Марина Серова

Клад белой акулы

© Серова М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

* * *

Лето закончилось. Осень пришла в южный город. Ее дыхание можно было почувствовать в вечерней прохладе. Увидеть в первых желтых листьях, срывающихся с деревьев под настойчивыми упругими струями затяжного мелкого дождя. Лето сопротивляется изо всех сил. Днем яркое солнышко прогревает воздух, ощутимо ласкает кожу. Но этим последним теплом никого не обмануть. Постепенно осень вступает в законные права.

Я улыбнулась этим мыслям, поставила чашку с недопитым чаем на блюдце и повернула лицо к своей собеседнице.

– Женя, чему ты улыбаешься? – оживилась Рита.

– Да так, просто лето кончилось. И мне пора домой.

– Я так и знала, тебе просто не терпится уехать от нас в этот свой Тарасов. – Девушка швырнула на тарелку недоеденный круассан и капризно надула губки.

Я улыбнулась еще шире. Пользуясь последними теплыми деньками, горничная накрыла для нас с Ритой чай на открытой летней веранде. Недавно частный телохранитель Евгения Охотникова, охраняя детей Валентины Полянской и распутывая историю таинственного убийства, невольно раскрыла старую семейную тайну. И сознательно изменила жизнь детей известной в Ростове-на-Дону предпринимательницы. По крайней мере, они получили долгожданную свободу передвижений и определенную свободу выбора хобби и будущей профессии. Несмотря на то что неприятности остались позади, отказываться от большого штата охраны Валентина не торопилась. По ее настоятельной просьбе я задержалась в Ростове, выполняя обязанности телохранителя детей, пока мне не подберут замену и не проведут тщательную проверку будущего сотрудника. Ромка с Ритой этому обстоятельству радовались безмерно, мы успели сдружиться с ребятами. Но пора расставания неумолимо приближалась. Вчера Макс Сотников, начальник службы безопасности Валентины, сообщил, что кандидат найден, одобрен и через пару дней сможет меня заменить. Поэтому Рита с утра пребывала в плохом настроении и непрерывно ворчала.

– Здорово, ты бросаешь меня и улыбаешься при этом! – почти выкрикнула девушка со слезами на глазах.

– Рита, милая, – я встала со своего места, обошла стол и обняла ее, – ты ведь всегда знала, что я уйду.

– Да, но думала, что этот день наступит очень не скоро.

– Ну…

– Да, я все понимаю. Ты и так задержалась. И в твоей помощи нуждаются другие люди, которым грозит реальная опасность. И я не имею права тебя у них отнимать… Это все понятно, но я не хочу с тобой расставаться! Тем более что новой работы у тебя еще нет и в помине. Значит, можно еще хоть немного побыть с нами.

– Рита, ты должна понимать…

– Знаю, сейчас ты скажешь, что твои услуги довольно дороги. И заниматься простой рутинной работой телохранителя – невероятно нудное занятие, твоей высокой квалификации не соответствующее. Но нашей семье это вполне по карману. И мы с тобой подружились, значит, можно поступиться амбициями и побыть с друзьями еще чуть-чуть.

– Мне нравится, как ты приводишь аргументы и сама же им возражаешь, – усмехнулась я, разжимая объятия и присаживаясь на соседний стул, – но все же ты должна понимать: Макс уже подобрал вам с Ромой нового телохранителя. Я не могу занимать чужое место. А завершение сотрудничества с семьей Полянских вовсе не означает, что мы должны перестать общаться. Дружить, переписываться и созваниваться нам ведь никто не запрещает.

– Но ты уедешь домой, значит, видеться мы будем очень редко. А потом обязательно займешься решением чьих-то проблем. Значит, времени на меня найти и вовсе не сможешь, – поникла Рита.

– Обещаю и торжественно клянусь регулярно выходить на связь, – шутливо ответила.

– Я все равно буду скучать, – насупилась Рита, – знаешь, я даже подумывала что-нибудь предпринять, чтобы ты могла у нас еще немного задержаться.

– Угрозы по Интернету и письма от таинственного преследователя? – Я иронично усмехнулась.

– Откуда знаешь? – изумилась она.

– Несложно догадаться, если хорошо проанализировать вопросы, что ты задаешь в последние дни. И вспомнить название сериала, которым ты была искренне увлечена не так давно. Только он вышел, мы с тетей Милой тоже его смотрели. Рита, дорогая, «сталкер» – это банально.

– Да, понимаю, поступать так глупо.

– А еще очень жестоко по отношению к твоей матери, – строго добавила я, – считаешь, она мало страха натерпелась, когда тебя пытались похитить, а Ромку упечь в тюрьму? И даже сейчас, когда все закончилось, думаешь, ей легко?

– Да, матери троих детей всегда найдется о ком переживать. Поэтому я и передумала, не стала ничего посылать.

– Вот и молодец.

– Ага. И скоро ты уезжаешь из Ростова.

– Думаю, Евгении придется ненадолго задержаться. – На веранду стремительно вошла Валентина Полянская. Женщина была, как всегда, элегантно одета и тщательно причесана, будто только что вышла из модного салона, а не вернулась после долгого рабочего дня. И она, без сомнения, слышала последнюю фразу Риты.

– Мама? Ты сегодня раньше обычного, – протянула девушка, – скажи, Женя задержится у нас?!

– Нет, дорогая. К сожалению, нет. Но Женя пробудет в Ростове еще некоторое время, разумеется, если примет предложение о работе.

– О! – В одном коротком возгласе Рите удалось выразить богатую гамму чувств. Здесь смешались разочарование и облегчение, а также определенная доля любопытства. – А кто? Кому понадобилась помощь?

– Моя давняя подруга Валерия Облонская нуждается в вас, Евгения.

– Тетя Лера? Что у нее могло случиться? – наивно изумляясь, влезла Рита.

– Разумеется, я не знаю, – с нажимом, строго глядя на дочь, ответила Валентина, – и мы не будем ничего выяснять! И лезть с вопросами при встрече! Это понятно?!

– Почему?

– Потому что это неприлично, Маргарита! И если Валерия сама не объяснила суть проблемы, значит, вопрос достаточно деликатный. И расспрашивая, мы можем поставить человека в неловкое положение.

– Ладно, все понятно! Это тема не для моих ушей, потому что еще молоко на губах не обсохло! Обещаю к тете Лере не приставать. Буду в своей комнате! – Рита вскочила из-за стола, расправив плечи и высоко вздернув подбородок, и грациозно выпорхнула из комнаты.

– Вы были правы, Женя. Моей дочери танцы пошли на пользу, осанка изменилась, стала легче походка, – миролюбиво заметила Валентина, присаживаясь за стол и наливая себе чай, – только характер по-прежнему строптивый.

– Она расстроена, но это пройдет со временем, – ответила я, пряча улыбку.

– Очень надеюсь.

– Я поговорю с ней.

– Спасибо, Женя. Завтра утром у вас встреча с Валерией. Я взяла на себя смелость заверить подругу, что вы не откажетесь ее выслушать.

– Конечно, не откажусь.

* * *

Подруга Валентины назначила встречу ранним утром, в небольшом кафе-кондитерской на улице Еременко. Даже я, человек новый в Ростове, хорошо знала сеть этих заведений. Здесь подавали несколько сортов чая, замечательные свежие пирожные собственного производства, выпечку на любой вкус и предлагали широкий ассортимент разных тортов.

Валерия оказалась приятной, симпатичной женщиной лет тридцати пяти. Она была обладательницей свежего ухоженного лица, копны каштановых, вьющихся от природы волос, пронзительных черных глаз и слегка полноватой фигуры. Но правильно, со вкусом подобранная одежда это скрывала. Подруга Валентины, по-видимому, была женщиной спокойной, уравновешенной и уверенной в себе. Но сейчас она немного нервничала и вообще держалась скрытно и замкнуто. За время своей карьеры я встречалась с разной реакцией на неприятности, и подобная вовсе не редка, хотя и совершенно нелогична. Ведь если человек стремится получить помощь, он должен быть расположен к откровенности, в разной степени, конечно, но все же.

Валерия, после знакомства и взаимных приветствий, сжимая кулаки, заявила, что им с сестрой требуется надежный специалист для решения сложной и деликатной семейной проблемы. Но сейчас сообщить, в чем суть моей задачи, она никак не может. Ибо вынуждена соблюдать в этом деле строжайшую секретность. И печься об интересах семьи. Так что только после подписания обеими сторонами контракта Валерия будет готова сообщить все подробности проблемы. Разумеется, в договоре есть обязательный пункт о неразглашении информации, которую телохранитель Евгения Охотникова может узнать во время выполнения своей работы, о семье Замковых и Облонских. И оговорены различные меры и взыскания за невыполнение всех условий контракта.

Я сообщила Валерии размер своего обычного гонорара. Мы обсудили некоторые моменты и обменялись парой вежливых, но мало значащих фраз. Потом я взяла экземпляр контракта для подробного ознакомления, заявив, разумеется, что мне необходимо подумать.

Но, говоря откровенно, я собиралась отказаться от этой работы и вернуться домой, в Тарасов. Дело было не в нежно любимой тетушке Миле, по которой я сильно соскучилась. И не в приятеле Генке, который в последних разговорах неустанно намекал мне, что подруга загостилась в славном южном городе. Просто телохранитель Евгения Охотникова очень не любит, когда ее пытаются «разыграть втемную». И никогда так не работает, по крайней мере, с тех пор, как бросила службу на государственные структуры и стала сама себе хозяйкой. Ну согласитесь, что в наше время крайне недальновидно брать на себя обязательства, не зная их сути. А иногда это бывает и смертельно опасно. Ведь обернуться все может по-разному. И если я уверена в своих силах, не боюсь пострадать физически и способна быстро сориентироваться и выкрутиться из любой ситуации, – то как быть с репутацией? Давно известно, что репутация создается годами, а разрушить ее можно за один миг. Я, к примеру, над своей очень долго и упорно работала. И могу без ложной скромности заметить, что мне есть чем дорожить.

Примерно такие соображения я высказала Валентине при встрече. Вечером того же дня она позвала меня в свой кабинет, чтобы поинтересоваться результатом переговоров с Валерией Облонской.

Госпожа Полянская заметно расстроилась.

– Хорошо понимаю вас, Евгения. Репутация очень важна в любой сфере деятельности, тем более при вашей работе. И, как показывает жизнь, мы не можем знать все мысли, что роятся в головах близких людей, или контролировать порывы, которые происходят в их душах.

– Что вы хотите этим сказать? И кого имеете в виду? – уточнила я.

– Наверное, себя в первую очередь, – задумчиво пробормотала Валентина, – но стоит ли сейчас об этом?

– Вы правы, наверное, нет.

– Женя, говоря откровенно, я не могу дать вам никаких гарантий. Но помочь подруге хочу. Тем более что у меня есть личная заинтересованность в том, чтобы вы задержались в Ростове еще на некоторое время.

– Это из-за Риты?

– Вы проницательны, как всегда. Дочь привязалась к вам довольно сильно. И, без сомнения, будет остро переживать разлуку. А если вы получите работу в Ростове, то сможете видеться время от времени, и она легче привыкнет к переменам.

– Конечно, – усмехнулась я.

Валентина по-своему расценила мою улыбку.

– Работу у нас я вам не предлагаю просто потому, что мы уже обсуждали этот вопрос. И мне показалось, что ваш отказ был достаточно твердый.

– Конечно, когда все в порядке, нет надобности в специалисте…

– Вашего уровня, – продолжила мысль собеседница.

– Именно.

– В общем, я не могу ничего гарантировать, но Валерия моя давняя подруга и хороший человек. Хочется верить, что у нее нет камня за пазухой. И если вы, Женя, не против, я возьму на себя переговоры с Облонской и ее сестрой.

– Хорошо. Наверное, так будет правильно.

* * *

Валентина Полянская не стала мудрствовать, просто на завтрашний день пригласила Валерию с сестрой в свое поместье, чтобы в надежной, спокойной и уютной обстановке малой гостиной обсудить все возникшие вопросы.

Утро следующего дня началось с небольшого скандала. Сотников, начальник службы безопасности Валентины, привел нового телохранителя для знакомства с детьми. Маргарита устроила безобразную сцену и убежала плакать в зимнюю оранжерею. Я заверила Макса и растерявшегося парня, что знаю все любимые места девушки в поместье. И одна найду ее гораздо быстрее, заодно и поговорю, успокою как смогу. Мы с Сотниковым учились вместе в Ворошиловке и еще с тех времен умели понимать друг друга с полуслова и доверять почти безгранично. Поэтому он со спокойной душой остался с Ромкой и телохранителем. Еще Макс собирался провести новому сотруднику ознакомительную экскурсию по дому, познакомить с распорядком детей и сообщить массу необходимой информации.

Риту я нашла быстро. Но разговор наш несколько затянулся. Поэтому на встречу с Облонскими я слегка опоздала. Валентина уже некоторое время развлекала гостей разговорами, когда я вошла в гостиную. Женщины сидели в удобных мягких креслах, расставленных вокруг овального столика. Встречая гостей, Валентина распорядилась подать чай, закуски и прохладительные напитки.

– О, а вот и Евгения! – облегченно воскликнула женщина при моем появлении. – Все в порядке?

– Уже да, – улыбнулась я, присаживаясь в кресло, – простите за опоздание.

– Это ничего. Мы просто болтали. Позвольте познакомить вас с моей младшей сестрой, – взяла слово Валерия, – Нина Теренева.

– Очень приятно. Простите, вы родные сестры? – невольно вырвалось у меня.

– А что, не похожи? – хихикнула женщина, махнув рукой. – Нам это все говорят – я с детства была толстушка-хохотушка. А сестрица – строгая серьезная худышка. Типаж разный.

– Лера, это никого не интересует, – процедила Нина.

Женщина выглядела не намного младше сестры. Наверное, из-за строгой манеры держать себя. Была блондинкой с короткой стрижкой, очень худым лицом и стройной фигурой, одетой немного не по сезону в тонкий костюм из натурального шелка, по последней моде обыгранный кожаными аксессуарами, дополненный высокими закрытыми босоножками и кожаной курткой. Судя по всему, Валерия ультрамодным вещам предпочитала комфортные, удобные и лично ей подходящие. Это создавало между сестрами резкий контраст и сводило на нет общие фамильные черты, которые просматривались при более детальном и внимательном наблюдении.

– Просто фамилии у вас разные, – коротко ответила я после небольшой паузы.

– А, это Нина сменила фамилию, когда замуж вышла. А я, хоть и родила сына, официально замужем никогда не была.

– Лера, эти подробности тоже лишние, – одернула женщину сестра.

Валерия хмыкнула и, слегка отвернув лицо, неожиданно весело подмигнула мне.

– Да. Давайте ближе к делу. Женя, перед твоим приходом я заверяла девушек, что они могут рассчитывать на твой профессионализм – смело доверить любую тайну и быть уверенными в ее сохранности. И даже если вы не придете к общему знаменателю и сотрудничество не состоится, Евгения способна оценить ситуацию и дать дельный совет. Еще раз повторю: Евгения Охотникова имеет устоявшуюся репутацию в профессиональных кругах. И вы можете рассчитывать на ее лояльность и скромность. А также на сохранение всех семейных тайн, за что лично я, Валентина Полянская, готова поручиться.

– Мы тоже, обсудив создавшуюся ситуацию, пришли к выводу, что уважающий себя специалист никогда не возьмет на себя обязательств, не зная их сути. И твоих заверений, Валентина, вполне достаточно. Мы готовы рассказать Жене все.

– Вот и отлично. Тогда я вас покидаю. – С этими словами госпожа Полянская встала из-за стола и вышла из гостиной, как всегда, проявив море терпения и такта.

– Я как старшая начну, пожалуй, – проговорила Валерия.

От моего внимания не скрылось, что сначала женщина дождалась, момента, когда за Валентиной закроется дверь.

– Мы с Ниной – правнучки богатого купца Замкового Трофима Захаровича. До революции прадед владел торговой компанией, которая работала как внутри страны, так и с заграничными партнерами. Жил в Самаре, имел роскошный дом. Владел несколькими пароходами, которые перевозили грузы по Волге. После революции компанию и торговый флот реквизировали. Нажитое имущество разграбили. Прадед с женой Катериной и дочерью Марией бежал к дальним родственникам в Ростов-на-Дону. Троюродный брат выделил семье небольшой надел земли. Трофим купил скромный домик за городом, завел корову с лошадью и стал землепашцем. Во всех анкетах он называл себя крестьянином. Так прошло несколько относительно спокойных лет. И уже здесь, в Ростове-на-Дону, родилась наша бабушка, Валентина.

– Представители властей вашего прадеда не искали? – полюбопытствовала я.

– Понятия не имею. Может, успокоились, имущество отобрав. Может, он тогда, в Самаре, откупился. Но Трофим всю оставшуюся жизнь, а жил он долго, провел с оглядкой. Старался ничем особо не выделяться в своей социальной среде.

– Его проверяли в тридцатых годах примерно. Представители НКВД приезжали, справки у соседей наводили. Делали обыск в доме прадеда и допрашивали троюродного брата, – добавила Нина.

– Да. Но тогда все обошлось вроде. Обыск ничего не дал. Соседи о прошлом Трофима не знали. И привыкли видеть в нем простого работящего крестьянина. Разве что немного зажиточнее остальных.

– Что же было потом?

– Когда младшей дочери Трофима исполнилось три года, а старшей шестнадцать, пришла новая напасть. Власти взялись за крестьян. Стали раскулачивать тех, кто имел крепкое хозяйство, отбирать имущество и ссылать в Сибирь. Не знаю, каким образом, но прадед быстро сориентировался. Выдал старшую дочь Марию замуж и выделил ей половину имущества в приданое. Поэтому в кулаки не попал. Правда, лошадь и землю все равно отобрали. Первые годы семья выживала только за счет коровы. Потом Трофим придумал просо сажать, вязать веники и продавать их на рынке. Научился ватники шить на старом довоенном «Зингере» немецкого производства. В общем, нос всегда по ветру держал, умел семью прокормить. Еще и старшей дочери помогать умудрялся.

– Да. Муж Марии оказался не слишком удачной партией.

– Оно и понятно. Впопыхах ведь выбирали. Константин любил выпить, перекинуться в картишки и приударить за женским полом. Правда, говорят, красив был… Я видела однажды старое фото. Качество там не особо хорошее, но даже на нем видно…

– Валерия, ты опять отвлекаешься от сути.

– Да. Нравы тогда были строгие, о разводе никто не помышлял даже. Да и любила мужа Мария. Поэтому все терпела, хозяйство на себе тянула и родным не жаловалась.

– Лера хочет сказать, что семья прадеда не бедствовала, но они жили, разумеется, скромно, ничем не выделяясь.

– Мария погибла в годы оккупации Ростова фашистами. А Константин пропал без вести. Прадед всегда полагал, что его немцы расстреляли. Они картежников не жаловали. Валентина выросла, вышла замуж и родила двоих сыновей: Владимира, нашего с Ниной отца, и Георгия, тоже отца двух дочерей.

– У вас есть двоюродные сестры?

– Да. Это немаловажный для нашего повествования факт. Они гораздо младше нас. Ольге двадцать три исполнилось, Катя в будущем году заканчивает восьмилетку, ей четырнадцать. Сейчас они живут в старом доме нашего прадеда со своей матерью. И у нас очень напряженные отношения, особенно в последнее время.

– Это если не сказать больше, – вставила немногословная Нина.

– Понятно. А в чем все-таки суть проблемы?

– Еще немного терпения, я до нее уже практически добралась. По семейной легенде, прадед не все потерял во время революции. Львиную долю денег, которые Трофим предусмотрительно держал в золотых десятках царской чеканки, он успел припрятать – закопать на территории своего двора в Ростове. В лихие времена тратить капитал прадед боялся, чтобы не навлечь на себя и семью репрессии. Но дочерям о кладе рассказал. Перед смертью Трофим указал нашей бабушке, Валентине, место. К тому времени она осталась единственной наследницей, распорядительницей капитала при малолетних сыновьях. Нашла деньги, взяла себе несколько монет, а остальное снова закопала. Тратила мудро, постепенно. Продавала осторожно, только через проверенных людей. Умерла бабушка в почтенном возрасте, но скоропостижно. Так что местонахождение клада она так и не успела никому указать. Она вообще резонно полагала, что чем меньше народу знает тайну, тем надежнее она будет храниться. Поэтому при жизни никому не доверила секрета, ни сыновьям, ни тем более невесткам. А нас, внучек, она считала еще детьми. Хотя мне уже за двадцать было. Вы только не подумайте, Женя, что наша бабушка была сумасшедшей скаредной старухой. В первую очередь она нас защищала от всего и сразу: от нападок властей, лихих людей и собственных необдуманных поступков. Все ждала, что время изменится, станет безопасней. Да и мы, наследники, сначала должны научиться зарабатывать деньги сами. Только в таком случае мы сможем толково распорядиться капиталом, что незаслуженно в руки пришел.

– Ваша бабушка была очень мудрой женщиной.

– Да, наверное. Но, думаю, это был прадеда совет. Только полностью исполнить его бабуля не успела. После ее смерти деньги так и не нашли. Хотя папа с дядей и особенно Светкой, женой дяди, предпринимали попытки. В скором времени братья рассорились. Причин на то было много, и ненайденный клад тоже сыграл свою роль в разрыве отношений. Наши семьи перестали общаться, совсем. Прошли годы, взаимные обиды только копились. Сначала умер младший, Георгий, оставив дочерей сиротами. Через пять лет – наш отец. Он долго болел, а невестка с племянницами даже ни разу навестить не соизволили.

– Лера, это их дело. Бог им судья.

– Ну да ладно. Я снова отвлеклась, похоже. – Женщина отвернулась. И мне показалось, что торопливо вытерла слезу, сверкнувшую в уголке глаза.

– Может, семейная легенда не совсем правдива? Может, никакого клада не было вовсе? – поинтересовалась я, чтобы дать Валерии время прийти в себя и заполнить повисшую паузу.

– Был, вернее, есть! – горячо воскликнула женщина. – Подростком я сама десятки видела. У бабушки пара штук оставалась. Вот я и уговорила их показать, очень любопытство разбирало. Старинные монеты, царской чеканки, да еще из драгоценного металла. Честно говоря, я была разочарована. Мое бурное воображение рисовало нечто более крупного размера. И после смерти бабушки одна монета осталась, я это точно знаю. Родственнички ее зажали, вроде как на памятник. А потом на него мы все вместе скидывались, а Светка монету продала и себе тряпок накупила.

– Лера, сейчас не стоит об этом.

– Ты права, не стоит. Тем более что я добралась до самого важного. Теперь мы знаем совершенно точно, что клад есть! – Валерия сделала многозначительную паузу, потом продолжила: – Накануне смерти бабушка отдала мне несколько вещей, вроде как на память. Хрустальную вазу для конфет в виде ладьи. Знаете, такие были в моде годах в восьмидесятых примерно. Уродская вещица, но я ее в шкаф поставила, и выбросить рука никогда не поднимется. Костюм плотной твидовой ткани: юбка с жакетом, платье из панбархата, куртка и прочая ерунда, практического применения не имеющая. Я считала единственной ценностью среди этих вещей платье. Такую ткань давно не делают, я его очень берегу. И несмотря на крой, сто лет назад вышедший из моды, даже надевала пару раз. В общем, за вещами я слежу, регулярно освежаю, проветриваю. Недавно убирала в шкафу и, решив примерить пиджак, нашла документ, аккуратно зашитый под подкладку. Вот, смотрите сами!

Валерия порылась в объемной сумке и достала тонкую папку с листком пожелтевшей от времени бумаги, аккуратно вложенным в прозрачный файл.

– Читайте!

Чернила слегка выцвели от времени или изначально были не очень высокого качества. Документ датировался осенью 1927 года и гласил: «Я, купец второй гильдии Замковой Трофим Захарович, завещаю все свои деньги дочерям Валентине и Марии или их прямым потомкам. Велю распоряжаться мудро, осторожно, тратить медленно, чтобы неприятности не навлечь. Прятать надежно и никому об этом не болтать, даже своим вторым половинам. Уповаю на Господа и надеюсь, что когда-нибудь в России наступит время, когда оборотистому купцу или мастеровому человеку не придется оправдываться ни перед кем за удачу в делах, умение и труд тяжкий, прибылью вознагражденные. Не придется бояться непрерывно ареста темной ночью. Черного глаза недругов или доноса людского. Не бояться, что все нажитое годами отберут в один миг и пустят по миру побираться. За себя Бога не прошу давно. Об одном его молю неустанно, чтобы если не я, то хоть внуки или правнуки могли воспользоваться нажитым капиталом во благо семьи и преумножение доходов». Подпись, дата, сильно выцветшая печать прилагались, как и положено по всем правилам.

– Ну, Женя, что скажете? – нетерпеливо воскликнула Валерия, заметив, что я закончила чтение и уже просто рассматриваю документ.

– Это можно считать официальным завещанием. Правда, подобные документы полагалось заверять у юриста или с помощью двух специально приглашенных для этого свидетелей, которые сами наследниками не являются. Но очевидно, что ваш прадед был вынужден хранить в секрете само существование денег. И если возникнут вопросы, этот момент можно легко решить. Вы ведь нашли бумагу в вещах бабушки, которые она подарила лично.

– Да, она хотела, чтобы это нашла именно я! Понимаете?!

– Наверное, так и есть. Экспертизу не проводили? Бумага гербовая, по виду старинная, но на всякий случай можно сделать анализ и ее, и чернил.

– Проведем обязательно, если кто-то оспаривать станет или сомнения выдвигать! Вы мне скажите одно: завещание доказывает, что клад есть?!!

– Без сомнения, доказывает, что он существовал. По крайней мере, в 1927 году. Правда, этот документ не несет в себе информации, необходимой для поиска клада. Где он находится, по-прежнему не ясно. И еще, вы должны понимать, что нет никакой гарантии, что клад по-прежнему там, где его спрятала ваша бабушка.

– Она закопала его на территории своего двора. И я знаю место! – сверкая глазами, неожиданно заявила Валерия.

– Правда?!

– Да! Вернее, догадываюсь, но это не суть важно. Как самая старшая из детей в семье я больше всех знаю о кладе. Много общалась с бабушкой Валей, любила слушать рассказы о былых временах, родне. Знаю, какую постройку когда возводили. Примерно, конечно, но все же.

– Валерия, почему же вы раньше молчали?

– Женя, давайте сразу перейдем на «ты», так будет проще.

– Конечно, хорошо.

– Понимаешь, в какой-то момент я сама стала сомневаться в существовании клада. Его ведь и дядя искал, и отец.

– Светка еще, – неподражаемым тоном добавила Нина.

– Да. У них были свои соображения и резоны. Например, «невестушка» тщательно собирала сведения о нашей родне. Соседей расспрашивала, тех, кто постарше был и Трофима Захаровича застал, разумеется. Вроде как историей семьи интересовалась, гадина корыстолюбивая. В общем, все искали и не нашли ничего. Сомнения и зародились. А теперь, когда я догадываюсь, где клад, ничего никому не скажу. Не доверяю сестрам двоюродным, а Светке особенно.

– Э-э, я так понимаю, вы невестку сильно недолюбливаете?

– Если вежливо говорить, то да! Ее семейное прозвище – «Акула белая, особо опасная». Когда увидишь и немного пообщаешься, поймешь почему. Это она виновата, что дядя с отцом разругались после смерти бабушки. Сначала нас от дома потихоньку отвадила. Потом подбила дядю отца обмануть, не отдавать брату часть усадьбы, наследства общего. Девчонок против нас настраивает, гадости говорит постоянно. Врет так часто и виртуозно, что сама начинает в свою ложь верить!

– А еще мы подозреваем, что Светка виновата в смерти дяди, – ввернула Нина и снова замолчала как ни в чем не бывало.

– То есть как? – не поняла я.

– Доказательств у нас, конечно, нет никаких. Только подозрения. После смерти бабушки дядя выпивать стал, при поддержке невестушки, разумеется. Она сама любительница застолий и горячительных напитков, да покрепче. Это все как-то быстро переросло в норму, потом усугубилось. А в один из дней дядя отравился неизвестно чем, стал болеть и умер. Врачи сказали, что печень не справилась с токсином. Но криминального ничего не усмотрели. Мало ли алкоголиков травится паленой водкой?! До женитьбы на Светке, до смерти бабушки он таким не был. Выпьет пару рюмок на редком празднике семейном и веселится, шутит, всех развлекает. Душа компании, умный, обаятельный, красивый. Им все мои подружки восхищались, а я дядю просто обожала. Нина это плохо помнит, я в нашей семье старшая. – Валерия, не сдержавшись, всхлипнула, закрыв лицо руками.

– Я тоже очень дядю любила.

– Прости, Нина, конечно, любила. Но я опять отвлеклась. Все это мы рассказываем тебе, Женя, чтобы не возникло недопонимания между нами. Мы с сестрой обычные, нормальные люди, приступами немотивированной злобы или паранойи не страдаем. Но Светке категорически не доверяем.

– Как и Ольге с Катей.

– Да. Но только потому, что Светка воспитывает их последние несколько лет единолично. Девочки находятся под полным контролем и влиянием матери.

– Понимаю. Ситуация внутри вашей семьи сложная. И решать ее можно по-разному. Только до сих пор не ясна лично моя задача. Расследования смерти дяди, вы, видимо, проводить не собираетесь. С поиском клада, похоже, сами справитесь. Зачем тогда нужны услуги телохранителя?

– Для охраны, разумеется. Еще нам требуется грамотный тактичный переговорщик. Который при случае за словом в карман не полезет. Но если необходимо, сгладит конфликт. А если надо, сумеет дать отпор физически любому. В общем, ты, Женя, вполне подходишь.

– Да. Мы справки наводили.

– И Валентина тебя хвалит. И в историю подводных течений, проходящих внутри нашей семейки, ты уже почти вникла. Сумма твоего гонорара вполне приемлемая. Я бизнесом занимаюсь много лет, торговым. Дела идут, конечно, не столь успешно, как у подруги Валентины, – Валерия повела рукой, жестом предлагая оценить роскошную обстановку гостиной, – но на безбедную жизнь хватает. И потом, мы с сестрой вдвоем счет оплатим.

– Мой муж известный адвокат. И тоже прилично зарабатывает, – ввернула Нина, – а я тружусь главным бухгалтером в частной фирме.

Интересно, как они себе это представляют, тем временем думала я. Специалист экстра-класса, прошедший суровую боевую школу; диверсант, подрывник, снайпер, виртуозно владеющий основами рукопашного боя и восточными единоборствами, разрабатывавший и проводивший операции, которые многие специалисты сочли бы невыполнимыми, осуществлявший опасные рейды в разные точки мира, ведет борьбу со сварливой жадной теткой, любительницей выпить, ее юной дочерью и девочкой-подростком. Внимание: во время кухонной драки последних двух не покалечить. Ибо они – сестры заказчиц. Феерично! А ведь внутренний голос мне намекал: «Езжай, Женя, домой».

Я уже прикидывала, как бы тактичнее донести сию здравую мысль до сознания сестер, когда Валерия добавила:

– Да, чуть не забыла. Меня же недавно убить пытались!

– Лера, наверное, с этого нужно было начинать.

– Я согласна с Ниной, начинать надо с главного. Расскажите подробнее, кода это случилось, как, ну, в общем, все обстоятельства покушения.

– Достаток у меня средний. Пара магазинчиков и большой оптовый склад. Охрану я не держу, водителя не имею. Сама вожу машину, юркий «Пежо» синего цвета. Живем мы с мамой и сыном в просторной пятикомнатной квартире на проспекте Малиновского. Дом-многоэтажка построен относительно недавно. Планировка отличная, имеется небольшой огороженный дворик. Там скамейки, детская площадка и не то чтобы парковка, но место есть, и владельцы машин предпочитают оставлять свой транспорт прямо во дворе. Чужих у нас практически никогда не бывает. Ворота и калитка на кодовые замки закрываются. Гараж у меня тоже имеется, но он довольно далеко, порой просто лень туда тащиться. Иногда я поздно возвращаюсь с работы.

– Значит, машина стоит ночью во дворе почти всегда? – решила я уточнить.

– Да. Зимой, когда сильный мороз, я в гараж загоняю, или если из города уезжаю – тоже.

– И все об этом знают?

– Все не все. Но, соседи, друзья и близкие знакомые знают, конечно, – кивнула Валерия и продолжила: – Пару недель, нет, дней восемь назад я собиралась на работу. Спустилась вниз, вышла из подъезда и как-то то ли неловко сошла по ступенькам, то ли ногу подвернула. В общем, лопнула у меня кожаная тесемка на босоножке. Я чуть не упала, ногу ушибла, расстроилась и вернулась домой. Отменила все дела, устроив себе незапланированный выходной. Просидела весь день у компьютера со льдом на ноге.

– Лера у нас склонна к предрассудкам и верит в мистические совпадения и глупые приметы, – хихикнула Нина.

– Между прочим, эта «глупая примета» мне жизнь спасла, как оказалось, – огрызнулась Валерия, – невольно начнешь верить.

– Не совсем понимаю, о чем идет речь?

– Нина сейчас намекает, что я не столь сильно травмировала ногу и это просто повод был, чтобы дома остаться. И она где-то права! У меня есть своя личная примета: если отлетела набойка, сломался каблук, неожиданно порвалась обувь, все, можно смело возвращаться домой. Удачи в этот день не жди. Все усилия, приложенные для достижения цели, будут напрасны. Свидание пройдет ужасно, выгодный контракт сорвется, поставщик подведет и так далее. Поэтому я предпочла остаться дома. А на следующее утро обнаружила большое маслянистое пятно под машиной. Я за состоянием автомобиля внимательно слежу, сама не разбираюсь и считаю делом не для нежных женских ручек, но знаю в Ростове нескольких надежных и толковых мастеров. Регулярно прохожу техосмотр. Поломки просто не могло быть. Машина относительно новая и недавно проверялась. Да и мастер сказал, что шланг перерезан, это понятно по каким-то там признакам. Видимо, расчет был на то, что я за руль сяду, тормозная жидкость вытечет потихоньку, и вот вам, пожалуйста, авария. Или резко тормозить начну, педаль просто западет.

– То есть некто пытался организовать несчастный случай?

– Именно! – воскликнула Валерия.

– Скажите, а вы кого-нибудь подозреваете?

– Светку! – в один голос ответили обе сестры.

– Кого же еще! – добавила Валерия, убежденно кивая.

– Она разбирается в машинах? Ведь большинство женщин даже не подозревают, где находится тормозной шланг.

– Ну, может, наняла какого-то забулдыгу. Это неважно. Невестка нас ненавидит и со свету сжить мечтает, чтобы претендентов на клад было как можно меньше.

– То есть она не оставляет попыток найти наследство Трофима Захаровича?

– Мы со времени дядиных похорон в доме не бывали. Так что пытается ли Светка искать, точно сказать не могу. Но продолжает мечтать, уж будь уверена!

– Значит, усадьба, на территории которой спрятан клад, нынче принадлежит Светлане Облонской и вашим двоюродным сестрам?

– Юридически – да. Светка вступила в права наследства и оформила все на себя. Девочки тогда маленькие были. Но они, в свою очередь, ее наследницы.

– Что я должна предложить Облонским?

– Со Светкой мы договариваться не желаем. Сама понимаешь почему. Она проныра бессовестная, мать родную за деньги продаст.

– Лера, здесь требуются пояснения. Женя должна понимать все нюансы.

– Мы считаем, что ее единоличное владение нашей семейной усадьбой – спорный вопрос. И дело даже не в моральных правах. Даже с точки зрения закона. Она принадлежала нашему предку. Мы жили там, в небольшой времянке, с самого детства до девяностых годов примерно. И можем в случае необходимости предоставить свидетелей.

– А переехали почему?

– Условия в домике были спартанские, вода только холодная, душа нет, туалет на улице, да и теснота, нас же двое с Ниной. Поэтому родители купили земельный участок на Сельмаше годах в восьмидесятых и стали потихоньку строить дом. Когда он был закончен, мы переехали. Как там жизнь сложится, никто не знал, поэтому оговаривалось, что времянка будет принадлежать старшему ребенку, то есть мне. Но юридически это никто не оформлял. Бабушка числилась владельцем всей усадьбы. Несмотря на то что родители времянку ремонтировали и достраивали сразу после свадьбы. То есть фактически дом принадлежал им. И сначала с этим никто не спорил. А потом, после смерти бабушки, дядя попросил отца написать отказ от своей доли наследства, недвижимости то есть. А он взамен обязался в счет стоимости части дома и нашей времянки купить для меня однокомнатную квартиру.

– Отец счел это предложение справедливым. И даже мысли допустить не мог, что родной брат его обманет, – добавила Нина.

– Дядя не виноват. Это Светкина работа. Она его уговорила поступить так подло. А среди соседей пустила слух, что бабушка купила нам дом. Еще тогда, в восьмидесятых годах, чтобы усадьбу между детьми не делить.

– Но это неправда?

– Конечно, неправда! Родители строились долго, тратили все, что зарабатывали. А на покупку участка ушли почти все сбережения.

– Договор между братьями был скреплен юридически? Может, Георгий давал вашему отцу расписку? Или что-то в этом роде?

– Нет. Поэтому сей факт сложно доказать. Шансов было мало с самого начала, а с каждым годом тают и они. Уже и отца нет в живых. Но мы не настроены затевать тяжбу.

– Да, бог им судья, – снова ввернула Нина.

– А рассказали все только затем, чтобы ты, Женя, понимала, почему мы категорически не желаем договариваться со Светкой. Она стяжательница, обманщица и жадина, каких мало. Притом сама напрягаться не желает, мечтает чужое к рукам прибрать. Таким людям нельзя доверять.

– Тем более что мы подозреваем «милую родственницу» в попытке подстроить Лере аварию.

– То есть я должна вести переговоры с сестрами Облонскими, и только с ними?

– Именно. Особенно теперь, когда нашлось завещание Трофима Захаровича.

– Без Валерии они клад никогда не найдут. Даже если все вокруг перекопают и разберут дом по кирпичику. Бабушка Светке не доверяла, ничего рассказать не могла. Она и о кладе узнала случайно, вернее, один разговор подслушала. Девочки, хоть и законные наследницы, знать ничего не могут. Оля была маленькая, а Катя вообще не родилась еще. – Закончив эту длинную тираду, Нина устало откинулась на спинку стула и отпила воды из высокого стакана.

– Так что наше предложение поделить все поровну, на четверых, честное и справедливое. А также полностью соответствует найденному документу. В своем завещании прадед высказался ясно. Он не собирается одаривать мужей или невесток. В доле только кровная родня.

* * *

После подробного рассказа сестер Облонских о своей семье нам оставалось только обсудить некоторые детали, подписать договор о сотрудничестве, уладить небольшие формальности. На это ушел практически весь день. Евгения Охотникова обязалась охранять обеих женщин, вести переговоры с родней, расследовать покушение на Валерию и по мере сил способствовать поиску драгоценного клада.

Прежде чем приступать к работе, мне было необходимо решить несколько насущных вопросов. Расследуя дело для Валентины Полянской, я жила в их обширном поместье, в комнате, любезно предложенной хозяйкой, а также пользовалась ее старой машиной. Это было удобно и значительно экономило время и силы. Кто же мог тогда предполагать, что в Ростове-на-Дону мне придется задержаться? Знай я об этом, уже подобрала бы себе квартиру внаем и организовала доставку в Ростов своего автомобиля, любимого красавца «Фольксвагена». Но сейчас поздно об этом думать. Придется срочно снять какое попало жилье и взять автомобиль в аренду. Не может же телохранитель пешком бегать, в самом деле. И бывшего работодателя стеснять неудобно. Вернее, стеснить кого-то в таком огромном поместье сложно, но здесь же не гостиница.

И последняя, самая непростая задача на сегодня. Нужно спокойно и обстоятельно растолковать Рите, почему мне требуется уехать. А ей привыкать к новому телохранителю. Вернее, не растолковать, она девочка умненькая и сама все прекрасно понимает. А уговорить не бунтовать, не устраивать истерик, воздержаться от глупостей и демонстративных протестов. Положение вещей от этого не изменится, будет только всем сложнее: новому сотруднику выполнять свою работу, Рите с Ромой к нему привыкнуть, Валентине спокойно заниматься сетью своих магазинов и чувствовать, что дети защищены и всем довольны. А Максу Сотникову, начальнику службы безопасности, лавировать между начальницей и ее детьми.

Начать я решила с Валентины. Женщину, без сомнения, интересовали результаты переговоров, в которых она принимала непосредственное участие. Да и поблагодарить, предупредить человека нужно.

Госпожа Полянская находилась в своем кабинете и, разумеется, работала.

– Приятно видеть, что некоторые вещи не меняются. Поздний вечер, а вы, как всегда, за работой.

– Я сегодня в офис не поехала. Куча дел накопилась, запускать которые – непозволительная роскошь, – переворачивая листок какой-то бухгалтерской книги, словно оправдываясь, проговорила Валентина.

– Конечно, это понятно.

– Проходите, Женя, присаживайтесь.

– Спасибо. – Я воспользовалась приглашением.

– Позвольте узнать, как прошли ваши переговоры с Облонскими?

– Благодаря вашему поручительству все наладилось. Сестры сообщили мне о своей проблеме без опаски, рассказали все подробности.

– Значит, вы возьметесь за предложенную работу?

– Да, им нужна помощь. А здесь мне остается только сдать дела преемнику, искренне поблагодарить вас за помощь и заботу и попрощаться с ребятами.

– Рита снова рыдала сегодня. И, Максим говорил, нового телохранителя встретила не очень хорошо. Ромка, как обычно, проявляет большую выдержку и спокойствие.

– Они очень разные. У Романа математический склад ума, он более рационален. А Рита – натура творческая, у нее всегда эмоции через край. Если вы переживаете, это пройдет с возрастом. Только у подростков все чувства наружу.

– Словно у них нервы оголены?

– Поэтичное сравнение, – усмехнулась я, – но да, наверное. Мы сдружились, а раньше у Риты близких подруг не было. Она не верит, что можно свободно общаться на расстоянии, боится, что я займусь новой работой и брошу ее. В это время было бы хорошо уделить девочке чуть больше внимания.

– Да я бы с удовольствием. Но мне нужно срочно уехать в Германию на переговоры, всего на пару недель. Их никак нельзя ни отменить, ни перенести.

– А, ясно.

– Поэтому у меня к вам просьба, Женя. Не переезжайте сейчас. Я понимаю, что вы будете заняты новыми подопечными. Но жить где-то надо, а квартиру искать некогда. Ночевать можно в нашем поместье. Вещи тут оставить, ведь вы нас не стесните, а Рита будет рада. Также можете продолжать пользоваться машиной. Она все равно без дела стояла.

– Только очень тактичный человек, оказывая услугу, способен облечь ее в некую форму просьбы, – снова усмехнулась я.

– Так вы согласны? – обрадовалась Валентина.

– Конечно. Мне это значительно облегчит жизнь. И с Ритой будем видеться чаще.

– Вот и замечательно! Значит, договорились.

* * *

Утром следующего дня я приехала на улицу Малиновского. Нужно было уточнить некоторые моменты у Облонской, кое-что обговорить. И взять координаты двоюродных сестер – Ольги и Катерины.

Прежде чем подниматься в квартиру, я немного осмотрелась во дворе. Валерия все описала достаточно точно. Многоэтажное здание красного кирпича, современной планировки, возвышалось среди домов более ранней постройки, словно башня. Наличие кованого, достаточно высокого забора, калитки и ворот с кодовыми замками позволяло предположить, что на территорию двора сложно проникнуть посторонним. И действительно, случайные компании молодежи или окрестные хулиганы предпочтут поискать обычный, неогороженный дворик. Также забор вокруг территории дома вселял в жильцов ложное ощущение безопасности. Они спокойно бросали свои автомобили, и, судя по всему, некоторые даже не заботились о наличии сигнализации. «Интересно, как с этим обстоят дела у Валерии?» – думала я, глядя на большое пятно масла, которое, видимо, вытекло из ее автомобиля и бросалось в глаза на фоне чистой, новой тротуарной плитки, которой был вымощен весь двор.

Потом я поднялась на нужный этаж и позвонила в квартиру.

– Женя, привет, проходи, – обрадовалась Лера.

– Доброе утро. Что ж, проникнуть в ваш тихий уютный дворик довольно легко. Я тут уже осмотрелась немного.

– Ну да, наверное. Если человек в хорошей физической форме, что сложного – перемахнул забор, и готово. Это все так, чтобы хулиганы не ломали лавки да не бросали мусор.

– Значит, ты на забор не полагаешься и всегда ставишь машину на сигнализацию? – прищурилась я.

– Ну, стараюсь не забывать, честно. Но у нас есть камеры по периметру. И потом, эти тишина, спокойствие и постоянное отсутствие посторонних играют порой злую шутку, и я забываю.

– А в тот вечер, перед происшествием, как было?

– Я поздно возвращалась и так устала, что ехала почти на автопилоте. Так что не помню, честное слово. Могла поставить, могла забыть.

– Ага, а запись с камер где просмотреть можно, знаешь?

– Понятия не имею. Как-то никогда не задавалась этим вопросом, висят себе и висят. Даже замечать со временем перестала.

– Ясно, тогда сама разберусь. Валерия, а можно мне взглянуть на твой автомобиль?

– Конечно, только он в ремонте до сих пор.

– Вспомни, пожалуйста, когда твою машину испортили: до того, как ты нашла завещание, или после?

– Позже, но эти два события между собой никак не связаны! В этом я абсолютно уверена!

– Почему? Сразу после, конечно, не всегда означает вследствие. Но в данном случае логично предположить подобное.

– Нет, нет. Это невозможно. Просто потому, что я никому документ не показывала и не говорила о находке.

– Как это? Совсем никому?

– Кроме Нины. И вот теперь – тебя.

– А мама, сын, муж сестры? – перечислила я возможных кандидатов на откровенные разговоры. – Это не означает, что стоит их начинать подозревать в покушении. Нет. Просто нужно найти источник утечки информации.

– Что знают двое – знают все, – слегка перефразировала Валерия известную поговорку, – я специально никому не говорила. И Нина не станет, даже мужу или маме. Это совершенно точно. Я и экспертизу не захотела делать еще и поэтому, чтобы информация не ушла дальше. Да и в подлинности документа мы с Ниной не сомневаемся. Костюм принадлежал бабуле. Она его много и с удовольствием носила. Не могла документ не заметить. Значит, сама зашила его под подкладку, а потом мне подарила.

– Как думаешь, зачем?

– Тут и гадать нечего: чтобы Светке не достался. Думаешь, она, узнав, что золото все же существует, показала нам бумагу? Чтобы делиться? Вернее, делить между нами и своими детьми?! Нет, не такой это человек! Она удвоила бы усилия по поиску клада, а завещание просто уничтожила бы тихонько. Или спрятала надежно.

– Но ведь бабушка могла отдать документ лично в руки, – резонно заметила я, – зачем рисковать?

– Она знала, что я никогда не стану носить ее старый костюм. Но никогда его не выброшу. Так что риск был невелик. А не отдала, наверное, потому что не захотела. Считала молодой, неопытной. Думаю, все, что происходит в нашей жизни, обычно происходит вовремя, и это правильно. Сейчас, скорее всего, мне хватит мудрости достойно разрулить ситуацию.

– А раньше?

– Я и разговаривать ни с кем из той семьи не стала бы. Несколько лет назад во мне бушевало столько разных чувств. Знаешь, как бывает, все смешалось, словно переплелось в единый клубок. Горе, скорбь, растерянность, злость, разочарование и снова злость.

– И на кого ты злилась? – поинтересовалась я.

– Оба раза на Светку, – хихикнула Валерия, – я была подростком, когда они с дядей поженились. И всеми силами чистой души пыталась ее полюбить. Но не вышло, было не за что. Честно. Считается, что нет рафинированно плохих людей, это, наверное, так и есть. Но про нашу невестку я могу сказать, что она рафинированно жадная. Знаешь, как она с нашим дядей познакомилась? Увела у лучшей подруги! И не влюбилась. Позарилась на дом, машину, хорошую зарплату. Правда, а потом не постеснялась ее позвать в крестные матери для Ольги. Это ж какую нужно иметь иезуитскую жестокость?! А девушка была в дядю влюблена и замуж так и не вышла, между прочим.

– Ну, – протянула я, – здесь от мужчины тоже многое зависит.

– Конечно, Светка пугающе быстро научилась дядей вертеть. Но в данном случае он не очень и виноват был. Дело было так. Дядин приятель женился на милой девушке Ире. Родилась у них доченька через некоторое время. И случился тут, как часто тогда бывало, какой-то кризис на молокозаводе. Товар вроде по-прежнему производили, но в меньших объемах, в общем, стало не купить. А дядя там работал водителем и мог достать, как ты понимаешь. Вот и начал он каждый день заезжать к друзьям и завозить пакет молока для ребенка. А у Иры были две подружки, еще со школьных лет, Света и Марина. Ира решила сделать доброе дело и познакомить умного, красивого, перспективного парня с лучшей из них, Мариной. Рассказала ей все, жениха расхвалила. Есть дом, автомобиль, практически не пьет, умница, красавец. Фотографию показала. И случилось при этом разговоре быть Светке. Ира же, наивная душа, ничего не усмотрела такого. Болтают три подружки, и все. Маринка согласилась, сказала, что парень нравится очень. Оказалось, она на него обратила внимание раньше, видела на фото. Но через пару дней Марине нужно было уезжать в санаторий, путевки, билеты уже на руках. Они решают с Ирой перенести дату знакомства. А Светка сидит рядом, молчит и на ус мотает. Вот Маринка уехала, а Светка заладила прибегать к подруге Ире в гости каждый день, пока не пересеклась и не познакомилась с дядей. Теряться не стала, быстренько завела «близкие отношения». Помнится, бабушка настолько была шокирована этим обстоятельством, что не сдержалась и обсуждала с мамой. А я подслушала.

– Подслушивать не очень хорошо, – усмехнулась я.

– Зато невероятно информативно, – вернула улыбку Валерия, – коротко говоря, когда Маринка вернулась из отпуска, было поздно трепыхаться. Жениха виртуозно увели.

– А почему ты решила, что она была в дядю влюблена?

– Видела, какими глазами девушка на него смотрит. Светка, же, гадина, Маринку на каждый семейный праздник приглашала. Начиная со свадьбы и заканчивая днями рожденья всех членов семьи. Даже на бабушкин юбилей. Да еще картинно обижалась, когда та отказаться пыталась.

– Жестоко. А где Марина сейчас? – как бы между прочим поинтересовалась я.

– В Канаду уехала, на ПМЖ, давно, лет шесть назад.

– Понятно. Я буду с Ольгой сегодня созваниваться, еще пожелания есть?

– Вроде бы нет. Разве что терпением запастись.

– Что ты имеешь в виду?

– Вот посмотришь, Ольга будет назначать встречу, откладывать, переносить ее много раз. На прямые вопросы не отвечать ничего конкретного, тянуть время. Будь готова к тому, что и трубку брать не станет несколько дней после того, как узнает, чей ты представитель. Она работает продавцом в торговом центре на улице Зорге, кстати. Вдруг пригодится.

– Спасибо. А с чем связано такое поведение?

– Оля ни одного важного решения сама не способна принять. Она будет с матерью советоваться. Кстати говоря, заодно будь готова и к тому, что и на переговоры Светка припрется. Эту женщину не смутит «затерявшееся приглашение». Она явится и попытается лоббировать свои интересы.

– Думаю, я справлюсь, – усмехаясь, заявила я.

– Рассчитываю на это, – вернула улыбку Валерия.

* * *

Прогнозы Облонской оказались невероятно точными, и исполнились они в полной мере. Умная и наблюдательная женщина действительно хорошо знала членов своей семьи. Ольга держалась настороженно и нервно, на вопросы отвечала неуверенно, пугливо. Назначала встречу, несколько раз отменяла и переносила ее. И не говорила ничего конкретного. В итоге я, разозленная бессмысленным затягиванием решения простого вопроса, «приперла девушку к стенке», заявив, что если она не способна найти для меня полчаса времени, я приду к ней на работу и передам предложение двоюродных сестер там. Только после этого были названы дата и время встречи. Я еще раз напомнила, что приглашены только Ольга и Катерина Облонские, и простилась.

Пока вопрос с переговорами откладывался и затягивался, сидеть без дела не пришлось. Обсудив ситуацию с подопечными, мы решили, что Нина с Валерией из соображений безопасности немного побудут дома, для чего старшая сестра возьмет небольшой отпуск, младшая – срочную работу на дом, текущие вопросы станет решать по телефону. А я пока займусь расследованием покушения на Валерию. За жизнь остальных родственников девушки не переживали. Маму с сыном Валерии было решено отправить на дорогой курорт за границу еще до обращения ко мне. Виталий Теренев, муж Нины, был в длительной командировке в Екатеринбурге. Его адвокатская контора осуществляла защиту нескольких обвиняемых в нашумевшем деле о хищениях на армейских складах. Слушания грозили затянуться на несколько недель. Нина мужа скоро домой не ждала и была уверена, что он в полной безопасности. Солидная адвокатская контора предоставляла сотрудникам машину с водителем-охранником.

Валерия снабдила меня адресом автомастерской, где проводился осмотр ее автомобиля, и данными мастера Бориса Степановича, который делал ремонт. Мастерские находились на хорошо знакомой мне обширной территории промышленных складов, расположенной между Сельмашем и окраиной Западного района. Найти нужную не составило особого труда.

Я остановилась чуть в стороне от проезда, вышла из машины и прошла вперед. Проходя некое подобие шлагбаума, поинтересовалась, где я могу найти мастера Попова.

– А вон у ребят поспрошайте, – проговорил старичок, выглядывая из будки и указывая на рабочих в промасленных спецовках.

Несколько мужчин разного возраста устроили перекур за грубо сколоченным столом у ангара.

– Здравствуйте, могу я видеть Бориса Попова? – поинтересовалась.

– Гляди, Степаныч, кака краля к тебе, – кивнул веселый усач, пожилому мужчине, – везет же. – Остальные заржали и одобрительно загалдели.

– Девушка, вы с поломкой? Тогда машину в ангар надо, на яму, – встал из-за стола мужчина.

– Нет, Борис Степанович, я от Валерии Облонской. Нужно поговорить насчет ее машины, наедине.

– А чо там разговаривать? – насторожился и как-то напрягся мастер. – Не готова она еще.

Мы отошли в сторонку от бросающих заинтересованные взгляды мужчин.

– Меня зовут Евгения Охотникова, – представилась я, засовывая руку в карман пиджака, – вот мои документы.

– На полицейское не похоже, – пробормотал Степанович, глядя на удостоверение.

– Я частный телохранитель и веду расследование того происшествия с машиной.

– А-а, – протянул мужчина, – Лера заявление подала? В полицию?

– Нет пока. Но если будут основания, подаст обязательно. В связи с этим мне нужно знать ваше мнение как специалиста.

– А какое тут может быть мнение?! Перерезали шланги, это невооруженным глазом видно!

– И эксперт в случае чего это подтвердит, как думаете?

– Да. Любой, можете смело отправлять на исследования. Понимаете, Женя… Можно по имени?

– Конечно.

– Понимаете, во-первых, Валерия не так давно проходила техосмотр. И все в порядке было. Оно и понятно, автомобиль-то новый совсем. И, во-вторых, Женя, когда шланг приходит в негодность от времени, он пересыхает, покрывается трещинками, лопается, это выглядит совсем по-другому. Здесь же виден надрез, а уже потом шланг дальше надорвался.

– То есть Валерия еще какое-то время ездила на машине с испорченными тормозами? – удивилась я.

– Не-не. Скорее всего, она просто несколько раз надавила на педаль, когда лужу увидела под днищем машины. Хорошо хоть, ехать не рискнула. Так и до беды недалеко.

– Понятно. Скажите, а я могу тормозные шланги прямо сейчас забрать?

– Конечно, я специально выбрасывать не стал. Подумал, может из мили… то есть полиции придут. А тут вы.

– Ага. А можно, пожалуйста, в какой-то пакетик упаковать?

– Конечно, Женя, почему бы и нет. Обождите минуточку. Валерия такая женщина хорошая, много лет ее знаю. Кому дорогу перешла, насолила – непонятно! – бормотал Степанович, упаковывая шланги.

– Думаю, мы разберемся, – улыбнулась я мужчине, осторожно, чтобы не испачкаться, забирая пакет.

– Уж разберитесь, Женечка, уважьте старика. Ведь замыслила чья-то черная душа подлость, – сокрушенно покачал он головой, – просто чудо, что никто не пострадал. А ну как разбилась бы Лера, не дай бог?! И пришли ко мне и сказали бы: «И куда ж ты, старый пень, смотрел?! Как за машиной следил?» Это ж пятно на репутации!

– Валерия доверяет вашему экспертному мнению.

– Это хорошо. У меня и опыт – дай бог каждому. А я, признаться, как только увидел вас, Женя, струхнул немного. Ну, думаю, все, пришли проверять старика да позорить.

– Нет, что вы! Борис Степанович, а как вы думаете, на подобную процедуру много времени уйдет?

– Тормозной шланг испортить?

– Ну да.

– Это как посмотреть. Если в машинах разбирался супостат, то и не долго.

– Минут десять?

– Даже меньше. Залез под днище, фонариком себе подсветил, нашел, подрезал, и готово.

– Хорошо. Скажите, а если это была женщина?

– Ну не знаю, – покачал головой старик, – сейчас всякое бывает. Есть девицы, которые едва название деталей знают, есть – немного понимают, о чем говоришь им. А бывают и такие, что сами переберут все внутри, до винтика. Но это редкость. Наша работа грязная – масло да мазут. Женщины этого не любят. Так что мужика ищи Женя, мужика.

Несмотря на наставления Степановича искать мужика, я не торопилась сбрасывать со счетов Светлану Облонскую. Она была замужем за водителем, кто знает, может, и разбиралась, где и что надрезать требуется?

Моим следующим шагом был визит в жилконтору. Камеры видеонаблюдения я заметила, еще когда осматривалась во дворе дома Валерии. Но комнаты охраны или вахтера нигде не обнаружила. Если видеосъемка ведется, она должна отправляться на специальный сервер и там храниться некоторое время. Тут уж как повезет. Очень надеюсь, что домоуправление не поскупилось на архив приличного объема. Во дворе камеры расставлены по периметру. Еще две – около входа. Одна на дверь подъезда направлена, другая в противоположную сторону смотрит. Вот ее обзор должен захватывать часть стоянки, где Валерия машину бросала. Дворик у них хорошо освещен. И просмотрев запись, начиная от того времени, как хозяйка покинула машину, и до утра следующего дня, можно увидеть злоумышленника.

Но, к сожалению, меня ждало горькое разочарование. Сотрудники домоуправления после долгих пререканий и выяснения моих полномочий, ничуть не смущаясь, заявили, что на монтаж полноценной системы, видеосъемку и хранение записей у них нет средств. Камеры оказались бутафорскими, так что исполняли роль огородного пугала. Или являлись чем-то вроде средства психологической атаки. Кому как больше нравится.

Опрос соседей как возможных свидетелей тоже не дал результата. Так что расследование медленно, но верно зашло в тупик. Об этом, а также о занятных тайнах и жизненных перипетиях семьи Облонских я размышляла, сидя на открытой веранде поместья, которое уже привыкла называть домом. День клонился к вечеру. Валентина еще не возвращалась из офиса. Рома с Ритой, которые, помимо занятий в колледже, посещали массу секций и уроков с репетиторами, пропадали где-то в городе.

Некоторое время назад я звонила Максу Сотникову. Приятель был где-то здесь, в поместье. Но, занятый важными делами, отклонил звонок.

– Повар ужинать зовет, – сказал Макс, появляясь на веранде.

– Да неохота, – протянула я.

– Чего грустишь, подруга? Ходят слухи, что благодаря привязанности Риты ты теперь на полном пансионе, – заявил он, присаживаясь рядом.

– Ага. И без обязанностей, – хмыкнула я.

– Так это ж просто мечта! – подтрунивал Макс. – Надо сказать Валентине, может, она и меня «усыновит».

– Это временно. Ты скажи ребятам, пусть ничего такого не подумают. И особенно этот, новенький парнишка, я на его место не претендую.

– Ладно тебе, Женька. Я же шучу. Парни все понимают. У Валентины нет возможности уделять много времени детям, но она придумывает порою гениальные ходы. Рита сразу успокоилась, перестала истерить и донимать нового телохранителя.

– Я в последние дни работой занята и с ней даже не виделась.

– Но и не съехала. Значит, рядом. Так легче. Особенно когда мать в командировку отбудет.

– Сегодня будем эссе писать по английскому: «Осень в родном городе». Им в колледже задали, и Рита просила помочь.

– Давай, – хмыкнул Макс, – пансион нужно отрабатывать.

– Сейчас что-нибудь в тебя запущу! – шутливо пригрозила я, делая вид, будто ищу предмет поувесистей.

– Не запустишь, – веселился приятель.

– Почему это? – изумилась я.

– Видимо, потому, что звонила мне давеча, а значит, чего-то надо тебе от старого друга.

– Туше, – широко улыбаясь, заявила я, с помощью этого фехтовального термина подтверждая, что он прав.

– Так чего надо, Женька?

– Помнится, у тебя приятель был в Ростовском ГАИ.

– Да, и по сей день есть, заместитель начальника, – кивнул Макс.

– Нужно быстро и качественно провести экспертизу тормозного шланга. Сам пришел в негодность или «помогли». Если разрезали, то приблизительно чем?

– Шутишь, подруга? Как эксперты могут это знать? Они же рядом не стояли.

– Ножи разные бывают. Острый или тупой, с зазубринами или без. Может, это были кусачки такие, специальные, или другой инструмент. Уверенно и быстро испортили или копались долго. Специалисты могут все это выяснить. А я получу ниточку, так необходимую сейчас.

– За соломинку хватаешься, Женька, – прокомментировал Макс, сам того не зная, повторяя отголоски моих мыслей.

– Ты прав, вероятность успеха невелика. Но экспертизу все равно проводить надо. И если это диверсия – доказательную базу собирать. Подопечная сейчас даже заявление в полицию написать не может. Сам знаешь, у нас не очень любят расследовать несостоявшиеся преступления.

– Это да. Скажут: «Все обошлось, вот и радуйтесь».

– И это в лучшем случае.

– Ладно, Охотникова, что с тобой делать? Созвонюсь сегодня с Петровичем, назначит он экспертизу. Оставь в гараже пакет со шлангами, завтра пошлю кого-то из ребят, завезут. А ты спокойно занимайся охраной подопечных и расследованием.

– Спасибо, Макс.

Попрощавшись с приятелем, я глубоко задумалась. А может ли все произошедшее с Валерией быть случайностью, простым стечением обстоятельств? А покушения не было вовсе? Ведь так обычно и бывает: люди склонны обвинять в своих бедах тех, с кем у них напряженные отношения. Но предположить, что Светлана могла проделать все необходимые манипуляции с машиной, да и не наследить при этом, сложно. В жизни, конечно, всякое случается. Встречаются женщины, которые отлично в технике разбираются. Но бывает и по-другому: новые вещи просто выходят из строя. Виноват, например, какой-то производственный брак. А мастер просто проглядел намечающуюся поломку, понадеялся, что машина новая? Или просто не мог ничего видеть заранее? В любом случае ответы на все возникшие вопросы даст экспертиза. Благодаря протекции Макса ее проведут быстро и качественно. А пока нечего гадать на кофейной гуще. Займемся другой, не менее важной задачей – переговорами.

* * *

Сегодня примерно в обеденное время у меня была назначена долгожданная встреча с двоюродными сестрами подопечных. Накануне я нервничала, готовилась к ней, пыталась обдумывать свою речь и подбирать аргументы, а также провела небольшое исследование в Интернете и узнала много нового для себя и, очевидно, полезного для своих клиентов, что я и собиралась с ними обсудить, только не сейчас. Сначала нужно собрать сестер всех вместе.

Как ни странно, мое утро выдалось довольно насыщенным событиями, разговорами и эмоциями. Несмотря на то что мы с Ритой вчера засиделись допоздна за выполнением домашнего задания и пустой болтовней, а потом я готовилась к переговорам, встала я, как обычно, рано и отправилась на пробежку, отработку обязательных упражнений. Наши инструкторы в Ворошиловке готовили из курсантов специалистов широкого профиля. Но львиная доля внимания всегда уделялась физической подготовке. За годы учебы обязательные физические упражнения вошли в привычку. Организм просто требовал нагрузки. Да и частный телохранитель не имеет права потерять форму, ибо от его быстроты и реакции зачастую зависит жизнь клиента.

Едва я закончила заниматься, позвонила тетя Мила. Тетушка, конечно, за годы совместной жизни так хорошо изучила привычки племянницы, что могла с закрытыми глазами расписать график моих передвижений или тренировок с точностью до минуты, а также предсказать некоторые порывы. Но сама она в это время обычно предпочитает досматривать сладкие сны. Так что звонок застал меня врасплох. Сразу молнией в голове пронеслась мысль, что я, закрутившись, несколько дней не звонила. Даже, кажется, не сообщила, что получила новую работу и задержусь в Ростове еще ненадолго.

Вышло это ненамеренно. Просто я обдумывала, как потактичней сообщить эту новость тете, понимая, что в восторг она не придет. Размышляла и слегка запустила процесс. Все дело в том, что тетя считала мою профессию опасной, грубой, неблагодарной и недостойной талантливой, умной барышни. Не уставала уверять, что со своим знанием языков я могу сделать карьеру практически в любой отрасли. А с привлекательной внешностью – составить выгодную и удачную партию. Она с трудом мирилась с фактом, что я свою профессию люблю, а замуж в ближайшие годы не собираюсь. И оказалось, что тете мириться со всем этим гораздо легче, когда племянница дома, в Тарасове. По мере того как время моей командировки увеличивалось, тетушка все чаще сетовала на тоску, грусть и ухудшающееся здоровье. Я обещала приехать как можно раньше, а вместо этого взялась за новую работу. «И даже не соизволила сообщить тетушке об изменениях в планах!» – ядовито прокомментировала мой поступок неожиданно проснувшаяся совесть. Я посоветовала ей заткнуться и взяла трубку.

– Доброе утро, тетя Мила, ты на ногах в такую рань?

– Да, дорогая, я уснуть не могла!

Дело плохо, снова пронеслась мысль. Тетя жалуется на бессонницу только в состоянии душевного терзания или в случае крайнего недовольства племянницей.

– Что-то случилось?! – спросила я.

– Конечно, случилось! Родная племянница меня бросила одну-одинешеньку, более того – игнорирует свою старую тетушку, не звонит, не пишет по несколько дней. А я переживаю, между прочим!

– Из-за чего?! У Полянских целый штат охраны. И последние несколько недель я выполняла функции простого телохранителя!

– На твоих подопечных постоянно устраивают покушения! – гнула свою линию тетя.

– Это дети, вернее, подростки, а не президент крупной корпорации или маленькой страны. Так что не о чем переживать, поверь.

– Но я все равно терзаюсь. Ведь я люблю тебя, Женечка!

– Знаю, теть Мил, я тоже тебя очень люблю и скучаю. Просто закрутилась, вот и не успела позвонить, – тут же покаялась я.

– Но, Женечка, дорогая, ты обещала, что скоро домой вернешься!

– Я очень скучаю, – еще раз повторила, – честное слово. Но похоже, что в Ростове мне все же придется задержаться.

– Зачем это?

– Есть дело. Думаю, что это ненадолго.

– Вот, я так и знала! А еще говорила Геночке, что это не может быть правдой, Женя вернется, раз обещала…

– Понятно. В наших кругах продвижение информации поставлено на новый уровень, – съязвила я, – пока размышляешь, брать очередную работу или нет, новость об этом разлетается со скоростью лесного пожара! И горячо обсуждается родными и друзьями!

– Но Геночка просто…

– Просто хотел как лучше, разумеется. Только для кого?!

– Что – для кого? – растерялась, стушевалась под моим напором тетя.

– Мы скучаем друг по другу, терзаемся и переживаем, значит, нужно собраться вместе, обняться и не расставаться больше никогда?! И плевать на весь окружающий мир?! Правильно?!

– Ну, Женя, думаю, ты слегка утрируешь…

– Разве? Есть люди, которым необходима моя помощь. И как, по-твоему, я должна поступить?

– Ну, Женя, если это так важно и действительно нужно, то помочь, конечно же. Хотя у меня создается впечатление, что полиция города Ростова-на-Дону вовсе не желает работать и достойным образом защищать граждан страны!

– Это не совсем так. Просто есть сферы, которые полицейские не в состоянии охватить. В любом случае, тетя Мила, мне ничего не грозит, да и задержусь я ненадолго.

– Обещаешь? Честное слово?

– Конечно. Это простое задание. Ничего загадочного, все предельно ясно. И опасности никакой. Подробности, разумеется, рассказать не могу, но меня наняли как простого переговорщика. Практически, – добавила я, припомнив, что еще предстоят расследование покушения и охрана подопечных от их жадной родни, но расценив, что тетушке об этом знать не нужно вовсе.

Поговорив с ней еще некоторое время, я простилась, ссылаясь на дела. Клятвенно обещала надолго не пропадать, регулярно звонить и не заставлять свою бедную тетю переживать и терзаться.

Закончив разговор, я отправилась в свою комнату, до встречи оставалось не так уж много времени, а мне еще нужно закончить сборы, привести себя в порядок и добраться до места.

Ольга Облонская не стала особо мудрствовать и назначила встречу в том же здании, где работала. Что логично: во-первых, от дома недалеко, а значит, удобно. Во-вторых, и это, наверное, очень важно, Ольга чувствовала себя более защищенной на знакомой территории. Насколько я успела понять, она робкая, не слишком уверенная в себе девушка, которая привыкла во всем слушаться советов матери. И соглашаясь на встречу с представителем сестер, которых ее матушка сделала персонами нон грата в доме своих же предков, должна определенно нервничать. А Светлана эта, видимо, хорошая штучка. Так настроить родственников друг против друга, чтобы они годами не общались, еще уметь нужно! Ну, тетка явно преследует свои цели, и они ясны: просто делиться не хочет. Она приложила титанические усилия, чтобы вся усадьба оказалась только в ее собственности. А значит, и клад вроде как потенциально ее. И дело за малым: найти ценности. И хоть это-то как раз и есть самое главное, время на ее стороне.

Кстати, этот аргумент скорее в пользу невиновности Светланы в покушении на Валерию. Женщина должна сейчас чувствовать себя в полной безопасности. Ведь закон тоже на ее стороне. Когда Георгий вступил в права наследования, Облонский-старший не стал подавать иск и что-либо оспаривать. А теперь время упущено. Оба спорщика там, где никто и ничего не делит. А племянницы никак не могут претендовать на имущество своего дяди, раз у него есть жена и две дочери. Ведь именно они являются наследниками первой и второй очереди соответственно.

В этой ситуации было бы логичней, если бы Валерия с Ниной устроили покушение на тетку и сестер. Хорошо, что они девушки справедливые и законопослушные, а то могли бы таких дел наворотить от обиды. Но стоит ли об этом? – оборвала я свои размышления. Лучше еще раз хорошо продумать заготовленные аргументы, чтобы задание не провалить.

По-моему, заказчицы переоценили мои дипломатические способности. Все эти семейные дрязги, ссоры, разговоры – такая скукотища! Кухонные склоки, дележка наследства – это страсти, которые пришлись бы по вкусу, скорее, тете Миле с ее подружками-сплетницами. По мне, так проще и для нервной системы полезней устроить хорошую драку, чем «наводить мосты». Ну да ладно, где наша не пропадала. Эти переговоры – просто ерунда по сравнению с задачами, что я с легкостью выполняла ранее. Значит, и теперь справлюсь.

Так я размышляла по пути к торговому центру, расположенному в Западном районе Ростова. Возведенный несколько лет назад, он представлял собой сложную многоярусную современную конструкцию из стекла и бетона, где среди лестниц, эскалаторов, переходов и скоростных лифтов мирно соседствовали всевозможные мелкие магазинчики, кинотеатр, боулинг, детский центр, тьма-тьмущая кафешек и парочка ресторанчиков.

Ольга назначила встречу в самом скромном, на мой взгляд, заведении, больше смахивавшем на пивнушку средней руки, но это дело вкуса, разумеется. Или финансов. Впрочем, неважно. Я бы даже в парке на лавочке с сестрами Облонскими разговаривала, лишь бы пришли.

В ожидании девушек я позволила себе сделать заказ. Мудрствовать особо не стала, выбрала натуральный кофе, полдюжины пирожных, лучших из тех, которые здесь нашлись. И стала ждать, лениво пробегая взглядом по всем женщинам, входящим в заведение. Облонские слегка опаздывали.

По прошествии двадцати минут в кафе вошли три особы. Я сразу поняла, что жду именно их. Во-первых, Валерия с Ниной дали всем родственницам довольно точное описание. Во-вторых, этого просто нельзя было не понять. Сначала вошла Ольга, девушка лет двадцати, болезненного вида, натуральная блондинка, стройная, скромно одетая. Остановилась почти у самой двери и принялась нервно оглядываться. За ней шла юная девушка с более нежными чертами лица, Катя. Она тут же вцепилась в руку сестры и застыла, ссутулив худенькие плечики. Последней вошла Светлана. Права была Валерия, невестка увязалась-таки за своими дочерьми. Впрочем, я в этом тоже не сомневалась. Чертами лица, формой и размером глаз, фигурой и даже оттенком волос Оля была похожа на Светлану, как только могут быть похожи мать с дочерью. Правда, лицо женщины носило следы чрезмерного употребления горячительных напитков. Чрезмерного и систематического. Оно было опухшим, одутловатым, испещренным мелкой красной сеточкой полопавшихся капилляров. Алкоголизм, конечно, никого не красит, но как-то на женской внешности сказывается сильнее.

Кате, видимо, достались тонкие, одухотворенные черты лица от кого-то другого из родни. Как и оттенок волос, кстати, очень редкий. Светлые локоны с легким пепельным отливом обрамляли нежное личико девушки. Явно натуральные, они придавали Катерине своеобразный шарм, позволяли не обращать внимания на более чем скромный наряд девочки.

Я приподнялась, окликнула Ольгу и помахала рукой. Все трое подошли и после моего приглашения расселись за столом.

Едва стихли слова взаимных приветствий и формальных представлений, Светлана, откинувшись на спинку стула, бросила внимательный оценивающий взгляд на мой брючный костюм производства известной миланской фирмы. Потом перевела его на сумочку-клатч, в которую я сложила телефон, ключи, деньги, банковские карты и прочую необходимую мелочь, а сейчас небрежно бросила ее на столе, поверх папки с документами. И сумочка, и костюм стоили целое состояние, а если в переводе на бутылки дешевой водки – то и подавно. Мне показалось, что лицо женщины слегка позеленело от нескрываемой зависти. «И это она еще моих туфель не видела», – злорадно думала я, держа на спокойном лице легкую вежливую улыбку, и не торопилась начинать разговор. Хороший актер умеет выдерживать долгую паузу. За это время оппоненты успеют перебрать свои мысли, начать нервничать а иногда и сболтнуть лишнего.

Над столом повисло молчание. Катя ерзала на стуле, поглядывая то на мать с сестрой, то на пирожные. Оля нервно теребила подол своей юбки и тоже поглядывала то на мать, то на меня.

– Угощайся, пожалуйста, – сказала я, обращаясь к девочке.

Она промолчала, испуганно вскинув на меня огромные серые глазищи. Здесь, вблизи, внешнее сходство Оли с матерью и непохожесть на них обеих Катерины еще больше бросались в глаза.

– Правда, кофе, наверное, успел остыть, но я могу позвать официантку и заказать другой. Или, может быть, чай или сок, если хочешь?

– Спасибо, я этот выпью. Не люблю слишком горячий.

– Бери пирожные, – придвинула я тарелку ближе к Кате.

– Лучше пивка с фисташками или рыбкой, да побольше, – влезла Светлана. Женщина ухмыльнулась, повела головой и хрипловато рассмеялась.

– Мама!! – сердито окликнула ее Ольга.

О, а она вовсе не так робка! Или Валерия с Ниной ошибались в оценке сестры, или, что более вероятно, она довольно сильно изменилась за последние годы.

– А что такого?! – нервно дернула плечом женщина. – Пусть раскошелится родня, раз поговорить припекло.

– Мама!! – снова воскликнула Оля и густо покраснела. – Прекрати сейчас же! Извините, – добавила она, глядя на меня.

– Ничего, – кивнула я, – но, думаю, мы обойдемся без горячительных напитков, – добавила, обращаясь к Светлане, – у нас деловой разговор. Да и время еще раннее.

– Вот видишь, ничего страшного не произошло. Так что вы там собирались предложить? Или рассказать?

– У Валерии с Ниной есть сообщение и предложение к сестрам Облонским.

– Ну так говорите скорее! – нетерпеливо воскликнула женщина.

– Я уполномочена это обсуждать только с Ольгой и Катериной, без вашего присутствия, – твердо заявила я, – о чем, собственно, и сообщала ранее, во время многочисленных телефонных переговоров.

– Да ладно вам туману напускать! Я сама прекрасно знаю, чего они хотят! Втереться в доверие к моим маленьким девочкам и обмануть, вокруг пальца обвести! Все себе выманить!! – почти прокричала Светлана.

– Мама, мы в общественном месте. Неудобно, на нас люди оглядываются!

– Люди – это хрен на блюде!! – неожиданно высказалась Светлана. И продолжила, обращаясь ко мне: – Вы что же, думаете сделать меня, как девочку?! Я сама могу найти клад! Я много лет кропотливо собирала сведения о семьях Замковых и Облонских. Особенно о деде Трофиме! Разговаривала со всеми родственниками, расспрашивала. И все прекрасно знаю. Сама!! Более того, являюсь законной и единственной владелицей домовладения, а значит, и клада! И не позволю никому проводить поиски! Еще чего удумали?!

– Судя по всему, до сих пор ваши поиски не увенчались успехом, – спокойно прокомментировала я.

– На наш внешний вид намекаете?! – тут же взвилась женщина. – Это потому все, что наша семья сейчас в затруднительном положении! Временно! Оленька одна работает, и всю семью ей содержать тяжело.

– А вы?

– Что – я?!

– Работаете?

– Нет! У меня здоровье слабое, не позволяет!

– Понятно, – многозначительно протянула я и тут же добавила: – Но мы отвлеклись от основной темы нашей беседы. Действительно, согласно российскому законодательству, найденный клад должен делиться в равных долях между лицом, нашедшим его, и владельцем домовладения, на территории которого обнаружены ценности. И клад не подлежит дележу, если был найден владельцем дома на своей территории лично.

– Вот!! – торжествующе воскликнула Светлана. – Что же вы мне тут рассказываете?!

– Но не в вашем случае, мадам! Ибо существует официальный документ – завещание Трофима Захаровича Замкового, в котором четко очерчен круг наследников. И вы, уважаемая, в него не входите. А значит, не сможете претендовать ни на что. И даже присутствовать при ведении переговоров.

– Бумага?! Что за бумага? Откуда взялась?! Посмотреть на нее можно?!

– Боюсь, что нет. На чтении документа настаивать вы не имеете права. По крайней мере, сейчас.

– Но я как домовладелец могу отказать в проведении поисков, – тут же сориентировалась ушлая тетка.

– Да, можете. Но тогда никто ничего не получит, и ваши дочери – в том числе. Более того, я уполномочена заявить, что если сегодняшние переговоры зайдут в тупик, мои клиенты подают иск на Светлану Облонскую, в котором будет оспорена законность вашего единоличного наследования домовладения. Ведь вам хорошо известно, что устный договор между вашим мужем и его братом нарушен. Владимир отказался от своей части родительского наследства в обмен на обещание купить для его старшей дочери однокомнатную квартиру. Что выполнено так и не было. Конечно, – добавила я, предвидя возражения, – доказать в суде существование устного договора между мужчинами, которых уже нет в живых, достаточно сложно. И судебные разбирательства могут затянуться на годы. Но при определенных условиях все возможно. Я обязуюсь найти лучших юристов, которые на подобных спорах буквально собаку съели. Мы докажем, что часть домовладения принадлежала родителям Валерии и Нины, это возможно. Найдем свидетелей, привлечем коммунальные счета, вернее, старые платежи. А потом докажем и все остальное. Так что вам, Светлана, не стоит чувствовать себя полноправной хозяйкой, ситуация может измениться кардинально.

– Они не посмеют, – побледнела женщина и злобно сжала тонкие губы.

– Еще как посмеют, – спокойно возразила я, – более того, теперь они располагают всеми ресурсами, необходимыми для ведения длительной тяжбы.

– Мы уходим!! – взвилась женщина. – Девочки, за мной!

Несмотря на серьезность ситуации, я не смогла сдержать улыбку, ибо сейчас Светлана напомнила мне Фаину Раневскую в роли мачехи в старом фильме про Золушку. Хотя внешне на актрису Облонская похожа не была, она полностью повторила апломб, интонацию, и даже фраза была довольно схожей, хоть и неточной.

– Нет, – твердо ответила Ольга.

– И я останусь, – протянула Катя и снова осторожно скосила глаза на оставшиеся пирожные.

– Оля, ты меня просто поражаешь! Скажи, оно тебе надо?! Зачем?! – попыталась воззвать женщина к дочери.

– Надо. Я хочу знать, что предлагают Лера с Ниной. И про завещание подробней хочу услышать. А ты иди, мама. Не беспокойся, встретимся дома.

Женщина сердито фыркнула и удалилась с видом оскорбленной королевы.

После ухода Светланы за столом на несколько секунд повисла пауза.

– Это правда? Завещание действительно существует? – наконец спросила Ольга.

– Конечно. Ваши сестры дали документ мне. Можете посмотреть и лично убедиться. – С этими словами я достала из папки плотный, пожелтевший от времени лист бумаги и протянула девушке.

– И это не подделка? Как в этом убедиться?! – Оля недоверчиво повертела завещание и углубилась в текст.

Я дала ей немного времени на чтение.

– Обратите внимание на сам документ. Это не может быть подделкой.

– Ну, писали чернилами и пером, по-видимому. И что из того? Почерк прадеда мне никогда видеть не доводилось, как и Валерии с Ниной, кстати.

– Стилистика письма и способ написания соответствует началу двадцатого века. И потом, чернила не современные, это видно невооруженным глазом. Как, впрочем, и сама бумага. Она не просто старая и пожелтевшая от времени. Она старинная, это видно.

– Вы специалист?

– В этой области я не являюсь экспертом. Хотя получила разностороннее образование, некоторые общие знания, которые позволяют мне высказывать уверенные суждения о многих вещах.

– Но ведь можно провести экспертизу? – спросила Катя.

– Помолчи, – одернула ее Оля.

– А что, так делают, я в кино видела.

– Все равно, не вмешивайся, – прошипела старшая сестра.

– В общем-то, Катя права. Есть эксперты, способные определить точный возраст чернил, бумаги. Документ еще можно показать графологам и юристам. И если вы будете настаивать, Валерия с Ниной готовы, но…

– Что?! Есть проблемы?

– Пожалуй, ведь тогда информация о существовании клада получит довольно широкую огласку. Было бы безопаснее и правильнее этого не делать. По крайней мере, в настоящее время. Пока вы ничего не нашли, даже еще не приступили к поискам.

– Понятно. А что девочки хотят нам предложить?

– Собственно говоря, я уже все озвучила. Найденные деньги должны поделиться на четыре равные доли. Ваша мать не станет препятствовать поискам и претендовать на ценности. Разумеется, вы все должны сотрудничать и прекратить вражду, хотя бы на время поисков клада.

– Пусть сначала они прекратят вражду! – неожиданно почти выкрикнула Катя. – Мама говорит: «Они извести нас хотят. И все ценности себе захапать».

Оля промолчала и посмотрела на сестру со странным выражением на лице. Девушка так сморщилась, будто у нее внезапно заболели зубы.

– Я понимаю, все это очень сложно. Мама всегда говорила одно, я сейчас – совершенно другое. Вы обе привыкли верить матери, но должны понимать: ваши родители поступили несправедливо с Валерией и Ниной. Несмотря на это, сестры не держат на вас зла и не хотят никому ничего плохого. Их тоже тяготит создавшаяся ситуация. Но ничего непоправимого нет, наоборот, все можно решить, договориться. Помириться, вместе провести поиски, честно поделить найденные ценности.

– Вот вы сейчас, Женя, говорите о сотрудничестве, доброй воле, дружбе и прощении. А нам все это немного странно слышать. Принимая во внимание, что недавно нас пытались убить в собственном доме свои же родственники. По крайней мере, так уверяет мама.

На несколько коротких мгновений я оторопела. «Вот это новость!» – молнией пронеслось в мозгу. Размышляя сегодняшним утром, я уже почти убедила себя, что покушения на Валерию могло и не быть вовсе. Просто стечение обстоятельств такое. Обычная поломка, несчастный случай, вовремя предотвращенный к тому же. Но два происшествия во враждующих ветвях одной семьи, да еще за небольшой промежуток времени, совпадениями быть не могут. Вывод, что это чья-то злая воля, напрашивается сам собой.

– А можно узнать, что конкретно произошло? И когда? – после небольшой паузы подала я голос.

– Две недели назад у нас взорвалась колонка на кухне. Это просто чудо, что никто не пострадал. В тот момент все вышли из комнаты, а взрыв не сильный был. Катя за полотенцем чистым побежала, мама на улицу вышла, а я в ванную зашла.

– Взорвалась газовая колонка?

– Да. Для обогрева воды. Она, конечно, довольно старая была, и пользовались мы ею только по вечерам, когда мылись.

– Может, тогда это простая случайность?

– Мы сначала тоже так подумали. Вызвали газовщиков, истопника. Они осмотрели все, саму колонку, дом и даже чердак. Тут и выяснилось, что кто-то заложил дымоход кирпичами. Сказали: «Думайте хорошенько. Ищите виновников среди своих врагов. Это диверсия, однозначно».

– И еще сказали, что нам невероятно повезло, – добавила Катя.

– Да. Взрыв произошел почти сразу после того, как колонку зажгли. Поэтому был не слишком большой силы. По сути – просто мощный хлопок. Только стекла выбило на кухне, опалило часть стены и потолка. При другом стечении обстоятельств могло серьезно пострадать и здание, и люди в нем.

– Мама сразу сказала, что это все проделки подлой родни. Отомстить нам хотят, усадьбу назад забрать. И в ее словах есть рациональное зерно. Посудите сами, Женя. Разве могут совершенно посторонние люди тихо проникнуть на территорию, быстро сориентироваться, забраться на чердак и все бесшумно проделать? Да так, чтобы мы ничего не заметили? И собаки, а их во дворе две, не подняли страшного лая. А еще нужно было кирпичи с собой притащить. Да и вообще, найти вытяжной колодец на чердаке, сообразить, как его испортить. Нет, это может быть только кто-то свой.

– Согласна. Постороннему сложно проделать подобное и остаться незамеченным. Но, насколько я понимаю, доказательств вины или причастности Валерии с Ниной нет. И вы делаете выводы лишь на основании слов матери, а это неверно.

– А кто же еще мог это сделать?

– Вот это очень правильный вопрос. Особенно в свете последних событий. Дело в том, что не так давно неизвестные покушались на жизнь Валерии. И сестры были склонны обвинять вашу мать, кстати.

– Как?! Что?!

– Мама пыталась Лерку убить?! Это глупости. Просто невозможно.

– Уверена, что Валерия с Ниной ответят то же самое и на ваши обвинения.

– Женя, а что вы думаете по этому поводу?

– Если хотите знать лично мое мнение, я считаю, что во всем нужно разобраться. Спокойно и без голословных обвинений и взаимных упреков. А для начала вам необходимо собраться вместе, всем четверым, и все обсудить.

– Имеете в виду предложение девочек?

– Да. Мне оно кажется справедливым. Более того, не забывайте: Валерия старшая сестра. Она дольше всех общалась с вашей бабушкой. Лучше всех законных претендентов на наследство знает усадьбу. Она уверяет, что клад можно найти только с ее помощью. И потом, мой опыт подсказывает: нет более легких объектов для манипуляции, чем родственники, которые рассорились и не общаются годами.

– Женя, вы это к чему?

– Да вот, пришло в голову. Некто может умело натравливать вас с сестрами друг на друга. А значит, первое, что необходимо сделать, чтобы обыграть противника, – объединить усилия. И провести расследование обоих происшествий.

– Хорошо, мы подумаем.

В общем и целом переговоры с Облонскими прошли успешно. Конечно, мне не удалось растопить толщу льда, состоящего из недоверия и обид, что копились годами. Но первые шаги в этом направлении были сделаны. Оля с Катериной согласились обдумать предложение сестер и прийти на встречу в ближайшие дни.

* * *

К этой встрече я готовилась не менее тщательно, чем к предыдущей. Собрала некоторые материалы в Интернете. Посетила несколько нумизматических сайтов, чтобы заполнить существующие пробелы в знаниях. И даже приготовила распечатку выдержек из статьи, которая заинтересовала меня особенно сильно.

Пока не были готовы результаты экспертизы, по расследованию происшествия с Валерией мне было делать нечего. А приступить к расследованию взрыва в доме Облонских я не могла, пока сестры не договорились о сотрудничестве. Поэтому после подробного доклада своим работодателям и обсуждения с ними новых сведений, появившихся в деле, я все больше бездельничала, гуляла в садово-парковой зоне огромного поместья Полянских и размышляла. Тасовала факты так и эдак в расчете на внезапное озарение. И пришла к выводу, что имеющейся информации явно недостаточно.

Вечером накануне общей встречи я приехала к Валерии, чтобы задать несколько вопросов, которые возникли как раз в результате моих размышлений.

– Женя, выпьешь со мной чаю? – после того как мы обменялись приветствиями и прошли в гостиную, предложила хозяйка.

– Спасибо, с удовольствием.

– Кажется, ты хотела о чем-то поговорить? – Лера разлила по чашкам горячий напиток и протянула одну из них мне.

– Да, есть вопросы. И обсудить их желательно прежде, чем снова встречаться с вашими двоюродными сестрами.

– Внимательно слушаю.

– Валерия, так ты позволишь несколько уточняющих вопросов об остальных членах семьи?

– Конечно. Мы же торопились с Ниной, да и не хотели вываливать на тебя много информации зараз, так что могли и упустить важные детали.

– Да. Вы в своем повествовании совсем обходите линию Облонских. Бабушка вышла замуж и родила двоих сыновей. Кто был муж? Где он сейчас? Знал ли о кладе?

– Рассказ и так получился длинный, Нина потребовала, чтобы я сократила все, что напрямую к делу не относится. Но мы не собирались ничего скрывать.

– Понимаю.

– Дедушка был сиротой, семья Облонских погибла в неспокойные послереволюционные годы. То ли от голода, то ли от болезней. Насколько я знаю, в живых остался только мальчик. И о какой-либо близкой родне дедушка никогда не говорил. Воспитывали его в приюте, научили машину водить и к делу приставили. Прадед считал этот брак мезальянсом. Без роду, без племени. Нет ни кола, ни двора, ни лишней рубахи. Но бабушка влюбилась и никого не слушала.

– Они счастливо жили?

– По слухам, не совсем безоблачно. Дед оказался до женского полу охоч. Притом теток любил посочнее, примерно с меня габаритами. А бабушка была, вопреки моде тех лет, стройная, как березка, даже после рождения двоих детей. Я дедушку смутно помню, урывками. И даже это странно – когда его не стало, мне около трех лет всего было. Он меня не просто любил, от него исходила волна обожания. Это ощущение сложно передать и невозможно забыть. Мама говорит, что меня в детстве все очень любили, баловали. Единственный ребенок в семье, долгожданная девочка. И это, наверное, так и есть, у меня много радостных воспоминаний. Похоже, я опять отвлекаюсь от темы, – сама себя перебила Валерия, – после гибели дедушки бабуля замуж больше не вышла, хоть и была еще молодая. Так и прожила большую часть жизни вдовой. Не то что романов не заводила, даже легкого флирта себе не позволяла. Любила, наверное, только деда.

– Вероятно, раз измены прощала. А от чего он умер?

– Попал в аварию на рабочей, грузовой машине. Но там все чисто, расследование проводили. Была сильная гололедица, тяжело груженную машину занесло, поребрик низкий был, не спас. И машина слетела вниз в глубокий овраг.

– Ты так уверенно описываешь аварию, знаешь все подробности.

– Так дядя рассказывал. Он ведь тоже водителем был, пока бизнесом не занялся. И, вероятно, интересовался результатом расследования.

– Скажи, Валерия, а как ты думаешь, дед мог знать о кладе?

– Я маленькая была, так что точно не скажу. Но бабушка его очень любила, так что, думаю, да. А какое это может иметь значение?

– Так просто. Пытаюсь очертить круг информированных о кладе лиц.

– Это ничего не даст. У деда родни не было. А если ты имеешь в виду, что он мог рассказать тайну кому-то из любовниц… Нам никогда не узнать, кто она или они и что с ними теперь. Нет, не думаю, что он стал бы болтать, – после некоторого раздумья сказала Валерия, – тогда за золотишко можно было «присесть» надолго. А у женщин, как известно, языки длинные. Так что только из чувства самосохранения не стал бы.

– Наверное, ты права, – согласилась я.

– И потом, не совсем понимаю, чего ты копаешь? Ведь у нас уже есть главная подозреваемая – Светлана Облонская.

– А вот это неверно! Нельзя упираться в одну версию. Надо рассматривать все варианты.

– Ты специалист, тебе виднее, – легко согласилась женщина.

– Точно. Но твое мнение для меня тоже важно.

– Вот и замечательно.

– Кстати, ваши сестры убеждены, что взрыв колонки в их доме – ваша с Ниной работа.

– Вовсе не трудно догадаться, с чьей подачи! Светка постаралась! Она всегда умела виртуозно искажать или интерпретировать факты так, чтобы они говорили в ее пользу. Женя, поверь, я не была в усадьбе со дня дядиных похорон! Как, кстати, и Нина.

– Аргументы Светланы тоже можно понять. Чужому человеку сложно найти вытяжной колодец и разобраться, как его испортить.

– Так же, как и мне, – хмыкнула Валерия, – нет, конечно, по логике я понимаю: раз есть труба, где-то рядом и вытяжной колодец должен быть.

– Неужто точно не знаешь? – недоверчиво протянула я. – Ты же выросла в той усадьбе.

– Пожалуй, расскажу тебе одну историю из моего детства. Было мне около трех лет, может, немного больше. Насколько я помню, неприятности я всегда умела находить виртуозно, но все равно всегда гуляла сама по себе. В ту пору как-то было не принято за детьми неотрывно присматривать. Тогда дядя с бабулей жили в большом доме. А я с мамой и папой – в домике поменьше, попроще и без удобств, который мы всегда называли «времянка».

– Вроде как временно?

– Ну да. Родители туда въехали вскоре после свадьбы. Кое-что достроили, сделали ремонт. Но эти подробности пока опустим, они не важны для моего повествования. Наш дом был ниже, и у двери на чердак стояла приставная деревянная лестница, по которой можно было в два счета забраться наверх. Даже такому карапузу, каким была я. Но меня занимали совсем другие дали.

– Чердак бабушкиного дома?

– Точно! Лестница там была сварена из кусков труб, толстой арматуры и железных уголков. Крепилась к стене под углом градусов в тридцать, и от самой верхней ступени до чердака нужно было сделать шаг, как три моих тогдашних. Было очень высоко и страшно, но чердак меня манил.

– И ты туда залезла? – выдохнула я.

– Ага. Не очень четко помню как. То есть помню, что поднимаюсь по ступеням, держусь и лезу вверх. Как преодолела расстояние от последней ступени до самого чердака, не могу сказать. Там не просто нужно было широко шагнуть вверх, держаться-то было не за что, да еще доска мешала. Такая, широкая, набитая по всему фронтону здания. Меня тогда все об этом расспрашивали…

– И что было дальше?

– Как я и предполагала, на чердаке нашлось много интересного. Обрывки каких-то бумаг, стопки старых книг. Коробка с моими диафильмами, которые порвались местами, но были по-прежнему занятными, и, глядя на свет, можно было рассмотреть картинки. Сосланные за ненадобностью старые куклы и резиновые игрушки. Меня это возмутило, кстати. Многое из найденного казалось еще хорошим и любимым, хоть и забытым. Еще на чердаке была какая-то древняя одежда неопрятного вида, сваленная в кучу, два ящика, полные старинной глиняной посуды. Рулоны стекловаты, швейная машинка прадеда, много разного хлама и пыли, короче, настоящий Клондайк для юного исследователя. Сколько я там пробыла, точно сказать не могу. Довольно долго, пока все облазила и потрогала.

– И что, родственники тебя не хватились?

– Отец тогда был на работе. Дядя и мама с бабушкой – дома. Наверное, все были чем-то заняты и еще не обнаружили пропажу. В общем, когда мне на чердаке надоело, я попыталась с него слезть. А не тут-то было! Высоко и страшно! Надо спиной к выходу повернуться, ногу свесить и ступеньку нащупать, а пока нога в воздухе висит, я такой ужас испытала неописуемый, а до ступеньки так и не дотянулась.

– И что же ты сделала? – Неожиданно повествование увлекло меня.

– Ничего. Еще немного погуляла на чердаке. Но это место перестало видеться мне в прежних ярких, радужных красках, после того как стало ясно, что покинуть его будет затруднительно. Еще через время я поняла: мимо никто не проходит, искать ребенка никто не спешит. И стала кричать. Голосом меня бог не обделил, так что в скором времени на вопли сбежались все домашние: мама, бабушка и дядя. Как меня снимали с чердака, надо было бы выделить в отдельную историю. Мама с бабушкой рыдают и заламывают руки внизу. Дядя залез на лестницу и тщетно пытается уговорить меня развернуться и спустить ногу на ступеньку, уверяя, что сможет меня удержать. Мы долго препирались, я даже уверяла, что буду жить на чердаке, а слезать не стану.

– Кошмар какой.

– Да. В конце концов он умудрился снять меня оттуда. Я виду не подавала, характер такой, но испугалась сильно. Мне до сих пор лестницы в кошмарах снятся. Они бывают разных конструкций и вида, и сценарий сновидения может быть любой, но я испытываю при этом однозначно негативные эмоции. Так что это был единственный раз, когда я залазила на чердак бабушкиного дома.

– Пропала тяга к исследованиям? – усмехнулась я.

– Частично. Только объектов, расположенных на очень большой высоте, – вернула улыбку Валерия. – Кстати, после этого происшествия родственники на дверь чердака прибили дужки и навесной замок повесили.

– Да?! Девочки, Катя с Олей, ни о чем таком не упоминали, – задумчиво протянула я.

– Ну, пусть это будет информацией к размышлению. Не сама ли Светка все устроила?

– Это маловероятно. Могли ее дочери серьезно пострадать.

– Ты ж сама говоришь: взрыв был не сильный. Может, она все просчитала и почти ничем не рисковала?

– Я, конечно, не специалист, но, по-моему, тут сложно просчитать что-либо. Слишком много случайных факторов.

– Ну не знаю. Я бы такую возможность все же учитывала. Светка тетка коварная, расчетливая и жадная. А чтобы огонек вражды тлел постоянно, его ведь поддерживать надо. Вот и устроила дополнительный повод. Или для симметрии. Мол, не только у вас трагедии случаются.

– Взрыв в доме Облонских прогремел примерно на неделю раньше происшествия с тобой.

– Умный ход, – кивнула Валерия, – вдвойне подозрительно! Ну, вот представь: выехала я в тот день на машине, попала в аварию, с любым исходом. Расследование началось бы. Так?

– Да.

– Полицейские спросили бы про врагов, недоброжелателей. Они ведь всегда спрашивают?

– Чаще в детективах, чем в жизни, – усмехнулась я, – ну, допустим, что спросили.

– Нина обязательно указала бы родственников как возможных подозреваемых в порче тормозов. И вот приходят к ним из полиции, а они сами пострадавшие.

– И подают встречный иск?

– А почему нет?

– Ну, тот факт, что человек пострадал от чужого преступления, не освобождает его от уголовной ответственности.

– Но это автоматически ставит под сомнение наши с Ниной слова. Скажи, вот почему Светка заявление в полицию не подавала? Чего ждала?

– Не знаю. Газовщиков они вызывали. Может, и заявление подали, просто девочки мне не сказали? В любом случае в этих историях необходимо разобраться.

– Это получится сделать, только если с девчонками удастся договориться.

– Значит, нужно постараться.

– Ага. Просто жизненно необходимо.

* * *

Встречу сестер было решено провести не в кафе, а на квартире Валерии. Им предстояло обсудить слишком много серьезных вопросов. Причем вся информация была конфиденциальной, а дебаты грозили стать бурными.

Да и в таком деле, как подготовка к поиску клада, чем меньше случайных «ушей», тем лучше.

«Да, хорошо, что не в кафе собрались», – думала я, слушая перепалку, у которой были все шансы перерасти в крупный скандал.

Валерия как хозяйка дома накрыла в гостиной стол с закусками, прохладительными напитками, к которым никто так и не прикоснулся. Нина приехала еще накануне вечером и помогала сестре. Потом я привезла Олю с Катей. Сначала сестры держались скованно и натянуто-вежливо.

– Катя, ты так выросла, – неловко начала Нина после приветствий.

– Мы виделись на похоронах папы. Мне тогда было пять лет, а теперь четырнадцать.

– Ты очень красивая. Становишься похожей на бабушку в молодости. Те же черты лица и цвет волос, – вставила Валерия.

– А значит, мы с мамой – уродки?! – вспыхнула возмущенно Ольга.

– Я этого не говорила. Но внешне ты ее копия, Оля. Искренне надеюсь, что только внешне.

– Что вы все на нее так ополчились?! Мама рассказывала, что ее никто не любил в семье, с самого начала!! Она была вынуждена терпеть обиды и тычки. А все, что мама сделала, это только попытка защититься.

– Никогда не слышала о таком оригинальном способе защиты: захапать себе чужое.

– Мы у вас ничего не отбирали! Мама говорит, что бабушка купила вам дом отдельный! В счет времянки и доли в усадьбе.

– То есть поделила наследство еще при жизни?! – прищурясь, уточнила Валерия.

– Да. – Девочки синхронно кивнули.

– Катя родилась уже после смерти бабушки, и ей простительно, что она верит всему, что врет мать. Но ты, Оля, ты же старшая! Слышала ли ты, чтобы бабушка это подтверждала?! Где это видано: наследство при жизни делить? Кто так делает?

– Наши родители полжизни копили деньги на покупку участка, части стройматериалов. И десять лет дом строили.

– Да, исключительно со своих доходов. А эту историю твоя мама просто выдумала для вас, легковерных, да для соседей любопытных.

– Даже если и так. Это еще не повод нас взрывать!

– Есть версия, что ваша мамаша все сама и устроила. И взрыв колонки. И порчу тормозов в моей машине!

– Неправда! Как ты можешь такое говорить?!

– Возмутительно! И голословно! Мама не взрывала наш дом! И откуда ей знать, где у машины тормоза?! И как их нужно резать?! Просто глупость какая-то!

– Знаете что, ее таланты обширны и непредсказуемы!

– Врете!

Примерно в таком ключе беседа стихийно продолжалась. Сестры то вспоминали друг другу старые обиды, то обвиняли в недавних диверсиях. Я молчала, мудро рассудив, что им всем нужно дать возможность высказаться. Где-то на пике скандала я тихо вышла на кухню, никем не замеченная. И вернулась через несколько минут с чайником, полным кипятка, в одной руке и заварником – в другой.

– Предлагаю прерваться! – почти прокричала я, чтобы перекрыть гул голосов. – Вы друг друга уже не слышите. Предлагаю прерваться, немного помолчать выпить чаю и послушать меня. Человека, в общем-то, постороннего.

– Вот именно, Женя, зачем вам ввязываться? Вы же ничего не знаете! – изумилась Ольга.

– Ну почему же не знаю. Я внимательно слушала. А что до проблемы, так ее обычно со стороны видно лучше.

– И что же вы поняли?

– Что так вы ни до чего не договоритесь. Только еще больше рассоритесь.

– А почему они…

– Мы собрались с определенной целью: решить проблему, которую вы даже обсуждать не начали. А уже почти перессорились. Понимаю! – прервала я Нину, которая собиралась что-то возразить. – Вражду, которая длилась в течение многих лет, не разрешить в результате одного разговора. Но сделать это жизненно необходимо! Вам всем не приходило в голову, что некто вредит обеим семьям?! Вас просто пытаются уничтожить, да еще и стравливают друг с другом.

– Да?!

– Правда?!

– И кто, интересно?!

– Ну откуда же мне знать?! Некто злой, решительный и подозрительно хорошо осведомленный. – Сделав паузу, я внимательно всмотрелась в вытянувшиеся лица сестер.

– Женя, вы хотите сказать, что кто-то посторонний тоже знает о кладе и собирается убрать с дороги конкурентов? – наконец, выдавила побледневшая Нина.

– Это вполне возможно.

– Нет. У нас в семье очень строго берегли эту тайну.

– Правда, – тихо вставила Катя, – я вообще почти ничего не знала, пока вы переговоры эти не затеяли.

– Думаю, ключевое слово здесь «почти», – спокойно возразила я.

– Ну, так, – девочка опустила голову и густо покраснела, – слышала обрывки разговоров мамы с Олей, иногда. Но поняла очень мало. И ни с кем эту тему не обсуждала. Честное слово.

– Пока не появилась я с предложением от сестер?

– Да. Тогда мама с Олей и рассказали мне все.

– Понятно. Что ж, ты еще ребенок. И не должна обижаться, что этот секрет хранили от тебя. Но сейчас обстоятельства сложились таким образом, что вы все, и Катя в том числе, имеете право решать.

– Решать что именно?

– Многие вопросы. Как будут развиваться события? Что вы хотите сделать со своей дальнейшей жизнью? И с ценностями, завещанными вам предком?

– А что, вариантов у нас много? – поинтересовалась Катя.

– Конечно. Вы можете сейчас ни до чего не договориться, просто разойтись. И продолжать жить, как жили. Валерия с Ниной – продолжать ненавидеть невестку и винить ее во всех бедах семьи. Оля с Катей – продолжать верить корыстолюбивой матери и ненавидеть сестер. Вы, – я кивнула Лере с Ниной, – можете подать иск на Облонских. И тяжба затянется на годы. А клад тем временем будет лежать в земле, или где он там есть. Да! Не забывайте о таинственном недруге или недругах! Которые видят в вас всех конкурентов и обязательно попытаются сжить со свету, чтобы добраться до ценностей. Да еще и обставить все дело так, будто вы сами постарались. Устроить это очень просто, раз в семье вражда.

– И что же тогда делать?

– Объединиться. Забыть старые обиды. И вместе найти завещанные предком монеты.

– А как же взрыв?

– Да, и порча тормозов?

– Нужно провести расследование и найти настоящих виновных. Кстати, сбором информации и поиском доказательств в деле покушения на Валерию я уже занялась. С вашего разрешения расследую и взрыв.

– Ну ладно, – протянула Ольга.

– Да, вот еще что! Вам всем нужно помнить об угрозе и соблюдать осторожность.

– Интересно, как?! Лера с Ниной наняли тебя. А моей зарплаты не то что на телохранителя не хватит… Да мы еле сводим концы с концами!

– Оля, не надо. – Катя бросилась обнимать сестру, на глазах которой выступили слезы.

– Папа вас любил и всегда помогал, – всхлипнула Ольга, – а вы нас бросили!

– Ну, да, прости, так выходит. Но мы с Ниной были готовы общаться и помогать, несмотря ни на что. Но ваша мама бросала трубку телефона, едва заслышав мой голос или нашей матери. Не отворяла двери дома, когда мы приезжали. Что ж, нам нужно было митинги у ворот устраивать?! Умолять общаться с нами?! Вот и Катя выросла, совсем не зная родню. Но виноваты в этом не мы.

– Правда? – Оля отняла от ладоней заплаканное лицо. – Мама мне не говорила.

– Она, видимо, очень боялась, что мы начнем претензии выставлять. Претендовать на часть усадьбы. Вот и оборвала всяческое общение. Ладно, что уж теперь об этом.

– Да, нам нужно решить, что делать будем.

– Позвольте внести свое предложение, – вклинилась я.

– Да, пожалуйста, Женя, говори.

– Вы все названы наследниками в завещании Замкового Трофима Захаровича. Здесь же, – я взяла в руки документ, – он называет, из каких ценностей состоит его наследство. Правда, не оговаривает количество монет и не дает их точного описания. В связи с чем я хочу спросить: способны ли вы предположить, о какой сумме идет речь?

– Разумеется, нет, – в повисшей тишине ответила Валерия.

– Мы знаем только, что клад состоял из золотых десяток, отчеканенных во время правления Николая Второго.

– И что бабушка взяла часть монет и потратила в течение жизни. Сколько осталось и каких, неизвестно.

– Но все присутствующие сейчас согласны совместными усилиями провести поиски? И все найденное разделить в равных долях на четыре части?

– Согласны.

– Да.

– Конечно.

– Хорошо, – раздались голоса сестер.

– А Валерия согласна указать нам место, где спрятан клад?

– Точного места я, разумеется, не знаю. Но как самая старшая из наследников я дольше других общалась с бабушкой. Она очень любила и почитала своего отца. Заслуженно считала его умным человеком.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Думаю, когда бабушка прятала клад, она воспользовалась тем же тайником, который устроил ее отец. А я хорошо знаю историю усадьбы. Могу сказать, когда возводилась какая постройка, например.

– То есть ты предлагаешь исключить те места, где клада не может быть?

– Да, а потом тщательно и методично обыскать все оставшиеся.

– Что ж, просто, как все гениальное. А теперь, когда вы пришли к общему знаменателю практически по всем вопросам, я хочу ознакомить всех с результатами своих недавних изысканий.

– По какому вопросу?

– Меня заинтересовала возможная рыночная стоимость монет на сегодняшний день.

– То есть? Они стоят, сколько весят. Существует ведь цена золота за грамм.

– Как лом, что ли?

– Да, бабушка именно так сдавала. Знакомому зубному технику.

– Должна сказать, что она сильно продешевила. Хотя в то время, может, и возможности другой не было.

– От чего же зависит цена на монеты?

– От года выпуска. Состояния самого экземпляра, есть несколько степеней, но монета, которая совсем не была в обращении, ценится дороже всего. А также от многих нюансов.

– А именно?

– Во время своего правления Николай Второй проводил денежную реформу, чтобы получить дополнительные средства в казну государства. Вес монеты номиналом в десять рублей до Николая Второго составлял 12,9 грамма. А после реформы – всего 8,6 грамма. Но это еще не все. За годы реформы с 1895 по 1897 чеканились золотые монеты разного веса. Номиналом в 15 рублей и в 7 рублей 50 копеек. А в старом весе, который был принят при Александре, были выпущены империалы номиналом 10 рублей золотом и полуимпериалы 5 рублей золотом. Обыватели зачастую их путали. Называли империалы десятками и наоборот.

– И что нам это дает?

– Если в коллекцию вашего прадеда затесалась хотя бы парочка империалов, вы, девушки, можете считать себя богатыми наследницами. Тираж этих монет был сравнительно небольшой. Так что сегодня на крупных аукционах их стоимость колеблется в районе пятидесяти тысяч. А иногда доходит и до двухсот пятидесяти, в зависимости от состояния монеты.

– Это в какой же валюте?

– В стойкой, зарубежной, – хмыкнула я.

– Ничего себе!

– Ого! – раздались радостные возгласы.

– По-моему, вы все рано радуетесь. И делите шкуру неубитого медведя, – тоном прожженного скептика протянула Лера. – Монеты сначала найти нужно. И потом, империалов там может и не быть. Бабушка всегда говорила: «Десятки».

– Ты же слышала, что Женя сказала?! Обыватели так называли и те, и другие монеты!! – рассердилась Нина.

– Все равно. Радоваться рано. И доход будет зависеть в первую очередь от количества найденного.

– А также от года выпуска монет.

– Почему?

– Последним годом чеканки царских монет считается 1911. И тут начинаются загадки. Золотые монеты этого года встречаются довольно часто. Хотя тираж, указанный в документах, совсем небольшой.

– Как такое может быть?

– Есть много версий и легенд. Говорят, что оригинальные штемпеля аверса и реверса десяти рублей 1911 года попали к Колчаку, который массово чеканил червонцы. По другой версии, этим занималось советское правительство, которое чеканило десятки вплоть до 1927 года, для нужд внешней торговли. И есть версия, что штемпеля были вывезены за границу, и монеты с маркировкой «1911 год» чеканят по сей день. Но стоит отметить, что это уже даже не новоделы, а фальшивки. Но серьезных исследований на эту тему не проводилось. Это практикуют только в тех случаях, когда речь идет о достаточно редких и дорогих монетах. А к ним десятка 1911 года не относится.

– Но у прадеда не могло быть никаких новоделов? Ведь так? – поинтересовалась Ольга.

– Это не важно, ты же слышала? – нетерпеливо возразила Нина. – Исследования не проводятся.

– И если найденные нами монеты окажутся датированными 1911 годом, то какова цена одной?

– Примерно 600-800 долларов.

– А другие года?

– Например, монета 1906 года стоит примерно 15-20 тысяч долларов. Но зафиксирован случай, когда на торгах Русского нумизматического дома экземпляр этой монеты был продан за 200 тысяч долларов. Правда, она не бывала в обращении, состояние идеальное.

– То есть небо и земля, – подытожила Ольга.

– Хочу еще раз вам напомнить, что мы еще ничего не нашли, – вставила Валерия, – так что обсуждать пока в общем-то нечего.

– Правильно. Я подняла эту тему лишь с одной целью: чтобы в дальнейшем при дележе ценностей избежать всяческих недоразумений. И чтобы все присутствующие знали, что лично я буду следить за прозрачностью сделки и честностью соблюдения заключенных сегодня договоренностей.

– Вот и отлично. Думаю, на этом, Женя, твоя миссия как переговорщика может считаться завершенной. Теперь ты только телохранитель и наблюдатель.

– Хорошо, Валерия, как скажешь.

Сестры еще немного посовещались. Но уже не ссорились, а спокойно обсуждали насущные вопросы. В общем, было решено, что я возьмусь за расследование обоих происшествий. И одновременно буду охранять всех сестер. И, очевидно, автоматически Светлану. Хотя для меня оставалось ясным, что Катя с Олей беспокоятся за мать, а Валерия с Ниной, скорее, опасаются, что невестка выкинет что-нибудь эдакое. И, разумеется, продолжают подозревать Светлану. «Ну, это расследование покажет, кто и в чем виноват», – размышляла я. Девушки тем временем решили, что сами займутся поисками клада.

Охранять одновременно большое количество человек сложно, а одному телохранителю и подавно. Особенно если учесть, что живут все в разных районах. Поэтому было решено, что Валерия с Ниной временно переедут к Облонским, и я тоже для удобства пока поселюсь в старой усадьбе семьи Замковых.

Переезд запланировали на следующий день. Лере с Ниной нужно было собраться, да и мне захватить необходимые вещи, оборудование и оружие. А Ольге с Катериной подготовить мать к визиту гостей. И, разумеется, сообщить женщине результаты переговоров.

* * *

Усадьба неожиданно оказалась довольно больших размеров. По крайней мере, я рисовала себе всего пару домиков на участке в шесть соток – некое стандартное частное домовладение. На самом деле участок был больше раза в четыре. И, кроме большого старого дома и времянки, уже упоминаемых сестрами в повествовании о семье, здесь было еще два дома. Один – довольно добротный, из белого кирпича, потемневшего от времени, под крышей из черепицы. Другой – глиняная, покосившаяся и практически вросшая в землю развалюха, на крыше которой, местами прогнившей и проржавевшей, разросся зеленый мох и даже начало произрастать чахлое деревце акации. Еще во дворе были два гаража, баня с летним душем, просторный вольер для собак и неопрятный сарай неизвестного назначения. Сам двор и все постройки, даже те, что выглядели добротными, требовали капитального ремонта, покраски или хотя бы генеральной уборки.

Усадьба располагалась неподалеку, всего через дорогу, от пологого спуска, который заканчивался крутым обрывом и довольно глубоким оврагом. Видимо, за последние годы все это превратилось в одну из стихийных свалок, которыми, к сожалению, так славятся наши города. Десятилетиями народ тащил сюда старую поломанную технику, спиленные ветки деревьев, разные коробки, пластик, железки и другой всевозможный мусор.

– Женя, смотрю, ты слегка шокирована? Не такого ожидала? – Валерия вышла из машины и замерла, держа в руках небольшую дорожную сумку.

– Ну, честно говоря…

– Раньше здесь все было не так. Через дорогу от нашего двора располагалось много домов. Правда, без удобств, некоторые даже без газа. Но с заборами, палисадниками, полными цветов, садами и огородами. Ряда три было дворов. А уж потом начинался обрыв и дальше – балка. Только почва здесь нестабильная. Слишком много глины и грунтовые воды. Во времена молодости моей бабушки один дом, во-о-он в той стороне, – Лера махнула рукой, – ушел под землю в считаные минуты.

– Да что ты?

– Правда. Эту историю нам рассказывали в детстве как страшилку. Люди чудом спаслись, но из дома выскочили в чем были. Городские власти им жилье выделили в другом районе. Но остальные дома признали вполне пригодными к жилью. А гораздо позже, когда я была подростком, людей все же переселили в квартиры. И все снесли, практически сровняли с землей экскаваторами. Говорят, городские власти задумывали проект по строительству нескольких дорог, которые соединят между собой центр города и разгрузят его основные магистрали.

– Проспект Героев соединить с улицей, как ее…

– С двумя сразу: Гагарина и Свердлова.

– Неплохая задумка.

– Да. Только ее до сих пор не воплотили в жизнь. Деньги то ли так и не выделили, то ли разворовать успели. А пустырь за десятилетия превратился в свалку мусора.

– А что ваша усадьба?

– Как ты знаешь, она сейчас не наша. И, как можешь лицезреть, – Лера повернулась в другую сторону, – тоже в довольно плачевном состоянии. Довели родственнички.

– Ну, Оля сейчас одна в семье работает.

– Чем что-то сделать, прилагать усилия, всегда проще находить оправдания, почему ты этого не сделал. Да, с деньгами у них сейчас сложно. Но обои переклеить, побелить и покрасить все самим можно. И просто убраться хорошенько. Невооруженным глазом видно, что у хозяйки дома другие приоритеты. Да и вообще! Какие такие болезни мешают Светке работать?! Острое воспаление хитрости или постоянный похмельный синдром?!

– Мы внутри еще не были, – миролюбиво заметила я.

– Вот посмотришь, во времянке обои будут еще те, что мы с родителями клеили. А в доме – что при жизни бабушки. Они уже во время дядиных похорон выглядели ветошью, а теперь и подавно.

– Вы договорились попытаться не обострять старые конфликты, – осторожно напомнила я.

– Честное пионерское, – подняла она руку в шутливой клятве, – постараюсь не поднимать этой темы. Хотя ты же понимаешь, что я не смогу изменить свое отношение к Светке. Слишком многое наболело. Да и она-то меняться не желает.

– Будет достаточно, если все воздержатся от комментариев.

– Какой ужас!! – громким шепотом прошипела Нина, которая уже успела занести в дом пакеты с продуктами и вернуться в машину за сумкой.

– Э…

Она притормозила напротив нас, оглянулась, нет ли поблизости Облонских.

– Лера, какое счастье, что бабушка не дожила до этого дня! Она была такой опрятной, аккуратной! Весной дом побелить, подправить, покрасить, да чтобы первой среди соседей! Чтобы все лучше, чем у всех!

Валерия молча мне кивнула.

– И тут такое!! Просто кошмар!

– Да тише ты, – шикнула она на сестру.

Когда мы занесли все вещи, определили машину в один из гаражей и почти устроились, я попросила разрешения осмотреть территорию. Нина помогала Оле с Катей разбирать продукты и готовить обед. А Лера вызвалась провести для меня небольшую экскурсию, чтобы пояснять все прямо по ходу осмотра.

– Вы в своем рассказе не упоминали об этих двух постройках, – кивнула я на кирпичный дом и развалюху.

– Ну, это не относилось к нашему делу. А информации и так много, не хотели тебя ею перегружать. Видимо, сейчас нужно уточнить… Изначально все, что ты видишь, было одним участком. Но во времена нашего с Ниной и Олей детства он выглядел по-другому. Был разделен забором примерно пополам. И на той стороне жили три семьи, старик и два его сына с женами, наши дальние родственники по линии бабушкиной матери.

– Боюсь, что не совсем понимаю.

– Помнишь, я рассказывала, что прадеду удалось избежать раскулачивания в тридцатых годах? Отобрали только скот и земли, которые он возделывал.

– Да, вы говорили, что Трофим выдал старшую дочь замуж и выделил ей часть хозяйства.

– Домашнюю скотину: кур, корову и пару свиней. Но за домовладение таких размеров тогда тоже можно было отправиться в Сибирь. Ведь Трофим оставался здесь жить всего лишь с женой и младшей дочерью. Тогда он пригласил в Ростов сестру жены с мужем и двумя сыновьями. Точно не помню, из какого города они переехали, или, кажется, мальчишки уже тут родились, но это и неважно. Участок пополам разделили. Очень быстро, с помощью всех соседей, возвели вон тот дом, из глиняного самана. Ведь люди в те времена были дружные. Ну, и к Трофиму тогда никто не подкопался.

– А юридически как выглядела сделка?

– Никаких бумаг не оформляли, если ты об этом. Ни дарственной, ни продажи. Технически и юридически этот участок всегда целиком принадлежал Замковым, ну а потом Облонским, когда бабушка вышла замуж и сменила фамилию. А сестра прабабушки, Евдокия, уже носила фамилию мужа – Раевская, так что комиссия не смогла бы придраться.

– Да твой прадед был гением! Такой простой и изящный ход! – искренне восхитилась я.

– Точно подмечено, – тем временем продолжила Лера, кивая. – Этот дом старый. А тот, кирпичный, построили в конце семидесятых, когда младший сын Раевских женился.

– И ты думаешь, что клад?..

– Его не может быть на этой половине усадьбы. Тетка бабушки умерла молодой. Спустя несколько лет умерла мама бабушки, расшиблась, упав с того самого чердака, на который я в детстве залезла, кстати. Ну, выходит, обе сестры умерли, вдовцы и дети остались. И Трофим Захарович их немного сторонился. Считал хоть и родней, но отдельной семьей, к нам отношения не имеющей. И всех приучил так думать. Этот вопрос даже не обсуждался никогда. Я в детстве дружила с Олегом Раевским, сыном младшего из братьев. Мы с ним одного года рождения. Так не поверишь, о том, что мы дальняя родня и Олег – внук бабушкиной тетки, я узнала далеко не сразу. Лет в одиннадцать примерно случайно подслушала разговор папы с бабулей.

– Может, если они так скрывали родственную связь, то клад, наоборот, спрятан где-то в районе старого дома? – усомнилась я.

– Нет. Муж Евдокии, дед Виктор, был карточным шулером. Я-то знала его глубоким стариком, но в молодости его слава гремела на весь Союз. В определенных кругах, разумеется. Но этот человек был связан с криминалом. Малейший прокол, и…

– Его могли арестовать, дом в любой момент обыскать, – уловила я мысль, – да. Ты права. Там прятать ценности было опасно.

– Не забывай сам криминальный мир. Знаешь, как дед Виктор от дел отошел? Ему голову проломили трубой, чего-то не поделили в бандитских разборках, мужик чудом жив остался. Так что да. Прятать там клад не стали бы ни прадед Трофим, ни бабуля.

– А что стало с остальными членами семьи Раевских?

– Это долгая история, поэтому не стану вдаваться в подробности. Но их уже нет в живых, никого.

– Но ты ведь отдаешь себе отчет, что если кто-то из них знал о кладе…

– Нет-нет. Не рисуй себе картину, что о ценностях в семье болтали все, кому не лень. И любой, имеющий уши, мог узнать тайну. Ее берегли строго, и от соседей-родни – в том числе. Тем более что все они в той или иной степени пошли по криминальной дорожке.

– Сыновья промышляли тем же, что и отец?

– Нет. Стали наркоманами, один за другим, и приторговывали, видимо, потихоньку. Эта дрянь ведь затягивает как болото самого человека и его близких людей. Потом, с годами, они жен своих подсадили на эту гадость и Олега. – На глазах Леры выступили слезы.

– У них были ходки?

– У дядек по две, у Олега одна. Бабушка тогда еще жива была, но сделать ничего не смогла, оставалось только беспомощно наблюдать, как они скатываются все ниже. В общем, если ты знаешь, что такое наркоманы, то поймешь. Он будет врать тебе, глядя в глаза. Говорить, что бросил или бросает, а через пять минут попросит денег в долг, разумеется, на дозу. – Лера протяжно вздохнула-всхлипнула.

– То есть Раевские знать о кладе не могли? – решила я еще раз уточнить, прежде чем сменить тему.

– Бабушка всегда была очень осторожна. И сыновей приучила, и нас.

– Насколько я понимаю, они не могли претендовать на долю в ценностях?

– Точно. Я совсем заговорила тебя. Чужая семья – это такие дебри.

– Ничего, мне нужно разбираться в ситуации. Так что откровенный и подробный рассказ – это хорошо. Вот когда из клиента приходится выуживать сведения, одновременно прикидывая, кто же намерен его устранить, это может превратиться в настоящую эпопею.

– Наверное, у тебя в этой области богатый опыт.

– Точнее не скажешь.

Мы еще немного прогулялись по участку. О намерениях Валерии относительно поисков клада я предпочла не расспрашивать. Пусть обсуждает этот вопрос с сестрами. Меня интересовали соседские дворы, с которыми граничила усадьба Облонских, и способы проникновения на охраняемую нынче мною территорию. С фасада двор был надежно защищен высоким каменным забором и воротами. Но оказалось, что по периметру усадьба с трех сторон граничит с дворами, выходящими на две параллельные улицы. Так что при желании попасть к Облонским просто. Достаточно проникнуть к соседям и перемахнуть через забор. Когда мы все обошли и уже собирались уходить в дом, из открытой двери времянки вышел большой черный с белыми пятнами дог. Низко опустив заспанную морду, собака медленно подошла к нам и, уткнув нос в ладонь Валерии, завиляла хвостом.

– Привет. А я думаю, где моя маленькая девочка, – заворковала Лера, обнимая и поглаживая собаку.

Я, не сдержавшись, хмыкнула. Собачка была ростом с теленка.

– Познакомься, Женя, это Мульяна, или в просторечи Муля. Она добродушнейшее создание на земле. Очень умная и послушная.

– И, вероятно, любит поспать, – хмыкнула я.

– А еще съесть что-нибудь вкусненькое. Но, несмотря на угрожающий вид, охранник из нее не вышел, да и собачка старушка уже.

– Поэтому родственники завели питбуля?

– Да, уже после смерти бабушки. Ричик – настоящий злобный монстр, – кивнула Лера на вольер.

Почти все время, пока мы ходили по двору, пес рычал, злобно лаял и бросался на сетку. А сейчас, увидев, как Лера обнимается с догом и более взрослая собака принимает женщину за свою, замолчал. Но неотрывно смотрел в нашу сторону злыми, налитыми кровью глазками.

– Видела? – кивнула Лера. – Он и на Нину реагирует так же. Между прочим, у родственников заведено отпускать Ричи из вольера на ночь.

– Намекаешь, что это очередная информация к размышлению?

– А то?! Пес молодой, около трех лет всего. Он нас не знает и воспринимает как чужих на своей территории.

– Похоже на то.

* * *

За обедом царила напряженная обстановка. Поскольку на ссоры и упреки было наложено строгое вето, молодые женщины явно не находили, что сказать друг другу, и предпочитали молчать. Светлана злилась, она то сжимала тонкие губы, то тоскливо поглядывала на холодильник, то на Ольгу и без энтузиазма гоняла еду по тарелке.

«Значит, сегодня вето наложено и на алкоголь», – догадалась я.

– У нас давно не было столько гостей… – начала женщина.

– Только не говори, что тебе нас нечем кормить. Еду мы привезли с собой, – молниеносно отреагировала Нина.

– Я постелила вам в доме Раевских. Там есть диван и кровать. – Женщина, низко опустив голову, покосилась на старшую дочь.

– Почему не во времянке? – удивилась Лера.

– Там нет мебели и вообще слишком сыро. Давно не топилось.

– У нас отключили газ, – влезла Катя, – за неуплату.

Нина с Лерой переглянулись.

– Помолчи! – одернула девочку Оля.

– Нет, отчего же! Пусть скажет! – сузила Светлана и без того маленькие глазки. – Уехали, оставив долги за газ и за свет! Там, между прочим, с двухтысячного года не плачено.

– Серьезно?! Но мы съехали в девяностых! И долгов никаких не оставляли. Мама хотела выбросить платежки, но я решила их сохранить. Так что документы остались. – За спокойствием Леры чувствовался гнев. – Неужели ты искренне считаешь, что, когда люди не живут в доме и юридически даже не являются его владельцами, они должны продолжать оплачивать счета?! Это просто смешно!

Оля с Катей недоуменно уставились на мать.

– Могли бы и помочь, – пробурчала Светлана.

– Кажется, ты не просила помощи, а пыталась обвинить нас в непорядочности.

– Конечно. Валите теперь все на меня. Думаете, легко остаться вдовой во цвете лет? Одной с двумя маленькими детьми?! Совсем без средств к существованию?!

– Я, например, вовсе никогда на шее мужниной не сидела. Вырастила сама сына, получила образование, начала свое дело и все время тяжело работала. А что сделала для своих детей ты?

– Мне пора говорить: «Брейк»? – прошептала я Нине.

– Не, – протянула та, – повремени пока.

В этот момент в открытую дверь коридора вошла собака, остановилась на пороге кухни, потянула носом воздух, переступила с ноги на ногу, засопела шумно, как теленок, фыркнула и вздохнула.

– Мулька! – выкрикнула хозяйка. – Я полы намывала! Кто тебе разрешил заходить?!

Собака сделала пару шагов назад, горестно вздыхая, улеглась на пороге. Положила голову на вытянутые лапы и снова вздохнула.

– И нечего строить из себя несчастную сиротку. Сейчас каша остынет, покормлю вас с Ричиком!

– Мулечка хочет чего-то вкусненького, – улыбнулась Катя, а собака снова шумно вздохнула.

– Кому сказала, иди отсюда! Не приставай!

Собака поднялась и скрылась за порогом.

– Обиделась, – прокомментировала Катя.

Хитрая морда тут же материализовалась в зоне видимости и, выжидая, замерла, прядая ушами.

– Мулечка, детка, давай я тебя оладушком угощу! – выскочила из-за стола Нина. – Мы с тобой так и не поздоровались. Хочешь оладушек? Маленькая моя девочка!

Собака вроде бы собралась радостно зарычать. Но закончилось рычание повизгиванием, полным ликования. Некоторое время с улицы были слышны прыжки, топот крупных лап и какая-то возня.

– Мы сегодня уже начнем искать? – негромко спросила Оля у Леры.

– Наверное, сначала нужно подготовить все. Собрать, наточить лопаты, кирку найти, гвоздодер, приготовить перчатки. И будет нужен большой кусок полиэтилена.

– А где станем копать?

– Перед времянкой есть клумба, круглое бетонное кольцо. Там есть еще одно, меньше диаметром и глубже в земле.

– Знаю, знаю! – закричала Катя. – Я однажды на него наткнулась, когда цветы сажала.

– Раньше там был колодец.

– Разве можно прятать ценности во влажном месте?

– Золото не ржавеет. Да и колодец пересох давно. Сначала попробуем искать там. Место отличное, никому не догадаться, даже у вас всех озадаченные лица.

– А от кого ты про колодец узнала? – напряглась Светлана.

– От бабушки.

– И давно?

– Когда мне было лет девять или десять, это была моя клумба. Сажая цветы, я наткнулась на него, стала расспрашивать, вот и узнала. В тот период я еще не знала семейной тайны, но зато бредила разными необъяснимыми явлениями, загадками и сокровищами. Этой мании я обязана парочке довольно занимательных книг…

– Лера, а можно чуть ближе к сути? – поторопила сестру Нина. К тому времени она уже оставила собаку и вернулась за стол.

– Да. Я тогда еще завопила что-то типа: «Клад, я здесь найду клад!» И стала горячо убеждать бабушку, что он тут должен быть обязательно. Уж больно место подходящее.

– А она что?

– Занервничала, мне даже показалось, что испугалась. И сильно разозлилась, когда я продолжала настаивать на своей идее.

– Почему ты никогда не рассказывала ничего подобного? – занервничала Нина.

– Да просто забыла. Я же была ребенком. Но довольно упорным. Так что немного в колодце я все-таки покопалась. Бабушка все это время стояла у меня «над душой» и бурчала, что я испорчу грунт в клумбе, перемешав чернозем с нижним слоем – суглинком.

– И чем все закончилось?

– Я прокопала примерно на два-три штыка лопаты вниз. Разумеется, ничего не нашла, только натерла громадные мозоли на руках. Ну и плюнула на эту затею. Но сейчас я знаю точно, что старый колодец был гораздо глубже. Так что там стоит поискать в первую очередь.

После обеда мы разделились. Сестры занялись приготовлениями к завтрашним работам. Я в сопровождении Светланы отправилась обходить ближайших соседей. Мне хотелось знать, что люди думают о таком неординарном событии, как взрыв на кухне своих знакомых. А также о недоброжелателях, которые могли все это устроить.

Встречали меня довольно приветливо. Охотно знакомились, предлагали посидеть в садовой беседке или выпить чайку на кухне и даже болтали на разные темы. Но к моим вопросам по поводу взрыва относились недоуменно, на разные лады высказывая осторожную мысль, что происшествие случилось из-за досадной поломки, вовремя не устраненной по причине давней потери хозяина дома и кормильца семьи.

Светлана старалась держаться со мной легко и приветливо. Я подобное настроение всячески поддерживала, резонно полагая, что крупицы ценной информации обычно попадают к детективу именно из потоков непринужденного приятельского трепа. Но общение выходило не слишком гладким. Видимо, периодически женщина вспоминала, что я не ее подружка, а вражеский агент, и настораживалась, замыкалась в себе.

Соседи тоже, может, и имели бы сказать что-нибудь интересное про семью Облонских. Но не стали, так как рядом была Светлана. Правда, все дружно сходились на мысли, что врагов у женщины с детьми нет и быть не может. Потому что они живут, как выходит, может, и небогато, но тихо, мирно, поддерживая с окружающими хорошие отношения.

Засыпая поздним вечером в прохладной сырой комнате, я краем уха слушала, как Валерия с Ниной перешептываются в своей кровати, обсуждая, как невестка «довела усадьбу до ручки». Прислушивалась, как Ричик, деловито обходя территорию, грозным рыком прогоняет соседских котов со двора, а те спешно ретируются, надрывно мяукая. Завтра обязательно нужно поговорить с Катей и Олей. Расспросить девочек, кто из знакомых был вхож в их дом все эти годы. Кого злобный питбуль воспринимает как своего и спокойно пропустит на территорию усадьбы? Думаю, список будет невелик, но с этими людьми обязательно нужно пообщаться. Если взрыв – диверсия, они автоматически становятся главными подозреваемыми.

Потом я неспешно планировала мероприятия на завтрашний день. Первым делом нужно съездить в газовое хозяйство. Прочесть акт проверки, ознакомиться с выводами специалистов и поговорить с инспекторами, которые ее проводили. Вдруг окажется, что соседи правы. Котел за годы эксплуатации так сильно износился, что рано или поздно должен был рвануть. И этот день просто настал. А ушлая тетка, придав происшествию нужный угол и присовокупив выдуманные подробности, поспешила обвинить во всем родню. Похоже, Светлана умеет виртуозно манипулировать дочерьми, настраивая их против Леры с Ниной. А тут такой повод замечательный подвернулся, не упускать же, в самом деле?

Еще нужно заглянуть в полицейский участок Центрального района. Дело в том, что даже за короткое время пребывания в Ростове, ведя расследование для госпожи Полянской, я обзавелась там парочкой знакомых, которые не откажут девушке в невинной просьбе и помогут навести справки о бывших заключенных по фамилии Раевские. Я не то чтобы не доверяла Валерии, подвергала сомнениям ее слова или ждала подвоха. Просто предпочитаю все проверять самостоятельно. Вдруг окажется, что сведения женщины неверны и кто-то из дальней родни все еще жив? Тогда можно допустить мысль, что информация о кладе все же просочилась в стан соседей, и теперь они устраивают диверсии, намереваясь если не уничтожить Облонских, то окончательно перессорить их между собой или запугать, вынудить женщин покинуть территорию усадьбы, чтобы самим заняться поисками ценностей.

Да, несмотря на уверения Валерии с Ниной, убежденных в виновности Светланы, представители семьи Раевских казались мне очень перспективными подозреваемыми. Живя годами бок о бок с Облонскими, они легко могли разведать все тайны. Должны были знать расположение домов и устройство вытяжных колодцев, а также примерные даты возведения всех построек. И вдобавок имели связи в преступном мире. Значит, налицо и мотив, и возможности. А тот факт, что Валерия уверена в смерти всех представителей семьи, пока не говорит ни о чем. Как я поняла, она не присутствовала на похоронах лично. Значит, может и ошибаться.

* * *

Утром следующего дня сестры Облонские, едва позавтракав, с энтузиазмом занялись разорением клумбы. Некоторое время я с улыбкой наблюдала за процессом. Потом, видя, что у девушек все под контролем, решилась оставить их без опеки и отправилась по делам.

Чуть ранее, перед завтраком, я перекинулась парочкой фраз с Валерией, а потом для всех провела краткий инструктаж по соблюдению правил безопасности. Они были предельно просты. Не покидать участок, не впускать незнакомцев, постоянно быть на виду друг у друга. А в случае чего – запираться в доме и незамедлительно звонить мне.

Сама я отправилась в газовое хозяйство, по дороге обдумывая вчерашний разговор с Валерией и сегодняшние планы сестер, а также выводы, сделанные накануне. Когда я снова попыталась начать размышлять над этим делом, мгновенно возникло ощущение, что я распыляюсь, рассеиваю внимание и путаюсь в хитросплетениях родственных связей, тайн, недомолвок и взаимных претензий членов этой семьи. Словно вижу перед собой туго переплетенный большой змеиный клубок и пытаюсь ухватить за хвосты сразу нескольких из ядовитых гадов. Ну ничего, разберемся. В конце концов, рано или поздно картина прояснится и все встанет на свои места. И потом, решать сложные задачи всегда занятней.

Зная крючкотворство некоторых российских служащих, я отправилась прямиком к начальнику газового хозяйства, где с помощью неоспоримых аргументов и тонкого психологического давления убедила мужчину, что расследовать досадное происшествие в доме Облонских в наших общих интересах. А также завершить поиск виновного во взрыве оборудования. Начальник внял моим доводам и санкционировал полный доступ к актам, документам и выводам своих экспертов.

На изучение всех бумаг и расспросы специалистов, выезжавших на место происшествия, ушло довольно много времени. Зато теперь всяческие сомнения можно смело отбросить в сторону. Вывод специалистов был однозначен: «Взрыв в доме Облонских произошел не по воле случая и не по причине неисправного оборудования. Некто заложил вытяжную трубу плотной кирпичной кладкой, укрепленной цементом».

На основе бесед с экспертами я могла сделать несколько выводов. Во-первых, злоумышленник прекрасно понимал, что и зачем делает. Во-вторых, был, скорее всего, не один. В-третьих, он или они являются близкими знакомыми Облонских. По крайней мере, вхожи в дом. От себя могу добавить, что все задумал и провернул человек решительный, неглупый, аккуратный и с довольно крепкими нервами. Мне просто не терпится свести с поганцем личное знакомство. Но, похоже, он временно свернул деятельность и затаился. Пока непонятно, по какой причине. Может, его что-то насторожило. Может, просто выжидает, осторожничает. А может, все еще прозаичней: злоумышленник знает про существование клада, но не предполагает, где его искать? Значит, он обязательно объявится, но немного позже. Что ж, это ничего, я терпеливая, могу и подождать. И обязательно буду настороже.

По дороге в отделение полиции я созвонилась со старшим лейтенантом Ильей Никоненко, чтобы предупредить его о своем приезде. Как я уже упоминала, несколько месяцев назад мы со старлеем вели одно дело. С той лишь разницей, что Илья пытался обвинить Ромку Полянского в убийстве, а я – снять эти обвинения с парня. В ходе расследования удалось найти и арестовать настоящего виновника. При моем активном участии, разумеется. И хотя мы с Ильей начинали знакомство как соперники, расстались без взаимных претензий. Если не друзьями, то хорошими приятелями. По крайней мере, так полагала я, тем неожиданнее была реакция старшего лейтенанта.

– Евгения, только не говори, что ты снова по мою душу! – взмолился он вместо приветствия, едва взяв трубку.

– А что, собственно, тебя так испугало? Снова торопишься, закрываешь дела, толком не разобравшись? – язвительно парировала я.

– Вроде нет. Хотя… Знаешь сколько у меня дел в текущем производстве?! Тут хочешь или не хочешь, станешь торопиться. Да и вообще, сколько можно тот случай вспоминать?! Договорились же! – Теперь обиделся он.

«Вот тебе на! – мелькнула мысль. – Ты же сам первый начал!»

– Прости, наверное, это рефлекс. Так, э-э-э… Что ты хотела?

– Нужно справки навести о нескольких рецидивистах. Через официальный запрос долго будет, а мне…

– Нужно срочно, – подсказал старлей.

– Конечно, как всегда.

– А что за народ? Воры? Грабители? Бандитизм?

– Нет. Думаю, скорее, хранение, перевоз, может быть, сбыт наркотических веществ. У меня есть фамилии, имена, адрес регистрации и примерные даты рождения.

– Все местные, ростовские?

– Да.

– Этого будет достаточно, давай, подъезжай.

Помня о пристрастии старшего лейтенанта к пирожным, а также видя, что время давно перевалило за обеденное, я заскочила в небольшую кондитерскую, расположенную неподалеку от отделения полиции, и явилась в кабинет Ильи с коробочкой свежей выпечки.

– Ух ты! – искренне обрадовался он. – А я пообедать сегодня не успел. Пожалуй, поставлю чайник.

– Вот, именно так нужно встречать милую девушку и хорошую приятельницу, – подтрунила я.

– Так ты бы сразу говорила, что с подарками, – не остался в долгу Илья, – я бы с радостью выражал восторг. А то вечно норовишь озадачить или, того хуже, мою работу раскритиковать.

Если вы любите смотреть современные детективы отечественного или импортного производства, то, вероятно, замечали, что их герои обычно быстро и легко добывают нужную информацию. Стоит только проделать несколько простых манипуляций, нажать с десяток кнопок на компьютере, войти в базу данных полицейского управления или ФБР – и готово. На экране красуется фото подозреваемого рядом с подробной биографией, всей подноготной субъекта, номером и описанием зарегистрированного на него транспортного средства и местами, где он обычно любит бывать. Подобное всегда вызывает на моем лице ироничную улыбку, потому как в жизни все бывает немножечко по-другому. Разумеется, гораздо сложнее.

Мы с Ильей убили несколько часов и совершенно вымотались, но в конце концов собрали все необходимые сведения, систематизировали их и распечатали на принтере для моих клиентов. Виктор Раевский, 1907 года рождения, почивший в возрасте девяноста лет, осужден ни разу не был. Хотя в ростовском уголовном розыске на известного карточного шулера имелось весьма подробное досье. Его сыновья, Александр и Дмитрий, «профессию» отца не унаследовали, но тоже пошли по кривой дорожке. Александр Раевский, 1947 года рождения. Отбыл два срока в семидесятых и в девяностых годах за перевоз и хранение наркотических веществ. В очередной раз был арестован в 1997 году, бежал из-под стражи и до сих пор находится в розыске. Дмитрий Раевский, 1951 года. Тоже отбыл два срока, умер в 1991-м от острого заражения крови. Его сын, Олег Раевский, 1976 года рождения. Отбывал срок за хранение с 1995 по 2000 год. Погиб в 2001 году при попытке побега, во время задержания по подозрению в квартирной краже.

Честно говоря, я считала достаточно перспективным подозреваемым Олега. Он был самым молодым в семье и с Лерой дружил в детстве. Значит, мог узнать главную тайну Облонских. Но, оказывается, парень действительно погиб много лет назад. А вот Александр Раевский по-прежнему остается довольно темной лошадкой. И в этом вопросе Лера, видимо, ошиблась. Хотя сейчас ему должно быть сколько? Шестьдесят восемь лет, весьма почтенный возраст. Но в жизни всякое случается, старички такие бывают, что и молодым сто очков форы дадут. Да и самому вовсе не обязательно бегать. Ведь всегда можно найти молодых, жадных до денег подельников-исполнителей. Так что не зря я потратила время. В деле наметился определенный прогресс. Теперь бы выяснить, где искать этого престарелого деятеля. Но это вопрос времени.

* * *

В усадьбу Облонских я вернулась поздно, когда на город опустилась ночь. По дороге успела сделать несколько звонков, узнать результаты экспертизы тормозных шлангов, поболтать с Ритой и тетушкой Милой.

Немного поразмыслив, я решила, что, присовокупив уже имеющиеся сведения к сегодняшним изысканиям, готова подвести предварительные итоги и сообщить подопечным результаты расследований. И сообщить имя возможного подозреваемого.

Сестры, целый день занятые поисками клада, вымотались, устали, но пребывали в приподнятом настроении, словно знали совершенно точно, что до заветных сокровищ буквально рукой подать. Лера с Олей и Ниной готовили ужин. Суетливо сновали по кухне, бросая друг другу короткие реплики.

Катя вертелась рядом, делая вид, что помогает. Светлана возилась возле вольера, видимо, кормила собак.

Некоторое время я рассматривала след на стене, который оставило едкое пламя пожара, и остатки старого котла.

– Стыдно принимать гостей, когда дома такая разруха, – выдохнула Катя, заметив мой взгляд, – мы только стекла вставили, потому что скоро будет холодать, да отмыли все, что могли. А котел сменить и обои переклеить, мама сказала, сейчас нет возможности. Мыться неудобно, воду греть приходится.

– Лера с Ниной вам не чужие. Их не стоит стесняться.

– А ты как же?

– Я воспитывалась в суровых условиях российской казармы. Так что жить по-спартански с детства привыкла. Не стану лукавить и уверять, что с вашим домом все в порядке. Ремонт ему требуется. Но здесь нет ничего непоправимого.

– Да, когда мы найдем клад… – Девочка замолчала, мечтательно закатив глаза.

– И как успехи? – усмехнулась я.

– Мы глубоко прокопали. Метра на два.

– Ага, – хмыкнула Лера, – как в анекдоте: «Копаем отсюда и до ужина. С лопатами я договорился».

– Но из результатов пока только мозоли. Хочешь на мои посмотреть? – Катя протянула мне нежную детскую ладошку, усыпанную волдырями. – И это с перчатками!

– Ого! Как же ты завтра работать планируешь?

Девочка пожала плечами.

– Катя, не приставай! – одернула ее Оля.

– Женя, мы тебе горячей воды оставили. Если хочешь, можешь сполоснуться перед ужином.

– Спасибо, с удовольствием.

Пока я мылась и приводила себя в порядок, в памяти всплывали рассказы Валерии о семье, мозг сопоставлял полученные от девушек сведения с моими собственными размышлениями. Невооруженным глазом видно, что сейчас Лера с Ниной более благополучны в финансовом смысле, чем вдова Облонского с дочерьми. У старшей сестры свой бизнес, который дает стабильный доход. Нина трудится главным бухгалтером на крупном предприятии, к тому же имеет мужа, который хорошо зарабатывает. Раньше все было наоборот. Георгий, отец Ольги и Катерины, владел небольшим бизнесом со стабильным доходом. Но после смерти матери и ссоры с братом одна за другой последовали несколько крупных неудач. Бизнес стал приносить доход хуже и хуже. Георгий, которого активно поддерживала в общем пристрастии жена, потихоньку спивался и в итоге умер после острого отравления алкоголем, спровоцировавшего отказ печени. После смерти мужа финансовое положение Светланы стало совсем плачевным. Но она не стала искать работу, а предпочла взвалить все заботы на хрупкие плечи дочери. Как по мне, довольно странная позиция. И Лера с Ниной, наверное, сердятся не зря. Но сей факт ни меня, ни расследования, пожалуй, не касается.

После ужина я, заручившись одобрением Леры с Ниной, собрала всех в гостиной, чтобы сообщить предварительные результаты расследований.

– Пожалуй, начну с порчи тормозов…

– Интересно, почему не с расследования взрыва, прозвучавшего в нашем доме? – недовольно перебила Светлана и поджала тонкие губы.

– Я занялась этим происшествием раньше, и как раз сегодня пришли результаты всех экспертиз, – спокойно возразила я.

– И это никак не связано с тем, что вам, Евгения, платят Лера с Ниной? – не унималась тетка.

– Мама, пожалуйста, прекрати! – взмолилась Ольга.

– Ты что же, совсем не понимаешь?! Она будет играть только в их ворота! – горячо зашептала женщина дочери. Впрочем, фраза прозвучала достаточно громко.

– Если ты так сильно боишься… – начала Лера.

– Или испытываешь опасения, можешь поучаствовать в оплате, – ядовитым тоном закончила Нина за сестру.

Светлана замолчала, недовольно дернув плечом.

– Так я продолжу. Эксперты подтвердили предварительные выводы, которые сделал мастер СТО. Некто действительно перерезал тормозной шланг довольно острым ножом без зазубрин.

– И что нам это дает? – изумилась Катя. – Таких ножей кругом просто пруд пруди.

– Ты совершенно права. Поймать или даже вычислить преступника эта информация не поможет. Сведений слишком мало. Но кое-что об этом человеке мы уже знаем.

– И что же, интересно?

– Злоумышленник разбирается в технике. Терпелив, умен, расчетлив, обладает крепкими нервами. Вот, пожалуй, и все, что мы имеем на сегодняшний день.

– То есть мы не сможем узнать, кто хотел меня убить? – уточнила Лера.

– Мы даже не знаем наверняка, какую цель преследовал преступник. Может, он просто хотел тебя напугать? Но следов он не оставил никаких. Кроме кусочка волокна от хлопковой перчатки. Специалисты сохранили улику…

– Но использовать это можно будет, только если повезет? – кивнула Нина.

– Да, такие перчатки можно купить в любом хозяйственном магазине. Так что для того чтобы связать их с подозреваемым, действительно потребуется определенная доля везения.

– А что удалось узнать насчет взрыва?

– Выводы специалистов однозначны – это диверсия. Есть мнение, что взрыв стал возможен благодаря стечению обстоятельств.

– Это каких же? – вскинулась Светлана.

– В современном газовом оборудовании есть предохранительный клапан, который срабатывает в случае повышения давления до аварийно-опасного уровня.

– Наша колонка была очень старой.

– Это правда, ей лет счету нет.

– Не знаю, когда ставили, годах в семидесятых, кажется, – раздались возгласы со всех сторон.

– Так давно? – удивилась я.

– Да. Сначала мы не торопились менять, колонка работала исправно. А потом стали задумываться, да руки все не доходили. А позже у нас не имелось на это средств, – опустив глаза, проговорила Светлана, – но она по-прежнему хорошо работала, не ломалась.

– Понятно. Как и в случае первого покушения, о злоумышленнике мы знаем немного. Следов преступники не оставили, или улики уничтожил взрыв. Но предварительные выводы сделать все равно можно.

– Интересно, какие?

– Он или они вхожи в ваш дом. И многое знают о здании и привычках его обитателей. А также со злоумышленником близко знаком Ричик. Свирепый пес не только впустил преступников на территорию усадьбы, он, видимо, совсем не лаял, не поднял тревоги.

– Мы тоже задумывались над этим вопросом.

– И к какому выводу пришли?

– Ну, мы думали…

– Честно говоря, мы решили, что Ричику бросили кусок мяса со снотворным. Он его сожрал и проспал всю ночь крепко. Потому и не лаял, – пояснила Ольга. – С нашим псом кинолог занимался, когда тот был маленьким, но так и не смог научить отказываться от лакомства, когда его предлагают чужие люди.

– Да, Рич ломается, делает вид, что ждет разрешения от хозяев, а потом все равно хватает еду и лопает. Быстро, пока его не застали на месте преступления, – хихикнула Катя.

– Это возможно, конечно, – задумчиво пробормотала я, – но уже недоказуемо, к сожалению.

– Почему?

– Анализ провести невозможно, много времени прошло. А вы, случайно, не замечали, может, пес был вялым, отказывался от еды или непривычно много пил? – перечислила я симптомы, которые должны появляться после приема препаратов седативного или снотворного действия.

– Аппетит у него всегда хороший, а сколько Ричик пьет, никто не наблюдает.

– В любом случае, чтобы угостить свирепого пса, нужно подойти довольно близко. Животное успеет среагировать на незнакомца и поднять лай, – продолжала я гнуть свою линию, – так что вам нужно хорошо подумать, перебрать всех своих близких знакомых и сообщить мне их имена, чтобы я могла проверить этих людей на причастность к покушению или обоим покушениям.

– Ну, даже не знаю, – протянула Светлана, – это сложно сделать так, с наскока.

– Наверное, просто подумать нужно хорошенько, – кивнула Ольга.

– Конечно, я вас не тороплю. – Я немного помолчала. – И еще один момент нужно обсудить. Пользуясь полицейскими базами данных, я проверила сведения, которые мне сообщила Валерия о дальней родне по фамилии Раевские. Скажите, вы абсолютно уверены, что никто из них не мог знать о кладе?

– Сложно сказать.

– Не должны были.

– Нет, не должны, – раздались возгласы практически одновременно.

– Женя, а почему ты спрашиваешь?

– По данным полиции, Раевский Александр сбежал из-под ареста в 1997 году и до сих пор находится в розыске. Понимаю, сейчас он должен быть в почтенном возрасте, но если этот человек знал о кладе…

– Женя, это невозможно, – начала Лера.

– Он мертв, – уверенно заявила Светлана.

– В каком смысле?! То есть откуда вы знаете?! – удивилась я.

– Сейчас расскажу, – кивнула Лера.

– Погоди! Только… – занервничала Светлана.

– Женя частный детектив, не полицейский. Да мы и не сделали ничего! Прекрати дергаться, – попыталась она урезонить невестку.

– Как же!

– Да погоди ты!

– Мама, помолчи, пусть Лера скажет!

– Александром у нас его никто не называл. Дядя Шурик. Катя его не знает. Оля тоже помнит плохо. А к нам с Ниной дядя Шурик всегда относился как к племянницам. И тот образ жизни, что они вели… Мы, дети, этого как-то не осознавали… Тогда, в девяносто седьмом, дядя Шурик уже был очень болен. У него и сбежать получилось только потому, что его в больницу положили. Милиционер в коридоре дежурил, а дядя Шурик в окно сиганул и сбежал. Не буду нагружать тебя лишними подробностями, он умер примерно недели через две после побега.

– От чего?

– Точно не знаю, какое-то заболевание крови. У него по всему телу открывались незаживающие свищи. Может, кололся какой-то особо вредной дрянью последние годы? Может, это была реакция организма, отравленного систематическим употреблением наркотиков?

– Не понимаю, почему же тогда в базе данных нет никакой отметки о смерти?

– Ну Шурик же скрывался! А мы с мужем знали и не заявили, вот и побоялись в милицию сообщать.

– А как же его похоронили тогда? Без свидетельства о смерти? – изумилась я.

– Точно не знаю, дядя попросил помощи у известного на весь Ростов бандитского авторитета. Тот дядю Шурика знал и помог. Но я не знаю подробностей. Да они, пожалуй, сейчас и неважны.

– Да, пожалуй, что так. Значит, я ошиблась, подозревая одного из Раевских!

– Не расстраивайся! Ты же не могла знать и строила догадки на неверных сведениях. Но они все умерли. Да и тайны нашей семьи никогда не знали.

* * *

Несколько следующих дней прошли спокойно и не были богаты событиями. Сестры продолжали копать, все больше углубляясь в бетонные кольца старого колодца. Во дворе постепенно образовалась довольно внушительная куча земли. Работы велись очень медленно. Теперь двое спускались вниз, им опускали ведро на веревке, они набирали в него землю, остальные поднимали ведро наверх, высыпали, просматривали. И процесс повторялся сначала. Светлана, отлынивавшая от работ с самого начала, теперь совсем устранилась, заявив, что раз она не в доле, не видит смысла напрягаться. Женщина целыми днями возилась в доме или во дворе, занималась хозяйством, не забывая отпускать ядовитые саркастичные реплики в адрес девочек.

Мне тоже было особо нечем себя занять, и я начала помогать сестрам с поисками клада. Стремясь больше узнать о жизни Оли с Катериной, я расспрашивала девушек об их увлечениях, мечтах и друзьях-приятелях, таким образом совмещая помощь в поисках с попытками продолжить расследование.

Со временем в рядах отважных искателей приподнятое настроение таяло и уступало место унынию. Если поначалу всем девушкам казалось, что они наткнутся на ценности очень скоро, буквально сразу после следующего удара лопаты о землю, то теперь они все чаще заговаривали о том, что конца колодцу не видно, что прятать клад так глубоко было глупо и Лера, скорее всего, ошиблась с местом.

Я лично с самого начала относилась к идее поиска клада довольно скептически, полагая, что если старинный документ является завещанием, автор должен был оставить своим потомкам подсказки и намеки, облегчающие задачу, но мысли свои предпочитала держать при себе. Мне было интересно наблюдать, как сестры каждый день трудятся бок о бок, препираются по пустякам, заново узнают друг друга, как их разные натуры приспосабливаются, притираются друг к другу, и было любопытно узнавать их самой.

Катерина, например, с самого начала держалась со мной более раскованно, чем с двоюродными сестрами, немного дичась их. Оля же придерживалась другой линии поведения. Она была приветливой и ровной со всеми. Охотно говорила о природе, погоде, вспоминала забавные происшествия детских лет, смеялась над шутками сестер и молчала обо всем остальном. Чем жила девушка сегодня, о чем мечтала или грустила, оставалось загадкой.

Но постепенно лед в общении начинал таять. Как-то перед обедом мы с Олей заканчивали просматривать выкопанный за утро грунт. Катя ушла куда-то по поручению матери. Лера с Ниной тоже разбрелись по усадьбе. Закончив, мы присели отдохнуть.

– Мне кажется, что тут ничего нет. Уже чистая глина пошла, – устало вытирая со лба пот, пробормотала Оля. – Думаю, Лера ошибается. Никто не стал бы прятать так глубоко.

– Правда? Почему тогда молчишь?

– Чего толку спорить? Это место ничем не хуже других. А раз мы взялись искать клад, проверить нужно все. Видит бог, нам нужны эти деньги.

– Тебе, наверное, здорово досталось? – сочувственно пробормотала я, имея в виду ситуацию в семье.

– Что я? Катю жалко. Отца она плохо помнит. Ну и как мы жили раньше – тоже. И что ее ждет? Я вот, например, техникум не закончила, бросила. Сначала, правда, пыталась учиться и работать, потом сдалась.

– Ты еще молодая, а образование получать никогда не поздно. Финансовая ситуация в вашей семье рано или поздно выровняется.

– Ты права, уже совсем скоро будет легче. Марк, мой жених, последнее время помогать начал. Я даже подумываю поступить учиться на заочное отделение, он меня поддерживает в этом намерении.

– У тебя есть жених? – несказанно удивилась я. За все время, что мы общались, я не уловила даже намека на то, что у Ольги романтические отношения. А также ни разу не слышала имени парня.

– Да, его зовут Марк. – Девушка улыбнулась. Видимо, ее позабавил мой озадаченный вид. – Лера с Ниной тебе о нем не рассказывали просто потому, что тоже ничего не знают. Но мы встречаемся уже довольно долго, чуть больше года.

– Мы здесь вторую неделю живем. Почему Марк за это время ни разу не появился в усадьбе?

– Он уехал к родне в Краснодар. Проведать бабушку, она неловко упала и сломала шейку бедра. Будут делать операцию, и помощь им понадобится.

– О! – только и смогла сказать я, лихорадочно прикидывая, был ли парень в Ростове во время обоих происшествий.

– Да, это такая неприятность, – по-своему расценила Оля мой возглас, – но то, что Марка сейчас нет рядом, пожалуй, к лучшему.

– Почему?! – еще больше удивилась я.

– Ему незачем вникать во все дрязги нашей семьи. Да и в поисках клада участвовать незачем. Это только наше дело, родни, я имею в виду.

– Оля, из твоих слов следует, что Марк о ценностях не знает? – снова удивилась я.

– Конечно, нет. Он мне еще даже не муж, просто жених! И в нашей семье строго соблюдается одно правило…

– Не рассказывать посторонним историю о кладе. Знаю, Лера с Ниной говорили. Сначала они даже мне не хотели ничего объяснять, – усмехнулась я.

– Это неполная информация. Бабушка всегда придерживалась мнения, что тайну нужно беречь от детей и жен. То есть охотно говорила о ценностях только с сыновьями. Думаю, что так дед Трофим ее научил мыслить и ничего не говорить своим вторым половинкам. По сути, это правильно, ведь никогда нельзя знать до конца, что у другого человека на уме. На клад имеют право претендовать только прямые потомки купца Замкового, значит, и знать обо всем должны только они.

– Хорошее правило, – согласилась я, – только, похоже что оно постоянно нарушалось.

– На мою маму намекаешь? – усмехнулась Оля. – Да, она о кладе знает. Что-то услышала, о чем-то сама догадалась, где-то папу расспросила, вот и разведала. Да и Лера подслушала разговор папы с бабушкой, когда была подростком. Знаешь, – Оля снова усмехнулась, – я в детстве ей так завидовала. Лерка умела ходить практически бесшумно и обладала настолько острым слухом…

Я засмеялась.

– Правда! Для нее рано не стало в доме тайн. Но делиться ими со мной или с Ниной Лера не торопилась. Всегда отвечала на наши расспросы: «Вы еще не вошли в ум». Я тогда смысла этой фразы не понимала и так злилась.

Оля еще что-то рассказывала, делясь детскими воспоминаниями, но я слушала девушку краем уха, тем временем размышляя. В этой семье принято узнавать тайны друг друга окольными путями. И где, скажите на милость, гарантия, что молодой человек никогда и ничего не услышал запретного, для его ушей не предназначенного? Более того, он мог заранее знать о кладе из другого, пока неизвестного источника.

А значит, именно Марк может оказаться тем неуловимым злоумышленником, что устроил оба покушения. В дом Облонских парень вхож уже больше года, была масса возможностей все вокруг разведать, подружиться с собаками, даже изучить их привычки и кулинарные пристрастия. А узнать адрес Валерии, вычислить машину женщины и испортить тормоза – это вообще дело техники. Конечно, Оле не стоит говорить, что я подозреваю ее жениха. Но уточнить его фамилию и проверить парня нужно обязательно.

* * *

За ужином царила довольно напряженная атмосфера. За эти несколько дней все порядком утомились и приуныли, так как становилось понятно, что дно колодца неумолимо приближается и чем оно ближе, тем эфемернее надежда найти там что-либо ценное.

– Ну, как ваши успехи, кладоискатели? – неподражаемым тоном поинтересовалась Светлана, чтобы подлить масла в огонек общего недовольства.

– Мама, ты ведь видела кучу глины во дворе? – наивно изумилась Катерина.

Лера с Ниной, молча переглянулись.

– Мама, сейчас же прекрати издеваться. Видишь сама, что не нашли ничего, – сердито вспыхнула Ольга.

– Может быть, я и ошиблась, – потупив глаза, пробормотала Лера, – и тогда, в детстве, бабушка действительно боялась, что я грунт в клумбе испорчу.

– Задним умом все крепки, – ехидно прокомментировала Светлана, – уж копаетесь там сколько?

Невестка Облонских, за которой бдительно следила последние дни Ольга, непривычно долго для себя оставалась без горячительных напитков и стала гораздо раздражительней, чем обычно.

– Ну, ничего непоправимого ведь не случилось. Хороший грунт мы отдельно сыпали, кусты роз выкапывали аккуратно и все эти дни вместе с землей держали в садовой тачке. Вот до дна доберемся, а потом засыплем все назад, в обратном порядке. А сверху посадим розы, – примирительно проговорила Нина.

– А они точно примутся заново, не пропадут?

– Конечно, Катюша, сейчас еще тепло, но уже не жарко. И настоящие холода наступят еще не скоро, успеют прижиться, – заверила Лера.

– Но мы ведь продолжим поиски?

– Конечно, вариант с колодцем был не один. Есть у меня еще несколько предположений, где может быть клад.

– Очень любопытно! – влезла Светлана.

– От любопытства кошка сдохла, – резко парировала Лера, – наследники все узнают, и то в положенный час.

В течение ужина Лера с Ниной продолжали периодически обмениваться колкостями со своей родственницей. Вернее, мастерски отбивали нападки последней. Дочери Светланы в общих пикировках участия не принимали. Иногда Катя хихикала над особо острыми шуточками, отпускаемыми Лерой. Девочка то ли старалась не замечать строгих взглядов матери и сестры, то ли только делала вид, что не обращает внимания ни на что. Ольга придерживалась строгого нейтралитета. По застывшему лицу девушки было невозможно вычислить, на чьей она стороне в данный момент.

В подобной нервной обстановке прошло еще несколько дней. Сестры добрались до дна колодца и ничего не нашли. Засыпали его и приступили к поискам во времянке. Указывая новое место, Лера сообщила, что большая комната и кухня были пристроены к основному зданию в семидесятых годах, сразу после свадьбы их с Ниной родителей, а гараж в восемьдесят первом году, когда их отец купил первую машину. Разумеется, Трофим Захарович там не мог ничего спрятать. А вот две маленькие комнаты были построены им лично примерно в тридцатых годах прошлого века. Сначала они служили чем-то вроде мастерской и склада, потом выступали в роли подсобного помещения. И только в пятидесятых годах Замковой сделал капитальный ремонт, перекрыл крышу и придал комнатам жилой вид. Значит, если прадед и спрятал что-то в этом помещении, то только в первых двух комнатах.

Точное место, разумеется, Лера указать затруднялась и высказывала то одно предположение, то другое.

Я, чтобы не изнывать от безделья, продолжала участвовать в поисках клада и вести расследования. Правда, продвинулась не сильно. Единственным успехом можно было считать тот факт, что мне удалось разговорить Ольгу и узнать фамилию ее жениха, а также место работы и должность парня и уговорить Илью проверить его по своим каналам. Ничего подозрительного или порочащего на Марка, правда, накопать не удалось. На работе паренька характеризовали положительно. Приводов в полицию у него не было. Видимых связей с криминальным миром, похоже, тоже не имелось. И билет на поезд до Краснодара на имя Марка Прохорова в указанную дату приобретался.

Но я не торопилась полностью сбрасывать парня со счетов. От своей краснодарской родни он рано или поздно вернется, и если все же замешан в этом деле, то проявит себя обязательно. И мы будем к этому готовы.

* * *

Строение, в котором нас разместила Светлана, я мысленно называла новым домом Раевских. Как-то поздним вечером, когда все уже отдыхали, мы с Лерой болтали на крылечке. Подопечная хотела выкурить сигаретку перед сном и, поскольку позвала меня с собой, видимо, перекинуться парой слов наедине. Днем обычно кто-то постоянно вертелся поблизости.

– Женя, ты, когда рассказывала о расследованиях, ведь ничего не упустила?

Я немного помолчала, прикидывая, стоит ли сейчас говорить о Марке.

– Перспективных подозреваемых у меня сейчас нет. – Говоря так, я почти не лукавила.

– Скажи, а ты не задумывалась, что, если сменить нашему подозреваемому пол, одна знакомая дама начинает пугающе походить на психологический портрет, давеча нарисованный тобой?

– На Светлану намекаешь? – догадалась я.

– Да, и Нина со мной согласна, кстати.

– У вашей невестки есть мотив и возможность, пожалуй, тоже. А если технических знаний недостаточно, то в наш век информационных технологий можно найти любые сведения. Даже пошаговую инструкцию по изготовлению бомбы, – соглашаясь, кивнула я.

– Вот именно! – горячо поддержала Лера. – Тогда почему мы не рассматриваем эту версию?!

– Доказательств пока нет. Совсем никаких. Но версия будет оставаться одной из рабочих. Просто я не могу озвучивать ее при всех, по крайней мере, сейчас, без существенных улик. Ты же видишь сама: ваши отношения с сестрами начали потихоньку налаживаться. Слишком велик риск все испортить!

– Конечно, если озвучивать бездоказательные обвинения, – соглашаясь, протянула Лера.

– Хочешь откровенно?

– Конечно.

– Ситуация всегда будет довольно щекотливой. Я понимаю, ваша невестка тетка специфичная, способная на откровенную подлость, и вы с Ниной ее не любите.

– Это мягко сказано.

– Да. Но для всех будет гораздо лучше, если Светлана окажется непричастной к покушениям.

– Не понимаю, лучше для кого?

– Для ваших дальнейших отношений с девочками. Я допускаю, что ты пока не готова принять эту мысль…

– Хочешь сказать, что Оля с Катей все и всегда простят своей матери? Тогда как мы для них всего лишь… – начала Лера. Но не закончила мысль, потому что поняла – я ее практически не слушаю.

Некоторое время назад мое внимание привлекла странная серая тень возле времянки. Сначала показалось, что это просто отблески уличного фонаря, подсвечивая ветви ореха, растущего у гаража, бросают причудливые тени на стену времянки. Потом тень шевельнулась, и я поняла, что это фигура человека, крадущегося вдоль стены. Незнакомец был очень осторожен, двигался плавно, медленно, часто останавливался, замирал, словно выжидая.

– Женя, что случилось? – испугалась Валерия.

– Потом объясню. Будь добра, вернись в дом и запри дверь изнутри, – быстро сказала я, – нужно кое-что проверить.

«Любопытно, где сейчас бродит грозный охранник, которого выпускают на ночь патрулировать территорию?» – раздраженно думала я, соскакивая с крыльца и в три больших мягких прыжка преодолевая двор. «У Ричика, сегодня, похоже, выходной, и тут ходят все, кому не лень!»

Дверь времянки оказалась открытой. Внутри мелькнула еще одна тень. «О, видимо, наш ночной гость не один! – воодушевилась я. – Может быть, у меня появится реальный шанс значительно продвинуться в расследованиях загадочных событий, происходящих в этой семье? Сейчас я просто закрою дверь дома и подопру ее чем-то снаружи, тем самым отрезая противнику путь к отступлению. А сама захвачу того, что крадется вдоль стены, пользуясь тем, что он пока не заметил моего маневра. Потом мы допросим с пристрастием обоих…»

Я тихонько отступила чуть левее, в сторону большого дома. Там, за погребом, мы складывали на ночь разный хозяйственный инвентарь. Стараясь не шуметь, я нащупала черенок лопаты, потянула на себя и повертела в руках. Отлично сойдет за временный упор. По-прежнему стараясь не шуметь, я шагнула к двери времянки.

– Кто вы такие?! И что вам здесь надо?! – В ночной тишине неожиданно звонко раздался голос Валерии. – Женя, я иду к тебе на помощь!! Держись, Нина тоже идет, я ее разбудила!!

Я рефлекторно обернулась на крик. «Вот счастье-то привалило! Как же мне раньше доводилось обходиться без помощи?» – мелькнула ехидная мысль. Ничего ответить я не успела, только краем глаза заметила, что незнакомец, который крался вдоль стены, испуганный криком Леры, мигом ретировался. Сориентировался парень мгновенно и рванул назад и вправо, к той части забора, где было немного ниже, а значит, гораздо удобнее преодолевать преграду. Пришлось подавить в себе порыв броситься за ним немедленно. Оставлять подопечную, которая вообразила, что я нуждаюсь в помощи и бежит в нашу с нарушителем сторону, опасно. Тем более что во времянке находится второй злоумышленник, который, без сомнения, слышал крики, видел меня и предпочел затаиться внутри здания.

Тем временем, тяжело дыша, подбежала Лера. Женщина держала в руках швабру, захваченную из дому, и пылала решимостью:

– Смотри, Женя, гад убегает!!

– Давай быстро назад, в дом! – скомандовала я. – Во времянке еще один!

– Нет, я помогу тебе! – неожиданно уперлась Лера.

– Некогда спорить. Ладно, будь здесь. – С этими словами я ринулась внутрь того помещения, где скрылся незваный гость, рассчитывая захватить его врасплох. Маленький коридор я пролетела, почти не осматривая, только заглянула в кладовку, чтобы убедиться, что там пусто. В следующей комнатке прятаться было негде ввиду полного отсутствия мебели. В той комнате, которую Лера называла залом, мы уже два дня вели поиски клада. Сорвали пол из ДСП-плит, начали раскопки, но в некоторых местах еще остался каркас – деревянные рейки. Здесь я стала двигаться осторожнее, чтобы не подвернуть ногу и не упасть. В небольшие окна попадало немного света от уличного фонаря. Но его было недостаточно, я немного притормозила, чтобы дать время глазам привыкнуть к полумраку. По сути, сейчас мне торопиться некуда. Злоумышленник притаился за выдвижной дверью, прикрывающей вход в спальню. Он может попытаться спрятаться в шкаф, ринуться мне навстречу или выпрыгнуть в окно. Других вариантов у чужака просто нет.

– Ой, мамочка!! – неожиданно с улицы раздался пронзительный крик Валерии. – Пошел вон, придурок!! Женя, пожалуйста, помоги!!!

Забыв обо всем, я стремглав ринулась назад. Ухо уловило звуки какой-то возни, всхлипов, отрывистых выкриков и, кажется, грозного рычания.

Оказалось, что на Леру напал Ричик. Где питбуль прятался все это время и почему не обратил внимания на ночных визитеров, оставалось загадкой. Зато он со свирепым рычанием стал защищать территорию от молодой женщины, которую считал вторгшимся чужаком. Валерии удивительным образом пригодилась захваченная швабра. С ее помощью женщине удавалось все это время держать пса на расстоянии. Правда, деревянная палка, которой размахивали перед его мордой, еще больше злила питбуля. Он, свирепо оскалив испачканную чем-то пасть, продолжал бросаться на Леру.

– Фу!! Марш на место!! Лежать!! – резко выкрикнула я, выбегая.

Рич ухом не повел. Наоборот, он ускорил атаку, вцепился в швабру со своего края и, злобно зарычав, выдернул ее из рук женщины.

Швабра с грохотом полетела на асфальт.

– Держись за моей спиной, – велела я Лере, – и подальше от двери времянки.

– Ладно.

В этот момент окно спальни с шумом отворилось. Из него выскочил злоумышленник и, прячась в тени, метнулся вправо, намереваясь сигануть через забор и покинуть территорию усадьбы.

«Черт, как же это не вовремя!! И Леру не бросишь никак», – молнией пронеслась мысль. Но внимание тут же отвлек на себя пес, который предпринял новую попытку атаки. Иногда их сбивает с толку каскад противоречащих друг другу команд.

– Рич, сидеть! Лежать!! Голос! Место!! – снова выкрикнула я, стараясь имитировать интонацию Светланы. Никакого эффекта эта тактика не возымела. В моей персоне питбуль видел чужака и не пожелал растеряться или успокоиться. Брызгая кровавой слюной, пес ринулся на меня. Что ж, дружок, ты сам напросился! Я сделала легкий толчок без разбега и, перепрыгнув пса, оказалась прямо у него за спиной. Не оставляя ему ни секунды форы, я быстро наклонилась, ухватила обеими руками за шкуру в холке и с силой швырнула себе за спину. Ричик приземлился на бок, как тридцатикилограммовый куль с землей, обиженно хрюкнул, булькнул и чихнул. Потом встал на лапы, зашатался и сел, недоуменно вытаращив глаза.

– Лежать, я сказала!! – тут же рявкнула я, добавив металла в голос. Пес улегся на пол и нерешительно вильнул хвостом, заглядывая в мои глаза.

– Женя, что это было? – прошептала Лера.

– Таким приемом кинологи усмиряют собак опасных пород, которые пытаются выйти из-под контроля хозяев или саботируют команды дрессировщика. Он довольно эффективен, но я до конца не знала, сработает ли. А применять другие способы воздействия не хотела, боясь покалечить собаку. О чем ты вообще думала?!

– Ты сейчас жалеешь, что таким образом нельзя меня метнуть?! – часто заморгала Лера, как-то неуловимо напомнив тетю Милу.

Несмотря на серьезность ситуации, я хмыкнула.

– И чего тебе в доме не сиделось? И вообще, зачем вздумалось кричать?!

– Так растерялась я! Испугалась и разозлилась сильно! Понимаешь?! – Лера пыталась еще что-то сказать.

– Что случилось?!

– Девочки, что происходит?!

К нам спешили остальные обитатели усадьбы, разбуженные шумом или Ниной, наперебой выкрикивая вопросы.

– Ричик, деточка, мальчик мой, что с тобой сделали злобные тетки?! – запричитала Светлана, заметив на морде пса кровавые пятна.

– Да ничего мы не делали! Он прибежал уже таким! – возмутилась Лера. – Лучше бы спросила, не оттяпала ли эта «деточка» мою ногу!

– На тебе-то повреждений нет никаких! – продолжала вопить женщина, ощупывая питбуля, который слегка растерялся от такого бурного выражения чувств хозяйки.

– Сейчас вы все войдите в дом и запритесь! – непререкаемым тоном сказала я. – Мне нужно немного осмотреться.

– Может, вы сначала все расскажете? – изумилась Нина.

– Теряем время! Потом поговорим! Немедленно в дом!

Я прекрасно понимала, что преступников давно простыл и след. Слишком много времени им дала наша свалка с Ричиком, пустые разговоры с подопечными да пререкания. Но все равно я повторила их путь отхода с территории усадьбы и пробежалась по дороге в одну и другую сторону, надеясь заметить нечто полезное – какой-нибудь намек, след, улику, что поможет выйти на злоумышленников. Улица была совершенно пуста. Оно и понятно: время позднее, окраина. Жители соседних домов давно крепко спят, а праздношатающихся туристов тут не бывает. Скорее всего, преступники приехали сюда на автомобиле. Бросили транспорт немного в стороне, чтобы из окон дома в глаза не бросался, прошлись пешком, перелезли через забор и проникли на территорию усадьбы. Только зачем? Очень любопытно, что они забыли в пустом, почти заброшенном доме? Теперь, после демарша Валерии и сольного выступления Ричика, уже и не спросишь.

Шел третий час ночи, никто не выражал намерения отправиться спать. Да и какой тут сон, когда страсти бурлят? Пока я осматривала территорию около усадьбы, Облонские, вооружившись фонариками, черенками от лопат и прочими подручными средствами, осмотрели времянку и сам двор и сделали любопытное открытие, объясняющее часть событий сегодняшней ночи: чуть в стороне от забора, примерно между тем местом, где проникли во двор преступники, и вольером пса, девушки нашли кусок недоеденной свиной печени.

– Вот почему Ричик не лаял на чужаков и появился далеко не сразу. Он был занят поеданием лакомства, – прокомментировала я находку.

– И в крови пес извозился, когда ел, – кивая Светлане, уточнила Лера, – а ты сразу вопить начала.

– Какой же гад это придумал?! Я не даю псу сырое мясо, а печень – тем более. Там могут быть яйца паразитов! – запричитала женщина.

– Да, мы Ричику сырого мяса, конечно, не даем, но он его так любит… – хихикнула Катя, – просто душу готов продать.

– Вот он и впустил злодеев во двор и даже не тявкнул, – добавила Нина.

– Поскольку, несмотря на поздний час, все невероятно бодры, предлагаю кое-что обсудить, – начала я.

– А именно?

– Что?

– Можно на кухне чаю выпить. Там ведь будет гораздо удобнее, – предложила Ольга.

Все прошли на кухню большого дома, расселись за столом. Катя наполнила водой и включила чайник, а я продолжила:

– Есть несколько важных моментов. Пункт первый: преступники, судя по всему, из вашего ближайшего окружения, – кивнула я в сторону Оли, Кати и Светланы.

– Женя, почему ты так думаешь?

– Они хорошо ориентируются во дворе. Их знает ваш пес. И не спорьте, – начала я, видя, что женщина собирается возразить, – вчера я пыталась угостить Рича остатками обеда. Он лаял и бросался на сетку вольера все время, пока не получил еду. А незнакомцы проникли на территорию тихо, пес не издал ни звука. Примерно в это время мы с Лерой болтали на крыльце и ничего не слышали.

– Точно, – кивнула молодая женщина, – совсем тихо было, я и не заметила даже, что по двору чужие шныряют. Это Женя глазастая…

– Лера, погоди, – прервала сестру Нина, – что же им нужно было?

– Злоумышленников интересовала времянка. Они проникли в здание, где нет не только ценных вещей, но вообще никакой мебели. Что это означает?

– Что?! – раздался нестройный хор голосов.

– Чужаки знали о кладе. И хотели проверить, как идут поиски. Или сами попытать счастья, пока все спят.

– Это значит, что они следили за нами?! Видели, как мы в колодце роем?! – изумилась Оля.

– Очевидно, что так и есть.

– Может, они и в колодце копались ночами?! И сами нашли наш клад?!! – испуганно выдохнула Нина.

– Это исключено, – заверила я.

– Почему?

– Подумай сама: если они нашли монеты, искать больше нечего. Зачем же сейчас приходить, рисковать быть пойманными?! – пояснила ее сестра.

– По поводу последнего пункта… – начала я.

– Чего?! – подпрыгнув, тоненьким голосом спросила Лера. И снова напомнила тетю Милу.

– Я могла задержать одного из них или обоих, допросить и сдать в полицию. Да хоть просто в глазки ясные взглянуть. У нас мог появиться реальный шанс обрести ответы хоть на некоторые вопросы!

– Но мне хотелось как лучше…

– Понимаю. А получилось как всегда. И все почему?!

– Почему? – эхом отозвалась Лера.

– Надо четко следовать моим инструкциям!! Разумеется, если вас интересует конечный результат! – строгим тоном выдала я. – И это касается всех присутствующих! Если я говорю – вернуться в дом и запереть за собой двери, нужно так и сделать, а не бежать на помощь со шваброй. Или делать общими силами обход территории. Это понятно?! – уточнила я у притихших подопечных.

– Да.

– Конечно.

– Жень, ты прости, я не подумала и растерялась.

– А вот мне любопытно, – ехидно ухмыльнулась Нина, – зачем ты схватила швабру? Что собиралась делать?!

– Не знаю. Но она так удобно сидела в руке…

– И в конечном счете пригодилась, – примирительно добавила я.

– Да. Я ею от Рича отбивалась.

– А где все это время Мульяна была?

– Где, дрыхла наша старушка на крыльце дома. Она к старости глуховата стала, даже не проснулась, когда Нина нас с мамой разбудила, – радостно сообщила Катя.

– И как нам теперь дальше быть? – уточнила Ольга. – В свете последних событий, я имею в виду.

– Действуем по намеченному плану. Продолжаем искать клад. Только к вам, – кивнула я в сторону Облонских, – у меня будет настоятельная просьба. Составьте списки людей, часто бывавших в вашем доме. Это могут быть родственники, близкие друзья, знакомые и просто соседи.

– Нужно нам всем?

– Оля, Катя и Светлана – каждая делает свой список.

– Зачем их дублировать? Ведь понятно и так, что мы перечислим одних и тех же людей, – изумилась Ольга.

– Чтобы вы никого не забыли, не обошли вниманием. Так будет гораздо надежнее. А я проанализирую, суммирую информацию, выделю наиболее перспективных подозреваемых и проверю их всех.

– А что делать нам с Ниной? – спросила Лера.

– То, что и раньше. Искать клад и не терять бдительности. Кстати, это касается всех. Помните: мы только предполагаем, что чужаки хотели просто взглянуть на место раскопок. Потому что пока не имеем оснований думать иначе.

– А что они могли еще сделать?

– Подстроить диверсию, устроить ловушку, да мало ли что, – перечислила я, – мы не знаем, кто эти люди, и, значит, пока не можем просчитать их намерения.

* * *

По давней привычке я проснулась в шесть утра. Бегать не стала, опасаясь оставлять мирно спящих женщин одних, без присмотра. Просто вышла во двор и занялась на свежем воздухе отработкой упражнений.

Мои подопечные, взбудораженные ночным происшествием, уснули только под утро. Даже когда мы разошлись по разным домам и улеглись в свои кровати, Нина с Лерой о чем-то долго шептались. До моего слуха то и дело долетали слова: «клад», «Светка», «монеты», «тайна», «строго хранили».

Уже засыпая, я подумала: «Ночные гости не следили за домом непосредственно. Во-первых, высокий забор и ворота не позволяют видеть всего, что творится во дворе. Да и клад в последние дни уже искали во времянке. Во-вторых, слежку я бы обязательно заметила благодаря бдительной привычке постоянно «проверяться», выработанной годами».

«Значит, у нас на самом деле две проблемы: некто живо интересуется кладом, то есть знает о его существовании. И этот некто, пока непонятно по какой причине, слишком хорошо осведомлен о наших планах и действиях. Что ж, в мою задачу как раз входит разгадать эту загадку».

Утром во время упражнений я продолжала размышлять над вчерашними событиями. Закончив комплекс, приступила к растяжке, пока занималась, краем глаза заметила, как из открытого вольера вышел Ричик. Вчера, когда хозяева убедились, что с собакой все нормально и ему грозит разве что внеочередной прием антигельминтных препаратов, про Рича все забыли. И он, отяжеленный обильным приемом любимого лакомства и обескураженный моим воспитательным броском, отправился в вольер и спокойно проспал до утра. Поскольку хозяева собаки еще крепко спали, вольер никто не запер.

Пес вышел, неуверенно косясь в мою сторону, жадно попил воды из ведра. Я настороженно наблюдала за его маневрами. Ричик подошел поближе, уселся напротив меня, широко зевнул, посмотрел выжидательно и неуверенно вильнул хвостом.

– Тебе чего? – растерялась я.

Словно осознавая степень своей вины во вчерашней истории, Рич низко опустил голову, подошел ближе, ткнулся мордой в мою опущенную ладонь. Сел, нерешительно вильнул хвостом, заглядывая в глаза.

– Просить прощения поздно, бандиты давно ушли, – назидательным тоном начала я. Рич переступил с лапы на лапу, состроил умильную рожу и тоненько заскулил, потом снова тронул носом мою руку. – Ладно, не расстраивайся. Где наша не пропадала. Прорвемся. – Я осторожно погладила нежную шерст-ку пса.

– Ой, знаешь, Женя, таким поведением Ричик показывает, что признает тебя своей! И даже выражает готовность подчиняться! – восторженно начала Катя, спускаясь с крыльца большого дома. – Прости, доброе утро.

– Доброе утро. Собаки, как и некоторые люди, порою отказываются признать тебя главным, если им не продемонстрировать силу.

– Словно на прочность проверяют? Лера рассказывала, как ты Рича на место поставила.

– Я практически ничем не рисковала. Питбули – свирепая, выносливая порода, специально выведенная для жестоких боев.

– То есть пекинеса, например, этот бросок убил бы?

– Или серьезно покалечил. Хотя я, наверное, не рискнула бы так бросать пекинеса. Это очень нежные собачки.

– Хотя порою воображают себя бультерьерами, – хихикнула Катя.

– Точно! – поддержала я. – Водится за ними такой грех.

– А Ричик, он совсем не злой. И свиреп только с теми, кого не знает.

– Это я уже поняла, – хмыкнула и снова погладила пса, – хотя Лере вчера было не до смеха. Рич демонстрировал серьезные намерения. И неизвестно, чем бы все закончилось, не подоспей я вовремя. А ты сегодня рано встала. – Я решила, что тема исчерпала себя.

– По привычке. Обычно в это время я в школу собираюсь.

– Давно хотела спросить. Разве сейчас нет занятий?

– Так я прогуливаю школу, – хихикнула Катя, – мама с Олей решили, что так будет лучше. И правильней.

Я молча вопросительно подняла бровь.

– Ну, я ведь одна из семьи про клад не знала, пока ты с Олей на связь не вышла. Они боятся, что проболтаюсь в школе, да и помощь моя может пригодиться.

Да, похоже, что в этой семье привыкли перестраховываться по любому поводу. А тем не менее кто-то о ценностях знает если не все, то очень многое.

– Но я не расстраиваюсь, – болтала тем временем Катя, – надоела эта школа жуть как. Здесь все куда интереснее.

– И даже по подругам-друзьям не скучаешь? – решила я немного подтрунить.

– Нет, – ответила девочка, потупив взор, – у меня их нет.

– Как это?! В твоем возрасте обычно целая куча друзей-товарищей. И кажется, что все это навеки! Неужели ты так избирательна?

– В старших классах со мной многие перестали дружить. Одета я всегда хуже всех. Карманных денег не имею, значит, и пойти с компанией никуда не могу. Домой я никого не приглашаю. Слишком стыдно. – Девочка повела рукой вокруг. – Сама видишь, как мы живем.

– Ну, – протянула я, – деньги ведь не самое главное в жизни. И для общения с людьми, дружбы, человеческих отношений – в том числе.

– Может быть. Но пока я слишком остро чувствую их нехватку.

– Ну, рано или поздно клад мы найдем…

– Даже Лера, которая уверяет, что все знает, не может сказать, сколько спрятано там монет и какого они года. Значит, может оказаться, что сумма вовсе не так велика, как хотелось бы.

– Ты рассуждаешь довольно здраво, – похвалила я, – но расстраиваться заранее все же не стоит. Уж на ремонт и новую одежду, думаю, хватит средств.

– Боюсь, это не слишком поможет. Все станут говорить, что я выпендрилась, зазналась и прочее.

– Ну, ты же слышала старую поговорку: «Встречают по одежке, а провожают по уму»? Сделай так, чтобы сверстники уважали тебя прямо сейчас. За те качества, которые никто не сможет отнять и ничто на свете не изменит.

– Проще сказать, чем сделать, – вздохнула Катя.

– В жизни всегда так, – усмехнулась я.

– Тебе, Женя, хорошо, ты крутая. Я наблюдала, как ты по утрам занимаешься и как прыгать умеешь здорово! Этому учиться долго пришлось?

– С раннего детства начала. И, как видишь, по сей день продолжаю заниматься.

– Ого!

– Да. Меня воспитывали в Ворошиловке. Это засекреченное, закрытого типа учебное заведение, где негласно готовили военных специалистов широкого профиля. Так что я не только прыгать умею.

Глаза девочки испуганно округлились.

– То есть ты могла, по-быстрому ликвидировать Рича, а потом догнать и задержать хотя бы одного преступника?! Или даже их обоих?!

– Теоретически – да. Одного уж точно. Но я не хотела навредить псу, вы ведь его любите и расстроились бы очень сильно.

– О!! – неподражаемым тоном выдала девочка.

– А ты быстро соображаешь. Уже выбрала будущую профессию?

– Я мечтаю быть следователем, как в сериалах! Это ведь жутко интересно!

– В жизни работа следователя гораздо более рутинна. И, разумеется, менее интересна, чем в сериалах и фильмах. Это нужно понимать заранее, чтобы потом не разочароваться. Но у тебя, похоже, аналитический склад ума, значит, обязательно должно получиться.

– А я все равно сериалы про милицию люблю. Особенно исторические фильмы. Сейчас много таких вышло, когда действие происходит в Москве, Ленинграде, Ростове-на-Дону сорок пятого, сорок шестого годов.

– Я сама очень фильмы люблю. И смотрю практически все подряд.

– Правда?

– Конечно. А тогда, в сороковых, время было занятное, – подтвердила я, – с точки зрения разгула преступности и героической борьбы с нею. Тем много интересных можно затронуть. Так что ты права – сериалы достойные, особенно если не обращать внимания на небольшие ляпы…

– Интересно, какие же? Я ничего подобного не замечала, – расстроилась Катя.

– Это от недостатка жизненного опыта и специальных знаний. В том сериале про Ростов-на-Дону один милиционер стреляет из пистолета системы «Вальтер» современной модификации. И это так заметно на крупном плане!

– Ну, это только специалист понять способен.

– Наверное. А в другом сериале, где действие в Ленинграде происходит…

– И чего там?

– Ну, помнишь сцену, в которой идет операция по захвату матерого вора в ресторане? Милиционеры заслали своего сотрудника, переодетого официантом, в зал, и всячески боятся преступника спугнуть. А в это время начальник отдела, которого каждая собака в городе знает в лицо, наблюдает за рестораном с улицы. И стоит так, что преступник видит его через витрину зала, все понимает и уходит, отстреливаясь.

– Так это же случайность!

– Нет, это грубая оплошность, которую в реальной жизни не может себе позволить настоящий профессионал! А еще сцены с погонями и драками.

– И что с ними?

– Современный кинематограф стремится удивить искушенного зрителя. И в этом стремлении создатели фильмов порою пересекают грань реально возможного. Ну, например: одна героиня бьет другую битой куда-то в район спины, а потом сразу по затылку. В реальной жизни это означает перелом или даже раздробление костей, то есть перспективу оказаться в реанимации или в морге. А героиня морщится, стонет, поворачивается лицом к противнице, немножко беседует, а потом вскакивает на ноги, проводит прием-другой и побеждает в битве. Я в такие моменты обычно громко смеюсь, чем сильно вывожу из себя тетю Милу.

– Ага, ну ты же спец! А еще?

– И наконец, мое самое любимое! Эта сцена распространена в детективах и боевиках, фильмах и сериалах…

– Погоди, я угадаю! Недостоверные пиротехнические эффекты?!

– Нет.

– Тогда стрельба?!

– Не угадала.

– Ладно, сдаюсь.

– Тебе доводилось видеть, как герои фильма стреляют в закрытый замок?

– Конечно, много раз.

– Таким способом нельзя открыть ни один механизм. Это киношный вымысел.

– Правда нельзя?!

– Ну разве что если стрелять из гранатомета. Но тогда всю дверь вынесет, может, даже с частью стены.

– Невероятно!

– Обычно на подобное наша с тобой бабушка, Валентина, любила говаривать: «Как в кине», – выйдя на крыльцо, прокомментировала часть нашего разговора Лера. – Сим изящным и лаконичным афоризмом намекая, что в жизни все немножечко по-другому. Как правило, гораздо сложнее. И менее красочно.

– Вот и я об этом.

* * *

Вопреки устоявшейся традиции, после завтрака мы не сразу отправились искать клад. Все члены семьи остались за столом, Оля с Катей и Светланой занялись составлением списков близких знакомых, что часто захаживают в их дом. А Леру с Ниной я попросила записать на листке людей, которые, по их мнению, могут что-то знать о кладе.

Облонские совещались между собой, заглядывали друг к другу в листочки. Нина с Лерой перешептывались, бросали настороженные взгляды на меня и почти ничего не писали. В общем-то, я понимала, что вся эта затея может оказаться бессмысленной тратой времени. Допустим, после анализа списка Облонских я смогу вычислить людей, часто посещавших дом. И даже проверить особо подозрительных. Как говаривал один знакомый: «Подозрения ведь к делу не пришьешь». Без доказательств мне предъявить им нечего. Установить слежку, даже за парочкой особо перспективных, не получится. Для этого придется бросать подопечных одних, а значит, подвергать их неоправданному риску.

Что касается информации о кладе, тут вообще сложно предполагать что-либо. В семье Замковых тайну хранили четыре поколения. Разумеется, Лера с Ниной физически не смогут просчитать, где произошла утечка. Просто логично предположить: раз недруги активизировались именно сейчас, значит, и узнали о ценностях недавно. Но на самом деле обстоятельства могут складываться совсем по-другому.

– Мы готовы озвучить результат наших размышлений, – начала Лера.

– Давайте.

– Задача сложная, поэтому рассуждаем от противного. Я никому не говорила, Нина тоже.

– Это правда. Даже муж не знает, – подтвердила сестра.

– Наша мама в курсе всего, и знал отец, но сказать они никому не могли. Дядя тоже. За остальных присутствующих здесь родственников, – Лера покосилась на Светлану, – не поручусь.

– Я никому не говорила! – тут же резко взвилась женщина.

– Ладно, мы верим, успокойтесь. Лера, будь добра, продолжай, – сочла я нужным погасить конфликт в зародыше.

– Оля, думаю, молчала. Катя даже не знала ничего. Дальше. Раевских мы исключаем, несмотря на твои, Женя, сомнения. Они за кладом охотиться не могут, так как давно в ином мире все. А знали или нет и тем более говорили ли посторонним или молчали, тут выяснить что-либо сложно. По той же причине.

– Хорошо. Что еще?

– Бабушка Валя в этом смысле была кремень.

– Она только один раз в жизни прокололась: рассказала о кладе деду, – ввернула Нина.

– Ну, ты, Женя, историю их жизни в подробностях слышала. Так что повторяться не будем. Дедушка в этом плане является слабым звеном. Что и кому он мог сказать, мы не знаем и, боюсь, не узнаем никогда.

– Вы никого из родни не забыли?

– Нет. Еще о кладе знали сестра бабушки, Мария, и, вероятно, ее муж. Но они погибли во время Второй мировой войны, и если и могли кому-то о кладе проболтаться, нам этого тоже никак не узнать.

– Попробуем подытожить, – предложила я.

– Получается какая-то ерунда у нас, – заявила Нина, – проболтаться никто не мог, а злодеи по двору шныряют ночами в поисках семейных ценностей. И нам никак не выяснить источник утечки.

«Нет ничего тайного, что рано или поздно не становилось явным. Эти товарищи, поскольку живо интересуются кладом, когда-нибудь себя проявят. И мы сможем их задержать и допросить. Вот тогда и выяснится источник утечки. А сейчас гадать и вправду бессмысленно», – подумала я, но предпочла промолчать, соглашаясь с мнением Нины.

Прошло еще несколько дней. Сестры продолжили поиски. Я им помогала, одновременно пытаясь свести и проанализировать список вероятных подозреваемых. Он, кстати, получился весьма внушительным. И, чтобы разобраться, иногда, прямо во время поисковых работ, мне приходилось обращаться к Ольге за пояснениями.

Например, такими.

– Оля, скажи, тут упомянуты Кривицкие: Марина, Лена, Саша. Это кто?

– Родня со стороны мамы. Они сейчас в Германии живут. Года два как уехали. Но раньше мы довольно часто общались. А ты просила всех упоминать, кого может знать Ричик, – поясняла девушка.

– А дядя Вася – это кто?

– Старик, на соседнем участке живет, с правой стороны. Раньше он у нас часто бывал. А теперь, после инсульта, почти совсем из дома не выходит. Я проведывала старика пару раз. Но мы с внуком его, Сашкой, не очень дружны. В последний раз парень дал понять, что не особо рад визиту, так что…

– Понятно, а с соседями с левой стороны вы общаетесь?

– Ну, так, только здороваемся при встрече. И, в общем, не знаем их особо. Раньше там Царики жили, бабушкины друзья, кстати. Потом старики умерли, а дочь продала дом.

– Давно?

– Примерно полгода уже прошло, может, чуть больше. Мы в гостях у них не были и к себе не звали. Рич этих людей совсем не знает.

– Ладно, – вернулась я к теме, что не полностью исчерпала себя, – а этот Сашка? Его в списке не было. Он заходил к вам по-соседски?

– Кажется, ни разу не бывал. Когда Ричик молодой и невоспитанный был, он убежал со двора и носился по дороге. Тут внучок соседский куда-то шел, ну Рич его и тяпнул за ногу. Сашка хотел в суд подавать, его дядя Вася еле отговорил. Так что с нашим псом у молодого соседа взаимная и стойкая вражда. Одно время мама боялась, что он Рича отравить попытается. И просила кинолога, чтобы он, воспитывая пса, провел специальный тренинг, когда животное приучают брать пищу только у хозяев.

– Последние события показывают, что ничего не вышло из этого, – саркастично вставила Нина, на миг прерываясь, опираясь на лопату и вытирая пот со лба.

– Ага, почему-то не получилось. Хотя Ричик не глупый и остальные команды прекрасно усваивал.

– Тренировать его примерно когда начали? – хмыкнула я.

– В полгода, может, месяцев в восемь. А что?

– Это поздно. Некоторые рефлексы и привычки сформировались уже. Подобный тренинг нужно проводить практически с рождения. Вернее, в месяц-полтора от роду животного.

– Кинолог мог этого не знать? – медленно проговорила Оля.

– Нет, – широко улыбнулась я, – это знает каждый специалист по подготовке животных. Он просто вас «забыл» ввести в курс. А что? Собаки ведь говорить не умеют. И с кинолога взятки гладки, он ведь учил? Учил. Чья ж вина, что пес ничего не усвоил? Кто знает, может, он глупый у вас? А, нет, они говорят так: «своенравный и трудно поддающийся дрессуре».

– Вот же гад! Я столько денег отдала! За каждое занятие платили дороже, чем самому крутому репетитору по иностранным языкам!! – возмутилась девушка, рассерженно втыкая лопату в то, что раньше было глиняным полом.

– Не расстраивайся, деньги – дело наживное, – попыталась утешить сестру Лера.

– Хочешь, съездим, припугнем его? – в авантюрном порыве предложила я. – Как паренька зовут? И где, кстати, он тут у нас в списке?

– Ой, а мы его, кажется, не вспомнили, – обескураженно пробормотала Оля.

– Ну молодцы! Я же просила: всех.

– Забыли мы.

– Очень даже зря. Того, кто его тренировал, пес обязательно запомнит и будет слушаться как хозяина, даже лучше, до конца своих дней. Как зовут кинолога?

– Денис Мельниченко, офис его находится на проспекте Стачки. Там же и тренировочная площадка, недалеко от стадиона. Только Рича он дома тренировал, сказал, что официально договор сложно будет подготовить, и что-то еще про породу.

– Федеральным законом от 2011 года собаки породы американский питбуль в числе других бойцовых пород признаны опасными. И содержание их имеет свои ограничения. Вот, к примеру, если бы сосед Сашка написал заявление в полицию, вы бы вряд ли отделались просто штрафом. Даже если бы смогли доказать, что он сам спровоцировал пса.

– А кинолог тут при чем?

– Он не имел права тренировать Рича официально. Контора просто могла лишиться лицензии.

* * *

Как я и опасалась ранее, затея с проработкой списков не стоила времени, потраченного на ее воплощение. Если находился знакомый Облонских, что часто бывал в доме и вполне вписывался в искомые параметры, то, как правило, после проверки оказывалось, что гражданин кристально чист. Имеет безупречную репутацию или не имел физической возможности участвовать во вторжении на территорию усадьбы и диверсиях.

Так что я с чистой совестью на некоторое время забросила нудное и малопродуктивное изучение соседей, друзей и дальних родственников Облонских и занялась тренировками с Ричиком. Ведь для воплощения задуманной авантюры требовалось привить псу некоторые навыки.

Если позволяло время, обитатели усадьбы вместе или по отдельности следили за процессом учебы. И, как водится, относились по-разному. Нина считала, что я зря трачу время. Оля – что Ричик станет послушнее, значит, затея хорошая. Света – что я окончательно испорчу пса, а Катя – что с Ричиком скоро можно будет выступать в цирке. Только Валерия избегала высказывать свое мнение и улыбалась загадочно, как сфинкс.

Наконец, я сочла, что Ричик готов. И попросила Ольгу позвонить кинологу и встревоженным голосом назначить встречу, причем ни за что не соглашаться на его приезд. Перед тем как отправиться на проспект Стачки, я дала несколько практических советов Оле и настоятельных рекомендаций подопечным, которые оставались дома. Советы последним относились к мерам безопасности. А Олю я уговорила надеть видавшие виды брюки со спортивной курткой, которые было не жалко порвать или испачкать, и объяснила, какой линии поведения она должна придерживаться.

По дороге к тренировочному центру мы договорились насчет возможных и обязательных фраз, тайных знаков, а также немного порепетировали. все должно пройти замечательно.

Денис Мельниченко проводил занятие на полосе препятствий, кроме него, на площадке работали еще три кинолога. Чуть в стороне, на деревянной скамье, сидели владельцы собак.

– Прекрасно, – подмигнула я Ольге, – у нашего представления будут зрители.

– Мне уже можно начинать? – выдохнула девушка.

– Нет, погоди минут пять, подбегай прямо к нему. И веди к нам. Ну, как договорились.

– Хорошо.

Мы с Ричиком тихонько отошли к краю площадки, чтобы возможные зрители многое видели, но не все. И уж точно слышали далеко не каждую фразу. Я расстегнула намордник на собаке, но не стала снимать. И погладив его, прошептала:

– Ты уж потерпи, дружок. И заранее прости за строгий ошейник.

Тем временем Оля подбежала к кинологу. До меня долетела только часть ее фразы: «Денис, это катастрофа!! … после этого… он совершенно вышел из подчинения! Сделайте что-нибудь, срочно!! … это немыслимо… Все так ужасно!!»

– К-ш-ш, – не разжимая губ, прошипела я команду псу. Ричик, мирно сидевший на травке, мгновенно вскочил, грозно зарычал, нервно запрыгал, натянул поводок до упора и затряс головой. Разумеется, намордник слетел и упал на пол. – А-т, – скомандовала я. Пес вцепился зубами в изделие из дубленой кожи, снова сердито потряс головой, наступил лапой на намордник и потянул, словно собирался разорвать. В общем, когда кинолог с причитающей Олей добрались до нас, Рич дико рычал, брызгал слюной из раскрытой пасти, бесновался на поводке и вроде бы совершенно не обращал внимания на строгий ошейник, который затягивался, впиваясь в шею острыми шипами. И всячески демонстрировал неповиновение и бурный нрав.

– Ну, друг любезный, что у нас стряслось? – голосом доктора Айболита начал Денис, подходя поближе, забирая у меня поводок и снимая с пса ошейник. – Рич, сидеть!

Пес сел, немного отдышался, опустив голову. Потом лег на брюхо и пополз в сторону под бодрый комментарий кинолога.

– Вот видите, Оля, все в поря… Рич, ко мне! Рядом!! Я сказал, сидеть!!

Ричик полз, повинуясь движению моих пальцев. Разумеется, отдавая псу команду, я встала так, чтобы быть за спиной Дениса. Снова осторожно махнула рукой и тут же шагнула в поле видимости кинолога, чтобы он не заподозрил подвоха. Рич остановился и, не обращая внимания на профессиональные приемы, опустил голову на вытянутую лапу, прикрыл другой и горько вздохнул.

Денис продолжал попытки привести «бастующее» животное в чувство под непрекращающиеся скорбные вопли Оли. Но все было тщетно.

– Это же ужасно, просто недопустимо. Он совсем вышел из-под контроля. А главное, не слушается меня, хозяйку!! Совершенно!

– А других домашних? – задал Денис осторожный вопрос.

– Их тоже через раз. И Женю вот иногда слушается. А вообще, делает что хочет! Это Женя, двоюродная сестра, – запоздало представила меня Ольга.

– Ага, – растерянно кивнул парень. – А с чего все началось?

– Я решила, как ты и советовал, отработать с собакой некоторые команды. Особенно отказ от пищи, если угощает чужой. И он перестал меня слушаться.

В то время, когда Оля произнесла слово «чужой», я левой рукой дотронулась до мочки уха, вроде как почесала. Рич, видя команду, сорвался с места и с рычанием полетел в сторону Оли. Время мне удалось выверить так, что создавалось впечатление: пес, услышав часть кода команды, окончательно вышел из-под контроля, разъярился и напал на хозяйку.

Буквально через несколько секунд Оля, опрокинутая «неожиданной» атакой, лежала на земле. А Рич, сделав небольшой полукруг, азартно рыча, делал вид, что готов вцепиться в горло девушки.

– Сделайте что-нибудь, – прошипела я кинологу.

– Ой, помогите!! – кричала Оля, выставляя вперед руки. – Денис, уймите пса, вы же тренер!

– Назад! Место!! – попробовал прокричать он. – А что я могу?! Я занимался сегодня с карликовым пуделем и болонкой. Электрошокер оставил в офисе!

– Так сбегай! – велела я, перейдя на «ты», набрасывая на шею Рича строгий ошейник, затягивая на шее и оттаскивая чуть в сторону. – И бегом, долго я не смогу удерживать!! Он здоровый, как бизон!!

– Ага. – Испуганный парень убежал.

Когда взмыленный Денис вернулся с электрошокером в руке, его ждала странная картина. Я все еще сжимала поводок с выражением скорби на лице и стояла истуканом над распластавшимся на земле псом. Оля уселась прямо на пожухлую травку, рыдая и причитая, склонялась к телу собаки, обнимая его и плача. Рич, который получил команду «умри», как только кинолог появился на горизонте, послушно «умер» и не шевелился.

– Что случилось? – пробормотал парень.

– Он бросался и бросался, – нечленораздельно бубнила я, – а поводок затягивался все сильнее. Кажется, что-то хрустнуло…

– Честно говоря, думаю, это к лучшему, – негромко начал Денис, – пес вышел из подчинения, а значит, являлся миной замедленного действия. Обычно собак таких пород просто пристреливают. Ведь он опасен даже для хозяев.

– Значит, говоришь, просто пристреливают?! – взвилась Оля.

– Погодите…

Но Оля, не слушая, неслась дальше.

– Мы растили животинку, любили, занимались, ничего не жалели! И что теперь?! Что теперь делать прикажете?!

– Скажите, Денис, вы всегда применяете к животным электрошокер? – ледяным тоном начала я. – Сколько там вольт? Это ведь запрещено федеральным законом. Насколько я помню, пункт второй, часть четвертая.

– И эти упражнения! Ты точно уверен, что они не навредили психике моего милого песика? – между всхлипами выдала Оля.

– У вас ведь есть лицензия на работу с такими породами, как американский питбуль?

– А-э, – протянул парень, – давайте я верну вам деньги за занятия. Только не поднимайте шума.

– Ну, даже не знаю, – начала я.

– Поверьте, это совершенно случайный и очень редкий прокол.

– А за сколько занятий? – практично уточнила Оля.

– За все! – обрадовался парень.

«Нет, – тем временем думала я, – Денис не может быть нашим подозреваемым. Жидковат паренек. Да и с законом, похоже, проблем не имеет».

Через некоторое время Рич, завернутый в куртку хозяйки и загруженный на заднее сиденье машины, благополучно «ожил». И мы отправились в магазин за продуктами и некоторыми необходимыми хозяйственными мелочами.

Довольная Оля пересчитывала на заднем сиденье деньги и радостно трепала пса в холке.

– Прикольно получилось. Женя, скажи, а ты раньше никогда подобным не промышляла?

– Я что, похожа на аферистку?! – делано возмутилась я.

– Прости, нет. Но выходит виртуозно.

Я рассмеялась.

– Нас учили быть разными. Подстраиваться под ситуацию, импровизировать. Меняться, как хамелеон. Просчитывать реакции людей, вовлеченных во взаимодействие. И так далее. Думаю, подробности будут тебе не слишком интересны.

– И что, у всех получалось?

– По-разному, это ведь еще от склада характера зависит. Нужно обладать гибкостью мышления с налетом легкой авантюрности.

– Ты была лучшей на курсе?

– Даже среди нескольких выпусков.

– Заметно. Женя, скажи, а Рич, когда набросился, он сильно злился? И у него же это в привычку не войдет? На хозяев кидаться?

– Да ты что?! – изумилась я. – Он просто выполнял мою команду!

– Но я ничего не слышала.

– Так и было задумано. Я приучила Рича реагировать не только на голос, а на определенные движения пальцев или рук. Кинологи, кстати, тоже успешно применяют подобный метод. Только я немного ушла от общепринятых шаблонов.

– Здорово! А я и не заметила ничего! – Девушка обняла пса. – Милый, так ты настоящий артист! Умничка моя! Сейчас в магазине купим тебе что-нибудь вкусненькое.

В ответ Ричик устало зевнул и улегся на сиденье, положив голову на колени Ольги.

* * *

Еще пара дней прошла согласно расписанию, ставшему привычным. Сестры безуспешно искали ценности. Правда, из большой комнаты перебрались в спальню, раскурочили и стали раскапывать пол уже там. По моим наблюдениям, Лера, кажется, была готова предложить поискать и в стенах. По крайней мере, в перерывах между работой она начала на них поглядывать долгим задумчивым взглядом.

Я продолжала изучать список, пока с нулевым результатом. Если не считать редких пикировок Леры или Нины со Светланой, в усадьбе все было спокойно. Пользуясь тишиной, я навестила в загородном доме Полянских. Больше всех моему визиту, конечно, обрадовалась Рита. Как и подозревала девочка, обзаведясь шумной толпой новых подопечных, я уделяла ей непростительно мало внимания для друга. Кстати, и в этот раз, каюсь, приехала по делу. Зная о блестящем техническом оснащении сотрудников службы безопасности Валентины Полянской, я накануне попросила Макса о небольшом одолжении.

Так как анализ и поиск возможных подозреваемых не принес видимого результата, а Лера с Ниной продолжали настаивать на виновности Светланы, я решила тщательно проверить женщину. В последнее время она тем или иным способом выражала крайнее недовольство. Светлану раздражало присутствие в усадьбе нежеланных родственников и телохранителя. Злило, что Оля взяла отпуск за свой счет на работе и не получит денег. Что клад никак не находится. И что его все-таки ищут. И завещание автоматически исключает настырную даму из числа пайщиков. А главное, Светлана злилась на то, что Оля, будучи целый день дома, тщательно следит за тем, чтобы мать не пила. Тяга к алкоголю никак не отпускала женщину. Она изворачивалась, врала, хитрила. И умудрялась-таки ускользнуть и найти возможность приложиться к бутылке.

Это обстоятельство крайне осложняло слежку за Светланой. Ведь у женщины постоянно был мотив что-то скрывать. И поди пойми, она крадется, оглядываясь по двору, потому что задумала нечто коварное, или прячет от старшей дочери очередной шкалик? Немного поразмышляв, я приняла соломоново решение установить в большом доме прослушку. Созвонилась с Максом. Приятель радушно предложил выбирать все, что душе угодно.

С визитом в поместье Полянских я поехала не одна. Накануне во «ВКонтакте» состоялось знакомство Риты с Катей. Сводя их, я понимала, что девочки очень разные по воспитанию и уровню жизни семей. Но их объединяли острое чувство одиночества и желание иметь надежного друга. Так что интуиция подсказывала, что они смогут подружиться, как бы ни сложилась жизнь дальше. И собираясь в гости к Полянским, я взяла Катю с собой. Во время обеда мы живо обсуждали последние новости политики, успехи Ромки в боевых искусствах, планы Риты по подготовке к танцевальному кастингу и новую навороченную систему наблюдения, что недавно заказал Сотников. О делах Облонских Валентина тактично не спрашивала. Потом девочки убежали в комнату Риты, чтобы поболтать. А мы с Максом отправились в домик охраны осмотреть и отобрать несколько устройств.

Когда Сотников отворил дверцы шкафа, встроенного в стену кабинета, я завистливо присвистнула.

– Знала, что у вас отличное оснащение, но такого разнообразия не ожидала.

– Прошу, не стесняйся. – Приятель сделал приглашающий жест рукой и отошел в сторону.

Чего тут только не было: приборы ночного видения, «жучки», камеры величиной со спичечную головку, вмонтированные в брелоки диктофоны, беспроводная камера с функцией ресивера, маячки для слежения. Всевозможные индикаторы и мультидетекторы камер и «жучков» и даже «Спайдер» – этот новейший прибор позволяет осуществлять поиск прослушивающих устройств, принимающих информацию по радиоканалу, инфракрасному каналу, различным проводным линиям, позволяет обнаруживать источники, излучающие магнитные поля, и оценить вероятность утечки по виброакустическому и акустическому каналам.

– И зачем вам столько всего? – выдохнула я.

– Глупый вопрос, вдруг пригодится.

– Ну да, конечно. А в сейфе что?

– В основном шокеры, дубинки, есть и оружие. Но, как я понял, затевать масштабные боевые действия ты не планируешь…

– Нет, нет, – торопливо заверила я, – обойдусь и своим, если вдруг война.

После недолгих колебаний я выбрала парочку «жучков», диктофон, прибор ночного видения и «Спайдер». Как выражается приятель: «Вдруг пригодится». И, сердечно поблагодарив, простилась.

По прибытии в усадьбу я, улучив момент, надежно пристроила один «жучок» в спальне Светланы, второй в гостиной, а третий на кухне, где мы обычно обедали. Девчонок я ни в чем криминальном не подозревала и слушать их разговоры не имела намерения. Другое дело, когда Светлана остается в доме одна. Может, женщина, улучая момент, звонит сообщнику? Передает информацию или назначает встречу? Если это действительно так, скоро я буду полностью в курсе событий.

* * *

Но, как ни странно, Светлана молчала. Вернее, не говорила ничего полезного. Один раз, правда, показалось, что я слышу нечто важное. А на поверку выяснилось, что пьянчужка просит собутыльника принести к воротам и тихонько передать ей бутылку водки. На всякий случай я проследила за сильно потрепанным мужичком и выяснила, что живет он на соседней, расположенной через дорогу улице в первом с краю доме такого же неопрятного вида, как и сам. Снимает угол у одинокой старушки. Помогает той по хозяйству. Работает где-то дворником и тихо, никому особо не мешая, пьет горькую. Подобные типы очень любят сбиваться в компании. И что его связывает со Светланой, легко догадаться. Думаю, Ольга категорически против этой «дружбы по интересам». И сейчас, когда во дворе вечно полно народу и дочь не теряет бдительности, они вынуждены шифроваться.

Я обсудила с Валерией и Ниной результаты своих изысканий и на время потеряла острый интерес к прослушке. Правда, «жучки» убирать не стала. И периодически все-таки «слушала» женщину. В конце концов, кто знает, может, сейчас она проявляет осторожность, а нет-нет да и скажет нечто компрометирующее?

Сестры продолжали поиски. Постепенно настроение в рядах кладоискателей ухудшалось все больше и больше. Тяжелый физический труд выматывал девушек, а результата не приносил. Но вслух никто не роптал. Лера активно подбадривала и поддерживала сестер. Настраивала верить в их счастливую звезду и обеспеченное будущее. Я лично считала, что если разобрать оба дома вместе с крышами и фундаментами по кирпичику, а также перекопать землю под ними, тогда есть вероятность что-нибудь найти. Разумеется, при условии, что клад изначально был. Что его не выкопали и не растратили предыдущие поколения родни. А также кто-либо из случайных, не учтенных нами претендентов, которые родственниками не являлись, но как-либо о ценностях и их местонахождении могли узнать. Но моего мнения никто не спрашивал. И я предпочитала молчать.

Сегодняшнее утро выдалось серым и дождливым. Порывы холодного ветра носили по небу темные свинцовые тучи. Моросящий мелкий дождик грозил затянуться на целый день. Стремительно холодало. Я поежилась в тонкой ветровке, вспоминая предложение Генки выслать теплые вещи. Говоря так, приятель, конечно, ерничал. И случайно оказался недалек от истины. В Ростов-на-Дону я приехала налегке. И если задержусь еще хотя бы на пару недель, придется пополнять гардероб здесь или просить тетю Милу выслать вещи из Тарасова.

Девочки по-прежнему искали клад. А я отлынивала от работы, занимаясь на свежем воздухе с Ричиком. Оля попросила отучить пса от трюка, с помощью которого мы «выбили» деньги из кинолога. Конечно, я использовала комбинацию команд. А Облонские обычно держат Рича в вольере днем. Так что возможность, что кто-то скажет заветное слово, тронет мочку уха одной рукой, а потом определенным образом сложит пальцы второй руки в присутствии собаки, стремится к нулю. Но в жизни всякое бывает. И рано или поздно может произойти казус, который способен обернуться серьезными неприятностями, учитывая породу Рича. Да и мне вовсе не трудно. Пес оказался понятливым и веселым. А после памятного ночного инцидента слушался меня безупречно.

Дикий вопль застал нас обоих врасплох. Звук шел из времянки, в которой работали девушки. Ричик дернулся всем телом, грозно рыкнул и замер, глядя на меня. То ли в ожидании команды, то ли разъяснений.

– Сидеть! Пока тут побудь! – велела я псу и устремилась в дом.

Мы с Ричиком все время были перед распахнутой дверью. Окна здания тоже выходили на эту сторону. Так что злоумышленники внутрь забраться не могли, – все эти мысли успели пронестись в голове, пока я забегала во времянку. Из маленькой комнаты, которая была самой дальней, слышались возбужденные голоса. Скорее радостные, чем испуганные, – снова автоматически отметил мозг.

– Нина, что там? Скорее покажи!!

– Давай! Поверни к свету, не видно же ничего!!

– Вот! Жестяная коробка! Закрыта плотно, но внутри что-то есть, – потрясла Нина находкой.

– Тяжелая?!! Ведь знала же, знала, что сегодня нам, наконец, улыбнется удача!

– У вас все нормально? – решила-таки уточнить я, притормаживая на пороге комнаты.

– Нина нашла коробку в стене! – восторженно выкрикнула Катя.

– Знаете что, мы здесь толпимся, того и гляди, кто-то споткнется о разбросанные инструменты, упадет и голову расшибет, не приведи боже, – начала Лера, – давайте пойдем в большой дом. Там, за столом, будет удобнее и открывать, и рассматривать находку.

Все с восторгом отнеслись к этому предложению. Возбужденно галдящею толпою мы прошли в дом и расположились вокруг большого кухонного стола. Сестры в предвкушении восторженно обсуждали находку и высказывали предположения о содержимом коробки. Услышав шум, откуда-то со стороны хозяйственных построек прибежала Светлана.

– Что за крики? Что происходит у вас тут?!! – нетерпеливо выкрикнула женщина.

– Мама, мы что-то нашли!! Нашли! Нашли! – восторженно кричала Катя, прыгая вокруг нее.

– Завязывай так орать! – одернула сестру Ольга. – На твои вопли того и гляди все соседи сбегутся.

– Ну и что? По закону находка только наша. Ни государство, ни соседи-свидетели не могут ни на что претендовать. Потому что это не клад в чистом виде, а завещанные семейные ценности! Сейчас же не тридцатые годы! Правда, Женя?!

– Юридически ты права, конечно. Но трубить всем подряд о находке преждевременно. Во-первых, чем меньше соседей-свидетелей будет отираться вокруг, тем безопаснее. А во-вторых, для начала необходимо убедиться, что перед нами действительно то, что мы искали.

– Что же это еще может быть?! Нашли в стене, за штукатуркой, когда дранку немного поддели…

– Вы уже начали в стенах искать?! – удивилась я.

– Н-е-е-т, – протянула Катя, – случайно вышло. Лера хотела киркой в углу копнуть, а было неудобно, вот она немного стену и зацепила. Штукатурка отвалилась, и стало видно уголок коробки! Лера потянула и достала. В стене была небольшая полость, там ее и спрятали!

– Вы так весь дом разберете по кирпичику, – недовольно процедила Светлана.

– Мама, пожалуйста, прекрати! – взмолилась Ольга.

– А что останется от дома после завершения поисков?! Ты подумала?!

– Будь добра, не сейчас! Все уже поняли, что ты переживаешь о сохранности своей собственности. Но также все имеющие глаза заметили, что она находится в состоянии, очень далеком от идеального. Так что не перегибай, мама!

Такой отповеди никто не ожидал. Обычно Ольга избегала комментировать или давать оценку словам и действиям матери. Но девушки, взбудораженные находкой, кажется, не слишком много внимания обратили на эту короткую перепалку.

Пока Катя сообщала мне подробности обнаружения клада, а Оля пререкалась с матерью, Лера с Ниной сосредоточенно пытались открыть коробку. Они вертели ее, трясли, пытались тянуть крышку. Похоже, коробка не была снабжена замком. Просто верхняя ее часть, накрывая нижнюю, прилегала так плотно и туго, что не образовывала даже малейшей щели.

– Может, ее запаяли? – высказал предположение кто-то из девочек.

– В гараже есть тиски. Может, в них зажать нижнюю часть, а потом попробовать верхнюю чем-то остреньким сковырнуть?

– Нет, – с усилием прокряхтела Лера, – просто заело от времени, уже поддается. Вот, пошла потихоньку! Придержите низ.

Наконец, общими усилиями крышка была снята, и нашим нетерпеливым взорам предстало нечто завернутое в кусок когда-то белой, но пожелтевшей от времени ткани.

– Разворачивайте скорее, – прошептал кто-то.

Я наблюдала за реакцией Светланы. Женщина сильно нервничала, часто и тяжело дышала, ежесекундно утирала пот со лба и не сводила глаз со свертка. Впрочем, взгляды всех остальных тоже были прикованы к столу.

– Готовы?! – выдохнула Нина. – Па-бам!! – победно выкрикнула она, потянув за краешек ткани и вытряхивая на стол… вовсе не монеты.

Подобного не ожидал, похоже, никто. Содержимое коробки оказалось пригоршней скромных вещиц из серебра. Перстень с бирюзой, пара колечек, крестик, две или три переплетенные между собой цепочки, браслет, маленький нефритовый слоник, парочка ограненных камней. Один из них, похоже, горный хрусталь, другой опознать не выходило. Может, розовый кварц? Или что-то вроде того.

– Что это?! Что все это значит?! – после повисшей паузы первой подала голос Светлана.

– Ерунда какая получается!

– Что же выходит?

– Мы нашли клад или нет?

– Полагаю, – подала я голос среди других растерянных голосов, – эта находка означает, что члены вашей семьи испытывали просто патологическую страсть к хранению ценностей в укромных местах.

– Хочешь сказать, они дорогие? – с сомнением протянула Оля, вертя в руках тоненькое колечко.

– Может, эти вещи наша бабушка спрятала? – прижимая руки к груди, прошептала Катя. – Или вообще прадед?

После таких слов все недоуменно уставились на подростка.

– Что ты имеешь в виду? Поясни, будь добра!

– Ну, может, бабушка продала монеты или обменяла на эти изделия?! Может, она боялась за сохранность монет или еще что?

– И сменила золото на кучу барахла? – съехидничала Нина.

– Или прадед подшутил так? – снова высказала сомнения Оля.

– Может, наоборот, эти вещи старинные и дорогие? А так сразу и не скажешь…

– Или бабуля спрятала нечто очень дорогое среди вещей попроще? – выдохнула Лера, перебирая изделия.

– Не думаю, – с сомнением протянула я, – это вот бирюза, это нефрит, кварц. Серебряные вещицы не тянут на старинный эксклюзив, обычное заводское производство. А браслет, похоже, вообще не из драгоценного металла. Простая бижутерия, не современная и не слишком дорогая.

– Женя, а что, ты и в драгоценностях разбираешься? – Светлана сжала тонкие губы и повела плечом.

– Да. – Я решила пока не обращать внимания на издевки. – У нас в Ворошиловке был специальный курс. То есть мое образование весьма разносторонне.

– Но ты ведь можешь ошибаться? – с надеждой заглянула мне в глаза Оля.

– Разумеется. Даже ювелиру для оценки вещей нужны точные приборы, реактивы, каталоги. Для выяснения происхождения и, как следствие, стоимости камня – специальный анализ.

– Значит, мы должны отправиться к оценщику!

– Хорошо. А куда?

– Не все ли равно? Хоть в ближайший торговый центр, где есть ремонт. Нам же нужна предварительная информация.

– Отличная мысль!

– Да, хорошо, поедем! – загалдели все.

– Вовсе не обязательно ехать такой толпой, – внесла предложение Валерия.

– Конечно! То есть ты себя предлагаешь?! – тут же взъелась Светлана. – Ловко! А вас всех не смущает, что эти вещи не указаны в «завещании» Замкового? Значит, вы не можете на них претендовать. И наоборот, как владелец усадьбы, я их полноправная и единственная хозяйка!!

Все растерянно замерли и замолчали. Ну что ты скажешь, вот ведь гадкая баба!

– Вы забываете, уважаемая, – я нарочно выделила интонацией последнее слово, – что не участвовали в поисках клада лично, чему есть свидетель в моем лице. А значит, по закону можете претендовать лишь на половину всего найденного сегодня.

– А если эти вещи не имеют ценности, – зло проговорила Лера, – то половина от ноля – ноль! Мне уже почти хочется, чтобы так и оказалось. Может, ты тогда поймешь, что провидение имеет обыкновение наказывать за жадность!

– Мам, ну ты постеснялась бы хоть, – махнула рукой Оля, сердито складывая вещи обратно в коробку. И все разошлись по комнатам переодеваться и собираться.

* * *

После недолгих, но жарких препирательств было решено, что к оценщику отправятся Валерия с Олей. Для большей безопасности их буду сопровождать я. Остальные останутся дома и займутся текущими делами.

Как обычно бывает в таких случаях, мнения родственниц о находке разделились. Нина предпочла согласиться со мной и считала, что стоимость найденных вещей вовсе не велика. Катя продолжала надеяться на чудо, Лера уверяла, что все нужно проверить. Оля молчала, хмуро глядя на мать, которая поторопилась высказать претензии на единоличное владение вещами и яростно рвалась охранять находку от «нечестных» родственников, что выглядело очень некрасиво.

Высказывания женщины были столь витиеваты и так пестрели намеками, что было непонятно: она отказывается доверять только Валерии с Ниной или собственным дочерям тоже. Как бы то ни было, с принятым решением согласились все, и мы отправились в ближайший торговый центр.

Выбирая маршрут, мудрствовать мы особо не стали. Оля припомнила, что на втором этаже того же здания, где располагался магазин, в котором она трудилась, среди множества кафешек, лавочек и мелких конторок находилась небольшая ювелирная мастерская с ломбардом. В таком заведении обязательно есть оценщик, способный разрешить возникший спор и пролить немного света на загадочную находку.

В ломбарде мы задержались ненадолго. Оценка заняла не больше десяти минут. Пожилой мастер подносил очередную вещь к пятну света на рабочем столе, которое отбрасывала мощная лампа, склонялся, слегка прищуривался и откладывал в одну или другую сторону. Постепенно он разложил находку девушек на две небольшие кучки и, выжидая, поднял на нас глаза.

– Не молчите, – не выдержала Оля, – эти вещи, они хоть сколько-нибудь стоят?

– Милая девушка, даже не знаю, как ответить на ваш вопрос. Все на свете чего-нибудь стоит.

– Нас интересует материальная сторона вопроса, – твердо уточнила Лера.

– Не хочу никого обидеть…

– Пожалуйста, говорите все как есть, – подбодрила я старика, заранее понимая, что сейчас услышу.

– Это все, – мастер слегка отодвинул от себя правую кучку, – обычный хлам. Браслет, цепочка, крестик, не вдаваясь в лишние подробности, скажу, что они представляют собой различные сплавы отнюдь не благородных металлов. Бижутерия не очень высокого качества и давно устаревшая, вышедшая из моды, если так можно сказать.

– А камень?

– Это обычное стекло со специальным покрытием. Во времена моей молодости женщины массово носили бусы из чего-то подобного. В них только и ценности, что блестит красиво.

– Понятно. А остальное? – кивнула Лера на вторую кучку.

– Это серебро. Обычные заводские изделия советского производства. Годов семидесятых-восьмидесятых примерно, 925-я проба. Качество неплохое, но ничего выдающегося. И, как следствие, особо ценного. Если вы рассчитывали получить какие-то деньги, наш ломбард, конечно, принимает не только золото, но и серебро. Но обычно мы предпочитаем вещи старинные, немного большей оценочной стоимости. Можно сдать на комиссию в один магазинчик, если желаете, подскажу адрес.

– Спасибо, пока не нужно.

– А остальные камни что-то стоят? – не теряла Оля надежду.

– Это горный хрусталь, нефрит и кварц. Поделочные, не слишком дорогие камни, по сути, безделушки. В последние годы нефрит немного в моду вошел. Так что слоника можно попробовать продать все в том же комиссионном магазине. Но много денег за него, разумеется, не дадут. Что касается горного хрусталя и кварца, это просто камни, даже не изделия. Причем недорогие. Из них можно попробовать что-то сделать, если мастера найдете и придумаете дизайн. Но в теперешнем виде их выставить на продажу нельзя.

– Спасибо.

– Да, спасибо.

– Не за что, барышни.

Мы вышли из тесного помещения ломбарда и остановились чуть в сторонке, поджидая Леру. Она расплачивалась за оценку и складывала вещи обратно в коробку. Я делала вид, что рассматриваю какую-то мелочь в витрине ближайшего магазинчика. По выражению расстроенного, побледневшего и вытянувшегося лица Оли была видна вся глубина разочарования девушки.

– Знаешь, Женя, я так обрадовалась сегодня, просто сердце чуть не выскочило из груди от счастья, – неожиданно выдохнула она, – эта бессмысленная находка похожа на чью-то злобную шутку.

Как правило, Оля более сдержанна в высказывании своих чувств. Наверно, последние события действительно выбили девушку из колеи.

– А главное, Катьку жалко. Она, дурочка маленькая, так размечалась… Столько всего нафантазировала.

– Не расстраивайся. Таков обычный удел всех кладоискателей.

– Женя, ты о чем сейчас говоришь?! – вспыхнула девушка.

– Ну, это как американские горки: вверх – вниз, вверх – вниз. От надежды к разочарованию и обратно. Подобное во время поисков происходит постоянно.

– Шутишь, что ли?

– Всего лишь пытаюсь немного подбодрить, – улыбнулась я.

– Пока не помогает. – Девушка немного помолчала. – Это все так гадко и подло, – вдруг вспыхнула она.

– Что именно? – Я слегка растерялась.

– Ну, мы работали, как каторжные, старались! Посмотри на мои мозоли! – протянула Оля раскрытые ладони. – А на Катины руки глянь! У Леры с Ниной не лучше! И это несмотря на перчатки!

– Ну и…

– И кто-то смеет таким образом шутить!! Подсовывать нам это! Вернее, зачем говорить: «Кто-то?!» И так понятно: мама постаралась. Она никак смириться не могла, что мы разрешили вам с девочками приехать и клад искать. Вот и решила устроить подлянку. Ну какова актриса?! А?! Разыгрывать стала еще! Удивление, волнение, споры эти!!

– Погоди, ты думаешь, что это Светлана подложила?! – удивилась я.

– А ты нет?! Мама, конечно!! Больше некому!

– Ну, не знаю. Она искренне волновалась, когда вы коробку нашли. Поспешила заявить свои права. Зачем это все делать, если точно знаешь, что внутри ничего не стоящее барахло?!

– Говорю же: актриса!! Специально цирк устроила! Потом будет ехидничать и говорить гадости постоянно.

– Нет, Светлана была совершенно искренна, сыграть подобное невозможно. Так что не торопись обвинять мать. И потом, коробка была за слоем штукатурки, да и по состоянию находки видно, что она лет тридцать в стене провела. Согласись, предвидеть создавшуюся ситуацию заранее, чтобы злобно подшутить, сложно. Да и тридцать лет назад твоя мама не жила в этой усадьбе. Значит, и спрятать ничего не могла.

– О чем речь? – подключилась к беседе Лера. Женщина успела переброситься парой слов с оценщиком, сложить вещи в коробку и выйти из его каморки. Как раз сейчас она пыталась запихнуть коробку в небольшую дамскую сумочку. Сумка была ощутимо заужена кверху, так что выходило у нее не очень ловко.

– Да вот, мы с Олей пытаемся понять, кто из ваших предков весело пошутить любил?!

Лера, сопя, наконец, справилась с задачей, застегнула молнию. И повесила сумочку на плечо.

– Сама об этом думаю все это время, честное слово.

– И что? Какие идеи?

Лера замялась и опустила в пол глаза.

– Да никаких пока. Послушайте, девчонки, а что, если нам немного посидеть, выпить где-нибудь кофейку? Понимаю, нас дома ждут с новостями. Но сдается мне, что за эти недели кротовьей жизни я совсем одичала. Чувствую легкий дискомфорт, находясь в общественном месте. Постоянно хочется оглянуться и проверить, не нужно ли стряхнуть глину с одежды.

– Это все нервное и скоро пройдет. Со мной нечто подобное происходит.

– Что, тоже отряхнуться хочется?

– Нет. Домой неохота. А все потому, что новости у нас с вами не радостные, – кивнула Оля, – вот возвращаться и тяжело…

Все это время мы шли широким коридором торгового центра вдоль множества ярких витрин, направляясь к центральному выходу. Когда поступило предложение от Леры, девушки, болтая, стали слегка притормаживать и оглядываться по сторонам в поисках ближайшей кофейни. Я тоже притормозила, немного осмотрелась и задумалась. Дело в том, что некоторое время назад я сама стала «ощущать легкий дискомфорт». Если быть точной, когда, разговаривая с Олей, разглядывала витрины. Показалось мне, что незнакомый тип в темном спортивном костюме и черной лыжной шапочке слишком заинтересованно поглядывает в нашу сторону. Держался парень на приличном расстоянии. А потом скрылся в прилегающем коридоре. Я немного поразмышляла о странностях некоторых личностей, которые в достаточно теплую погоду напяливают шапки и продолжают так ходить всю осень, зиму и весну, до лета, словно она приклеилась намертво. И даже в помещении не снимают. Но тут подошла Лера, и я отвлеклась от размышлений.

Теперь ощущение вновь вернулось, даже, кажется, усилилось. Но среди снующих вокруг людей не было видно незнакомца, а также не наблюдалось странных или подозрительных личностей. «Похоже, ты, Женя, дождалась-таки легкой паранойи», – мысленно прокомментировала я свое ощущение, вновь оглянулась и подавила желание достать из кобуры револьвер. «Возле дома никого не было, – проносились в голове мысли, – во время дороги к торговому центру я постоянно проверялась. За нами не следили, это совершенно точно. Враги семейства Облонских, кто бы они ни были, не могли просчитать нашего появления здесь. Значит, странный паренек просто полюбопытствовал. Не важно, рассматривал ли он нас с Олей или что-то в витрине за нашими спинами. Но к загадкам семейства Облонских он никакого отношения иметь не может. Почему же тогда по спине пробегает едва уловимый холодок и кажется, что воздух слегка сгустился и странным образом приглушил все звуки?»

В этот момент Лера с Олей остановились совсем. Девушкам предстояло выбрать заведение и решить, в какую сторону двигаться дальше. Оля показывала рукой вправо, уверяя, что за поворотом очень неплохая и недорогая пиццерия. Валерия кивала налево и говорила, что, если пройти чуть дальше, кажется, будет кондитерская. Там и кофе вкуснее, и домой можно будет захватить немного пирожных, для утешения родственников.

– Но если ты хочешь пиццу, – продолжила Лера, – ее можно будет заказать с собой, навынос.

– Пожалуй, ты права, лучше туда. И Катя, правда, больше пирожным обрадуется.

Я продолжала беспокоиться и, честно говоря, предпочла, чтобы они определились скорее. Нужно устроиться, все равно где. Главное – выбрать столик с хорошим обзором. Понаблюдать немного за праздношатающимися посетителями, хорошенько осмотреть выход из центра и ту часть парковки, где я оставила машину.

– Давайте тогда туда и пойдем, – торопливо кивнула в левую сторону.

– Женя, тебя что-то беспокоит? – тут же насторожилась Оля.

Помнится, один знаменитый психолог выдвинул теорию о том, что дети, воспитанные неблагополучными родителями, развивают в себе способность виртуозно скрывать собственные чувства. И одновременно прислушиваться к малейшему изменению эмоций других людей. «Оля Облонская ему бы очень понравилась, так как может служить доказательством правоты доктора психологии», – улыбаясь, подумала я, но ответить не успела.

Мы медленно двинулись по коридору.

– Ой! – неожиданно вскрикнула Оля, покачнулась и повисла всем телом на моей руке.

– Что случилось? – оглянулась Лера, которая ушла на пару шагов вперед.

– Оля, с тобой все в порядке?

– Да, вроде. Кажется, ремешок на туфле лопнул. Сейчас! – Девушка, все еще держась за мою руку, наклонилась и завозилась с ремешком.

В этот момент Лера поравнялась с узкой белой дверью без таблички, дверь неожиданно и резко отворилась. Оттуда выскочил мужчина в спортивном костюме и шапке. Тот, что недавно таращился на нас с Олей в коридоре. Только сейчас он лыжную шапочку натянул на бо́льшую часть лица. Незнакомец рванул вдоль стены, в противоположную от нас сторону. Пробегая, натолкнулся на Валерию и увлек женщину за собой, схватив ее за ремешок сумочки. То ли от неожиданности, то ли из природного упрямства Лера не только не отпустила сумку, а еще сильнее прижала рукой к бедру. По инерции они пролетели метра полтора, пока Лера не упала на пол. Мужчина чуть притормозил, но не отступал и продолжал тянуть за ремешок, а Лера – держать сумку. Тут подскочила я и с воплем «Стой, гад!» ударила нападавшего в корпус одной рукой, а другой тоже ухватила злополучный ремешок. И, пользуясь тем, что мужчина от боли наклонился вперед, но все еще крепко сжимает ремешок сумки правой рукой, крутанулась вокруг его корпуса, заводя его руку за спину, сильнее наматывая ремешок на кисть, резко выворачивая и дергая вверх. Мужчина застонал и предпринял попытку вырваться. Я намеревалась, ухватив и вторую руку злоумышленника, связать их ремнем сумки, потом сбить его с ног ударом под колени и попытаться задержать. Оля тем временем что-то громко вопила, кажется, призывая на помощь граждан. Лера сообразила, что теперь только мешает, и наконец отпустила сумку и начала отползать в сторону от места схватки, чтобы не превращать ее в свалку. Но немного припозднилась. Пока я возилась, незнакомец, видимо, успел прийти в себя. Он прекратил дергаться, позволил мне завладеть его второй рукой и тоже завести ее за спину и, не сопротивляясь, замер на несколько секунд. Прежде чем я успела удивиться легкой победе, мужчина резко согнул ноги в коленях и упал на пол, дернув руками и увлекая меня за собой. Разумеется, чтобы не рухнуть на Леру, которая по-прежнему находилась на полу, где-то между нами, я была вынуждена ослабить хватку, отпустить руки незнакомца и даже чуть отступить назад. Но я по-прежнему держала ремешок Лериной сумки. Мужчина освободил руки, откатился в сторону и, поднявшись на ноги, не мешкая ни секунды, рванул направо и по эскалатору вниз. Вокруг стала собираться толпа любопытных, загораживая обзор и окончательно скрывая незнакомца из виду. Девушка в красной курточке, оглядываясь, спрашивала, что случилось. Женщина ей отвечала, с явным удовольствием смакуя подробности. Кто-то просто внимательно наблюдал со стороны. Лохматый подросток достал телефон, намереваясь начать снимать происходящее безобразие на камеру.

– Сломаю руку! – бросив на него злобный взгляд, предупредила я. Мальчишка предпочел молча ретироваться.

– Да ладно, Жень, брось, – махнула Лера рукой.

– Преследовать мужчину небезопасно. Вдруг где-то рядом его подельник держится? – хмуро пояснила я, помогая Лере подняться на ноги и протягивая ей отвоеванный трофей. – Ты как? Не сильно ушиблась?!

– Все так быстро произошло. Я даже испугаться не успела. И, поверь, падать мне не впервой. Равно как и оказываться в глупом положении.

– Но ты ведь не захочешь, чтобы это кто-то выложил в сеть? И потом, неизвестно, с какой целью он снимать собирался.

– Зато Лера в сумку ухватилась мертвой хваткой! Совсем как Ричик в любимую сахарную кость, – нервно хихикнула Оля.

– Там коробка!

– Она же ничего не стоит!

– А также кошелек с деньгами, телефон, права и банковские карты! – продолжала перечислять Валерия.

– Давайте дома поговорим, – оборвала я, заметив, что народ вокруг, за неимением более интересного представления, слушает нас.

– Всё, граждане, расходимся! Концерт окончен! – с шутливым полупоклоном объявила Лера.

– Все произошедшее – моя вина, – покаялась я, – ведь чувствовала же неладное! Но решила, что это просто кажется и сейчас нам не грозит нападение!

– Брось, Женя! Кто мог предвидеть подобное?!

– Точно. Он выскочил, словно черт из табакерки. А тут я еще, как на грех, на твоей руке повисла. Туфля эта дурацкая! Надо же было всему так совпасть!

– Да, кстати, интересно, что здесь находится? – решила я сменить тему и заглянула за дверь. Там оказалась маленькая каморка с полками для бытовой химии, тряпками, ведрами и швабрами, стоявшими прямо на полу.

– Видимо, здесь обитают уборщицы, – заглянула через мое плечо Оля, – складывают свои орудия труда.

– Он сломал замок, – подергала я ручку.

– Тогда, может, пошли отсюда скорее?! Сейчас из службы безопасности кто-то явится. Еще решат, что мы в этом как-то замешаны. А поскольку мужик сбежал, глядишь, доказывать придется, что он вообще был. И не мы причинили непоправимый ущерб зданию.

– Да, поехали домой, – поддержала Лера, – в кафе как-то перехотелось.

* * *

Дорогой девушки, не прерываясь, бурно обсуждали происшествие. Строили предположения и выдвигали различные версии. Их действительно накопилось немало. Как и вопросов, на которые пока не было ответов. А также странностей, которые постепенно множились и складывались в очень неприятную картину.

Я почти не участвовала в обсуждении, только изредка бросала отдельные реплики. А потом и вовсе замолчала, чтобы спокойно поразмышлять. Первая странность – коробка с серебром. Ювелир заверяет нас, что вещицы в ней практически ничего не стоят. Ошибаться старик не может, тем более что он только подтвердил мои предварительные выводы. И буквально через несколько минут коробку пытается похитить незнакомец. Ведь при нападении он не собирался причинить вред Валерии, преступника интересовала только сумка, висящая на плече женщины. Отсюда вопрос: зачем кому-то понадобились копеечные вещицы? А нужны преступнику были именно они. Если бы это был обычный вор, который охотится за дамскими сумочками, промышлял бы он в темной подворотне, а не в ярко освещенном торговом центре, полном охраны, камер видеонаблюдения, толпы людей, которые являются потенциальными свидетелями. Нет, он идет на риск! Взламывает дверь каморки уборщиц, натягивает на лицо дурацкую шапку и бросается за сумкой, как камикадзе на танк. Словно нападавшего совершенно не интересует, что будет дальше. Коробка так важна для него?! Почему?! Что в ней такого ценного?

И с шапкой он крепко рисковал. Эта глупая маскировка сильно привлекает внимание. Мы же не в боевике про ограбления магазинов и банков живем, в самом деле! Может, мужик обычный дилетант и просто фильмов пересмотрел?! Хотел остаться неузнанным, не понимая, каким заметным станет? Но тогда выходит, что кто-то из девушек знает его в лицо?! Иначе странное поведение мужчины вовсе не имеет смысла. Но я тщательно изучила списки возможных подозреваемых, которых вспомнили Облонские! И не смогла нащупать ничего существенного! Значит, выходит, что знать нападавшего они не могли?! Чем не очередная странность?!

Еще меня сильно настораживала такая информированность преступников. Сестры едва осмотрели находку, радостно высказывая предположения о ее ценности. Немного порадовались, немного поспорили. Спонтанно решили ехать к ювелиру. И тут же на нас нападают! Как преступники узнали о находке? Да и еще так быстро?! Каким образом выяснили, что ее вывезут из усадьбы?! Когда и куда конкретно повезут?! Если за нами не следили, то каким таким чудом к ним попали эти сведения?! Да и еще так стремительно! Здесь напрашивается только один вывод: утечка информации!

И если немного поразмышлять да прибавить к сегодняшним происшествиям те, что произошли раньше, это предположение обретает смысл. Лера с Ниной заверяли, что сообщницей или даже руководителем преступников является Светлана. Но я, проверив женщину, ничего компрометирующего не нашла. А вот сегодня меня насторожило странное поведение Ольги. Ведь именно она предложила ехать в торговый центр на улице Зорге. И еще: девушка очень хотела, чтобы мы повернули именно в левый коридор. Нет, сначала предложила направо, но потом быстро согласилась. И устроила диспут с выбором кафе, будто тянула время. А в самый ответственный момент повисла на моей руке, словно пыталась помочь бандиту. Только вот зачем? Допустим, преступник думал, что пытается похитить коробку с ценными вещами! Оля ведь уже совершенно точно знала, что безделушки ничего не стоят! И стала ему помогать?! Зачем, почему?!

Или это просто совпадение? Ремешок на туфельке действительно лопнул. Оля невольно меня отвлекла. А бандит в это время, наблюдая в щелку двери, заметил, что Лера прошла вперед, и удачно воспользовался ситуацией. Значит, Оля ни в чем не виновата?! Тогда кто из семьи Облонских снабжает преступников сведениями?! А если никто не сотрудничает с бандитами, то как они добывают свежую информацию?!

На основе всех своих размышлений я могла сделать только один более или менее твердый вывод: злодеи узнали о сегодняшней находке и нашем отъезде из усадьбы. И не успели узнать, что коробка практически ничего не стоит. Поэтому и попытались ею завладеть. А каким образом произошла утечка информации, мне как раз и предстоит выяснить. И как можно скорее. Пока никто из подопечных не пострадал.

Поверять свои предположения я решила прямо сейчас, не откладывая в долгий ящик. Для начала, как только в диалоге Валерии с Олей образовалась небольшая пауза, я, тщательно следя за выражением лица и тембром голоса, поинтересовалась у девушки, давно ли ей звонил жених? Как здоровье бабушки Марка и не собирается ли он в ближайшее время возвращаться в Ростов?

– Да, он звонит каждый день, – спокойно отвечала Оля, – бабушка пока чувствует себя неважно. Так что вернется Марк, видимо, не скоро. И это, пожалуй, к лучшему, раз тут у нас такое творится.

– Точно, – подхватила Лера, – я, например, прямо сегодня маме и ребенку позвоню. Скажу, чтобы они задержались в Аланье еще на парочку недель. А что? Деньги у них имеются, сезон заканчивается, так что с продлением тура проблем возникнуть не должно, а мне так спокойнее будет.

– Лера, а ты маме о находке рассказала? – насторожилась я.

– Нет! Когда бы я успела?! Все так быстро закрутилось. А теперь и говорить не о чем. Монеты не нашли, а серебро ничего не стоит. Тоже мне, сокровище!

– А про нападение на тебя ведь расскажешь? – в ажиотаже подпрыгнула на сиденье Оля.

– Конечно, нет! Со мной все в порядке, так зачем их волновать зря?! Ладно сын, он еще ребенок и мало что понимает. Но ты же знаешь маму, станет рыдать, разводить панику, отговаривать от поисков.

– Это точно. Тетя Аня такая, – улыбаясь, кивнула мне Оля.

– Значит, вы намерены продолжить поиски? – поинтересовалась я.

– Конечно! – в один голос заверили сестры.

– Должны же наши старания рано или поздно вознаградиться! – оптимистично воскликнула Оля.

Как только мы приехали в усадьбу, Облонские снова собрались за большим столом на кухне. Лере с Олей предстояло сообщить родственникам неутешительные новости о ничтожной ценности их находки и рассказать о неприятном происшествии в коридоре торгового центра.

Некоторое время я ненавязчиво вертелась рядом, наблюдая за лицами и реакциями всех присутствующих на новости. Одновременно, пользуясь не совсем законными, но очень полезными навыками, приобретенными на тренировках в Ворошиловке, аккуратно раздобыла мобильный телефон Оли. Потом, извинившись, удалилась в дом Раевских.

Очень хорошо, что все подопечные заняты занимательной и эмоциональной беседой. Мне сейчас некогда объяснять мотивы своих поступков. Да и как объяснить юной девушке, что я хочу проверить ее жениха, потому что не доверяю парню? Сказать, что по статистике в восьмидесяти процентах случаев жертвы хорошо знали преступников? Это просто сухие цифры. Они не способны ничего доказать, Оля только расстроится и разозлится. Значит, прежде чем начинать «большой разговор», нужно все проверить.

В списке контактов я выудила номер Марка. Потом сделала несколько звонков со своего телефона. Есть у меня один приятель, очень талантливый хакер. Он бывает просто незаменим, когда требуется добыть какую-нибудь закрытую информацию или разыскать сведения. Но сегодня я попросила его уточнить местоположение человека по его устройству связи. Ведь Оля заверяла, что говорит с парнем каждый день, значит, телефон он держит рядом. И, при наличии необходимых навыков, проделать подобное можно, даже если на телефоне не включена спутниковая навигационная система. Правда, способ этот не совсем законный, но быстрый и надежный. Ведь если Марк окажется в Краснодаре, можно смело вычеркивать парня из списка подозреваемых. И больше не беспокоиться на его счет. Или наоборот, если выяснится, что Марк сейчас в Ростове-на-Дону, активно искать доказательства его вины.

Когда я возвращалась на кухню, девушки уже занялись приготовлением ужина, но все еще продолжали живо обсуждать происшествия и строить различные предположения. Заходя в дом, в темном коридоре я нарочито неловко споткнулась об обувь Оли, брошенную около порога. Кажется, сегодня она была именно в этих туфлях. Я взяла в руки одну из них и быстренько осмотрела. Хотите верьте, хотите нет, но от сердца сразу же отлегло – тоненький ремешок лопнул, потому что протерся от долгой эксплуатации. Конечно, можно подстроить подобное специально, но виртуозно рассчитать время практически невозможно. Значит, Оля помешала мне случайно, вот и замечательно. Подозревать ее в намеренном саботаже было неприятно.

Но основной вопрос по-прежнему остается открытым. «Кто из присутствующих сообщил злоумышленникам о находке?» – размышляла я, глядя на девушек, суетливо снующих по кухне.

– Может, нужна помощь? – предложила я, чтобы получить возможность подойти к пиджаку Оли, небрежно брошенному на спинке стула, и аккуратно вернуть на место телефон.

– Да, вот, если хочешь, лук нарежь полукольцами, – согласилась Нина, протягивая мне нож и доску.

– Женя, мне интересно, а что ты думаешь по поводу всего этого? – спросила Катя, которая рядом со мной чистила картошку. – Мы уже всю голову сломали, но так и не пришли к окончательному решению загадки.

– А какие были мнения? – решила уточнить.

– Мама думает, что мы над ней подшутили! – порадовал подросток. – Она обиделась и ушла кормить собак. Сказала, что не желает с нами разговаривать. А Оля думала, что это мама так шутит. А я совсем растерялась. Если вещи ничего не стоят, скажи, зачем их прятать? А если это дурацкая шутка, то чья?!

– Не думаю, что это ваша мама пошутила. Или кто-то из присутствующих.

– Почему?

– Обратите внимание на ткань, в которую были завернуты вещицы, – подняла я лоскут, брошенный кем-то на подоконнике, и потрясла им в воздухе.

– А что с ней?

– Ну, видели, тряпка какая-то рыжая.

– Не рыжая, а слегка пожелтевшая от времени, изначально она была белой. Значит, коробку спрятали давно, несколько десятилетий назад. И, таким образом, становится ясно, что сейчас никто не мог пошутить.

– Может, это прадед спрятал давно?! – азартно начала Катя. – Потом бабушка нашла тайник, монеты забрала, а серебряные вещи положила на их место?! Зачем-то? Не знаю, правда, зачем!

– Да, так и оставила за ненадобностью? – хмыкнула Нина.

– Маловероятно, – добавила Оля.

– Не думаю, что все было именно так.

– Почему, интересно?

– Эта ткань называется кримплен, она синтетическая, – пояснила я.

– И что с того? – не поняла девочка.

– Кримплен был изобретен годах примерно в семидесятых, прошлого века, разумеется. Пользовался он большой популярностью у модниц и массово производился до конца восьмидесятых или середины девяностых, не важно. А мы знаем, что Трофим Захарович прятал свой клад в тридцатые годы, значит, никак не мог воспользоваться этим обрезком ткани, чем бы он ни был ранее.

– Тогда кто же это спрятал? И зачем? – продолжала расспрашивать Катя.

– И чем он раньше был? Этот обрезок? – задумчиво пробормотала Нина.

– Пока не знаю. Но надеюсь, что это рано или поздно обязательно выяснится. – Я отложила в сторону недорезанный лук, расстелила на столе обрезок ткани, достала вещицы из лежащей тут же коробки, аккуратно разложила на нем и замолчала, задумчиво вертя в руках коробку и крышку.

– Женя, о чем ты думаешь? – Голос Леры прозвучал как-то напряженно, может быть, потому, что все остальные замолчали и, бросив свои занятия, замерли, глядя на меня.

– Просто пытаюсь понять… Мысль только что в голову пришла.

– Что именно? Какая мысль?

– Подумайте сами: ценности коробка с вещичками не имеет. А преступник пытался ее похитить. Почему?

– Думал, что вещи дорогие, – высказала Нина предположение, и все согласно закивали.

– Не буду спрашивать, откуда он о находке знал, чтобы не запутаться и вас не запутать. Просто зафиксируйте эту мысль: «Преступники очень хорошо осведомлены обо всем, что здесь происходит».

– Ладно.

– Наверное, это так.

– Понятно.

– Предположение, высказанное Ниной, – я кивнула ей, – самое логичное и первое, что приходит в голову. Так?

– Да.

– Верно.

– Конечно.

– Ну вот я и подумала: вдруг все не так очевидно?! Вдруг здесь кроется набор инструкций, определенных подсказок, с помощью которых можно найти настоящие сокровища?!

– Монеты?

– Ну да.

– Женя, позволь спросить, а что тебя навело на эту мысль?

– Во-первых, как ни странно, информированность преступников! Вдруг они по каким-то причинам знают больше нашего?! Тогда о мизерной материальной ценности сегодняшней находки им тоже должно быть известно. Но мужчина, напавший в торговом центре, отчаянно хотел завладеть коробкой! Значит, может быть, она действительно ценна! Только мы пока не знаем, чем именно.

– А что во-вторых? – нетерпеливо запрыгала вокруг стола Катя.

– Этот кусок ткани! Сначала никто из нас не обратил на него особого внимания. Но сейчас я понимаю: тот, кто эту коробку прятал, вполне возможно, сделал не случайный выбор. И здесь кроется намек на дату или событие. Посмотрите сами: по ткани выбиты узоры из цветов, все это дополнено красивой серебряной вышивкой. Видите, вот с этой стороны ткань подрублена?! Этот клочок был вырезан из какой-то вещи. И она была дорогой и нарядной!

– А сама коробка и серебряные изделия? – торопливо ввернула Лера, глядя на сестру.

– Коробка самая обычная, я внимательно ее осмотрела. Двойного дна нет, гравировок или маркировок – тоже. Никакой информации или намеков. Теоретически раньше она могла служить тарой или упаковкой для чего-то. А вот в вещах, их сочетании вполне может скрываться некое тайное послание. Только мне его не понять. Эта задача, скорее всего, по силам Лере с Ниной и, может быть, еще Ольге.

– А я что же, дурочка? – надула губки Катя.

– Нет, такого я не говорила и даже не думала. Просто мы, благодаря клочку ткани, можем сделать одно обоснованное предположение: коробку спрятала ваша бабушка, Валентина. В семидесятых, может, в восьмидесятых годах. Согласны?

– Да, наверное.

– Конечно.

– И что с того?

– Если Валентина оставила послание, она должна обращаться к своим внучкам и наследницам. И составить его таким образом, чтобы чужие не смогли ничего понять. Так?

– Конечно.

– Вот я и предположила, что…

– Мне или Нине будет легче разобраться, ведь мы бабушку знали дольше и лучше? – кивнула Лера. – Олины шансы убывают, она помнит бабулю едва, а Катя и вовсе не знала.

– Ну да. Не обижайся, Катюша, – примирительно начала я, – ты тоже можешь подумать, попытаться разгадать эту загадку. И вообще, будет правильнее, если вы все, вернее, мы все объединим усилия.

– И ни для кого не обидно, – обняла Лера Катерину, – да?

Девочка кивнула, смущенно улыбаясь.

– Может, если у вас ничего толкового не получается, пора совсем прекратить поиски?! – заявила Светлана, появляющаяся на пороге комнаты.

Видимо, женщина тихонько зашла в дом и уже некоторое время слушала наш разговор.

– И вам, девушки, может, пора убраться восвояси? – недовольно кивнула она.

– Ты что, мам? – испугалась Катя.

– Нет, мама! Они уйдут, когда сами захотят! – твердо заявила Оля. – А что касается клада, мы и раньше намеревались продолжать поиски! А теперь, когда появилось еще одно доказательство его существования и, может, появятся подсказки, оставленные бабушкой, и вовсе не станем отступать!

– Тем более, что половина работы уже проделана! – поддержала сестру Валерия. – Мы проверили очень много перспективных мест.

Женщина даже не нашлась, что им возразить. Видимо, растерялась от неожиданности. Или расстроилась от осознания того, что дочери снова оказывают открытое сопротивление ее воле. И демонстративно удалилась в свою комнату, оскорбленно поджав тонкие губы.

Я тихо порадовалась, что за то время, пока мы заканчивали приготовление еды, ужинали и занимались другими повседневными делами, девушки с энтузиазмом обсуждали дальнейшие планы, строили предположения о возможном содержании бабушкиного послания, а также способах его расшифровки. И никому из сестер не пришло в голову поднять вопрос о подозрительной информированности преступников. Эта загадка затерялась среди множества других, вот и отлично. Пусть так и будет.

Дело в том, что пока я была не готова высказывать свои предположения. Вернее, немного поразмыслив, я пришла к выводу, что вольно или невольно сливать информацию может любая из сестер, а также Светлана. А подозреваемым как-то не принято заранее сообщать о том, что их подозревают. Значит, сначала нужно все тщательно и спокойно проверить.

* * *

К утру следующего дня уже полностью созрел предварительный план действий и наметились пути его воплощения. Для начала мне было необходимо обрести полную свободу поступков и передвижений и отправить всех подопечных из дома, одновременно обеспечив им полную безопасность. Задача невыполнимая, скажете вы? Как бы не так! Немного поразмыслив, я вспомнила, что Маргарита приглашала Катерину в гости и обещала, когда у обеих девушек будет свободное время, прислать машину с водителем. Вот вам и возможность избавиться от всех Облонских одновременно: отправить в гости в поместье Полянских. В штате охраны богатой и известной на весь Ростов бизнес-леди сотрудников больше, чем членов семьи самой Валентины. Значит, они вполне способны обеспечить безопасность гостей.

Еще с вечера, улучив момент, я позвонила Валентине, попросила помощи и объяснила, каких действий от нее жду. Госпожа Полянская была женщиной отзывчивой. К тому же дружила с Лерой и чувствовала себя обязанной мне, так что согласилась помочь сразу.

Ранним утром, еще перед завтраком, я завела разговор, что всем девушкам не помешает сделать небольшой перерыв в работе, слегка отвлечься, устроить выходной, расслабиться и отдохнуть. Это пойдет им на пользу, придаст новых сил для поисков, да и с разгадкой различных ребусов и шарад, как известно, отдохнувший мозг справляется гораздо лучше уставшего. Сестры сомневались, как всегда, приводя разные возражения и аргументы, каждая сообразно своему характеру. Кажется, со мной была согласна только Катя. Девочка за эти дни заметно устала. Но она помалкивала, избегая откалываться от сестер.

Минут через пятнадцать, почти точно по расписанию, Лере позвонила Полянская. Из тех реплик, что все могли слышать, становилось понятно: Валентина зовет девушек в гости, а Лера отказывается и всячески отнекивается. Но госпожа Полянская никогда не добилась бы своего теперешнего положения, если бы не умела приводить неоспоримые аргументы и в конце концов настаивать на своем. В результате разговора Лера почти сдалась. Сказала, что посоветуется со всеми остальными и перезвонит. А Валентина заявила, что отказа не примет и высылает за ними машину с водителем. В общем, все, как мы договаривались.

Остальное было делом техники. Девушки действительно сильно вымотались, и уговорить их провести день в неге, безделье и ни к чему не обязывающей болтовне не составило особого труда. Другое дело – уговорить их взять с собой Светлану. Мне ведь, для воплощения плана в жизнь, было необходимо остаться в усадьбе одной.

Разумеется, возражать принялись все; кто громко и открыто, кто осторожно и иносказательно. Но было понятно и так. Нина невестку откровенно не любит, желает находиться в ее обществе как можно меньше. Оля переживает, что мать, будучи в гостях у приличной и богатой семьи, выставит себя в неудачном свете и как-либо опозорит их с младшей сестрой. Катя – что мама давно не обновляла свой гардероб и ей попросту нечего надеть. Я думала о том, что нужно не только девушек уговорить. Светлана вчера удалилась в свою комнату с оскорбленным видом и даже к ужину выходить отказалась. Так что, возможно, придется уговаривать и ее. Только Лера молчала, задумчиво и внимательно глядя на сестер, никак своего мнения не высказывая. Потом отвела Нину чуть в сторону, шепнула сестре несколько слов и, по-прежнему молча, ушла в дом.

Вернулась она минут через десять и заявила, пристально глядя на меня:

– Светлана едет с нами, это не обсуждается, Валентина пригласила всех. Она хочет познакомиться с остальными родственниками. Свете я дам что-нибудь из моего гардероба, что подойдет. Мы уже договорились.

– А мне? – от изумления на слишком высокой ноте пискнула Оля.

– У нас ведь размеры разные, – растерялась Лера.

– Тебе я что-нибудь подберу, – кивнула Нина, – ты меня чуть в бедрах полнее, а так почти один размер.

– И мне! И мне! – весело закричала Катя, прыгая вокруг.

– Ты, конечно, у нас толстушка, но до взрослых женщин еще не доросла, – подтрунивая над сестрой, улыбнулась Оля.

– Неправда, я нормальная.

– Конечно, дорогая, ты просто красавица и очень похожа на бабушку в ее молодые годы, – кивнула Нина.

– Мы тебе купили костюм на день рождения, – опустив глаза, грустно сказала Лера, – и джинсы с майкой на прошлогодний праздник, отдать все никак не получалось. А тут и повод подвернулся.

– Ура! – еще радостнее запрыгала Катя, догоняя сестер и повисая на их плечах, – ура! Подарки! Что ж вы раньше молчали?!

– Мы собирались, но отвлеклись, а потом так все закрутилось…

– Девочки, только собираемся в темпе! Валентина уже выслала машину! Ее водитель через час будет тут! А ждать он не любит, да и неудобно!

Когда нарядно одетые, радостные Облонские отбыли в поместье Полянских, я закрыла за ними ворота и решила, что настала пора спокойно заняться своими делами и воплотить в жизнь вторую часть плана. Собственно, он был предельно прост. Накануне, выбирая на складе у Сотникова технические приспособления, я прихватила приборчик для обнаружения скрытых микрофонов, видеокамер или любого шпионского оборудования. Тогда никакие подозрения меня не терзали, и прибор я позаимствовала, испытывая ажиотаж, какой, наверное, испытывал Аладдин, когда впервые попал в пещеру, полную сокровищ. Сама не знаю, как мне удалось подавить порыв одолжить что-нибудь из оружия, парочку гранат или прихватить громадный металлоискатель, который в разобранном виде сиротливо пылился в углу широкой полки. Но, как ни странно, я выбрала именно то, что пригодилось сейчас.

Поскольку территория усадьбы изобиловала различными строениями, на полное ее исследование ушло достаточно много времени. Мне оставалось только тихо радоваться тому, что идея отправить подопечных из дома пришла в голову так вовремя. Ведь сейчас за моими метаниями по двору от дома к дому озадаченно наблюдали лишь две собаки, которые, впрочем, не требовали никаких объяснений. Через время Мульяна сообразила, что мои передвижения с ее особой никак не связаны и вкусного угощения в ближайшее время не предвидится. Поэтому она тихо удалилась во времянку, где устроилась вздремнуть в любимом уголке в ожидании возвращения шумной компании хозяек и запланированного приема пищи. Ричик же, с раннего утра запертый в вольере, наоборот, продолжал проявлять живейший интерес к моим передвижениям. А через некоторое время рискнул выразить недоумение вкупе с недовольством, звонко, с повизгиванием тявкнул и подпрыгнул на месте, намекая, что он бы с радостью поучаствовал в этой беготне, особенно если учесть, что все разъехались и в вольере сидеть скучно.

– Понимаю, дорогой, я оставила тебя совсем без внимания, – сказала я, подходя ближе.

– Гав, – ответил Рич, соглашаясь. Пес поставил передние лапы на металлическую сетку вольера, словно пытаясь толкнуть запертую дверь.

– Наши занятия практически закончены. Ты больше не будешь кидаться на людей, имитируя агрессию, а заодно станешь принимать Нину с Валерией, ну, разумеется, со мной и с хозяйками, за членов одной стаи. Хочешь погулять? Ну почему бы и нет?! – С этими словами я отворила вольер. Ричик, радостно лая, выскочил наружу и стал описывать вокруг меня круги, постепенно увеличивая диаметр каждого нового круга.

– Беги, гуляй, – усмехнулась я, – а мне нужно еще кое-что проверить.

Результаты моих поисков несказанно удивили, хотя в свете последних событий я должна была нечто подобное ожидать. В большом доме обнаружились два «жучка» и транслирующая беспроводная камера. Это, разумеется, не считая тех устройств, что подложила я, следя за Светланой. Принадлежащие неизвестному шпиону камера и один «жучок» находились на кухне. Второе подслушивающее устройство – в комнате, которую девушки называли «зал». Что логично: от гостиной зал отделялся всего лишь аркой, спальни Светланы и девочек не имели даже тонких современных дверей «экономкласса», которые тетя Мила метко называла «картонными», и отделялись старыми, потрепанного вида шторками. Пожалуй, я сама не смогла бы выбрать места лучше, если бы хотела «слушать» всю семью.

– Как же это замечательно! В нашем расследовании, дамы и господа, появились новые вопросы, – бормотала я, собрав и отключив находки, – кто установил полезные устройства? И как давно? Судя по внушительному слою пыли, они провели в доме не одну неделю. Значит, неизвестный злоумышленник в курсе всех событий, происходящих в семье Облонских, достаточно хорошо ориентируется в усадьбе, и вообще, семья принимает его за своего человека, которого никто не подозревает в причастности к вторжению или покушениям! Ведь Светлана с дочерьми не внесли его в свои списки. Или я, работая с ними, умудрилась упустить злоумышленника из виду и не проверить?! Или он так виртуозно замел следы, что проверку прошел?! Просто поразительно!

Продолжая тихонько бормотать себе под нос, я вышла из дома и уселась на крыльце. Тут же подбежал Ричик, взобрался по ступеням поближе ко мне. Весело повилял хвостом и, чего-то выжидая, заглянул в глаза.

– И как же нам этого злоумышленника вычислить? – задумчиво глядя на пса, пробормотала я.

Рич взвизгнул. Сел рядом, переступая передними лапами, вскочил, снова сел и тоненько заскулил, словно пытался сказать: «От всего сердца хочу тебе помочь. Но не знаю как».

– А между тем вещички ведь довольно дорогие! Нигде не работающей вдове с узкими приоритетами и ее юной дочери, изо всех сил пытающейся содержать семью, это богатство явно не по карману. Значит, подозревать Светлану или ее дочерей в намеренном «сливе информации» я не могу – оснований нет. Также не думаю, что Лера с Ниной замешаны в каком-либо пособничестве врагам.

Интересно, а могли мои нанимательницы сами установить аппаратуру, чтобы следить за сестрами и невесткой? С финансовой точки зрения они вполне могут себе позволить подобную покупку. Конечно, незаметно поставить камеру и «жучки» достаточно сложно, учитывая, что Светлана поселила нас в соседнем доме, бдительно и ревниво следила за каждым шагом, да и девочки постоянно были рядом. Но при желании все возможно. Правда, есть одна загвоздка. По условиям контракта, предпринимая подобные действия, они должны были поставить меня в известность. И еще, чтобы «слушать» комнаты или просматривать материал с камеры, опять-таки необходимо оборудование или специальные программы, установленные на телефон. А также этому занятию нужно уделять много времени. А я ничего подобного у Нины с Лерой не замечала, и все свое время они посвящали поискам клада. Да и с сестрами у женщин начали отношения налаживаться. Не думаю, что они могли рисковать разрушить заново зарождающиеся доверие и привязанность из обычного любопытства или желания быть в курсе планов нелюбимой невестки.

– Значит, аппаратуру установили посторонние и пока не известные нам личности, – подытожила я свои размышления, обращаясь к притихшему Ричику, – и мы с тобой их обязательно найдем, прямо сейчас.

Пес моргнул и наклонил голову, то ли соглашаясь, то ли отчаянно скучая от моих бесконечных монологов.

– Кажется, пора сделать звонок другу! – заявила я, достала телефон и набрала номер Генки Петрова. С полковником полиции Геннадием Сергеевичем Петровым мы были знакомы еще с тех пор, как он звался просто Генка. Вместе проходили обучение в Ворошиловке, бегали по плацу, стояли в карауле, выполняли мудреные задания инструкторов, проходили групповые и индивидуальные тесты. Даже сидели на «губе» однажды. Если честно, это была полностью моя проделка и, разумеется, вина. Генка просто повел себя как настоящий джентльмен и попытался взять всю ответственность на себя. В результате мы трое суток перестукивались через стену холодного карцера.

С Петровым мы дружили с детства, после выпуска, правда, долго не общались, но из виду друг друга не теряли. Несколько последних лет Генка служит в тарасовском управлении полиции. И мы возобновили общение. Приятель любит бывать у нас с тетей Милой дома. Трепетно заботится о моей родственнице во время отсутствия племянницы. И всеми силами пытается доказать тете Миле, что лучше жениха для Женечки не сыскать. Впрочем, я считаю, что это просто любимая и не самая удачная Генкина шутка – изображать пламенную любовь. Если не считать этого мелкого недоразумения, а также постоянную манеру приятеля преувеличивать риски, связанные с моей профессией, в наших отношениях царят уважение, понимание и крепкая дружба. А также взаимовыручка. Вернее, обычно я обращаюсь к Генке за помощью.

– Женька! – обрадовался приятель. – Привет, пропажа! Ты когда в родные пенаты?!

– Пока не могу сказать, как закончу тут… Не раньше.

– Ну разумеется. Знаешь, мы с тетей Милой подумали, пожалуй, нужно тебя навестить. А что? До Ростова всего каких-то полтора часа лету. Проведаем, пообщаемся, заодно вещи теплые завезем, раз ты решила там прочно обосноваться.

– А-э-э, – слегка растерялась я.

– И что такого? – несся приятель дальше, не давая мне возможности вставить хоть слово. – Тетя Мила рассказывала, тебя там принимают чуть ли не во дворце. Неужели нам не выделят пару комнат? Или я могу напроситься к Максу. Или в гостиницу отправиться…

– Уже некоторое время я не у Полянских живу, – пробормотала я, оглядывая унылые домики, изрядно промокшие под вчерашним дождем, – гостей здесь разместить было бы сложно, да и неуместно.

– Правда? А я со слов тети Милы понял, что ты сейчас охраняешь двух скучающих меценаток. Целыми днями посещаешь рауты-приемы, а жить продолжаешь у Полянских.

– Пришлось переехать, – предвидя новый поток вопросов, сдержанно ответила я, – здесь все гораздо скромнее.

– В трущобы с видом на помойку, что ли? – хихикнул приятель, даже не подозревая, как близок к истине.

– Условия более чем спартанские.

– И еще тетя Мила что-то там про раскопки говорила. Но я не уловил сути. Ты что, Женька, в археологическую экспедицию укатила?!

– Тетушка, как всегда, немного путает и слегка сочиняет. Я по-прежнему в Ростове и, возможно, скоро вернусь домой. Поэтому мне не нужно везти вещи. Что до гостей, вам я была бы очень рада, но сейчас очень занята.

– Понял, не дурак, – ответил Генка, – ну давай, излагай, чего тебе там понадобилось?

– Откуда знаешь? – хихикнула я и улыбнулась, поглаживая по холке вертящегося под ногами Рича.

– Так ты ж просто так разве ж позвонишь?! Бедного, тоскующего друга разве ж вспомнишь?! – завопил Генка, подражая восточным плакальщицам.

– Пожалуйста, не привирай! Сейчас я, конечно, звоню по делу…

Меня прервал громкий хохот приятеля.

– Ладно, Петров, хорош дурачиться. Говори, помогать будешь или нет?!

– Буду, куда ж деваться! Давай, ставь задачу!

– Хорошо. Бери ручку. Сейчас я продиктую тебе серийные номера «жучков» и скрытой беспроводной видеокамеры. Будь добр, узнай по своим каналам, где, когда, а главное, кем была приобретена аппаратура.

– Т-а-а-к, – протянул приятель свое любимое словечко. – Женька, во что ты там уже ввязалась?

– Ничего особенного, честное слово, – слегка покривила я душой, – обычный промышленный шпионаж. Но, чтобы его пресечь, мне необходимо выйти на заказчика, а значит, на покупателя приборов.

– Ладно, – успокоился Генка, – и когда это нужно?

– Если честно, еще вчера, – на сей раз совершенно искренне сказала я.

– Понято. Сделаю как можно скорее.

Приятель, как всегда, не подвел. Сработал очень оперативно, позвонил буквально через пару часов, я даже заскучать не успела. И сведения добыл самые подробные.

– Давай, подруга, записывай или запоминай!

– Готова.

– Покупателем шпионских приборов оказался Анатолий Лысенко. Тысяча девятьсот семьдесят второго года рождения. Прописан мужчина в Ростовской области, в селе Рубальское, в доме у родителей. Правда, по месту прописки не проживает. Последние несколько лет Анатолий снимает квартиру где-то в Ростове-на-Дону и работает в автосервисе на улице Свердлова. В полицейской базе Анатолий Лысенко не числится, значит, к суду ни разу не привлекался.

– Ничего себе! Петров, ты превзошел сам себя, – искренне восхитилась я, – одного не пойму: если он не привлекался, как ты добыл столько информации, да и еще в кратчайшие сроки?!

– Места знать надо, – хихикнул полковник.

– А если серьезно?

– Приборы Лысенко заказывал через Интернет. Аппаратура достаточно дорогая, менеджер магазина, хоть они и работают по системе частичной предоплаты, перестраховался. Запросил паспортные данные с местом регистрации.

– Хорошо, это понятно, а место работы как удалось установить?

– Этот мужик адрес автосервиса указал для доставки товара.

– Аппаратуру доставили на Свердлова?

– Дом 79, – подтвердил Генка.

– А как давно был оформлен заказ? – решила уточнить я.

– Три месяца назад.

– Ого! Так давно?

– Беспроводных камер на складе не было. Так что заказчику пришлось ждать почти месяц.

– Значит, он получил аппаратуру где-то в начале октября?

– Четвертого числа, если быть точным.

– А десятого случился взрыв в доме Облонских. А пятнадцатого тормоза в машине Леры оказались испорчены. И Анатолий трудится в автосервисе, значит, в машинах хорошо разбирается. Как занятно все выходит, – пробормотала я.

– Женька, ты чего говоришь?! Я пару последних фраз не разобрал!

– Ничего, это просто мысли вслух. Спасибо тебе большое, Гена, за помощь.

– Всегда пожалуйста.

* * *

Я попрощалась с приятелем и бросила взгляд на часы. Половина четвертого. Как же замечательно, что подопечные гостят у Полянских и я могу спокойно навестить добропорядочного, но не в меру любопытного гражданина Лысенко на рабочем месте. Что и сделаю незамедлительно.

Направляясь в автосервис на улице Свердлова, я еще не придумала, как буду действовать. Посмотрю на Анатолия со стороны, осторожно расспрошу о нем начальство или сослуживцев. А может, просто тихонечко понаблюдаю за мужчиной. Ведь предъявить ему пока особо нечего. Разве что покупку шпионского оборудования, так это не преступление. Установку аппаратуры в чужом доме? А где доказательства, что устанавливал именно он? Более того, нашла и убрала «жучки» с камерой я сама. Без присутствия полиции, хозяев дома, значит, собственно, самих потерпевших. Даже безграмотный адвокат разобьет такие доказательства в пух и прах. Что касается остального: покушения на Леру, взрыва в доме Облонских, проникновения и попытки кражи, – совпадение некоторых дат и событий можно считать всего лишь косвенными доказательствами. Преступники слишком хорошо замели следы. И связать эти действия с Лысенко я никак не могу. По крайней мере, пока.

Жалко, что у меня нет возможности установить за мужчиной круглосуточное наблюдение. Вот где пригодился бы Генка Петров с ресурсами тарасовского управления. Но, боюсь, распоряжаться ростовскими коллегами полковнику будет затруднительно. Не хочу его лишний раз обременять или ставить в неудобное положение. А сама не справлюсь. Ведь подопечных одних надолго никак не оставить.

Или, может, наоборот, лучше действовать более прямо? Демонстративно заявиться на работу. Открыто собирать сведения, размахивая удостоверением детектива, даже самому Анатолию задать несколько каверзных вопросов? Глядишь, повезет, мужчина запаникует, разнервничается и сделает парочку ошибок?

Так и не выбрав стратегию поведения, я добралась до автомастерской. И, как всегда, решила действовать по обстоятельствам. В конце концов, мне всегда мастерски удавались именно импровизации.

Но ни одна из продуманных линий поведения не пригодилась. Блеснуть импровизацией тоже не удалось.

Мастер, Александр Иванович, мужчина лет пятидесяти в промасленной спецовке, охотно прервал изучение днища белого «Мерседеса» и ответил на все мои вопросы. Только помочь ничем особо не мог.

– Анатолий Лысенко действительно работал у нас автослесарем, но уволился месяца полтора назад. Адреса проживания или нового места работы не сообщал, – торопливо выдал мужчина, косясь на мои документы.

– Скажите, а каким он был сотрудником?

– Пожалуй, неплохим, пил совсем мало. И специалист был хороший. Правда, трудился без фанатизма, сильно спустя рукава, и постоянно сетовал, что ему по рождению уготована лучшая доля. Но без подробностей. Это у Толика было что-то вроде присказки. Все привыкли и давно перестали обращать внимание.

– Скажите, Александр Иванович, как же сотрудника оформили на работу без адреса?

– Понимаете, Женя, личное дело я заполнял сам и по всем правилам. Была там регистрация, и адрес фактического проживания тоже был. Только документ куда-то пропал, сразу после того, как Лысенко уволился. Да, и вам тот адрес ничего бы не дал. Ребята говорили, что Толик сменил квартиру недавно, переехал. Сначала снимал часть дома или времянку в частном секторе, где-то за улицей Зорге. Но что-то не понравилось, разладились отношения с хозяевами или ближе к центру города нашел. А может, познакомился с какой-то дамой и к ней переехал?

– Правда?! А можно подробнее про даму? – я упорно отказывалась терять надежду.

– Ничем не помогу, к сожалению. Толик, он такой был, довольно скрытный. Никакого пустого трепа. Я просто слышал однажды, как ребята над ним подтрунивали. Мол, даму завел, да старше себя. А он отшучивался и говорил, что это модно нынче.

– А с кем был разговор?

– Да Сашка молодой подтрунивал. Он как раз в отпуске сейчас. А Ленька-электрик с Костяном в соседнем боксе работают. Вы их расспросите. А я, как разговор начался, не скажу, не слышал.

– Спасибо. А закончился тот разговор чем?

– Да ничем. Толик сказал, что это модно, и замолчал. Все поняли, что тема закрыта, и отстали. Его, если сам не захочет, не разговорить было.

На всякий случай я оставила мастеру номер своего телефона, вдруг Анатолий объявится. Но надежды на это не было никакой. Зачем глупо подставляться после того, как умело обрубил все концы? Потом я поблагодарила мастера, простилась с ним и отправилась в соседний бокс. Но Леонид с Константином, да и другие сотрудники, знавшие Анатолия, ничего полезного вспомнить не смогли. Заверили только, что Лысенко нового адреса никому не называл и о своих делах говорить не любил. Что касается таинственной дамы, Толик даже имени ее не произносил. Они и не знали о ней ничего, пока Сашка не стал подтрунивать.

Наконец, я решила, что пора смириться. Этот след умело зачищен и никуда не приведет. Нужно искать другой способ посмотреть в ясные очи Анатолия Лысенко. А свести с ним знакомство мне хотелось все больше. Поведение мужчины было очень подозрительным.

Все время, оставшееся до приезда домой подопечных, я металась по усадьбе, строя планы один коварнее другого и высматривая удачные места для их возможного воплощения. И успокоилась только после того, как наметила несколько вариантов дальнейших действий и определилась с помощниками.

* * *

Немного поразмыслив, я решила подопечным о найденной шпионской аппаратуре пока не сообщать. Подобная новость способна вызвать массу разговоров, определенное брожение в умах и даже волну взаимных упреков. Родственницы, между которыми, наконец, установилось некое подобие мира, в любой момент могут снова перейти к активным военным действиям. В ход опять пойдут «шпильки», словесные перепалки и комментарии разной степени ядовитости, которыми активно обменивались со Светланой Нина с Лерой, особенно в первые дни после приезда. Сейчас это совершенно не нужно. С другой стороны, мне необходимо уточнить у подопечных, знает ли кто-то из них Анатолия Лысенко, чтобы подтвердить или опровергнуть свои подозрения. И уже после этого следовать по одному из выбранных курсов.

Подопечные вернулись поздним вечером. Как мы и договаривались с Валентиной, назад их снова привез водитель. Прямо с порога девушки выплеснули на меня поток впечатлений и восторженных высказываний. Подозреваю, они всю дорогу обсуждали прием у Полянских. Каждой нашлось что сказать, разве что Валерия с Ниной, которые были давно знакомы с Валентиной и часто бывали в поместье ранее, вели себя более сдержанно. Но и моим нанимательницам отдых явно пошел на пользу.

Мы собрались на кухне, расселись вокруг большого стола. Поток восторженных комментариев не ослабевал.

– Какое роскошное поместье! Все продумано и распланировано, такая красота кругом!

– Отделка овальной гостиной просто поражает воображение! И мебель ей под стать!

– Какой замечательный зимний сад!

– Закуски – это просто восторг! Их повар настоящий волшебник!

– Повара, – уточнила я.

– Что?

– В поместье Полянских трудится несколько поваров.

– Женя, мы с Ритой плавали в бассейне! – блестя глазами, выкрикнула Катя, торопясь вставить хоть слово. – Представляешь, он у них громадный! И вода подогревается, так что плавать можно даже зимой!

– Да ты, кроме бассейна этого, ничего толком и не видела, – насмешливо одернула Катерину мать.

– Зато меня пригласили приезжать еще! – ловко «отбила подачу» находчивая девочка. И по победной интонации подростка, и по вытянувшемуся лицу Светланы было заметно – «шпилька» уколола в одно из самых чувствительных мест.

Я еле сдержалась, чтобы не прыснуть со смеху, наблюдая за реакцией женщины.

– Кто-нибудь хочет чаю? Недавно свежий заварила.

– О, – простонала Ольга, – в мой желудок ничего не влезет. Даже глоток воды.

– Аналогично, – добавила Нина, – и раз уж у нас сегодня выходной, предлагаю и спать лечь пораньше. Чтобы завтра с новыми силами…

– Идеально.

– Пожалуй, так и сделаем.

Девушки стали подниматься со своих мест.

– Задержитесь на секунду, – внимательно наблюдая за их реакцией, сказала я.

– Чего?

– Женя, что-то случилось?

– Пока нет. Просто нужно знать: кто из вас знает Анатолия Лысенко?

Валерия с Ниной недоуменно переглянулись. Лера молча покачала головой.

– А кто это?

– Наверное, мы знаем…

– Дядя Толя? Мама, его фамилия ведь Лысенко, кажется? – почти синхронно сказали Оля с Катей.

– Не помню, – опустив в стол бегающие глаза, пробормотала женщина.

– Значит, вы все трое его знаете?! – подытожила я.

– Ну да.

– Конечно.

– Тогда почему этого имени не было в списке ни у одной из вас?!

Светлана пунцово покраснела.

– Он же свой, – наивно выдала Катя, – мы дядю Толю знаем давно и не подозревали ни в чем.

– Понимаешь, Женя… – начала Ольга.

– Это я попросила не писать его имени, – хрипло пробормотала Света.

– Прекрасно! – саркастически прокомментировала я.

– Женя, можно мы поговорим наедине?

Я бросила короткий взгляд на Валерию с Ниной. Потом на девочек.

– Ладно.

– Спасибо.

– Когда вы с ним познакомились? – задала я первый вопрос после того, как все разошлись и мы остались одни.

– Давно. Еще муж, Гоша, был жив, – вздыхая, сказала женщина.

– Несколько лет назад?

– Да. Это было случайное знакомство. Просто в магазине разговорились в очереди. Слово за слово, как-то быстро общие интересы нашлись, ну все и закрутилось.

– Даже не стану уточнять, какие именно интересы.

– Толик предложил мужу помощь в каком-то деле. По работе. Гоша тогда руководил собственным цехом по пошиву обуви. Возникли проблемы, не помню толком, что-то техническое, Толик помог их уладить. Ну и как-то быстро и незаметно стал своим человеком в нашем доме.

– Часто бывал? – подсказала я.

– Довольно-таки. Потом, через некоторое время после смерти мужа, Толик жил у нас пару лет, может, дольше. Снимал времянку, говорил, что хочет поддержать вдову, помочь материально.

– А съехал когда?

– В начале октября примерно.

– Этого года?! – изумилась я. – То есть совсем недавно?!

– Ну, да. Он так, шутя, сказал, что тут условия стали слишком уж спартанские. Но он обещал… – Женщина оборвала фразу и закрыла глаза.

– Обещал не пропадать и поддерживать отношения? – подсказала я.

– Да.

– И?

– Не звонил и не появлялся. Телефон постоянно вне зоны действия сети.

– Света, когда вы стали любовниками? – облекла я в вопрос промелькнувшую догадку.

– Еще при жизни мужа, – так тихо, что я едва расслышала, пробормотала она. – А что мне было делать?! – выкрикнула Светлана много громче. – Гоша потихоньку спивался. А я молодая еще женщина! Хотела и любви, и ласки!

– Твой муж умер после острого отравления алкоголем. Так?

Она кивнула и всхлипнула.

– Сначала ему вроде лучше стало. Но потом выяснилось, что печень не справилась и после контакта с токсином стала разрушаться. Болезнь протекала настолько стремительно, что врачи просто разводили руками, не в силах ничем помочь. А они особо и не старались. Отравился и отравился – одним алкоголиком меньше.

– Света, ты ведь понимаешь, как это выглядит? – тихо произнесла я.

– Что именно?! – нервно подпрыгнув на месте, почти выкрикнула она.

– Нанимая меня, Нина с Лерой не скрывали, что подозревают тебя в отравлении их дяди!

– Нет! Не может быть, – прошептала женщина, бледнея, – я, честное слово, не виновата!

– Знаешь, почему они так решили?

– Из-за моей связи с Толиком?! Они про него ничего не знали! Просто не могли знать!

– Конечно, не знали. Но ты поставь себя на их место и подумай! От отравления некачественным алкоголем, если оно произошло случайно, должны пострадать все собутыльники. Вы пили вместе, их дядя умер, а ты жива! Вдова и наследница! Какие еще можно выводы сделать?!

– Ту злосчастную бутылку принес Толик. И они вместе пили, правда! Я отказалась и спать ушла, плохо себя чувствовала в тот день! – прокричала Света.

– Почему ты ничего не заподозрила?! Почему не обратилась в полицию? Не потребовала анализа алкоголя?!

– Толик тоже отравился, его рвало, было плохо. Мы и подумали – мало ли кто паленую водку покупает! Все на подобное в жизни попадали! Обычная случайность! Я же тогда не знала, что муж умрет в результате отравления! Честное слово, и подумать о таком не могла!

– А потом?

– Я Толика все равно не подозревала. Он ведь тоже пострадал.

– Анатолий сдавал анализы? Обращался за квалифицированной медицинской помощью?

– Кажется, нет.

– И вообще, почему Нина с Лерой были уверены, что ту водку пили вы вдвоем с их дядей?

– Я так сказала врачам «Скорой помощи», – пробормотала Светлана.

– Почему?! – искренне изумилась я.

– Кажется, Толик предложил. Говорил, что ситуация двусмысленная, пойдут разговоры среди соседей, сплетни ненужные.

– О чем?

– О наших отношениях, разумеется. Мне тогда и в голову не приходило, что отравление – это не случайность. Слушай, Женя, может, ты ошибаешься?

– Маловероятно. И, как ты понимаешь, доказательств пока нет. Но сейчас Анатолий – наш главный подозреваемый в серии покушений. Он ведь знал про родню со стороны мужа? И про то, что между вами медленно тлеет вражда?

– Конечно.

– Вот мужчина и придумал гениальный план! Портит тормоза в машине Валерии. Закладывает кирпичами вытяжку в вашем доме. Кстати, раз он тут жил, эта задача упрощалась в разы. Устраивает нападение в торговом центре. Уверена, что и тогда, ночью, Толик с подельником пришли на разведку или собирались подстроить очередную диверсию. Они почти ничем не рисковали. Ночь глубокая, все спать должны. Собаки Толика хорошо знают, а он в курсе, чем отвлечь внимание Рича – приготовить угощение.

– Но зачем?! Зачем все это устраивать?! Что ему было нужно?!

– Избавиться от конкурентов, по крайней мере, большей их части. А оставшихся родственников стравить между собою. Вы ведь ни разу не заподозрили Анатолия?

– Действительно, ни я, ни девочки ничего не подозревали. Мы бы не стали такое скрывать, ну, намеренно. Только все равно не пойму, чего конкретно хочет Толик? Какая у него конечная цель?

– С большой вероятностью могу предположить, что он хочет заполучить клад, – спокойно заявила я.

– Нет! Не может быть! – Светлана вскочила и нервно забегала по кухне.

Странная она все же тетка, на мое предположение, что преждевременная смерть мужа была насильственной, реагировала гораздо более сдержанно. А из-за возможной перспективы лишиться клада, который, собственно, ей и не принадлежит, Светлана просто рвет и мечет.

– Не может быть такого! Нет! Просто не может, – между тем продолжала лихорадочно повторять женщина, снова падая на стул.

– Прямых доказательств, конечно, нет. Но он съехал от вас накануне взрыва! С работы уволился, адрес никому не сообщил, телефон отключил, то есть сделал все, чтобы его было проблематично отыскать. Странно, что после подобных фактов ты продолжаешь верить этому мужчине.

– Дело не во мне и не в моей доверчивости! Толик не знал о существовании клада! Просто не мог знать!

– Погоди, я полагала, что это ты ему рассказала. Может быть, в порыве страсти. Ну, или в определенных обстоятельствах…

– Еще чего! – вспыхнула Светлана. – Запомни, девочка, ни один мужик не заменит денег! Я всегда мечтала клад отыскать, с тех пор, как услышала о нем, но делиться ни с кем не собиралась!

– А…

– Ну, то есть с посторонними мужчинами, – торопливо поправила себя Светлана.

– А Георгий мог рассказать Толику семейную тайну?

Она ненадолго задумалась.

– Вряд ли, вернее, я уверена, что нет.

– Может, во время застолья обронил намек или фразу? – не теряла я надежду.

– Гоша мог быть слегка несдержан, особенно в последний год жизни. Но он бы скорее язык себе откусил, чем проронил хоть слово о кладе. Мать вдолбила это ему прямо в мозг. Уверена, что тебе, Женя, девочки рассказывали о бабушке только хорошее. Но эта женщина была тверже гранита и так же холодна, кстати.

– Что ты хочешь сказать?

– Только то, что сказала: муж не мог проболтаться о кладе. Я с Олей тоже. Катя, как ты поняла, ничего не знала до вашего визита с этим завещанием.

– Ладно. Сейчас не важно, как Толик о ценностях узнал. Но, прости, все эти годы он отирался рядом именно из-за них. Мы распутаем этот клубок. И рано или поздно все выясним.

– Женя, ты расскажешь племянницам?

– Я должна. Твоя связь с Анатолием – нелицеприятный факт. Но это может внести ясность в общую картину событий, многое прояснить.

– Понятно. – Разговор шел к концу, и Светлана приподнялась со стула.

– И еще одно: будь осторожна! Этот человек очень опасен и настроен довольно решительно. Просто чудо, что до сих пор никто не пострадал. Если он позвонит или как-либо объявится…

– Поняла, я сразу же скажу тебе.

– Хорошо.

Разговор со Светланой затянулся до поздней ночи. Я понимала, что раздобыть доказательства непосредственного участия в происшествиях Анатолия необходимо не только чтобы иметь возможность обратиться в полицию. Сейчас я всего лишь посеяла сомнения в душе Светланы. И видела: женщина допускает мысль, что подлый любовник отравил ее мужа, испортил тормоза у машины и устроил взрыв. Но не желает верить, что все это время Анатолий был с ней только для того, чтобы подобраться к сокровищам семьи. Более того, продолжает горячо настаивать, что о кладе ему знать неоткуда.

Лично я готова поверить, что Светлана ничего не рассказывала любовнику, просто чтобы не пришлось в случае чего делиться. Даже собственные дочери, помнится, про нее говорили: «Мама родилась с жадностью в обнимку». Да и поступки женщины характеризуют ее определенным образом. Но я готова сделать ставку на то, что Анатолий о кладе знает. Более того, вполне возможно, что знал еще до «случайного» знакомства со Светланой и Георгием в магазине.

Значит, этот человек даже более опасен, чем я думала. Терпелив, настроен очень решительно. Хорошо подготовился и спланировал каждый свой шаг. Может быть, он даже подстроил «случайную» находку Валерией завещания. Или как-либо запустил цепь событий, что повлияли на решение наследниц немедленно искать клад.

Свое последнее предположение я не стала пока ни с кем обсуждать. В конце концов, оно может быть довольно далеко от истины.

* * *

В тот же вечер у меня был долгий, обстоятельный разговор с Валерией. Оказалось, что Нина, уставшая и сморенная обильным угощением у Полянских, давно уснула. А старшая сестра терпеливо дожидалась моего возвращения, чтобы услышать все подробности расследования. Валерия догадалась, что я не просто так удалила из дома его обитателей на целый день. Не зря еще утром принялась активно помогать мне.

Выдержки и самообладания молодой женщине было не занимать, поэтому я рассказала ей все о находке шпионского оборудования, подозреваемом, разговоре со Светланой. Поделилась подозрениями в отравлении ее дяди. И посвятила в подробности своего дерзкого плана. Ведь для его воплощения в жизнь мне необходим союзник, помощник, который будет в курсе всех обстоятельств.

Молодая женщина сразу согласилась с моими выводами. Немного поразмыслив, мы решили, что Анатолий знает о существовании ценностей, но, как и мы сейчас, не предполагает, где они сокрыты. Иначе он уже попытался бы сам найти клад. Или, наоборот, преступник предпринял осторожные попытки, но не добился успеха. Но, похоже, Анатолий по-прежнему настолько одержим поисками чужих ценностей, что вел наблюдение, собирал сведения и выжидал годами, значит, он залег на дно, но не уйдет далеко и будет терпеливо дожидаться результатов поиска, а когда девушки найдут клад, попытается напасть и похитить его. Или попробует опередить законных наследниц, если первый сумеет догадаться, где искать. И на его месте я бы выбрала второй вариант. Ведь в этом случае с точки зрения закона ему будет нечего предъявить. Ведь то, что клад действительно был, еще доказать нужно.

Почти до самого утра мы с Валерией обсуждали детали плана. Прорабатывали его, спорили, искали слабые места, вносили коррективы и производили необходимую подготовку.

Ранним утром я снова включила и вернула на свои места камеру и прослушку. Надеюсь, преступников не насторожат двадцать часов тишины в предыдущих сутках. В конце концов, они должны были слышать, что девушки собираются на целый день в гости. Авось решат, что там они и ночевали.

После того, как остальные проснулись и собрались за обеденным столом, слово взяла Валерия.

– Хочу объявить всем, что сегодняшний день будет нашим вторым выходным.

– Снова бездельничать будем? – изумленно протянула Ольга.

– А как же поиски?

– Лерка, время-то идет, – сказала Нина.

– И порядок во времянке надо навести. Если там больше не ищем.

– Кстати, Лера, скажи, где мы будем теперь искать?

– Вместо того чтобы засыпать вопросами, может, дадите мне закончить мысль?

– Прости.

– Конечно, говори.

– Идеи у меня имеются. Но все порядочно устали, и руки в мозолях. Поэтому мы не можем и дальше просто копать.

– А что же делать?

– У нас есть подсказка, оставленная бабушкой. Нужно ею воспользоваться.

– Но, Лера, как понять, что она имела в виду?

– Устроим мозговой штурм и разгадаем загадку. Для этого, собственно, нам необходим выходной. Так что бездельничать мы все равно не будем.

– Что, вот прямо так: разложим на столе предметы, станем их всячески тасовать, перекладывать, пока в голову не придет мало-мальски приличная идея? – усомнилась Нина.

– Ну, можно еще взять по листку бумаги и сначала фиксировать пришедшие в голову мысли, потом ими поделиться.

– Я не желаю в этом участвовать, – возмутилась Светлана, – бессмысленная трата времени.

– Тебя никто и не просит, – кивнула Нина.

– У вас ничего не получится.

– Но мы все равно попробуем!

– Получится, мам. Обязательно!

– А на этот случай мы придумали план «Б», – хитро улыбаясь, заявила Валерия.

– Чего еще за план?

– Лера, расскажи!

– Пока это сюрприз! Но вам понравится, обещаю. Просто в данный момент ничего не готово, – Лера кивнула в мою сторону, – и Жене еще нужно со своим знакомым созвониться, договориться…

– И кое-куда съездить, – добавила я.

– Да. Так что мы вам потом все расскажем.

– А когда?

– Думаю, что после обеда. А может, даже ближе к вечеру.

Сестры, как и планировали, едва позавтракав, устроили мозговой штурм. Поскольку мы с Катей не были знакомы с Валентиной Трофимовной лично и не могли знать ее образ мыслей, от общего занятия оказались отстранены. Чтобы не болтаться без дела, я предложила Катерине помощь с уроками, заверяя, что, хоть сейчас возникла необходимость пропускать школу, отставать от сверстников нехорошо. И по возвращении ей придется сдать какие-то работы или пройти тесты, так что лучше заранее к этому подготовиться.

Девушки горячо поддержали меня.

– У нашей Кати, честно говоря, не очень хорошо с учебой, и немного подтянуться не помешает, – заверила Оля.

– Я могу помочь с алгеброй и геометрией, – вызвалась Нина, – ты же из-за нас прогуливаешь.

– А я с физикой и химией, – кивнула Лера.

– Литература, естествознание, иностранные языки, гражданская оборона, основы рукопашного боя, тактика выживания, – улыбаясь, шутя перечислила я.

– Правда?

– Если хочешь. Но начнем с иностранных языков. Ты какой учишь?

– Английский, – без энтузиазма пробурчал подросток, – и нам эссе задавали.

– «Осень в родном городе?» – усмехнулась я.

– На вольную тему. Но я не представляю…

– Мы с этим справимся в два счета, – заверила я подростка, – тащи письменные принадлежности! Тут и устроимся, рядом с девчонками.

– Ладно. Спасибо.

Некоторое время мы сосредоточенно работали. Сестры, занятые решением загадки, то бурно что-то обсуждали, перекладывая на столе вещи, то надолго замолкали, то принимались спорить. Снова замолкали, что-то деловито черкая в своих листках. Снова обсуждали, хихикая, когда кем-то вслух высказывалось совсем уж фантастичное предположение.

– Не отвлекайся, – мягко сказала я Катерине, когда она прервалась на середине английской фразы, прекратила писать и стала, вытянув шею, рассматривать надписи в листке Нины.

– Может, мы сможем им помочь? Почему я в такой важный момент всякой нудятиной занимаюсь?

– Заканчивай эссе. Возможность поучаствовать в обсуждении вариантов еще будет.

– Нет, – хихикнула Лера, – скорее мы местами поменяемся с Катей. Засядем за уроки, а она пусть загадки разгадывает.

– Точно, – поддакнула Нина, – а то уже ум за разум потихоньку заезжает.

– Может, сделаем небольшой перерыв? – простонала Оля, потирая виски.

– Да, давайте выпьем чаю. Или, может, перекусим.

Почти до самого вечера мы с Лерой старательно имитировали оживление и бурную деятельность. Остальные девушки, конечно, ничего не понимали и искренне пыталась вникнуть в суть загадки, оставленной бабушкой. Периодически я или Лера выкрикивали заготовленные фразы. Чтобы у «заинтересованных лиц», что должны сейчас нас подслушивать, возникло стойкое впечатление: мы близки к сокровищам как никогда.

В то же время я старательно делала вид, что веду с кем-то оживленные переговоры по телефону. На самом деле я сделала только два звонка. Искренне поблагодарила Валентину Полянскую за помощь вчера. И договорилась с Максом Сотниковым о встрече у дверей его «сказочно богатой пещеры Аладдина». Я действительно планировала взять взаймы у Макса еще один прибор. Но для ровного воплощения в жизнь нашего с Лерой плана было необходимо точное соблюдение всех его пунктов по времени.

Прибор должен был попасть в усадьбу поздним вечером, не раньше.

За ужином девушки выглядели уставшими и заметно расстроенными.

– Похоже, ничего толкового у нас не выходит, – пробормотала Оля.

– Разве? Я вроде бы слышала несколько вполне приемлемых вариантов.

– Да. Сначала мы решили, что бабуля на свою спальню намекает. Из-за креста на цепочке и молитвы «Отче наш». Это долго объяснять…

– Но мы думали, что клад в ее комнате под полом спрятан, – нетерпеливо добавила Нина.

– Это в которой? Где Светлана сейчас живет? – уточнила я.

– Нет. Самая дальняя комната, там Катя с Олей спят.

– Хорошо. И что?

– Потом я вспомнила, – продолжила Лера, – когда мне было лет пять или семь, бабушка ремонт затевала во всем доме. Раньше стены были покрашены в разные цвета. Помнится, в бабушкиной комнате был голубой цвет, в дядиной – ярко-розовый, в зале – желтый, а в гостиной – зеленый. Все это покрыто повторяющимся узором серебряным или золотым, назывался «накат». В общем, красоту эту смыли и обои наклеили. А в комнате бабушки еще и полы меняли. Доски сорвали и настелили оргалит, это плиты такие.

– Ну, все логично, разве нет? Отличная возможность клад перепрятать.

– На первый взгляд, да. Но на самом деле, думаю, бабушка не рискнула бы там прятать. Полы перестилали папа с дядей, стены размывать одна женщина помогала.

– Кто такая?

– Соседка бывшая с той стороны улицы, что снесли. Она умерла лет десять назад.

– Понятно, продолжай, пожалуйста.

– Потом, еще я постоянно рядом вертелась, и мастер, который клеил обои. Слишком много народу вокруг. Бабушка не стала бы так сильно рисковать.

– Согласна. Но не будем пока сбрасывать этот вариант со счетов. В конце концов, скоро у нас появится возможность все проверить, без тяжелых физических усилий. А еще какие вас посетили идеи?

– Еще один вариант – чердак над большим домом. Я там и раньше планировала поискать.

– Но внятных намеков на чердак мы так и не обнаружили, – влезла Нина, – Лера просто притягивает ответ за уши к сделанным ранее выводам.

– И они довольно логичны, между прочим! Чердак всегда заперт. Он достаточно большой, разных старых вещей вокруг полно.

– Это ж сколько придется искать? – ужаснулась Оля.

– Не думаю, что ценности в вещах будут спрятаны. В старых домах раньше чердак укрепляли и одновременно утепляли с помощью «вальцевания». Месили глину с водой, чтобы густо получилось, потом брали большой комок, обваливали в соломе и с усилием бросали на доски, прибитые ранее. Таким образом толстым слоем глины покрывался весь чердак.

– И поэтому ты думаешь…

– Что это идеальный тайник. Стоит только немного смочить глину, вырыть отверстие, спрятать клад, разровнять и снова немного водой сбрызнуть, может, соломой покрыть. Потом все засохнет, и ни за что не отличить будет от остального глиняного слоя. А со временем, через года, глина так засохнет, что станет чуть ли не крепче камня.

– Мама где-то права, пожалуй, мы так весь дом разнесем, – простонала Оля.

– Не переживай, нам не придется.

– А, – протянула девушка, – ваш план «Б»?

– Точно! – победно улыбнулась Лера и посмотрела на меня.

– Знаете, девушки, кажется, вы не столько пытались разгадать бабушкину загадку, – хихикнула Катя, – сколько, следуя логике, выбирали самое подходящее место из тех, где мы еще не искали.

– О, – подпрыгнула на стуле Нина, – дай пять! Я то же самое сказала.

– Ничего умнее просто в голову не приходит, – покаялась Лера.

Светлана, которая мало говорила весь день и практически не проронила ни слова во время ужина, скорчила кислую гримасу, но промолчала.

– Мне пора, – кивнула я Лере, бросив взгляд на часы, и встала из-за стола.

– Погоди, я тебя провожу, – поднялась она.

Мы шли по двору, и я, не боясь быть услышанной посторонними, еще раз напоминала Лере инструкции.

– Будьте осторожны, мы целый день провоцируем преступников.

– Хорошо.

– Попроси Олю выпустить Рича из вольера под любым предлогом. Но держитесь друг у друга на виду, следи за этим. Помни, что собаки хорошо знают как минимум одного из подозреваемых.

– Я сама Ричика до сих пор боюсь, – нервно дернула плечом Лера.

– Не стоит. Я провела с ним тщательную работу. Пес не тронет ни Нину, ни тебя.

– Ладно, – недоверчиво протянула Лера, – спасибо.

– Обещаю управиться максимум за полтора часа. Но если что, звони.

– Хорошо.

* * *

Я действительно торопилась и по пути в поместье Полянских даже пару раз проскочила на красный свет. Весь мой план базировался на тонком соблюдении баланса между провокациями, которые мы устраивали для преступников. Жажда наживы в них должна пересилить осторожность и толкнуть на рискованный шаг. Но одновременно желание заполучить ценности не должно лишить их здравого смысла. То есть нападать в открытую, когда все обитатели усадьбы дома и еще не спят, преступники не должны.

Только сейчас я боялась за подопечных. Ведь провоцируя бандитов весь день, я оставила сестер одних. Значит, подвергаю их хоть минимальному и просчитанному, но все же риску.

– Привет, Женька, ты что такая взъерошенная? – встретил меня на пороге своего кабинета Сотников.

– Привет, тороплюсь очень. Макс, ты все приготовил?

– Конечно. Собрал, удалил заводскую смазку и даже проверил. Только на месте мощность сигнала подрегулируешь, как тебе будет нужно.

– Хорошо, спасибо.

– Признавайся, Охотникова, зачем тебе понадобился металлоискатель военного образца? Ты там, случайно, не затеваешь масштабных боевых действий?! Может, нужна моя помощь? Или, хочешь, могу привлечь кого-то из подчиненных?

– Что ты, Макс, – легкомысленно хихикнула я, – какая война? Так, обычная небольшая авантюра.

– Ну да. То, что для простых людей «обычно» и «небольшая авантюра», в твоих устах звучит пугающе. Ибо, зная тебя, рискну предположить, что не все так просто.

– Правда, Макс, я справлюсь. А ты уже и так мне помог. Большое спасибо.

– Ладно, как знаешь. Бывай, Охотникова.

Конечно, есть мнение, что умный человек никогда не откажется от дружеской помощи. Но я не очень люблю работать в команде, а с незнакомыми «специалистами» предпочитаю не связываться вовсе. Рассчитывая только на собственные силы, я четко знаю, чего ждать. А ребятишки Макса, как ни крути, привыкли к спокойной жизни, которую ведут охранники большого поместья. Значит, рефлексы могли подрастерять. А ситуация может по-разному обернуться. Как бы их еще не пришлось спасать. Нет уж, лучше я сама.

* * *

Дорога назад, кажется, заняла чуть меньше времени. И я снова умудрилась нарушить несколько правил дорожного движения. Лера, конечно, не звонила, значит, у подопечных должно быть все нормально, но это соображение уже не успокаивало.

– Женя вернулась! – закричали с крыльца, едва я вошла во двор.

– А у нас тут вечер воспоминаний. – Впервые по тону Светланы я не смогла понять, как конкретно она отнеслась к этой затее. Женщина, кажется, сейчас не ерничала и не злилась. А также не пыталась сказать колкость.

Все обитатели усадьбы, расставив по кругу несколько светильников, расселись на крыльце. Девушки были завернуты в пледы или старые пальто, в руках они держали чашки с чаем и болтали. У ног Леры, опустив голову на вытянутые лапы, устроилась Муля. Ричик улегся между Олей и Катей, нахально наползая на шерстяной плед, которым была укрыта старшая сестра.

– Это Лера придумала! Правда, здорово?! – восторгалась Катя. – Я столько нового услышала и интересного о семье. Ой, Женя, ты тоже присаживайся, сейчас налью тебе чай.

– Спасибо. Только машину поставлю в гараж.

Когда я уселась с чашкой горячего напитка в руках, Лера продолжила рассказ, видимо, прерванный моим приездом.

– Во время коллективизации у нашего прадеда пахотные земли отобрали. Трофим чудом избежал раскулачивания и ссылки в Сибирь. Он выдал замуж старшую дочь и отделил ей часть хозяйства. А на территории этой усадьбы устроил семью дальних родственников, построив им дом. Все это проделал заранее, разумеется. Но Трофим все равно попал под пристальное внимание революционной комиссии. У него отобрали двух поросят, лошадь с телегой, новый тулуп и нарядную воскресную шаль жены. Ну, по сути, все, что сочли ценным. Тем самым поставив семью на грань нищеты и голодного существования.

– Как же они выжили? – выдохнула Катя.

– Прадед спрятал от комиссии корову! – неожиданно громко засмеялась Валерия.

– Как спрятал?! Куда?!

– А прямо вот в этот погреб, – махнула Лера на двухстворчатый люк в нише под домом, – корова там около трех лет жила. Пока не подул ветерок перемен и ее снова можно было переместить в сарай.

– Лера, откуда ты все это знаешь?! – восхитилась Катя.

– Мне бабушка рассказывала, еще в детстве. Помнится, я изумлялась и никак не могла поверить, что такое большое животное можно было туда впихнуть.

– Да, дед Трофим был еще тот затейник. Это же надо придумать такое!

– На что не пойдешь ради выживания семьи, – послышались реплики со всех сторон.

Лера, замерев, молчала.

– Все в порядке?! – обратила я внимание на застывшее лицо женщины.

– Да. Я просто только что вспомнила. В том разговоре бабушка сказала: «В этот погреб можно и слона впихнуть. Если за дело взяться с умом!»

– И что такого?

– Я тоже не поняла.

– Нефритовый слоник! Бабушка намекает на погреб! – вскакивая со своего места, почти прокричала Лера. – Девочки, это совершенно точно! Я поняла, поняла!

Поднялся невообразимый гвалт. Кто-то вскочил и побежал на кухню. Нина с Олей, крича что-то неразборчивое, рванули в сторону времянки. Собаки, возбужденные поведением хозяек и не понимая его причины, вскочили, громко лая и прыгая вокруг суетящихся женщин.

– Погодите! – прокричала я. – И все успокойтесь. Нина, Оля, вы куда побежали? – задала я вопрос, когда, наконец, добилась общего внимания.

– Во времянку, мы там лопаты оставили.

– Лерину догадку проверить.

– Погодите. Это сейчас не понадобится. Потому что я привезла нечто важное и полезное.

– Очень любопытно.

– Да, что же вы с Лерой такого придумали?

– Я достала мощный металлоискатель. Мы проверим с ним все места, где может быть клад. И в первую очередь – погреб.

– Здорово, значит, копать больше не придется? – за всех присутствующих уточнила Катя.

– По крайней мере, не придется делать бессмысленную работу. Копать станем только там, где прибор обнаружит скопления металла.

– Но, Женя, мы же не знаем, какое количество монет спрятали предки! И как они упакованы – тоже. Вдруг прибор просто пропустит клад? – засомневалась рассудительная Ольга.

– Его можно настроить так, что он будет на монету в десять копеек реагировать или небольшой гвоздик.

– Но это значит, что прибор будет «звенеть» на все подряд! – ужаснулась Нина.

– Поэтому я и говорю, что рано бежать за лопатами. Сначала нужно правильно настроить металлоискатель и проверить его.

– Но мы попробуем, правда?! Сегодня же! Пожалуйста! – прыгая вокруг сестер, снова собравшихся рядом, прокричала Катя.

– Обязательно, – незаметно подмигивая Лере, стоящей чуть в стороне, ответила я.

Пока все шло по намеченному плану. Лера разыграла «внезапное озарение» как по нотам. Я предъявила изумленной публике чудо-прибор. И девушки, громко вопя, приняли решение проверить место возможного хранения клада немедленно. Отлично.

Погреб представлял собой обычный длинный коридор, вырытый под домом, прямо в глине. Вход был укреплен бетонными плитами, а стены – деревянными досками на скобах. Я здесь едва могла встать в полный рост. Но ближе к концу коридор становился еще ниже, разветвлялся и заканчивался тремя нишами-углублениями. Лера рассказывала, что раньше здесь семья хранила овощи и яблоки, заготовленные на зиму. А на длинных полках, устроенных вдоль коридора, стояли банки с соленьями, вареньями и всяческими домашними заготовками. Сейчас полки были пусты, в одной из ниш сиротливо стояли два ящика с картошкой да старая бочка для засолки арбузов, разумеется, тоже пустая. Примерно в середине коридора на электрическом шнуре, прикрепленном к потолку гвоздем, висела простая лампочка на восемьдесят ватт. Выключатель находился у входа.

Мы гуськом спустились по тяжелой приставной лестнице, сваренной из металлических уголков.

– Кто там первый идет? Включите свет!

– Боже, как пусто, – пробормотала Нина. Видимо, она со дня приезда в погреб не спускалась, а с детства привыкла к другой картине.

– Сейчас нам это скорее на руку, – примирительно ответила Лера.

– Все же не понимаю, как ваш прадед умудрился сюда корову затащить, – пробурчала я, спускаясь с громоздким и довольно тяжелым прибором по лестнице.

– Сама не знаю. Ведь, кроме всего прочего, это нужно было проделать тайно, значит, соседей на помощь не позовешь.

– Бедная корова, тут темно и затхло.

– Зато в семье никто не умер от голода. Бабушка рассказывала, эти бездари так «нахозяйничали», что скот заболел и пал, кого прирезать не успели, а поля сорной травой заросли. Голод был страшный, только в официальной истории о нем стыдливо промолчали.

– Историю обычно корректируют те, кто на данный момент находится у власти, – прокомментировала я, надевая наушники, – так было всегда. А теперь расступитесь немного и помолчите. Не знаю, насколько громким будет сигнал, боюсь пропустить.

Несколько долгих секунд прошли в тишине, только мерно попискивал металлоискатель. И вдруг прибор издал резкий, длинный писк, я немного поводила им из стороны в сторону, вычисляя источник.

– Есть! Женя что-то нашла! – не выдержала Катя. – Я слышала, сигнал этой штуки изменился!

– Катюш, это скобы, – пояснила я, сдвинув наушник.

– Чего?

– Видишь, доски закреплены коваными металлическими скобами? Это на них реагирует прибор.

– Придется их выковыривать?

– Пока не знаю.

– Катя, не мешай! – шепотом одернул девочку кто-то из взрослых.

– Ладно.

– Я вглубь пройду, а вы тут пока побудьте.

– Женя, ты можешь боковым нишам, правой и левой, много внимания не уделять. Их намного позже, после моего рождения вырыли, – сказала Лера.

– Хорошо, но я все равно проверю.

– Да, лучше не пропускать и все посмотреть, – разволновалась Нина.

– Ничего, – через некоторое время озвучила я, – «ловит» только бочку пустую. Давайте слева от себя проверю.

– Хорошо.

Девушки посторонились и снова замолчали.

– Здесь ничего, только скобы ловит. Так, теперь давайте проверю справа.

– Ага.

Они снова посторонились, перейдя на другую сторону.

– Кажется, что-то есть! – наконец, выкрикнула я. – Погодите, проверю!

– Женя, не томи!

– Точно есть. – Я поводила прибором из стороны в сторону, – вот здесь, вторая доска снизу от полки, примерно посередине. Что-то крупное, послушайте. – Я протянула наушники Нине, стоявшей ближе всех.

– Однозначно есть! Крупное или нет, не пойму, но пищит громко!

– Дай и мне послушать!

– Точно! Девочки, кажется, мы его нашли!

– Да вы сначала проверьте, – скептично протянула Светлана, – прежде чем радоваться. А то будет как с коробкой.

– А что, и проверим! Давайте вытащим скобы и уберем доски в сторону.

– Нужен лом или что-то подобное, чтобы поддеть.

– Я сбегаю, – вызвалась Катя, – хорошо помню, где он лежит.

Некоторое время мы сосредоточенно работали, устраняя первую преграду на пути заветного сокровища. Наконец, все доски были убраны и сложены аккуратной стопкой в противоположной стороне.

– Глина немного осыпалась, прямо на полку.

– Ничего, все равно копать в стене, потом поправим.

– Погодите, я снова проверю прибором. – С помощью металлоискателя я уточнила нужное место и пометила, пальцем очертя широкий круг на глиняной стене. – Вот здесь надо копать.

В этот момент лампочка пару раз мигнула, и свет погас. Погреб погрузился в кромешную темень.

– Что случилось?

– Кто-нибудь захватил фонарик или хотя бы мобильный телефон?

– Не-а, мой наверху.

– Мой тоже.

– Без паники! Просто лампочка перегорела. Давайте выбираться отсюда. Двигайтесь к выходу, только потихоньку и осторожно, не наткнитесь ни на что.

Мы выбрались из погреба и собрались на кухне. Девушки, взбудораженные перспективой обнаружения ценной находки, горели желанием срочно заменить лампочку и начать раскопки. Нам с Лерой стоило больших усилий убедить их, что будет правильнее перенести работы на завтра. Во-первых, время позднее и все устали. А уставшие люди часто совершают непоправимые ошибки. Во-вторых, торопиться нам некуда, да и не стоит. Прежде чем копать, вполне возможно, придется укрепить потолок во избежание обвала. И будет лучше заняться этим на свежую голову и будучи полными сил.

Следующая задача оказалась тоже довольно сложной: убедить девушек немедленно отправляться спать.

Они активно возражали, шумели, строили планы, высказывали предположения и никак не желали успокаиваться. Наконец Валерия заявила, что завтра намеревается всех разбудить очень рано. А значит, сейчас «по лагерю объявляется отбой!».

– Мы с тобой совсем не продумали эту часть плана, – посетовала молодая женщина, улучив момент, – девочки не желают успокаиваться.

– Ничего, все нормально. Рано или поздно они заснут. А преступникам, если все сработает как надо, тоже необходимо время, чтобы подготовиться. Лучше переживай о том, что твои сестры захотят нас побить, когда откроется обман.

– Девочки так обрадовались, – тяжело вздохнула Лера, – но мы же это делаем не ради шутки или развлечения, а чтобы их обезопасить, значит, они нас простят.

– Я выскользну, как только Нина начнет дремать. Обязательно запри за мной дверь и держи рядом телефон.

– Так переживаю, а если я тоже усну?

– Ну и спи на здоровье. Если что, я тебе на сотовый позвоню и разбужу. Не забывай: несмотря на наши усилия, сегодня преступники могут и не появиться.

– И что тогда будем делать?

– Завтра поговорим и придумаем, что предпринять.

– Ладно.

* * *

Чтобы девушки отказались от мысли начать раскопки именно сегодня, было необходимо втянуть их в диспут. А для начала – выманить из погреба. Поэтому я заранее проделала один трюк с лампочкой. Он был до безобразия простой и активно применялся нами во время учебы. Клочок тонкой бумаги нужно было смочить водой и, сложив в несколько слоев, аккуратно поместить в цоколь, потом ввернуть лампочку на место. Пока бумага влажная, лампочка будет гореть. А когда бумага высохнет, она разомкнет контакт, и лампочка погаснет. Вся соль фокуса состоит только в том, чтобы правильно рассчитать время. Но я почти ничем не рисковала. Ведь «поиск клада металлоискателем» вела сама и могла варьировать собственные действия, ускоряясь или замедляясь.

Как вы, наверное, уже догадались, приманку для преступников под названием «Клад в погребе» организовали мы с Лерой. Прошлой ночью мы тихонько убрали доски и закопали в стену две ржавые пятикилограммовые гантели, которые подобрали в дальнем углу гаража. Потом все привели в порядок. Пригладили стену, добиваясь первозданного вида, пристроили доски на место, убрали с глаз долой осыпавшуюся глину.

Прослушку я вернула на место еще утром. Анатолий Лысенко просто обязан был услышать о «подсказках бабушки» и заинтересоваться. Значит, он знает, что «клад» мы почти нашли. Девушки эту тему очень громко и возбужденно обсуждали. Также несколько раз упоминали, что нужное место на стене помечено кругом. И мне осталось только, прихватив все необходимое, уютно устроиться в нише погреба за большой бочкой и терпеливо ждать.

Разумеется, восстанавливать освещение я не стала. Зачем облегчать жизнь противникам? Мне же темнота была не страшна, а скорее на руку. Потому что я взяла с собой прибор ночного видения. Устроилась с комфортом. На холодной глине расстелила старый бушлат, уселась, разложила рядом револьвер, наручники и диктофон, прихваченный на всякий случай. В том, что у Анатолия есть подельник, я не сомневалась. Значит, велика вероятность, что преступник явится не один. Не станут же они все время молчать. Тут диктофон и пригодится. Надо же как-то доказательства добывать. Также на всякий случай я держала под рукой парочку метательных ножей. Стрелять в плохо проветриваемом, тесном да к тому же глиняном погребе может оказаться не очень хорошей затеей. Так что револьвер нужен скорее для большей убедительности аргументов. А обезвредить преступника с помощью ножа или сюрикена выходит не менее эффективно.

Устраивая засаду, я торопилась попасть в погреб, просто перестраховываясь. На самом деле я отдавала себе отчет, что нужно настраиваться на долгое ожидание. Ведь противникам тоже требуется подумать, решиться на рискованный шаг, подготовиться, в конце концов, добраться до места.

Поэтому я сильно удивилась, когда спустя примерно час услышала неясный шорох, возню и вскорости осторожные, но вполне различимые шаги. Кто-то спускался по лестнице.

Но удивление быстро сменилось гневом, как только я рассмотрела в злоумышленнике Светлану. Женщина, подсвечивая себе фонариком, спустилась по лестнице и, воровато оглядываясь, двинулась по коридору. В руках у нее была одна из лопат, что мы бросили во времянке.

– Вы сами не оставили мне выбора, – пробурчала Светлана.

И я тихонько включила диктофон. Может, жадная тетка, распаленная тяжелой работой, скажет еще что-нибудь интересное. Например, окажется, что я зря ей поверила? И «безутешная вдова» знала о намерениях Толика и была сообщницей и осведомительницей своего любовника?

Какое-то время в полной тишине слышалось лишь сосредоточенное сопение, хлесткие звуки, с которыми острие лопаты врезается в стену, и шорох осыпающейся глины. Света копала, намереваясь найти клад и тем самым опередить и обойти законных наследниц.

– Я эти деньги заслужила! – неожиданно громко и внятно сказала она, – выстрадала! И никому не отдам! Одна жизнь вместе с этой старой ведьмой чего стоила?! Сколько нервов и сил! А муженек? Выходила за обеспеченного и перспективного мужика, а оказалась рядом со спивающимся неудачником! И теперешнее мое прозябание – разве это можно назвать жизнью? У собственной дочери копейки клянчить! А девчонки пусть как хотят. Если выбрали сестер, пускай с ними и остаются. Конечно, приехали тут, расфуфыренные. С деньгами да подарками. Дворцы своих приятелей в глаза тычут. Ну ничего, мы теперь еще по-смотрим…

Светлана еще что-то невнятно бормотала. Но не произносила даже имени Анатолия. Я начинала потихоньку разочаровываться и еще больше злиться. Похоже, что мне практической пользы выходка жадной тетки не принесет. Она просто решила загрести монеты себе, чтобы не делить их ни с кем. А была женщина связана с Лысенко сговором или нет, из ее бормотания совсем непонятно.

Сейчас она прокопает достаточно, чтобы добраться до гантелей. И, разумеется, сообразит, что это вовсе не клад. Если женщина действовала по собственному почину, она закопает все обратно, приведет стену в прежний вид и тихонько отправится спать, чтобы завтра, когда девчонки будут выкапывать «клад», излить на них желчные комментарии, рожденные нереализованными стремлениями и жизненными разочарованиями. А если сейчас Светлана старалась для подельника, она наведет порядок и отправится звонить Анатолию, докладывать об очередной неудаче. Тогда надо бы за ней осторожно проследить.

Я так глубоко задумалась, взвешивая варианты, что сразу не заметила легкого шума на лестнице. Похоже, у нас еще один визитер. Человек немного притормозил, нерешительно замер, а потом двинулся вперед. Я поправила прибор ночного видения, взяла в одну руку револьвер, в другую – метательный нож и приготовилась по необходимости действовать. Правда, решила сначала оценить обстановку.

Пришедший мужчина был невысокого роста, но хорошо, пропорционально сложен. Под тонкой курткой угадывалась рельефная мускулатура человека, уделяющего много внимания занятиям спортом. Нижнюю часть лица незнакомец завязал косынкой или куском темной ткани, сложенной уголком.

Светлана тоже заметила мужчину и сразу узнала.

– Толик? Что ты здесь делаешь? – свистящим шепотом спросила она.

– А ты? – Кажется, он усмехнулся. – Дорогая, снова торопишься ухватить то, что тебе не принадлежит?!

– Я эти деньги заслужила! Выстрадала! А ты?! Ты что же?! Теперь я понимаю: ведьма эта длинноногая была права! Ты все это время вертелся рядом, чтобы разузнать про наш клад! И отобрать наши деньги!

«Вот зараза!» – зло подумала я, но не сдвинулась с места. Разговор начал принимать очень познавательный характер. К счастью, Анатолий пассаж про «ведьму» пропустил мимо ушей и не насторожился, так как услыхал заветные слова «клад» и «деньги».

– Клад принадлежит мне по праву. И сегодня я, наконец, им завладею. И мне ничто и никто не сможет помешать!

– Нет! – завопила тетка. – Он мой! Я тебе не позволю…

Светлана замахнулась лопатой, но Толик ловко увернулся. Штык лопаты плашмя ударился о стену, издав глухой звук, женщина по инерции пролетела полметра вперед и чуть не упала, но удержалась на ногах и лопату не выронила. Развернулась и снова бросилась на противника. Что ж, решительности ей было не занимать, а вот с силой, ловкостью и даже координацией дела обстояли много хуже. Видимо, Толик понимал, что Светлана ему не соперник, и особой суетливости не проявлял.

– Прекрати вести себя как нервозная дура, – зло сказал он, вырывая лопату из рук женщины и бросая в сторону, – дай мне взять монеты. И я просто уйду и даже позволю тебе жить дальше.

– Ни за что! – Света, лишенная оружия, бросилась на бывшего любовника с кулаками.

Он хлестко, наотмашь ударил ее по лицу. Женщина взвизгнула, но даже не думала отступать. Они сцепились, как два злобных уличных кота, какое-то время боролись стоя. А потом врезались в стену, не удержались на ногах, упали на пол и покатились, натыкаясь на полки и брошенные нами доски.

Очень скоро потасовка стала принимать для Светланы весьма скверный оборот.

Но я все равно не торопилась вмешиваться.

Некоторое время они катались по полу. Потом мужчина, который был гораздо сильнее физически, резко подмял женщину под себя, оседлал и стукнул головой об пол. Но под ними была кучка мягкой глины, и видимого эффекта удар не возымел.

– Это ты моего мужа отравил?! – пытаясь высвободиться, тяжело дыша, прохрипела женщина.

– Конечно! Меня не устраивало, что он постоянно путался под ногами. Я рассчитывал, что ты, влюбленная, как глупый подросток, в скором времени мне все расскажешь про клад. В том числе и где он находится. Но потом, через время, понял, что ты жадна до невозможности и не стала бы делиться. И еще сама не представляешь, где искать ценности! А родственников, которые могут иметь эту информацию, отвадила от дома! Идиотка! Ты хоть понимаешь, что живешь в этой убогой нищете только по собственной вине?!

– Так это ты организовал приезд девок?! Гошкиных племянниц?!

– Нет. Они сами решили. Зато я организовал взрыв в вашем доме. И аварию старшей, как ее – Лера? аварию старшей племяннице устроить пытался. Убивать ее, правда, не собирался, она могла о кладе больше всех знать. Ну, у нее машина новая, фирмы надежной, там подушки безопасности качественные, Лера не погибла бы, скорее всего. Зато мои действия подтолкнули их к активным поискам. А ждать я устал! Так устал! Столько лет насмарку!

– А зачем ты мне это все рассказываешь…

– Да, дорогая, – усмехнулся мужчина, – решил я тебя в живых не оставлять. Слишком ты много знаешь…

– Вот гад! Я тебе верила, любила! – вырываясь, пыталась вразумить любовника Светлана.

– Прости, но так надежней. Был клад или нет, еще доказать нужно. Думаю, девчонки даже упоминать о нем в полиции не станут. А если и станут, кто ж прислушивается к словам подозреваемых? А заподозрят в твоем убийстве или одну из дочерей, или племянниц. Или всех вместе. А если повезет, они между собой хорошенько рассорятся, и всем не до монет будет. А значит, и меня никто не станет искать. – С этими словами Анатолий значительно усилил хватку и принялся душить Светлану.

Пожалуй, пора вмешаться. Тем более что мужик себе уже на парочку статей наговорил.

Я бесшумной тенью выскользнула из своего укрытия, подкралась со спины к Анатолию и неслабо приложила его рукояткой револьвера по голове. Преступник обмяк и опустился на Светлану. Даже обидно, до чего все просто вышло. Потом свела руки мужика за спиной, защелкнула наручники и оттащила его с тела Светланы.

– Ты как? – похлопала я по щекам женщину. – Помочь подняться?

– Женя? – прохрипела она, потирая горло, – ты откуда? Крики услышала?

– Ну, слух у меня, конечно, хороший, но не как у летучей мыши, – усмехнулась я.

– Девочки позвали на помощь?

– Света, кто бы тебя смог здесь услышать? Поднимайся, сама выберешься на воздух, или как? Давай, обопрись на меня.

– Все тело болит, – пожаловалась женщина.

– После драки всегда так. Погоди, завтра будет еще хуже, – «утешила» я.

– Постой, так ты все время была здесь?

– Да, – не стала разводить дипломатию, – это я устроила засаду на Толика. А клада тут и в помине не было.

– А что же тогда пищало? – растерянно пробормотала женщина.

– Гантели! – радостно заверила я. – Они в вашем гараже валялись.

– И ты все это специально сделала?

– Анатолий хорошо замел следы, как его искать, я не представляла, но понимала, что этот человек очень опасен. Поэтому устроила провокацию, организовала определенную утечку информации. «Привела» его в погреб, а сама в это время ждала в засаде.

– Что ж ты тогда на помощь не торопилась? – зло дернула щекой Светлана. – По договору девочек я тоже твоя подопечная. А гад этот меня чуть не угробил, между прочим!

– Ты должна понимать, что находишься в очень зыбком положении. И твой статус может легко поменяться. Например, из родственницы подопечных можно легко превратиться в соучастницу нескольких преступлений.

– Ты же слышала наш разговор с Толиком! Он подтвердил, что я ничего не знала!

– Но ты собиралась ограбить собственных племянниц и дочерей!

– Это был порыв такой! Бес попутал!

– Как желаешь, можешь валить вину хоть на серого волка, – спокойно возразила я.

– Значит, я тебе всю задумку чуть не испортила?

– Наоборот, замечательно вышло все. Теперь я знаю истинные порывы окружающих и имею неоспоримые доказательства вины Анатолия Лысенко.

– Что же мне делать теперь? – Светлана правильно поняла мой намек на «истинные порывы» и еще больше сникла.

Я пожала плечами.

– Хочешь, иди в дом, приведи себя в порядок. Хочешь, в комнату, попробуй помолиться, чтобы случилось чудо и дочери с племянницами тебя простили.

Потом я закрыла люк погреба, защелкнула дужку навесного замка, положила ключ в карман. На всякий случай проверила территорию, памятуя, что Лысенко мог прийти не один, а с подельником. Позвонила в полицию, вызвала обычный наряд и после недолгих колебаний набрала номер старшего лейтенанта Ильи Никоненко.

Ведь полицейские, которые приедут в наряде, могут увезти подозреваемого в отделение, составить протокол и, может быть, принять от потерпевших заявление. А мне необходимо лично присутствовать на допросах и контролировать весь процесс.

Старший лейтенант долго бурчал, что ненормированный рабочий день должен быть только у тех его коллег, которым за это щедро платят. И частные детективы мало того, что постоянно суют нос в уголовные дела, учат заслуженных офицеров работать, так еще и поспать не дают. Потому что нет от них покоя ни днем ни ночью. И что когда я давеча появилась в его кабинете, он сразу понял, что «малой кровью» никак не отделается. И что стоит ждать от меня еще неприятностей.

Я спокойно выслушала гневный монолог Ильи. Потом заявила, что ему нужно срочно просыпаться, ехать по указанному адресу, а также направить туда следственную бригаду. И если старлей будет паинькой, обещала, что «подарю» ему готовое уголовное дело, со свидетельскими показаниями пострадавших, справками из госучреждений, а главное, обвиняемым и его собственными признаниями, зафиксированными на диктофон.

Потом я разбудила подопечных, очень коротко рассказала о событиях последних часов. Поздравила с поимкой человека, который устраивал на них покушения, и пояснила, что сейчас приедет следственная группа, чтобы собрать улики, записать показания и увезти задержанного.

* * *

Как водится в таких случаях, оперативники и криминалисты провозились практически до утра. В указанных мною местах специалисты собрали и приобщили к делу следящие устройства, которые купил и спрятал в помещении Лысенко. Облонские дали показания о взрыве в их доме. Валерия написала заявление о порче тормозов в машине. Я дала Илье адрес независимой лаборатории, где проводились исследования тормозной системы, чтобы старший лейтенант мог приобщить их к делу. Оперативники опросили Светлану и зафиксировали ее показания. На шее женщины обнаружились гематомы и царапины. Ее обследовали медики. Криминалисты исследовали погреб, черенок лопаты, а также взяли мазки из-под ногтей задержанного.

Усадьба Облонских сильно походила на декорации к послевоенному фильму. Кругом царят разгром и запустение. У ворот припарковано несколько потрепанных автомобилей. Вокруг деловито снуют бледные после бессонной ночи люди в форме. Испуганные девушки с синяками от недосыпания вокруг глаз разносят всем кружки с горячим кофе и подносы с сооруженными наспех бутербродами.

Мы со старшим лейтенантом, взяв по кружке кофе, устроились у большого окна в прихожей. Отсюда просматривался почти весь двор. Я торопливо посвятила собеседника во все подробности этого дела и некоторое время задумчиво смотрела в окно, потом повернулась к Илье.

– Диктофон твои спецы забрали.

– Они продублируют запись и вернут.

– Хорошо. У нас есть доказательства практически по всем эпизодам, кроме вторжения на территорию усадьбы и попытки кражи сумочки.

– Надавим на этого деятеля во время допроса, думаю, заполним все пробелы, – спокойно заверил Илья.

– Я бы хотела участвовать.

– Само собой, это ведь твое дело.

– А где Лысенко сейчас?

– У него взяли мазки из-под ногтей, оказали медицинскую помощь и пристегнули в патрульной машине. Не переживай, один из полицейских находится рядом. Слушай, Женька, а чем ты мужика так огрела? Кирпичом, что ли?

– За кого ты меня принимаешь? – изобразила я шутливое возмущение. – Рукояткой револьвера! Разрешение на ношение, кстати, имеется!

– Знаешь, ты ему голову здорово расшибла.

– Обязательно зафиксируйте это в протоколах. Лысенко душил женщину, что мне еще оставалось?

– Жень, не кипятись. Все в порядке, я просто уточнил. И в протоколах наши опера все зафиксируют. Это необходимо, чтобы обвиняемый, пообщавшись с адвокатом, не вздумал предъявлять полиции «побои при задержании».

– Ага.

– А то бывают такие деятели, целую линию защиты выстраивают на «превышении полномочий».

– Бывает.

Мы еще немного помолчали.

– Слушай, Илья, беспокойно мне что-то. Давай его скорее допросим?!!

– Можно, правда, я еще немного подержать хотел. Чтобы гарантированно дозрел клиент.

– У Лысенко был подельник. В прошлый раз он сюда не один забрался. Я ничего не смогла выяснить о том человеке! Непонятна степень его участия. Неясно, что он знал о моих клиентах. А также неизвестно имя парня и где его искать!

– Ты переживаешь, что подельник самостоятельно попытается напасть? Так это вряд ли, – сам же и ответил Илья, – здесь полно полиции.

– Так будет не всегда. Но я опасаюсь вовсе не нападения. Просто неприятно оставаться в неведении. Хочется знать, кто он и на что способен.

– Тогда давай допросим Лысенко, – соглашаясь, кивнул старлей.

Для допроса мы выбрали просторную кухню в большом доме. Там и устроились, только предупредили окружающих, чтобы нам не мешали.

И вскоре выяснилось, что беспокоилась я зря. Анатолий был совершенно деморализован, раздавлен неожиданным арестом и тем, что фактически лично дал против себя показания. В самом начале допроса Лысенко назвал имя своего подельника. Им оказался Александр Седых. В просторечии – Сашка, с последнего места работы, которого сотрудники прозвали «молодой».

– Старший лейтенант, ты здесь главный? – хрипло поинтересовался задержанный.

– Я буду вести это дело, – кивнул Илья.

– Не пристегивай Сашку ко мне, очень прошу. Он мальчишка совсем и ничего толком не знал. И с собой его я взял лишь раз, когда сюда ночью залезли. Но я наврал ему, сказал, что хочу подшутить над бывшей любовницей.

– А на самом деле с какой целью вы забрались во двор Облонских? – спросила я.

– Раньше я камеру купил и «жучки». Установил, прежде чем съехать. Так что знал и о взрыве, и о переговорах, и о том, что девчонки Светку отстранили и сами клад ищут. Слышал и о том, что дела не очень продвигаются. Захотелось самому взглянуть на раскопки поближе.

– Зачем? Какую пользу вы намеревались извлечь из этого визита?

– Даже не знаю. Говорю же – глянуть хотел. Ну, может, каверзу какую-то небольшую устроить, чтобы девиц немного рассорить. Уж больно они сдружились в последнее время и слишком быстро продвигались в своих поисках. Уже почти всю усадьбу перекопали.

– А как отреагировал Александр, когда вам пришлось срочно ретироваться с места событий? Неужели не стал вопросов задавать?!

– Спрашивал, конечно. Я сказал, что вышло недоразумение. У бывшей пассии оказались родственники в гостях, нас заметили, разволновались и шум подняли. Сашка вроде поверил, но насторожился. Сказал, чтобы впредь с бабами своими я сам разбирался.

– А подготовка взрыва и порча тормозов в машине? – уточнил Илья. – В них Александр участвовал?

– Нет, начальник. Один я был, клянусь! Сашка даже не знал ничего.

– Сумочку у Валерии ты тоже один пытался похитить?

– Конечно, один! Подумайте сами, если бы выяснилось, что девчонки что-то ценное откопали, пришлось бы делиться. Да и все объяснять как-то Сашке…

Я отвела старшего лейтенанта в сторону и негромко попросила:

– Ты все равно адресок паренька запиши. И наряд туда направь, пусть привезут к тебе в отделение, для допроса. Поглядим, что за фрукт.

– Конечно, сделаем, – кивнул Илья.

– У меня к задержанному еще парочка вопросов будет.

– Давай, не стесняйся.

– Скажи, Анатолий, вот ты на работе любил постоянно повторять, что тебе уготована лучшая доля. И жить-то ты должен не так, и работать не там. Это каким-либо образом связано с тем, что ты возомнил, будто имеешь права на клад семейства Замковых?

– Что значит – я возомнил?! – слегка подпрыгнул на стуле мужчина. – Я и есть наследник! Это еще разобраться нужно, кто на клад больше прав имеет! Я или девчонки!

– То есть ты являешься родственником хозяек этой усадьбы?! – не стала я скрывать удивления. – И способен это доказать?!

– Мы с ними не кровная родня, нет. Но право на клад я все же имею!! – настаивал мужчина.

– То есть ты о кладе знал? И решил: кто первый найдет, того и ценности?! А значит, и все права?! – съязвила я. – Но существует завещание Замкового Трофима Захаровича, в котором он перечисляет своих наследников.

– Дед Трофим завещание оставлял? – неподдельно изумился Толик. – Что ж девчонки тогда клад искали?! Разве там место не было указано?

– Не было. Видимо, Трофим Захарович с дочерью Валентиной решили тренировать умственные способности у своих потомков, – задумчиво пробормотала я и тут же обратилась к старшему лейтенанту: – Илья, мне бы хотелось, чтобы на остальной части допроса присутствовали подопечные. Думаю, им тоже будет полезно это послушать.

– Пожалуй, не стану возражать, зови.

Пока девушки собирались и располагались на стульях и табуретах, которые мы с Ильей расставили на безопасном расстоянии от задержанного, я задумчиво рассматривала мужчину. Обычные, ничем не примечательные черты лица, светло-русые прямые волосы. И что Светлана в нем нашла, чтобы изменить мужу-красавцу? Да еще и так потерять от любви голову, чтобы не замечать ничего вокруг? Тут Анатолий руками, скованными наручниками, потрогал рану на голове, поморщился от боли, поднял на меня глаза и уставился в упор. Вот оно! Большие, обрамленные черными ресницами глаза, по-кошачьи зеленые и с таким же хитрым прищуром.

– Эй, красивая! Это ты меня по затылку огрела?

– Я! Скажешь, не заслужил?!

Он пожал плечами.

– Как-то это неспортивно, мадам.

– А то! – ничуть не смутившись, широко ухмыльнулась я.

– Дядя Толя?! – на кухню зашла Катя и, растерянно моргая, замерла на пороге.

Девочка уже знала, кого арестовали сегодня, обвиняют в попытке задушить мать и в остальных покушениях, но задержанного она еще не видела. И сейчас немного растерялась.

– Катюша, иди сюда, к нам, – негромко позвала Лера. Сестра обняла девочку, успокаивая, похлопала по плечу. Потом подвела к свободному стулу и усадила, продолжая обнимать за плечи.

– Девочки, я не хотел ничего такого, – пробормотал Анатолий, снова опуская глаза.

– А ведь девочки могли серьезно пострадать! – осуждающе покачала я головой.

– Взрыв не должен был мощным получиться. Я рассчитал.

– Может, мощность была и невелика. Но от трагических стечений обстоятельств никто не застрахован. Кого-то могло серьезно ранить осколком или даже убить. Это, по-твоему, спортивно? А портить тормоза в машине? Точно рассчитать, как, когда и при каких обстоятельствах произойдет авария, невозможно. И предугадать, насколько сильно пострадают водитель или его пассажиры, – тоже. А ведь у Валерии есть сын. А еще с ней в машине могли быть мать и сестра.

– Я только напугать хотел. Ну и надеялся, что вы друг на друга, на двоюродных сестер подумаете и отношения выяснять станете. А потом всплывет вопрос о поисках клада. Простите меня.

– Полагаю, ты просто хотел уменьшить число возможных наследниц Замкового Трофима, – сурово сказала я, – ну да ладно, не об этом сейчас, расскажи о своих притязаниях на клад. Как о нем узнал, почему считаешь, что имеешь равные с законными наследницами права, давай все с самого начала.

– Мой дед Константин Калашников.

– Что?!

– Как?!

– Муж Маши, не может быть?! – после небольшой паузы, вызванной всеобщим изумлением, раздались нестройные голоса.

– Девушки, имейте терпение! – шикнула на них я. – Ты хочешь сказать, что приходишься внуком Марии Замковой?! Старшей сестры Валентины?!

– Мы думали, что это невозможно. Мария молодой погибла, еще в годы оккупации Ростова-на-Дону фашистами. Она, конечно, была замужней женщиной, но о беременности обязательно знали бы родственники!

– Вы совершенно правы. Мария погибла. Дед себя до конца жизни винил в ее смерти.

– Она действительно погибла по его вине! – вспыхнула Лера.

– Девушки, не перебивайте! – снова вмешалась я. – Дайте человеку все спокойно объяснить.

– Хорошо, уже молчим, пусть говорит.

– Наверное, вы правы. Дед Костя был виноват. Он никогда не рассказывал эту историю в подробностях. Знаю только, что он имел обыкновение играть в карты с немецкими офицерами. Как-то возник конфликт, может, драка. Мария вмешалась, пытаясь защитить мужа, и ударила офицера. Дед вспоминал, что она была очень смелая, немцев считала захватчиками, перед которыми стыдно пасовать. Константина арестовали вместе с женой. Деду удалось бежать, а Марию расстреляли.

– Так, – сказала я, заметив, как вытянулись и сильнее побледнели утомленные лица моих подопечных, – давай ближе к делу. Вернее, кладу.

– Мария мужа очень любила. И несмотря на запрет отца, рассказала ему о спрятанных монетах. Но где конкретно находится клад, она сказать не могла, не знала. Константин после войны вернулся в Ростов. Правда, деду Трофиму на глаза не показывался, опасался, что старик станет обвинять его в смерти дочери. Константин женился, у него родилась дочь, моя мама. Она выросла, вышла замуж, и, как вы понимаете, родился я. Все эти годы дед помнил о кладе и мне рассказал. И о семье Замковых тоже все, что знал и помнил, сообщил. Ну, я и решил попробовать найти монеты. Сначала осторожно справки навел. Потом понаблюдал, пригляделся немного, потом познакомился с Георгием и Светланой. Устроить это было несложно. Быстро сообразил, что если они и знают о кладе, то не имеют представления, где его искать. Ну а дальше вы знаете. Со временем идея найти монеты и зажить другой, обеспеченной жизнью завладела мною полностью, так что я думать ни о чем больше не мог. Даже поселился здесь. Сначала на Светлану надеялся, потом, когда этот расчет не оправдался, хотел сам поискать. Побоялся, что подозрения вызову и Светка меня быстренько выпрет. И тогда я придумал план. Что из этого вышло, вы знаете и можете видеть итог. – Анатолий, демонстрируя, приподнял с колен руки, закованные в «браслеты».

– Все равно не пойму главное: почему Константин был уверен и, как следствие, убедил тебя, что вы имеете права на чужие монеты?! – изумилась я, высказывая общую мысль.

– Дед Трофим обещал дочерям, что оставит им золота поровну на двоих. Валентина после смерти отца деньги тратила. Дом ремонтировала, машины сыновьям купила, короче говоря, делала дорогие приобретения. Дед это понимал, он в течение многих лет присматривал за их семьей. Он являлся наследником своей жены, Марии. Так что вторая половина денег наша по праву.

– С юридической точки зрения Мария не могла ничего унаследовать! Она умерла раньше своего отца. Значит, и у Константина не было прав на деньги Трофима. Замковой не собирался одаривать зятьев. И распорядился своими ценностями, как считал нужным, – оставил дочери Валентине. Просто твой жадный, презирающий все виды труда дед убедил себя, что его обделили однажды. Он провел жизнь в мечтах о чужих деньгах.

– И толкнул внука на путь, который привел его в итоге на нары, – добавила Валерия.

– Каждый человек волен сам выбирать свой путь, – сказала я, когда полицейские под присмотром Ильи уводили Анатолия Лысенко, – его же никто не заставлял совершать все эти преступления. И, даже если жажда наживы затмевает разум, это не оправдание убийству.

* * *

Следующие несколько дней пролетели очень быстро, мелькая, как картинки в калейдоскопе, и были насыщены событиями и суетой. Несколько раз я возила подопечных на допросы. Илье нужно было уточнить некоторые подробности. Поиски клада девушки были вынуждены приостановить, не до того было. Я надолго оставляла подопечных одних, потому что участвовала практически во всех процессуальных действиях, которые проводил Илья. Разумеется, мы предоставили полиции все возможные доказательства. Да и подсудимый признавал свою вину и, как говорят коллеги, «сотрудничал со следствием».

Основным пунктом обвинения было обвинение в убийстве Георгия Облонского и покушение на убийство его жены, Светланы. Главным доказательством была предоставленная мною аудиозапись. Но старший лейтенант, который в мечтах уже видел себя как минимум капитаном, хотел организовать большой, шумный процесс, поэтому намеревался доказать, что все остальные покушения могут квалифицироваться как попытки убийства. Плюс вторжение в частную жизнь, попытки ограбления и кражи. Что ж, пусть работает, косвенных улик набралось предостаточно.

Светлана Облонская попала под подозрения следствия как возможная соучастница убийства мужа. Но коллеги вину женщины не доказали. А передо мной такой задачи никто не ставил. Как бы там ни было, женщина оставалась теткой и матерью моих подопечных. Так что выяснять степень вины Светланы в этой истории и тем более искать доказательства я не стала.

Срок моего контракта с сестрами истекал. Несмотря на то что клад девушки еще не нашли, угроза их жизни была устранена, и отношения между близкими родственницами налажены. А значит, надобность в моих услугах отпала.

Мы собрались на квартире Валерии. Я привезла Олю с Катей, Нина приехала раньше. Дело в том, что в суете последних дней мы с Лерой так и не нашли времени повиниться в обмане. Рассказать все подробности устроенной нами засады остальным сестрам было необходимо. Также я считала, что девушкам нужно знать, как повела себя Светлана, когда думала, что знает, где искать клад.

Несколько дней сестры почти не общались, Лера с Ниной разъехались по домам. Отрадно было наблюдать, как они обнимаются и оживленно обмениваются последними новостями, будто не виделись долгое время и страшно соскучились. Перемена, которая произошла в отношениях между сестрами, была разительной и не могла не радовать.

Когда девушки выпили чаю и отведали приготовленного хозяйкой угощения, вволю наговорились, я взяла слово, чтобы объявить о цели сегодняшней встречи.

– Для начала мы с Лерой хотим попросить у всех вас прощения, – предпочла я начать с главного и неприятного.

– За что? – поинтересовалась Оля, а остальные просто вопросительно уставились наменя.

– За обман. Скажу сразу, это не планировалось как розыгрыш или глупая шутка, а было продиктовано жизненной необходимостью.

– И в чем вы нас обманули? – медленно протянула Нина.

– Клада в погребе не было! Я заранее закопала в стене две гантели. Потом сделала вид, что ищу клад металлоискателем.

– Зачем?! – пискнула Катя.

– Чтобы обезопасить вас всех и поймать преступника. К тому времени я уже знала, кто он, но не представляла, где искать Анатолия. Господин Лысенко все свои действия очень хорошо продумал и тщательно замел следы. Поэтому я совершила обман и устроила эту засаду.

– Но, Женя, ты ведь могла нас предупредить! Зачем врать-то было?!

– Дело в том, что Анатолий, когда еще снимал жилье у Светланы, подготавливая свой уход, расставил по дому «жучки» и видеокамеру. Таким образом, он оставался в курсе всех событий. Собственно, поэтому и сработала моя ловушка. Он тоже подумал, что знает, где искать клад.

– Но и о «жучках» ты могла нас предупредить, – не отставала упорная Нина.

– Нет, не могла. Мне нужна была ваша неподдельная реакция! Лысенко долгие годы наблюдал за усадьбой. Хорошо знал Свету и девочек. Малейшая фальшь – и все сорвалось бы. Я не могла так рисковать. Более того, почувствовав ловушку, он мог залечь на дно и ударить снова годы спустя, когда никто не ждет! Ведь терпения ему не занимать! Кстати, должна повиниться еще кое в чем. Это мы с Лерой придумали и озвучили легенду о том, что соотношение и подбор вещей в найденной вами коробке имеет какой-то тайный смысл и является посланием вашей бабушки.

– Вернее, развили предположение Жени, – добавила Лера.

– А это зачем?! Мы же провели целый день в мучительных раздумьях! – изумилась Оля.

– Это было частью плана. Анатолий целый день слышал слова: «подсказки бабули; указала точное место; не оставит без помощи наследников» и так далее. Эти слова соответствовали его тайным мыслям и мечтаниям. Он не мог не обратить на них внимания. А обратив, не упустил больше ни слова и безоговорочно поверил в легенду.

– Женя, а ты, оказывается, опасный человек. Так все просчитать…

– Это несложно. Некоторые наши поступки говорят сами за себя и характеризуют нас. Остается только проанализировать. Вот, к примеру, Анатолий: умный, внимательный, расчетливый, терпеливый, упорный, может проявлять жестокость.

– «Жадный» забыла, – опустив голову, вставила Катя.

– Кстати, да! Главное чуть не упустила, – улыбнулась я девочке, – из-за жадности Анатолий оказался запутан в этом деле. Из-за нее же и попал в расставленную мною ловушку.

– Если это действительно было необходимо… – начала Нина.

– Конечно, мы на вас не сердимся! – закончила за нее Катя.

– Точно! Значит, теперь мы в безопасности? – уточнила Оля.

– Да! Дело Лысенко пока еще не передали в суд, но получит он приличный срок. Его подельником по эпизоду проникновения в усадьбу оказался молодой человек по имени Александр. Против него дело возбуждаться не будет. Даже сам Лысенко уверяет, что Сашка ничего не знал. И он его «втемную» использовал. Так что живите спокойно, без страха. Вам больше ничего не грозит. И надобности в моих дорогостоящих услугах тоже больше нет. Можете продолжать поиски клада. Вас никто не побеспокоит, все закончилось.

– Это хорошо, – сказал Катя и добавила: – Наверное, – заметив, как все притихли.

– Женя, ты хочешь сообщить что-то еще? – спросила Оля, обратив внимание, что пауза затягивается.

– Да. Это очень неприятно, но я должна предупредить всех вас. А Катю с Олей отдельно…

Я снова замолчала.

– Что-то случилось?

– Пока ничего непоправимого. Должна сказать, вам самим нужно решать, как к этому относиться. Но Светлана тоже клюнула на мою уловку. Она поверила, что существуют подсказки, ведь при жизни ваша бабушка часто повторяла, что семейные ценности должны принадлежать только прямым наследникам. Поверила, что с помощью металлоискателя я обнаружила настоящий клад. И решила всех опередить, выкопать его ночью и оставить себе. Собственно, поэтому они с Толиком встретились в погребе, подрались, и он пытался ее задушить.

– Как?! Мама сказала, что Толик напал на нее у ворот! Что она ему убежать помешала, – удивилась Оля.

– Конечно! Светка – бескорыстный герой! Кто же поверит в подобное, – вполголоса, ядовито прокомментировала Нина.

– Тише, – одернула ее сестра, – им и так тяжело.

– Вы можете сами послушать, – сказала я и включила запись.

– Оля, мама хотела нас бросить? – тонким от напряжения голосом спросила Катя у побледневшей сестры, когда запись закончилась и в комнате повисла звенящая тишина.

– Не знаю, Кать. – Девушка закусила губу и замолчала, силясь сдержать слезы, выступающие на глаза.

– Конечно, нет! – заверила я. – Бросать она вас не хотела. По крайней мере, совсем. Просто Светлана многие годы подряд мечтала завладеть кладом и быть его единоличной хозяйкой. А завещание существенно меняло положение вещей. Вы с сестрами, так сказать, оттеснили мать, стали сами искать клад. И она не смогла с этим смириться.

– И попыталась нас обокрасть?! – с детской категоричностью уточнила Катя.

– Да. Она привыкла так поступать! А вы нам с Лерой еще не верили! Светка всегда была подлой…

– Нина, пожалуйста, не надо, – снова прервала сестру Валерия.

Она обняла сестер, утешая.

– Мы во всем вас поддержим. Если хотите, можете пожить у нас некоторое время, например до суда. Или хоть насовсем оставайтесь. Мы одна семья и будем ею всегда.

– Большое спасибо. Девочки, теперь я понимаю, что должна попросить у вас прощения за все, – заплакала Оля, – мы вели себя как…

– Перестань, дорогая!

– Теперь мы помирились навсегда! И все будет в порядке.

– А что будет с мамой? – прерывая всеобщие слезы и объятия, уточнила Катя.

– Не знаю, как ты, а я долго не смогу ее простить, – безапелляционно заявила Оля, – а сейчас даже разговаривать не желаю с обманщицей. Только усадьбу, наследство нашей семьи, мы с тобой, Катя, не покинем. Поселимся в доме Раевских. А мать пусть живет как знает.

– Катя, Оля, хочу попросить у вас прощения, – кивнула я.

– Господи, да за что же?

– Ну, за это тяжелое испытание. Ведь я могла вам запись и не показывать. Поверьте, решиться на это было трудно, но сделать необходимо. И может быть, поскольку изначально моими клиентами были Лера с Ниной, у вас может сложиться впечатление, что я действовала в их интересах. На самом деле это не так. Если человек способен на определенный поступок, он может повторить попытку, когда обстоятельства будут складываться определенным образом.

– То есть наша мать может попробовать нас ограбить, когда мы найдем клад?!

– Оля, я не способна предсказывать события. Может, это был одиночный порыв и больше он не повторится. Может, Светлана, поняв, что сделала ошибку, изменится. Как знать? Но когда человек предупрежден, он вооружен. И его сложно обмануть или застать врасплох. В этом я уверена на все сто процентов.

– Интересно, тяжело жить с человеком рядом и не доверять ему? – сквозь слезы горько усмехнулась Оля.

– Вы сильные девочки и, при поддержке сестер, обязательно справитесь. Подобные испытания только закаляют.

– Наверное, ты права.

– Оля, и еще одно…

– Боюсь даже спрашивать что.

– На каком-то этапе расследования я подозревала Марка. Так что негласно проверяла твоего жениха. И за это тоже прошу прощения.

– Мне и о нем тоже нужно что-то знать?

– В этой истории он не был замешан абсолютно. И сейчас действительно ухаживает за болеющей бабушкой.

– Хорошо. И спасибо за честность. Ты права, узнать такое о матери было больно, но необходимо. Я долгие годы верила ей безоговорочно и жила с закрытыми глазами. Женя, скажи еще одно. Как ты думаешь, мама была замешана в отравлении отца?

– Ты же слышала запись: она ничего не знала. А есть ли в этом событии доля ее вины, решай сама. Кстати, об убийце вашего отца. Я присутствовала на всех допросах и думаю, изначально даже сам Анатолий не планировал убивать. Он хотел устроить отравление, чтобы устранить Георгия на время. Может, отправить соперника на больничную койку. Вот и добавил в водку технический спирт. А печень вашего отца была ослаблена и начала разрушаться, не справившись с токсином.

– Его могут переквалифицировать в «убийство по неосторожности»? – уточнила Нина. – Ведь это совсем другая статья.

– Нет. Умысел все равно налицо. И доказательства имеются – Анатолий сам об этом на записи говорит. Так что нет. Справедливого наказания ему не избежать.

Повисла долгая пауза. Девушки думали, каждая о чем-то своем.

– Но мы же продолжим клад искать?! – неожиданно почти выкрикнула Катя. – И обязательно найдем и разбогатеем! Правда, девочки?!

– Конечно! – восторженно подхватила Нина.

– Все места проверим! Или разгадаем тайну бабушкиного загадочного послания. Ну, если там все же таится послание, – добавила Катя, – иначе зачем было все это прятать?!

– Теперь я должна кое в чем покаяться, – призналась Валерия.

– Любопытно…

– И в чем же?

– Это я спрятала ту коробку, – неожиданно выдала молодая женщина и, смущаясь, густо покраснела.

– Как же так?! Женя, ты же целую теорию развила: ткань пожелтела, в семидесятых годах произведена, и так далее!! – возмутилась Нина.

– Я не знала ничего! Честное слово!

– Женя не догадывалась. Никто не догадывался. Главным образом потому, что коробка с моими детскими «богатствами» пролежала в стене почти три десятилетия, – грустно усмехнулась Лера.

– Как это?

– Кажется, я уже упоминала, что была развитым, любопытным ребенком. А еще я очень много читала и практически все подряд. Как говорила мама, запоем. Кроме того, я была увлекающейся натурой и однажды прочла несколько книг подряд, посвященных приключениям кладоискателей. И просто заболела этой темой. Особенно сильное впечатление на меня произвела повесть «Судьба таинственного клада». Честное слово, я даже переписывала из этой книги цитаты в блокнот и постоянно ее перечитывала. Так что мама испугалась не на шутку и спрятала книгу на антресолях.

– А ты что?

– Я все равно нашла, мама никогда не умела хорошо прятать. И опять ее читала. Честно! Сама не могу объяснить, почему меня так замкнуло на этой книге. Если бы я была современным ребенком, боюсь, психологи поставили бы мне какой-нибудь мудреный диагноз или определили синдром.

– И тогда ты решила спрятать свой «клад»? – догадалась я.

– Точно! Родители делали капитальный ремонт. Часть стены в спальне обвалилась, и ее должны были заштукатурить. Я приготовила свой «клад», спрятала в стене накануне работ и бдительно следила, чтобы его случайно не обнаружили. Какое-то время мысль о тайне и «кладе» меня сильно будоражила. А потом все забылось, и коробка, разумеется, осталась в стене.

– А ткань? Что это была за ткань?

– Обрезок от свадебного платья мамы. Она дала сама, с куклами играть. И в детстве мне эта ткань казалась сказочно красивой!

– Точно! – воскликнула Нина. – А я-то понять не могла, что она мне напоминает! Мамино платье на свадебных фото!

– Это понятно. Но когда мы радовались, что нашли что-то ценное, когда Женя высказывала сомнения и мы решали ехать к оценщику, ты могла сказать, что это твоя коробка родом из детства?! – возмутилась Оля. – Ты же должна была ее узнать?!

– Конечно, я ее узнала, – почти прошептала Лера, – но рассказать вам эту историю все равно не могла.

– Почему?!

– Девочки, вы только сейчас не сильно сердитесь на меня, пожалуйста.

– Ну, говори, – озвучила Нина общую мысль.

– НИКАКОГО КЛАДА НЕТ!!

Слова Валерии произвели эффект разорвавшейся бомбы. Все присутствующие вскочили со своих мест, заметались по комнате, размахивая руками и выкрикивая эмоциональные, но трудно различимые из-за всеобщего гвалта возгласы.

– Мы пахали, как негры на плантации!!

– Такая шутка дурацкая?!

– Нина, а ты не знала?!

– Мозоли…

– Бессмысленная работа…

– И зачем это все было нужно?!

– Знаете, – перекрикивая возмущенных родственниц, начала я, – думаю, вам всем нужно успокоиться и дать Валерии возможность высказаться, пояснить свои мотивы. И, в конце концов, ответить на вопросы.

– Женя! – слегка подпрыгнула на месте Нина. – Скажешь, ты этого тоже не знала, как и мы?!

– Разумеется, нет! Мне было известно лишь только то, что вы сообщили о своей семье при найме на работу. На все вопросы о проблемах и тайнах, что всплывали по ходу расследования, или ты, или чаще Лера тоже отвечали. Более того, нанимая меня, вы показали документ, который доказывал: клад есть. Мне и в голову не приходило сомневаться. Поэтому я и хочу услышать пояснения Леры и узнать, как так вышло: все вокруг знают, что клад есть, а его на самом деле нет?!

– Я все расскажу, только выслушайте меня спокойно.

– Ладно, говори.

Девушки снова расселись по креслам и диванам и приготовились слушать.

– Наша бабушка умерла от рака мозга. Когда опухоль обнаружили, она уже была неоперабельная, плюс возраст, повышенное давление. Врачи сказали, что бессильны и сделать ничего нельзя. И спрогнозировали быстрый рост опухоли и резкое ухудшение самочувствия. Сначала бабушка начала не то чтобы заговариваться, скорее, пропускать буквы. Фраза осмысленная, но в некоторых словах она говорит начало и конец, а середину пропускает. И все это быстро, нарочно так не сделаешь. От этого становилось очень страшно. Также опухоли не видно. Вот и закрадывается мысль: «То ли есть она, то ли нет? И, может, еще обойдется?» А тут становилось понятно: опухоль есть, она начинает давить на мозг и медленно ее убивает. Бабуля была умной женщиной, она поняла, что умирает и что дальше будет только хуже. А еще она хорошо знала всех членов семьи, сыновей, и невесток, и внучек, могла достаточно точно просчитать их дальнейшее поведение и выбрала меня распорядителем своей воли.

– То есть нам она не доверяла? – ужаснулась Оля.

– Хотите, перескажу тот разговор со всеми подробностями?

– Да!

– Говори все, без утайки!

– Нашего папу бабушка считала слабым. И все мы знаем, что свои слабости у него были. Невесток, по настоянию деда Трофима, она не считала наследницами и не собиралась делать распорядительницами. Нашу маму она считала слишком мягкой, а Светлану – слишком жадной. Более того, бабушка умудрилась рассмотреть тенденцию пагубного влияния Светки на дядю и даже предсказала, что она нас рассорит после ее смерти. А вы, Нина с Олей, были еще маленькие. Бабушка сказала, что пока не понимает, какими вы станете, когда подрастете.

– Интересно, что сказала бабушка про тебя?

– Что у меня с детства было обостренное чувство справедливости, что я его не утратила, подрастая, и справлюсь с возложенной задачей.

– Какая еще задача?

– И что там с кладом, можно все же узнать?

– Девушки, ну имейте же терпение, – влезла я.

– У прадеда деньги в золотых монетах действительно были. Но он их тратил на протяжении всей жизни. Семья не просто так смогла в Ростов убежать во время революции. Дед Трофим откупился от чекиста, что пришел его арестовать. Тот не просто взял деньги и отпустил, дал дельный совет: переехать и стать крестьянином. Так можно было затеряться. Кто ж знал, что через несколько лет новые власти и за крестьян возьмутся? Трофиму снова пришлось дать взятку, чтобы, отобрав земли и скот, их в Сибирь не сослали. Вот тогда наш прадед принял решение закопать остатки монет на черный день.

Этот день настал, когда его дочь, Марию, арестовали за то, что она дала в морду немецкому офицеру. И не подумайте, что это была простая пощечина. Мария была высокой и сильной молодой женщиной, мешок пшеницы сама поднимала и несла, да еще с улыбочкой. Так что она немцу два зуба выбила. Семья готова была все отдать, чтобы ее спасти. Но не вышло. То ли немцы отказали, то ли уже расстрелять ее успели. Даже тело не отдали. Бабушка с прадедом хранили все в тайне. Были времена, когда за любые сношения с фашистской властью можно было серьезно пострадать. Может, спустя годы, после войны, это изменилось, но все равно к прадеду могли возникнуть ненужные вопросы. Ну, там «чем хотел откупиться? Где взял монеты?» Вот бабушка всегда и делала вид, что о судьбе сестры ничего толком не знала.

– Значит, они отдали монеты немцам и ни одной не осталось?

– Всего несколько штук. И бабушка их тратила на протяжении жизни. Так что клада никакого нет.

– Тогда, будь добра, объясни, зачем мы копали?!! Чего было искать?! – возмущалась Нина.

– Да, зачем?!

К этому моменту я уже все поняла и стала громко смеяться. Все девушки, включая Валерию, уставились на меня как на ненормальную.

– Женя, что смешного?!

– Вы не понимаете? Выдающейся выдумщицей Лера была не только в детстве. Повзрослев, она стала мыслить еще более изощренно. Предсказания бабушки сбылись: одна из невесток рассорила сыновей. И внуки не только не общаются между собой, они хуже чужих людей! Они враждуют! Именно эту миссию возложила бабушка на Валерию: все исправить!! И она справилась! Изготовила фальшивое завещание. «Нашла» его в подкладке бабушкиного костюма. Рассказала обо всем сестре, Нине. Заодно и проверила свою историю на прочность. Клянусь, я сама не провернула бы операцию лучше. Учитывая, что изначально у Валерии не было всех данных. Ведь она не подозревала, что о «существовании клада» знает посторонний и хочет вас устранить.

Еще раз повторюсь, Лера блестяще справилась с задачей! Эти недели вы жили рядом, готовили, ели вместе! Вы сообща тяжело трудились и преодолевали различные трудности! Даже сложилась ситуация, что пришлось бороться за жизнь, и вы справились!

– Ну, не сами, а с твоей, Женя, помощью.

– А это уже неважно. Главное, что вы помирились, объединились и сплотились!

– Понимаете, девочки, этому бабушка не успела вас научить! Она была готова все отдать, чтобы спасти сестру! Она была готова занять ее место, лишь бы Мария жила! Она всю жизнь страдала, что тогда у них с отцом ничего не вышло! На самом деле это и есть НАСТОЯЩИЙ КЛАД! Дружная, любящая семья, что не бросит и не предаст! Родные, двоюродные, неважно, настоящие сестры.

Вместо эпилога

На сей высокой ноте можно было бы и закончить эту поучительную историю. Но мне хочется рассказать, как сложилась дальнейшая судьба ее героев.

Когда немного улеглись вопросы и волнения, связанные с «исповедью» Леры, она припомнила, что упустила одну немаловажную деталь. Бабушка, завещая заботиться о семье, отдала ей последнюю золотую монету. Вернее, их оставалось две, но одну она отдала Георгию для расходов на ее погребение и установку памятника. И, кажется, Светлана ее успешно «прибрала к рукам».

Итак, монета осталась одна. Много стоить она не могла, а бабушка разрешила Лере распорядиться ею по собственному усмотрению. Женщина даже в трудные в финансовом смысле времена не собиралась ее продавать и хранила как память. А недавно решила навести справки и узнать стоимость. Золотая «десятка» оказалась в замечательном состоянии и была датирована 1906 годом выпуска. И стоила в наше время как настоящее сокровище! На зарубежном аукционе наследницы получили за нее 260 тысяч долларов. Все-таки Валентина была права, характеризуя свою старшую внучку. У Валерии осталось обостренное чувство справедливости. Она хотела поделиться с сестрами неожиданным открытием и, разумеется, деньгами. Но не хотела с этого начинать.

Анатолий Лысенко был осужден практически по всем пунктам обвинения и приговорен к пятнадцати годам лишения свободы.

Светлану Облонскую дочери и даже племянницы в конце концов простили. Они отправили женщину на лечение в хорошую дорогую клинику, содержат ее и проявляют всяческую заботу. Правда, Светлана совсем не изменилась. Все, что для нее делают дети и племянницы, она считает наказанием. Злится на весь мир и считает, что смогла бы лучше распорядиться полученными деньгами.

Оле удалось убедить мать оформить совместное с сестрами владение усадьбой Замковых. Девушки сделали в ней капитальный ремонт, большую реконструкцию и перепланировку. Сейчас они, подключив всех соседей, добиваются от городских властей уничтожения свалки и мечтают разбить на ее месте фруктовый сад.

Катерина скоро оканчивает школу и планирует поступление в престижный колледж. Она продолжает дружить с Ритой Полянской, чему сильно радуется мать Риты, Валентина. Она считает, что рассудительная и покладистая Катя хорошо влияет на ее дочь.

Оля вышла замуж за Марка и продолжила свое образование. Молодые люди живут в достатке и согласии. В жизни Нины не произошло особых перемен. Разве что она купила квартиру на берегу теплого моря, о которой всегда мечтала.

Валерия растит сына, продолжает заниматься бизнесом. Недавно в ее жизни появился достойный мужчина, и, похоже, дело идет к свадьбе.

Я больше не охраняю этих девушек. Но мы продолжаем общаться, потому что за время совместных приключений сблизились и стали настоящими подругами.

Перефразируя героя детского мультфильма, могу уверенно сказать: «Совместный труд для общей пользы объединяет!»

Татьяна Коган

Человек без сердца (реклама)

Глава 1

Психотерапевт Иван Кравцов сидел у окна в мягком плюшевом кресле. Из открытой форточки доносился уличный гул; дерзкий весенний ветер трепал занавеску и нагло гулял по комнате, выдувая уютное тепло. Джек (так его величали друзья в честь персонажа книги про доктора Джекила и мистера Хайда) чувствовал легкий озноб, но не предпринимал попыток закрыть окно. Ведь тогда он снова окажется в тишине – изматывающей, ужасающей тишине, от которой так отчаянно бежал.

Джек не видел окружающий мир уже месяц. Целая вечность без цвета, без света, без смысла. Две операции, обследования, бессонные ночи и попытки удержать ускользающую надежду – и все это для того, чтобы услышать окончательный приговор: «На данный момент вернуть зрение не представляется возможным». Сегодня в клинике ему озвучили неутешительные результаты лечения и предоставили адреса реабилитационных центров для инвалидов по зрению. Он вежливо поблагодарил врачей, приехал домой на такси, поднялся в квартиру и, пройдя в гостиную, сел у окна.

Странное оцепенение охватило его. Он перестал ориентироваться во времени, не замечая, как минуты превращались в часы, как день сменился вечером, а вечер – ночью. Стих суетливый шум за окном. В комнате стало совсем холодно.

Джек думал о том, что с детства он стремился к независимости. Ванечка Кравцов был единственным ребенком в семье, однако излишней опеки не терпел абсолютно. Едва научившись говорить, дал понять родителям, что предпочитает полагаться на свой вкус и принимать собственные решения. Родители Вани были мудры, к тому же единственный сын проявлял удивительное для своего возраста здравомыслие. Ни отец, ни мать не противились ранней самостоятельности ребенка. А тот, в свою очередь, ценил оказанное ему доверие и не злоупотреблял им. Даже в выпускном классе, когда родители всерьез озаботились выбором его будущей профессии, он не чувствовал никакого давления с их стороны. Родственники по маминой линии являлись врачами, а дедушка был известнейшим в стране нейрохирургом. И хотя отец отношения к медицине не имел, он явно был не против, чтобы сын развивался в этом направлении.

Ожесточенных споров в семье не велось. Варианты дальнейшего обучения обсуждались после ужина, тихо и спокойно, с аргументами «за» и «против». Ваня внимательно слушал, озвучивал свои желания и опасения и получал развернутые ответы. В итоге он принял взвешенное решение и, окончив школу, поступил в мединститут на факультет психологии.

Ему всегда нравилось изучать людей и мотивы их поступков, он умел докопаться до истинных причин их поведения. Выбранная специальность предоставляла Джеку широкие возможности для совершенствования таких навыков. За время учебы он не пропустил ни одной лекции, штудируя дополнительные материалы и посещая научные семинары. К последнему курсу некоторые предметы студент Кравцов знал лучше иных преподавателей.

Умение видеть то, чего не видит большинство людей, позволяло ему ощущать себя если не избранным, то хотя бы не частью толпы. Даже в компании близких друзей Джек всегда оставался своеобразной темной лошадкой, чьи помыслы крайне сложно угадать. Он никогда не откровенничал, рассказывал о себе ровно столько, сколько нужно для поддержания в товарищах чувства доверия и сопричастности. Они замечали его уловки, однако не делали из этого проблем. Джеку вообще повезло с приятелями. Они принимали друг друга со всеми особенностями и недостатками, не пытались никого переделывать под себя. Им было весело и интересно вместе. Компания образовалась в средних классах школы и не распадалась долгие годы. Все было хорошо до недавнего времени…

Когда случился тот самый поворотный момент, запустивший механизм распада? Не тогда ли, когда Глеб, терзаемый сомнениями, все-таки начал пятый круг? Захватывающий, прекрасный, злополучный пятый круг…

Еще в школе они придумали игру, которая стала их общей тайной. Суть игры заключалась в том, что каждый из четверых по очереди озвучивал свое желание. Товарищи должны помочь осуществить его любой ценой, какова бы она ни была. Первый круг состоял из простых желаний. Со временем они становились все циничней и изощренней. После четвертого круга Глеб решил выйти из игры. В компании он был самым впечатлительным. Джеку нравились эксперименты и адреналин, Макс не любил ничего усложнять, а Елизавета легко контролировала свои эмоции. Джек переживал за Глеба и подозревал, что его склонность к рефлексии еще сыграет злую шутку. Так и произошло.

Последние пару лет Джек грезил идеей внушить человеку искусственную амнезию. Его всегда манили эксперименты над разумом, но в силу объективных причин разгуляться не получалось. Те немногие пациенты, которые соглашались на гипноз, преследовали цели незамысловатые и предельно конкретные, например, перестать бояться сексуальных неудач. С такими задачами психотерапевт Кравцов справлялся легко и без энтузиазма. Ему хотелось большего.

Чуть меньше года назад идея о собственном эксперименте переросла в намерение. Обстоятельства сложились самым благоприятным образом: Глеб, Макс и Елизавета уже реализовали свои желания. Джек имел право завершить пятый круг. И он не замедлил своим правом воспользоваться.

Они нашли подходящую жертву. Подготовили квартиру, куда предполагалось поселить лишенного памяти подопытного, чтобы Джеку было удобно за ним наблюдать. Все было предусмотрено и перепроверено сотню раз и прошло бы без сучка и задоринки, если бы не внезапное вмешательство Глеба.

Он тогда переживал не лучший период в жизни – родной брат погиб, жена сбежала, отношения с друзьями накалились. Но даже проницательный Джек не мог предположить, насколько сильна депрессия Глеба. Так сильна, что в его голове родилась абсолютно дикая мысль – добровольно отказаться от своего прошлого. Глеб не желал помнить ни единого события прежней жизни. Он хотел умереть – немедленно и безвозвратно. Джек понимал, что если ответит Глебу отказом, тот наложит на себя руки. И Кравцов согласился.

К чему лукавить – это был волнующий опыт. Пожалуй, столь сильных эмоций психотерапевт Кравцов не испытывал ни разу. Одно дело ставить эксперимент над незнакомцем и совсем другое – перекраивать близкого человека, создавая новую личность. Жаль, что эта новая личность недолго находилась под его наблюдением, предпочтя свободу и сбежав от своего создателя. Джек утешился быстро, понимая: рано или поздно память к Глебу вернется и он появится на горизонте. А чтобы ожидание блудного друга не было унылым, эксперимент по внушению амнезии можно повторить с кем-то другим[1].

Джек поежился от холода и усмехнулся: теперь ему сложно даже приготовить себе завтрак, а уж об играх с чужим сознанием речь вообще не идет. Вот так живешь, наслаждаясь каждым моментом настоящего, строишь планы, возбуждаешься от собственной дерзости и вдруг в один миг теряешь все, что принадлежало тебе по праву. Нелепое ранение глазного яблока – такая мелочь для современной медицины. Джек переживал, но ни на секунду не допускал мысли, что навсегда останется слепым. Заставлял себя рассуждать здраво и не впадать в отчаяние. Это было трудно, но у него просто не оставалось другого выхода. В критических ситуациях самое опасное – поддаться эмоциям. Только дай слабину – и защитные барьеры, спасающие от безумия, рухнут ко всем чертям. Джек не мог так рисковать.

В сотый раз мысленно прокручивал утренний разговор с врачом и никак не мог поверить в то, что ничего нельзя изменить, что по-прежнему никогда не будет и отныне ему предстоит жить в темноте. Помилуйте, да какая же это жизнь? Даже если он научится ориентироваться в пространстве и самостоятельно обеспечивать себя необходимым, есть ли смысл в таком существовании?

К горлу подступила тошнота, и Джеку понадобились усилия, чтобы справиться с приступом. Психосоматика, чтоб ее… Мозг не в состоянии переварить ситуацию, и организм реагирует соответствующе. Вот так проблюешься на пол и даже убраться не сможешь. Макс предлагал остаться у него, но Джек настоял на возвращении домой. Устал жить в гостях и чувствовать на себе сочувствующие взгляды друга, его жены, даже их нелепой собаки, которая ни разу не гавкнула на незнакомца. Вероятно, не посчитала слепого угрозой.

Вопреки протестам Макса, несколько дней назад Джек перебрался в свою квартиру. В бытовом плане стало труднее, зато отпала необходимость притворяться. В присутствии Макса Джек изображал оптимистичную стойкость, расходуя на это много душевных сил. Не то чтобы Кравцов стеснялся проявлений слабости, нет. Просто пока он не встретил человека, которому бы захотел довериться. Тот же Макс – верный друг, но понять определенные вещи не в состоянии. Объяснять ему природу своих страхов и сомнений занятие энергозатратное и пустое. Они мыслят разными категориями.

В компании ближе всех по духу ему была Елизавета, покуда не поддалась неизбежной женской слабости. Это ж надо – столько лет спокойно дружить и ни с того ни с сего влюбиться. Стремление к сильным впечатлениям Джек не осуждал. Захотелось страсти – пожалуйста, выбери кого-то на стороне да развлекись. Но зачем поганить устоявшиеся отношения? Еще недавно незрелый поступок подруги, как и некоторые другие события, всерьез огорчали Ивана. Сейчас же воспоминания почти не вызывали эмоций, проносясь подвижным фоном мимо одной стабильной мысли.

Зрение никогда не восстановится.

Зрение. Никогда. Не восстановится.

Джек ощущал себя лежащим на операционном столе пациентом, которому вскрыли грудную клетку. По какой-то причине он остается в сознании и внимательно следит за происходящим. Боли нет. Лишь леденящий ужас от представшей глазам картины. Собственное сердце – обнаженное, красное, скользкое – пульсирует в нескольких сантиметрах от лица. И столь омерзительно прекрасно это зрелище, и столь тошнотворно чарующ запах крови, что хочется или закрыть рану руками, или вырвать чертово сердце… Только бы не чувствовать. Не мыслить. Не осознавать весь этот кошмар.

Джек вздрогнул, когда раздался звонок мобильного. Все еще пребывая во власти галлюцинации, он автоматически нащупал в кармане трубку и поднес к уху:

– Слушаю.

– Здорово, старик, это я. – Голос Макса звучал нарочито бодро. – Как ты там? Какие новости? Врачи сказали что-нибудь толковое?

– Не сказали.

– Почему? Ты сегодня ездил в клинику? Ты в порядке?

Джек сделал глубокий вдох, унимая внезапное раздражение. Говорить не хотелось. Однако если не успокоить приятеля, тот мгновенно явится со спасательной миссией.

– Да, я в порядке. В больницу ездил, с врачом говорил. Пока ничего определенного. Результаты последней операции еще не ясны.

В трубке послышалось недовольное сопение:

– Может, мне с врачом поговорить? Что он там воду мутит? И так уже до хрена времени прошло.

– Макс, я ценю твои порывы, но сейчас они ни к чему, – как можно мягче ответил Джек. – Все идет своим чередом. Не суетись. Договорились? У меня все нормально.

– Давай я приеду, привезу продуктов. Надьку заодно прихвачу, чтобы она нормальный обед приготовила, – не унимался друг.

Джек сжал-разжал кулак, призывая самообладание.

– Спасибо. Тех продуктов, что ты привез позавчера, хватит на несколько недель. Пожалуйста, не беспокойся. Если мне что-то понадобится, я тебе позвоню.

Максим хмыкнул:

– И почему у меня такое чувство, что если я сейчас не отстану, то буду послан? Ладно, старик, больше не надоедаю. Вы, психопаты, странные ребята. Наберу тебе на неделе.

– Спасибо. – Джек с облегчением положил трубку. Несколько минут сидел неподвижно, вслушиваясь в монотонный гул автомобилей, затем решительно встал и, нащупав ручку, закрыл окно.

Если он немедленно не прекратит размышлять, то повредит рассудок. Нужно заставить себя заснуть. Завтра будет новый день. И, возможно, новые решения. Перед тем как он впал в тревожное забытье, где-то на задворках сознания промелькнула чудовищная догадка: жизнь закончена. Иван Кравцов родился, вырос и умер в возрасте тридцати трех лет…

Примечания

1

Читайте об этом в романах Татьяны Коган «Только для посвященных» и «Мир, где все наоборот», издательство «Эксмо».

Content

Марина Серова
Клад белой акулы

Вместо эпилога

Татьяна Коган Человек без сердца (реклама)

Глава 1

Примечания