Триша Вольф

Мир в красном. Книга третья

Пролог

Два года назад

СЭДИ

Хруст гравия под моими каблуками отдается эхом среди высоких сосен, окружающих бар, стоящий в отдалении. Одинокий фонарный столб освещает небольшое обветшалое здание, подсвечивая, словно прожектором, мою цель, а приглушенный звук музыки в стиле кантри, доносящийся изнутри, притягивает меня все ближе.

Я вытираю ладони о бедра и нервно вдыхаю, чувствуя себя беззащитной. Короткое красное платье не оставляет не только места для воображения, но и ни малейшей возможности спрятать мой пистолет. Не то чтобы я осмелилась взять его с собой. В этих обстоятельствах требуется не только повышенная осторожность, но еще и здравый смысл. Тем не менее отсутствие стали на бедре заставляет меня чувствовать себя более уязвимой.

Именно то, что его и привлекает в них.

Когда я распахиваю двери, меня встречает громкий взрыв хохота, а лицо обдает облаком сигаретного дыма. Завитки дыма струились и завивались в тусклом освещении зеленых пластиковых ламп. От запаха у меня свело зубы, и жажда, словно лавина, обрушилась на меня. Кусая щеку изнутри, я вдруг пожалела, что не купила упаковку жвачки. Войдя внутрь, я скольжу взглядом по посетителям, сидящим за барной стойкой, которая окружает собой пять бильярдных столов, и одинокому мужчине, расположившемуся за угловым столиком.

В этом заведении он смотрится также неуместно, как и я. Одетый в черные слаксы и белую рубашку, его темные волосы взъерошены после долгого дня; и он в десятках миль от города, в котором работает.

Он мог бы переодеться, прежде чем отправиться в свою ежедневную поездку на окраину Роанока, но он любит внимание, которое получает от девушек. Он не слишком расфуфырен, правильная доза утонченности в его наряде как бы намекает на то, что он при деньгах. Он не кажется особо привлекательным, но и не вызывает ассоциацию с дальнобойщиками, завсегдатаями этого места, скорее, своим видом он демонстрирует, что любит отдыхать среди них после напряженного рабочего дня. Он старается вписаться в группу посетителей этого бара и делает это хорошо. Но этот тщательно продуманный им фасад не может обмануть меня. А для девушек... он достаточно привлекателен. Сдержанный. Мужественный. Вежливый. Даже застенчивый иногда. Это не первое его родео, но каждый раз для него как первый. Он никогда не привыкнет к этому.

И они любят это. Потому что он обращается с ними лучше, чем любой водитель грузовика, проезжающий мимо, заскочивший на минутку и пьяный вдрызг. Он обещает им временное облегчение, легкое и, возможно, приятное времяпрепровождение. Я замечаю девушек у барной стойки, которые перебирают свои залитые лаком волосы, поправляют начесанные укладки, медленно задирают вверх свои джинсовые юбки, моргают в его направлении своими густо покрытыми тушью ресницами.

Ему даже не нужно ничего делать.

Он чувствует себя в своей стихии.

Смахнув волосы с плеч, я целенаправленно иду к столику возле задней стены бара. Я ощущаю на себе оценивающие меня взгляды, жадно исследующие каждый дюйм обнаженной кожи – за исключением моей груди. Платье специально смоделировано так, чтобы продемонстрировать открытые участки кожи, скрывая одну конкретную часть тела стоячим воротником, который лишь небольшим v-образным мысом спускается к груди.

Я несколько сомневалась, оставлять ли шею открытой или нет. Но его увлечение линией декольте в конечном итоге позволяет мне принять решение, какое именно платье выбрать. Я не была уверена, что мое его соблазнит... и поэтому лучше оставить место для воображения. Иногда то, чего ты не видишь, может по-настоящему свести с ума. Раздразнить монстра, призывая его к действиям.

К тому же я безумно хотела надеть это платье для него. Облегающая, шелковистая ткань обтягивает мои бедра, когда я прохожу мимо его стола. Мы оба предпочитаем сидеть спиной к стене - так наш обзор ничем не загорожен; а это является безопасной стратегией, как для жертв, так и для хищников. Я не могу точно сказать, наблюдает ли он за мной, но чувствую его заинтересованность, его возбуждение. Я изучила его вкусы. Я изучила рычаги воздействия на него. И применила все эти знания на себе, чтобы соответствовать его вкусу в процессе выбора. Сейчас на мне его любимый цвет. Но у нас есть еще кое-что общее.

В этой блеклой комнате, пропитанной сыростью, я самый яркий объект, который привлекает внимание и притягивает к себе взгляды. Это и есть моя миссия. Стать приманкой, расставить ловушку и заманить охотника в его собственную сеть.

Целый месяц, что я жила в Роаноке, я приезжала в этот бар и за последнюю неделю была здесь почти каждую ночь. Здесь я увидела его впервые. Наблюдала за тем, как на него смотрят девушки. Он выбирает проституток, ведь их легко заставить исчезнуть с наименьшими последствиями. Хотя с тех пор я изучила тонкости его предпочтений в выборе - богатые, влиятельные, властные женщины; он достаточно дисциплинирован, чтобы перестраховаться. Вот почему я настолько уверена, что он не устоит передо мной.

Я не просто работница панели. Я - богатая, первоклассная девушка по вызову. Эскорт. Я немного рискованный выбор для него, потому что меня можно упустить. Я выбираю клиентуру, которая, вероятно, включает в себя сотрудников правоохранительных органов, однако я слишком заманчива для него. Я рассчитываю, что его желание победит самоконтроль. Ему нужно утвердить свою власть надо мной. Доминировать надо мной. Показать мне, насколько я опрометчива, так дерзко появляясь на его территории.

Мне лишь нужно убедиться, что я привлекла его внимание, но это также означает, что нужно устранить конкуренцию.

Как только я занимаю свое место за столиком, женщина средних лет, официантка, подходит и скрещивает руки на своей пышной груди.

- Дорогуша, я не знаю, в какую игру ты играешь, но ни один из парней, присутствующих здесь, не клюнет на тебя.

На одну пугающую секунду ледяные иголочки пронзают мою грудь. От страха быть раскрытой мое горло сжимается.

- Простите?

Она лопает жвачку зубами.

- Здесь в основном дальнобойщики и несколько местных забулдыг. Это все, что здесь есть. То, что ты продаешь, слишком дорого для них, - она сканирует глазами мое шелковое платье. - И ты бесишь завсегдатаев.

Она кивает в сторону шлюх возле барной стойки.

- Почему бы тебе не найти более респектабельное заведение в городе и не поработать там?

Я ловлю взгляд одной из проституток, чем зарабатываю презрительную ухмылку. Добро пожаловать.

Я пожимаю плечами.

- Я застряла здесь, пока не починят мою машину. Она сломалась. Я лишь проезжала мимо.

Официантка улыбается.

- Ну, если хочешь совет, - она выпрямила руки и вытащила карандаш из своих уложенных волос, - сбей спесь, дорогуша. Ты пугаешь мальчиков. Они любят что попроще. Это значит, что цена должна быть правильной, ты ведь понимаешь? Тебе как всегда?

В ответ на мой кивок она подмигивает мне и удаляется за выпивкой.

Пока я здесь пугаю местных, он не охотится за ними. Но официантка права: я слишком выделяюсь из толпы. Я хотела соблазнить его... а не нарушить его распорядок. И у меня слишком мало времени, чтобы его поймать.

Детектив Куинн - насторожённый мудак, которому мне поручили оказать помощь, закрыл мое дело по составлению профиля. Он не очень любит работать с бехивеористом – то есть со мной. Все время, что я нахожусь в Роаноке, мы бодаемся. Клянусь, он из каких-то античных времен, когда еще не существовало науки, изучающей поведение человека. Для него мои навыки так же полезны, как и магический шар. И он обращается со мной как с зеленым новичком, который не провел ни единого часа, который не провел ни единого часа на оперативном задании. Словно я вызываю у него несущественную, но раздражающую боль, которая скручивает в судорогах его методы работы крутого детектива. Я не хрустальная. Я не изящная.

И если бы он применил мои труды к делу, то увидел бы, что профиль точно соответствует мужчине, сидящему неподалеку от меня. Лет тридцати. Привлекательный. Харизматичный. Знает изнутри судебно-медицинскую экспертизу, ненавидит сильных женщин, которые делают его импотентом в реальных жизненных ситуациях.

Но Куинн упрям. Чертовски упрям, чтобы припереть к стенке Лайла Коннели, потому что у Коннели в большинстве эпизодов есть алиби, и потому что этот судмедэксперт работает в местном департаменте. Тот факт, что последнее убийство произошло меньше месяца назад, означает, что преступник ускоряет темп совершаемых преступлений. Он был удивительно терпелив в прошлом, выжидая почти год между нападениями на своих жертв. Его внезапный выезд в Миссури – это то, что привело нас сюда.

Пока Куинн и его группа захвата сосредотачивались на последней жертве, отслеживая ниточки, ведущие в Роанок, я внимательно исследовала схему. Сопоставляла его с профилем. Самая крупная зацепка, указывающая на то, что преступник работает в правоохранительных органах, - знание криминалистики; субъект избегает похвалы, но требует продвижения по службе и признания со стороны начальства. Типичный нарцисс.

Но не это связывает Коннели с Роанокским Мастером для меня, а след жестоко убитых женщин, который он оставил по всей Вирджинии. Выяснилось, что он побывал в каждом городе, когда стало известно об убийствах, совершенных им. Но вот в чем загвоздка - его методы изменяются от места к месту, словно он создает новый каждый раз. Честно говоря, блестящая тактика. Единственная, требующая дисциплины и аккуратности от ритуального убийцы. В течение последних трех лет я работала над каждым делом – все они неразгаданны до сих пор. И все ниточки по ним ведут к Коннелли.

Я наконец нашла его.

Однако Куинн отказывается копать дальше в поисках истины. Как и Куинн, я не хочу испортить нашу репутацию. Я не хочу опозорить ни один из наших департаментов. Но разве не это является той ценой, той жертвой, что мы обязаны принести, чтобы призвать к ответу обидчиков?

По уставу, Бондс. Мы работаем в рамках закона. Мы не дружинники.

Может, Куинн и прав, я еще слишком неопытная, в придачу с юношеским идеализированным отношением к закону. Но я видела темную сторону этого мира. Я лицом к лицу столкнулась с этими созданиями, чувствовала их дыхание, ощущала их трепет, смотрела в темноту их бездушных глаз. Меня обожгла и заклеймила их жесткость. Мое тело и разум осквернены их злостью.

Куинн верит, что защищает меня от этого темного царства. Пресекая мои теории и пытаясь отстранить от его дела, он предлагает мне весьма сомнительную защиту. Но если бы у него было немного больше опыта в моей области, он бы увидел, что я уже переросла этот момент - то мгновение, когда меня нужно было защитить, навсегда сгинуло в подземелье. И в этом мрачном мире упырей и демонов я тот монстр, которого стоит бояться.

В сторону все его устаревшее рыцарство, Куинн держит меня на поводке, на коротком поводке. Несмотря на его одержимость и чертову дотошность, я уважаю его. Именно поэтому я здесь, собираю информацию о Коннелли. Я не чувствую необходимость доказывать свои теории или оправдывать себя, но будь я проклята, если этот хищник убьет еще одну женщину прямо у меня перед носом.

Я возвращаюсь в реальность, отвлекаясь от своих мыслей, когда официантка подходит к моему столику с шампанским.

- Я получаю не слишком много таких заказов, - говорит она, ставя передо мной фужер с шампанским. - Пришлось заказать его специально для тебя.

- Спасибо. - Я делаю глоток, и мои губы стягивает терпкостью дешевого шампанского. - Что он пьет? - я киваю в сторону Коннелли.

- Он? Господин Одиноких Сердец. Виски со льдом.

- Пожалуй, я выпью то же самое, - говорю я, замечая удивленно приподнятую бровь официантки.

- Ну, печень-то твоя, дорогуша.

Когда она уходит, я откидываюсь на спинку стула и медленно закидываю ногу на ногу, возбуждая интерес нескольких мужчин возле ближайшего бильярдного стола. Коннелли остается незаинтересованным. Он склонил голову над своим бокалом, словно изучая рисунок прожилок деревянной поверхности стола.

Когда официантка ставит бокал виски передо мной, я замечаю небольшое изменение в его позе. Его плечи подергиваются вверх, шея выпрямляется, линия челюсти напрягается. Я хочу убедиться, что привлекла его внимание, дать ему понять, что он мой, но надеюсь мои движения не слишком явные.

Коннелли любит быть преследователем. Он делает первый шаг, а не наоборот. Он - доминирующий мужчина над еще более доминирующей женщиной. Возможно, я просто его разозлила. Хотя его гнев может сработать мне на руку.

Впервые его глаза встречаются с моими. Мрачные озера, наполненные жидкой темнотой, они с вызовом смотрят на меня. Удерживая свою маску на месте, я укрепляю свою защиту, специально облизывая губы. Наблюдаю, как его взгляд скользит ниже и замечает мою едва заметную ухмылку. Голодный блеск вспыхивает в его глазах, когда он располагает свою руку так, что лишь один палец прикрывает его губы, чтобы скрыть улыбку.

Скромную. Очаровательную. Ох, девушки, должно быть, заглатывают его наживку. Но это хороший знак. Я достаточно подтолкнула его, дав понять, что доступна, но предоставила ему возможность сделать первый шаг. Он все еще главный, он - авторитет. Мужчина использует свою тактику на мне, и это говорит о том, что я в центре его внимания.

Он не станет подходить ко мне здесь, в присутствии других людей. Шанс быть публично отвергнутым все еще слишком пугает его. Ему знакомо это ощущение из прошлого опыта, поэтому он научился загонять жертв в угол, изолировать их. Он ненавидит быть униженным. Даже, или особенно, грязной шлюхой.

Пока его взгляд продолжает изучать меня, теперь, когда я привлекла его внимание, я ощущаю, как холодные пальцы страха вцепились в мои оборонительные стены. Мне следует быть более осторожной. Я должна бояться. Если Куинн узнает, где я сейчас нахожусь, если он узнает, в какую опасную игру я играю, то придет в ярость. И будет очень разочарован. Возможно, даже немного оскорблен. Несмотря на его жесткое поведение со мной, он высокого мнения обо мне, как о молодой девушке, работающей в правоохранительных органах, и то, что я опускаю себя до уровня девиантного преступника, говорит больше, чем он когда-либо узнает о человеке, которым я действительно являюсь. Некоторые истины лучше держать в тайне.

Но я уже падала в грязь с подобным Коннелли. Я обнаружила еще давным-давно, насколько девиантной может быть моя натура. Я больше не знаю, где мои границы — где мой жесткий предел лжи. Единственное, что я знала наверняка, я сделаю все, что от меня потребуется, чтобы остановить его от попыток заманить еще одну девушку.

Играя с прядью своих волос, я сама улыбаюсь ему, поощряя его, наконец, сделать шаг. Он ерзает на своем месте, но не встает. Я слежу за малейшими изменениями в его движениях, которые могут дать намек на его действия, ожидая, когда он встанет, чтобы проследовать за ним. И, когда я думаю, что он собирается подняться со своего места, его черты лица вдруг становятся напряженными, и мой обзор загораживают. Кто-то встал передо мной.

- Видел тебя здесь пару раз.

Я поднимаю взгляд на высокого мужчину с обветрившимися на солнце морщинками вокруг глаз. Робко улыбаясь, я отвечаю ему:

- Я тоже тебя видела.

- Ну, тогда, - начал говорить он, становясь наглее, убирая в сторону свой кий и протягивая мне руку, - мы запоздали со знакомством. Почему бы тебе не присоединиться к игре? Нам нужно еще одно милое личико у стола.

Я оборачиваюсь и замечаю еще одну девушку, склонившуюся над бильярдным столом, готовившуюся сделать удар. Затем смотрю на протянутую руку парня.

- Прости, милый. Я не играю.

Нужно побыстрее избавиться от него. Коннелли обидится, если я предпочту его другому мужчине. Я могу потерять ту тонкую связь, которую создала с ним.

Парень, одетый в клетчатую рубашку и бейсболку, обхватывает мое запястье и тянет меня вверх, чтобы я встала.

- Я не против обучить тебя парочке приемов, милочка.

Черт. Пытаясь не устраивать сцену, я вырываю свое запястье и улыбаюсь.

- Может, я просто понаблюдаю? Буду болеть за тебя.

Я мельком смотрю на Коннели. Он потягивает свой виски, намеренно избегая смотреть в мою сторону.

- Звучит неплохо, - отвечает парень. - Держись поближе ко мне, детка. Мне нужен талисман на удачу.

Он подмигивает и кладет свою большую ладонь на мою поясницу.

Все мое тело сжимается. Напряжение собирается в плечах, заставляя выпрямить спину. Кожа пылает там, где прикасается его горячая ладонь. Пока он провожает меня к бильярдному столу, я инстинктивно отстраняюсь от него, не в состоянии подавить вспыхивающую панику.

Возьми себя в руки, Сэди. Дальнобойщик в клетчатой рубашке не замечает моего отвращения к его прикосновениям, но, к моему сожалению, это замечает Коннелли. Там, в глубинах его черных глаз, мерцает подозрение. Нотка сомнения.

Он чертовски проницателен. Настоящий охотник. Этот дальнобойщик может знать немного о преследовании, но он на десятки тысяч миль далек от судмедэксперта, который препарирует и анализирует свою добычу, докапываясь до самых базовых, инстинктивных потребностей, присущих ей.

Проститутка, которая съеживается от прикосновения, такой интригующий объект для него... или красный флаг. Я присаживаюсь рядом с дальнобойщиком и наблюдаю краем глаза за Коннелли. Я могу видеть, как его мозг изучает открывшуюся перспективу перед ним, как он возбужден, думая о женщине, которая боится прикосновений, связываний и пыток. Ее страх будет более чем осязаем. Причиненная боль будет ощущаться намного глубже.

Чистая похоть отражается на его лице, и он с большим трудом контролирует дрожь в руке, когда подносит к своим губам стакан.

Попался.

После недели бесплодных прелюдий, в один неосторожный момент, я стала его конечной целью. Раскрывая перед ним наибольшую уязвимость, я заманила в ловушку хищника, не уступающего даже моему похитителю.

Все это закончится сегодня вечером.

- Сядь поближе, детка, - дальнобойщик сжимает мою талию, заставляя мое тело приблизиться к нему. - Эта игра становится интересней.

Мой пуль ускоряется, но я не двигаюсь с места. Застыв на месте, я позволяю Коннелли открыто меня оценить. Мои рычаги и мои реакции. Мои слабости. Я даю ему огромное количество информации, чтобы использовать ее против меня, но это честная сделка.

Ведь я больше изучаю его.

Наши желания могут быть нашей конечной слабостью.

Мужчина на другом конце стола привлекает мое внимание. Он преследует свою собственную цель. Пошатываясь в пьяном угаре из стороны в сторону, он поднимает свой кий. Когда его партнерша наклоняется над столом, чтобы прицелиться, он скользит кием между ее ног.

Она промазывает, кончик кия касается зеленого сукна.

- Черт! - рявкает она, оборачиваясь на парня. - Это чертовски глупо. Знаешь, я ведь в твоей команде.

Но он ни на йоту не беспокоится об игре. Продолжая скользить кием верх по внутренней стороне ее бедра, он приподнимает подол ее юбки, и его взгляд становится немигающим, когда он видит свой подарок. Когда девушка пытается выпрямиться, он быстрым движением скользит рукой по ее спине, заставляя ее прижаться грудью к столу.

Мои внутренности стягивает в тугой узел. Не сумев побороть рефлексы, я упираюсь рукой в бедро, пытаясь успокоиться, прикоснувшись к своему оружию... и понимаю, что моего Зига здесь нет.

Ее вопль заставляет вздрогнуть остальных завсегдатаев бара, в том числе и Коннелли. Все взгляды устремлены на разворачивающуюся сцену того, как пьяный дальнобойщик задирает ее юбку. Я жду, затаив дыхание, что кто-то остановит происходящее.

Только никому до этого нет дела.

Один за одним посетители качают головами и возвращаются к своим напиткам или покидают бар. Когда предупреждения девушки превращаются в крики протеста, бар пустеет. Напряжение сковывает мои легкие словно тиски, ужас сдавливает грудь.

Такое случалось и раньше — и это общепринято везде.

Достаточно обычное явление, из-за которого вы в отвращении мотаете головой, или при виде которого закрываете глаза.

Да и зачем кому-то волноваться о том, что происходит со шлюхой? Зачем тратить силы, чтобы вступиться за нее? Она сама ищет этого. Просит об этом. Секс — это ее профессия.

Вот почему Роанокский серийный убийца был на свободе почти три года. Никто не заботится о том, чтобы расследовать убийство проститутки или хотя бы сообщить о ее исчезновении.

Кто знает, сколько жертв было на самом деле?

Кантри музыка гремит из старого музыкального автомата, когда с девушки снимают ее топик. Ее выцветший розовый лифчик, грубо сорванный с тела, разорван и свисает с одного плеча. Ее груди подпрыгивают, поощряя парня. Стоящий рядом со мной дальнобойщик в клетчатой рубашке гудит.

- Давай же, Расти! Она умоляет о твоем члене.

Тошнота сковывает мой желудок, когда он толкает меня перед собой, зажимая между столом и своей эрекцией. Его кислое от пива дыхание опаляет мою щеку, когда он наклоняется к моему уху.

- Как насчет бесплатного угощения, сладенькая? На посошок.

В моей машине есть значок. Там также лежит и пистолет. У меня есть полномочия остановить все происходящее. Один пинок по его яйцам, и я смогу одолеть его. По крайней мере, на секунду получить преимущество. Затем выбежать из бара. Схватить свой жетон и пистолет. Сделать звонок, чтобы этих насильников арестовали.

Местный шериф может не зафиксировать изнасилование проститутки как серьезное преступление, совершенное на сексуальной почве, но нападение на агента? Это так просто не спустят с рук.

Мое тело приготовилось превратить все эти мысли в реальность: руки вцепились в край стола, мышцы напряглись, конечности готовы действовать, пока я не встречаюсь с его глазами.

Черные бездны оценивают меня, ожидая увидеть мою реакцию.

Я ненавижу себя, потому что от криков девушки, пытающейся сражаться с нападающим, я разрываюсь на части. Спасти одну проститутку от изнасилования, позволяя серийному убийце так и остаться на свободе. Или стать свидетелем несправедливости и получить шанс прижать Лайла Коннелли.

Мгновение я обдумываю варианты, а дальнобойщик позади меня задирает платье вверх по бедрам. Он прижимает ладонь к моей спине, заставляя упереться животом в царапающее зеленое сукно. Паника парализует мое тело, и мужчине этого достаточно, он успевает раздвинуть мои ноги и встать между ними, отбирая у меня возможность сопротивляться.

Когда его пальцы забираются под мое белье, скользя по расщелине между ягодиц от попки к лону, сильная дрожь сотрясает мое тело. Я смотрю на девушку на другом конце стола. Она сдалась. Слезы текут из уголков ее глаз, капая на всклокоченные волосы, в то время как нападающий заламывает ей руки и толкается в нее.

Меня охватывает злость, заставляя закипеть мою кровь. Я в последний раз смотрю на Коннелли. Его глаза широко распахиваются, когда он понимает мои намерения. Мои глаза говорят ему все, что он должен знать. Я доберусь до тебя. Это еще не конец. Затем я дотягиваюсь до кия, лежащего в центре стола, царапая пальцами фетр.

Как только мои пальцы обхватывают его, я со всех силы дергаю его на себя, вырывая руку из хватки дальнобойщика.

Коннелли сверлит меня взглядом, пьяная ухмылка изгибает его губы — реакция на мои действия.

Затем кий касается моего насильника. Громкий хруст, и я полностью высвобождаюсь. Освободившись, я слышу, как дальнобойщик вскрикивает:

- Блять!

Я переворачиваюсь и приподнимаю ноги, затем обеими ступнями пинаю его в грудь, толкая назад, пока он держится руками за лицо. Он пятится к столу, и Коннелли ждет его там, чтобы закончить начатое мною. Он поднимает сломанный кий над головой и начинает наносить удары по его по затылку, пока тот не перестает шевелиться.

Переполох привлекает внимание оставшихся посетителей бара, которые тихо замерли на своих местах. Я смотрю на девушку. Парень оставил ее и направился к Коннелли.

Он наносит удар по почке Коннелли, бросая его на пол. Стоя на коленях, Коннелли взмахивает покрытым кровью кием и втыкает его в ногу дальнобойщика. Поднявшись на ноги, он посылает стремительный удар дальнобойщику в живот, затем в голову.

Сотрясаясь от бурлящего в крови адреналина, я бегу к моему обидчику, чтобы проверить его пульс. Он жив. В чертовски глубокой отключке, но будет жить.

Вдруг до меня доходит, что Коннелли теперь стал героем. И, в принципе, ему может даже грозить ночь в тюремной камере. За рукоприкладство. Но как только станет известно, что он защищал женщину от насильника, обвинения будут сняты... до следующего проступка. Ему даже не нужно вознаграждение. Коннелли и так будут хвалить в его отделе за проявленный героизм.

И я буду наказана.

Как только Куинн разузнает об этом, он поймет, что я задумывала. Работая под прикрытием без разрешения на это. Я не получила разрешение, отправившись на операцию самостоятельно. Я не уверена, будет он в ярости из-за того, что я проигнорировала его приказ прекратить копать под Коннелли, или из-за того, что поставила себя под угрозу.

Думаю, оба варианта.

Хриплый всхлип привлекает мое внимание. Официантка помогает девушке, дергая ее за руку и натягивая ей на плечи разорванный топ. Один взгляд на них, и я понимаю, что в полицию об этом инциденте никто не сообщит. Проститутка не хочет иметь дело с правоохранительными органами, как и работники бара.

Здесь закон считается большим врагом, чем насильники.

Я пытаюсь сосредоточиться на своем выражении лица, чтобы оно было похоже на испуганное, как и у двух других женщин. Хотя я знаю, что мне не одурачить Коннелли, но я должна продолжать играть свою роль, пока точно не буду уверена в том, что произойдет дальше.

Коннелли не отбросил бильярдный кий. Это улика, и он специалист, который знает, что влекут за собой улики. Он берет его с собой, подходит к своему столику, забирает бумажник и бросает купюру на стол. Он ни на кого не смотрит, пока покидает бар.

Когда волна адреналина стихает, моя рациональная сторона возвращается в игру.

Я не уверена, хорошо или плохо, что я освобождена. Я месяц изучала Коннелли. Работала над профилем, чтобы понять его характер, и его сегодняшние действия полностью сводят на нет всю проделанную мной работу.

Что может быть хуже, чем неспособность предугадать следующий шаг убийцы? Понимание того, что ты и убийца являетесь единственными, кто знает правду.

Я бы могла рационализировать его линию поведения в данной ситуации, объясняя ее тем, что склонность к доминированию побудило его действовать против собственных природных импульсов. Он заклеймил меня и отказался позволять другому мужчине осквернять свою собственность.

Если бы он понял, что я являюсь самозванкой, то вряд ли бы это стало мотивацией для его действий. Но существует нечто в этой игре, что перевешивает его нужду – это его инстинкт выживания.

Те, кто упиваются властью, забирая чужие жизни, ценят и защищают свои собственные с таким неистовством, подобным которому мать защищает ребенка.

Отстраняясь от этих мыслей, я пытаюсь взять себя в руки. Поправляя платье, я натягиваю его на бедра и приглаживаю растрепавшиеся волосы по плечам. Неловкая тишина, наполняющая бар, преследует меня, пока я иду к столу, чтобы схватить свой клатч, а затем направляюсь к двери. Я не вернусь в этот бар, как и Коннелли.

Прежде чем покинуть придающий спокойствия свет, исходящий от фонарного столба, я достаю телефон из сумочки и тыкаю большим пальцем по экрану, готовясь нажать экстренную кнопку.

Арендованная машина, припаркованная на стоянке, подтверждает мой рассказ о проблемах с ней, но и дополнительно позволяет сохранять мою анонимность. Нажимая на кнопку под ручкой дверцы, я чувствую охватывающее меня жуткое ощущение опасности.

Открыв дверь, я уже почти одной ногой в салоне машины, но внезапно ощущаю, как мою шею обхватывает петля веревки. Шок захватывает меня, и я начинаю задыхаться, но я была готова к этому; я зацепилась за эту единственную, почти мимолетную мысль, пока готовилась потерять способность дышать. Я подготовилась, чтобы отвлечь его своей попыткой схватить веревку, и сосредотачиваюсь на телефоне, двигая большим пальцем по экрану.

- Я тоже изучал тебя.

Его голос звучит как низкий скрежет, когда он обхватывает рукой мое запястье. Прежде чем я успеваю нажать кнопку, Коннелли прижимает мою руку к машине. Телефон падает на гравий.

Я зажмуриваюсь, пытаясь дышать сквозь сжимающуюся на горле веревку.

Он закрывает дверь, затем притягивает меня к своей груди и оттаскивает от машины. Внезапная утрата освещения салона погружает нас в темноту. Стрекотание сверчков, кажется, усиливается, становится более враждебным, словно насекомых встревожило вторжение незваного гостя в их лес.

Мой каблук зацепляется за корень. Туфля потеряна где-то на сырой земле. Я концентрируюсь на том, чтобы сохранить вторую на месте, возможно, она послужит мне оружием. Как только мы оказываемся вдали от посторонних глаз, скрытые от бара за высокой травой и деревьями, я напрягаю колени. Влажная земля холодит и царапает мою кожу. Он ослабляет веревку достаточно, чтобы я смогла беспрепятственно дышать. Я всасываю запах грязи и влажного лета, заполняя легкие кислородом.

Давление острого предмета на талии заставляет меня вздрогнуть от рефлекса.

- Это совсем не твой стиль, - говорю я, пытаясь выиграть время, чтобы заставить его говорить.

Сделать хоть что-нибудь, чтобы он не использовал этот нож.

Лезвие пропадает, но веревка снова затягивается вокруг моей шеи. Кровь со свистом накатывает на уши, и давление в глазах увеличивается. Мои пальцы впиваются в грубую веревку, пытаясь подарить мне возможность сделать вздох под плотно стягивающим шнуром. Затем, когда я ощущаю страх от того, что могу потерять сознание, он ослабляет хватку.

Веревка скользит по шее, и я хватаю ртом столько воздуха, сколько могу, ощущение удушения все еще стягивает горло.

Я вижу, как его ботинки появляются в поле моего зрения, лунный свет отражается от наполированной черной кожи. Я держу голову опущенной, когда он останавливается передо мной.

- Есть свидетели, - говорю я.

- Никому из них нет до нас дела.

- Ты знаешь, что мою смерть будут расследовать. Я не одна из твоих жертв, я просто так не исчезну.

Подняв голову, я смотрю в его лицо. Смотрю в мрачные бездны его темных глаз.

- Не будет тела, которое придётся исследовать.

Коннелли скользит подушечкой большого пальца по кончику лезвия.

Я открываю рот, чтобы ответить, дать ему понять, кто я такая, рассказать, как детектив Куинн и группа захвата свяжут мое исчезновение с ним, но лезвие прикасается к воротнику моего платья, прижимаясь к коже, заставляя меня остановиться.

Коннели опускается на колени в грязь, его оружие впивается в мою плоть, а я заставляю себя не отводить взгляд. Смотрю ему прямо в глаза, пока он оставляет четкий разрез на ткани. Звук рвущегося материала возвращает меня назад к моим кошмарным воспоминаниям.

Пот стекает по мелкому порезу на моей груди, вызывая жалящую боль... затем он срывает воротник, освобождая шею и грудь. С еще одним взмахом он проскальзывает плоским лезвием под мой бюстгальтер. Холодная сталь атакует мою кожу. Я дрожу, что вызывает у него улыбку. Он поворачивает нож и дергает, срезая лифчик с моего тела.

Его глаза оценивают мой шрам. И он произносит:

- Ох, как красиво. Какой же прекрасной, должно быть, была твоя пытка.

Я смотрю на убийцу перед собой. Я не отвернусь. Я не дам ему почувствовать страх, которым он будет упиваться.

Его пальцы изучают рубцовую ткань вдоль моей ключицы. Похоть вспыхивает в его глазах, когда он скользит рукой вверх к цепочке, обхватывающей мою шею.

- Я редко беру такие очевидные трофеи, - говорит он, наматывая цепь на свою ладонь. - Но не могу устоять.

Он срывает цепочку с моей шеи и толкает меня на землю.

Сверчки, в стиле крещендо, стрекочут, и я смотрю на расписанное звездами небо сквозь завесу деревьев. Так божественно. Так необыкновенно. Так далеко от этого момента.

Глава 1

Настоящее: 45 минут после похищения Эйвери

СЭДИ

Красный.

Цвет предрассветного неба в лобовом стекле.

Огненно-красный. Кричаще-красный. Люблю красный цвет... он может восприниматься по-разному, с бесчисленным количеством противоречивых эмоций.

Огненные лучи солнца целуют облака, расписывая прохладную темноту нежными прикосновениями теплого красного.

Или…

Восходящее солнце разрезает небо интенсивными лучами, уничтожая мирную ночь раскаленным огненно-красным.

Он обманчив, этот смелый цвет. Эротичный и полный страсти, он раскрашивает восход в оттенки, несущие в себе спокойствие.

Но огонь, бушующий внутри меня, никак нельзя назвать спокойным.

Он лютует внутри меня. Словно молния, расколовшая горизонт, открывшийся вид передо мной окаймлен пульсирующим красным свечением, и небо становится более насыщенным. Ее лицо, искаженное от боли и ужаса, каждый раз возникает передо мной, когда я моргаю, наблюдая за восходящим солнцем.

Эйвери.

Шины грохочут об асфальт, и я давлю на педаль газа, набирая скорость на шоссе. От звука перелистываемых страниц мои челюсти сжимаются еще сильнее, и я крепче сжимаю руль. Справа от меня Колтон просматривал файлы на каждого члена «Логова».

Маловероятно, что в этих файлах есть информация о Неизвестном. Вполне возможно, он нашел доступ к управляющей верхушке клуба другим способом. Подкупил вышибалу. Украл пропуск. Просто прокрался мимо всех камер слежения.

Но я должна довериться в этом случае методу Куинна: исследовать каждую ниточку, пока мы не доберемся до цели. Мы должны проанализировать каждого члена, только меня ужасает мысль, что у нас уже не осталось времени.

Эйвери.

Еще больше увеличивая скорость, я лавирую своей Хондой в утреннем потоке машин, проезжая мимо сигналящих автомобилей, которые съезжают в сторону.

Каким-то образом я сделала ее мишенью. Ее близость ко мне на работе не могла быть единственной причиной, почему Неизвестный выбрал для похищения именно ее. Есть что-то еще, какой-то иной мотив. Он должен быть.

Ее последнее сообщение мне ощущается так, словно прожигает дыру в кармане моего пиджака. Потребность вытащить блокнот и снова его прочитать пожирает меня. Я уже изучила его, пытаясь уловить какой-то смысл, какой-то шифр...

Прикосновение Колтона вырывает меня из гневных мыслей, и я делаю судорожный вдох.

- Ты найдешь ее, - говорит он, и его рука успокаивающе сжимает мое бедро. - Сбавь скорость, Сэди. Ты не сможешь никому помочь, если мы разобьемся.

Кивая, я облизываю губы и медленно отпускаю педаль газа.

- Ты нашел что-нибудь... кого-нибудь?

- Пока только двоих потенциальных подозреваемых, - Колтон убирает руку и резюмирует свои поиски. – В первую очередь я начал с месторасположения. Все, кто проживал в ближайшем штате последние три года и переехал сюда недавно. Хотя ты говорила, что Субъект будет в курсе методов работы правоохранительных органов. Поэтому если он здесь, я сомневаюсь, что он предоставил нам достоверную информацию о себе.

Правильно. В точку. Профиль на него содержит множество деталей, которые противоречат тому, в каком направлении мы теперь двигаемся. Мы должны идти против логики, потому что Неизвестный прекрасно осведомлен, что содержит в себе профайл. Ему известен каждый шаг внутри департамента, еще до того, как мы его делаем. И он предугадывает следующий.

- Похищая Эвери, он рассчитывает на то, что я совершу ошибку, - говорю я. - Я подобралась слишком близко к нему. Он знает, что я вышла на связь, и пытается запугать меня. Пытается заставить меня совершить ошибку.

- Тогда не совершай ошибок.

Колтон закрывает папку и поворачивается ко мне. Его взгляд проникает сквозь мою защиту, и на мгновение я ощущаю, как к глазам подступают обжигающие слезы. В этом замкнутом пространстве машины, которое создает ощущение интимности, мне не нужно притворяться. Мне не нужно быть храброй или отстраненной, прикрывать собой небезопасный, угрожающий мир.

Я долгое время удерживала себя запертой в том подвале, испуганной. Полной одиночества. Не желая доверять кому-либо. Если я когда-нибудь ослаблю свою защиту, я снова там окажусь. Но он всегда был угрозой для меня - мой страх. Я никогда не думала, что кто-то другой может занять мое место.

Я бы не задумываясь поменялась с Эйвери местами, если бы могла.

- Боже мой.

Включив поворотник, я съезжаю с шоссе на дорогу, ведущую к военному училищу.

- В чем дело?

Колтон уже собирает папки и профиль с изменениями, который я второпях составила в «Логове».

Я паркуюсь на ближайшем свободном месте перед входными дверями, игнорируя табличку с именем. Я борюсь с эмоциями, пока припарковываюсь и выключаю двигатель, сгребаю улики в сумку, пока мой разум действует на автопилоте.

- Сэди?

Я ловлю взгляд Колтона, который испуган моим внезапным поведением.

- Он хочет меня, Колтон.

Выражение его лица меняется, а черты становятся жестче.

- Он не собирается…

- Нет, - отвечаю я, мотая головой. - Он хочет меня. Не Эйвери. Почему и для чего – это не так важно. Больше это не имеет значения. Я не могу тратить время, пытаясь раскрыть его мотивы и понять его манию. Но я могу использовать это. Я могу заставить его поверить, что он получит то, чего хочет.

- Что за хрень ты несешь? Ты будешь использовать себя в качестве приманки? Черта с два... нет.

- Я буду делать это не в первый раз..., и я подготовлена. У меня есть опыт оперативной работы, и я самый квалифицированный сотрудник для того, чтобы иметь дело с Неизвестным на психологическом уровне. И, - я дотрагиваюсь до его руки, - это частично объясняет причину, почему он выбрал Эйвери. Он хочет, чтобы я заняла ее место.

- Именно поэтому ты не сделаешь этого.

Его голос был жестким, раздражая меня, когда я уже приняла решение.

- У меня нет времени искать другой вариант. Это единственный способ, чтобы вернуть ее живой.

Мы смотрим друг другу в глаза, время, кажется, застыло в этот решающий момент. Я не спрашиваю его разрешения, мой разум уже все решил. Я просто ставлю его в известность. Надеюсь, он будет поддерживать меня в моем решении, независимо от того, во что это нам обойдется.

- Ты не единственная, кого он хочет, богиня.

Он обхватывает мою щеку, его ладонь жесткая, но в то же время сильная и успокаивающе ощущается на коже.

Чувствуя его силу и решительность, я закрываю глаза.

- Знаю. Но он хочет, чтобы ты не был замешан. Это не одно и то же. Его месть ко мне становится все глубже. - Как только открыла глаза, я уже окончательно приняла решение. - Я могу спасти Эйвери.

- И ты спасешь, - отвечает он. - Но я отказываюсь терять тебя, во всех смыслах и значениях. Будь то физически или психологически... я не проиграю ему ни единого кусочка тебя.

Он опускается к моим коленям и нажимает рычаг позади моего сиденья. Я откатываюсь назад от руля, его настойчивые руки обхватывают мою талию. Одним быстрым, сильным движением он приподнимает меня над водительским сидением и усаживает к себе на колени.

- Колтон...

Я опускаю голову, позволяя волосам закрыть лицо.

- На это нет времени.

Он обхватывает мое лицо, заставляя меня встретиться с его ярко-голубыми глазами.

- Всегда есть время для нас. Особенно когда нужно заставить тебя понять, что я никогда не позволю тебе жертвовать собой.

Его губы набрасываются на мои, крадя дыхание и наполняя сердце потребностью.

Руки обвивают его шею, и я притягиваю его ближе, не в состоянии утолить внезапную, невыносимую тоску по ощущению связи с ним. По необходимости быть частью него. Для него, чтобы разогнать страх, ярость и защитить меня от прошлого, всплывающего из потайных уголков моего сознания и преследующего меня.

Но я не могу потеряться. Неважно, как сильно я жажду забвения, Колтон заставляет меня чувствовать. С того момента, как он впервые прикоснулся ко мне, впервые пометил меня, я не могла игнорировать эти подавляющие эмоции, несмотря на то, какими странными они были. Я больше не балансирую между двумя мирами, я полностью и безоговорочно его. Я дома. Я принадлежу ему.

Углубляя поцелуй, он обхватывает меня за затылок, притягивая ближе. Его твердая эрекция прижимается ко мне, усиливая желание. Он движется к моей шее, я делаю шумный вздох сквозь лавину ощущений и чувствую, как его свободная рука скользит под мое платье, вверх по бедру, в собственнической манере лаская изнывающее местечко между моих ног.

Он отстраняется, чтобы прошептать мне в губы:

- Мне нужно услышать это от тебя. Скажи меня, что не сделаешь ничего, что подвергнет тебя опасности, - его обжигающий взгляд опаляет меня. - Пообещай мне, Сэди.

Я закусываю губу, отчаянно пытаясь отдать ему себя, чтобы успокоить страх, который барабанит под моей рукой, и его неистово стучащее сердце. Но это не то обещание, которое я могу дать. Я не знаю, куда это приведет меня и чем закончится.

Колтон тяжело выдыхает и упирается лбом в мой лоб.

- Это не просьба, богиня, это приказ. Мне нужно знать, что мы пройдем через все это…

- Так и будет, - отвечаю я, хватаясь за его рубашку, сжимая материал до боли в руке.

Его губы сливаются с моими, вымаливая обещание своим особенным способом. Я чувствую его настойчивость с каждым неистовым поцелуем. Его язык нашептывает клятву, скользя по моим сомкнутым губам, затем погружается глубже, пока наше дыхание не превращаются в одну отчаянную просьбу между нами.

- Кончи для меня, - произносит он. - Мне нужно заставить тебя кончить.

Взрыв понимания накатывает на меня. Я осматриваю парковку. Еще рано... она не занята, но Колтон овладевает моими чувствами, прежде чем я могу возразить, умело отодвигая мое белье в сторону.

- Не говори мне "нет", - произносит он, и жесткие подушечки его пальцев скользят по моим чувствительным складочкам.

Он находит мой вход и толкается внутрь, испуская стон от ощущения моей скользкой влажности.

- Это то, что тебе нужно, то, что нужно мне. Я никогда не отрекусь от тебя. Это не эгоизм, богиня. Не тогда, когда мы созданы такими, какие мы есть.

Зарываясь в его волосы, я вращаю бедрами, пока он бесстыдно доводит меня до грани. Его большой палец кружит по клитору, и я трусь об него, а ощущение его эрекции, его желания делает меня смелее.

Я пытаюсь проверить парковку, но он перехватывает мой взгляд, его хватка в моих волосах принуждает смотреть на него.

- Смотри на меня. Не на них. Не бойся быть той, кто ты есть, богиня. Мы играем по другим правилам. Мы всегда должны быть выше остальных, потому что мы принимаем свои темные стороны. Никогда не отрицай себя. Больше никогда.

Его губы обхватывают браслет из веревки на моем запястье, зубы сжимаются вокруг шнура, пока не впиваются в мою кожу. Грубые волокна царапают мою плоть, усиливая ощущения. Мои глаза закрываются, и я ускользаю в экстаз.

Мягкий стон срывается с моих губ, когда я кончаю, и он ловит его, поглощая свои ртом мое освобождение, и иссушая меня.

Пока я успокаиваюсь, оргазм расходится волнами удовольствия по моей коже, и я открываю глаза.

- Мне страшно, - признаюсь я.

Колтон тяжело сглатывает, и кадык на его шее дергается.

- Ты не оставишь меня. Я тебе это обещаю.

- И я не потеряю тебя, - отвечаю я, позволяя отчаянию просочиться в мой голос.

Его глаза сужаются.

- Никогда.

- Тогда ты должен довериться мне и позволить сделать то, что я должна, чтобы помочь Эйвери.

Еще один тяжелый выдох, а затем: - Мы поговорим об этом позже, когда Куинн сможет подстраховать меня в этом сумасшедшем плане, хотя я надеялась, это никогда больше не повторится. По крайней мере, я могу положиться на него в этом деле.

Жесткое выражение его лица сменяется замешательством.

- Подожди. Что ты сказала до этого? Ты имела в виду, что это не в первый раз... Что ты скрываешь от меня?

Мои губы приоткрыты, во рту пересохло, слова вертятся прямо на кончике языка. Колтон обнажил свою душу передо мной, доверил мне свой самый темный секрет. Секрет, который может разрушить его жизнь, если узнают о нашей связи. Это такого рода секрет, который может разрушить отношения любой другой пары, но не наши.

Он связывает нас вместе. Делает нас одинаковыми, но в то же время является и отличием между нами. Очень тонкая грань, которая освещает его и удерживает меня, окруженной тьмой. Ключевая переменная, которая разделяет нас.

То, что он сделал в прошлом, было не из-за любви, главенствующую роль сыграли сострадание и милосердие. Мои решения... мои действия... были из чистой мести. Ненависти. Отчаяния. Колтон заслуживает знать правду обо мне, но, Боже, я так боюсь. Так чертовски боюсь предстать перед ним, полностью обнажив себя.

- Богиня... - его пальцы скользят по моему лицу, а глаза ищут трещины в моей броне.

- Не здесь, - наконец, отвечаю я. Глубоко вдыхая, я чуть дольше наслаждаюсь его прикосновениями. Я знаю, что он будет ждать меня, но у всего есть предел. И он неумолимо приближается. - Сейчас мне нужно сосредоточиться на Эйвери. Но я обещаю...

- Я терпелив, Сэди. Буду ждать столько, сколько потребуется.

Затем его губы вновь медленно и нежно уничтожают мои страхи. Я цепляюсь за него, словно это обещание. Так сильно цепляюсь, что можно ощутить вкус потери в его поцелуе. То, что я потеряю, когда придет время. Глубокая острая боль пронзает мою грудь, когда эта истина обрушивается на меня.

Я не могу его потерять. Я только что нашла его.

Эхо орущей сирены прерывает нас, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть, как патрульные машины пролетают мимо.

- Мы должны идти. Куинн собирает группу захвата.

***

Настроение внутри департамента балансирует на грани. Напряжение наполняет воздух, подавляя дружескую атмосферу. Когда под удар попал один из своих, это должно сплотить, создать единую и непобедимую силу, но вокруг нас витает смутное подозрение, которое угрожает сорвать работу всего отдела.

Субъект может быть одним из нас.

Это наполняет взгляды напряжением, которые я ловлю, пока прохожу мимо стойки регистрации. Это загнивает внутри, создавая хаос, так или иначе разрушая хорошо скоординированную группу захвата. Я понимаю, почему именно меня выбрали мишенью подозрений – ведь именно меня отстранили от дела, и теперь именно я вынуждена противостоять их недоверию. Не только потому, что освободила Колтона от допроса, но и также привлекла его, постороннего человека, к расследованию.

Когда все это закончится, мне объявят выговор. Может, даже уволят и начнут внутреннее расследование всех моих дел. Есть шанс, весьма вероятный шанс, что выдвинут обвинения в помехе расследованию... или еще хуже. Но это все неважно, пока я могу вернуть Эйвери.

Как только я заворачиваю за угол к своему кабинету, то замечаю Куинна. Его глаза широко распахиваются, и секунду спустя он направляется ко мне. Похоже, это утро длится для него уже целую вечность. Словно намного дольше того часа времени, когда Куинн ввел в курс дела ситуации с Эйвери, и мы с Колтоном добрались до департамента.

Куинн протягивает документ офицеру и преграждает мне путь.

- В мой кабинет. Быстро. - Его внимание моментально переходит на Колтона. – Ты, - он указывает на стул. - Сиди здесь и никуда не уходи.

- У нас нет времени на это дерьмо, Куинн, - говорю я, пытаясь обойти его огромное тело, но у меня не получается. - Мы можем сделать это так, как тебе захочется... но позже. Эйвери – это все, что имеет значение прямо сейчас.

Я смотрю в его суровое лицо, мои глаза умоляют. У меня нет сил, чтобы злиться или требовать. Я прошу от имени Эйвери. Взгляд Куинна смягчается, и я вижу мучение и беспокойство, которые он испытывал с тех пор, как узнал о похищении Эйвери.

- В мой кабинет, Бондс.

Я поворачиваюсь к Колтону и резко киваю.

- Пожалуйста, продолжай…

- Я уже.

Он показывает на папки.

Я с благодарностью улыбаюсь ему, прежде чем Куинн провожает меня в свой кабинет. Я поворачиваюсь, готовая защищать свое место в группе захвата, но вид Лайла Коннелли перехватывает мое дыхание. Увеличенные изображения его лица развешаны на белой доске Куинна. Собранные данные о его месторасположении разбросаны вокруг фото. Красные нити соединяют точки на карте, обозначая места обнаружения.

- Так ты меня услышал, - говорю я, подходя ближе к чистой доске. - Я знала, что ты будешь искать его. Ты сделал всю эту работу вчера?

- Я начал... но я не копал до происшествия с Эйвери. Боже, Сэди. Скажи мне, какого черта происходит?

Поворачиваясь, я вижу, как он нервно запускает пальцы в свои волосы, его голубой галстук свободно болтается поверх мятой белой рубашки.

Боль сковывает мое горло.

- Мне нужно рассказать тебе...

- Нет, знаешь что? - он подходит ко мне и обхватывает своими большими ладонями мои руки, держа меня на расстоянии в безопасности от себя. - Не говори мне. Не говори ни слова.

- Куинн, я должна...

- Бондс, единственное, что сейчас важно, в эту самую секунду, - это найти нашего судмедэксперта. Ты слышишь меня? Ты поняла?

Его глаза наполнены тревожным отчаянием, а руки сжимаются сильнее, словно любое слово, сошедшее с моих губ, вырвет меня из его хватки.

- Я не могу сейчас ничего сделать с этой информацией. Ничего. Потому что мне нужна твоя помощь в этом деле.

Сделав тяжелый вздох, он отпускает меня и направляется к доске, около которой достает пакет с уликами. Он вытаскивает мои телефоны и бросает мне их один за другим.

Неуклюже я ловлю оба и засовываю их в карманы.

- Я вернулась? Так просто?

Он кивает один раз.

- Когда мы поймаем этого ублюдка, и Эйвери будет в безопасности, ты знаешь, мне придется провести служебное расследование в отношении тебя.

- Знаю.

И это так. Это не имеет ничего общего с нами, это не личное. Куин так же, как и я принял присягу, но в отличие от меня, он не верит в серые зоны. Все делится на черное и белое. Он всегда будет следовать уставу. И я не виню его за это.

- А пока... - он обходит стол, его плечи напряжены, голова высоко поднята, несмотря на явное напряжение. - Ты мой напарник в этом деле.

Я проглатываю эмоции, сжимающие мое горло. Глупая улыбка задевает уголки моих губ, несмотря на то, что мое тело и душа ощущаются так, словно с меня содрали кожу.

- Твой напарник? Я думала, у тебя не бывает напарников, Куинн. Особенно профайлеров.

Он пожимает мощными плечами.

- У тебя есть то, что мне нужно, Бондс, - его взгляд прикован ко мне, и его уверенность в своих словах пропитывает воздух между нами. - И я знаю, ты сделаешь все, что в твоих силах, чтобы помочь Эйвери. Этого мне достаточно.

Атмосфера между нами кажется такой же хрупкой, как и за пределами этой комнаты. Мы связаны вместе нашим общим желанием спасти Эйвери и поймать монстра, ответственного за эту угрозу. Но эта незначительная нить объединяет нас, хотя малейший толчок в другом направлении может разорвать ее, и мы оба это понимаем.

Я смотрю сквозь стеклянную стену и вижу, как Колтон изучает папки. Я могла бы прожить всю свою жизнь, так и не узнав, что значит по-настоящему быть любимой и желанной. Обожаемой. Заслуживающей доверия и способной отвечать доверием. Я всегда была одна. Одной безопаснее.

Я думаю об Эйвери... ее лицо, искаженное от боли, совсем одна.

В одиночку небезопасно.

Одиночество - самое пугающее место.

Эйвери не будет одна.

Я смотрю в глаза Куинна.

- Когда все закончится, я не сбегу.

- Знаю.

- Но и не облегчу задачу.

- И это я знаю.

Я вдыхаю.

- Впервые мне есть что терять. И я буду бороться за это.

Куинн бросает быстрый взгляд на Колтона, и его губы превращаются в твердую линию.

- Ты уверена, что он того стоит?

- Абсолютно.

Заставив себя выдохнуть, Куинн решительно кивает.

- Хорошо. Мне просто нужно знать... - он замолкает, пытаясь подобрать нужную фразу. - Коннелли не очень подходит на роль нашего Субъекта, ведь так? Есть ли вероятность, что…

Я не моргаю.

- Нет. Я уверена. Он – не Субъект.

Пока Куинн переваривает мои слова, я могу наблюдать за бушующей борьбой внутри него. Доверяя мне, он пойдет против всего за что выступает.

- Итак, мы ищем кого-то, кто связан с Коннелли и убийствами в Роаноке.

Я напряженно выдыхаю.

- Профиль на Роанокского серийного убийцу и местонахождение Коннелли за последние три года указывают на то, что он причастен ко всем нераскрытым делам. Но он был не один. У него был партнер. Как мы предполагали и ранее – это мастер и слуга. У Коннелли был ученик.

- Так кто есть кто? - спрашивает Куинн.

Я удерживаю его непреклонным взглядом.

- Ученик и есть наш Субъект.

Глава 2

Тик-так

НЕИЗВЕСТНЫЙ

Ты знаешь, кто я?

Позволь мне рассказать тебе историю. Детали помогут тебе собрать все кусочки воедино, и пока мой убаюкивающий голос отведет тебя в безопасный и теплый рай, твои догадки, наконец, позволят увидеть картину целиком.

Я люблю нашу с ней историю. И она тоже будет ее обожать. Изысканная алебастровая кожа. Мягкие волосы. Чистые, кристальные слезы. Эйвери любит слушать, как я рассказываю, потому что поняла, это единственное время, когда я не желаю слышать ее вопли.

Признаюсь, обычно я не симпатизирую своим питомцам. Они ничего не значат. Необходимость - да, но развлечение, которое так быстро утрачивает веселье и постоянно нуждается в подпитке, чтобы достигнуть завершения... Это утомляет, правда. Постоянная потребность искать новую, более блестящую игрушку.

Я не считаю, что они достаточно хороши, чтобы использовать их имена. Но эта зверушка - Эйвери - другая. Она восхитительна. Она дорога моей возлюбленной, поэтому, дорога и мне, и с ней нужно аккуратно обращаться. С благоговением.

И именно с таким чувством я скольжу пальцами по ее шелковистым волосам, когда начинаю свой рассказ. Нашу историю.

На окраине города есть бар. Хотя это абсолютно неважно. Это мог быть любой другой бар. Любой другой город. Но именно эта ночь охоты, когда луна своим серебром пронизывала черное небо, была идеальна.

Я сидел на стуле и наблюдал. Как и всегда. Скучая и надеясь, что в этот раз выбор будет сделан быстрее, я потягивал свой напиток, пока волнение внутри меня продолжало нарастать. Понимаешь, однообразие наскучило мне. После трех лет подготовки я был готов взять на себя ответственность. Уже прошло почти два года с тех пор, как я понял, что он нуждался во мне больше, чем я в нем, и это был его способ держать меня в узде. Но, несмотря на это, я жаждал чего-то... нового.

Я не настолько спятил, чтобы поверить, что по этой причине она вошла в эти двери, и все-таки она пришла. Облаченная в маленькое красное платье, словно невинное дитя в сказке с плохим концом, она пересекла помещение, искушая всех больших, плохих волков.

Но она была сама в этом виновата.

Она надела свой цвет власти и искушения ради одной цели: она была охотником.

Словно обманчиво ядовитая бабочка-данаида, которая намеренно привлекает внимание своей яркостью, ее красота предупреждала хищников. Смотрите, но не трогайте.

На самом ли деле она была так опасна, или это просто маска? Действительно ли у ее кожи вкус яда, или она настолько же сладкая, какой и выглядит...

Мой рот наполнился слюной. Загадки, окутывающей ее, было достаточно, чтобы задеть мое внимание.

Правда была только одна, и я бы в ней уверен: она подходит мне.

Я был не единственным восторженным зверем той ночью в том сыром маленьком баре, желающим заполучить взгляд ее зеленых глаз, выжигающих клеймо на мне. Но я был единственным, кто мог защититься от ее проницательного, хищного взгляда.

Вот почему я не был выбран в первую очередь. Тихоня. Тот, кто неприметен. Тот, кого всегда упускают из вида. Мой наставник убедил меня, что в этом есть сила, а не слабость. Он взял меня под свое крыло и изменил меня. Он вылепил из меня скрытого демона, который подкрадывается в темноте и появляется только тогда, когда все детали просчитаны.

Поэтому в ту ночь, пока охотница преследовала свою жертву, я безопасно изучал ее со стороны. Я не знал тогда, что это было в моих силах - остановить то, что должно было произойти. Откуда мне было знать?

Видишь ли, я был поглощен мыслями. Убийство девушки в городе привлекло внимание прямо к нам. Прошло всего два месяца после моего первого убийства, с тех пор как мой наставник разрешил мне продемонстрировать то, чему я научился, и детали последнего убийства напоминали мою технику так точно, что даже наставник засомневался во мне.

Я вышел из-под контроля? У меня не хватило выдержки? Я хотел, чтобы нас поймали?

Мне пришлось уничтожить украденную подражателем технику, чтобы завоевать благосклонность Наставника, чтобы доказать, что я не нарушил наше партнерство. Этот бездарный имитатор, кем бы он ни был, должен был заплатить. Я был так уверен в своих знаниях. И, в конечном счете, это и стало моей погибелью.

Лисице в красном платье не нужно было смотреть на меня, чтобы уничтожить. Она не была похожа на бабочку-данаиду, ожидающую, когда ее съедят, терпеливо принимающую свое место в природе, чтобы после обрушить возмездие. Она была как "черная вдова" - преследовала. Ее ядовитые клыки вонзились в мою вену, и яд распространился по всем кровеносным сосудам, вызывая катастрофу, которая уничтожит весь мой мир.

Она была воплощением погибели.

Я завидовал ей. Это была эмоция, с которой мне было некомфортно. Ее выступление удивило меня... даже моего наставника... и я хотел подавить большую угрозу, чем мы.

Коннелли согласился, конечно же, но его аргументация была более логична. Для него она была другим видом угрозы, потому что она знала, кто он, и чем он являлся. Он собирался преподать ей урок, но для начала жаждал унизить ее. Опозорить.

Все это было настолько интересно - наблюдать, как они играют друг с другом. Признаюсь, я даже возбудился. До этого момента никто не помогал моему наставнику. Меня охватило оцепенение, словно ученого на грани открытия. Мне нужно было продолжить свое наблюдение.

Затем она прошла мимо. Аромат лаванды окружил меня, и я глубоко вдохнул. Тогда я увидел его. Герб. Он висел на цепочке вокруг ее шеи. Я мельком взглянул на него, прежде чем она быстро спрятала его под воротом своего платья, убирая темные волосы с плеч.

Все в ней было продумано до мелочей, чтобы сознательно удерживать внимание на очевидном – на сексе. Она использовала его как оружие. Защищая себя красотой словно щитом. Была создана идеальная ловушка... не оставляющая ни намека на ее настоящую личность. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Она была восхитительным призраком, который преследовал бы меня вечно, если бы я не узнал, кем она является на самом деле. Это украшение на ее шее могло бы открыть целый мир знаний о моей соблазнительнице. Это был ключик к ней.

Но я отвлекся. Смысл этой истории и ее мораль заключаются в том, что мы можем распланировать всю свою жизнь, бесконечно готовиться, расставлять все на свои места... а затем бум! Мы ошеломлены. Каждый кирпичик нашего фундамента подвергается испытанию.

Наш выбор впоследствии всегда определяет то, кем мы станем.

Моя маленькая красная вдова перевернула мой мир в ту ночь. Этот беспорядок почти отбросил меня к нулевой отметке. Но я восстановился. Я вернулся, став сильнее, умнее и опаснее.

Вместо того чтобы поддаться действию ее яда, позволить полностью меня поглотить - я страдал от него, мало-помалу, пока не выработал устойчивость к нему. И как только я был уверен, что смогу вынести ее укус без проявления слабости, я нанес удар.

Но в ту ночь - ночь, когда упала первая костяшка домино, я наблюдал. Как и всегда.

В конце концов, я сделал так, что мой наставник гордился мной. Я повиновался его приказу, корчась в агонии от ее ядовитой атаки.

Ох, как бы я наслаждался своей местью. Пуская ей кровь, заставляя ее истекать, пока весь ее мир не предстанет ей в красном…

Но сначала я бы раскрыл все ее секреты.

Эйвери зашевелилась на моих коленях. Я опускаю глаза, практически забыв о сути своего рассказа. Пальцы зарываются в ее волосах, и я дергаю ее голову назад. Ее хныканье успокаивает ожог от этого воспоминания.

- Держу пари, ты не знаешь то, что знаю я, - шепчу я ей на ухо.

От ее громких рыданий кожа покрывается мурашками, и я обхватываю второй рукой ее горло. Сжимаю, пока ее тело не охватывает дрожь.

Затем с отвращением я отталкиваю ее от себя и встаю. Она сворачивается в клубок у моих ног, ее жалкие рыдания и звон цепей внезапно вызывают раздражение.

- Что же так задерживает нашу Сэди? - спрашиваю я, на самом деле не ища ответа.

Я терпеливо и кропотливо спланировал идеальную сцену..., и моя красавица не придерживается плана. Позволить им отобрать у нее средства коммуникации было ошибкой. Пришлось использовать руки, и я ненавижу это. Слишком рано.

С глубоким вдохом я концентрируюсь. Никто не смог бы создать то, что создал я. Никто не смог бы вручить Сэди настолько идеальный подарок, чем я. Поэтому никто не может отнять это у меня.

Со стоном я тянусь к рычагу и поворачиваю подъемный механизм. Цепи гремят и лязгают, поднимая напряженную, избитую, свободно свисающую Эйвери в центре моего подземелья. Ее розовая майка прилипает к скользкой коже, ее голые бедра блестят после нескольких часов борьбы. Ее недавно окрашенные в каштановый цвет волосы ниспадают на лицо, немного скрывая его, искушая меня поверить в то, что она моя любовь.

Мой член твердеет в ожидании, но нет - не сейчас. Она иллюзорная. А я хочу настоящую, и я получу ее.

Я разворачиваю Эйвери так, чтобы она могла испытать то, что превратило Сэди в образец красоты, но жужжание привлекает мое внимание. Телефон на столе вибрирует.

Мое возбуждение почти заставляет меня споткнуться о собственные ноги. И затем... на экране... красным жирным шрифтом появляется она.

Сэди: У тебя есть кое-что мое, и я хочу вернуть это.

Дикий смех вырывается из меня.

Я: Я скучал по тебе.

Сэди: Тогда давай заключим сделку.

Руки трясутся от предвкушения, пока я держу телефон.

Еще одна партия - а затем шах и мат.

Глава 3

Порознь

КОЛТОН

- Сигнал пеленгуется по всему штату, - говорит из-за компьютера техник. - Он использует цепочку прокси-серверов. Никаких шансов его выследить.

Сэди сыплет проклятия, смотря на свой телефон.

- И он не клюнул на приманку. Черт. Мне нужно отправить сообщение, которое действительно заинтригует его.

Куинн протягивает руку.

- Он знает, что мы пытаемся сделать.

- Мы должны попытаться, - отвечает она. - Я могу убедить его встретиться со мной. Мне просто нужно еще немного времени... чтобы залезть ему в голову.

Она смотрит на меня, в ее глазах бушует ярость. Я знаю, что происходит в ее голове. Ее слова говорят одно Куинну и группе захвата и совсем другое мне. Когда она сделает шаг в сторону от них, я буду рядом. Я не позволю ей сделать это в одиночку.

- Он должен почувствовать, что именно он контролирует ситуацию, - продолжает она, ее пальцы летают над клавиатурой. - Пока я остаюсь на связи с ним, держу его внимание на себе, он не... - Сэди замолкает, гримаса боли вспыхивает на ее лице. Она прочищает горло. - Тогда он не сосредоточен на Эйвери.

- Позволить Неизвестному встать во главе - не то, что нам нужно, - говорит Куинн.

Сэди поднимает взгляд.

- Он патологический нарциссист, которому нужно, чтобы все внимание было обращено на него. Если это будет не так, если что-нибудь будет угрожать его чувству контроля, он закроется. Он станет непредсказуемым, и я не допущу, чтобы это произошло, - ее взгляд фокусируется на Куинне. - К тому же, у него Эйвери. Он действительно сейчас главный.

Мой взгляд мечется между ними, пойманный в середине, наблюдая битву характеров, которая началась задолго до этого момента. Мне хочется поддержать Сэди, она знает о повадках Неизвестного больше, чем кто-либо другой, но я знаю свое место. И оно не на линии огня. На данный момент.

С недовольным вздохом, Куинн сдается.

- Мы готовы представить группе захвата обновленный профиль?

Она заканчивает набирать свое сообщение, пока техник следит за каждым нажатием клавиши.

- Да. - Она поднимает голову. - Мы готовы. Я уже отдала офицеру краткий сравнительный список. Я внесла туда всех подозреваемых, которые более или менее подходят под это описание. Я хочу, чтобы каждого возможного преступника принимали в расчет, пока я способна общаться с Неизвестным.

- У нас нет ресурсов и времени, чтобы выследить каждого подозреваемого и привести его сюда, Бондс, - рычит Куинн.

Сэди идет в сторону передней части конференц-зала, и напряжение, словно вихрь хаоса, закручивается вокруг нее. Она подобна спокойному островку среди неистово бушующего шторма, разгоняющего волны в цунами, но они разбиваются об нее, словно о высокие скалы, она смело и неотступно противостоит всем ненастьям. Она прекрасна.

- Так пусть это произойдет, - рявкает она. - Мы тратим время на споры. Мне нужно выбраться отсюда и…

- И куда пойти? - Куинн подходит к ней ближе, мои ладони сжимаются в кулаки. - Все здание целиком уже было проверено. Я говорил тебе об этом.

Она смотрит ему прямо в глаза.

- Но не мной.

Куинн качает головой.

- И что ты надеешься обнаружить, чего не смогли найти криминалисты?

- Понятия не имею, Куинн, но узнаю, когда увижу. И сейчас нам ничего другого не остается.

Ее нижняя губа вздрагивает, но лишь на секунду. Только намек на сомнение и страдание выплескивается наружу.

Этот единственный проблеск ее боли направляет меня к ней, и я получаю холодный взгляд от Куинна.

- Она права. Ты знаешь, что ей нужно быть одной, чтобы руководить ситуацией.

Подставить свою шею перед Куинном - не самый умный ход. Особенно когда в моем кармане лежит улика в виде письма от Неизвестного, адресованного мне. Но между мной и Куинном есть недопонимание. Он не ставит под сомнение ее знания по делу или ее способность работать над ним, он обеспокоен ее безопасностью. Это беспокойство, однако, будет стоить Эйвери жизни, если он не доверится себе, чтобы защитить Сэди.

Я обнаружил его предостерегающее отношение к ней во время нашей напряженной поездки, где он твердил мне держаться от нее подальше. Это был момент между нами, который многое объяснил, отчего я почувствовал неприятный привкус во рту.

Но он не реагирует на мои слова. Глядя исподлобья мимо меня, он обращается к Сэди:

- Если он собирается оставаться здесь, то пойдет в камеру. Так как он ничем не может нам помочь. И технически он все еще подозреваемый.

Куинн скрещивает руки на груди, четко давая понять свою точку зрения.

- Я не собираюсь возвращаться к допросу, - отвечаю я, принимая ту же позу, что и он.

- Боже, - произносит Сэди. Она протягивает телефон главному технику, затем поворачивается к нам. - Он больше не выходит на связь. - Приложив руки ко лбу, она смахивает волосы назад, выдавая свое волнение. Она обращается к Куинну: - Ты сказал, что мы напарники. И вообще-то это требует доверия.

Его черты лица застывают в непроницаемом выражении, удерживая взгляд Сэди. Словно какой-то глубинный смысл проскальзывает между ними, и я пытаюсь изо всех сил удержать свою обиду при себе.

- Ты доверяешь мне?

Тяжело выдохнув, Куинн сдается в своем упорстве. Его плечи опускаются.

- Да. Я доверяю тебе.

- Тогда не сомневайся в моих способностях. Пожалуйста. - Мольбы в ее голосе достаточно, чтобы сломать любого мужчину. - Мы должны работать сообща. Это единственный выход. Я буду прорабатывать потенциальные места похищения, пока ты будешь сопоставлять членов клуба, чьи анкеты Колтон отметил... - она понижает свой голос, - с людьми из департамента. Используй профиль на Неизвестного как контрольный образец.

Глаза Куинна расширяются.

- Нет ни единого шанса сделать это анонимно. Мне нужно, чтобы все мы работали как единая команда, или раскол быстро приведет все к концу. - Он засовывает руки в карманы. - Нет лучшего способа вставить палки в колеса системе, чем начать указывать пальцем на своих людей.

Сэди кивает.

- Предоставь мне разобраться с этой частью. Просто постарайся найти способ запустить обыски без оповещения Векслера или кого-либо еще.

И вновь Куинн долго смотрит на Сэди, прежде чем соглашается с ней.

- Хорошо. - Затем он поворачивается лицом к залу и ныряет в беспорядок, который вспыхнул в группе захвата. - Народ, рассаживайтесь! У нас новая информация.

Я двигаюсь в дальний угол комнаты и прислоняюсь к стене, пока офицеры занимают свои места. Все замерли в ожидании, сосредоточивая свое внимание на Куинне, пока он готовился обратиться к группе захвата.

- В этом деле мы больше не ловим серийного убийцу. Речь идет о возвращении домой одного из наших.

Он кивает копу в первом ряду, и тот увеличивает три фотографии с моего телефона, проецируя их на огромной белой доске. Фото связанной женщины с кляпом по рту.

Воздух оживает от напряжения, и внезапно в комнате воцаряется тишина.

- Эйвери Джонсон - одна из наших ведущих судмедэкспертов. Она проработала в нашем отделе более пяти лет, и, что более важно, она член нашей семьи. - Гул согласных голосов расходится по комнате. - Мы должны вернуть ее домой.

Куинн меняет позу, переключаясь в режим лидера. Должен признать, он хорош в этом.

- Эйвери исчезла где-то между девятью часами прошлой ночью и этим ранним утром. Предположительно она пропала без вести как минимум десять часов назад. Мы знаем, что следующие двадцать четыре часа по этому делу будут решающими. Поэтому мы не спим, не едим, не пьем, не ссым и не срем, пока у нас не будет прорыва в этом деле. И мы неукоснительно придерживаемся профиля, который нам предоставила агент Бондс.

Он смотрит на нее и кивает.

Мое сердце подскакивает к горлу, когда Сэди берет слово. Она такая крошечная по сравнению с Куинном, но каждый ее дюйм источает власть. На ней платье, в котором она была прошлой ночью, с накинутой сверху моей кожаной курткой… застегнутой, чтобы прикрыть большую часть наряда.

- Субъект, на которого мы охотимся, когда-то был частью партнерства, - начинает она. – Командных убийств. Он выстроил свою индивидуальность на основе этой связи и, следовательно, чувствует себя не в своей тарелке, работая в одиночку. По этой причине, с тех пор как начался новый цикл убийств, он так быстро переключается с жертвы на жертву. Он ищет связь с другим индивидуумом, с которым сможет восстановить тот командный дух.

Ее взгляд на долю секунды задерживается на мне, а глаза пытаются скрыть правду, известную нам. Неизвестный уже нашел того, с кем готов сформировать отношения. Сэди. Все это было задумано, чтобы привлечь ее внимание и, в извращенной форме, ее одобрение. Каким-то отвратительным образом этот парень воспринимает все это как прелюдию. Я стискиваю зубы.

- Он был зависим от своего Наставника, и потеря этих отношений вызвала расстройство, которое проявляется в путанице индивидуальностей, - продолжает она. - Его методология развивалась, пока он пытался открыть свой собственный стиль без учителя. Мы видим эти результаты в его подражающей идеальному серийному убийце манере.

Поднимается рука и Сэди кивает офицеру.

- Почему Неизвестный выбрал Кровавую Графиню, Агент Бондс? Ведь есть множество других серийных убийц, которых можно выбрать для подражания. У нас есть объяснение этой связи?

Мой дискомфорт отражается в напряженной позе Куинна.

Сэди поднимает голову чуть выше.

- Это дилемма курицы и яйца. - В помещении раздается эхо недоумения, и она поясняет: - Выбрал ли Неизвестный Батори, чтобы ей подражать, а затем искал связь? Или же он провел исследование среди нашего департамента, чтобы установить взаимосвязь между своими действиями и нами? - она делает вдох. - Честно говоря, я не уверена. Единственное, что я знаю наверняка, это то, что он нарциссист, который должен контролировать окружающую его обстановку. Мой опыт и знания об убийствах Батори стали точкой опоры, от которой ему нужно было оттолкнуться. Как только эта связь внутри департамента была установлена, он использовал ее для подпитки своего самолюбия. Какой лучший способ привлечь к себе внимание, чем нажать прямо на его источник? Патологические нарциссисты имеют гипертрофированное чувство собственного "я". Их потребность в восхищении перевешивает все остальные потребности, и отсутствие сочувствия означает, что другие будут страдать из-за этого. Наш Субъект - опасный нарциссист, который ищет власти и пытается добиться ее любыми способами. Он должен все контролировать. Следовательно, наша власть является прямой угрозой для него.

Ведутся пометки, пока озвучивается эта информация.

- Неизвестный чувствует себя комфортно дома у жертв, а также снаружи под открытым небом. Он психический сексуальный садист, который использует дом жертвы, ее безопасное место и убежище против нее, чтобы подавлять в ее же собственной обстановке и тем самым увеличивать страх. Именно такой девиантный преступник будет организован и методичен в своих действиях, он мнит себя Богом и страдает от собственных иллюзий. Он структурировал свой мир с помощью набора ритуалов, которые должны поддерживать его иллюзию. Его выдумка, задействующая графиню Батори, связывает его с этим департаментом, и похищение Эйвери, одной из нас, подчеркивает желание свергнуть то, что он воспринимает как альтернативный источник власти, и присвоить его себе.

Поднимается еще одна рука.

- Откуда мы начнем поиски?

Сэди пожимает плечами.

- Преступники, страдающие от этой специфической формы нарциссизма, склонны к работе в сфере экономики, политики и даже медицины. Патологические или опасные нарциссисты также успешны в области права. Например, юристы... Или же они могут быть сотрудниками правоохранительных органов. - Напряжение с гулом нарастает среди офицеров. - Из-за его осведомленности о работе этого департамента я уверена, что у него есть прямой доступ к нам. Либо же к кому-то из присутствующих здесь, или же он может быть одним из нас.

Детектив Карсон высказывает общие сомнения всех присутствующих:

- Но не мог ли он получить сведения из-за утечки? Я имею в виду, что эта информация сейчас ни для кого не является секретом.

Карсон. Этот самодовольный засранец выше тянет руку. Если кто-либо в этом департаменте и подходит под профиль, так это этот придурок.

Сэди, казалось, почти соглашается, когда смотрит на него, однако быстро берет себя в руки.

- Если он не работает непосредственно в этом отделе, тогда да, вероятно, у него связь с «крысой».

Карсон снова подскакивает.

- Значит, если мы найдем «крысу», мы найдем и Неизвестного, так? Почему же мы не составляем ориентировку на «крысу», агент Бондс? Это выглядит логичным.

- Наши усилия лучше потратить на обнаружение личности Субъекта, детектив Карсон. Нам нужно полностью сосредоточиться на нем и вернуть Эйвери живой, - продолжает она, прежде чем Карсон успевает перебить ее, - что приведет нас к следующему этапу этого расследования. Сделать выводы из того, что мы знаем о его предыдущем партнере.

- Подождите, - говорит Карсон и встает. - У нас есть эта информация? Как давно?

- Сейчас, - Куинн выходит вперед, – уже собрана команда, прорабатывающая этого подозреваемого. Из-за утечки в департаменте, - он смотрит на Карсона, - оперативная группа работает только с теми фактами, которые им нужно знать на данный момент, так как пока мы все еще получаем новые данные по этому делу.

Куинн прочищает горло.

- Неизвестный подозревается в серийных убийствах, происходивших два года назад в Роаноке. У меня есть файлы для каждого участника группы захвата, которые дополняют этот профайл и улики, которые нам нужно проанализировать, чтобы определить личность Неизвестного.

- Этот Субъект по-прежнему контактирует с агентом Бондс? - спрашивает другой офицер.

Куинн хочет ответить, но Сэди перехватывает вопрос.

- Да. Мы собираемся и дальше использовать эту тактику, чтобы получать информацию о состоянии Эйвери.

- Вот и все, народ, - говорит Куинн. - Большинство из вас уже получило инструкции. Остальные подойдите к стойке, чтобы получить свое задание. Мы должны поймать этого садистского ублюдка, и мы должны спасти Эйвери. За работу!

Помещение наполняется хаосом, но в некой упорядоченной манере: каждый из присутствующих суетится, но с единственной целью, чтобы быстрее вернуться к делу. Я двигаюсь к передней части зала. Я не отношусь к группе захвата. Я совершенно далек от присутствующих здесь копов... но я сделаю все, что смогу, чтобы помочь Сэди. Я знаю, что Куинн и остальные подстрахуют ее, сделают все, что в их силах, чтобы уберечь ее, но они должны придерживаться рамок закона.

Если дело дойдет до выбора, им придется действовать в соответствии с правилами, что может усложнить их выбор. Моя единственная обязанность - это Сэди.

Она пойдет на любой риск, чтобы спасти подругу, и я приму любой риск, чтобы убедиться, что она останется живой. Куинн и Карсон могут мериться своими членами и дальше, разделяя все на черное и белое, мне все равно. Я не буду раздумывать, когда дело дойдет до ее безопасности.

- Какого черта он здесь делает? – спрашивает Карсон, когда я подхожу. - У нас чертова «крыса», а мы просто впускаем подозреваемое гражданского лицо внутрь?

Куинн переводит внимание на меня.

- Он предоставляет информацию по «Логову». - Он смотрит на Карсона. - И он твой новый информатор. Он едет с тобой, чтобы исследовать подозреваемых.

- Что? - спрашиваю я.

- Какого черта? – следует недоумение Карсона.

В моей груди все вспыхивает. Мысль о том, чтобы разделиться с Сэди, тревожно бьется в голове, словно размахивая красным флагом в предупреждении.

- Я не оставлю Сэди.

- Мне это не нравится. Но, возможно, это не такая уж и плохая идея, - говорит Карсон с легкой ухмылкой. - Держать его в поле зрения, где я смогу присматривать за ним. Плюс, мне нужно выйти на его брата, - он искоса смотрит на меня, - который внезапно взял и исчез.

- Нет, - вмешивается Сэди. - Колтон не работает здесь. На этот раз Карсон прав. Неизвестный использует все, что угодно и кого угодно, чтобы добраться до меня. Я не дам ему шанса ранить Колтона.

Куинн запускает руку в волосы и рычит:

- Это единственный способ прикрыть все тылы, не отходя от основного курса нашего расследования.

Он сурово смотрит на нее, и я замечаю понимание в ее глазах.

Ее связь со всем этим уже под вопросом. Чем меньше людей знают об этом, тем лучше для нее.

- Я поеду, - говорю я. - Я поеду куда угодно и буду делать все, что угодно, если это поможет. Но я не буду выманивать своего брата.

Я бросаю на Карсона угрожающий взгляд.

Карсон насмехается надо мной.

- Все еще защищаешь его?

- Ты чертов идиот. Ты ведь знаешь об этом?

Я делаю шаг в его сторону, но Куинн втискивается между нами.

- Прекратите это дерьмо. У нас нет времени на месть, Карсон. Просто работай над долбаными наводками. - Он припечатывает пакет к груди Карсона. - Я хочу, чтобы видео с камер наблюдения за «Логовом» было тщательно изучено. Каждый кадр с тех верхних уровней, к которым у нас нет доступа, и я хочу эти видеозаписи. И я хочу знать местоположение этих двух членов клуба, которых вы отметили и опросили, Колтон. - Он переводит взгляд от меня к Сэди. - Бондс сказала, что Неизвестный мог быть в клубе прошлой ночью. Докажи это. Достань мне гребаное четкое изображение этого ублюдка.

- Детектив Куинн? - спрашивает Карсон, привлекая внимание Куинна. - Я долго работал над этим делом. У меня есть дополнения по профилю, которые не совпадают с тем, что предлагает агент Бондс.

Проводя ладонью по лицу, Куинн вздыхает. Затем он взмахивает рукой, позволяя Карсону продолжить.

Карсон выпрямляет спину.

- Агент Бондс хочет держать общение с Неизвестным открытым. Но, с ее же слов, исходя из составленного досье, это питает его натуру нарциссиста. Это расширяет его возможности. Мы должны прекратить контактировать с ним.

Мы с Сэди переглядываемся. Мы точно знаем, что произойдет, когда Неизвестный потеряет контакт с ней, и сейчас, когда подруга Сэди в его власти, как бы я ни хотел согласиться с Карсоном, чтобы прекратить общение больного ублюдка с Сэди, этого нельзя допустить.

- Так или иначе, мы не может отследить его местоположение по звонку, - продолжает Карсон. - Он использует это только ради признания. Он не причинит вреда Эйвери без свидетелей, так? И, обеспечивая его прямой ссылкой к этому департаменту, мы предоставляем ему эту аудиторию.

Сэди поворачивается к Куинну, полностью игнорируя Карсона. На моих губах проскальзывает улыбка.

- В теории он прав. Но конкретно в этом случае? Он совершенно неправ. Враждебность Неизвестного выплескивается, когда игнорируют его предложения, и он будет мстить. У него может и не быть планов на убийство Эйвери... он может лишь хотеть заманить меня... но мы можем запустить взрывную реакцию, что ставит Эйвери под угрозу, если мы прекратим общение с ним.

Кивая, Куинн говорит: - Согласен. Мы не будем делать ничего, что может поставить под угрозу жизнь Эйвери.

Карсон скрещивает руки на груди.

- Хорошо. Тогда я и веревочник приведем Джулиана как можно скорее. Это единственный способ вычеркнуть его из списка подозреваемых.

Я стискиваю челюсть. Это новое для меня желание защитить моего брата тревожит меня. Я провел столько времени, ненавидя его, и я ощущаю себя так, словно я единственный, кто имеет право обвинять его.

- Если это единственный способ исключить его из круга подозреваемых, - произношу я. - Тогда я найду его. Если он не здесь, на станции, тогда ему больше негде быть.

Напряженная улыбка появляется на губах Сэди.

- Колтону нужен телефон. Что-то, чтобы оставаться на связи с нами, так как техники конфисковали его телефон.

Куинн подзывает техника, чтобы тот выполнил поручение Сэди, и я переплетаю свои пальцы с ее и притягиваю ближе к себе.

- Все это ради тебя, - шепчу я. - Мне наплевать на Джулиана.

Она хмурится.

- Знаю. Но, разобравшись с ним, мы также разберемся с любой зацепкой, которую Карсон попытается использовать против тебя.

Она целует меня в щеку. Ощущение ее мягких губ на моей коже отдается огненным жжением в моей груди.

- Пообещай мне, - прошу я ее.

Черты ее лица меняются.

- Пообещай, что будешь использовать это только как тактику. Что ты на самом деле не попытаешься встретиться с этим садистским ублюдком один на один.

Замявшись, она кивает.

- Я обещаю... но не сейчас. Так или иначе, он не купится на это. Слишком большая огласка и наблюдение. Он не даст нам ни единого шанса так просто раскрыть себя.

Я выдыхаю.

- Будь осторожна.

- И ты тоже. Все, что ты найдешь, присылай сюда. Мы с тобой пройдем через это.

Ее подтекст очевиден: мы - главные цели и должны держаться впереди всех остальных.

Я поворачиваюсь к Куинну с предупреждением, крутящемся у меня на языке, но он опережает меня:

- Ты не должен этого произносить. Я не допущу, чтобы с ней что-то случилось.

- Знаю, - я смотрю ему прямо в глаза, позволяя взгляду говорить за меня. Если с ней что-то случится, я прикончу тебя. Затем я обращаюсь к Карсону: - Показывай дорогу, детектив.

Он ухмыляется.

- Блять. Если в конечном итоге ты окажешься Неизвестным, я грохну тебя.

Я приподнимаю бровь.

- Я сделаю то же самое.

Глава 4

Кусочки

СЭДИ

Я чувствую нарастающее давление в глазах, вокруг лба и в висках. Это физическое проявления веса, довлеющего надо мной, напряжение, подталкивающее меня соединить все кусочки воедино и спасти Эйвери.

Переведя взгляд на телефон, чтобы проверить время, я представляю, как слышу тиканье стрелки, отсчитывающей часы. Минуты. Секунды. Но это все только в моей голове. Прямо здесь, рядом с растущим давлением.

Я быстро покидаю свой кабинет, чтобы переодеться в джинсы и футболку, которые припрятала здесь. Куинн посчитал это хорошей идеей, ведь так будет удобнее провести долгий предстоящий нам день. Словно я не могу сама о себе позаботиться. Ненавижу это чувство. Полностью дезориентирует. Словно... если мне удастся найти одну подсказку, точно угадав место похищения, тогда я смогу собрать воедино остальные кусочки паззла.

И поэтому мы начинаем именно с этого места. Часы отсчитывают время, Куинн и я начинаем с места, где, как мы знаем, Эйвери проводила все свое рабочее время. Ее лаборатория.

- Когда вы с ней в последний раз разговаривали? - спрашивает Куинн, устанавливая ультрафиолетовую лампу.

Он принес свой ноутбук и сейчас проводит сравнение и поиск в департаменте, пока я пытаюсь определить место похищения.

Вы могли бы подумать, что криминалистическая лаборатория, оснащенная всеми возможными видами оборудования, будет идеальной средой для проведения расследования. Однако все с точностью наоборот. Как только Куинн включает лампу, свет проявляет огромное количество субстанций. Начиная от крови предыдущих жертв и заканчивая прочими всевозможными органическими жидкостями.

Я закрываю глаза на секунду, и давление увеличивается чуть ли не в два раза.

Стряхивая формирующуюся головную боль, я отвечаю: - Я говорила с ней накануне вечером. Прямо здесь.

- О чем? – на мой вздох в ответ он добавляет: - Сэди. Мы должны сделать это. Ты знаешь, что мы должны проработать каждую деталь.

- Знаю. – Осмотревшись вокруг, я сканирую взглядом помещение, выискивая малейшие признаки того, что находится не на своем месте. Словно лабиринт на ярмарке научных работ. Я была отвратительна в естественных науках. - Я попросила ее об одолжении. Мне нужно было провести анализ одной веревки. Она ответила, что сделает это в первую очередь.

Куинн поправляет свои защитные очки.

- Сравнение по Колтону. Чтобы снять с него подозрения.

- Да, Куинн. Чтобы снять с него подозрения... или уничтожить его. Я всегда добиваюсь истины.

- Эй, - говорит он, останавливаясь, чтобы посмотреть мне в глаза. - Я не осуждаю тебя. Будь я на твоем месте, сделал бы то же самое.

Я позволяю слабой улыбке появиться на лице.

- Тем не менее. Не думаю, что у нее было время заняться этим. - Я вытаскиваю письмо из заднего кармана. - Ее ассистент передал мне его вчера. - Я раскрываю записку. - «Сэди, прости, я не смогла выполнить твою просьбу. Я что-то подхватила, но обещаю поработать над этим, как только приду в себя. Доверяй своей интуиции... пока я не предоставлю тебе ответы. Эйвери».

- В котором часу тебе доставили записку? И кто?

- Лабораторный техник… Саймон. Прямо перед тем как я покинула департамент рано утром. - Я сжимаю пальцы на переносице. - Предположительно, она написала ее ночью перед... или ранним утром, - я надеваю очки. - Она сказала мне, что плохо себя чувствует, когда мы разговаривали в последний раз.

Куинн проводит рукой по затылку, переключаясь в режим глубокого обдумывания.

- Поэтому она пишет записку с инструкциями для тебя, перед тем как отправиться домой. Это не похоже на Эйвери. Даже если она была больна, почему бы ей просто не позвонить тебе?

Я мотаю головой.

- Она работала допоздна в тот вечер. Может, она оставила записку в лаборатории, потому что было слишком поздно, чтобы звонить, и она не хотела, чтобы ее тревожили на следующий день.

- Почему не текстовое сообщение на телефон?

Я наклоняю голову.

- К чему ты клонишь? Я вижу, что это Эйвери написала письмо. Она довольно старомодна. Не больше чем ты, но она ценит былые времена.

Я улыбаюсь про себя, вспоминая ее возню над компьютерной ошибкой однажды в лаборатории.

- Хорошо, - продолжает Куинн. - Если это подтвердится, тогда ее должны были похитить вскоре после этого. Думаю, нам стоит поехать к ней домой и помочь поисковой группе.

Я снова изучаю письмо, выискивая любой признак того, что она написала его под принуждением.

- Я воспользовалась ее советом, - говорю я, выкладывая записку на стол. - Она единственная специалистка в своей профессии, которая бы могла сказать такую вещь, как "Доверься своей интуиции". - Я встряхиваю головой, почти смеясь. Затем смотрю на Куинна. - Ну, может быть, за исключением тебя.

Он натянуто улыбается.

- Криминалистика не оставляет места интуиции. Все основано на фактах.

- Именно. И она лучшая. - Я наклоняю письмо, чтобы оно попало под ультрафиолет. - Если она нашла зацепку, то версия, что Субъект тем самым захочет остановить ее, имеет смысл. Это единственная причина, за исключением причинения мне вреда, почему он выбрал ее.

Свет оттеняет отпечатки пальцев, предположительно принадлежащие Эйвери, на записке. Я беру немагнитный порошок бихроматического типа набора для сбора улик и напыляю его на отпечатки, затем аккуратно снимаю их пленкой.

- Ты действительно думаешь, что он осмелился похитить ее отсюда, а не из ее дома?

Разместив ленту на карточке, я помечаю улику и затем повторяю процесс с другим отпечатком.

- Думаю ли я, что он достаточно смелый? Да. И это имеет смысл. Он хотел держать меня подальше от департамента той ночью, когда я присматривала за мамой. Тогда я подумала, что он хотел, чтобы я не мешала допросу Колтона. Но, возможно, дело было в чем-то большем. Может, Эйвери была у него на прицеле.

Правдивость этого убивает. Я должна была предупредить ее. Сколько еще людей в моей жизни он собирается пытать? С этой мыслью на меня наваливается невероятная тяжесть вины. Настолько, что мне едва удается дышать.

- Я приставил своих лучших офицеров присматривать за твоей матерью, - говорит Куинн, словно он смог прочесть мои мысли.

Видимо, мои переживания абсолютно очевидны. Я не в силах скрыть что-либо в этот момент.

- Спасибо, - я тяжело сглатываю и поднимаю последний отпечаток. - Я уверена, что они принадлежат Эйвери, но не хочу пропустить ни единой детали в уликах в этом расследовании. - Я оставлю карточку на рабочем столе Эйвери. - Мы должны поторопиться. Экспертам нужно вернуться сюда, чтобы они смогли продолжить работать над тем, что Эйвери…

Я прерываю себя, когда меня вдруг осеняет.

- Над чем Эйвери работала последние дни? Я имею в виду помимо моей просьбы. - Я осматриваюсь, пытаясь установить ее методологию действий. Она аккуратная и опрятная... но так, как понятно только Эйвери.

- Последний раз я слышал от нее, что она занималась третьей жертвой. Она работала над физическим профилем Неизвестного, основанном на силе, с помощью которой можно было бы поднять тело. Мы планировали использовать для этого компьютерную программу, чтобы сымитировать сцену преступления.

Ее компьютер.

Все в лаборатории имели доступ к одним и тем же файлам, но у Эйвери были ее собственные, тщательно спрятанные записи. Я снимаю очки и выкатываю ее кресло, затем нажимаю на клавиатуру, пробуждая экран.

Пока я вхожу в систему под своим логином и копаюсь в файлах Эйвери, Куинн произносит:

- Ее могли похитить в любом месте, начиная с ее лаборатории и на всем пути до ее дома. Пока поисковая группа не нашла ничего в ее доме. Мы должны расширить границы поиска. - Он движется по направлению к шкафчикам, исследуя отпечатки пальцев. – Каждый из нас побывал в этой лаборатории в какой-то момент. Если Неизвестный нашел способ проникнуть сюда, тогда мы ищем иголку в стоге сена из доказательств.

- Он умный. Он бы использовал уловки, чтобы убрать любые доказательства. Но он не идеален, Куинн. Это похищение было поспешным. Если он был здесь, прямо под носом у департамента, даже кто-то с мощной комплекцией должен быть достаточно осторожным, чтобы быстро все провернуть.

- Ради Эйвери, я надеюсь, что ты права, - резюмирует Куинн, продолжая свой поиск.

- Мы знаем, что Субъект значительно отклонился от своего почерка для того, чтобы похитить Эйвери, - говорю я, пролистывая каждый файл по жертвам. - Мы знаем, что жертва… - я запинаюсь, сердясь на себя из-за того, что причисляю Эйвери к жертвам. - В этот раз цель мы знаем лично. Поэтому он не смог исполнить свой ритуал у нее дома. Это все меняет. Мы должны посмотреть на все с совершенно другого ракурса. Должно было произойти что-то очень важное, чтобы вынудить его поступить так. А, следовательно, он все еще мог оставить что-то для нас у нее дома или здесь, или в том месте, где он ее похитил. Нечто, чтобы пометить свою территорию. - Я напряженно выдыхаю, когда нахожу текущие заметки Эйвери по третьей жертве. - Субъект слишком тщеславен, чтобы упустить возможность показать то, насколько он умен. Ему нужно похвастаться.

- Но, если это была импровизированная атака, а не спланированная, это может означать, что мы зря теряем время на поиски ключа к разгадке, - говорит Куинн. - К тому же, здесь нет никаких следов борьбы. - Куинн оборачивается и фокусирует свет на свисающих с потолка крюков для тела, расположенных возле столов для аутопсии. - Погоди.

Я поднимаю глаза вверх. Куинн наклоняет голову, изучая руками в перчатках белые полосы на одном крюке.

- Что это?

- Не уверен, - он показывает мне знаком подойти. - Встань здесь.

Я снова бросаю взгляд на экран, прежде чем встречаю его в центре лаборатории, там, где он указал мне встать перед крюком.

- Ты ниже, чем Эйвери, но с поднятыми руками она примет положение приблизительно такое же. - Он поднимает мои руки и имитирует, как обвязывает ремень вокруг моего запястья. - Нет необходимости здесь фиксировать тело... так как все довольно сговорчивы, учитывая, что они мертвы.

- Не смешно, Куинн.

- А я и не пытаюсь выглядеть смешным, - наши взгляды встречаются. - Ремни свернуты, и посмотри сюда, - он притягивает один ближе и указывает на разрыв. - Я не техник-лаборант, но очень сомневаюсь, что кому-то понадобится привязывать мертвое тело настолько крепко к крюку.

Я в шоке оглядываюсь по сторонам.

- Там.

Я указываю на скальпель на рабочем столе. Он хватает инструмент и перемещает меня ко второму крюку. Прежде чем он начинает воспроизводить сцену, сердце начинает гулко колотиться в ушах.

- Мы попробуем здесь, так что нам не придется добавлять другой крючок, - говорит он и закрепляет мое запястье ремешком.

Несколько недель назад подобный сценарий уничтожил бы меня. Ощущение, как ремень сжимается вокруг моего запястья, наполняет меня паникой, но это не мой страх. Это осознание того, что испытала Эйвери, это ее ужас обволакивает меня, страх того, что она, должно быть, страдала.

Тем не менее, эта ситуация вызывает дрожь в моих руках. Куинн не является Колтоном – единственным мужчиной, которому я когда-либо доверяла связывать себя. Как только ремешки начинают сковывать мои движения, я дергаюсь назад, ударяя локтем в подбородок Куинна.

Рыча, он пятится назад, растирая челюсть.

- Ох, черт, прости.

Сыпя проклятиями, он двигает челюстью.

- Отличный удар локтем, Бондс. Прямо в зуб.

- Боже, Куинн. Ты все еще не сходил к дантисту?

Он маскирует боль и выпрямляется.

- Когда, например? - решительный блеск появляется в его глазах, и он подходит ближе. - Попытайся не бить меня, хорошо? - он заканчивает перевязывать ремешки, затем смотрит на них. - Все не так.

Он в гневе опускает руки.

- Эйвери - борец. Она бы закричала. Она бы сопротивлялась, а не стояла бы вот так, просто позволяя ему связать себя.

- Ее накачали наркотиками, - говорю я, представляя сцену. - Как я и сказала, ему пришлось отклониться от своего почерка. Если она была в отключке, он мог с легкостью подчинить ее.

Куинн, должно быть, согласился, потому что встал позади меня и обернул свою руку вокруг моей талии.

- Ему нужно было удерживать ее на месте.

Я позволяю своему телу расслабиться, пытаясь не представлять Эйвери на своем месте. Закрывая глаза, я стараюсь дышать сквозь этот ужас.

Связывая мое второе запястье, он ворчит и дотягивается до одного из скальпелей на столе. Проталкивая инструмент между ремешками, он плотно прижимает сталь к моей коже, проделывая то же самое со вторым запястьем. Твердая грудь Куинна прижимается ко мне, и я облокачиваюсь на него. Он поворачивает одно из запястий к себе.

- Размер отверстия на ремешке подходит. Неизвестный связал ее прямо в ее собственной лаборатории, ублюдок. Как поисковая группа пропустила это?

- Хороший вопрос, - отвечаю я, освобождая запястье. - Но есть более очевидный. - Я освобождаю вторую руку и подхожу к компьютеру. – Субъект довольно дотошный. Все распланировано, каждая деталь скрыта. Но вместо того, чтобы использовать свои собственные инструменты, связать ее собственной веревкой, он использовал то, что было под рукой на момент похищения.

Лицо Куинна становится суровым.

- Как будто он находился поблизости. Уже в здании. И похищение Эйвери было спонтанным решением. Черт возьми.

- Именно. - Я кликаю мышкой по последнему файлу Эйвери. - И вместо того, чтобы похитить ее быстро, он связал ее здесь. Он хотел получить что-то еще.

Куинн снимает очки.

- Ты была права, Бондс. Эйвери нашла что-то. Она была у него на хвосте. - Куинн расхаживает по комнате, достает телефон и сообщает новости, раздавая указания: - Нам нужно оцепить лабораторию судмедэкспертизы. Огородить место желтой лентой и получить ордер на полный обыск. В этот раз сосредоточившись на обстановке места похищения.

Как только он заканчивает разговор, я смотрю ему прямо в глаза, я говорю:

- Куинн, я не могу доверить кому-либо сбор улик с этого места. Мы должны выяснить, чего не хватает, если что-то такое есть, прежде чем прибудет команда для еще одного обследования.

- Черт. На это может уйти почти гребаный день, если не больше. - Он встает возле меня и указывает на экран. - Что в последний раз она записала?

Я мотаю головой.

- Ты сказал, что она собиралась работать над сценарием третьей жертвы. Но ее последняя запись была по первой жертве. Ее теории и тесты по обескровливанию. - Я пробегаюсь по ее заметкам, смотря на время записи. - Черт.

Куинн мгновенно делает вывод:

- Он удалил файлы.

- Нам нужны специалисты, чтобы просмотреть метаданные.

Куинн поворачивает клавиатуру к себе.

- Нет времени. - Он сканирует журналы улик, выискивая то, что проверяла Эйвери. Когда это не дает результатов, он открывает сервер и запускает журналы за последние два дня.

- Откуда ты знаешь, как это делается? Ты последний человек, о котором бы я подумала, что он разбирается в компьютерах.

На его губах появляется улыбка.

- Я полон сюрпризов, Бондс, - он подмигивает мне и возвращается к поиску. - Бинго. Это не полная запись, но этого вполне достаточно. Ее последний вход был в идентификатор улик, в три ноль одну. - Он просматривает цепочку сохраненных файлов и находит информацию. - Веревка, обнаруженная на третьем месте преступления на подвешенной жертве.

Я встаю с кресла и ищу веревку в шкафчиках для улик.

Куинн звонит в склад улик.

- Кто подписал его? Когда? - его взгляд следует за мной. - Хорошо, спасибо.

- Дай угадаю. Ее уже выписала Эйвери, - говорю я, захлопывая шкафчик.

- Ага.

- Веревки здесь нет. Так же, как и образца, который я дала ей. - Я прижимаю руки ко лбу, пытаясь отогнать нарастающую боль. - Эйвери у него. Она обнаружила его ошибку. И расплатилась за это. - Думая, я прижимаю пальцы к губам. - Кто еще мог иметь доступ к ее записям? Вся лаборатория? Кто-то еще должен был узнать, что она нашла.

- У Кайла есть подписи каждого лаборанта, которые имеют сюда доступ.

- У нас должно быть преимущество. Мы должны учитывать возможность того...

- Знаю, Сэди. - Куинн запускает пальцы в волосы. Его телефон сигналит, и он смотрит вниз на сообщение. - Черт. Кайл говорит, что один техник не пришла сегодня. Согласно сообщению, у нее сегодня выходной, но никто не может связаться с ней.

- Она могла знать, что обнаружила Эйвери. – От нехорошего предчувствия мои внутренности скручивает. - Она также может быть «крысой», Куинн.

- Может быть. - Куинн хватает пакет для улик и бросает туда скальпель. - Давай закроем место и зайдем к технику. Раз она не может прийти и объясниться, тогда мы сами пойдем к ней.

Я киваю и быстро помечаю крюк, задвигая страх подальше. Руки внезапно начинают трястись, и я роняю моток ленты для улик.

- Дерьмо.

Я смотрю, как моток закатывается под стол Эйвери. Наклонившись, я тянусь за лентой и замечаю что-то на внутренней стороне стола.

- Боже мой. Эвери, ты такая изворотливая.

Я тянусь и отрываю блокнот от ее стола.

Куинн подходит ко мне.

- Нашла след?

Я улыбаюсь ему, смотря на него снизу-вверх.

- Лучше. - Забрасывая книжку в пакет, я поясняю: - У нас есть личные записи Эйвери. В старомодном стиле.

Куинн протягивает мне руку, помогая встать, затем набирает номер.

- Кайл, пришли мне все заявления лаборантов и проанализируй видеонаблюдение над лабораторией и сервера. Я хочу знать, почему и как мы это пропустили, и как кто-то смог проникнуть в систему. Посмотри, есть ли измененные записи, и держи меня в курсе дела.

- Ты не сказал ему о пропущенной улике.

Он кладет телефон в карман своего пальто и провожает меня к двойным дверям.

- Потому что я не хочу, чтобы лаборанты узнали то, что знаем мы.

- Не доверяешь Кайлу? - спрашиваю я, на ходу хватая сумку.

- Я больше никому не доверяю.

Тяжесть сжимает мою грудь. Я жила с этим недоверием всю свою жизнь, и теперь оно вернулось с удвоенной силой.

Глава 5

Бренность

КОЛТОН

- Ты сорвал большой куш.

Я игнорирую комментарий Карсона и в очередной раз проверяю свой телефон. Сэди была в команде людей, которые устанавливали GPS-оборудование на наши телефоны, теперь мы быстро можем узнать, где находится каждый из нас.

На данный момент она все еще остается в департаменте. Пока это маленькая зеленая точка на моем экране остается активной, я в состоянии дышать. И мириться со всем этим дерьмом, исходящим от Карсона. Он не переставал говорить с тех пор, как мы сели в машину.

- Я имею в виду, ты и детектив окружного департамента. Профайлер, кто бы сомневался. – Карсон бросает на меня быстрый взгляд, и самодовольная ухмылка искажает его лицо. – Очень достойная спутница. С ней ты выглядишь действительно хорошо. К тому же это Сэди. Маленькая упругая задница. Симпатичные сиськи. Другие офицеры наверняка вздохнули с облегчением, когда ты заполучил ее. Не то чтобы они не пытались, но все эти внутренние сплетни, общая работа, – он посылает мне еще одну улыбку. – Ну, ты понимаешь, да?

В другой ситуации я бы скорее врезал ему и покинул машину, чем позволил бы говорить подобные вещи о Сэди. Но сейчас я сдерживаю себя, понимая, что это лишь мелкая попытка вывести меня из себя, подставить подножку. Даже обидно, что он думает, будто я настолько прост, что куплюсь на такие клише.

Карсон паркуется напротив «Логова». Поворачиваясь ко мне, он открывает свою дверь и говорит: - Конечно, не все слухи чистая правда. Но она охрененная. Неудивительно, что Куинн отправил меня работать с тобой. Он старается держать тебя подальше от Сэди, так он может оставить ее себе.

Я не могу быть выше своей ревности, когда речь идет о Сэди. Карсон нащупал мое слабое место. И когда моя рука невольно тянется к телефону, он хихикает.

- Ради Сэди, учитывая то, через что ей приходится проходить сейчас… - говорю я, покидая машину и смотря на Карсона через крышу авто. – Я не собираюсь позволить тебе вывести меня из себя. Мы можем провести весь день в попытке довести друг друга. А можем работать вместе.

Его глаза прищуриваются.

– Мы не партнеры. Мы не работаем вместе, чувак. Ты, блять, подозреваемый в уголовном преступлении, и твой брат со своим клубом тоже втянут в это.

Я пожимаю плечами.

– Даже если и так, тебе нужно мое сотрудничество. – Я захлопываю дверцу машины. – Я нужен тебе намного больше, чем ты мне. Пытаешься надавить на меня, чтобы я взорвался, и у тебя был повод посадить меня? Не выйдет. Хотя я бы с удовольствием врезал тебе, – я улыбаюсь. – Ну, может, в следующий раз.

Он поворачивается ко мне.

Мы направляемся к входной двери; пока я, достав ключ, вставляю его в замочную скважину, Карсон поправляет галстук.

– Просто твой брат здесь хозяин. Вот и все сотрудничество, которое мне нужно.

Карсон как заноза в заднице. Когда же это закончится…

Отгоняя от себя эти мысли, я толкаю дверь, и когда она слишком легко открывается, то я понимаю, что дверь взломана. У Карсона в руках пистолет, он отталкивает меня в сторону и первым врывается в холл.

- Оставайся здесь, – говорит он, придерживая дверь ногой. Он быстро проверяет все углы, прежде чем двинуться вглубь клуба.

Наблюдать за его действиями – это словно смотреть сериал про копов. Надо отдать должное этому засранцу, он хорошо выучил правила и действует как настоящий полицейский. Я иду следом за ним, невольно проверяя все углы, прежде чем двинуться дальше.

- Я бы хотел иметь пистолет, – говорю я невпопад.

Это, конечно, могло быть обычным взломом, но кому в голову придёт ограбить БДСМ-клуб? Я не могу представить себе никого столь ненормального.

Карсон верно упомянул, что клуб находится в центре всего этого. Я знаю, что это моя роль, я знаю, что преступник делает это специально для меня, но что должно произойти дальше? Действительно ли мой брат замешан в этом? У Джулиана, безусловно, есть своя собственная роль в этом спектакле. И мне нужно разобраться во всем этом, прежде чем Карсон начнет задавать вопросы.

Когда Карсон понимает, что на первом этаже безопасно, он опускает пистолет.

– Последняя вещь, которую я сделаю, это дам тебе оружие, – он качает головой. – Ты чертов подозреваемый. Ты понимаешь это?

- Да, понимаю. Но согласно профилю Сэди, так же, как и все в департаменте. В том числе и ты, детектив Хер. – Он пытается что-то сказать, но я игнорирую его и просто двигаюсь в сторону лестницы. Каждая секунда, проведенная с Карсоном, это секунда, удерживающая меня вдали от Сэди. – Давай проверим камеры наблюдения. Это не выглядит как ограбление, ничего не украдено. Не разбито, не повреждено. Сомневаюсь, что это вандализм.

Он смеется.

– Теперь ты у нас детектив? Почему бы тебе не придержать все свое извращенное дерьмо и не предоставить возможность разобраться мне?

Я начинаю подниматься по лестнице, но Карсон отталкивает меня и протискивается вперед. Меня это устраивает, в случае чего он примет удар на себя.

Как только мы поднимаемся наверх, я вижу, что дверь главного офиса взломана и открыта. Мерзкое чувство страха сковывает мой желудок, когда я вхожу. Все выглядит так же, как и раньше, но мерзкое чувство, что здесь кто-то только что побывал, не покидает меня.

- Включи камеры, - говорит Карсон.

Он удобно устраивается в одном из мягких кресел, но пистолет продолжает держать наготове.

Я занимаю место за столом.

– Мы не напарники, помнишь? И будь уверен, у меня не вызывает восторга работа на вас. Так что будь добр, не приказывай мне.

Он хлопает глазами и улыбается.

– Милый, ну, пожалуйста.

Я вбиваю пароль и поднимаю взгляд на него.

– В чем твоя проблема? Просто потому что у вас есть какие-то косвенные улики… ты можешь доказать что-то? Думаешь, я признаюсь, что это моя веревка?

Он хмурит брови.

– Мои инстинкты говорят мне, что ты вовлечен.

Я понимаю, что не могу с этим спорить. Я не совсем невиновен. Но для меня так важны слова Сэди, сказанные прошлой ночью. Она помогла мне простить себя, оправдать себя.

- Вот оно, – говорю я. Карсон перемещается ближе ко мне, а я запускаю на экране видео с камер наблюдения, записанное прошлой ночью. – Сначала нужно бы оценить наш ущерб.

Он берет стул.

– Показывай материал, отснятый за вчерашний вечер. Найти убийцу сейчас важнее, чем разобраться с твоими страховыми выплатами.

Я ненавижу этого парня, но он прав. Чем скорее мы выявим личность преступника, тем быстрее Сэди будет в безопасности.

Карсон раздраженно выдыхает.

– Блин. Это займет несколько часов. Промотай примерно до того времени, когда ты получил фотку Сэди на свой телефон.

Он не знает всех деталей, но он знает достаточно, чтобы заставить меня нервничать. Письмо, которое Субъект подсунул под дверь моей квартиры вчера, тяжелым грузом оттягивает мой карман. Я чертовски близок к нему сейчас.

Перемотав отснятый материал до нужного момента… я замечаю Сэди в зале. Она сидит за своим столом, я вспоминаю профиль ее лица в моем телефоне. Пытаюсь представить, откуда было сделано фото. Где он? Мои глаза сканируют каждый угол, сцену, бар… и вдруг экран становится черным.

- Какого черта? – восклицает Карсон.

Это отражает и мои чувства. Я нажимаю на кнопки на клавиатуре, пытаясь понять, в чем глюк. Но мое чутье подсказывает, что это не является неисправностью.

– Файл исчез. Удален.

- Сукин сын. – Карсон в раздражении ударяет ладонью по столу. Он достает телефон. – Куинн, у нас проблема. Файлы системы наблюдения в клубе были изменены. Некоторые кадры с прошлой ночи удалены, – удар. – Все в порядке. Я буду держать тебя в курсе.

Он заканчивает разговор и говорит, обращаясь ко мне: – Сделай копию. Я отвезу запись в департамент, возможно, наш техотдел сможет восстановить удаленные кадры. Будем продолжать наблюдать за всеми возможными подозреваемыми.

И мы это сделали. Мы всерьез и надолго уселись перед экраном монитора и внимательно просматривали видео. Моя богиня по-прежнему слишком далеко.

Мои глаза покраснели от усталости. Карсон выглядит не лучше.

- Я думал, это будет чем-то потрясающим, – говорит он, потирая виски. – Горячая Доминатрикс обрабатывает подчиняющихся ей мужчин. Грязный секс, красивые киски отрываются друг с другом… должен сказать, у меня травма на всю жизнь, – он, тяжело моргая, продолжает смотреть на экран. – Похоже, я смотрел слишком много порно.

Я устало вздохнул.

– Это не порно. У нас не занимаются сексом на этом этаже.

- А на других этажах?

Стискиваю зубы.

- Что такого? - говорит он. – Ты знаешь, что я имею в виду. Здесь слишком много чумовых вещей, чересчур много. – Он проверяет время на своем телефоне. – Почему твой брат не отвечает на твои звонки?

- Он недавно обручился. Наверное, его невеста не отпускает его.

Или он сбежал. Сэди звонила ему, чтобы найти адвоката для меня, и, возможно, он испугался. Джулиан уже прошел сквозь одно расследование, сталкивался с Карсоном. И я уверен, он не будет оставаться поблизости, когда поймет, что может быть втянут во второе.

- Хочешь знать, что я думаю? – спрашивает Карсон, складывая ноги в ботинках на моем столе. Я раздраженно выгибаю бровь. – Взлома не было. Кто-то, имеющий ключ, вошел в клуб и удалил нужные файлы. И теперь мы не можем найти его.

Хотя я и ненавижу этого парня, сейчас он говорит дело. Джулиан и я - единственные обладатели ключей от клуба. Так как я был с Сэди этим утром в департаменте, остается только мой брат. Но зачем? Не для того чтобы защитить меня, это точно. Но сделать что-то настолько очевидное... Хотя, возможно, он пытался скрыть своих постоянных вип-клиентов. Защитить своих «дойных коров».

Или…

- Кто-то мог украсть его ключ, – говорю я, и внезапно меня охватывает страх. Субъект так легко включил меня в игру. Возможно, он так же легко добрался и до Джулиана.

Карсон упирается подбородком в сомкнутые руки. Его глаза стали почти стеклянными, он явно погрузился в себя, рассматривая эту возможность.

– Мы должны идти.

Он вскакивает и хватает свою куртку.

- Я никуда не пойду. Я останусь здесь и продолжу попытки найти этого сукиного сына на пленке. Он где-то здесь, и я собираюсь его вычислить с помощью профиля Сэди.

- Профиль, – он издевается. – Я был в Квантико. Я тоже могу тебе сказать основные признаки серийного убийцы. И я уверен, что его нет на вашей записи. Он достаточно умен, чтобы не оставлять столь очевидные хвосты. Ты думаешь, он просто засветится на экране? Мы зря тратим время здесь. Кроме того, мы передадим пленку специалистам. Они способны найти что-то раньше нас.

- Я здесь не из–за тебя, я здесь ради Сэди. Она думает, что я могу помочь, поэтому я должен быть сосредоточен на этом.

Он ухмыляется.

- Она делает тебя слишком мягким. Не сложно догадаться, кто доминирует в ваших отношениях.

Огонь кипит под моей кожей.

– Я не стыжусь признать то, что готов служить ей. Поклоняться ей. Если ты думаешь, что оскорбил меня, то ошибаешься. Я всегда буду следовать ее приказам.

Его лоб пересекают морщины. Потом он поворачивается, чтобы уйти.

– Долбаный извращенец… - говорит он себе под нос.

- Удачи в поисках Джулиана.

У меня есть хорошая идея, где может быть брат, но я не собираюсь делиться ею с Карсоном и позволить найти брата без меня.

Карсон открывает дверь и сталкивается с парнем. Он делает несколько шагов назад, впуская в кабинет мужчину в черном пальто.

– Кто вы?

Парень, чье лицо остается бесстрастным, несмотря на замечание Карсона, протягивает свой значок.

– ФБР. Специальный агент Проктор.

- Черт побери, – шипит Карсон.

Я бросаю взгляд на монитор. Четыре агента ФБР находятся на первом уровне клуба, опрокидывая мебель. Дерьмо. Я позволил Карсону отвлечь меня и даже не заметил, как они вошли.

Я встаю.

– Вы не можете находиться здесь без…

- Уверены? - прерывает меня агент Проктор. Он тыкает свернутую трубочкой бумагу мне в грудь и обходит меня. – Я сейчас возглавляю это расследование. Всё в этом клубе считается косвенными уликами.

Я проверяю ордер, хотя и не уверен в том, как он должен выглядеть, этот смотрится вполне достоверно. Карсон выхватывает его из моей руки и внимательно изучает.

– Вы не можете просто прийти и возглавить расследование. Мы бьёмся над этим делом с самого начала. Кто вас вызвал?

Склонившись над столом, Проктор бросает взгляд на экран монитора.

– Вы знаете, как это работает, детектив. ФБР имеет юрисдикцию в любом городе. Давайте попробуем работать вместе. Или мы можем начать мериться членами, – он поднимает глаза на Карсона. – У Вас есть два варианта. Либо работать вместе с ФБР, либо взять отпуск. Выбор за вами.

Скрестив руки, Карсон мрачно изучает агента Проктора.

– Я не беру отпуск.

- Хорошо, - говорит Проктор. – Ваш отдел уже введен в курс дела. Вам, вероятно, нужно вернуться в департамент, чтобы получить новое задание, детектив.

Карсон напряженно сжимает челюсти. Когда агент усаживается на стул и начинает просматривать видео с камер видеонаблюдения, Карсон мотает головой в сторону двери. Я следую за ним в коридор.

- У тебя нет ничего компрометирующего на этом компьютере? – спрашивает он меня.

- Ты спрашивал об этом, когда допрашивал меня. Я все рассказал тебе. Мне нечего скрывать.

Это правда. Нет ничего особенного не только в этом компьютере, но и во всем клубе, который сейчас так тщательно обыскивают федералы. Даже заначку Джулиана под паркетом сложно найти, слишком уж она хорошо спрятана. Есть только папка с расследованием дела Марни, о котором я уверен уже хорошо известно ФБР.

В клубе была только одна тайная информация, и это имена членов клуба, но этих файлов нет в системе компьютера. Они надежно спрятаны в машине Сэди.

Тем не менее, страх растет во мне. ФБР в моем клубе - это не слишком хорошо. Совсем не хорошо. Если они продолжат в том же духе, то могут закрыть клуб на время расследования, а ведь это единственное место, в котором, как мы точно знаем, был убийца. Сейчас Карсон – больший друг, чем эти новые детективы. Очень хреновая мысль.

- У тебя есть адреса двух наиболее подозрительных членов клуба? – спрашивает Карсон.

Я киваю.

– Но лучше, чтобы они пришли сюда, чем мы постучимся им прямо в дверь. Ты так не думаешь?

Его лицо застывает.

– Да, таков был план до того, как эти чертовы захватчики нарисовались тут. Ты думаешь, кто-то захочет появиться здесь вечером, когда люди в черной форме трутся вокруг?

Он озвучил мой страх.

- Похоже, ты получишь то, чего хотел Карсон. – В ответ на его растерянное выражение я добавляю: – Мы едем к моему брату.

Глава 6

Пульс

СЭДИ

Департамент был забит до отказа народом.

Смесь вони пота, фаст-фуда и дешевого кофе наполняла собой воздух кабинетов. Эти тошнотворные запахи неприятно раздражали мои рецепторы, пробивая внутреннюю защиту, с таким трудом удерживаемую во всем этом сумасшествии.

ФБР проносится по нашему отделу, словно ураган, сметая все накопленные нами доказательства в воронку федерального таинства, подгоняя их под шаблоны хорошо смазанным бюрократическим механизмом.

Мы должны были догадаться, что это может случиться. Широкое новостное освещение этих убийств, а теперь еще и похищение судмедэксперта делали появление ФБР неизбежным. На самом деле я удивлена почему федералы ждали так долго, прежде чем вмешаться… или помешать, как это кажется некоторым, например, Куинну.

В отделе, в условиях сложного взаимодействия и постоянной работы посторонних людей, вовлеченных в комплексный процесс ведения дела, откровенный обмен мнениями становится невозможным. Я украдкой кладу ноутбук Куинна себе в сумку, в то время как он идет к специальному агенту, чтобы выслушать детали операции.

- Ваш старший агент должен прибыть сюда немедленно, – кричит Куинн.

Он требует именно того человека, которому по протоколу необходимо передать информацию.

Но агент продолжает настаивать на своем:

– Я специальный агент Роллинс. Агент Проктор будет здесь через некоторое время. До этого я уже успею рассказать вам основную линию операции и введу вас в курс дела, детектив Куинн.

Куинн гневно сверкает глазами, пытаясь испепелить взглядом агента Роллинса.

– Проктор послал нам долбанное доверенное лицо? – смеется он с издевкой. – Я хочу видеть его. Прямо сейчас. Хочу видеть этого самодовольного ублюдка…

- Детектив Куинн, - резко прерывает его Векслер. Вздрогнув, я оборачиваюсь и вижу нашего капитана с руками, напряженно сжатыми в кулаки, стоящего в дверях нашего кабинета. – В мой офис. И вы тоже, агент Бондс.

Я знаю, что сейчас произойдет. Куинн может рычать, топать ногами и делать все, что он захочет, но, когда приходят федералы, для местных ребят игра заканчивается. Я представляю, что чувствует сейчас Куинн, должно быть, то же самое, что и я, когда меня привлекают к совместному расследованию.

Векслер закрывает за нами дверь.

- Капитан, вы понимаете, что это значит…

- Оставь его, Куинн. Возможно, в любом другом случае, мы могли бы попытаться развязать войну с федералами, но не сейчас. Не в тот момент, когда жизнь нашего медицинского эксперта находится в руках психопата, – он скрещивает руки на груди. – Это я позвал их.

Лицо Куинна искажается гневом, и я чувствую исходящий от него негатив.

Векслер трет затылок и вздыхает.

– Ничего не меняется. Вы с Сэди по-прежнему занимаетесь этим делом. Федералы лишь официально возглавят расследование.

Желваки играют на лице Куинна.

- Это плевок в лицо, капитан.

- Нет, это приказ. – Векслер еще раз окидывает внимательным взглядом Куинна, а затем поворачивается ко мне: – Агент Бондс, я надеюсь, для вас это не станет проблемой. Не так ли?

Я сжимаю губы в попытке усмирить свой гнев. Но это не срабатывает.

– На самом деле - проблема. – Куинн бросает быстрый взгляд в мою сторону, и я вижу, как его брови удивленно ползут к переносице. – Для ФБР приоритетной целью станет поимка убийцы, а не возвращение Эйвери живой. Я против таких методов. Тем более что мы с Куинном не были проинформированы об этом заранее.

Векслер испускает еще один тяжелый вздох.

– Ваша точка зрения ясна. Как раз в этом я и полагаюсь на вас двоих. Пусть федералам достанется вся слава за поимку плохого парня. Но на вас будет лежать ответственность за безопасность Эйвери. Вот и все. Другого пути нет. Свободны.

Когда мы с Куинном покидаем офис Векслера, он раздраженно говорит мне: – Это похоже на какую-то бюрократическую чушь. Что-то подсказывает мне, что вовсе не Векслер позвал их.

- Все может быть, - отвечаю я. – Мне нравится это не больше чем тебе, но ради Эйвери… несмотря ни на что, он прав, Куинн.

- Почему?

- Потому что теперь мы можем сосредоточиться только на поисках Эйвери. Пусть федералы занимаются поимкой Субъекта. Они могут взять его живым или мертвым. Мне плевать, как и с использованием каких средств они это сделают.

- Ты уверена в этом? – он смотрит на меня, и в его взгляде явно читается беспокойство.

Нет. Конечно же, я не уверена. ФБР будут внимательно изучать каждую деталь, связанную с Лайлом Коннелли. Что неизбежно приведет их ко мне. Но я решила, что разберусь с последствиями, когда все это, наконец, закончится. Пока есть шанс, что Эйвери жива, она будет стоить таких жертв.

- Давай просто вернемся к работе, – говорю я. – Каждая чертова секунда, пока мы вынуждены останавливаться, равняется секунде, которую Эйвери проводит в страданиях.

Пока Куинн зовет Кайла, главного агента в силовой группе, я предоставляю агенту Роллинс обновленные данные по профилям. Его тонкое наблюдение о возможной связи нынешних убийств с убийствами в Роаноке потрясает меня. Очевидно, федералы начали свое собственное расследование. И, так как сейчас у них есть доступ ко всем нашим файлам, мы не знаем, какие действия они могут предпринять.

Это словно барьер, за пределами которого я ничего не могу увидеть.

Я потеряла преимущество в предвидении грядущего.

Я удивлена поведением Куинна, который на протяжении всего разговора проявляет огромную сдержанность и явно подавляет в себе желание ударить одного из агентов, проходящих через его офис.

Я слышу деланное спокойствие в его голосе.

– Каковы ваши мысли по поводу реакции Субъекта на подключение к расследованию ФБР?

- Честно? Он будет наслаждаться вниманием. На самом деле это может дать Эйвери больше времени.

Если говорить о возможных минусах, ФБР может решить использовать ее, чтобы манипулировать Субъектом. Что может спровоцировать совершенно непредсказуемую реакцию.

Я крепко прижимаю телефон к себе, так как меня заверили, что федералы не будут конфисковывать или прослушивать наши телефоны. Я уверена, что со временем это произойдет, но сейчас у меня были две зацепки, которые могут привести меня к Эйвери. Две линии, которые, возможно, спасут ее жизнь, и ФБР придется вырывать их из моих рук, ведь добровольно я их не отдам.

***

Куинн постучался в дверь во второй раз.

– Ты уверена, что это правильный адрес?

Я проверяю информацию о Кармен Мур на моем телефоне.

– Эту информацию вносила сама Эйвери. Так отмечено в ее записях.

Эта информация есть и в ее личных, рукописных заметках.

По дороге сюда я читала ее дневник. Ее последняя запись была о недостающих доказательствах: она изучала веревку, которой была подвешена одна из жертв. Эйвери отметила обнаружение эпителиальных клеток в волокнах веревки. Возможно, там было оставлено ДНК преступника.

В ее записях упомянуто, что, хотя преступник и был в перчатках (присутствие синтетических полимеров на веревке также было отмечено), если он оборачивал веревку вокруг руки, когда пытался поднять тело, то она могла содержать частицы клеток кожи.

Это такая простая, логичная, но, в конечном счете, блестящая догадка.

Моим единственным опасением является то, что Субъект не мог совершить столь явную ошибку.

Но каждый человек, независимо от того насколько хорош его план, в конце концов, ошибается.

Компьютерный аналитик подтвердил, что это была последняя запись, сделанная на ее компьютере. Что, в совокупности с ее звонком Куинну и просьбой помочь в построении физического профиля на Неизвестного, дает нам примерное время похищения.

В 22:35 файл Эйвери был удален из ее компьютера.

Куинн организовал целую группу технических специалистов, которые пытаются восстановить запись с камер наблюдения в лаборатории медицинских экспертов в ту ночь. Наша миссия: продолжать расследование, если эксперты обнаружат отсутствие эпителиальных клеток.

- Эйвери могла собрать образец из клеток кожи, которые она обнаружила на веревке.

Куинн мечется по комнате, его все растущее нетерпение столь же очевидно, как и мое.

- Если образец был, то почему она не пропустила его через базу?

- Может быть, у нее не было времени.

Или, может быть, она сделала это: пропустила его через базу и получила совпадение по базе данных на кого-то, работающего в департаменте. Вполне возможно, именно поэтому она просила Куинна встретиться с ней на следующий день, чувствуя, что не может рассказать о результатах по телефону.

Я провожу рукой по своему лицу, как будто это может помочь мне упорядочить хаотичные мысли в хронологический порядок. Я делаю предположения, не основанные на фактах, поэтому нам нужны доказательства, чтобы появились ответы.

Я разворачиваю мой телефон подальше от взгляда Куинна и переключаюсь на GPS приложение. Колтон и Карсон движутся куда-то, удаляясь от «Логова». Зная, что специальный агент Проктор и его команда были в клубе, я чувствую облегчение. Я посылаю Колтону быстрое сообщение и блокирую экран.

- Что ты знаешь о Прокторе? - спрашиваю я.

Разминая плечи и шею, Куинн отвечает: – Я не знаю ничего конкретного о нем. Но он наступал мне на пятки пару раз в прошлом, – он поднимает руку, чтобы постучать, передумывает и звонит в дверь. – Ты удивила меня сегодня.

- Чем?

- Я думал, ты будешь рада приходу ФБР. У них такое же мнение о специалистах твоего направления, как и в Квантико, что профайлеры - центр земли.

Я прикусываю нижнюю губу.

– После моего прошлого дела, – я не могу смотреть ему в глаза, – я не хочу, чтобы ФБР изучали меня слишком внимательно.

И вот она. Причина, по которой, я никогда не связывалась с ФБР. Теперь на вопрос Куинна, который его интересует с момента моего прихода в Департамент, был дан ответ.

Он украдкой бросает на меня изучающий взгляд. Но он не будет давить. Безопаснее оставить сейчас эту недосказанность между нами, до тех пор, пока мы не достигнем точки невозврата

Что случится достаточно скоро.

Куинн проверяет ручку двери, и она поддается. Он оглядывается на меня.

– Готово.

Внезапный порыв побуждает меня остановить Куинна, но я сдерживаюсь. Если лаборант, живущий здесь, предоставит информацию, способную помочь спасти Эйвери, я буду на стороне Куинна, я готова нарушить любые правила.

Я следую за Куинном прихожую. Громкие голоса раздаются со стороны гостиной, и Куинн кладет руку на рукоятку пистолета, спрятанного под его пальто.

- Кармен, – кричит он. - Это детектив Куинн из департамента Арлингтона, – он кивает в сторону коридора, который ведет в гостиную, и начинает двигаться в ее направлении. – Я здесь, чтобы задать вам несколько вопросов. Вы дома?

Я еще раз проверяю короткий коридор, кивая ему головой, давая понять, что все чисто.

- Нам нужна ваша помощь, информация… - он обрывает себя на полуслове, увидев тело, распростертое на полу. – Сэди, вызывай подкрепление.

Лужа крови, растекающаяся вокруг ее головы, заставляет меня на минуту замереть, прежде чем я начинаю говорить в рацию. Используя край своей рубашки, я хватаю пульт со стола и выключаю громкость телевизора, затем вызываю группу быстрого реагирования.

- Будь осторожен, не касайся крови, – говорю я, когда Куинн опускается рядом с ней на колени.

Он лезет в карман, достает оттуда перчатку и прикладывает ее к шее.

- У нее есть пульс. Но он очень слабый. Она никак не реагирует, – он встает и смотрит на тело. – Иисусе.

Я подхожу ближе, чтобы рассмотреть. Рана на ее шее глубокая, но сонная артерия не задета. Нарочно? Субъект бы не сделал такую ошибку, возможно, он хотел, чтобы жертва медленно истекала кровью. Только… зачем? Я оказалась в затруднении.

Куинн находит чистое полотенце на кухне и пытается остановить кровотечение, а я стараюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце, чтобы осмотреть место преступления: ширинка расстёгнута, и ее брюки болтаются в районе лодыжек. Но нижнее белье на месте, не порвано и не стянуто. Ее грудь обнажена, запястья связаны и подняты над головой. Но на коже нет никаких травм: нет ушибов, синяков или порезов. Нет ожогов. Нет следов воска. Кроме связанных рук нет никаких других очевидных доказательств, что она подвергалась каким-либо пыткам.

Я извлекаю из своего блокнота ручку и приподнимаю низ одной из ее штанин. Нет никаких следов веревки. Ее лодыжки свободны. Во всем этом нападении чувствуется… неподготовленность.

- Это была поспешная работа, – делает вывод Куинн, вторя моим мыслям.

Все это время он надавливает на рану, стараясь приостановить кровотечение.

Я указываю на ее шею.

– Но он бы убил ее, он не оставляет своих жертв в живых.

Куинн отрицательно качает головой, произнося:

– Возможно, что-то пошло не так. Может быть, его кто-то спугнул. Или он понимал, что у него не будет достаточно времени.

Я киваю, соглашаясь, но в душе продолжаю сомневаться. Зачем начинать, если он знал, что не сможет закончить? Это не в его стиле. Субъект начинает преследовать свою добычу заранее, за несколько дней или даже месяцев. Он знает расписание своих жертв наизусть, знает все важные детали их жизни, он разрабатывает свой план с маниакальной методичностью, у него всегда достаточно времени, чтобы осуществить задуманное.

Для него проживание сцены убийства так же важно, как и само убийство. Это его подпись – пытки. Если он не сможет довести свою жертву до грани, упиваясь своей властью, внушая ей страх… тогда не будет и восхищения его усилиями.

А он нуждается в восхищении.

Второе место преступления выделялось из всех внезапностью нападения, Субъекта взбесило, когда жертва начала сопротивляться… но он позаботился о том, чтобы завершить это убийство, даже если и не смог полностью выполнить свой ритуал. Если бы здесь сложилась похожая ситуация, то Кармен бы сильно пострадала, следы пыток на ее теле были бы очевидны.

И способ убийства… наш Субъект имеет достаточную подготовку в области криминалистики и медицины - возможно, он самоучка, а возможно, у него есть специальная подготовка - но он точно знает, как вскрыть артерию идеально прямым и ровным порезом. Случайно ли это?

Нет никакого логического объяснения тому, почему он оставил жертву – свидетеля - в живых.

Куинн мыслит в унисон со мной:

- Возможно, она видела его лицо или другие приметы. У нас есть свидетель.

- Есть причина, по которой он хотел, чтобы она замолчала, - говорю я, глядя на Куинна. – Она больше чем свидетель. Она - ключ к разгадке.

Фельдшеры погрузили Кармен на носилки и перенесли в машину скорой помощи, а я все не могла отделаться от мыслей. Нет взлома, как и у других жертв. Нападения достаточно близки по времени, и обстоятельства вроде бы схожие, за исключением пыток. С таким количеством крови сложно определить, но мне кажется, что это была рваная рана.

Боже, Эйвери… она была так нужна мне, она могла с одного взгляда определить многие детали, а я могла лишь гадать. Я с трудом могу доверять своим инстинктам, ведь я не Куинн. Я не могу работать, опираясь только на свою интуицию. Мне нужно больше фактов.

Я прерываю свои размышления, почувствовав теплую руку на своем плече.

– Мы должны ехать в больницу, - говорит Куинн. – Как только она придет в себя, мы должны быть там, чтобы принять ее заявление.

Я ухожу от его прикосновения, оглядываю дом, и мне кажется, я не могу уловить что-то… еще. Что он оставил после себя? Где эта долбанная связь с Батори?

- Сэди?

Я нахожу взглядом Куинна.

– Будем надеяться, что она скоро поправится.

Его глаза сужаются, он еще раз внимательно смотрит на меня. Я решила не развивать эту тему, и Куинн промолчал. В этом случае слишком много неизвестных переменных… речь идет не только о моей безопасности.

Пока Куинн заносит в протокол сцену преступления, я еще раз оглядываю гостиную Кармен. Мой взор останавливается на луже крови. Она густая, темная, почти малинового цвета. Он удерживал ее на одном месте, пока она истекала кровью? Как долго он смотрел на этот красный поток? Он был настолько заворожен, наблюдая медленное угасание жизни в ее глазах, что не смог вовремя закончить начатое?

Я знаю, каково это – в первый раз увидеть, насколько жестока реальность растекающейся крови, покидающей еще живое тело. Жизнь - это сила, власть. Я помню, как одной хмельной ночью анализировала это, пыталась постичь смысл, почувствовать это, как в первый раз…

Я подхожу и всматриваюсь в кровавое пятно. Вот оно. Один фрагмент на оттенок светлее, чем остальная лужа крови. Четкое впечатление легкого прикосновения к руке, первая попытка убить.

Только тот, кто решается впервые лишить жизни, может поступить так неосторожно.

И это не Субъект.

Глава 7

Я

СУБЪЕКТ

Чтобы понять себя, нужно учитывать характер, суть всего человечества в целом. Все начинается с изучения философской антропологии. Я согласился следовать требованиям общества: получил диплом, зарабатывал себе на жизнь, старался ничем не выделяться из толпы сверстников, но это было всего лишь требованием, бременем, возложенным на меня обществом.

Я горжусь тем, что я - самоучка, что накопил большую часть своих знаний, своего мастерства, благодаря годам упорного изучения и исследования.

Я анализировал себя, а также изучал других, словно под микроскопом.

И понял, что практически любым человеком очень легко манипулировать.

Мы так жаждем быть с кем-то, нам так важно чувствовать, что мы не одиноки, что есть еще в этом мире кто-то, кто чувствует мир так же, как и мы. Тот, кто думает так же, как и мы. Кто принимает нас полностью, безоговорочно, на кого можно положиться. С кем нас никогда не постигнет это одинокое существование, и мы готовы сделать все, что угодно, абсолютно все, лишь бы избежать этого одиночества.

Когда вы понимаете, что это фундаментальная необходимость, то остается только дергать за нужные ниточки, чтобы отозвались нужные струнки родственной души.

Самым сложным моментом моей учебы было понимание того, что я не выше этого человеческого состояния, этого колдовства. Однако существует освобождение от этого – необходимо лишь избавить себя от всех заблуждений и огородить от любой лжи, чтобы прийти к истинному самопознанию. Это болезненный процесс, но только благодаря боли я смог очиститься.

Большинство людей стремится не замечать эту тоску. Они не хотят признавать, что слабы и предпочитают жить в отрицании и зависимости от других, исполняя их потребности. Это очень эгоистичный способ существования. Но, в конечном счете, мы представляем собой самый эгоистичный вид в природе.

Почему нам так трудно признать свои ограничения, зачем мы так стремимся исполнить свои прихоти? Любой ценой? Мы пытаемся заплатить столь высокую цену за абсолютный экстаз?

Ведь, обретая власть над собой, мы обретаем истинную силу. Тот, кто контролирует свой мир, контролирует и слабые души вокруг себя.

И ведь все они - слабаки.

Я опускаю трость на спину Эйвери, упиваясь трепетом ее истерзанного тела. Ее едва ли можно назвать слабачкой: она так яро сопротивлялась, когда впервые оказалась здесь. Но красота и понимание человеческого существования заключаются как раз в том, чтобы сломить такую смелую личность.

Любого человека можно сломать, как и любой, даже самый прочный материал. Вода, стекающая по скале, долго и медленно точит камень, но все же заставляет его разрушаться. Мне просто нравится сам процесс, наблюдение за тем, как постепенно разрушается воля и ломается личность человека.

Наклоняясь ближе, я шепчу ей: – Давай устроим шоу для нашей Сэди, ты не против?

Она вздрагивает в своих оковах, от чего цепи натягиваются. Даже сейчас, после нескольких часов мучений, она все еще верит в ложь. В то, что она достаточно сильная, что способна преодолеть любые сложности.

Она борется со мной, борется со своей сущностью, она может выдержать многое, прежде чем сломается, но все же, в конце концов, она сломается. Это лишь вопрос времени и давления.

Я обнимаю ее руками и нежно разворачиваю перед камерой. Я даю ей то, в чем она нуждается, то, что она так упорно отрицает - привязанность.

- Мы должны позволить миру узнать о нас, – говорю я, скользя кончиком трости по ее бедру. – Их донельзя скучные жизни зависят от нас. Мы должны всегда радовать наших зрителей. И Сэди нуждается в этом даже больше чем ты.

Ох, Сэди ужасно в этом нуждается. Она как алмаз – самое твердое вещество в природе. Ее так трудно будет сломить, но с помощью Эйвери я сделаю это быстрее.

Я брошу свою любовь к ее ногам…, и она окажется в моих объятиях.

Там, где она и должна быть.

Улыбка растягивает мой рот, когда я поднимаю трость, я не могу ничего с собой поделать, смотря прямо в объектив камеры. Как будто Сэди смотрит на меня прямо сейчас. На меня. Ее неизбежность.

Я обрушиваю удар на ноги Эйвери, она уклоняется, пытаясь избежать его. Ее крик превращается в зыбкую мелодию, достигая моих ушей. Я замахиваюсь еще раз, но ее сладкий крик отходит на второй план, когда я слышу заставку начавшегося блока новостей. Раздраженный я поворачиваюсь в сторону подвесного экрана.

Репортер стоит перед больницей, рассказывая зрителям о случае нападения в Арлингтоне, на заднем фоне в здание заносят раненную женщину на каталке. Не называя личность пострадавшей, репортер сообщает, что этот случай причисляют к серии нераскрытых убийств, которые происходят в Арлингтоне в последнее время.

Ярость застилает мне глаза. Пульсирует, ослепляет. Чистый всплеск гнева течет по моим жилам, и ярость добела обжигает мою кровь. В момент неконтролируемого гнева я издаю дикий вопль, изливая свою ненависть наружу. Треск наполняет мои уши, затем следует оглушительный звон.

Я чувствую, как что-то теплое течет по костяшкам моих пальцев. Я смотрю вниз и вижу, что трость расколота, и моя кровь капает на деревянный пол. Маленькие ярко-красные точки на полу словно издеваются надо мной.

Я прижимаюсь щекой к лицу своей зверушки. Глаза Эйвери, которые обычно шоколадного цвета, становятся такими же светлыми, как и ее пепельная кожа. Ее страх щекочет мои чувства, и я вдыхаю запах мочи. Я вижу, как она стекает по ее ногам.

Это почти компенсирует взрыв моей ярости. Почти.

Как всегда, когда я выбираю своих зверушек, я знаю, для того чтобы все было сделано правильно, я должен сделать это самостоятельно. Время истекло. Стрелки часов остановились, просто указывая на еще одну слабую душу.

- Готовься зверушка, - шепчу я ей на ухо. – Пришло время превратить тебя в Королеву.

Я улыбаюсь в камеру, и крики Эйвери стирают мое разочарование.

Глава 8

Тень

КОЛТОН

Когда мы были детьми, у Джулиана в лесу было тайное место. Всякий раз, когда он получал плохую отметку, был уличен в списывании, или просто происходило что-то, за что он должен был быть наказан, он прятался в лесу до тех пор, пока наши родители не начинали сходить с ума от беспокойства. Тогда он возвращался, истощенный и грязный, и родители были просто счастливы, что он дома, а все его проступки забывались.

Мой брат - это квинтэссенция Макиавелли. Его манипулятивное поведение с годами не изменилось. Всякий раз, когда он попадает в неприятную ситуацию, которой не хочет противостоять, он находит приют в своем укрытии, до тех пор, пока не становится безопасно, чтобы явить себя миру.

Только теперь это не сарайчик в лесу, построенный детской рукой. Сейчас его тайное место представляло собой двухэтажный бревенчатый особняк на берегу Потомак, которым Джулиан очень гордился.

- Откуда ты знаешь, что он здесь? – спрашивает Карсон, захлопывая дверь своей «Краун Виктории».

Я ввожу код на воротах, и кованые решетки со скрежетом открываются.

– Потому что, – говорю я, шагая по дорожке, усыпанной галькой, - он не отвечает на мои звонки. Он оборвал все связи.

- Если он не хочет, чтобы его нашли, почему бы ему не затаиться в таком месте, о котором ты не знаешь?

Я пожимаю плечами.

– Я не приходил сюда раньше.

Иными словами, я никогда не гонялся за своим братом.

Джулиан и я понимаем это. Я просто знал, что иногда самое лучшее - это оставить его в покое, я понимал это еще с тех времен, когда мы были детьми. У нас хорошо получается отдыхать друг от друга, когда мы в этом нуждаемся.

Но не сейчас. Я нарушу это негласное правило между нами. Все меняется, когда дело касается Сэди.

- Это место не было указано ни в одном из отчетов о собственности Джулиана. – Карсон резко мрачнеет, когда мы поднимаемся на террасу с видом на реку. – Не понимаю, как я мог пропустить это.

- Не все детективы так вкладываются в свою работу.

Я бросил резкий взгляд в его сторону, он зло зыркнул в ответ. Этого места действительно не было ни в одном из финансовых отчетов, Джулиан получил его благодаря своим бесконечным взяткам.

Карсон ухмыляется мне.

– Выглядит, как идеальное место для проворачивания грязных делишек… похищения и пыток.

Моя улыбка исчезает. Я быстро поднимаюсь по лестнице и тут же направляюсь в сторону двери, желая, чтобы эта часть поскорее закончилась. Моему брату можно приписать множество сомнительных вещей, но серийные убийства - не одна из них.

И чем быстрее я смогу доказать это Карсону, тем быстрее вернусь к Сэди. Ее последнее сообщение довело меня до ручки. Я чувствую ее панику, ее отчаяние в каждом сообщении, и даже если она очень сильная, я знаю, что у каждого есть свой предел. И я не хочу видеть тот, что принадлежит ей.

Я не нажимаю на дверной звонок. Я захожу в дом напрямую через переднюю дверь, подключенную к сигнализации. Справа на панели мигает красная лампочка. Карсон делает пометку в своем отчете о сигнализации, в то время как я смотрю на панель, пытаясь проникнуть в сознание моего брата-дегенерата.

Мучительная боль судорожно стискивает мою грудную клетку, когда я понимаю, что собой представляет пароль. Я набираю день рождения Марни на клавиатуре. И система сигнализации отключается.

- Я думал, ты никогда не был здесь прежде, - замечает Карсон.

Он не получает ответа на этот вопрос. И я все еще прекрасно помню тот момент, когда он изводил меня в комнате для допросов, заставляя ворошить болезненные воспоминания о Марни, напоминая мне о том непростом выборе, который я сделал. Это мое слабое место. И я не хочу давать ему в руки дополнительное оружие.

- Можно подумать, что вой сигнализации оглушил бы все вокруг, – говорит он, оглядываясь. – Твой брат, скорее всего, спит в стельку пьяный, или его вообще здесь нет, – он останавливается в конце фойе и оборачивается ко мне. – Может быть, он все еще где-то на территории. Например, в подвале… или камере пыток. Хорошее, укромное местечко, где он смог бы заглушать крики женщин, которых подвергает пыткам и мучениям.

Я лезу в карман и зажимаю в кулаке веревку. Я с трудом сдерживаю себя. Я закрываю глаза, глубоко вздыхаю, затем открываю их. Необходимо лучше контролировать себя.

Джулиан видел мои входящие звонки. Он знает, что я ищу его, и я уверен, он понял, что это я отключил сигнализацию. Я являюсь единственным человеком, кто мог догадаться, как он запаролил код системы сигнализации. Так где же он, блять?

Я взлетаю вверх по лестнице вместе с Карсоном, следующим за мной по пятам. Если Джулиан не здесь, то, значит, он в еще большей беде, чем я мог предложить. И этот наш разговор о том, что он хочет, чтобы я полностью взял на себя дела клуба... Я почти поверил, что он решил изменить образ жизни из-за женитьбы.

Я должен был знать его лучше. Джулиан слишком эгоистичен, чтобы делать что-то для другого человека.

Он прячется. Но я не знаю от кого или от чего. Кто мог его так разозлить? Неужели одной из его «дойных коров» надоело терпеть шантаж?

Даже спустя столько лет, зная обо всех его хитростях, он все равно способен обыграть меня.

Второй выход из кабинета ведет в большую, открытую мансарду. Яркое освещение, большой бильярдный стол в углу, типичная холостяцкая берлога. Ну, если, конечно, ваше идеальное представление о ней включает в себя бондаж. Я сомневаюсь, что его невеста хоть раз была здесь, Джулиан скрывает свои пристрастия. Особенно от нее.

Пока Карсон исследует стену, увешанную игрушками для бондажа, я прохожу вглубь кабинета, который заполнен компьютерной техникой.

– Я звоню в управление, - сообщает он. – Все это дерьмо нужно проверить. Ты не можешь утверждать, что твой больной брат не приводил сюда Эйвери. Или других жертв. Готов поспорить на свои яйца, что мы найдем здесь ДНК Эйвери, – он умолкает. – Срань господня.

Он набирает номер, прежде чем я успеваю осознать, что видят мои глаза.

Я словно замер, каждый мускул моего тела сжался, пока я продолжал невидящим взором изучать изуродованное тело моего брата. Слово труп бьет меня наотмашь, вырывая последний воздух из моих легких.

Его черный костюм порван, дорогая ткань залита кровью из зияющей раны на груди. Горло перерезано так глубоко, что голова почти отделена от тела. Я продолжаю стоять в ступоре, и лишь единственная мысль вертится у меня в голове: он явно не хотел бы, чтобы его увидели в таком виде. Его лицо покрыто синяками. Всегда идеально скроенный костюм испорчен.

- Ничего не трогай, - инструктирует меня Карсон.

И эти его слова вырывают меня из ступора, словно давая мне позволение двигаться.

Я падаю на колени, пытаясь прощупать его пульс. Его рука холодная. Не ледяная, как ожидается от руки мертвого человека. Его кожа прохладная, как и воздух в комнате. Словно он стал еще одним неодушевленным предметом интерьера. Его остекленевшие голубые глаза широко открыты и направлены прямо на меня.

- Я сказал, чтобы ты ничего не трогал, – Карсон говорит что-то еще в телефон, затем подходит ко мне. – Ублюдок, мать твою. Значит Джулиан был просто частью этого гребаного бизнеса. Я думаю, это доказывает, что он не преступник.

Двумя быстрыми движениями я хватаю Карсона за воротник рубашки. Прижимаю его к стене, а мой кулак врезается в его лицо.

– Это доказывает?! – я кричу, нанося следующий удар ему в живот. Карсон пытается увернуться, но мне удается удержать его в вертикальном положении. – Все это время ваш отдел мог потратить на поиски настоящего убийцы, но ты потратил его на преследование моего брата. Теперь доволен?

Он делает быстрый вдох и, успев перехватить мою руку, наносит мне сильный удар справа, прямо в челюсть. Перед моими глазами замелькали белые круги. Он обхватывает меня руками и отталкивает назад.

Мои ноги не в состоянии двигаться, и под силой импульса, от толчка Карсона я падаю. Он смотрит на меня сверху.

– Да. Он оправдан, – кривится он. – Но что насчет тебя? Это еще надо доказать, ведь на месте преступления использовались те же веревки, что используешь ты.

Я с трудом поднимаюсь на колени, и, ударяя по его ногам, заставляю Карсона оказаться рядом со мной. Крепко обхватывая его шею, я смотрю ему прямо в глаза.

– Ты думаешь, я убил своего брата? Ты - больной придурок. – Я бью его в живот. – Я был с Сэди прошлой ночью. Весь этот чертов день я провел с тобой. А как насчет тебя? Какое у тебя алиби?

Он кашляет и вытирает кровь с губы тыльной стороной руки. Медленная улыбка кривит его рот.

– Если бы я собирался избавиться от него, я не стал бы делать это сейчас. Не тогда, когда я был так близко, чтобы прижать его.

Я качаю головой, гнев заставляет дрожать каждую мышцу в моем теле. Мои руки трясутся, кулаки по-прежнему сжаты, я просто ищу место, чтобы нанести ему следующий удар. Встряхнув его, я говорю:

– Ты не стоишь его. Убирайся.

- Не получится. Теперь это место преступления, – он обводит комнату рукой. – Тебе не кажется все слишком взаимосвязанным, хозяин «Логова» мертв. А как насчет пропавших прошлой ночью кадров съемки из вашего клуба? Зачем Субъекту было убивать Джулиана? Какое место занимал твой брат в этой игре? – его цепкий взгляд сосредоточен на мне. – Если твой брат не является убийцей, это еще не значит, что он не замешан во всем этом.

- Его смерть может быть вообще не связанна с этим делом.

Учитывая количество врагов Джулиана и все то, что мой брат совершил за эти годы, все возможно.

Его глаза расширяются.

– Действительно? Я допускаю, что этот случай не вписывается в виктимологию. Прежде всего, он - мужчина. Но он связан с этим делом, Колтон. Ты это знаешь. Ты что-то скрываешь от нас.

Когда я поворачиваюсь к нему спиной, он наносит внезапный удар по затылку. Слепая ярость разрывает меня, блокирует боль, и я с рыком валю его на пол. Я бил его по лицу, до тех пор, пока громкий писк не стал пробиваться сквозь дымку адреналина.

Я оставляю Карсона и осматриваю комнату в поисках аварийного сигнала.

– Откуда этот звук?

Карсон перекатывается на бок и сплевывает кровь.

– Гребаный ад. Мы натоптали и заплевали кровью все место преступления. - Он вздрагивает от боли, когда достает телефон. – Куинн, блять, в этот раз точно убьет меня.

- Это, что, звонок твоего телефона?

Адреналин все еще бурлит в моей крови, руки продолжают дрожать, но мысли о том, что я должен позаботиться о Сэди, уже остужают мой гнев, направленный на Карсона.

Он растерянно трясет головой: - Это видео. Я не знаю…- он, щурясь, смотрит на экран, и его глаза с каждой секундой расширяются. – Дерьмо. Это видео с Эйвери.

Я поднимаюсь и встаю рядом с Карсоном. Мой брат, весь этот гребаный день, все забывается, когда я вижу сцену, которая разворачивается на экране. Тошнота подкатывает к горлу.

Прошлой ночью Сэди прошептала мне все свои секреты. В моих руках, в моих объятиях, чувствуя себя в безопасности, защищенной, она рассказала мне о реальном подземелье, в котором ее удерживали несколько дней, когда она была еще так юна. О человеке, который украл ее детство. О том, кто похитил и пытал ее – вот почему она боится цепей, прикосновений… и себя.

Она обнажила все тайны своей души в таких четких подробностях, как будто переживала их снова и снова каждую секунду. Она доверилась мне полностью, мне было больно от яростных переживаний за нее, когда она раскрывала передо мной все новые детали своих воспоминаний. Я слушал, не в силах прогнать образы происходящего с ней, проносившиеся перед моими глазами.

Сейчас, просматривая видео в телефоне Карсона, я как будто вновь погружаюсь в воспоминания Сэди. Слышу ее боль снова и снова, но теперь она преобразована в крики Эйвери, которые раздаются из динамиков.

Женщина на экране – Эйвери - одета в розовую майку, как и Сэди тогда, ноги Эйвери обнажены и покрыты ушибами и кровоподтеками, она в таком же состоянии, в каком нашли Сэди. Даже волосы Эйвери того же темного оттенка, что и у Сэди.

И трость, которая дополняет всю эту картину.

Я закрываю глаза, чтобы не видеть этой ужасающей картинки.

Это совсем не похоже на то, что мы с Сэди делали вчера вечером, когда я старался изгнать ее демонов. Я отдавал ей частичку себя, она отдавала себя взамен. А это чистое зло. Жестокость. Неприкрытая и зловещая. Все на этом видео демонстрирует страдания Эйвери. И ведь это лишь один из приемов ее похитителя.

Я слышу, как Карсон с ужасом произносит:

– О, Боже. Это было отправлено всем?

Я открываю глаза и вырываю телефон из его рук.

Адреналин от схватки еще не покинул его, и он снова заносит руку для удара. Но я перехватываю ее.

– Мы закончили, – кричу я.

- Это чертовы доказательства. И это мое, - говорит он.

Я знаю, что это нелепо… но мне не нравится, что Карсон видел это видео. Субъект воссоздает с помощью этого видео картину пыток Сэди. Это кажется настолько личным, и Карсон не должен быть свидетелем этого… не должен видеть те моменты ее жизни, когда она была так уязвима.

Я сжимаю телефон в руках, до тех пор, пока не раздается треск.

Придя в себя, я разжимаю руку.

– Вот, - говорю я, протягивая Карсону остатки телефона, - выясни, все ли в Департаменте видели это, или видео отправили только нам?

Но, если честно, я уже знаю ответ. Эта сцена была разыграна только для Сэди, хотел ли Субъект добраться до меня или нет, но он однозначно желал, чтобы она стала свидетелем этой сцены. Я знаю, что она видела видео. Я практически ощущаю страх, бегущий по ее венам прямо ко мне в эти самые секунды. Достав свой телефон, я набираю ее номер. Мне нужно услышать ее голос прямо сейчас.

Мой звонок перенаправляется на голосовую почту.

- Блять!

Карсон смотрит на меня, затем на тело моего мертвого брата.

– Дерьмо, чувак. У тебя выдался чертовски плохой день!

Это должно звучать самодовольно, самодовольным должно быть и его лицо, но я слышу в его голосе сочувствие

Взъерошив волосы, я смотрю в пол.

- Оставайся, если хочешь, но мне надо выбраться отсюда.

Обещания Сэди ничего не значат после этого видео.

Но я выполню свое.

Я спускаюсь по лестнице, ненавидя себя за то, что вынужден выпустить ее из вида.

Глава 9

След

СЭДИ

В жизни каждого есть нечто, что преображает его. Изменяет его, возможно, всего лишь на какое-то мгновение, но трансформирует в нечто абсолютно иное.

Это могут быть новые джинсы. Сексуальные, идеально сидящие джинсы вдруг делают ваши бедра более округлыми. Вишнево–красные кружевные трусики словно повышают уровень вашего либидо.

Независимо от того, что происходит с вами, вы вдруг становитесь увереннее и интереснее. Этот психологический феномен дает нам ощущение непобедимости. Без него мы, возможно, никогда не набрались бы смелости спросить или сделать что–то. Или потребовать то, что, как нам кажется, мы заслуживаем.

Это очень простые примеры из жизни – жизни такого человека, который никогда не балансировал на самом краю, не испытал на себе настоящую жестокость, чья жизнь никогда не погружалась в беспроглядную тьму. Но как насчет тех, кто однажды там побывал? В чем нуждаются такие как мы, чтобы достичь ощущения восторга?

У меня тоже есть такая вещь, которую я очень ценю. Предмет, который я обычно ассоциирую с собой и привыкла всегда держать его рядом. Он наиболее полно отражает мои скрытые стороны. Этот человек появился в моей жизни, когда мои внутренние демоны бушевали, и мне нужно было устранить монстра вблизи себя, чтобы успокоить их.

Когда я потеряла тот предмет, то решила, что это своего рода знак. Возможно, настало время найти другой способ усмирения внутренних демонов. Открыть для себя новый, более безопасный путь, следуя которому я не буду сама себе омерзительна.

Когда я смотрю на крошечный экран телефона и слышу крики абсолютного страдания, сцена, разворачивающаяся передо мной, потрясает меня до глубины души. Вся эта боль… все эти мучения… должны потрясти меня, заставить вспомнить о прошлом и перестать различать происходящее сейчас и случившееся в прошлом.

Но мои глаза концентрируются на маленькой, незначительной детали.

Побрякушка, висящая на шее Эйвери, это единственное несоответствие в сцене. У меня не было никаких украшений, когда меня похитили в шестнадцать лет. И это единственный прокол, который смогу увидеть только я.

Он не меня хотел все это время. Он пытался вернуть ее. Женщину, которая срослась с этим ожерельем, словно это ее вторая кожа. Это ожерелье ласкало шею Кровавой графине, когда та бродила под покровом ночи.

Чудовище, которое я пыталась похоронить.

- Сэди, - голос Куинна отрывает меня от тревожных мыслей. Я наблюдаю, как он медленно забирает телефон из моих рук. – Прекрати постоянно пересматривать это. Ты же просто мучаешь себя.

Он прав, и, конечно же, наблюдение за тем, что происходит с Эйвери на экране, как и воспоминания о том, что и я терпела подобные пытки много лет тому назад, ничем не помогут ей. Но это помогает мне осознать то, что я должна сделать дальше.

- Я знаю, что это сложно, – продолжает он. – Но это, как минимум, доказывает, что она все еще жива. И у нас еще есть время, чтобы найти ее.

Я тру глаза ладонями, словно пытаясь стереть увиденное с сетчатки своих глаз, но образы въелись в мой мозг.

– Я все понимаю, Куинн. Поверь мне… я просто устала сидеть без дела.

Доктор появляется из-за угла, и Куинн встает, чтобы поговорить с ним.

– Она проснулась?

Врач осуждающе поджимает губы.

– Она в сознании. Но я вынужден настоять, чтобы разговор был недолгим, детектив. Хотя ее голосовые связки и не повреждены настолько сильно, как мы думали в начале, но все же она очень пострадала и находится под воздействием обезболивающих. Ей нужно время, чтобы восстановиться.

Куинн кивает.

– Спасибо. Мы ценим вашу помощь.

Он протягивает мне обратно мой телефон, когда врач ведет нас к больничной палате Кармен. В палате стоит тишина, и лишь писк аппарата, позволяющего ей дышать, нарушает ее.

Врач задергивает штору, давая нам немного уединения, отделяя нас от медсестры, которая наблюдает за состоянием пациентки.

- Кармен, - начинает Куинн; его блокнот и ручка уже наготове. В любой ситуации он всегда остается хорошим детективом. – Я - детектив Куинн. Это агент Бондс. Нам нужна Ваша помощь, чтобы поймать человека, ответственного за нападение. Вы можете нам помочь?

Она устало открывает глаза, и слабо кивает, откидываясь на подушки.

- Отлично. Помните, как выглядел преступник?

Она отрицательно качает головой.

Он хмурится.

– Все в порядке. Это потому что он ударил вас? Вы помните момент нападения?

Она снова отрицательно качает головой. Затем медленно поднимает руку и указывает на свое лицо. Глядя на недоуменное выражение лица Куинна, она несколько раз моргает, затем закрывает лицо ладонями.

- Он был в маске, – делаю предположение я.

Она утвердительно кивает.

- А что насчет роста? Комплекции? – спрашивает Куинн.

После тяжелого болезненного вздоха она убирает дыхательный аппарат в сторону и сипло шепчет: – Высокий. Около шести футов. Тощий.

Куинн внимательно слушает и записывает.

– Цвет волос?

- Я не знаю… может быть, темно-каштановые. Прямые. Короткие.

- Отлично, Кармен. Спасибо, – с заметным усилием Куинн задает самый сложный вопрос. То, ради чего мы действительно здесь: – Кармен, он что-нибудь сказал Вам?

Она моргает. Затем отрицательно качает головой.

Я кладу свою ладонь поверх ее, и она смотрит мне в глаза.

– Кармен. Вы ни в чем не виноваты. Ничего из сказанного вами не будет использовано против Вас. Вы - жертва. Но Эйвери очень нуждается в нашей помощи. И все, что вы сможете рассказать о злоумышленнике или о своих предположениях, почему он напал на вас, может сохранить ей жизнь.

Ее рука дрожит, когда она поднимает ее, чтобы утереть слезу со своей щеки. Она медленно дышит несколько секунд, затем начинает столь же медленно говорить:

– Эйвери что-то нашла на одной из веревок. Только я была в лаборатории в ту ночь… с ней. Когда я услышала о том, что с ней случилось… я испугалась. Вот почему я не пришла на работу сегодня.

Куинн дарит ей успокаивающую улыбку:

– Все в порядке. Как и сказала Сэди, вы ни в чем не виноваты. Я знаю, что вам было страшно, но теперь вы в безопасности. Нам просто нужно знать, успела ли Эйвери провести экспертизу? Все ли она успела сделать в ту ночь?

- Она закончила анализ, – Кармен кивает. – Прямо перед тем как я ушла. Она зарегистрировала улику, затем взяла образец и отпустила меня, – она закрывает глаза. – Она отдала мне отчет, чтобы я передала его криминалистам, – ее глаза вновь открываются. – Я не думаю, что… - она прерывается. – Я не думаю, по крайней мере… я не знаю, если она не сделала запись, может, перед…

- Нечего страшного, - я прерываю ее и вновь прикасаюсь к ней, чтобы успокоить пульс. – Вы дали нам много информации.

Она кивает мне.

– Если бы у меня были хотя бы догадки о том, что подобное может произойти, я бы никогда не оставила ее.

- Вы все сделали правильно, Кармен, - говорит Куинн. – Эйвери дала вам указания, и вы следовали им.

Мы оставляем Кармен, так как она уже начала дремать от обезболивающих.

Когда мы доходим до стоянки, Куинн задает мне вопрос: – А мы сможем перехватить тот документ, прежде чем он попадет в руки криминалистов?

- Сомнительно. Но доказательства обычно надолго застревают там. Если Эйвери не отметила на отчете статус приоритетной важности, то он, скорее всего, просто лежит в стопке документов.

- Но она знала насколько важно, чтобы на него обратили внимание, – говорит Куинн.

Я качаю головой, размышляя:

– Но она также знакома с профилем Субъекта. Если она поняла, что этот человек в системе, то вряд ли хотела привлекать внимание. Вот почему она не создала электронную запись отправки образца. Доказательство должно быть там, – я смотрю на Куинна. – Она хотела сделать резервную копию.

Куинн проводит ладонью по своему лицу, он явно взволнован.

– Тогда мы не должны привлекать к этому внимание.

Я доверяю Эйвери – она никогда меня не подводила.

Когда мы приближаемся к машине Куинна, я делюсь с ним своими мыслями: – Кармен не кажется мне тем человеком, кто сливал информацию в прессу.

- Нет, - соглашается он, открывая «Краун Викторию» с помощью брелка. – Она производит впечатление очень испуганной лаборантки.

- Доверяй своей интуиции, – говорю я, повторяя слова Эйвери, сказанные мне. – Мое чутье говорит, что образец все еще там. Есть ли у нас лаборант, которому мы доверяем так же, как Эйвери?

Куинн поднимает лицо к небу и закрывает глаза. Затем он достает телефон из кармана.

– Кайл, поговори с агентом Проктором, скажи, что команда собрана и готова начать работать. Я уже в пути. – Потрясение. – Меня не волнует, кто будет контролировать процесс. Пусть главным будет Проктор. – Он нажимает кнопку отбоя.

- Что ты задумал? – спрашиваю я, ныряя в машину. Он открывает дверь и приземляется на сидение рядом со мной. – Куинн? Поговори со мной. Я должна знать, что происходит в твоей голове.

Он поворачивает ключ зажигания.

- Даже если мы сможем отыскать образец и протестировать его самостоятельно, и даже если ДНК Субъекта есть в нашей базе, это все равно займет уйму времени.

- Нет. Если мы ограничим область поиска только людьми из нашего департамента.

- Все же мы делаем огромною ставку на то, что восстановим образец и сопоставим его до того, как Субъект поймет, что мы собираемся делать, – он внимательно смотрит на меня, прежде чем вырулить на главную дорогу. – Сейчас мы лишь на полшага впереди него, потому что есть вероятность того, что Субъекту неизвестно об образце…

Я прерываю его на полуслове:

– Но, когда мы пропустим его через базу, Неизвестный узнает об этом.

- Но что если мы сможем отвлечь его в первую очередь от Эйвери? Будем удерживать его на расстоянии, запустив поиск, затягивая его настолько, чтобы успеть проверить наши улики.

Есть только один способ сделать это.

– Ты хочешь использовать меня как приманку?

Я вижу, как лицо Куинна вспыхнуло.

– Нет, совершенно точно нет.

Но он уже выдал себя. Я знаю, когда Куинн пытается лгать мне.

– Все в порядке, Куинн. Я первая предложила провернуть это, если ты помнишь.

Он фыркает в ответ, затем протяжно вздыхает.

– Я не подвергну тебя опасности, Сэди. Я обещаю тебе это. Но мы могли бы позволить федералам сделать это, например, в «Логове», они уже установили наблюдение за всем клубом.

Я качаю головой, не соглашаясь с ним.

– После всего, что произошло в клубе? Субъект на это не клюнет. - Мерзкое чувство сковывает мой желудок. - А что если его нет ни в одной базе? Мы пытаемся играть в эти игры, но на кону стоит жизнь… жизнь Эйвери, которой мы рискуем в случае неудачи.

Куинн подъезжает к станции.

– Тогда мы не подведем ее. Есть у нас образец или нет его, ты говорила, что сможешь проникнуть в голову преступника, – он бросает на меня серьезный взгляд. – Время Эйвери на исходе.

Напряжение, которое нарастало весь день, прорывается.

Да, я могу проникнуть в голову к Неизвестному. Я могу думать на одной волне с ним. Я уже делала это раньше… но я не уверена, смогу ли вернуться обратно в этот раз. Это такой же риск и для меня.

Я поклялась Колтону, что не буду рисковать собой и не позволю Субъекту завладеть даже малой частью меня. Я должна сдержать это обещание для нашего общего блага.

Я открываю телефон и пересматриваю видео еще раз. Образ Эйвери, закованной в цепи, отражается на экране. Ее некогда мерцающие волосы сейчас выглядят безжизненными и тусклыми, выкрашенные в каштановый оттенок. В глубине ее глаз засело отчаянье, стирающее грань между ее настоящей личностью и этой униженной и сломленной женщиной из видео.

Я знаю, что ей нужно бороться. Я смогла сделать это. Во время своего похищения я смогла сохранить в себе частичку прежнего мира. Я была девушкой, которая отказывалась покориться, которая сражалась со своим похитителем, чтобы удержать свой разум от сумасшествия… и в то же время я была той, кто растворялся во всем этом безумии, принимая свое наказание.

Мой похититель так многому научил меня, он стал моим наставником.

«Помни наши уроки»...

Его голос словно притаившийся демон в моей голове

Закрыв видео, я поворачиваюсь в сторону Куинна.

– Если мы решим сделать это, то это будет проходить так, как я решу. Ты хочешь, чтобы я залезла в его голову и вытащила его на свет… хорошо. Но не подвергай сомнению мои методы. Ты или федералы не должны вмешиваться.

- Это не будет проблемой. – Куинн паркуется, его руки крепко обхватывают руль, и он сосредоточенно смотрит вперед сквозь лобовое стекло. – Произошло бы все это, если бы два года назад я принял твои подозрения касательно Коннели?

Я чувствую себя виноватой.

– Мы все виноваты, Куинн. Я могла бы быть более настойчивой, предоставить более весомые доказательства… но и ты мог бы быть чуть менее упертым бараном.

Он позволяет себе усмехнуться.

– Бараном? Серьезно? Идем, сейчас не время для шуток.

Я пожимаю плечами.

– Даже если бы мы и поймали тогда Конелли, нет никакой гарантии, что у него не мог появиться преемник.

Он внимательно смотрит на меня.

– Но шанс есть.

Я выдерживаю его пристальный взгляд.

– Шанс еще есть.

Куинн приоткрывает рот, но потом сжимает губы в тонкую линию. Он старается, чтобы его голос передал его внутреннее состояние, его настрой:

– Возвращаясь к Коннели…

Я хватаюсь за дверную ручку.

–Ты действительно хочешь сейчас начать разговор об этом? Мы уже не сможем вернуться обратно, Куинн, после того как пересечем эту линию. А нам еще предстоит много многое сделать.

Он вдумчиво кивает.

– Ты права, - соглашается он, встречаясь с моим взглядом. – И даже тогда я не буду уверен, что хочу знать.

Истина, словно осязаемая субстанция, повисает в воздухе между нами.

Я дергаю за ручку и выхожу.

Глава 10

Подготовка

КОЛТОН

Зеленая точка на экране моего телефона ведет меня, с каждым шагом расстояние между мной и Сэди сокращается. Я двигаюсь по коридору управления к лестнице и поднимаюсь на третий этаж.

- Я нарушил протокол, не сообщив Куинну сразу об убийстве Джулиана, – говорит Карсон из-за моей спины. – Не думаю, что он примет твою паранойю за достаточно приемлемое объяснение.

- Субъект способен взломать телефоны вашего отдела и отправить на них видео, – отвечаю я, не замедляя шага. – Это не паранойя. Это переход в наступление.

- Это по–прежнему означает кучу бумажной волокиты для меня.

Мое предназначение отражается горящей точкой на экране моего телефона, я приостанавливаюсь у двери, моя рука уже сжимает дверную ручку.

– После той сцены скорби, которую ты устроил у моего брата, я не думаю, что бумажная волокита будет достаточным наказанием для тебя.

Я поворачиваю ручку и вхожу в комнату. Когда мои глаза находят Сэди, я чувствую, как напряжение начинает покидать меня; с того момента как я увидел это видео, я не мог вздохнуть спокойно. Мои плечи расслабляются с каждым шагом, приближающим меня к ней.

Ее взгляд отрывается от стола, вокруг которого стоят она, Куинн и еще несколько человек. Она, должно быть, заметила беспокойство, пронизывающее меня, потому что молча отходит от стола, чтобы встретить меня на середине комнаты.

- Что случилось? О, мой Бог. Что с твоим лицом? – она нежно прикасается к синякам на моем подбородке.

Отстранившись от ее прикосновений, хотя это последнее, что мне хочется делать, я пытаюсь увести ее подальше от остальных.

– Давай выйдем. Ненадолго.

Ее брови напряженно сходятся вместе. Желание прикоснуться к ней и разгладить все морщинки дрожью проходит сквозь меня, я так хочу стереть все следы беспокойства с ее прекрасного лица.

В ответ на ее кивок я хватаю Сэди за руку и вывожу в коридор, где могу позволить себе большее. Я быстро притягиваю ее в свои объятия. И зарываюсь лицом в ее волосы.

– Мое лицо познакомилось с кулаком Карсона.

Она издает тихий смешок.

– Ну, судя по его лицу, ты одержал верх над ним.

Я чуть расслабляюсь, услышав облегчение в ее голосе, но спустя мгновение напряжение возвращается, сковывая меня.

– Джулиан мертв, – произношу я.

Ее хрупкое тело деревенеет в моих руках, и я крепче сжимаю ее в объятиях.

– Колтон… ты в порядке?

Я вдыхаю ее лавандовый запах, ее мягкие волосы щекочут мою щеку.

– Я в порядке. Это не о себе я беспокоюсь.

Она отклоняется от меня.

– Он был твоим братом. Ты просто сейчас в шоковом состоянии.

Я оглядываюсь по сторонам, не чувствуя достаточную уединённость в этом коридоре.

– Мы не можем говорить об этом здесь.

- Хорошо. Пойдем.

Я следую за ней по коридору, тянущемуся с внешней стороны здания, глубоко вдыхая осенний воздух, который овевает мое лицо.

– Мы не должны быть здесь. – говорю я, прижимаясь спиной к кирпичной стене.

- Теперь, когда вмешалось ФБР, я с тобой согласна, – ее зеленые глаза щурятся от света, а я обхватываю ее ладонь и подношу к своим губам. – Что случилось с Джулианом?

Жгучая боль разливается в моей груди.

– Я думаю, что это Джулиан удалил записи с камер наблюдения в клубе. Я не могу доказать этого, и, к счастью, Карсон тоже не может сделать этого, но Джулиан был замешан во всем этом. Зная своего брата, могу с уверенностью утверждать, что он частенько зарабатывал деньги на всяких гребаных садистах.

Сэди прикусывает губу, и желание к ней пронзает меня.

– Как он был убит?

- Мы ушли, прежде чем кто-либо из нас смог нормально отсмотреть его, но все выглядело достаточно похоже на другие убийства. Это было настолько похоже, что Карсон смог обвинить его, – я тяжело вздыхаю, качая головой. – Но я не уверен. Не знаю наверняка. Но что если Субъект убил его, чтобы отомстить мне?

Губы Сэди сжимаются, напоминая хмурую гримасу.

– Это не походит на его почерк, Колтон. Если это он убил твоего брата, то по той причине, что он почувствовал, как теряет свои возможности управлять им. Я думаю, он пытался ликвидировать последствия всего произошедшего сегодня.

Я прищурился.

– Если? Ты думаешь, кто–то другой мог убить моего брата?

- Сегодня я встретилась с жертвой, которая выжила после нападения, и у меня есть свои предположения обо всем этом.

- Ты полагаешь, кто–то убил Джулиана и попытался подставить Субъекта? Я думаю, что это не впервые, когда подобное происходит?

- Колтон, это не твоя вина. К тебе это не имеет никакого отношения.

Я прерываю ее поцелуем. Я умираю от желания почувствовать вкус ее губ с той самой минуты, как впервые увидел ее здесь, в безопасности. Не бросившуюся выслеживать убийцу. Я отстраняюсь и отвожу выбившийся локон волос от ее лица.

– Я знаю, богиня. Поверь, я не сомневаюсь ни на секунду, что мой брат замешан в этом. Мне просто нужно выяснить это раньше Карсона.

Она вопросительно выгибает бровь.

– Поэтому вы с Карсоном вернулись, покрытые синяками?

Я вновь обнимаю ее.

– Отчасти да. Я не хотел, чтобы у него было время копаться в вещах Джулиана.

- И твоим решением было надрать ему задницу? – слабая улыбка трогает губы Сэди. – Жаль, что я этого не видела.

Улыбка исчезает с моего лица.

– Но кое-что ты видела…- говорю я, осторожно намекая на видео с Эйвери.

Ее прекрасные черты лица искажаются от боли. Она смотрит в сторону, позволяя ветру растрепать ее волосы по плечам.

– Я уверена, что это был Субъект. Это было его сообщением для меня. Если мы не найдем его в ближайшее время, Эйвери умрет.

Мой палец вырисовывает узоры на коже Сэди, скользя между рубашкой и джинсами.

– Что это за сообщение, Сэди?

С небольшой задержкой она отвечает:

– О встрече с ним, - затем добавляет, глядя на меня: – И это значит прийти одной.

Мое сердце сжимается.

– И ты думаешь, что это единственный способ спасти Эйвери.

- Да, - отвечает она уверенно. – Но это не меня он просит…

Видя мое расстроенное выражение лица, она склоняет голову к моей груди, и на мгновение мне становится легче.

Вновь обхватив ее руками, я задаю следующий вопрос:

– Тогда кого же он просит о встрече?

Она отклоняет голову назад, пока ее глаза не встречаются с моими.

– Убийцу.

Глава 11

Она

СУБЬЕКТ

Она не кричала.

Вот что привлекло мое внимание. Захватило мое воображение и не отпускало меня. Они все кричат...

Но не она.

У меня был приказ, и мой наставник хорошо меня подготовил. Подцепить маленькую, острую на язык шлюшку в баре и уйти вместе с ней, пока никто не заметил. Она должна была стать его наградой за все эти встречи с вечно беспокойным профайлером.

Но как только я увидел ее, облаченную в красное платье, то не смог сдержаться. Мне нужно было больше. После всего произошедшего он был всего лишь в одном шаге от нее, и я ощутил, как меня охватывает огорчение. Он был тем человеком, который пострадал от составленного ею профиля, разосланного по всем департаментам, так же как двухцентовые шлюхи в моих руках. Не я.

Я был никем. Я мог легко исчезнуть. И я бы сделал это… но сначала я хотел стать свидетелем гибели этого прекрасного создания.

Зависть впилась в меня. Я сам стал завистью.

Он использовал меня как новичка: я проворачивал всю грязную работу, а ему в итоге доставалось все веселье.

Поэтому я быстро убил эту суку.

Высосал из нее жизнь. Не почувствовав ни удовольствия, ни наслаждения – лишь ощущение исполненного долга. Это было просто действие, которое необходимо было выполнить, чтобы она замолчала. Потому что мне нужно было смотреть за тем, что происходило там.

Мой член ни разу не пошевелился, пока я душил эту шлюху. Ее руки вяло лежали на моих штанах, пока я не увидел, как Конелли разрезал ее платье и освободил ее от него.

Мой член напрягся, став жестким и требуя внимания, я наблюдал за ними, поглаживая безжизненную грудь. Она уже страдала от насилия раньше, ох, как же это божественно. Я тоже получил возможность стать свидетелем ее маленькой выходки в баре. Она не любит, когда ее трогают, буквально боится этого. И этот ее великолепный шрам демонстрирует пытки, перенесенные ею в прошлом.

Неудивительно, что она не хотела дарить Коннели свои сладкие крики.

Она уже давно была сломлена.

Когда Коннели толкнул ее вниз, на грязную размокшую землю, я использовал шлюху подо мной, чтобы получить некоторое облегчение. Мой ноющий член пульсировал, а эта шлюха была все еще теплой. Я расстегнул молнию и толкнул свой член между ее еще теплых бедер.

Он не будет слишком разочарован во мне. Только посмотрите на приз, что он заполучил. Просто посмотрите на нее! Если бы она принадлежала мне, я бы мог растянуть ее последние мгновения на несколько месяцев, я бы вкушал ее медленно. Она бы утолила ту невыносимую жажду, которая мучила меня всю жизнь.

Я никогда не желал ничего настолько сильно, как ее в тот момент.

Вспоминая о ней сейчас, я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я не мог признать этого до сих пор. Может быть, я даже отложил свое желание отомстить ей, и на первый план, затмив все остальное, вышло желание соблазнить ее. Честно говоря, она запугала меня. Я понял это, как только она вошла через двери.

Я должен избавиться от этих чувств раньше… чем окажусь рядом с ней.

Но позвольте мне закончить мой рассказ… потому что оставшаяся часть намного интереснее. Всего лишь воспоминания о лучшей части моей истории заставляют меня погрузить руку в волосы Эйвери и с силой оттянуть их назад, предвкушая финал той сцены.

Коннели, как истинный любитель, которым он и являлся, не уважал ее, не ценил это необыкновенное существо, он просто заманил ее в свой лес. Он оседлал ее, как обычную шлюху, направил на нее свой нож, чтобы убить ее слишком быстро. Он недооценивал ее, но я понял, что она хотела показать ему.

Она никогда не кричала.

Она подняла подбородок, обнажая кремовую плоть, дразня его. Она подначивала его, точно зная его слабость. Он должен был потратить лишнюю минуту, чтобы склониться к ее шее – это была его излюбленная часть тела.

И наживка сработала. Он воткнул нож в землю над ее головой, затем обхватил ладонями ее шею, не в силах запретить себе чувствовать ее. Мой член подпрыгнул, и я вскарабкался на шлюху, как неуклюжий, похотливый подросток, чтобы лучше видеть происходящее. Я хотел заглянуть ей в глаза, как это делал он.

Я был полон ревности. Я был завистью.

Потом, как я и предполагал, она начала терять сознание, она двигалась под ним, ее бедра совершали волнообразные движения, искушая его действовать дальше. Я уже ничего не понимал к тому моменту… был просто обездвижен прекрасным видением передо мной, мечтая лишь об одном - перерезать горло Коннели, чтобы оказаться на его месте. Ощутить вкус ее сладкой смерти.

Как только эта мысль пришла мне в голову, все вокруг изменилось. Грациозно, словно раскидывающая крылья бабочка, она изогнулась и, выхватив из выреза своего прекрасного платья кинжал, вогнала его в шею моего наставника. Кровь брызнула во все стороны, окрашивая мою красавицу в алый, заливая ее волосы и белоснежную кожу.

Он упал, и она оттолкнула его, словно червяка. Он не был для нее даже настоящим хищником, чтобы испытывать к нему страх. Она стояла над ним, испачканная по локоть в его крови, которая блестела в лунном свете.

Я почувствовал оцепление.

Конечно, у меня была возможность остановить все это. Он был моим наставником, моим учителем, человеком, который взял меня под свое крыло и воспитал. Но я не мог перестать смотреть. И, ох, как же мне нравилось смотреть на это.

Она преобразилась на моих глазах, это была блистательная метаморфоза: ее кокон, верхний слой, словно спал, позволяя насладиться красотой ее крыльев.

Тех крыльев, к которым я испытывал невероятную жажду.

Я мог бы навсегда остаться подле нее, следовать за ней всюду, полностью отдаваясь ее власти.

Уже тогда я знал, что она не побежит за помощью. Она не стала искать свой телефон или радиопередатчик во время нападения. Она зашла в бар, не через те двери, около которых толпилось много народа. Я сразу заметил то, что Коннелли отказывался замечать: она - охотница.

В то время как он преследовал ее, она искусно расставила для Коннелли свои собственные сети.

В ней не было ничего от жертвы.

Я никогда не ласкал себя прежде, наблюдая за сценой. Когда моя возлюбленная заметила, что он отчаянно сражается, пытаясь остановить кровотечение, словно в попытке избежать ее когтей, рвущих его плоть, она буквально спикировала вниз и схватила нож.

Она встала на колени, опустившись на грязную землю, так же как раньше это делал он, и что-то прошептала ему на ухо. Я так сильно жаждал узнать, что же она сказала ему в тот момент. Я непременно должен это узнать. И однажды я выясню это.

Она отклонилась назад, позволяя ему увидеть лезвие ножа, приближающееся и направленное прямо на него. Она двигалась целенаправленно, методично, смакуя страх в его глазах, когда она вскрыла его сонную артерию. Один чистый, идеальный срез. Без колебаний.

Я взбесился тогда. Я был в такой ярости, что этот эмоциональный всплеск чуть не раскрыл меня, и каких усилий потребовала от меня необходимость заглушить крик, рвущийся наружу, который пришлось спрятать на груди мертвой шлюхи. Я застонал в ее мертвую плоть, сильнее вжимаясь в нее своим живым пульсирующим теплом.

Чистое восхищение.

Я больше не завидовал, я был в экстазе.

Экстази - я это уже пробовал. Желание - я чувствовал его прежде. Но это было настоящей одержимостью… я понял, что одержим ею.

Одержимость буквально поглощала меня, порабощая, пока я не приобрел достаточную силу, чтобы завладеть этим дивным существом.

Я закрываю глаза, позволяя памяти соблазнить меня, мои руки дрожат от предвкушения. Мы настолько близки в этот самый момент. Я вытащил свои пальцы из волос Эйвери и скользнул к ожерелью на ее шее.

Она замирает у меня на коленях. Мне даже не нужно говорить ей об этом. После нашей последней сессии ее страх стал настолько сильным, что я полностью контролирую ее.

Я закручиваю ожерелье на ее шее так плотно, что кожа под ним натягивается, и я чувствую ее дыхание через вибрацию цепочки. Подвеска выделяется на фоне ее нежной плоти. Я провожу пальцем по красно-белому украшению, чувствуя связь с моей возлюбленной.

Я вытащил тогда украшение из илистой земли и вытер начисто. Лелеял его, пока проникал в мир Сэди и изучал ее секреты. И теперь пришло время вернуть его на свое законное место - на шею Сэди.

Мое состояние мрачного транса разрушается, когда за углом раздается звуковой сигнал.

Я закутываю Эйвери в одеяло и хватаю телефон.

СЭДИ: Я получила твое сообщение. Если ты хочешь Графиню, то ты должен ответить на мои вопросы. Ты знаешь где. Я буду ждать тебя там. Сегодня вечером.

Порочная дрожь пробегает по моей коже.

Сегодня вечером.

Глава 12

Пожелание

СЭДИ

Невозможно измерить силу человеческого духа, силу его сопротивления. Или судить их, сравнивая с собой.

Этот случай повлиял на всех, кто работал с человеческими личностями.

Я молча и пассивно наблюдала, чувствуя себя абсолютно беспомощной, как Колтон звонил родителям, чтобы сообщить о смерти брата. С его слов я поняла, что он не общался с родителями с того момента, как сбежал из своего родного города. И вот первому общению с родителями за такой долгий период времени послужили поводом по-настоящему ужасные новости, которые навсегда оставят за собой вопрос «почему?».

И хотя он пытается скрыть от меня свои чувства по поводу потери брата, я понимаю, что он в глубоком потрясении. Они уже никогда не смогут разрешить вопросы между собой, заключить мир, поговорить о своей любви к одной и той же женщине. Колтон теперь всегда будет нести этот груз на своих плечах и глубоко в своем сердце, вина и недопонимание останутся с ним до конца жизни. И я буду рядом с ним, в тени нашего мира, вести его за собой.

Куинн является жестким и толстокожим человеком, он всегда в роли крутого детектива. Он всегда держится как стальная балка, непоколебимый и стойкий. Но даже за его внешней твердостью скрывается понимающий человек, и даже его защита иногда дает трещину.

Он, скрепя сердцем, вынужден был прогибаться под чужим давлением в этой ситуации. Все слишком быстро меняется, и в этот раз у него не получится выйти сухим из воды. Когда все это закончится, у него останутся свои шрамы, которые он будет использовать, чтобы продолжать борьбу со злом этого несовершенного мира. Такой уж он человек.

Я оглядываюсь, сидя на своем безопасном и уединенном месте в конференц-зале, всматриваясь и изучая каждого члена оперативной группы все с той же тщательностью. Нет никакой уверенности в том, как закончится эта ночь. Каждому члену этого департамента предстоит пройти проверку и допрос.

Даже Карсон со своим идеальным поведением станет жертвой этой неизвестности. Я думаю, он будет страдать от этого больше всех: он не очень хорошо справляется с тем, чего не понимает. Будет лучше, если он так и останется в неведении, для его же блага.

Пока Куинн даёт последние указания оперативной группе, агент Проктор подготавливает свою команду федералов. Совместные усилия обеих наших команд по прикрытию «Логова» дают уверенность, что Субъект сегодня не сможет сделать и шага, чтобы не выдать себя и остаться незамеченным.

- Федералы рассредоточатся по позициям снаружи клуба, - говорит Куинн, выдвигая стул рядом со мной. - Я говорил тебе, что мы сможем привлечь их к делу. И Проктор смог найти ту девчонку. Выяснилось, что она не просто член клуба, она - профессионалка.

Я удивленно поднимаю брови.

- Субъект нанял проститутку, чтобы она оделась в красное платье и нацепила рыжий парик, как у меня. Не уверена, что чувствую по этому поводу.

В моём голосе слышится нотка юмора, но она лишь маскирует тревожное чувство, зашевелившееся внутри. Вся суть иронии в том, что проститутка притворялась мной, в то время как я притворялась ею. Совпадение, или всё так и было задумано? Все действия Субъекта тщательно просчитаны.

Когда пару ночей назад Колтона выманили из клуба женщиной, которую он принял за меня, а затем его схватили офицеры, ожидающие у клуба, я не увидела связи. Тогда я сделала предположение, что это Карсон расставил ловушку. Но когда Колтон снова упомянул о ней, сидящей за столиком, где обычно сижу я, я решила, что пришло время найти моего двойника и получить от неё информацию.

- Она подтвердила, что мужчина из клуба заплатил ей. Даже дал ей платье и парик, которые нужно было надеть, - продолжал рассказывать Куинн.

- Никаких шансов найти отпечатки на платье, - говорю я, уверенная в том, что Субъект постарался не оставить никаких улик после себя.

Куинн откидывается на спинку стула.

- Было бы слишком просто, если бы принцип Локарда работал и в этом деле, не так ли?

Я улыбаюсь в ответ.

- Принцип обмена, - уточняю я. - Каждый преступник оставляет что-то после себя и забирает нечто с собой. Ты продолжаешь удивлять меня, Куинн.

Он позволяет комплименту соскользнуть с моего языка.

- Платье у специалистов в лаборатории. Но меня больше заинтересовало её описание этого человека, - Куинн потирает пальцами брови, вероятно пытаясь прогнать головную боль. - Оно совпадает с описанием, которое дала нам Кармен. Чертов Субъект был там, был всё это время, прямо на самом виду, и мы никогда не замечали его. Как будто он даже не пытался прятаться... и мы позволили ему уйти.

Я хочу положить свою ладонь поверх руки Куинна, затем меняю решение и вместо этого тянусь к своему телефону.

- На этот раз мы не позволим ему уйти.

Я прикасаюсь к экрану, открывая сообщения, которыми мы обменивались с Субъектом.

Нас отделает всего пара часов от начала совместной операции, и я чувствую себя нехарактерно спокойно. Я уже делала это раньше, никого не привлекая. Я жду знака от Суъекта, что он отступит, но он ждал этого момента два года. Он не разочарует меня.

- Сэди?

Я поднимаю глаза от телефона. Колтон находится прямо там, среди сумятицы и подготовки к операции, являясь моей главной точкой опоры, удерживающей меня на месте.

Я оборачиваюсь к Куинну, произнося:

- Я хочу подготовиться.

Он кивает, и на короткий момент мне кажется, что он хочет что-то сказать. Но также, как и я не мог предложить ему комфорт прикосновения, он не может выразить свои чувства словами.

Между нами остается всё еще слишком много нерешенных моментов, чтобы это могло случиться.

Он отводит от меня взгляд.

- Убедись, что пройдешь последнюю проверку, прежде чем выдвигаться.

Я внутренне улыбаюсь:

- Хорошо.

Гулкий звук ключа, отпирающего замок, раздаётся эхом в моей квартире. Я стою неподвижно, чувствуя давление присутствия Колтона за моей спиной. Он накрывает мою ладонь своей, его сильная грудь становится мне крепкой опорой, когда он оборачивает руку вокруг моей талии.

- Тебе необязательно это делать, - говорит он, уткнувшись мне в шею.

Я вдыхаю его мужской аромат: смесь запахов из клуба и что-то, присущее самому Колтону. Сандаловое дерево и одеколон, очень по-мужски. Это укрепляет моё решение, и я уверенно поворачиваю ручку двери.

Моя квартира выглядит пустой и неуютной. Я почти не проводила здесь время, лишь прибегая и убегая обратно на работу. Настроение повышенного беспокойства по-прежнему витает в прохладном воздухе.

Я оставляю ключи и сумку в гостиной на столике, мой взгляд следует за Колтоном, идущим по комнате.

- Для меня ничего не изменилось. Ты ничем не сможешь меня напугать, - говорит он, и его пальцы медленно скользят по каминной полке, на которой нет ни одной фотографии, лишь заставляющая меня испытывать неловкость коллекция фарфоровых статуэток.

- Даже своими жуткими фарфоровыми куклами? - спрашиваю я, пытаясь говорить легкомысленным тоном, что совершенно мне не удается.

Колтон отвечает мне с деланной улыбкой:

- Они тебе нравятся из-за своей хрупкости. Ломкости. Красоты. Тебе нравится оберегать их.

Я направляюсь прямо в спальню, отвечая на ходу: - Неужели все настолько очевидно?

Он тянется ко мне и хватает мою руку, останавливая.

- Только для меня.

Облизывая губы, я смотрю в эти бледно-голубые глаза.

- Той ночью в клубе... я говорила тебе. Я - монстр. Вот настоящая правда обо мне. Я никогда никому в этом не признавалась, Колтон. То, чем я поделилась сегодня с тобой, это именно то, чем я являюсь на самом деле. В отличие от тебя, я никогда не чувствовала никакой жалости.

Взяв мои руки в свои, он переплетает наши пальцы.

- Но ты ошибаешься, богиня. Ты сочувствуешь жертвам.

Я качаю головой.

- Я жажду возмездия. Это не то же самое.

- Мы похожи, - его глаза прожигают меня, до самой сути. - Если ты утверждаешь обратное, значит, всё, во что ты требовала меня поверить, было ложью. Ведь я настолько жаждал твоего принятия, что не задался вопросом, почему или как ты могла полюбить плохого парня.

- Я говорила правду. Но теперь ты знаешь, кто здесь настоящий злодей. - Говорю я тихим голосом, моя душа в осколках и жаждет услышать подтверждение Колтоном относительно меня.

- Если это так, то это единственная причина, почему ты со мной? Потому что веришь, что твой грех тяжелее моего?

Тяжесть истины этого вопроса давит на меня.

- Нет... Ты знаешь, что здесь нечто большее.

- Мы связаны с тобой, - говорит он, заставляя моё тело откликнуться на него. - В грехе или возмездии, меня не волнуют различия. Это еще одна причина, еще одно неоспоримое доказательство того, что ты была создана для меня.

Его губы находят мои. Поцелуй со вкусом утешения, полной открытости и неотвратимых последствий. Искушение поддаться, просто оставить позади всю боль, страдания и женщину, которая так безжалостно цепляется за них, пленит меня. Я могу всё это отпустить.

И никогда не оглядываться назад.

Но сигнал моего телефона вырывает меня из моих грез. Освобождаясь от твердой хватки Колтона, я бросаю взгляд на экран и погружаюсь прямо в ледяные воды реальности. Как будто у меня когда-нибудь был шанс сбежать.

Изображение Эйвери, облаченной в узкое шелковое красное платье, загорается на экране, сопровождаемое текстом: «Просто прошу, моя дорогая. Скоро увидимся».

Я проглатываю ком желчи, поднявшийся по стенкам моего горла.

- Он хочет, чтобы я надела красное платье.

Колтон берет телефон, закрывает сообщение и кладет его на каминную полку. Обернув руки вокруг моей талии, он поднимает меня, крепко удерживая, до тех пор, пока я не обхватываю его бедра своими ногами, а мои руки не занимают своё любимое место, надежно сцепившись вокруг его шеи.

- Если это его требование, - говорит он, ведя нас в мою спальню, - то у меня тоже есть одно.

Он нежно целует мою шею, прежде чем опустить меня на кровать.

Я прижимаюсь щекой к прохладному одеялу, наблюдая, как он подходит к двери шкафа.

- Мои платья все в дальнем ряду, - говорю я, стараясь избавиться от мыслей о том, как Эйвери, должно быть, страдает в эту самую минуту. Что он делает с ней в этом платье?

Эйвери красивая и непорочная, она была идеальной. Мой мир становился всё темнее и темнее с момента моего похищения, и я ненавижу то, что кто-то, настолько наполненный светом, сейчас запятнан тем же злом. Несмотря на то, что я пытаюсь не поддаваться этому темному позыву, каждая молекула в моём теле хочет уничтожить зло, которое развратило её мир и превратило его в мой.

Колтон отходит от моего шкафа, держа в руках атласное красное платье. Оно не совсем такого же фасона, как в ту ночь, когда я преследовала Конелли до бара, но очень похоже.

Я прочищаю горло.

- Я должна была заметить это раньше. Его ритуал одевания жертв в платья. Как я могла упустить эту взаимосвязь? - я закрываю глаза. - Мои навыки профайлера однозначно нужно поставить под вопрос.

Матрас прогибается под весом Колтона.

- Я бы поспорил с этим... если бы ты совсем недавно не обвинила меня в том, что я серийный убийца.

Я пытаюсь задушить его, но смех все равно вырывается наружу.

- Мы абсолютно испорчены. Единственные люди в мире, которые могут найти что-то смешное во всём этом. - Говорю я, переплетая свои пальцы с его.

Он поднимает мою руку и оставляет мягкий поцелуй под браслетом из веревки.

- Перестань оценивать нас, богиня. И прекрати винить себя. Как бы эгоистично это не звучало, я не жалею ни о чем, что привело тебя в мой мир.

Я тянусь и обхватываю его лицо, наслаждаясь ощущением легкой щетины.

- Какое у тебя требование? - я спрашиваю, не в силах сдерживать растущее желание, распускающееся внутри меня обжигающим предвкушением. Прежде чем я уйду и рискну всем... мне нужно почувствовать Колтона внутри себя еще раз. Чтобы убедиться, что я, наконец-то, нашла своё искупление.

Вжимаясь в мою ладонь, он поворачивает голову и ловит мой палец своими зубами. Его язык пробегается по подушечке, прежде чем отпустить меня, посылая всплеск сильного желания, прокатывающегося по всему телу до самых кончиков пальцев на моих ногах.

Он отталкивается от кровати, вставая в изножье. Опустившись на колени, избавляя меня от обуви, он произносит: - Субъект хочет заполучить лишь одну сторону тебя, но я хочу всё. Кем ты была до всего, между этим и кем являешься сейчас. Ты можешь надеть это платье для него... но я не позволю тебе скользнуть в это платье, думая о нём. Ты моя, богиня. Когда ты выйдешь через эту дверь, я хочу, чтобы ты чувствовала меня, знала, что я прикоснулся и пометил каждую часть тебя и этого чертово платья.

Он склоняется надо мной, одной рукой удерживая свой вес на кровати, другой умело расстегивая мои джинсы. Внутри меня зарождается трепет, когда он скользит руками под пояс и стягивает их с моих бедер.

Я выгибаю спину, пока он полностью избавляется от джинсов, отбрасывая их на пол, не сводя с меня своего пристального взгляда. Поцелуи прохладного воздуха скользят по моей коже, заставляя меня дрожать, когда он хватается за край моей рубашки и стягивает её через голову.

Он замирает, когда ткань закрывает мои глаза, и его руки прижимают в железной хватке мои запястья к кровати.

- Я очень хочу взять тебя прямо сейчас.

Его слова, произнесенные шепотом, щекочут мои губы, затем его рот опускается к выпуклости моей груди, его язык кружит и пробует меня.

Ноющая боль расцвела между моих ног, и я приподнимаю бедра на встречу ему, создавая приятный контакт с грубой тканью джинсов, отделяющей меня от его твердой длины.

- Сейчас, - молю я.

Я чувствую его улыбку кожей.

- Еще нет.

Рубашка исчезает, и Колтон тратит еще некоторое время, чтобы избавить меня от оставшейся одежды. Лифчик отправляется на пол вместе с трусиками. Я лежу обнаженной перед ним, единственная вещь на мне - браслет из веревки, отмечающий меня его владением.

Лишь сейчас я могу честно признаться, что каждый дюйм моего тела принадлежит ему. И я наслаждаюсь осознанием того, что мужчина передо мной принадлежит мне. Мой взгляд пробегает по его накаченной груди и рельефному животу, когда он заводит руки за голову и снимает свою рубашку.

Это простое движение убивает меня. Я видела, как он работает с шибари: его мускулы напрягаются и расслабляются, когда он мастерски управляется с веревкой, его тело идеально настроено на то, чтобы доставить удовольствие. Но здесь, прямо сейчас, когда он расстегивает свой ремень и вытягивает его сквозь петли, клянусь, я еще никогда не видела его источающим столько сексуальной привлекательности.

Он сложил пополам ремень в своей руке, и я сжала свои бедра в предвкушении. Его губы растянулись в знойной ухмылке.

- Это не для тебя, богиня, - он отбрасывает ремень на пол. - По крайней мере, не сегодня.

Его штаны падают, обнажая его твердое желание, натянувшее ткань черных боксеров.

Он опускает свою руку к напряженной длине и обхватывает, посылая приятную дрожь сквозь меня.

- Встань.

Это первый раз, когда я, находясь с Колтоном, не связанна, и всё же я никогда не чувствовала себя под большим контролем. Его глубокий голос обволакивает меня и заставляет моё тело откликнуться, как если бы я была крепко обвязана его веревками.

- Положи всё, что наденешь, на кровать, - говорит он.

Я направляюсь к комоду, открываю верхний ящик и перебираю своё бельё. И тут ко мне приходит понимание: я не борюсь с тем, какой хочет меня видеть Субъект, я просто выбираю то, в чем хочу предстать перед Колтоном. Это все для него.

Я раскладываю выбранные мною вещи на покрывале, заработав одобрительную ухмылку от Колтона. Он не торопится, проводя своими грубыми ладонями вверх по моим рукам, затем вниз по спине, спускаясь по моим бедрам. Трогая каждый дюйм моего тела с уверенностью и обжигающей готовностью.

Когда он достигает внутренней стороны бедра, я закрываю глаза, зная, что он чувствует, насколько я влажная. Он пощипывает мою возбужденную плоть, заставляя моё тело гудеть, и шок от его прикосновения посылает дрожь сквозь меня. Затем с хриплым приказом он прижимает ладонь к моей спине, заставляя меня прижаться грудью к изножью кровати.

Его рот находит мой жаркий центр, и я с трудом делаю резкий вдох от ощущения его языка, пробующего меня. Обхватив мои бедра, он широко раздвигает мои ноги, предоставляя себе свободный доступ. Мой живот напрягается, когда он скользит пальцем внутрь меня, пробуя, дразня, заставляя жаждать большего.

Это кажется невозможным, но у него получается надеть чулок на пальцы моих ног, затем потянуть тонкий капрон вверх по голени. Всё это время его талантливые язык и рот не покидают меня ни на секунду. Ощущение его рук в действии, одевающих шелковый материал на моё тело, заставляет меня дрожать в поисках освобождения. Он останавливается, когда чулок достигает бедра.

- Повернись, - приказывает он.

На трясущихся ногах я заставляю себя подняться и развернуться к нему лицом. Стоя передо мной на коленях, он в руках держит второй чулок. Его взгляд, медленно скользящий по моему телу, - это новый вид пытки для меня. Я жажду оседлать его и дойти вместе с ним до самой грани.

Но прежде чем эта мысль смогла бы реализоваться, он обхватывает мою ногу и направляет ступню в чулок. Он медленно раскатывает его по моей ноге и, когда достигает бедра, закидывает мою ногу себе на плечо. Он обхватывает мой зад, притягивая мои бедра ближе к себе.

Я напрягаюсь, когда он всасывает мои возбужденные складочки в свой рот, его язык жестко и настойчиво ударяет по моему клитору. Мои руки в крепкой хватке запутываются в его волосах, ища опору, пока я балансирую на грани экстаза и падения. Но моя нога не опускается. Я вжимаюсь в него, требуя. Моё тело приказывает ему не останавливаться.

Лишь когда я чувствую влагу, стекающую между моих бедер, он отстраняется. Раздаётся стон недовольства, и он тяжело вздыхает.

- Подай мне пояс с подвязками.

Я слышу напряжение и скованность в его голосе.

Знание того, что он тоже вот-вот сломается, вызывает озорную улыбку на моих губах. Я тянусь назад, хватаю пояс с подвязками и покачиваю им над его головой. Его глаза вспыхивают желанием, когда он вытягивает его из моей хватки.

- Ты уверен, что одевание меня - это то, чего ты действительно хочешь?

Улыбка искривляет его губы.

- Прямо в эту секунду... я очень хочу распробовать этот нахальный ротик.

Он поднимается на ноги и обхватывает моё лицо, а его губы обрушиваются на мой рот.

Я вздрагиваю от этого столкновения, желая найти опору и противопоставить напор своего желания в ответ ему... но он быстро отступает назад, оставляя меня задыхающейся и жаждущей.

Он растягивает пояс, проверяя его на эластичность.

- Его можно использовать интереснее, - говорит он, оборачивая черный материал вокруг моей талии. - Но это мы также прибережем для другой ночи.

Соединив застежки, он опускает пояс на мои бедра, его пальцы властно пробегаются по моей коже.

Вновь упав на колени, он обхватывает мои бедра и пощипывает нежную кожу живота. Я вздрагиваю, а он продолжает целовать и покусывать, спускаясь к моему лону. Колтон не торопится: он перебирает лямку пояса между пальцами - я видела, как он точно также играет со своими веревками - затем тянет её вниз, прикрепляя к чулку.

С той же ловкостью и нежностью он пристегивает и остальные лямки пояса к моим чулкам, его взгляд напряжен, а его намерение заклеймить меня сквозит в каждом прикосновении.

Мои глаза закрыты, всё тело пульсирует, доверяясь ему и предвкушая его следующий шаг. Я чувствую жар его кожи у своих сосков. Они набухли, жаждая его внимания. И он никогда не отказывает мне в этом.

Он продевает мои руки в лямки лифчика, медленно, осторожно поднимая их вверх к моим плечам. Чашечки собрались у основания моей груди, когда он обхватил меня и опустил свои губы к одному из сосков.

Я запрокидываю голову и выгибаю спину, прижимаясь к нему настолько близко, насколько он позволяет мне. И когда он переходит от одной груди к другой, посылая эротическое покалывание прямо к моему средоточию, я сжимаю свои бедра вместе, захватывая его в плен.

Его зубы вонзаются в меня, царапая мой сосок, когда он качает своими бедрами, врезаясь своим твердым членом между моих сжатых бедер.

- Я собираюсь погрузиться в тебя, богиня...

Шепот его обещания, прозвучавший напротив моей кожи, еще больше усиливает моё возбуждение, и мои руки цепляются за его спину, ногти ищут цель, за которую можно ухватиться.

Прежде чем он смог поддаться желанию просто сделать это сейчас, Колтон с усилием отталкивается от меня. Его чистый взгляд голубых глаз пылает от решимости, вызывая очередную дрожь возбуждения внутри меня. Он соединяет вместе застежки моего лифчика. Мои груди набухли и ноют, заключенные в ловушку, оставшись неудовлетворенными. Но он продолжает ласкать их сквозь ткань лифчика. Он сжимает зубы, погрузившись в материал, вызывая во мне еще более острое желание.

Отступив на шаг, он переводит взгляд на платье, разложенное на кровати. Я до сих пор не чувствую себя готовой, я практически злюсь, что мне нужно надеть его.

Словно прочитав мои мысли, он говорит: - В ту ночь, когда ты надела для меня красное платье и была на моей скамейке... мне приходилось неистово сдерживаться, чтобы не взять тебя, - его руки сжимаются в кулаки. - Мне хотелось сорвать одежду с твоего тела. Вот что ты делаешь со мной, богиня. Превращаешь меня в какое-то животное. Но осознание того, что ты идешь куда-то... чтобы встретиться с ним? Заставляет меня звереть. Вызывает желание пометить свою территорию. Покрыть тебя своим запахом.

Он придвигается ближе, его тело словно пылающий факел желания. Затем он тянется через кровать, чтобы подхватить платье.

Не дожидаясь команды, я поднимаю руки над головой. Его ладони окружают меня, я чувствую его пресс около своей талии, пока он собирает в тонкий жгут моё платье, прежде чем поднять его надо мной.

Атласный материал скользит по моим рукам нежным шепотом, затем опускается по моему телу. Аккуратно потянув подол вниз, Колтон натягивает платье на мои бедра. Материал покрывает мою кожу, идеально повторяя все изгибы.

Он отводит мои руки за спину, где соединяет запястья, крепко обхватывая и удерживая их. Скользя губами по моей шее, оставляя дорожку из нежных поцелуев, он шепчет: - Такая. Чертовски. Красивая.

Еще совсем недавно лишь одно это слово могло подкосить меня, но Колтон вернул мне власть над ним. Я не хотела, чтобы он переставал называть меня так, не хотела, чтобы он перестал видеть меня своей красивой богиней. Я извиваюсь, освобождая руку, и нахожу резинку его боксеров. Он не останавливает меня, ведь его жажда настолько же отчаянна, как и моя.

Я стягиваю его боксеры вниз и чувствую давление его эрекции около своего живота. Возбужденный, жаждущий, мой. Только он не позволяет мне такой милости. Он обхватывает меня руками и подтягивает вверх по своей груди, прежде чем я успеваю насладиться касанием к его твердой плоти.

Моя спина врезается в стену, он будто хочет поглотить меня целиком: его руки ищут мою влажную сердцевину, его пальцы толкаются в меня, подготавливая к его вторжению, в то время как его губы и тело прижимаются к моим.

- Трахни меня, Колтон. - Я схожу с ума от его требовательных поцелуев. - Ты мне нужен, жестко и грубо... внутри меня.

Его рык отдается грохотом в моей груди, когда он пристраивает свой член, его влажные пальцы скользят по мне, прежде чем он врывается и проталкивается внутрь меня. Я обхватываю его ногами, когда он прижимает мою руку к стене. Он врезается в меня настолько свирепо, что мой позвоночник протестует, но моё тело принимает эту боль, требует её. Я вжимаюсь своими пятками в его ягодицы, требуя большего.

Между нами установлена безграничная и, насколько это возможно, полная связь. С каждым толчком я набираю высоту. С каждым шепотом и признанием в любви и неистовом желании между нами я понимаю, что никогда не смогу насытиться этим мужчиной, и жажда никогда не будет утолена. Но точно так же, как он делает меня ненасытной, он переполняет меня до самых краев.

Эмоциональный перегруз ощущается на грани боли. Я - не пустой сосуд. Я не бесчувственна и не сломлена, я чувствую до самой глубины своей души. Темнейшая часть меня жива, она взбудоражена от изобилия ощущений и любви.

И эта яркая смесь эмоций накрывает нас, окутывая в плотный кокон ощущений, когда Колтон отрывает меня от стены и удерживает в своих сильных руках. Обхватив мои плечи, он погружается в меня еще глубже, клеймя собой. Он не двигается с места, наполняя меня, требуя, чтобы я приняла его полностью. Переместив меня на кровать, он откидывается назад, предлагая мне взять контроль на себя.

Я чувствую уверенность от его взгляда, который говорит мне взять каждую его частичку в ответ. Соединив наши пальцы, я качаю бедрами, наслаждаясь тем, как его зубы вонзаются в нижнюю губу от того, как я сжимаюсь вокруг него.

- Кончи вместе со мной, - его голос перешел в низкий хрип.

Его слова подводят мою страсть к самой грани, я ускоряю темп, принимая его глубже, практически не справляясь с его напором. Но мы были созданы друг для друга: моя плоть скользит по нему, полностью принимая его внушительную длину.

Колтон отпускает руку, чтобы обхватить мой затылок, прижимая меня к себе, пока он толкается бедрами вверх. Его губы находят мои, лаская их жестко. Страстно. Его хватка усиливается, когда я издаю стон, и моя спина выгибается, заставляя его бедра подаваться на встречу, пока он врывается в меня в свирепом желании.

Когда оргазм захватывает меня, я приподнимаюсь. Его руки тянутся к моим бедрам, обхватывая и направляя их, и я позволяю своей голове откинуться назад. Я абсолютно растворилась в нем. Наш ритм ускоряется, и мы встречаем друг друга жесткими, сильными толчками, которые подталкивают меня к самому краю.

Он издает слова проклятий, и гортанный звук его голоса разжигает пульсацию внутри меня. Она разбухает в моем животе, двигаясь вдоль моей спины. Охватывая в сладкой агонии все мое тело. И мягкий, тягучий поток удовольствия проносится через меня. Мои бедра работают сильнее, качаясь и ударяясь о него с каждым новым толчком. Его пальцы впиваются в мою кожу, пока его руки не отпускают мои бедра.

Пока я качаюсь на поразительных волнах удовольствия, мои бедра извиваются и раскачиваются, Колтон продолжает с силой врезаться в меня, и тут он выгибается и начинает пульсировать глубоко внутри меня. Я падаю на Колтона, моя грудь опадает и поднимается в таком же бешеном темпе, как и его.

Его пальцы погружаются в мои волосы, когда он прижимается нежным поцелуем к моей макушке.

Вдыхая его запах, позволяя ему утешить меня, удерживая наступающую ночь на расстоянии еще лишь одного мгновения, я хрипло выдыхаю: - Нам понадобится второе платье.

Его грохочущий смех вызывает удовольствие, разливающееся теплотой в моей груди.

- Еще один раунд?

Я приподнимаюсь, захватывая его губы в интимном поцелуе. Затем улыбаюсь.

- Я в игре.

Глава 13

Заключительный акт

СЭДИ

Неприметный фургон стоит в двух кварталах от «Логова». Внутри находится команда, которая наблюдает и слушает все, что происходит в клубе. Федералы из группы агента Проктора находились внутри и снаружи помещения, а технические специалисты Куинна установили камеры по всему периметру клуба, с которых транслировалось видео прямо на мониторы в фургоне.

Идеальная конспирация, если не считать того факта, что она полностью бесполезна.

- Ты уверена, что Неизвестный не показывался здесь? – спрашивает Куинн, поправляя отвороты воротника моего платья.

Я пытаюсь убедить его, что все предосторожности излишни, что Субъект даже не приблизится ко мне, пока не будет уверен, что я не нахожусь под наблюдением какого–либо оборудования, но Куинн был непреклонен. Я не могла избавиться от его взгляда, пока не прикрепила к себе прослушивающее устройство. Может быть, я ошибалась, когда думала, что Карсон пострадает больше всех. Куинн никогда соглашался на что–то меньшее, чем идеал. И эта схема была абсолютно бесполезна, но организованна на высоком уровне.

- Это место просто кишит ФБР, - говорю я, указывая на агента, и стараюсь не выдать его членам БДСМ-клуба. Одетый в латекс, он прицепил наручники к легкому плетеному поясу с пряжкой. Если бы мои внутренности не сковывал страх, я бы рассмеялась. – Каков один из лучших способов держать подозреваемого подальше отсюда? Напичкать все вокруг агентами ФБР. Если я могу распознать их, то преступник уже знает об их присутствии. Кроме того, вы проделали отличную работу, позволив просочиться информации за пределы департамента. Он знает, где спрятаны следящие устройства.

Куинн убирает руки от моего платья и громко выдыхает: - Скажи мне еще раз, почему ты думаешь, что это сработает?

- Я отправила ему сообщение, Куинн. Такое, что понять его сможет только он, а федералы – нет. Поверь мне, Куинн. – Говорю я, сосредотачивая взгляд на нем. – Это сработает. Должно сработать. – Потому что у Эйвери нет времени.

Агент Проктор не задавал мне вопроса, типа, «Вы знаете, где находится это место?», которое подразумевалось в сообщении, отправленном Субъекту, он естественно предположил, что это было «Логово». Единственное место, которое связывает большинство жертв преступления.

- Я просто не могу поверить, что Проктор считает, что кто-то способен пройти мимо такой очевидной засады. – Я опять поправила воротник своего платья и подняла глаза вверх, когда Куинн не ответил. – Что такое?

Его губы сжимаются, образовывая тонкую линию.

– У меня нехорошее предчувствие. Я думаю, тебе стоит прервать операцию, если что–то пойдет не так.

- И оставить Эйвери страдать дальше? Или еще хуже… умирать? Эйвери нуждается в том, чтобы это произошло, Куинн. – Несмотря на мои собственные сомнения, я хватаю его за руку, посылая нервный импульс через прикосновение к его ладони. Я пристально смотрю на него, пока взгляд его теплых карих глаз не останавливается на мне. – Просто сделай так, чтобы Проктор и его команда сосредоточились на «Логове», дав техникам достаточно времени, чтобы проверить ДНК по базе. Доверься плану. Доверься мне.

Хотя я не чувствую уверенности в собственных словах, я знаю, что у меня нет выбора, и я должна преуспеть – я не могу позволить Куинну увидеть страх в моих глазах, который так тщательно стараюсь спрятать. Мой план оставит меня один на один с Субъектом. И что тогда? Несмотря на мое прошлое, независимо от того, что я сделала, я не знаю, чем все это закончится.

Куинн глубоко вздыхает и кивает.

– Тащи свою задницу туда, пока твой любовничек не сошел с ума.

Ничего не могу с собой поделать, я улыбаюсь. Но чувство небольшого облегчения слишком быстро исчезает в реальности. Хватка Куинна на моей руке ослабевает, и, прежде чем я успеваю, что-либо сказать, он уходит. Я жду, что он пошлет мне сигнал о том, что все будет хорошо, и мы будем в порядке, когда все это закончится. Но он не оборачивается, и я чувствую себя такой беззащитной.

Я остаюсь наедине с собой.

Из-за угла здания я наблюдаю за своим двойником, которую сопровождают в микроавтобус. Кроме Кармен, она, возможно, единственный человек, который видел Субъекта и сможет его опознать.

Убедившись, что Проктор и его команда наблюдают за тем, как я захожу в клуб, я направляюсь прямо к главной двери. Как только я вхожу в основной зал, меня захватывает луч прожектора, создавая впечатление, что я выхожу на сцену.

Я пробираюсь мимо танцующих тел, прокладывая себе путь к барной стойке. Я замечаю любопытные взгляды агента Роллинс с другого конца барной стойки, но киваю бармену, не обращая внимания на его заигрывания. Бармен ставит бурбон передо мной, и я быстро выпиваю его.

Нужно успокоить нервы, прежде чем впутаться во все это.

Позволяя алкоголю согреть мои внутренности, я отталкиваюсь от стойки и направляюсь к винтовой лестнице. Ритмы хаус-музыки отражаются вибрацией в моей груди, заставляя ноги с каждым шагом двигаться быстрее.

Один из охранников пропускает меня. Я подхожу к офису, и Колтон открывает дверь, прежде чем я успеваю постучать.

- Я видел тебя, – произносит он, кладя руку мне на поясницу, и пропускает меня внутрь. – Давай сделаем это быстро.

Агент миниатюрной комплекции стоит в центре офиса, позади Карсона. Она здоровается со мной кивком головы и легкой улыбкой, обстановка слегка разряжается. Но все же я действую торопливо, быстро расстегивая молнию своего платья и стягивая его вниз.

Колтон предупреждающе кашляет. Я поднимаю глаза и как раз успеваю заметить, как он бросил суровый взгляд на Карсона. С досадой вздохнув, Карсон отворачивается к мониторам.

– Там нет ничего такого, чего бы я еще не видел, - говорит он.

- Но ее ты не видел.

Колтон берет платье, которое я отдала ему, меняя его на атласное, в которое он одевал меня в моей квартире. Даже сейчас, когда он помогает мне, поднимая его над моей головой, я чувствую, как его руки и его тело утверждают власть надо мной.

Женщина полицейский проскальзывает в мое платье, позволяя Карсону помочь ей с застежкой. Со спины она очень похожа на меня. Макияж и волосы точно такие же, как у меня, и в тусклом освещении клуба, перед агентами, большинство из которых меня видели лишь мельком, это должно сработать.

Я подхожу к ней и протягиваю маячок, который ранее Куинн крепил к воротнику моего платья.

– Будьте осторожны, - предупреждаю я.

- Вы тоже, - отвечает она. – Мы собираемся добраться до этих ублюдков, агент Бондс.

Я встречаю взгляд ее внимательных зеленых глаз.

– Мы сделаем это.

- Мне нужен твой телефон, - напоминает Карсон.

Еще одна вещь, по которой меня можно отследить. Я передаю телефон ему в руки.

– Не выпускай ее из вида.

Наши глаза встречаются, и я вижу, что он понимает меня.

- Все для того, чтобы обмануть федералов. Я в деле, – ухмылка освещает его лицо.

Хотя Карсон подозревал не того человека, все же он был охвачен желанием поймать убийцу, который ускользал от него в течение двух лет. Даже если я все еще не доверяю ему, я могу доверять его желанию помочь нам в осуществлении этой операции. Это его шанс не только реабилитироваться, но и получить возмездие за свою карьеру.

Я поворачиваюсь к Колтону.

– Я готова.

Он берет меня за руку и ведет в другой конец офиса.

– Только я и Джулиан знаем, – он обрывает себя, - Джулиан знал об этом выходе.

Он отодвигает в сторону гобелен и открывает дверь, скрытую за ним.

– Мой брат нажил себе множество врагов, – объясняет он. – Он всегда следил за тем, чтобы у него были пути к отступлению.

Я чувствую укол боли в груди, когда смотрю в его глаза и вижу, насколько трудно ему озвучивать эту правду вслух. Его брат не смог избежать своей судьбы, которая, возможно, навсегда останется загадкой для Колтона.

Темный коридор ведет вниз по лестнице к задней двери, у которой Колтон останавливается.

– Я хочу, чтобы ты взяла это.

Он протягивает мне телефон, тот самый, который ему выдали в департаменте.

- Я не могу, - говорю я, качая головой. – Я не могу ничего брать с собой.

- Я отключил GPS, - прерывает меня он. – Я ненавижу то, что сейчас происходит… Я должен отпустить тебя без всякой возможности узнать твое местонахождение. Ты требуешь от меня слишком многого, богиня. Почти невозможного. А так я, по крайней мере, буду знать, что ты сможешь позвать на помощь. Если она будет тебе необходима.

Я сглатываю и позволяю Колтону обернуть мои пальцы вокруг прохладного устройства.

– Обещаю, - говорю я, приближаясь к нему, - я вернусь к тебе.

Он обхватывает мое лицо и целует меня со всей страстью. Я чувствую, как он вкладывает в этот поцелуй все мучения, терзающие его, а также свою абсолютную преданность мне и глубокую тоску, которую он сейчас испытывает.

Когда я отстраняюсь, он шепчет мне: - Я люблю тебя, богиня.

Я знаю, что между нами больше, чем можно сказать словами, намного больше, чем можно выразить. Но сейчас для нас и этого достаточно.

– Я люблю тебя, Колтон Рид, – я выпускаю напряженный выдох. – Уверена, что ты поможешь нашей девушке хорошо провести время.

Я улыбаюсь ему.

- Команда выражает дань уважения Джулиану сегодня, - говорит он. – Я не выпущу ее из вида, обещаю. – Он открывает дверь. И даже в тусклом уличном освещении я вижу, как его рука судорожно вцепилась в дверную ручку. – Я переверну ад и рай, если ты не вернешься ко мне.

Ступая на тротуар, я уверенно отвечаю ему: – Я пока еще не готова к аду.

***

Вдалеке мерцают огни моста Теодора Рузвельта, проглядывающие сквозь призрачные листья деревьев. Шоссе кишит автомобилями, городские прохожие спешат мимо, направляясь в центр города.

Я наклоняюсь вперед и стучу в пластиковую перегородку, отделяющую меня от водителя.

– Остановитесь на медиане, у входа 3, пожалуйста.

Он делает так, как я попросила, и останавливается на небольшом участке дороги. Я делаю несколько шагов, мои ноги чувствуют под собой неровную поверхность мостовой. Подвернув лодыжку, я, выругавшись, двигаюсь сначала по дорожке, выложенной из гравия, а затем ступаю по мягким травянистым участкам, направляясь к пешеходному мосту, соединяющему материк с островом.

Прогорклый запах заболоченной реки смешивается с выхлопными газами машин, которые ветер приносит с шоссе, и я чувствую, как к горлу подкатывается тошнота, напоминая мне об обескровленной жертве, которая была обнаружена этим утром.

Я прохожу мимо мемориала с возвышающимся на нем памятником, пересекаю резной мост, яркие огни которого освещают искусственный пруд и красивый фонтан в центре. На противоположной стороне моста темно, и лишь далекие огни города светятся на фоне горизонта.

Субъект отметил именно этот мост, он дал мне явный, но очень тонкий намек, заливая камыши кровью своей жертвы. Я не поняла тогда, зачем он решил отклониться от своего плана, зачем рисковал, ведь это шанс быть замеченным средь бела дня, в месте, которое обычно переполнено шумными туристами.

Но теперь его действия стали очевидными для меня.

На другой стороне острова, недалеко от Болотной травы, он оставил умирать от потери крови очередную жертву. В теории это является тем местом, в которое я должна прийти, и оно все еще остается место преступления. Место огорожено полицейской лентой, камыши все еще покрыты следами крови, и герб Батори уже, должно быть, был смыт дождем, но оставался все еще заметным.

Во-первых, я в платье и на каблуках. И длительные пешие прогулки через болотистую местность и травянистые участки очень утомительны. Во-вторых, он бы не просил меня надеть что–то столь непригодное для сцены, если бы не планировал встретиться со мной в более цивилизованной обстановке.

И в-третьих, я иду по этой чертовой дорожке, чтобы встретиться с убийцей на его территории.

Он следит за мной, он поджидает меня в этот самый момент. Он даже может пойти мне навстречу.

Я внимательно вглядываюсь в лесистые окрестности мемориала. Я опускаю руки вниз, расстегиваю сумочку, проверяю свой пистолет и иду в сторону непроглядной тьмы.

- Мы одни, - кричу я и провожу пальцем по спусковому крючку пистолета. – Я оставила их всех в клубе.

Тишина в ответ словно смеется надо мной. Даже насекомые, казалось, замолкли.

- Пожалуйста, не стреляйте, - доносится чей-то голос до меня.

- Руки вверх! – кричу я. – Выходи на свет. Сейчас же.

- Иисусе! – парень, одетый в джинсовую куртку и бейсболку, медленно выходит к мемориалу, поднимая руки вверх. В одной из них он держит небольшой бумажный, коричневый пакет. – Я должен был оставить это… о, мой Бог. Это наркотики? Неужели это ловушка?

Я продолжая сжимать пистолет и подхожу к нему ближе.

– Брось пакет. – Он тут же выполняет приказ, а я быстро обыскиваю его карманы. – Достань документы… медленно!

Дрожащими руками молодой парень, который выглядит не старше двадцати лет, вытаскивает бумажник и протягивает его мне.

– Ты проститутка или как? Это ограбление?

- А теперь помолчи, – рычу я. Я заглядываю в его бумажник, нахожу водительское удостоверение и читаю его имя. – Майк Линсински, кто велел принести тебе это сюда? – я киваю в сторону пакета у его ног.

Он быстро качает головой.

– Какой–то чувак, мэм. Я не знаю. Он дал мне денег и велел принести его сюда. Блять, – он закрывает глаза, - я - идиот.

- Да, верно сказано. – Я наклоняюсь, чтобы поднять пакет, ощущая, как нервный трепет наполняет мой желудок. – Не двигайся. Ты слышишь меня?

Неуверенный кивок парня, и я засовываю пистолет под мышку и разрываю пакет. Внутри находится мое ожерелье, завернутое в бумагу с пятнами засохшей крови.

Мое сердце забилось быстрее.

– Где человек, который дал тебе это?

Он снова качает головой, руки все так же подняты кверху.

- Я просто гулял в центре. Он подошел ко мне. Я не знаю этого чувака!

Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо! Я бегу к моей сумке и вытаскиваю пару наручников. Завожу руки парня за спину.

- Ты останешься здесь. Понял? Если сбежишь, то я найду тебя, Майк Линсински. Я знаю, где ты живешь.

Он выругался себе под нос, а я скрепила его руки наручниками.

Я беру пистолет, крепко сжимая ожерелье, которое, как я думаю, покрыто кровью Эйвери, и складываю их в сумку, а затем снимаю свои туфли. Мои голые ступни шлепают по асфальту, пока я бегу в сторону моста, но крик заставляет меня остановиться.

Я оборачиваюсь на парня, но понимаю, что шум исходит не от него.

Еще один оглушительный крик, и я достаю свой пистолет, так как узнала этот голос, хотя никогда раньше не слышала столько безнадежности в нем и все еще не могу разглядеть, откуда он доносится.

- Куинн! – кричу я.

Глава 14

Узы

КОЛТОН

Новость о мучительной смерти моего брата распространялась по клубу со скоростью лесного пожара. Мой личный телефон был конфискован полицией, я остался без связи, и это лишь усугубило нарастающую тревогу. Добавить к этому кучу федералов, толпящихся в заведении, и закрыть клуб кажется уже не такой плохой идеей.

То есть так было до тех пор, пока я не вернулся в клуб и не узнал, что персонал уже успел организовать вечер памяти Джулиана. Лилли Энн и Оникс взяли всю работу на себя, связались с постоянными членами клуба и настаивали на том, чтобы я отдохнул. Отдых. Вряд ли я смогу его позволить себе сегодня ночью.

К тому, что я, не переставая, беспокоюсь за Сэди, добавилось и чувство вины, которое начинало вгрызаться в меня. Главная причина, по которой я согласился на этот вечер памяти, была в том, что большое количество людей, пришедших в клуб, как раз поможет осуществить безумный план Сэди.

Мне удалось увернуться от большинства «инвесторов» брата. Тех, которые до сих пор должны ему денег или озлоблены на него за то, что попали в его список для шантажа. Я нашел себе маленький и неприметный уголок внутри главного зала, где устроился с рюмкой бурбона, и где никто не осмеливался нарушить мое желание побыть в одиночестве.

Даже подозревая, что мой брат хотел бы избежать подобных сцен прощания с ним - он всегда был нацелен лишь на заработок денег - но все же я чувствую, что эти почести им заслужены.

На сцене устанавливают свет, и представление начинается. Лилли Энн собрала любимые сцены моего брата: секс втроем, девушка с девушкой и подчинение. Он никогда не увлекался связыванием, любил все простое. Это, так или иначе, напоминает мне о том, что я еще должен организовать похороны брата, разумеется, с помощью его невесты.

Я откидываю голову назад.

Напротив меня сидит Карсон и медленными глотками потягивает безалкогольное пиво, чтобы сохранить голову ясной, и стараться казаться незаметным. Даже облаченный в джинсы и футболку, он умудряется выглядеть в атмосфере клуба напряженным и неуместным.

Передо мной, на несколько столиков ближе к сцене, сидит агент полиции и наблюдает за разворачивающимся представлением. Надо признать, что после столь короткого инструктажа ей удивительно хорошо удается играть роль Сэди. Она кажется сдержанной, легко парирует любые знаки внимания и успешно держится в тени. Хотя при таком количестве людей трудно выделиться на фоне всей собравшейся публики. В этом и была наша идея.

Я стараюсь изо всех сил оставаться на месте, наблюдая и фиксируя все происходящего в клубе, и пытаясь отдавать дань почтения Джулиану, хотя всеми фибрами своей души я безумно желаю сейчас находиться рядом с Сэди. Вопрос не в доверии - я доверяю ей. Мое доверие к ней настолько глубоко, что я верю, она сделает все, чтобы оставаться в безопасности, но порой она так безрассудна, а у меня нет никакой возможности остановить все дерьмо, что может произойти с ней сегодня. Мне с трудом удается выносить это ощущение беспомощности, оно словно дразнит меня. Все внутри меня кричит, что Сэди сейчас подвергает себя чему-то опасному, возможно, даже смертельно опасному. И эта ситуация намного опаснее, чем все то, что с ней происходило прежде.

Гребаный ад. Каждая частичка меня рвется найти ее, последовать за ней.

Мне следовало пойти за ней.

- Расслабься, – говорит Карсон, продолжая внимательно изучать сцену. – Она там не одна.

Я поворачиваюсь к нему, уставившись на него через стол.

– О чем ты говоришь?

Он переводит взгляд на меня.

– Ты действительно думаешь, что Куинн мог отпустить ее одну на встречу с гребаным серийным убийцей? – усмехается он. – Сэди хороша, но она не оперативный агент.

Гнев разливается по моим венам.

– Кто сейчас с ней? – я вскакиваю, откидывая свой стул ногой, тем самым привлекая внимание Карсона. – Кто?

Наконец, он понимает, о чем я спрашиваю. Его брови сходятся вместе, и он отвечает:

– Я не на стороне федералов. Я работал в клубе, вместе с тобой и Сэди. Скорее всего, ее сейчас прикрывает Куинн.

- Блять.

Вскочив с места, толкнув тем самым стол и опрокинув пиво Карсона, я начинаю пробираться сквозь толпу, прежде чем он успевает закончить.

Я никогда не доверял Куинну. Несмотря на уверенность Сэди и ее веру в этого человека, я всегда с подозрением относился к его намерениям и к его беспокойству о ней. Но, мать твою, я знаю, что у него есть чувства к ней, так почему, черт возьми, он ставит под угрозу ее безопасность?

Субъект узнает, что Сэди его подставила, и он…

Я замираю на этой мысли. Прямо там, куда она меня привела.

Я выхожу в коридор и в этот момент чувствую, что меня прижимают к стене. Карсон вдавливает свое предплечье мне в грудь.

– Что бы ты ни задумал, не делай этого, – его глаза расширяются. – Это не твое дело.

- Я думал, мы уже разобрались, кто выиграл этот бой, – я отталкиваю его. – Она думает, что может доверять ему. Я не позволю ей пострадать.

- Она не пострадает, – настаивает он. – Ты думаешь, было бы лучше, чтобы она пошла туда совсем одна?

Я стискиваю зубы.

– Зная, блять, что Субъект это один из вас? Да. Я бы сказал, что безопаснее ей там быть одной.

Карсон не пытается остановить меня. Но вдруг он отворачивается, и я вижу, что он отвлекся на что-то. Он прижимает палец к уху.

– Они получили совпадение по ДНК. - Говорит он.

Все мое тело словно оживает. Я начинаю нервно метаться туда-сюда, мышцы требуют движения.

– Кто он?

Еще есть время. Они еще могут вернуть Сэди. Я все еще могу ее вернуть.

Карсон качает головой.

– Они не говорят. Они собираются устроить физическое опознание для всех, кто находится в клубе. Гребаное ФБР. Это займет вечность, и они ищут в неправильном месте.

- Кто он?

Я кожей ощущаю каждую прошедшую секунду.

Карсон, наконец, встречается со мной взглядом.

– Я не знаю. Но, возможно, он находится внутри, если они захотят закрыть клуб. Просто успокойся. Мы свяжемся с Сэди. – Он озирается по сторонам, потом разводит руки в стороны. – Дерьмо. У нее же нет телефона.

У нее есть телефон. Я возвращаюсь обратно центральный зал, к стационарному телефону за барной стойкой. Мои пальцы быстро набираются цифры, врезавшиеся мне в память, пока мое сердце бешено бьется в груди. На пятом гудке включается голосовая почта. Никакого записанного обращения. Просто общий звуковой сигнал.

Мой кулак обрушивается на барную стойку, рядом с телефоном. Я готов заорать в этот долбанный наушник, но черт с ним. Мои ноги уже несут меня мимо Карсона, по коридору, затем вниз по лестнице. Я не останавливаюсь, расчищая себе путь к выходу.

Я открываю дверь, которая с громким стуком хлопает об стену, и бегу по направлению к фургону ФБР, который припаркован в квартале отсюда. Я слышу, как Карсон зовет меня, но я не могу медлить.

Прежде чем я успеваю достичь фургона, меня перехватывают два агента ФБР.

– Ее там нет… так же, как и вашего Субъекта. Сэди…

- Сэр, вам нужно успокоиться, – говорит мне один из них. Он наклоняется к своему плечу и произносит: – Сэр, у нас тут непредвиденная ситуация.

Дверь фургона открывается, и из нее выходит агент Проктор, старший агент, возглавляющий эту операцию.

– Колтон Рид. Я предполагал, что у нас будут проблемы с сами.

Агенты затащили меня в фургон, и Проктор схватил меня за шею.

– Я сказал им не пускать гражданских в оперативный штаб, – говорит он. – Наденьте на него наручники. Рид, вы арестованы за препятствие следствию.

- Мне плевать. Вы тратите время, пытаясь найти его в клубе. Но его там сейчас нет.

Блеклые глаза Проктора с вниманием посмотрели на меня.

– О чем Вы говорите?

- Сэр, – агент, сидящий перед мониторами, поворачивается в нашу сторону – Кое-что произошло.

- Сукин сын, – Проктор проводит руками по лицу. – Что случилось?

- Агент Бондс, сэр. Она пропала.

Проктор поворачивается и показывает на один из мониторов, на котором все еще сидит агент полиции, изображающая Сэди.

– Тогда кто, черт возьми, это?

- Я не знаю, сэр. Но это не агент Бондс. Мы также провели распознавание лиц и для нее… когда пытались найти преступника, предполагая, что он будет находиться где-то рядом с ней. Мы пытались сузить параметры поиска.

- Черт возьми, – кричит Проктор

- Программа подтвердила, что агента Бондс нет внутри клуба, сэр.

Проктор спешно говорит в рацию: - Детектив Карсон, принесите мне список всех агентов, которые сейчас находятся здесь. До конца ночи я хочу видеть у себя значки тех, кто задействован в операции. - Затем он переводит взгляд своих прищуренных глаз на меня. – Где она? Где Бондс?

Мое горло горит.

– Я не знаю, но Куинн знает. Найдите его. Сделайте все, чтобы выследить его. Он сейчас с ней.

Знаю, я нарушил свое обещание Сэди… но, как только я услышал, что Куинн изменил план нашей игры, в моих жилах застыл ужас, и я почувствовал, что вся расстановка поменялась. Сэди в опасности.

И как только я смог посмотреть в глаза Проктора, то увидел в них такое же беспокойство.

Проктор поднимает рацию.

– Всем постам на выход! – он поворачивается к мониторам. – Найти координаты последнего известного местоположения Куинна. Я хочу найти этого преступника как можно скорее.

Глава 15

Ты

СЭДИ

- Мелкий засранец, – восклицает Куинн.

Я хватаю его за руку и тяну к себе, заключая в свои объятия.

– Не двигайся. Где твоя рация?

Мои руки трясутся, адреналин стучит в ушах.

Я отрываю подол моего платья и вытираю куском этой ткани кровь с губ Куинна.

– Боже, Куинн. Что ты тут делаешь? Что произошло?

Он пытается сесть, но падает назад и хватается за затылок.

– Я слежу за тобой, - признается он. – Не смотри на меня так.

Он поворачивает голову и сплевывает кровь.

- Ты все испортил, - говорю я, плотно сжав челюсти.

Я отталкиваю его в сторону и наклоняюсь вниз, чтобы поднять рацию Куинна. Но он первый успевает схватить ее.

– Жизнь Эйвери зависела от этого, Куинн. – И тут до меня, наконец, доходит. - Он знал. Он знал, что я буду не одна. Какой бы план мы не придумали, он заранее знал его.

Я думаю об ожерелье, покрытом кровью, и гнев охватывает меня с такой силой, что я вынуждена вцепиться себе в волосы, чтобы не закричать.

Мы продолжаем сидеть на дороге, и Куинн тихо произносит: – Я знаю. Я облажался. Но, черт возьми, Бондс… я не собираюсь терять тебя.

Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах ту же боль, что переполняет и меня. Душевную и физическую. Мой гнев рассеивается. Но беспокойство остается.

- Что произошло? – требовательно спрашиваю я.

Он приоткрывает рот, двигая челюстью назад и вперед.

– Я потерял зуб.

Желчь заполняет мое горло.

– Что?

- Он подошел сзади и ударил меня по голове, – пытаясь прикоснуться к затылку, Куинн издает болезненный стон. – Он, блять, использовал плоскогубцы. Залез ими в мой рот и вырвал мой проклятый зуб, – он гневно смотрит на меня. – Но я хорошо ему врезал. Может быть, он оставил какие-нибудь следы. Возможно, даже кровь, – заканчивает он, разглядывая костяшки своих пальцев.

- Это какая-то бессмыслица, - говорю я, качая головой. – Это не мог быть преступник.

Куинн вопросительно выгибает бровь и с недоумением смотрит на меня.

– Черт возьми, кто же в таком случае это был? Как много здесь бродит психопатов, желающих поживиться моим зубом? Я уверен, что это был он.

Признать возможную вероятность этого мне удается с трудом. Куинн будет гораздо сильнее расстроен потерей зуба, если поймет, что все это было бесполезно.

– Ты сможешь опознать его?

Он отрицательно качает головой, затем морщится.

– Было слишком темно. Но, думая об этом, мне кажется, это было что-то личное. - Куинн наклоняется, чтобы снова сплюнуть кровь. – Только люди в департаменте знали о моем проклятом больном зубе. О том, что это настоящая пытка для меня. Гребаные стоматологи, - объясняет он, пытаясь смягчить тяжесть своих травм.

Рация Куинна начинает потрескивать.

– Преследуем подозреваемого. Повторяю. Мы преследуем подозреваемого. Всем быть наготове. Белый мужчина, около шести футов, каштановые волосы, одет в черное…

Куинн вытирает рот, используя лоскут моего платья. Затем поднимает рацию.

– Кайл, у вас есть его координаты?

Ровный ответ: – Нет.

Куинн чертыхнулся.

Вспышки красного и синего цвета со стороны шоссе мелькают на фоне деревьев. Я протягиваю Куинну руку и помогаю ему встать. Он опирается на стену мемориала, окружающего нас. Как только я понимаю, что Куинн способен стоять без моей помощи, то отхожу в сторону и вытаскиваю телефон Колтона.

Я набираю номер клуба и внезапно замечаю Колтона, который в этот момент появляется на поляне. В наручниках. В сопровождении Карсона.

– Снимите их с него, – кричу я.

Я направляюсь к Колтону, но Проктор преграждает мне путь.

– Это войдет в историю, как худшая полицейская операция. Я надеюсь, у вас есть разумное объяснение и чертовски хорошая причина тому, почему я не должен задержать вас всех.

- Куинну нужна медицинская помощь, - говорю я, кивая в ту сторону, где он сидит на одной из скамеек. - Я беру на себя всю ответственность. Я подвергла Куинна опасности. Я самостоятельно организовала параллельную операцию, чтобы выманить Субъекта из клуба.

- И вам это не удалось. Прекрасно, – злится Проктор. Он указывает в сторону моста. – Вы и вся ваша команда. Быстро в фургон для разъяснения.

Я оглядываюсь на Куинна, и волна сильных эмоций накрывает меня. Гнев, что он не смог довериться мне и последовал за мной. Он почти позволил убить себя.

- С ним все будет в порядке, – глаза Проктора внимательно изучают меня, прежде чем он кивает в сторону Куинна. – Именно он - главный, и всю ответственность будет нести он. Просто помните об этом.

Этот человек знает, куда ударить, знает мое больное место. Никто больше не должен был пострадать в этой ситуации. И теперь… теперь мы лишь натравили этого психопата на Эйвери. Она заплатит самую высокую цену.

Я поворачиваюсь в сторону Карсона.

– Освободи его.

Он тяжело вздыхает.

– Почему бы и нет? Я уже лишился своего значка. Почему бы не сделать еще и это, позволив затем ФБР арестовать и меня. – Он кивает головой в сторону моста. – Не здесь.

Пока мы движемся к фургону, я прикасаюсь к Колтону.

– Как получилось так, что тебя арестовали?

- Я донес на вас.

Я резко останавливаюсь. Повернувшись к нему, я потрясенно спрашиваю: – Что ты сделал?

Карсон поднимает руку.

– Неважно, Сэди. Федералы уже поняли, что в клубе не ты. Дело будет раскрыто, как только они получат результаты ДНК теста.

У меня закружилась голова. Несмотря на наручники, Колтону удается удержать меня в вертикальном положении. И я, ощущая слабость, прислоняюсь к его груди.

– У нас есть Субъект?

Карсон слегка улыбается.

– Да. У нас есть его личность. Ты знаешь лаборанта, который работает с Эйвери? Рослый парень. В очках. Тощий…

Мой желудок сжимается.

– Саймон?

- Саймон Уитмор. Он смог внести изменения в свое личное дело, и поэтому первая экспертиза не показала совпадений, – объясняет Карсон. – Но федералы смогли найти о нем настоящую информацию. Он работал в судебно-медицинской лаборатории в Роаноке. Переехал сюда около полугода назад, хотя, судя по государственным данным, он должен был приехать сюда еще на год раньше.

Я двигаюсь к фургону.

Если Эйвери еще жива... если еще есть хоть малейший шанс, что она жива... найти этого ублюдка Саймона - наша единственная надежда. Я тяну на себя дверь фургона, и понимаю, что полномасштабные поиски уже развернуты.

На одном из экранов светится лицо Саймона Уитмора и информация из его личного досье. Это лицо, которое я видела, когда он передавал мне письмо от Эйвери. Агенты отслеживают его последние финансовые операции. Группа захвата уже выехала к его дому и двум гостиницам, в которых он расплачивался совсем недавно своей кредитной картой.

- Вы не найдете его в гостинице, - говорю я, забираясь в фургон. – И он не может держать Эйвери в своем доме. Нужно расширить зону поиска и определить те места, которые он посещал за последние шесть месяцев.

Агент Роллинс щелкает пальцами.

– Уведите ее отсюда, – приказывает он одному из агентов.

- Проктор прислал меня, - говорю я, выдергивая руку из хватки одного из агентов. – Меня должны допросить, и, если есть хоть малейший шанс, что наша жертва еще жива, вы должны прислушаться ко мне.

Я слышу, как Карсон и Колтон тоже поднимаются в фургон, и агент Роллинс с яростью ударяет кулаком об стену.

– Вы – дилетанты и уже испортили все, что только можно. И что теперь? Хотите влезть в работу моего подразделения и напортачить и здесь тоже?

- Я могу идти?

Наши головы синхронно поворачиваются к женщине, которая была нанята, чтобы сыграть роль моего двойника.

Роуллинс раздраженно смотрит на нее.

– Нет, если не хотите, чтобы против вас выдвинули обвинения. Сядьте.

Она закатывает глаза, и Карсон решительно ведет ее по направлению к задней части фургона.

- Она его узнала? – спрашиваю я Роллинса.

- Да, - говорит он, скрестив руки на груди. – Она подтверждает, что Саймон Уитмор, техник из лаборатории вашего департамента, нанял ее, чтобы танцевать с ним в клубе и вывести Рида к черному выходу. Она утверждает, что больше ничего не знает. Но мы продолжим ее допрашивать, чтобы быть уверенными наверняка.

Субъект был на задании сегодня, пытался спрятать концы в воду. Почему он оставил ее?

- У вас есть только часть информации, и без меня вы не сможете сложить всю картину, – говорю я, поворачиваясь к нему спиной и подходя ближе к мониторам. – Вы должны принимать в расчет наше мнение, считаться с нами. Вместе мы сможем попытаться помочь жертве, или вы можете продолжать упиваться своей чертовой гордостью.

Воздух в фургоне сгущается от напряжения. Я чувствую Роллинса за своей спиной и его ближайших прихлебателей. Я практически была уверена в том, что сейчас он прикажет вывести меня из фургона, когда он, наконец, произносит: - Надеюсь я не пожалею об этом, агент Бондс.

Затем он приказывает одному из аналитиков изучить все финансовые операции Саймона за последние полгода.

– Проверь, возможно, ты сможешь найти повторяющиеся выплаты за аренду или взносы по ипотеке, возможно, он проводил эти операции, например, как оплату за автомобиль. Далее просмотри информацию по наследству, может быть, он получил какое- либо имущество во владение. Вероятно, он попытался как-то обойти налоговые платежи.

Карсон вернулся в переднюю часть фургона.

– Он совсем не такой, каким я ожидал его увидеть, - говорит он. – Я чувствую себя почти… разочарованным.

Это верно. Саймон Уитмор словно тень. Его было легко не заметить, потому что он ничем не выделялся. Обычная внешность. Обычный рост. Обычная жизнь. Он настолько скромен, что никто даже не удосужился проверить его тщательнее… если его вообще когда-нибудь замечали.

- В течение двух лет у тебя был идеальный подозреваемый, - говорю я Карсону. – Трудно представить на этом месте кого-то другого, после того как твое сознание выстроило четкий профайл на него.

Наши взгляды быстро пересекаются, и между нами проскальзывает понимание, но мы молчим из уважения к Колтону. Джулиан однозначно не мог быть учеником. Он был слишком лидирующей и самоуверенной личностью, чтобы предоставить право первенства кому-то еще.

Я перевожу взгляд на Роллинса.

– Мы должны заново провести анализ всех сцен преступления, опираясь на новую полученную информацию.

Роллинс бросает кипу бумаг на стол в центре фургона.

– Развлекайтесь, как хотите.

Ощущая, как эта ночь поглощает меня, я занимаю место рядом с Колтоном, который весь этот бесконечный день пытался настичь меня. Я вынимаю первый файл из папки и раскрываю его.

Перед глазами все плывет. Я моргаю, пытаясь сосредоточиться и преступить к изучению мест преступлений, еще раз внимательно изучая фото подвешенной жертвы. Это был последний рабочий день Эйвери. Должно быть что-то, что я пропустила. Это единственная сцена, где была допущена ошибка, он поймал жертву, но был на грани провала. Он был настолько дезориентирован в тот момент, что мог совершить еще одну ошибку.

- Прости меня, богиня, - шепчет Колтон у моего уха.

Мои внутренности сжимаются. Всего лишь услышав, как он зовет меня богиней, я погружаюсь в совсем другой мир, уносясь прочь от этой жестокой реальности.

– Не нужно извиняться, – мягко говорю я. - Я всегда с тобой.

Его челюсть сжимается.

– Я чуть не… я был близок к тому, чтобы запереть тебя в своей комнате.

Я улыбаюсь. Только для него.

– Я обещаю тебе, мы вместе пройдем через все это, – смотрю в его глаза. – Почему ты сделал это?

- Я думал, что Субъект - это Куинн.

Я издаю вялый смешок.

– Он не мог им быть. Ну, возможно, и я допускала мысль об этом раньше. Он прошел через очень трудный развод несколько месяцев назад, и это могло послужить спусковым механизмом для совершения убийства. И он помешан на чистоте. Я смотрела на него с подозрением несколько раз… но нет, – я качаю головой. – Куинн недостаточно внушаемый по своей природе. Кроме того, он не провел в Роаноке достаточно времени для того, чтобы связаться с Коннели и научиться всему у него. Если бы эта ситуация была возможна, то Куинн был бы мастером, а не учеником.

Глаза Колтона сканируют мое лицо, затем его взгляд спускается ниже, и он приподнимает изодранный подол моего платья.

– Когда я увидел тебя там… все, что я мог представить себе, был нападающий на тебя Куинн. Или кто-то другой, причиняющий тебе боль. Я на своем опыте узнал, насколько трудно выбраться из наручников

Я беру его за руку и провожу пальцами по кровавым рубцам вокруг его запястья.

– Прости, что заставила тебя пройти через это, – я с трудом сглатываю. – Напали на Куинна. Не на меня.

- Я бы не удивился, узнав, что Куинн симулировал нападение. Чтобы отвести от себя подозрения.

- Сомневаюсь, что Куинн смог самостоятельно выдрать себе зуб, - говорю я, возвращая взгляд к фотографиям с места преступления. – Он старательно избегает стоматологов. И брезгует всем, что связано с ними.

Колтон смотрит на изображение через мое плечо.

– Я не понимаю, почему он использовал беседочный узел, чтобы подвесить жертву.

Моя голова поднимается вверх.

– Что?

- На этом месте преступления. Он завязал беседочный узел. – Он наклонился ближе ко мне и прошептал: – Если бы я был на его месте, то использовал бы змеиный узел. В десять раз крепче и надежнее удерживает тело, к тому же, это довольно поэтично. Если придерживаться темы о кровавой графине.

Я поворачиваюсь к нему.

– Кто, по-твоему, может использовать беседочный узел?

Он пожимает плечами.

– Это основной узел. Его легко освоить. Техника доступна для любого. Но в основном его используют на лодках. Например, на парусниках.

Новый всплеск надежды поднимает меня на ноги.

– Проверьте, есть ли у Саймона доступ к какому-нибудь морскому судну. Нет, подождите… просмотрите финансовые операции Лайла Коннелли… ищите…

- Нашел, - отзывается техник. – Пять месяцев назад Коннели передал Уитмору во владение парусник. Чтобы избежать уплаты налогов, адвокат Коннели подготовил документы на передачу парусника в благотворительный фонд, который, в свою очередь, зарегистрирован на имя Уитмора.

Я снова вернулась к мониторам и уставилась на экран, словно это могло помочь мне обнаружить местоположение Саймона на карте. Я замечаю, что Проктор встал рядом со мной.

– Отследить каждую каждое судно в округе Арлингтона. Возможно, парусник зарегистрирован не на его имя. Ищите по названию лодки.

- Я нашел одну, сэр, – техник переводит данные с одного экрана на другой, демонстрируя нам вид с воздуха на Колумбийскую пристань. – «Графиня». Судно пришвартовано сейчас в доках.

- Это всего в нескольких минутах от нас, – голос Куинна раздается из-за моей спины.

Я поворачиваюсь к нему с вопросом.

– Я вне игры?

Он хмурится.

– Если я отдам тебе приказ, ты останешься на месте?

- Не дождешься.

Глава 16

Графиня

СЭДИ

Мое ожерелье продолжает лежать в кармане толстовки. Все еще теплится надежда на то, что Эйвери жива, и я не хочу терять эту надежду, эту веру в лучшее. Обычно я не поддаюсь суевериям. Но сейчас я не хочу показывать его никому… мне кажется, что, если кто-то увидит ее кровь, реальное доказательство того, что Эйвери у него… все рассыплется.

После нападения на Куинна Субъект, казалось, испарился. Он не посылал мне никаких сообщений о состоянии Эйвери. И только лишь улика в виде ДНК Саймона давала нам возможность провести обыск на его паруснике в надежде найти Эйвери там.

Это самое логичное место для того, чтобы ее спрятать.

Обыском судна будут руководить федералы. После того как Проктор тщательно расспросил Куинна о нашем плане, он заявил, что Куинн и вся целевая группа вопиюще пренебрегли протоколом. Но в то же время он понимал, насколько мы нужны ФБР, чтобы быстро и своевременно задержать Саймона Уитмора, поэтому в его же интересах было допустить нас к операции.

Мне плевать на бюрократию. Я никогда не была озабочена политикой. И откровенно говоря, когда я выбрала род своей деятельности, я понимала, что мое отношение к этической c красивым концом. Прекрасный принц не придет, чтобы вызволить девушку из беды. И героине не дано вдруг испытать изменяющее жизнь осознание того, что она может победить всех своих демонов и стать путеводной звездой – примером для подражания для всех страждущих душ, готовых следовать по ее стопам…

Эта история не об этом.

Мой похититель навсегда испортил мою реальность. Кошмары всегда будут жить в моей душе, и я буду продолжать просыпаться с криками среди ночи. Хотя сейчас рядом со мной есть человек, способный обнять меня, защитить от всех одолевающих меня страхов, которые, того и гляди, могут затянуть меня обратно в ту темницу. Все же, если реально смотреть на вещи, эта тьма внутри меня никогда по-настоящему не исчезнет.

И теперь из-за меня, из-за живущей внутри меня тьмы, еще одна душа втянута во все это. Эйвери никогда по-настоящему не сможет преодолеть произошедшее с ней. Она будет всегда искать что-то удерживающее ее в ночи и будет добиваться признания ее изменившейся реальности не только от себя, но и от всех, с кем будет вступать в контакт в будущем.

Теперь мы стали похожи, мы всегда будем смотреть друг на друга и молчать, прекрасно понимая, что нас объединяет. Но мы никогда не будем говорить об этом. Не по той причине, что это глубоко и безвозвратно повлияло на нашу жизнь.

Просто теперь это тайная сторона нашей жизни, которая всегда будет связывать нас.

Мои мысли унеслись прочь от реальности, затягивая меня в темную бездну, когда Куинн вдруг внезапно остановился. Мы приехали на пристань, и за рекой, прямо напротив нас, виднеется кирпичное здание Пентагона. Чтобы прибыть в это место незаметно, нам пришлось разделиться на маленькие группы. Первую группу возглавлял Проктор, и его агенты подобрались к «Графине» ближе всех. Проктор уже получил ордер на обыск судна Саймона, и поэтому владельцев соседних судов предупредили держать дистанцию, от греха подальше.

Четверо агентов ФБР находились сейчас на борту судна.

Куинн поправляет наушник в ухе.

– Есть движение на «Графине». Проктор пошел с первой группой, – он оглядывается через плечо. – Мы выдвинемся ровно в шесть.

Я киваю. Я хочу сама взглянуть Саймону в глаза в тот момент, когда он поймет, что конец близок. Когда осознание того, что он никогда не сможет стать «мастером», вспыхнет в его глазах. Но я буду получать истинное удовольствие, глядя на понимание и обреченность, которые он будет испытывать.

Я лишь надеюсь, что они не убьют его, прежде чем я получу этот шанс.

Треск раздается в моем собственном наушнике, мои мышцы напрягаются, и я выхватываю пистолет. Куинн дает команду для нашей небольшой группы, состоящей всего из трех человек. Только я, Куинн и Карсон. Довольно забавно, что, в конце концов, я оказалась здесь, застряв между двумя мужчинами, которых еще неделю назад считала сообщниками.

Карсон и Куинн тоже могли бы составить интересную команду, но, если честно, сложно сказать, кто в этой паре был бы мастером, а кто учеником. Они оба слишком упрямы, чтобы выполнять четкие указания от других. Хотя я верю, что и Карсон сможет произвести впечатление на Куинна.

Мои мысли внезапно прерываются, когда я слышу крик в своем наушнике. «Руки вверх! Руки вверх!». Все остальное происходит для меня слишком быстро, чтобы я могла что-то разобрать.

Раздается выстрел…сердце быстро стучит в груди, ноги едва касаются земли… через динамик я слышу приказ о наступлении. Но еще до этого Куинн подает нам соответствующий знак рукой.

Земля содрогается перед моими глазами. Звук собственных шагов отдается в ушах. И меня накрывает эйфорией. В этот момент, всего на секунду, я обратила внимание на лунную дорожку. Отражение блестящего шара в спокойных водах реки.

«Графиня» представляет собой большую парусную лодку. Я замечаю, что она качается не только из-за волн, но и от того ажиотажа, который сейчас происходит на ее борту.

- Назад! – Проктор стоит с пистолетом на палубе и отдает приказы. – Подозреваемый внизу. Группе из двух человек обыскать остальную часть лодки. Узнайте, есть ли кто-либо еще на этом судне.

Я слышу приказ. Я следую за Куинном, пригибая, как и он, голову, чтобы пройти, Карсон идет прямо за мной. Но мои глаза внимательно цепляются за каждую деталь, пытаясь понять, почему они до сих пор не обнаружили Эйвери.

- Куинн...

- Мы найдем ее, - уверенно говорит он.

Чем глубже мы спускаемся в каюты, тем темнее становится вокруг. Толща сгустившегося воздуха оседает вокруг нас. Ощущение, словно мы спускаемся в подземелье или гробницу. Холод впивается в мою кожу, и я крепче сжимаю обе руки вокруг моего оружия, чтобы придать себе больше уверенности.

Шум от развернувшейся операции на верхней палубе исчезает, и это наполняет меня чувством глухой досады. Я понимаю, что стены покрыты обивкой. Это мне знакомо - мой похититель сделал то же самое в своем подвале. Пока мы спускались, ступеньки скрипели под нашими ногами, и тут мои уши улавливают один прекрасный звук.

Хныканье.

Это звуки ужаса, но это прекрасно. Именно такие звуки издавала я, когда Джексон Рэнделл Ловетт был застрелен рядом со мной, и, ослепленная яркими лучами фонариков, я смотрела прямо на стволы пистолетов. А затем и в глаза агентов ФБР.

Эйвери издает подобные звуки сейчас.

- Обыскать комнату, - командует Куинн. – Осмотреть все.

Как сложно следовать этому приказу, сейчас все, что я хочу, это броситься к Эйвери, но я должна следить за порядком. Мы уже нарушили достаточно правил. Мне нужно быть здесь и убедиться, что она переживет это.

- Чисто! – кричит Карсон.

- Чисто, здесь тоже, – отзывается Куинн из угла подземелья.

Потому что это место именно им и является. Ад в чреве корабля.

Я заканчиваю проверять свой угол, не выпуская из рук рукоятку пистолета.

– Чисто.

Только я не уверена…

Вдоль одной из стен выведена красивая надпись: «Она идет во всей красе…».

И на противоположной стене: «Ее стены говорят...».

На еще одной стене, прямо на настенных панелях, написана еще одна строка из страшного стихотворения: «И будет уж совсем не та волос агатовая прядь, Не те глаза, не те уста…».

И прямо над Эйвери расположена надпись, выполненная идеальным подчерком: «Мы все ученики в школах, где никто не становится мастером».

Последняя подсказка – цитата из Эрнеста Хемингуэя. Как поэтично.

Я глубоко выдыхаю и встречаюсь газами с Куинном. Он кивает мне один раз, и я не колеблюсь. Я убираю пистолет в кобуру и падаю на колени рядом с Эйвери.

- Все хорошо, - уверяю я ее. Мои руки освобождают ее обнаженные плечи от веревок. Красное платье изуродовано. Пальцами я чувствую рубцы, покрывающие ее кожу. Ее тело трясётся, она истощена, конечности дрожат. – Ш-ш-ш…- пытаюсь успокоить ее я, - Эйвери, все будет хорошо.

Я продолжаю вновь и вновь повторять слова заверения о том, что все закончилось, пока санитары спускаются вниз. Карсон находит то, чем можно перерезать цепи, и принимается освобождать Эйвери.

Ее тело измученно. Ее разум не в лучшем состоянии. Ее некогда яркие, сверкающие глаза закрыты и отказываются встречаться с моим взглядом. Она ни разу не подняла взгляд от пола, не дала понять, что узнала хоть кого–то из нас. Она лежала на полу, избитая и напуганная, так долго, что сейчас находилась в шоке.

Но она жива.

На этом ее история не заканчивается.

Она не вскакивает на ноги и не бросается с криками радости в объятия своих спасителей, как это обычно происходит в кино. Она даже не станет плакать от облегчения. Она будет дрожать, ее будет выворачивать наизнанку, пока медики не обследуют ее и не дадут успокоительное, чтобы она смогла уснуть.

Сейчас я хочу, чтобы она смогла пережить еще одно событие, ставшее таким важным для меня. Я хочу, чтобы он был убит на ее глазах. Я боюсь, что она никогда не сможет зайти в темную комнату или выключить свет в своей лаборатории, чтобы проверить доказательства, не опасаясь, что он появится снова.

Это все, чем я могу помочь ей сейчас.

Я следую за санитарами, сопровождающими Эйвери. Они поднимаются на палубу, я обхватываю ее руку и крепко сжимаю до тех пор, пока ее голова не начинает поворачиваться ко мне, и ее глаза встречаются со мной, они на самом деле смотрят на меня.

Нарушая протокол, я тяну ее в сторону убитого мужчины, все еще лежавшего на палубе.

– Посмотри на него, - я показываю ей способ выжить, пережить все это. –Запомни и сохрани его в своей памяти.

На мгновение ее взгляд фокусируется на обмякшем теле, и дрожь утихает. Затем, чуть развернувшись ко мне, она произносит:

– Спасибо.

***

Уже за полночь, мы находимся по-прежнему в больнице, обслуживающей Арлингтонское отделение полиции. Теплый кофе и пончики. Тысяча молитв, произнесенных в коридоре. Медсестры слабо, но обнадеживающе улыбаются. Копы, расположившиеся в зале ожидания.

Эйвери держалась молодцом. Пока никто не решался встретиться с ней, и это к лучшему. Она еще не готова. Но позже она по достоинству оценит то, что многие ее коллеги, борцы с преступностью, предложат ей свою поддержку. Когда она будет готова принять ее.

Я сидела, прислонившись спиной к прохладной стене и наслаждалась тишиной. В этом крыле больницы тихо, свет приглушен. Верхнее освещение перегорело, и мои глаза, отчаянно нуждающиеся в отдыхи от люминесцентных ламп, испытывали облегчение.

Не знаю, как давно я закрыла глаза, мне казалось, всего на секунду, но вдруг я чувствую, как теплая чашка скользнула в мои ладони. Горячая… намного теплее, чем дурацкий кофе, который я пила раньше. Я делаю глоток.

– Спасибо.

Куинн сползает на пол рядом со мной.

– Я хотел разбудить тебя, но ты так мило выглядела.

Я улыбаюсь.

- Видимо, это плохо.

- Ужасно. – Он поднимает свою чашку кофе и делает большой глоток. – В кармане Саймона нашли мой зуб.

- Ты собираешься потребовать его обратно?

- Очень смешно, – он поглядывает на меня. – Скорее всего, его передадут в хранилище улик, где он и сгниет.

Я пожимаю плечами и снова опираюсь на стену.

– Слишком грустно. Мы могли бы похоронить его с причитающимися почестями. Я знаю, как ты будешь скучать по нему.

- Не будь такой задницей.

Тишина оседает между нами, пока мы неторопливо пьем кофе. Мне некомфортно, и сердце сжимается в тревожном чувстве.

– Мне нужно увидеть маму и Колтона… прежде чем все это затянет меня. – Говорю я, нарушая тишину.

Он проводит ладонями вдоль своих бедер, разглаживая складки на брюках. Даже в этот момент ему важно, чтобы его одежда была в порядке.

– Я уже принял решение по этому поводу, – говорит он, продолжая разглаживать уже несуществующие складки. – Я только что выдержал свой разбор полетов. Проктор завалил меня бумажной работой.

Я поворачиваюсь и смотрю на Куинна.

– Он не мог сделать исключение на сегодняшний вечер?

Куинн со смехом фыркает.

– Возможно, сделал бы. Но там все еще стоит вопрос касательно смерти Коннелли.

Мое дыхание замирает в груди

- Коннелли был объявлен пропавшим без вести. Тело так и не нашли. После той ночи, когда ты начала подозревать его, я возобновил расследование по факту его исчезновения.

Взгляд Куинна рассеянно скользит по потертому линолеуму.

Я крепче цепляюсь в чашку. Вдыхаю.

– Необходимо заявление от меня, – говорю я. – Все в порядке. Я поеду с тобой в отделение. Давай сделаем все официально.

Он тяжело вздыхает.

– Видимо, федералы никогда полностью не закрывали расследование по его делу. Когда они явились сюда, я подумал, что их заинтересованность в этом деле была связана и с Коннелли. На это были некоторые намеки… и меня это беспокоило, Бондс, – он внимательно смотрит на меня. - Из-за тебя. Я бы хотел, чтобы все закончилось совсем не так.

Гнев охватывает мое лицо.

– Потому что ты хочешь, чтобы меня отстранили.

Он тихо чертыхается.

– Неужели ты думаешь, я хочу видеть, как моего напарника будут судить федералы?

- Тогда о чем ты говоришь, Куинн?

Он забирает из моих рук чашку кофе и ставит ее на пол. Внимательно смотрит в мои глаза.

– Они тщательно обыскали лодку Саймона и нашли журналы. Ему нравилось вести записи. И одной из них была запись о том, как он покончил со своим наставником. Он даже отметил место, где сжег тело.

Мое сердце бешено бьется в груди, кровь стучит в венах.

– Это невозможно. Это не вписывается в его профайл. Совсем. Он не был способен на убийство своего хозяина…

- Проктор хотел, чтобы я поставил подпись под этим делом. Я подписал. Дело закрыто. Они все еще продолжают осматривать место преступления, ищут следы Коннелли… но маловероятно, что им еще хоть что-нибудь удастся найти.

Я сглатываю жесткий комок в горле.

– Но… ты же знаешь, что это неправда. Ты знаешь…

Куинн прижимает палец к губам. Все мое тело замирает в этот момент. Его глаза неотрывно смотрят в мои, когда он произносит: – Я ничего не знаю.

Он еще на мгновение удерживает мой пристальный взгляд. Затем поднимается и уходит.

А я смотрю ему вслед - вслед своему напарнику.

Глава 17

Темное логово

КОЛТОН

Я заканчиваю набивать очередную коробку костюмами Джулиана. Бетани захотела, чтобы я взял некоторые из них, сказав, что они будут хорошо на мне смотреться, и что Джулиан хотел бы отдать их мне – но мне не нужны костюмы моего брата в память о нем.

Кроме того, они не слишком хорошо на мне смотрятся.

Я планирую передать их одной из многочисленных благотворительных организаций. На этот раз это будет настоящее пожертвование. Мой брат любил использовать фиктивные благотворительные взносы, как прикрытие для отмывания денег. Кажется уместным, что последним своим деянием он «передаст» в благотворительные фонды то, что считал самым ценным своим достоянием. Свои чертовы костюмы.

Вчера, во время похорон, я был обеспокоен по поводу присутствующих на них людей. В одном я был уверен - мой брат заботился о Бетани. Его двойная жизнь закончилась вместе с его смертью, и, скорее всего, она ничего об этом не знала. Я надеялся, что ей не придется узнать обо всем сейчас и страдать из-за этого. Мой брат вполне мог совмещать помолвку, жизнь примерного семьянина с Бетани и свой нечистый на руку бизнес. Кажется, даже лежа в своей могиле, он был полон гордости, что ему это удавалось. Похороны прошли гладко.

Я поднял последний ящик, перенес его в прихожую и бросил на пол. То, что я делаю это для Бетани, заставляет меня чувствовать себя чуть менее дерьмово. Я до сих пор не знаю, почему Субъект, или Саймон, кем он оказался, решил убить Джулиана. Почему он вдруг почувствовал, что мой брат стал угрозой, которую необходимо устранить. Единственным преступлением, о котором знал мой брат, было то, как я прервал жизнь Марни. И что я создал имитацию сцены преступления таким образом, чтобы она выглядела как серийное убийство.

Я знаю, что именно Джулиан удалил часть записи с камер видеонаблюдения, те кадры, которые аналитики так и не смогли восстановить. Но я совершенно не понимаю, зачем он это сделал. И теперь уже никогда не узнаю.

У Сэди есть теория об этом. Она так же хороша, как и любая другая. Сэди думает, что у Субъекта было что–то на Джулиана, чем он мог шантажировать его. Поэтому он смог заставить его удалить запись и предоставить доступ в клуб. Саймон действительно являлся одним из членов клуба. Он использовал псевдоним, и его членский профайл был полностью фальшивым. Вся информация о нем была настолько неприметной и обычной, что я даже не заметил его во время своих поисков.

Что еще меня бесит, так это то, что я не смог распознать психопата-садиста в своем собственном клубе. Но, если честно, Джулиан самостоятельно проводил все интервью. Скорее всего, именно на этом интервью и было достигнуто соглашение между ними. Последние три дня я боролся с желанием разузнать все об этом… и с желанием забыть.

Мой брат, скорее всего, знал, что полицейские были в клубе. Он понимал, что убийца, возможно, был членом клуба. Если Джулиан сопоставил факты и понял, кто кем является серийный маньяк… то логично, что Субъекту необходимо было избавиться от него.

Эта версия очень простая. Она отметает прочь все сомнения. И я стараюсь принять ее, как правильный ответ на все свои вопросы.

Большую часть времени меня устраивает такое объяснение случившемуся. Федералы и полицейские из департамента округа Арлингтон, и, черт возьми, даже Карсон приняли его, значит, это должно стать достаточной причиной и для меня. И мне очень нравилась мысль о том, что мой брат старался перед своей смертью сделать что-то хорошее. Что, возможно, хотя бы, возможно, он не пытался удалить ту запись…что он пытался скопировать ее, чтобы затем передать в полицию.

Я глубоко вдыхаю и вытираю руки о тряпку, официальная часть закончена.

Я сделал это.

Бросив прощальный взгляд на собственность моего брата, сказав последнее «прощай», я выхожу из комнаты и спускаюсь вниз.

- Ты уже уезжаешь?

Я поворачиваюсь и вижу Бетани, стоящую на пороге гостиной с маленькой коробкой в руках.

- Я разобрал все вещи, так что да, я закончил. Мне нужно заехать к адвокату для подписания бумаг. Думаю, стоит позаботиться об этом сейчас.

Документы, которые официально сделают меня владельцем «Логова». Процесс передачи клуба был начат еще до смерти Джулиана, теперь осталось его завершить.

Она благодарно улыбается мне.

– Спасибо тебе. Я ценю твою помощь. Было тяжело пытаться разобрать его вещи…- она умолкает и качает головой. – В любом случае. У Джулиана была коробочка памятных для него вещей. Я никак не могла заставить его выбросить ее, – она грустно смеется. – Он был таким барахольщиком. Я думаю, ты захочешь оставить это себе.

Я поднимаю руку, собираясь отказаться, но она опережает меня: – Пожалуйста, Колтон. Я знаю, что он хотел, чтобы она была у тебя.

Я принимаю коробку с натянутой улыбкой. Моя заключительная дань памяти брату.

***

Мое сердце сильно колотится в груди.

Мне становится жарко, брюки неприятно липнут к лодыжкам. Я провожу рукой по щекам, утираю пот со лба.

Проснувшись в кромешной тьме, я несколько раз моргаю, позволяя глазам привыкнуть к этой темноте. И вдруг мне показалось, что я вижу Сэди у подножия кровати.

Я протягиваю руку и включаю светильник. Ее джинсовая куртка висит на вешалке у стены. Я ложусь на спину и провожу рукой по второй половине постели, в надежде почувствовать ее тело. Но натыкаюсь на пустоту.

- Сэди?

Мой голос звучит непривычно в ее спальне. Я еще не привык ночевать в ее квартире. Но поскольку после спасения Эйвери она была слишком взвинчена, мы предпочли остаться у нее. Кроме того, я не хотел, чтобы мой сосед Джефферсон просыпался каждый раз, когда Сэди кричит по ночам.

Это впервые, когда я проснулся посреди ночи не от ее крика.

Я свешиваю ноги с края кровати и бреду в ванную. Ночник освещает мое бледное отражение в зеркале. Я вижу бледность своего лица, которую только усиливает тусклое освещение.

После того как я сходил в туалет, мой мозг проснулся и уже полноценно функционировал. Я ищу Сэди в гостиной, на кухне, в ее кабинете. Ее ноутбук на месте. Я не могу себя контролировать, страх все сильнее охватывает меня. Я хватаюсь за свой телефон, чтобы позвонить ей. Она не отвечает. Я посылаю ей смс.

Я: Где ты, богиня?

Я жду, надеясь, что увижу три точки, которые означают, что она набирает ответ, но они все не появляются.

Она скорее всего в департаменте. Кто-то позвонил ей, а гребаный Куинн не мог позволить себе подождать до утра. Это то, во что я хочу верить… но подозрения меня так и не отпускают. Я все еще не могу успокоиться.

Я наблюдал за ней в течение последних трех дней. Быстротечных, наполненных событиями дней. Похороны. Эйвери в больнице. Дальнейшее расследование дела о Саймоне Уитморе. События происходили с головокружительной скоростью, и все это время я наблюдал за Сэди. Она оставалась спокойной. Собранной. Отстраненной.

Но я-то знаю, что она все пропускает через себя. Она сильно переживает все происходящее. Это ее защитный механизм – дистанцироваться и закрыться. У нее так много старых ран, которые необходимо скрывать.

Я сажусь в ее кресло, и мой взгляд застывает на коробке Джулиана. Разорвав ленты, я открываю картонные створки. Фото в рамке, Джулиан и Марни. Оно сделано в баре, в который мы частенько наведывались. Это было еще в те времена, когда мы с Джулианом были дружны. Прежде чем Марни был диагностирован рак.

Я поставил фотографию на стол и стал изучать содержимое коробки. Предметы, которые не представляли собой ценности, но по-настоящему были важны для Джулиана. Бейсбольные карточки, с тех времен, когда он был еще ребенком. Копилка. Усмешка срывается с моих губ. Я беру в руки толстую свинью, сделанную из фарфора, которую он берег и лелеял в детстве. Его первые уроки в искусстве шантажа.

Вы можете подумать, что он любил деньги и использовал их для достижения своих целей. Но нет, уже в детстве Джулиан понимал, что секреты — это главный денежный товар. Он верил, что маленькие тайны заставят людей делать то, что он хочет. У моего отца был тайник с порно журналами. Тупое дерьмо вроде этого…

Я уже и забыл об этом. Я поднимаю коробку и вдруг слышу какой-то шорох внутри. Я встряхнул ее, и внезапно дно коробки разошлось, и ко мне на колени упала флешка.

Желудок сжимается в спазмах, я внимательно изучаю USB накопитель, который держу в руках. Мне не нужно смотреть на то, что находится на флешке. Я уже знаю. И если я рискну посмотреть… то пути назад уже не будет. Та реальность, в которой я мог запомнить своего брата, как хорошего парня, навсегда разобьётся. Я обвинял и ненавидел его в течение последних двух лет, и сейчас я был готов все это отпустить.

Но моя рука уже нашла USB-порт на ноутбуке Сэди. Флешка уже загружена. Папка открывается на экране, показывая документы, помеченные соответствующими датами и временем.

Я открываю самый первый файл. На экране изображение с одной из камер в клубе. Время на записи около часа, как раз перед тем как я и Карсон появились в заведении. Джулиан идет прямо через коридор. Но когда он доходит до двери офиса, то бросает взгляд на камеры, установленные в коридоре… и помехи. Запись исчезает вскоре после того, как он заходит в кабинет.

Я чувствую, как холодок пробегает по моей спине.

Я мысленно возвращаюсь в ночь, когда Субъект прислал мне фото Сэди в клубе. На фото есть дата и подпись: «Сэди и Вэлс».

Моя рука лежит на мышке, пальцы дрожат. Я даже не знаю, от страха или от неуверенности. Хотя, по сути, это одно и то же. Но я нажимаю на «воспроизвести» и начинаю просматривать запись.

Первые несколько минут все выглядит вполне обычно. Ничего экстраординарного не происходит. Сэди смотрит на сцену, оглядываясь через плечо в сторону лестницы каждые пару минут. Она явно ждет меня. Мне больно видеть это.

Стоя у бара, он наблюдает за ней.

Я видел его раньше.

Он поднимает вверх телефон и направляет его в ее сторону. Там. Стоя там, так близко к ней, прямо в ту самую минуту. И делает фото. То самое, которое он прислал мне. Это он послал его. И, блять, Джулиан знал, что… какого черта он не сказал мне?

На некоторых кадрах его можно очень хорошо рассмотреть. Они даже помечены названием: «Наблюдатель Вэлс».

Я чувствую, как адреналин пульсирует в моих жилах, закрываю файл и открываю следующее видео. Видео того дня, когда я впервые заговорил с Сэди. Наш первый разговор в тот вечер, когда я, наконец, нашел предлог подойти к ней.

Я думаю, что просто воспользовался подходящим моментом. Тот мудак в деловом костюме, который подкатывал к ней… и это был прекрасный повод, чтобы познакомиться с ней. Я не мог не воспользоваться своим шансом и не подкатить.

Это я и сделал.

Сейчас я наблюдаю за этой сценой на видео. Парень в темно-сером деловом костюме направляется к Сэди. Ее поведение сразу меняется, она становится более замкнутой. Я, прислонившись к стене, наблюдаю за ними. Он наклоняется и прикасается к ней… тянет ее на себя… и тогда я начинаю действовать.

Что он сказал мне тогда?

«Она хочет этого. Но она слегка стеснительна… ее нужно лишь немного подтолкнуть».

Он пытался заманить ее в свои чертовы сети, он пытался уговорить ее, затянуть в свое болото. Тогда я обвинил его, что он тронул ее. Еще не понимая, в чем она нуждается. Еще не зная, что она ненавидит прикосновения.

А он знал все это.

Наблюдатель. Вэлс. Твою мать. Он преследовал ее все время.

Все произошло так быстро.

Я никогда не вспоминал об этом парне. Ни разу.

Волк в овечьей шкуре.

Глава 18

Мастер

СЭДИ

В переулке сыро и зябко. В холодном осеннем воздухе уже чувствуется неизбежное приближение зимы. Пронизывающий ветер делает эту ночь особенно мрачной и темной.

Я слышу стук своих каблуков по тротуару. Эхо моих шагов заглушает шум автострады, доносящийся с главной дороги. Я поворачиваю за угол, и музыка врывается в тишину ночного города, словно приглашая окунуться в его ночную жизнь.

Ну что ж, я так и сделаю. Я прохожу сквозь дверь бара, над которой светится неоновая вывеска: «Ворон».

Это совсем небольшой бар. Но очень модный. Несколько двухместных столиков для посетителей, один бильярдный стол и длинная барная стойка из вишневого и дубового дерева, которая расположена вдоль всей стены. Я сажусь в дальнем углу, чтобы иметь возможность наблюдать за входной дверью, дверью туалета и всем периметром зала.

Ко мне подходит бармен, колоритный мужчина с бородой и растянутыми мочками ушей. С трудом перекрикивая музыку, я заказываю розовое шампанское. Он удивленно выгибает брови, но не комментирует мой выбор. Я продолжаю смотреть на входную дверь, медленно теребя цепочку на своей шее.

Мое внимание привлекает звон и возгласы, и я поворачиваюсь на источник шума. Бильярдные шары разлетелись по черному войлоку, три из них остановились в углу, точно перед лузой.

- Мэм.

Я чуть отклоняюсь назад, чтобы встретиться взглядом с барменом. Он ставит на мой столик два высоких бокала со словами: - «Место преступления» со льдом.

Я чувствую покалывание в затылке, волоски встают дыбом.

- Я этого не заказывала, - говорю я.

Он пытается сгладить неловкость улыбкой.

– Я знаю, мэм. Заказ сделал джентльмен вон за тем столиком.

Он кивает в сторону стола в противоположном углу.

Я не поворачиваюсь в его сторону. Принимаю напитки с вежливой улыбкой, затем приподнимаю оба бокала. Встаю и с гордо поднятой головой направляюсь к указанному столику.

- Наслаждаться напитками в одиночестве несколько пошло, вам не кажется?

Человек в сером деловом костюме таращится на меня в ответ. Окидывает взглядом мои ноги, красное платье, ожерелье и, наконец, встречается со мной взглядом. Кривая ухмылка чуть касается уголков его губ, вызывая проблеск воспоминания в отдаленных уголках моей памяти. Такую же улыбку он подарил мне в тот вечер в клубе.

- Это не может быть пошло, если нам это нравится, – отвечает он, и его голос звучит соблазнительно и мягко. – Присаживайтесь. Пожалуйста. Прошу вас.

Мне не нравится то, что приходится сидеть спиной к залу. Но, учитывая мою компанию, лучше сосредоточить все свое внимание на нем. Я ставлю бокал на стол и занимаю место напротив моего собеседника. Отныне Субъект для меня больше не просто безликий неизвестный.

Этот уединённый закуток клуба позволяет нам беседовать достаточно приватно. Мы сидим довольно далеко от бара и музыкальных колонок, поэтому четко слышим друг друга, но остальные посетители не могут нас расслышать. Он выбрал прекрасное место.

Я делаю глоток из своего бокала, решив, что пора бы попробовать любимый напиток Коннели, но прежде произношу:

– Я думаю, пить за знакомство немного поздновато, но, тем не менее… - говорю я, подстрекая его.

Он посылает мне еще одну хитрую улыбку.

– Наше знакомство сделает все тривиальным. Но, если моя леди настаивает, я представлюсь - Прайс Александр Вэлс, – он скользит пальцем по стеклу своего бокала, в то время как его темные глаза прожигают меня. – Адвокат днем, преступник ночью, – его улыбка тускнеет, когда неудачная шутка не находит моего отклика.

Он откашливается, прочищая горло: – Вы должны простить меня. Я немного нервничаю. Понимаете, это очень важный для меня момент.

- Для меня тоже, – отвечаю я.

Его улыбка возвращается на место.

- Значит, адвокат, – продолжаю я, проводя пальцем по краю своего бокала. – Случайно не вы были адвокатом Коннелли? Тем самым, который переоформил свою лодку на имя Саймона.

- От вас ничто не может ускользнуть, – он делает глоток из своего бокала. – Коннелли подумал, что будет хорошей идеей иметь адвоката в кармане. Я думаю, это было одной из главных причин, почему он выбрал именно меня. Льщу себя надеждой, что были и другие, еще более значимые причины. Но, когда тебя начинает тащить вниз, люди превращаются в эгоистичных тварей.

– Да, мы такие, - соглашаюсь я.

Он чуть подается вперед.

– Я ненавижу спрашивать… потому что это дурной тон, выуживание… но понравились ли тебе мои подарки?

Мое горло сжимается от резкой боли. Я чувствую холодную сталь, скользнувшую по моему бедру, и с трудом сдерживаю возглас, готовый сорваться с губ. Чуть успокоившись, отвечаю:

– Если говорить честно, да. По крайней мере, часть меня получила от них удовольствие.

Его глаза темнеют.

– Я надеялся, что ты не будешь разочарованна. И сейчас ты понимаешь, что это единственное, что имеет значение.

Лезвие исчезает в то же мгновение. Он откидывается на спинку стула, давая мне чуть больше пространства. Я пью шампанское. Я должна все рассказать.

- Есть два типа антисоциальных диспозиций, – я бросаю на него взгляд, – психопаты и социопаты. Те, кто родился таким, и те, кто под давлением обстоятельств стал таким.

Он отвечает легким смешком:

– Битва наследственностей, да?

Я медленно киваю.

Высокомерное поведение - я предполагала, что он будет вести себя так, но он тянется через стол и берет мой бокал. Его глаза сверлят меня, когда он делает глоток из моего бокала. Затем он возвращает напиток мне.

– Я всегда беру то, что хочу. Это у меня с рождения. Поэтому, предполагаю, я родился с этим, – говорит он с легкостью.

- А я приобрела это…

- В чем разница?

Разница? Есть ли разница, если ты погружен во все это? До тех пор, пока я не встретила Колтона, я думала, что разница несущественна. Я была погружена в мир монстров. После того как мой похититель сломал меня, я поняла, что не существует ценности вещей. Я видела только то, что, как мне казалось, делало меня похожей на него – существом, которое пошло бы на что угодно: ранить, убить, обмануть… на все, лишь бы выжить. Но не просто выжить – а процветать.

Урок, который преподал мне мой похититель: уничтожь или уничтожат тебя.

Боль не всегда исходит от тех людей, которые причиняют нам вред. Боль часто приносят те, кому мы доверяем больше всего. Родители из самых лучших побуждений - те, кто старается оберегать своего ребенка от всего плохого, - душат своих детей. Любовник, который верит, что помогает тебе преодолеть всю боль, зачастую является главным источником этой боли. Потому что любит так сильно… что не может жить без тебя. Его зависимость становится твоей собственной виной.

Я никогда не ощущала подобного разочарования. Мой похититель избавил меня от этого обмана. Я слишком хорошо знала, как легко перейти от одного края к другому, как часто крайности оказываются рядом, и все это во имя любви. Чувства. Эмоции.

Я была благодарна своему похитителю за то, он снял с меня бремя необходимости балансировать между правильными и неправильными эмоциями.

Поэтому в те годы я так отчаянно искала ответы, искала кого-то вроде себя и нашла связь с Элизабет Батори. Она тоже была создана кем-то. Она тоже пережила какие-то неизмеримые страдания, и именно это сделало из нее монстра. Она тоже не могла помочь себе выбраться из темноты, но нашла источник, куда перенаправить эту боль.

Я верю, что она видела в каждой девочке, которую убила, нечто, чему завидовала или что потеряла. Возможно, она завидовала их беззаботному детству. Может быть, я отождествляю себя с ней, потому что и мое детство было украдено. Но все же это не то, что по-особенному привлекло меня в графине.

Мое собственное глубинное историческое отношение к Батори чуть остужало мою решимость.

Однажды я смогла понять себя, я словно стала преследователем из преследователей. Убийцей из убийц. Я бы не стала ждать, пока разбитые и опустошенные души придут ко мне, я готова была сама выискивать своих мучителей, чтобы наказать их, заставить ответить за все их грехи.

Родственное или приобретенное? Я связанна кровавой родословной с одной из самых страшных убийц тысячелетия, и разве это важно? Я могла бы и родиться неполноценной.

Только я родилась нормальной. И я была создана такой спустя годы. Колтон смог показать мне, доказать, что я могу излечиться, успокоить бушующих внутри меня демонов. Что моя боль кормит зверя, а от нашей любви он успокаивается.

Убийство – я так боялась, что именно это станет моим призванием. Хотя я уверена, что будут моменты, когда это будет единственный выход, который я буду видеть. Я могу определить, кто этого достоин. Я не обязана оставлять монстра на воле.

Коннелли не был моим первым, но он и не последний. Хотя он сполна расплатился за все. И я смирилась.

Итак, есть ли разница?

- Да, - говорю я с абсолютной уверенностью. – Разница между Вами и мной заключается в том, что я могу победить свой дефект, у меня есть выбор. – На его лице по-прежнему чуть растерянное выражение. – Вы же не можете успокоить чудовище, живущее внутри вас, Прайс. Вы - угроза нормальному обществу. Вы не знаете, что значит сопереживание и поддержка. У меня все иначе… я помню время, когда я могла. И я хочу, о, я очень сильно хочу почувствовать все это снова.

Явное отвращение читается на его лице.

– Жаль, ты меня очень разочаровала.

Я наклоняю голову.

– Прошу прощения. Простите, что потратила ваше время.

Он пожимает плечами.

– Ты просто запуталась. Я должен был покончить с бондажником много лет назад. Он был отвлекающим моментом, который я не предвидел. Видишь ли, я думал, что смогу использовать его. Когда я впервые пришел к тебе, ты была не готова для меня. Слишком робкая, слишком испуганная. Я знал, что должен что-то сделать, чтобы склонить чашу весов, – его взгляд твердеет – Я не рассчитывал, что вы с ним станете трахаться.

Я вновь ощущаю холодную сталь возле своего колена. Поднимаю подбородок.

– Мы бы нашли друг друга, несмотря ни на что. Это судьба, Мастер.

Он открыто смеется.

– Ах, посмотри на себя сейчас. Как ты выросла. Посмотри, какой сильной ты стала, – он облизывает губы. - Ты преображаешься на моих глазах, красавица.

- Это не имеет ничего общего с вами.

Я не оскорбляю, просто даю понять, что совсем не он ответственен за мое преображение. Но он это и так знает.

- Значит, это тупик наших отношений? – спрашивает он.

- Боюсь, что да.

Нож снова исчезает.

– Я не могу согласиться с этим. Ты сошлась с человеком, который мучил тебя. Я изучил твой психологический профиль. Ты такой родилась, Сэди. Признай это. Твой похититель лишь раскрыл твою истинную природу. Но не он создал тебя такой.

Я отодвинула свой бокал подальше от себя, разговор принимал все более жесткий характер. Он намеренно разжигал во мне злость.

– Оргазм – это физиологическая реакция на физические раздражители. Во время изнасилования происходит то, что называют непроизвольным оргазмом. В течение многих лет, несмотря на слова моего врача, я думала, что со мной что-то не так. Если вы внимательно читали мое досье, то обратили внимание на примечание и уже знаете, что я изо всех сил старалась стать тем, кем не являюсь. Такова цена.

- Или с трудом принимала то, кем ты уже была.

Игнорируя его провокационные комментарии, я продолжаю гнуть свою линию.

– Колтон - единственный, кто помог мне принять себя. С ним я могу не скрывать, кем я являюсь на самом деле. Неважно, как это произошло, он - мой ответ, мое спасение.

Его глаза сужаются.

– Ты выбираешь эту никчёмную отговорку. А я так надеялся на тебя.

Я постукиваю пальцами по столу. Нужно быстрее закончить этот разговор.

- Я понимаю, почему вы выбрали Эйвери, - говорю я. – Не потому что беспокоились о том, что она обнаружила эпителиальные клетки. Нет. Вы подбросили улики, чтобы обвинить Саймона. Вы выбрали ее из желания преподать мне урок. Но почему Джулиан?

Он, наконец, выкладывает передо мной все карты.

– Можно было бы предположить, что это для того, чтобы сделать больно твоему дорогому Колтону. Но, честно говоря, это было просто ради удовольствия. Шантажируя шантажиста, всегда можно приятно провести время, – иронизирует он. – Похоже, у Джулиана была слабость к несовершеннолетним девочкам. Было легко надавить на это и тянуть его за веревочки, заставляя скрывать мое присутствие в клубе. До тех пор, пока у него не проснулась совесть. Но игра уже была начата, и он мне был больше не нужен.

- Вы делали все сами?

Он хихикает.

– Нет, всей грязной работой, так же как работой с техникой, заведовал Саймон. Мой мечтательный ученик. Он был так молод. Поэтому был готов учиться. Но был слишком импульсивным. Забирать себе трофеи до совершения убийства? Зубы? Как неоригинально. Неудивительно, что он страдал от преждевременной эякуляции, – он качает головой. – Увы, он был совсем не так сноровист, как я. А я не могу быть везде и сразу. Действительно, этот мальчик для битья был неудачным выбором. Конечно, было удобно, что я смог найти и завербовать кого-то, кто работал в криминалистической лаборатории Коннелли, – он делает несколько глотков, затем откашливается. – Ну, удачный был выбор или нет, но Саймону пришел конец. Я нуждался, мы все нуждались в том, кто станет козлом отпущения. Так что мы можем начать все сначала.

Момент истины.

- Почему я?

Его глаза сияют.

– Мне так много нужно узнать о тебе, любовь моя. Я хотел стать твоим учеником, – возбужденный, судорожный вздох срывается с его губ. – Не может быть более острых ощущений, чем когда ты охотишься на охотника.

Я улыбаюсь ему.

– И я действительно наслаждалась этой охотой.

Его энтузиазм пропадает.

– Да. Подозреваю, теперь ты знаешь обо мне так же много, как и я о тебе. Это ужасно грустно, что все рано или поздно приходит к своему завершению. Я бы хотел, чтобы ты приняла мое предложение.

- Я довольна тем, что есть сейчас.

Он резко вздыхает.

– Что ж, кроме разочарования, у меня есть наследство, которое позаботится обо всем.

- Тогда мы закончили?

Он посмеивается.

– Вряд ли. Мы только начали, – темная похоть разливается в его глазах. – Нам пора идти.

- Зачем мне куда-то идти с вами?

- Потому что, - он снова вжимает лезвие ножа мне в бедро, – я собрал доказательства твоей причастности не только по делу Коннелли, но и обо всех других грязных делишках, которые ты совершила на протяжении своей карьеры.

Он достает из кармана своего пиджака флешку, демонстрирует ее мне и медленно убирает обратно.

- Я потратил два года на то, чтобы изучить тебя, любовь моя. И я пришел к тебе подготовленным. Я был просто счастлив узнать, что мой ученик провалился именно из-за Коннелли. В качестве моего последнего подарка тебе я расскажу, как все было на самом деле, но только после того как ты согласишься на мои условия.

Я решительно качаю головой.

– Я никогда не соглашусь.

- Тогда ты либо пойдешь со мной, либо вся информация, находящаяся на флешке, станет достоянием общественности. Я уверен, что ты скорее умрешь, чем признаешься, что сделала себе карьеру в качестве одного из серийных убийц, охотясь и выслеживая, – его улыбка становится все шире. – Видишь? Подготовка. Она имеет особую важность.

Я киваю, соглашаясь.

- Двигайся медленно, - предупреждает он. – Я все подготовил для нашего возвращения. Я с таким нетерпением ждал момента, чтобы отпраздновать… объединение наших талантов… но я был готов и к другой концовке. Ох, конец истории. Как же я люблю хорошие истории.

Я позволила ему вывести меня из бара. Он продолжает держать свое оружие, скрытое под рукавом, обхватив мою спину этой рукой. Но это уже лишние меры предосторожности. Ни один из нас не выдаст другого.

Музыка из бара становится все тише, по мере того как мы удаляемся от места нашей встречи.

Возле пешеходного перехода Прайс оглядывает пустующую аллею, затем смотрит на свои руки на фоне здания.

- Что-то не так? - спрашиваю я.

Утирая лоб рукавом своего костюма, он поворачивается ко мне.

– Наверное, просто сказывается волнение сегодняшнего вечера.

Он делает попытку улыбнуться, но улыбка выходит вялой. Я вижу, как дрожат его губы.

- Вы уверены? – я подбираюсь ближе – Резкая тошнота. Озноб. Температура.

Он кашляет, резко хватает ртом воздух. Затем на нетвердых ногах, шатаясь, бредет вниз по аллее. Я следую за ним.

- Вы должны дважды подумать, прежде чем просто взять то, что хотите, Прайс.

Он останавливается. Несколько мгновений он смотрит на меня, и я вижу, как в его глазах загорается понимание.

- Вы чувствуете, что ваши легкие сжимаются. Давление в груди, словно сейчас у вас случится сердечный приступ… но не так быстро. Вы будете покладисты и спокойны, словно погружаетесь в легкий сон.

Он падает на колени, я вижу его дрожащие пальцы на фоне мокрого асфальта. Я опускаюсь рядом с ним.

– Но только какое-то время, - продолжаю говорить я. – Вы будете ощущать себя, словно в ловушке внутри собственного тела. Заложником. Не сможете двигаться и говорить, пока паралитический страх будет снедать вас.

Сквозь хриплое, прерывистое дыхание он с трудом выдавливает:

– Что…?

- Сакситоксин, - отвечаю я. – Я добавила его в коктейли. Он был популярен в шестидесятых, когда ЦРУ, по слухам, использовали в своей работе химическое оружие. Но, как видите, его эффективность неоспорима.

Он растягивается на спине, не заботясь о мусоре, лежащем рядом с ним, о том, что от стоков дождевой воды на костюме остаются грязные пятна.

– Это так банально, красавица. Яд? – из его рта вырывается лающий смех. – Ты на самом деле ядовитая.

- Да, это клише. Но вы не дали мне возможности подготовиться к вашей смерти должным образом, мне пришлось импровизировать.

- Ты действуешь неосторожно, - говорит он. – Что ты сделаешь с моим телом?

- Я думала об этом, – я обхожу вокруг него. – Но это было до того, как вы похитили Эйвери, теперь ответ напрашивается сам. Вы не подумали заранее только об одном, – отвечаю я. – Судебно-медицинский эксперт? А что если бы она сбежала? Вы думали, что просчитали все до конца. Саймон должен был убить Эйвери, и тогда бы все убийства повесили на него. Тем более, что все улики указывали на него. Но что если бы Эйвери одолела его?

- Невозможно. Я сломал эту суку.

- Но вы просчитались в одном - мы добрались до нее первыми, – я смотрю на него сверху вниз. – И вот в чем парадокс: что если однажды, Эйвери, будучи свободной от вас, будет проводить экспертизу вашей смерти?

Его глаза расширяются, я вижу в них ужас, который распространяется так же быстро, как и токсин по его телу.

- Для женщины месть очень часто может быть оправданной. А токсин очень легко объяснить. Я сомневаюсь, что кто-то будет досконально изучать отчет Эйвери. Особенно когда содержимое желудка будет соответствовать меню того бара, в котором ваша кредитная карта была использована в последний раз.

Он хватается за горло, пытаясь еще что-то сказать. И я говорю за него:

- Жаль, что ты будешь уже мертв и не почувствуешь, как Эйвери вскрывает твой желудок… изучает кишечник с доказательствами. Но ты только представь улыбку на ее лице. Просто сделай это. Я уверена, ты сможешь вспомнить, как она выглядела до того, как ты похитил ее.

Иногда мы можем ошибаться. Я обнаружила, что, когда Эйвери начала восстанавливаться, мы смогли открыто говорить о нашей вновь обретенной связи. Может быть, наступит день, когда ее астральное путешествие приведет ее в место раскаяния того человека, который пытал ее, но до тех пор она должна хранить свою тайну в пределах нашего мира.

Нетвердой рукой он манит меня к себе. Из последнего снисхождения перед его смертью я склоняюсь к нему.

– Что ты сказала ему? – спрашивает он низким хриплым голосом. – Что ты сказала Коннелли… тогда, в конце?

Я наклоняюсь ближе к его уху:

– Я - Мастер.

Да, теперь я Мастер. Мой наставник показал мне убийцу внутри меня, возможно, убийца навсегда бы остался в спячке, если бы не он. Но это стало спусковым... спусковым механизмом. В течение многих лет бихевиорист во мне пытался препарировать и вскрывать эту темную сторону меня. Один из восьми становится убийцей. Это факт.

И это я.

Я - монстр.

Колтон как-то сказал, что меня чего-то лишили, забрали часть меня, но это не совсем правда. Да, похититель взял часть меня, но он также показал мне жесткую правду моей натуры. Он выпустил ее наружу. Он стал катализатором.

Только теперь я достаточно сильна, чтобы противостоять ему.

Слабая улыбка искажает губы Прайса. Затем его глаза стекленеют.

Надев перчатку, я закатываю рукава его костюма. Прайс немного переусердствовал в своем желании произвести на меня впечатление. Он выбрал очень вычурный клинок, как печальное подтверждение того, что он лишь никчемный импотент.

И все-таки миниатюрный нож будет хорошо смотреться на моей полке с трофеями.

***

Я останавливаюсь у подножья своей постели и долго смотрю на мерно вздымающуюся под одеялом грудь Колтона. Лунный свет проникает сквозь щели жалюзи, комната полна причудливых теней. Темные и светлые полосы света пересекают его тело, подчеркивая атлетичные линии его тела.

Я расстёгиваю молнию и выскальзываю из платья. Затем завожу руки себе за шею, снимаю ожерелье и кладу его на тумбочку, рядом с флешкой. Проскальзываю между прохладных простыней и прижимаюсь к горячему телу Колтона спиной. Его тепло согревает меня мгновенно, и ледяной холод, сковывающий мою кожу, исчезает.

Я чувствую изменения в его дыхании. Он поворачивается, укутывает нас одеялом. Сейчас его теплое дыхание ласкает мою макушку. И я чувствую себя абсолютно защищённой в этих объятиях, именно там, где я и должна быть.

- Ты должна была сказать мне, - его глубокий баритон кажется слишком громким в тишине комнаты.

- Ты бы заставил меня остаться, – отвечаю я.

- Черт, да.

- Или бы попытался убить его сам.

- Точно.

Я запрокидываю голову назад, встречая взгляд его темных глаз.

– Эмоции не должны играть такую важную роль, Колтон. Они оставляют после себя след, грязный след.

Его рука скользит по моей спине, подушечки грубых пальцев массируют мышцы позвоночника.

– Тогда зачем вообще рисковать?

Я медленно выдыхаю и поворачиваюсь к нему.

– Потому что я не могла оставить его в живых, он мог стать угрозой для моей матери или для тебя. Или для других людей, которые мне не безразличны, например, Эйвери.

- Кажется, эмоции все же сыграли довольно важную роль.

Он перемещает руку со спины вниз, перекидывая мою ногу через свое бедро.

Я улыбаюсь, уткнувшись в его грудь.

- Я понимаю, это ирония.

- Как же моя темная богиня желает отдохнуть после ночной охоты?

Подтягиваясь вверх, я впиваюсь в его губы. Со страстью, благоговением и любовью, которая становится все сильнее с каждой минутой, проведенной вместе. Я отклоняюсь назад, чтобы прошептать: – Под командованием ее сексуального мастера бондажа, который свяжет ее так крепко, что ничто не сможет разъединить их.

Он наваливается на меня сверху всем своим весом, прижимая к матрасу, и тянется за веревкой, привязанной к изголовью.

– Да, богиня.

***

Записи в дневнике:

Когда вы глубоко погружаетесь в недра зла, нельзя рассчитывать на то, что вы сможете вернуться оттуда, не изменившись. А ведь вы без сомнения знаете, как хрупок и изменчив ваш мир, его можно сравнить с морским приливом. Очень маловероятна возможность выбора. И все это связано с риском.

Во тьме она шепчет. Монстры и красный ужасающий свет словно тянут в бездну. Монстры коварны, но благодаря этому рождаются герои. Они стремятся к свету. Силу духа и принятие я нашла в его объятиях.

Принятие и есть мир.

Сэди Бондс.

Конец!

Content

Триша Вольф
Мир в красном. Книга третья

Пролог

Глава 1 Настоящее: 45 минут после похищения Эйвери

Глава 2 Тик-так

Глава 3 Порознь

Глава 4 Кусочки

Глава 5 Бренность

Глава 6 Пульс

Глава 7 Я

Глава 8 Тень

Глава 9 След

Глава 10 Подготовка

Глава 11 Она

Глава 12 Пожелание

Глава 13 Заключительный акт

Глава 14 Узы

Глава 15 Ты

Глава 16 Графиня

Глава 17 Темное логово

Глава 18 Мастер