканье, и снова захлопали двери. Я понимал, что воспитанные коты так себя не ведут, что время неподходящее и меня никто не приглашал, но ничего не мог с собой поделать. Не раздумывая, я проскользнул в дверцу и пробежал через кухню, утопавшую в темноте. Дом опустел. Снежки нигде не было, я все осмотрел, и наверху, и внизу. Неужели что-то случилось?

Я знал, что нельзя без спросу заходить в чужой дом. Но просто уйти я тоже не мог. Я хотел дождаться Снеллов, убедиться, что они вообще вернутся. Вдруг у них лопнуло терпение и они решили бежать? Меня охватила паника. Что если я никогда больше не увижу Снежку? Пытаясь обуздать страх, я свернулся калачиком под креслом в гостиной. Мне показалось, что прошло не меньше трех лет, прежде чем раздались шаги мягких лапок.

– Алфи! – воскликнула Снежка. – Что ты здесь делаешь?

– Я так волновался!

– Из-за чего?

– Думал, вы уехали. Полли рассказала моим людям о Гудвинах и полиции, а потом Клэр и Полли написали вам письмо, что мы все на вашей стороне. Но я слышал крик, потом хлопнула дверь, и я решил, что вы, наверное, сбежали. Я думал, что больше тебя не увижу. Я так беспокоился, что решил дождаться тебя здесь. Не мог же я уйти!

– Ох, Алфи, ну ты и фантазер!

– Фантазер и паникер, – не стал отрицать я. – Но лучше объясни, в чем дело. Еще вчера ты была настроена мрачнее некуда, а сегодня выглядишь совсем иначе.

– Вообще-то я бегала повсюду, искала тебя! Догадайся, что случилось? Полицейские сказали, что Саймона нашли! Хотя всех денег Тиму не вернуть, его доброе имя будет восстановлено, а Саймон сядет в тюрьму. Моя семья воспрянула духом. Карен получила письмо от твоих людей, прочитала его Тиму, и они обнялись. Потом дети – правда, не без моей помощи – стали спрашивать родителей, не пора ли начать постепенно возвращаться к нормальной жизни. После этого они впервые за долгое время отправились взять в ресторане еду навынос, чтобы поужинать дома всей семьей. Я так обрадовалась, что побежала к тебе. Носилась по всей округе, а ты сидел у меня под креслом!

– Так из-за чего был весь этот шум?

– Да, действительно, они шумели, но это был радостный шум.

– Теперь я чувствую себя полным идиотом.

– Алфи, ты и есть идиот, влюбленный идиот.

Неожиданно отворилась входная дверь, и послышались веселые, оживленные голоса. Я не успел удрать. Снежка заулыбалась.

– Не дергайся, ничего страшного, если ты со всеми поздороваешься.

– А они не будут сердиться?

– Сегодня они не обратят внимания даже на льва.

Следом за Снежкой я вышел на кухню, где Снеллы всей семьей накрывали на стол и разливали напитки.

– Жаль, что не шампанское, дорогая, – сказал Тим, протягивая Карен бокал вина.

– А по-моему, того шампанского, что мы уже выпили в свое время, нам хватит на всю оставшуюся жизнь, – ответила она с улыбкой.

– А мне можно вина? – спросила Дейзи.

– Немножко, – сказал отец, наполняя для нее бокал поменьше.

– А как насчет меня? – вмешался Кристофер.

– Дейзи уже шестнадцать, а тебе только четырнадцать! Так что вряд ли, – и Тим ласково потрепал сына по волосам.

Можно решить, что это совершенно другие люди, подумал я и улыбнулся Снежке, которая не переставала широко улыбаться мне.

– Это что, соседская кошка? – спросила Карен, показывая на меня.

– Да, это Алфи, – ответил Кристофер. – Помнишь, я рассказывал, как спас его? Кажется, они со Снежкой дружат.

– У этих соседей даже кот симпатичный, – заметила Карен. – Меня так тронуло их письмо. До сих пор неловко, что я вела себя с ними, как истеричка. Но я не уверена, что готова рассказать обо всем, что выпало на нашу долю.

– Согласен, еще слишком рано, – сказал Тим.

– Наверное, нужно чуть-чуть подождать, – отозвалась Карен.

– А что касается этих Гудвинов, пора дать им решительный отпор. Слышали, что сказала полиция? Они прятались в кустах, выслеживая нас.

– Полные отморозки, – сказала Дейзи.

– Да, но к разговору с ними я тоже пока не готова, – огорченно призналась Карен.

– Карен, дети, я хочу сказать: мне очень горько, что вам пришлось столько выстрадать. Я знаю, и переезд был кошмаром, и привыкать к новым школам очень трудно. Но теперь, когда Саймон арестован, я начал верить, что мы сумеем вернуться к нормальной жизни. Пусть не к такой, что прежде, но все же нормальной.

Тим снова понурился. Я видел, что семья сделала большой шаг вперед, но им предстоял еще долгий путь.

Снежка молча проводила меня до дверей.

– Ух, как же быстро все меняется! – воскликнула она, когда мы остались наедине. – Знаю, Тим никогда не простит себя за то, что доверился Саймону, но этого подлеца поймали. Может, теперь Тим поверит, что справедливость все-таки существует.

– Думаешь, они смогут вернуть деньги?

– Вряд ли. Я слышала, Саймон их неудачно вкладывал и играл на бирже. Главное, что у них есть жилье. Конечно, не такое, как тот дом, к которому они привыкли, но гораздо лучше, чем у многих людей, – подмигнула мне Снежка.

– Похоже, они приободрились. Все, кроме Кристофера, – заметил я.

– Он тоскует по старой жизни. Думаю, это от того, что у него не получилось завести друзей в школе. Он все время один, мало с кем общается. Я – кошка Дейзи, и Кристофер иногда со мной неласков. Как только поссорится с сестрой, ведет себя так, будто я виновата.

– Он с тобой плохо обращается? – забеспокоился я.

– Да нет, только обзывается. Зовет меня тощей кошарой, когда серьезно разозлится. Но я-то знаю, что на самом деле он так не думает. Притворяется, что терпеть не может Дейзи, а в глубине души любит сестру, – объяснила Снежка.

– Знаешь, я считаю, нам надо поближе познакомить твою семью с моей. Серьезно, это поможет твоим почувствовать, что им здесь рады.

– Возможно, когда-нибудь. Но в любом случае, я рада, что познакомилась с тобой, Алфи. – Снежка ткнула меня носом в шею, и я почувствовал себя на седьмом небе.

Глава тридцать пятая

– Мы с вами совсем как Клэр, Джонатан, Мэтт и Полли! – сказал я.

Три мордочки повернулись ко мне. Мы с Тигрицей, Томом и Снежкой гуляли по парку, играли на клумбах среди цветов. Настоящее двойное свидание, подумал я. Хотя пока еще у нас со Снежкой были чисто дружеские отношения, я увереннее сомневался, что это только вопрос времени, и скоро мы перейдем на новый уровень.

Тигрица не выказывала особо нежных чувств к Тому, который не отходил от нее ни на шаг, как влюбленный котенок. Он ей явно нравился, но добиться ее расположения было ох как непросто (как и мне со Снежкой). Впрочем, мы славно провели время вместе, так что я не жалуюсь. Удивительно, но Тигрица со Снежкой нашли общий язык, а Том оказался куда симпатичнее, чем я думал, когда мы были едва знакомы. Я предвкушал, как мы сколотим крепкую дружескую компанию, и эта мысль еще больше поднимала мне настроение.

Хотя в последнее время у меня в жизни все было неплохо, Снежка сделала ее еще лучше. Глаза у меня сияли ярче, улыбка стала еще шире, а когда я спал, то видел сны, полные безмятежной радости.

Снежка постепенно оттаивала, менялось и ее отношение ко мне, сначала очень медленно, но в последнее время просто семимильными шагами: следующая остановка – любовь! Ее семья тоже потихоньку оттаивала. Я виделся с ними редко. Снежка сказала, что мне всегда рады, так что я вроде как внес их в список своих домов, но наведывался довольно редко. Мне хотелось, чтобы они познакомились с моими семьями, стали друзьями. Приходящие коты больше всего хотят именно этого: соединять людей. Хотя Снеллы явно воспрянули духом и были рады письму от Клэр и Полли, они пока не спешили к ним с распростертыми объятиями. Я их понимал. Когда тебя предали и обобрали до нитки, нужно время, чтобы залечить раны и научиться снова доверять людям.

Нам еще предстояло найти способ ввести их в дружеский круг. Сейчас в парке был вполне подходящий момент, чтобы обсудить дальнейшие действия.

– В последний раз, стараясь подружить людей, ты чуть не помер, – напомнила Тигрица.

– И не собираюсь это повторять, – ответил я. – Но у меня осталось как минимум шесть жизней, так что мы еще повоюем. Я намерен сделать что-нибудь основательное.

– Например, снова застрять на дереве, – съязвила Тигрица.

– Ну нет, это слишком… – Я умолк на полуслове, потому что она только что подала мне идею.

Нас отвлекла низко летящая бабочка: Том попытался ее сбить одновременно с Тигрицей, и их лапы встретились.

– Извини, – смущенно пробормотал Том.

– Даже не знаю, Алфи, может, пока довольно и того, что они повеселели и начали разговаривать с соседями?

– Нет, этого мало! – решительно заявил я.

– Но что мы можем сделать? – Снежка легла и грустно положила голову на лапы. – Боюсь, как бы они не переехали. Тим говорит, что дела пошли в гору, но не все еще удалось уладить. А я не хочу уезжать с Эдгар-Роуд.

Снежка говорила так печально, что я потянулся к ней всем сердцем. Я не мог допустить, чтобы они уехали.

– Кажется, я придумал, что делать, – объявил я, вспомнив недавнее озарение.

– Не уверена, что хочу это узнать, – Тигрица двумя лапами заткнула уши. – Зная тебя, это либо глупо, либо опасно, либо и то и другое сразу!

– А я хочу знать. Валяй, Алфи, рассказывай, – поторопил Том.

– Нет, подождите – сами все увидите. Тигрица, скажи Снежке, как здорово я умею добиваться от людей, чего захочу.

– Это правда, Снежка. Он может подбить человека на что угодно. Меня ему не провести, а люди каждый раз попадаются.

– Ну что ж, все равно терять нам нечего, – неуверенно пробормотала Снежка.

– Зато выиграть можем очень много, – закончил я.

По дороге домой я был преисполнен энтузиазма. Я шел рядом со Снежкой, а Тигрица и Том немного отстали – им пришла охота немного пошалить. Мы уже почти поравнялись с калиткой Снежкиного дома, как вдруг откуда-то выскочил Лосось. Я в последнее время совсем забыл о нем.

– Ого, что я вижу, – заговорил он и зловеще облизнулся. – А вы, похоже, снюхались.

Снежка зашипела, но я прикрыл ее собой.

– Лосось, ты только зря теряешь время. Снеллам нечего скрывать, так что уймись и исчезни, наконец.

– С чего бы? Потому что ты мне велишь? – и он глумливо захихикал.

– Нет, потому что твои хозяева выставили себя полными дураками. Скоро вся улица будет над вами смеяться. – Мой голос звучал храбро, но в душе я робел.

– Уже смеются, – подоспела Тигрица, и я сразу почувствовал себя увереннее.

– Да и петиция ваша не сработала, а мы, кошки, вообще подумываем, не начать ли собирать подписи против вас, – сострил Том. Когда он подружился с Тигрицей, выяснилось, что у него неплохое чувство юмора.

– Кошки не умеют писать, – парировал Лосось.

– Как же, испишем вам весь двор мышиной кровью, – ответил Том, и мне очень хотелось верить, что он просто шутит.

– Вы не посмеете. – В первый раз Лосось казался испуганным.

– А ты проверь, – вызывающе сказал я.

Лосось развернулся и пустился наутек через дорогу.

– Мой герой, – промурлыкала Тому Тигрица. – Впечатляюще.

– А ты – мой герой, – шепнула мне Снежка.

Глава тридцать шестая

Клэр была разочарована. Кажется, она ждала, что после их письма Карен тут же заглянет в гости или сама пригласит их на чай. Но та ограничилась письмом с благодарностью, которое недовольная Клэр назвала «формальной отпиской». Хорошо еще, что у меня был план действий. Люди нуждались в лапе помощи, и я, к счастью, был готов ее протянуть.

Я всегда считал, что счастье заразительно. Понимаете, как инфекция. Глядя на свои семьи, я мог только радоваться, как у них все хорошо устроилось. Я точно знал: пообщайся с нами Снеллы, они бы подхватили от нас это настроение. Мы бы буквально заразили их счастьем.

Я завтракал в счастливом доме Клэр и Джонатана. Мне очень повезло: Клэр теперь почти каждый день позволяла Джонатану угощать меня консервированным или свежим тунцом. Что-то мне подсказывало, что после появления ребенка его родителям будет чуть-чуть не до меня и вряд ли я смогу рассчитывать на такое же внимание к себе, но на этот случай у меня имелся запасной вариант. Ничто сейчас не могло погасить клокочущую во мне радость. Даже Лосось, который повадился сверлить меня и других кошек злобным взглядом, правда, с безопасного расстояния. Оказалось, что он самый обычный трус.

Лососю, кстати, сильно досталось от Полли, которая подумала, что это он раскопал ее клумбу. После своего широкого жеста я совсем забыл о цветах, а вот Лососю не повезло: он уселся в засаду в ее палисаднике, и Полли его застукала. Конечно, она сделала соответствующие выводы, и я не торопился ее разубеждать.

* * *

– Алфи, тебя, может, не будет каких-то пару часов, а ты прощаешься, как перед долгим расставанием, – удивилась Тигрица, когда я разыскал ее и частично поделился своим планом.

– Вовсе нет. Но если вдруг что-то пойдет не так, ты же сама себе не простишь, что попрощалась со мной так сухо.

– Алфи, как же ты любишь драматические эффекты! Сам говорил, что этот план абсолютно безопасен.

– Знаю, но мне хочется, чтобы все оценили то, что я собираюсь сделать.

– Но ты же толком не объяснил, что задумал! – Мне показалось, что Тигрица вот-вот взорвется, и я решил ей открыться. Поверьте, на этот раз она слушала очень внимательно.

– Алфи, ты сумасшедший, – заявила Тигрица. Мой рассказ не произвел на нее впечатления. – Мало тебе прошлого раза?

– Именно поэтому план просто идеален. Сейчас-то у меня есть опыт. Только никому не проболтайся, – попросил я. – Все должно оставаться в тайне.

Тигрица встопорщила усы, потрясла головой, а потом рассмеялась.

– Ты не меняешься. Будь осторожен, Алфи, и пусть у тебя все получится.

Было уже за полдень, когда я пробрался в дом Снежки. Я заранее предупредил ее, что приду, так что она поджидала меня на кухне. Она до сих пор не знала, что я задумал, и я решил, что пора посвятить ее в мой план.

– Значит, так, я собираюсь снова забраться на дерево, – начал я.

– Зачем? – поразилась Снежка.

– Ну как же: тогда твоя семья сбегает и позовет мою семью, они будут вместе меня спасать, и это их объединит.

Я был уверен, что план сработает. Я все продумал. Мой широкий жест не вполне удался, но дал толчок моим мыслям. Я намеревался снова залезть на дерево, притвориться, будто застрял (но на самом деле я надеялся, что лапы меня не подведут), а Снежка побежит и приведет наши семьи на помощь. Мне уже представлялась эта картина: вот они обсуждают, как меня спасти, вот Снеллы понимают, как прекрасно дружить с соседями по улице… А когда они отвлекутся, я просто спущусь с дерева сам. Все предусмотрено, и провал исключен.

– А что если Кристофер снова сбегает за стремянкой? – засомневалась Снежка.

– Я подумал об этом. Заберусь еще выше, чтобы пришлось звать на подмогу взрослых. – Я помнил, что лестница доставала только до второй ветки, на которой я сидел.

– Ты считаешь, это сработает?

– Да, наверняка. А ты сомневаешься?

– Но как же твои ноги?

– Не волнуйся так. И пожелай мне удачи. Поверь, это их сблизит, они обязательно подружатся.

– Удачи тебе. Алфи, ты или сумасшедший, или гений. Остается надеяться, что второе.

Снежка вышла со мной в сад. Я уверенно осмотрел дерево. Раз я проделал это один раз, значит, смогу повторить, к тому же без цветов будет проще. Я начал карабкаться; теперь у меня выходило ловчее, чем раньше. День только клонился к вечеру, погода была хорошая. С безоблачного синего неба светило теплое солнце. Над головой я видел птиц и слышал их пение. Ветка за веткой, я поднимался все выше.

Я без труда добрался до места, откуда меня снял Кристофер, и миновал его. Ветерок ерошил мою шерсть, а я продолжал лезть вверх.

Восхождение продолжалось довольно долго, и я вдруг понял, что сильно устал. Остановившись, я решил проверить, высоко ли забрался. Устроившись на ветке, я посмотрел вниз. «Ой-ой-ой, – подумал я, – что же это такое?» Снежка уменьшилась и стала крохотной! Оглядевшись, я понял, что слегка увлекся. У меня закружилась голова, потому что земля, казалось, вращалась подо мной. Я что было сил вцепился в ветку, боясь расстаться с жизнью. Я завопил, но не потому, что этого требовал план. Это был крик неподдельного ужаса, от страха шерсть на мне встала дыбом. Я в жизни не забирался на такую высоту! Я хотел уже наплевать на план и спуститься, но лапы отказывались шевелиться. Меня буквально парализовало от страха.

Я не мог рассмотреть выражение Снежкиной мордочки, но видел, как она бежит в дом, громко мяукая. К счастью, скоро она вернулась, ведя за собой Карен и Тима. За ними шли Кристофер и Дейзи, и все глядели на меня. К сожалению, я не слышал, о чем они говорят: ветер относил слова в сторону. Судорожно вцепившись в дерево, я мечтал о том, чтобы меня сняли.

Наконец Дейзи обежала дом и исчезла за углом. Убедившись, что задние лапы надежно держатся за ветку, я прикрыл глаза передними, чтобы проверить, не перестанет ли меня тошнить. Но получилось только хуже: я ничего не видел, и это было невыносимо. Я прижался к ветке, гадая, что будет, если мне придется остаться здесь навеки? Сможет ли дерево стать мне новым домом?

Казалось, прошло несколько часов, когда в саду появились Полли и Мэтт. Интересно, где же Клэр и Джонатан, подумал я. Все снова смотрели на меня и качали головами. Мэтт подошел к дереву и что-то прокричал, но я разобрал только свое имя. Я замяукал во весь голос, но не уверен, что он меня услышал. Мне хотелось плакать. Мой превосходный, продуманный план оказался на поверку не таким уж идеальным.

Все суетились в саду, и, хотя мне мало что было видно, я заметил, что Тим звонит куда-то. Мэтт все пытался докричаться до меня, но ветер продолжал уносить слова, и я ничего не слышал. Как мне хотелось оказаться прямо сейчас у него на руках. Или хоть у кого-нибудь на руках. Борясь с тошнотой, я съежился и вцепился в дерево из последних сил.

Просидев на ветке, наверное, с полчаса, я услыхал вой сирены откуда-то издалека и догадался, что они означают. Какой позор! Сбывались мои худшие опасения. Мэтт и Тим побежали к воротам и вскоре вернулись с четырьмя пожарными. Я снова прикрыл глаза. Нет, я этого не переживу! Неужели наши семьи не подружатся? Столько усилий, величайшее унижение – и все зря? Пожарные исчезли, а потом снова появились, в этот раз с лестницей. Они прислонили ее к дереву и стали раскладывать, а потом один из них полез наверх. Наконец, прямо перед моей мордой появилось приветливое лицо пожарного.

– Все хорошо, Алфи, теперь ты в безопасности, – сказал он и протянул ко мне руки. Ему пришлось в буквальном смысле отдирать меня от ветки, зато, почувствовав себя в него надежных руках, я прямо обвис от облегчения. Значит, мне не придется доживать свой век на дереве.

Пока мы спускались по лестнице, я закрыл глаза. Меня все еще подташнивало. Пожарный передал меня плачущей Полли.

– Спасибо, что спасли нашего котика, – сказала она, а потом принялась меня бранить. – Как же так, Алфи, ведь ты же мог упасть и разбиться!

– Ребята, может, зайдете, выпьете чаю? – предложила Карен пожарным.

– Спасибо, красавица, но нас того гляди вызовут на настоящий пожар, – засмеялся один.

– Кота берегите, он у меня первый! – сказал тот, что снимал меня. – А я в бригаде уже больше десяти лет.

Боже, какой конфуз? Мне под землю хотелось провалиться.

Полли, все еще не выпуская меня из рук, направилась к воротам. Снежка бежала следом, радуясь, что все позади. К сожалению, сейчас у меня не было сил сказать ей ни словечка.

Я сразу увидел, что красная пожарная машина привлекла множество зевак. Вокруг нее собралась вся Эдгар-Роуд. Кроме, конечно, Гудвинов, но они, вероятно, прятались за занавеской.

– Боже, что там у вас? – В голосе Клэр слышалась паника. Она бросилась через дорогу навстречу нам с Полли. – Мы только вернулись домой и увидели машину. Что, пожар?

– Нет, Клэр, это Алфи. Забрался на дерево в саду у Снеллов, – объяснил взволнованный Мэтт. Мне было стыдно, что я снова заставил своих людей переживать, но я напомнил себе, что сделал это ради благородной цели. Я заметил, что мои друзья-кошки тоже здесь и из-под кустов наблюдают за происходящим. Тигрица улыбалась мне, а я попытался улыбнуться в ответ, хоть еще и не пришел в себя после головокружительного приключения.

– Он слишком высоко залез, – пояснила Карен. – Бедняжка. Никто не знал, что делать, вот Тим и вызвал пожарную бригаду.

– Ты цел? – Клэр забрала меня у Полли и погладила. Я мяукнул и уткнулся в нее мордой. Меня еще слегка мутило, но я испытывал такое облегчение от того, что больше не сижу на жердочке, что почти не обращал на это внимания.

– Здравствуйте, меня зовут Роб, – подошел к нам мужчина (я узнал его, он был с нашей улицы). – Я сотрудничаю с местной газетой и хотел бы написать заметку. Не часто в наши дни случаются истории с кошками на деревьях.

Нет, ну обязательно сыпать соль на раны?

Казалось, вся улица гудела от возбуждения, когда меня снова передали пожарному, который меня выручил, и сделали снимок. Для газеты! Что может быть хуже?

– Ну вот, – обратился Джонатан к Тиму и Карен, когда все соседи по очереди убедились, что со мной все в порядке, а заодно познакомились со Снеллами, которые со смущенным, но счастливым видом пожимали руки и перебрасывались словами. – А теперь прошу к нам! Должны же мы отблагодарить вас за то, что не бросили Алфи в беде.

Я ждал, что Снеллы начнут отнекиваться, но они закивали.

– С удовольствием, – к общему удивлению сказал Тим, и все радостно зашагали к нашему дому.

Полли забежала за детьми, которых оставляла у соседки, и теперь я наслаждался шумом на нашей кухне, полной людей – в точности, как я люблю. Мэтт и Полли, Клэр и Джонатан сидели за столом вместе со Снеллами. Марта спала в коляске, а Генри сонно возил по полу свои машинки. Вдохновленные ситуацией, Дейзи и Кристофер оживленно переговаривались с остальными, а Тим собрался с духом и рассказал, наконец, обо всем, что с ними случилось. Я заметил, как он переглянулся с Карен, будто спрашивая разрешения, а она сжала его руку и улыбнулась.

Мне захотелось сбегать и позвать Снежку, но Клэр и Полли не спускали с меня глаз, так что пришлось улечься в корзинку и слушать знакомую историю. Тим говорил обо всем без утайки, а мои люди, казалось, оцепенели от ужаса, слушая его рассказ.

– Кошмар! Жаль, что мы не знали, – заговорил Джонатан. – Мы бы тогда сразу потребовали, чтобы Гудвины прекратили вас доставать.

– Да, дружище, вы уж нас простите, как-то неловко получилось, – опустил голову Тим.

– Но никто вас и не винит – учитывая, через что вам пришлось пройти, – сказала Клэр, сочувственно пожимая руку Карен.

Я еще не вполне оправился после испытания, не говоря уже о пережитом позоре. Однако, видя счастливые лица на нашей кухне, я напоминал себе, что достиг того, чего хотел. Мой план все-таки сработал, хоть и не так, как я думал.

Хлопнула кошачья дверца; все обернулись и посмотрели на вошедшую Снежку.

– Снежка! – радостно воскликнула Дейзи. – Она пришла проведать Алфи.

Снежка мяукнула и приблизилась к моей корзинке. Она улыбнулась мне и помахала хвостом. А потом свернулась на матрасике рядом со мной, и я понял: она счастлива.

– Боже мой, как трогательно, в жизни не видела ничего подобного, – сказала Полли.

– Вот это да, Алфи обзавелся подружкой, – констатировал Джонатан. Мэтт и Джонатан ударили по рукам, остальные засмеялись и принялись оживленно нас обсуждать. Клэр порозовела от удовольствия.

Я посмотрел на Снежку, а она ответила мне понимающим взглядом: иногда люди ведут себя, как сущие дети, но все-таки мы их любим.

Эпилог

Спустя шесть месяцев после того, как я застрял на дереве, снова настал день сбора моих семей. О, эта история еще долго была у всех на устах, особенно у моих друзей-кошек, которые сочли ее жутко занимательной. Тигрица сперва меня отругала, напомнив, что предупреждала, чем это может кончиться, а потом еще долго дразнила, и другие от нее не отставали. К тому же история попала на первую страницу местной газеты. Клэр даже вставила в рамку мою фотографию с пожарным, чтобы она служила ежедневным напоминанием о моем ужасном унижении.

Тем не менее я не особо переживал – уж очень радовался тому, что мой план сработал. Что такое пять минут позора по сравнению с мирозданием?

Снеллы не сразу стали своими в нашей компании, но постепенно научились нам доверять. Тим, Мэтт и Джонатан вместе играли в футбол; Карен, когда пришла в себя от невзгод, оказалась невероятно общительной, и теперь они присоединялись к нам в дни сбора семей.

Так было и в тот чудесный денек. Мы собирались на пикник в парке – мой излюбленный способ проводить этот день. Прийти собирались все, так что я был вне себя от радости. Пока Клэр готовила еду, я путался у нее под ногами; Джонатан, как обычно, метался по дому в поисках стульев и скатерти для пикников (все, разумеется, лежало на своих местах). А малышка Саммер, которая появилась на свет месяц назад, спала, уютно устроившись в переносной кроватке. Я подолгу не сводил с девчушки глаз, до того она была хорошенькая, и Клэр шутя называла меня ее телохранителем. К счастью, пока это была простая обязанность, ведь девочка только спала или ела – примерно, как Тигрица, когда я с ней только познакомился.

Я любил всех своих семейных детей, но Саммер покорила мое сердце, как только ее принесли из больницы. Она стала мне новой сестрой, и я был готов на все ради ее благополучия. Малышка уже оправдывала свое солнечное имя[3]. С тех пор, как она появилась в доме, погода постоянно была ясная. Даже когда она просыпалась по ночам, никто не ворчал, а Клэр и Джонатана я никогда прежде не видел такими счастливыми.

Вскоре подошли Полли и Мэтт с обоими детишками в прогулочной коляске; они привезли еще больше еды и захватили стулья.

Мы подождали у калитки, а Джонатан с Саммер в рюкзачке-кенгуру, пошел за Снеллами. Дверь отворила Карен. Она кликнула остальных и вышла к нам. Я переглянулся со Снежкой и заулыбался. Стоя рядышком, мы с ней видели, как в окне у Гудвинов колышутся занавески. Когда Хизер и Вик наконец выглянули, наши люди стали им махать, и те помахали в ответ. Нет, мы не подружились с Гудвинами, но они наконец-то приняли Снеллов. Особенно им понравилось, что новые соседи пару раз посетили собрания «Соседского надзора» и принесли испеченные своими руками торты.

Снежка улыбнулась мне в ответ, и мы тронулись в путь.

Джонатан и Мэтт раскладывали скатерти, когда прибыли Франческа и Томаш с мальчиками. Мне было приятно увидеть, что Алексей не выпускает из рук футбольный мяч.

– Эй, может, погоняем в футбол после ланча? – оживился Кристофер.

Как же все изменилось! Мало того, что у нас появилась малышка Саммер, но еще и Снеллы были счастливы. Тим нашел работу и снова с радостью ходил на службу. Карен стала брать меньше дежурств и теперь не так сильно уставала. Полли водила Дейзи в модельное агентство, потому что девочка сдала экзамены. Дейзи хотела поработать немного в летние каникулы, прежде чем продолжить образование, а Кристофер начал играть в футбол в новой школе и стал там чуть ли не звездой.

А мы со Снежкой были неразлучны. Мы стали настоящими друзьями, хотя до сих пор это не переросло ни во что большее. Я не хотел ее торопить и ни на чем не настаивал. Между нами что-то менялось, но я понимал, что нужно больше времени. Впрочем, я с оптимизмом думал, что сегодня – как раз тот день, когда можно попытаться совершить прорыв, который я планировал уже несколько месяцев.

А все началось с того, что я застрял на дереве.

– За это надо выпить, – сказал Джонатан, и мужчины чокнулись пивными бутылками.

– Помнишь, Джонатан, как ты думал, что ваши соседи – Бэтмены? – хохотал Мэтт.

– Ну и память у тебя! Я же просто теоретизировал, – в шутку толкнул его в плечо Джонатан.

– Извините моего мужа, у него иногда бывает. От Гудвинов заразился, наверное. – Клэр нежно погладила Джонатана по руке. Франческа держала на руках спящую Саммер.

– Кажется, тортики помогли, они стали с нами любезнее, – заметила Карен.

– Да, но надо быть ко всему готовыми. И не стоит их слишком обнадеживать, иначе они сядут вам на шею.

– Подмечено верно. Надо взять за правило наглухо задергивать занавески хотя бы раз в неделю, – пошутил Тим.

Когда все чокнулись и снова наполнили бокалы, мы со Снежкой покинули людей и направились к своим цветочным клумбам.

– Оглядываясь назад, должна признать, что твой план все же сработал, – заговорила она.

– Ради тебя я готов еще раз отдаться в руки пожарным, – пошутил я.

Признаюсь вам честно, все эти месяцы я надеялся на похвалу и сочувствие.

– Ты прав. Спасибо тебе. Кажется, все закончилось благополучно, – Снежка потянулась всем телом и зевнула. Сочетание теплого солнца и счастья способно нагнать сонливость на любую кошку.

– Ну, не совсем все, – многозначительно ответил я. – Слушай, я больше не хочу ходить вокруг да около.

– Разве ты хоть когда-то ходил вокруг да около, Алфи? – лукаво спросила она.

– Может, и нет, но знаешь… эээ… ты, конечно, понимаешь, что я пытаюсь сказать, правда же? – Я вдруг смутился и растерялся.

– Наверное, все-таки лучше, если ты скажешь сам, – ответила Снежка, глядя мне прямо в глаза, отчего лапы у меня превратились в кисель.

– Ты самая несносная кошка из всех, кого я видел. Даже хуже, чем Тигрица! Но ты прекрасна, рядом с тобой я оживаю и даже как будто становлюсь лучше. Мне важно знать, чувствуешь ли ты то же самое.

– Ах, Алфи, ну конечно! Ведь никто больше ради меня не раскапывал клумбы и не застревал на дереве дважды. Но даже если бы ничего этого не было, я все равно считаю тебя самым чудесным котом!

Совершенно счастливый, я ткнул ее носом к шею, как раз когда мимо пробегал Алексей.

– Вот Алфи! – закричал он, и все стали сбегать к нему. – И Снежка. Кажется, у них любовь!

Алексей держал за руку брата. Дейзи стояла рядом с Кристофером. Марта и Генри держались за перильца манежа и смотрели на нас. Джонатан положил руку на плечо Клэр, которая прижимала к себе Саммер. Полли с Мэттом взялись за руки, а Тим обнял Карен за талию. Мы со Снежкой, счастливо жмурясь, глядели на всех этих людей, которые любили друг друга и нас.

Мне показалось, что в тот миг любовь буквально пропитывала воздух. Я всматривался в лица всех членов моих семей и улыбался широко, насколько может улыбаться кот. Мне приходилось любить и терять, и снова любить – но всегда, и в горе и в радости, я твердо знал, что я, простой приходящий кот, самый счастливый из всех котов на свете.

Рэйчел Уэллс мать, писательница и любительница кошек. Она живет со своей семьей и питомцами в Девоне и верит в магию животных.

Рэйчел выросла в Девоне, но в молодости переехала в Лондон. Там она работала в сфере торговли и жила в крохотной квартире вместе со старым котом Альбертом, взятым из приюта. Родив ребенка, Рэйчел вернулась в Девон, решив совместить материнство с писательским ремеслом.

Она всегда хотела стать писателем, и свой стиль обрела уже в первом романе «Кот по имени Алфи», который стал бестселлером по версии Sunday Times. «Алфи – необыкновенный кот» – ее вторая книга.

Примечания

1

Добровольная организация, занимающаяся присмотром за домом или имуществом соседей для предотвращения преступлений. – Здесь и далее прим. переводчика.

2

Kochanie
– любимая (польск.).

3

Саммер (Summer, англ.) – лето, летняя.

Content

Рейчел Уэллс
Алфи – невероятный кот

Глава первая

Глава вторая

Глава третья

Глава четвертая

Глава пятая

Глава шестая

Глава седьмая

Глава восьмая

Глава девятая

Глава десятая

Глава одиннадцатая

Глава двенадцатая

Глава тринадцатая

Глава четырнадцатая

Глава пятнадцатая

Глава шестнадцатая

Глава семнадцатая

Глава восемнадцатая

Глава девятнадцатая

Глава двадцатая

Глава двадцать первая

Глава двадцать вторая

Глава двадцать третья

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать пятая

Глава двадцать шестая

Глава двадцать седьмая

Глава двадцать восьмая

Глава двадцать девятая

Глава тридцатая

Глава тридцать первая

Глава тридцать вторая

Глава тридцать третья

Глава тридцать четвертая

Глава тридцать пятая

Глава тридцать шестая

Эпилог

Примечания