Николай Леонов, Алексей Макеев

Смерть за наш счет (сборник)

Смерть за наш счет

Пролог

Все было без толку. Зуб болел, как три тысячи чертей. Уже третий день сводя с ума. Станислав Крячко, несчастная жертва этой боли, сидел на кухне, подперев щеку рукой, и с тоской глядел на стоящий перед ним стакан с раствором соды, который ему заботливо приготовила жена. Забота была напрасной, Крячко это понимал. Он перепробовал уже все на свете и чувствовал, что сода поможет ему как припарка мертвецу.

Зуб начал заявлять о себе еще в ночь на понедельник, когда Станислав собирался как следует отоспаться перед рабочей неделей после удачно проведенных выходных — тесть предложил съездить на зимнюю рыбалку. Время оказалось подходящим: как раз с пятницы на субботу ударили морозы. Станислав с удовольствием согласился, и все воскресенье — дождавшись, когда лед схватился покрепче — они с тестем провели возле лунок. И хотя улов оказался весьма скромным — всего-то с десяток мелких окуньков, которых жена, отказавшись готовить, высыпала в миску коту, — оба рыбака остались довольны.

Понедельник для Крячко начался кошмаром. Мало того что сыщик не мог уснуть всю ночь из-за острой зубной боли, она не прекратилась и под утро. Жена и дочь хором советовали Стасу отправиться в стоматологическую поликлинику, однако он только отмахивался. Аргументов не приводил никаких, но на всяческие убеждения, уговоры и даже умеренные угрозы домочадцев реагировал отказом, надеясь, что «пройдет само».

Ночью боль была особенно невыносимой, и Станислав своим нытьем и жалобами на жизнь выносил мозг не только жене, но и сыну с дочерью, так что те обрадовались и вздохнули с облегчением, когда под утро глава семейства заявил, что отправляется на службу. В душе Крячко надеялся, что за рабочими делами он забудется и боль утихнет сама собой. В МВД он заявился в половине седьмого утра и сразу направился в кабинет, сообщив дежурному, что его ждут неотложные дела.

Спустя полчаса Станислав сидел на своем рабочем месте с крайне грустным выражением лица. Еще бы — он не мог работать в таких условиях, все его внимание было сконцентрировано на боли. Злосчастный зуб решительно не собирался проходить ни при каких условиях. Хотя условия Станислав обеспечил ему самые благоприятные: заварил крепкого чая, предусмотрительно без сахара, добавил в него щепотку мяты, мешочек с которой перед выходом ему сунула жена, сказав, что эта трава успокаивает. Однако ни чай, ни мята не оказывали на зуб ожидаемого благотворного влияния.

Никаких обезболивающих таблеток у Станислава не было, поэтому он сидел и тихо стонал в ожидании своего друга и коллеги полковника Льва Гурова. Но тот, всегда пунктуальный, на этот раз словно нарочно задерживался.

Спустя несколько часов Крячко уже не мог терпеть ужасную боль, поэтому полез в ящик стола своего напарника. К его огромной радости, в закромах Льва нашлась пачка дорогого импортного обезболивающего, которое привезла ему недавно из зарубежных гастролей жена-актриса — «на всякий случай». Решив, что тот самый случай как раз наступил, Крячко достал сразу две таблетки и жадно проглотил их, запив водой из графина. Поле чего сел в кресло и стал ждать, когда хваленое средство начнет действовать.

На его счастье, спустя всего десять минут боль и вправду немного утихла. Пусть не совсем, но измученный Крячко был рад и этому. Довольный, он даже открыл одно из дел и начал перелистывать документы, прихлебывая чай все того же Льва, разумно оставив свою собственную заварку про запас. Но счастье Станислава оказалось недолгим: очень скоро обезболивающее прекратило свое действие и к сыщику вернулась знакомая и все такая же невыносимая боль. Крячко принял суровое и, по его мнению, единственно верное решение выпить еще пару таблеток.

…Через полтора часа в кабинете наконец-то появился Гуров. Увидев унылую физиономию своего напарника, он с ухмылкой спросил:

— Что, Стас, заработался?

— Заработаешься тут, — сквозь сомкнутые зубы процедил Крячко. — Зуб болит, сволочь, хоть на стену лезь. Болит и качается… И, Лёва, я у тебя, это…

— Что — это?

— Позаимствовал немного обезболивающего.

Лев недовольно окинул взглядом Крячко и направился к своему столу. Он слишком хорошо знал друга и поэтому сразу, по виноватой интонации Стаса, заподозрил неладное. Выдвинул ящик. Из недавно целой упаковки дорогого обезболивающего на него жалобно смотрела всего одна таблетка.

— И это ты называешь позаимствовал немного? — возмутился Лев.

— А что мне было делать? — пошел в наступление Крячко. — Терпеть боль? Помирать, да? Прямо на рабочем месте! Неужели тебе для друга жалко каких-то таблеток? Ну, дожили!

Крячко разорялся минуты четыре, подобно капризной дамочке, пока острая пульсирующая боль не заставила его замолчать. Тут вступил Гуров:

— Стасик, они вызывают сильное привыкание и от зубной боли не помогают! И вообще, они аллергенные.

— А я не аллергик! Зато зуб переставал болеть!

Гуров посмотрел на своего друга с сочувствием и убедительно проговорил:

— Стас, сходи лучше в больницу и удали этот зуб — делов-то! Тем более что он у тебя все равно качается, сам говоришь.

— Ни о каких больницах и речи быть не может! — категорично заявил Крячко с видом полководца, решившего во что бы то ни стало отстоять осажденный город.

— Тогда иди в аптеку, — пожал плечами Гуров. — Покупай обезболивающее.

— В наших аптеках только разоряться, — недовольно пробурчал Крячко. — Эти производители лекарств совсем оборзели! Можно подумать, что они их из золота делают!

— Ну тогда терпи и не ной, — подвел итог Гуров и уселся за стол, вытянув свои длинные ноги.

Крячко недовольно посмотрел на напарника, посопел и хотел было уткнуться для отвода глаз в бумаги, но тут зуб дернуло с такой силой, что Станислав замычал, вскочил со стула и, сдернув с вешалки раздутую от долгой носки куртку, пулей вылетел из кабинета. Выйдя из здания, он двинулся в ближайшую аптеку, благо идти было недалеко.

В аптеке ему сказали, что новокаин, который он выбрал как один из самых недорогих препаратов, от зубной боли не спасает, если только его не уколоть непосредственно в десну, а от этого Крячко отказался сразу. Пришлось, скрипя зубами, разориться на упаковку дорогого обезболивающего.

После полудня Крячко понял, что и это лекарство ему не помогает, а значит, деньги потрачены зря. Настроение сыщика упало ниже плинтуса. Просто сидеть и терпеть Станислав больше не мог, поэтому решил пройтись по отделу и разузнать у коллег, как спасаться в таких критических ситуациях.

Зайдя в соседний кабинет, он увидел майора Феофанова, пожилого уже оперативника, сидевшего за столом и судорожно перебиравшего гору дел.

— Коля, день добрый. — Крячко приветствовал майора с такой миной, что даже слепой увидел бы, что добрым этот день для Стаса точно не был.

Майор Феофанов был зрячим, но под лавиной свалившейся на него писанины не заметил несчастного вида Крячко.

— Станислав! Добрый-добрый! — рассеянно отозвался майор, на секунду оторвался от своих бумаг и пожал Крячко руку. — Поздороваться зашел или по делу? Что-то на тебе лица нет? Что стряслось? — Феофанов наконец обратил внимание на болезненную гримасу на лице полковника.

— Да и поздороваться, и по делу. Слушай, у меня такая деликатная проблема. У меня дико болит зуб — никакого спасения!

— Ну и в чем проблема? Сходи к врачу, там залечат.

— Вот вы все одно и то же талдычите! Да не доверяю я нашим врачам! Ты же знаешь, забесплатно они только испортить могут, а не вылечить!

— Ну и что ты тогда хочешь? — удивился Феофанов.

— Ну, может, ты знаешь способы, как немного успокоить боль? — задумчиво посмотрел в потолок Крячко.

Феофанов сделал загадочное лицо и произнес:

— Знаешь, мне кажется, я могу тебе помочь. Есть одно проверенное средство…

— Ну?! — воскликнул Крячко. — Какое?!

— Когда у меня болел зуб, я его коньяком полоскал. У тебя есть спирт?

— Нет у меня спирта, я на работе не пью.

— И зря! Ну, в смысле, зря спирта нет. Одно из лучших лекарств, меня бабка с детства им лечила.

— Оно и видно, — хмыкнул Крячко, поднимаясь. Совет Феофанова показался ему стоящим. И как он сам не догадался про спирт? Вернейшее же средство от всех болезней!

«Это все зуб, собака! — с досадой на потраченное впустую время подумал Крячко. — Совсем мозги мне вышиб!»

— Ты не смейся, — покачал головой Феофанов. — Спирт на нерв попадает, оглушает его, и тот затыкается на время, пьяный и довольный. А если делать так регулярно, он окончательно помрет.

— Да понял я, понял! — махнул рукой Крячко, направляясь к двери.

— Эй, ты куда? — окликнул его Феофанов.

— К экспертам пойду, спиртом разживусь, — отозвался Крячко. — И как я раньше не догадался?

— Погоди с экспертами, — остановил его Феофанов, открывая ящик стола. — Спирта у меня, к сожалению, нет, однако есть вот что. — Майор порылся в столе, покряхтел и достал бутылку с мутноватой жидкостью. — Вот!

— Что это? Самогон? Ты шутишь? — присвистнул Крячко, возвращаясь к столу.

— Это не просто самогон! Это самогон, который делает моя бабушка! А моя бабушка фигню не сделает! — радостно изрек Феофанов и со стуком поставил бутылку на стол. — Угощайся! Самогон — чистый как слеза, зуб даю! Моя бабушка его всю жизнь гонит — на пшенице, клюкве, даже на черносливе! Натурпродукт! Тут погрешности быть не может! Не пожалеешь!

— Что ж я, пьяный буду ходить с утра пораньше? — ломался Крячко.

— Ну не хочешь пьяным — ходи больным, — обиделся Феофанов, собираясь убрать бутылку обратно, но Крячко ловко перехватил ее.

— Я тебе, между прочим, говорил не пить, а полоскать, — напомнил Феофанов.

— Ладно, ладно! Но, Коля, смотри у меня! — притворно погрозил ему пальцем Крячко. — Если начальство меня уволит за пьянку на рабочем месте — будешь мне платить из своего оклада, да-да!

— Ну да! — ухмыльнулся Феофанов. — Вас с Гуровым уволишь! Вы сами себе начальство!

— Не завидуй, — сказал Крячко, проворно пряча поллитровку за пазуху. — В общем, спасибо, Коля, но если что…

— Удачи, Стас! — перебил его Феофанов и вернулся к своим делам.

Войдя в свой кабинет и поставив бутылку на стол, Крячко поймал на себе удивленный взгляд Гурова.

— Что, решил с горя о потраченных деньгах напиться и забыться? — Лев едва сдерживал улыбку.

— Не напиться, Лёва, а лечиться! Чувствуешь разницу? Этим зуб полоскать надо, деревня! — недовольно ответил Крячко и достал рюмку. — Понял? По-ло-скать! — по слогам повторил он, дунул в рюмку, наполнил ее до краев и с удовольствием поглядел на просвет. — Есть мудрая пословица: «Не пьянки ради, а здоровья для!» Ее же не зря придумали, верно?

Станислав опрокинул в рот первую рюмку, тут же, под дикий смех Гурова, налил вторую, быстренько пополоскал зуб и тоже проглотил. Самогон и вправду пился очень легко, и, к огромной радости Станислава, спустя пять минут зубная боль действительно прошла. На лице Крячко появился здоровый румянец, настроение подпрыгнуло до небес.

— Видишь, Лёва, помогает! Всё, приступаю к работе!

Однако через полчаса процедуру пришлось повторять, ибо действие алкоголя очень быстро сошло на нет. Гуров со смехом наблюдал за этой картиной, однако Крячко было уже все равно — боль стихала, и в эти моменты он был просто счастлив. Дело шло на ура: Станислав наполнял рюмки «по наперстку», как сам выражался, опрокидывал и блаженно крякал.

Время до обеда прошло для него незаметно. Он, правда, не работал, а наслаждался жизнью, с определенной периодичностью принимая очередную дозу «лекарства».

— Стас, идешь на обед? Есть хочу — умираю! — прервал его «процедуры» Гуров.

— Да, пойдем, Лёва, — отозвался Крячко.

Поднимаясь со стула, Станислав заподозрил неладное. Ноги и руки его практически перестали слушаться, голова предательски кружилась, а тело просилось обратно на стул.

Лев дико заржал, подхватил под руки товарища и сказал:

— Все, теперь ты точно вылечился. Давай-ка я тебя домой отвезу.

Крячко был пьян вусмерть. Самогон оказалась не только лечебным, но еще и крепким. Девяносто градусов, принимаемые хоть и «по наперстку», зато с завидной регулярностью, предательски сломили стойкий организм Крячко. Он был вынужден отправиться домой на гуровской машине прямо в объятия жены. Та не очень радостно отреагировала на возвращение своего супруга в таком состоянии, однако ругать и отчитывать не стала, а просто уложила в кровать, где он благополучно продрых до следующего утра.

Во вторник утром проблем только прибавилось. Мало того что зуб болел по-прежнему, так теперь сыщика еще и похмелье посетило — голова трещала и кружилась, во всем теле ощущалась противная слабость. То ли «натурпродукт» оказался не совсем «натур», то ли Станислав употребил его слишком много, да еще без закуски и не позавтракав с утра. Принятое на голодный желудок спиртное на другое утро напомнило о себе очень настойчиво: Станислава мутило и трясло. Да еще этот зуб!

В таком состоянии отправляться на работу сыщик не рискнул, начал донимать жену, чтобы она дала ему любого алкоголя, хотя бы в малой дозе. Сам Крячко спуститься в магазин был не в состоянии.

Наталья идти за водкой отказывалась, но Крячко не отставал. Когда жене надоело шутить про стремительно развивающийся алкоголизм мужа, она отыскала бутылку ликера и презентовала его Стасу со словами:

— На, пей! Ничего другого у меня нет! К празднику берегла.

Станислав выпил две рюмки праздничного напитка, но от зубной боли не избавился, наоборот, сахар, содержащийся в ликере, проник в канал — боль стала просто нестерпимой. Что делать дальше, он не знал, к врачу идти не хотел, решил отправиться на работу, чтобы одолжить у Феофанова еще немного «лекарства». Теперь надо было избавляться уже от двух болей: зубной и головной.

Однако по приезде в Главное управление прямо у дверей его встретил Гуров. Спросил, как дела, повел друга в кабинет. Крячко по дороге стонал и жаловался на зуб и похмелье. Он уже собирался завернуть к кабинету Феофанова, когда Гуров остановился и властно произнес:

— Так, Стас! Стоп! Хватит! Ежедневно напиваться на рабочем месте я тебе не дам. Во-первых, мне не улыбается работать за двоих, во‑вторых, еще меньше мне улыбается ежедневно транспортировать твое бездыханное тело домой. Я тебе не бесплатное такси.

— Лева, я только одну рюмку! — простонал Крячко. — Только боль унять! Болит, зараза, голова сейчас треснет!

Однако Гуров не внял мольбам Крячко, заварил ему крепкого кофе, пожертвовал последнюю таблетку обезболивающего и усадил за стол. Сам же отправился к генерал-лейтенанту Орлову, строго-настрого запретив Стасу употреблять алкоголь на работе.

— Лично проконтролирую! — обернулся Лев на пороге.

Крячко утвердительно закивал, однако, едва за Гуровым закрылась дверь, он досчитал до десяти, выскочил из кабинета и короткими перебежками побежал к кабинету Феофанова, все время оглядываясь назад: не выглядывает ли из-за угла коварный Гуров?

Феофанов не то чтобы сильно обрадовался визиту Крячко, но еще одну бутылку ему презентовал. Сунув «лекарство» за пазуху, Стас направился обратно в свой кабинет, весело насвистывая. От предвкушения «натуртерапии» у него заметно улучшилось настроение.

Но вот незадача — вездесущий Гуров уже поджидал Крячко в кабинете. Лев извлек из-за пазухи «больного» друга бутылку самогона и вернул ее майору, строго-настрого запретив приходить на работу с подобными «гостинцами». А для пущей убедительности пригрозил начальством.

Станиславу ничего не оставалось делать, как снова направиться в аптеку…

Весь день он промаялся, глотая одну за одной таблетки, и к обеду вообще перестал что-либо соображать. Толку от него на работе не было никакого, и Гуров, плюнув, отпустил Крячко домой, заявив, чтобы тот возвращался на службу только после визита к стоматологу.

К стоматологу Крячко, конечно, не пошел. Вместо этого он завернул к тестю, предварительно купив в магазине бутылку водки. Тесть возражать не стал, и они в отсутствие тещи благополучно «уговорили» пол-литра. Хотели продолжить, но очень некстати вернулась теща. От дочери она уже была наслышана о проблеме зятя и предложила позвонить своей хорошей знакомой, стоматологу на пенсии, которая иногда принимала пациентов на дому и лечила их «совсем-совсем не больно!».

Станислав, перепугавшись не на шутку — теща была человеком решительным, — поспешно заявил, что зуб у него уже совсем прошел. Тогда теща разогнала веселую компанию, отправив зятя домой.

Трусливое вранье Стаса в итоге обернулось против него самого: к стоматологу «по знакомству» он не попал, клиники уже были закрыты, оставалось разве что отправиться в круглосуточную, но там с Крячко содрали бы три шкуры в денежном эквиваленте.

Сейчас он сидел на кухне с перевязанным лицом и понуро смотрел в окно. На дворе было уже час ночи, а Стас даже не сомкнул глаз. Открыв холодильник в поисках алкоголя, он нашел только ромашковую настойку и пресловутый ликёр, от одного вида которого ему стало еще хуже. Попробовал залить в зуб несколько капель настойки, но тут же, матерясь, выплюнул. Нет, так больше продолжаться не может. Станислав направился к компьютеру в надежде найти в Интернете действенные способы лечения зубной боли на дому.

Пролистав несколько страниц и проанализировав информацию с различных медицинских форумов, Крячко выбрал, на его взгляд, самое подходящее средство. Нужно было приложить к щеке около больного зуба дольку чеснока, хорошенько натереть кожу и замотать полотенцем. Этот способ показался Крячко простым и самым верным, благо чеснока в доме имелось предостаточно.

Совершив процедуру, Станислав прилег на диван и стал ждать, когда начнет действовать чеснок. Но прошел час, а боль не утихала. Зато на щеке появилось подозрительное красное пятно, от прикосновения к которому сильно жгло кожу. Было похоже на ожог. Крайне недовольный результатом лечения, Станислав понял, что придется идти в ближайшую круглосуточную аптеку. Самому идти было лень. В голове мелькнула мысль — разбудить сына.

Домашние давно уже спали, и если бы Стас разбудил жену, то тут же получил бы в свой адрес «пару ласковых». Однако и сына будить было жалко: тот в последнее время очень плотно налег на учебу и спать ложился рано, около одиннадцати часов. Жена очень радовалась и всячески поощряла действия сына. Если бы отец поднял его посреди ночи и послал в аптеку, мать была бы этим крайне недовольна.

Выбора не было — пришлось собираться самому. Пропитав вату ромашковой настойкой и приложив ее к больному зубу, Станислав, кряхтя, оделся и вышел из дома. На улице было холодно и скользко. Крячко передвигался мелкими шажками, опасаясь поскользнуться и растянуться на тротуаре.

«Днем было плюс два! — с негодованием думал Крячко. — Почему же сейчас так холодно?»

Этой ночью снежные улицы не радовали сыщика. Возможно, он просто не любил зиму. Хотя истинной причиной такого отношения к погоде была, конечно же, зубная боль. Ничто не радует, когда болит уже не только зуб — вся ротовая полость горит огнем! Да что полость, еще немного — и серыми брызгами взорвется мозг!

Станислав шел, держась рукой за больную щеку, ожог на которой он намазал увлажняющим кремом. От этого щека мерзла и болела еще сильнее. Крячко терпел и только тихо постанывал. Он знал, что скоро будет аптека, где он купит обезболивающее, которое прекратит на время его мучения. Он успеет дойти до дома, ляжет и уснет. А завтра? Опять то же самое?

Но он не думал об этом. Вообще сложно о чем-либо думать, когда у тебя болит зуб. Поэтому в данную минуту он жил мечтой, что сможет унять эту боль хотя бы на короткий промежуток времени. Однако Станислав все же осознавал, что долго так продолжаться не может. Зуб уже начинал пошатываться, но выпадать пока не собирался. Скорее всего, к стоматологу идти все-таки придется…

Но пока можно было хоть как-то терпеть, сыщик категорически отказывался от этой затеи, не беря во внимание никаких аргументов даже для самого себя. Станислав сильно боялся зубоврачебного кресла еще с детства, с той поры, когда в их школе работала препротивнейшая врачиха, лет которой было, по тогдашним прикидкам Стаса, около ста, и которая, по его же убеждению, обладала садистскими наклонностями. Вообще все стоматологи, в представлении Стаса, имели садистские наклонности.

В аптеке была очередь — целых три человека! Такой расклад Крячко не устраивал. Зубная боль вконец измучила его, и не было таких сил, которые удержали бы Стаса в его стремлении пробраться к окошку без очереди. Он тронул за плечо ближайшего покупателя:

— Разрешите?

К нему обернулся крепкий мужчина лет сорока пяти и понимающе спросил:

— Что, зуб?

— Угу, — ответил Крячко, явно без всякого желания разговаривать.

— Какой?

— Нижняя четверка, — сквозь сомкнутые губы процедил Станислав. Любопытство мужчины начинало его бесить.

— И что, шатается?

— М-м-м, — только и смог промычать Крячко, пробираясь к окну.

Стас и предположить не мог, что дело примет неожиданный оборот. Мужчина крепко взял его за плечи, резко развернул лицом к себе, посмотрел в глаза, примериваясь, и сильно двинул кулаком в челюсть… Неожиданный удар свалил сыщика с ног.

Крячко потерял дар речи, а заодно и все остальные чувства. Спустя несколько секунд он почувствовал, что чувства постепенно к нему возвращаются. Тогда он попытался осмотреться. В глазах плыли фиолетовые круги, которые затмевали реальную картинку. Немного болела челюсть. Однако зубная боль… постепенно утихала. Спустя пару секунд зрение окончательно вернулось к нему. Станислав испытывал двоякое чувство. С одной стороны, он горел от злости и хотел отомстить обидчику, с другой — очень радовался, что зубная боль практически прошла.

Посмотрев в лицо «исцелителю», Стас не увидел в нем ни тени злобы. Мужчина улыбнулся и помог Крячко подняться.

— Все? Не болит?

— Не болит, — осторожно потрогав щеку, с удивлением констатировал Крячко. — Действительно не болит! — повторил он радостно. — Слушай, как ты его вылечил?

Мужчина усмехнулся.

— Сплюнь, — посоветовал он. — Платок есть?

Крячко вначале не понял, но послушался. Он достал из кармана смятый носовой платок и сплюнул в него. Вместе с кровянистой слюной изо рта выпал больной зуб!

— Ты что, его вышиб? — изумился Стас, не зная, радоваться или огорчаться.

— Ну конечно, ты же сказал, что он шатается. Чего терпеть-то? В больнице за эту процедуру деньги сдерут, да еще потом от анестезии отходить. Ну, и ждать-бояться, пока выдернут. А тут секунда — и готово! Без шума и пыли, как говорится.

Крячко все еще не мог поверить в случившееся. Но факт оставался фактом: на его ладони лежал зуб, который еще недавно изводил своей болью. Теперь это был не его зуб, а посторонний мертвый предмет.

— А если не тот выбил? — не успокаивался Крячко.

— Тот, тот, — успокоил его собеседник. — Не дрейфь. Я в таких делах толк знаю. И не промахиваюсь.

— Так, мужчина, вы лекарства покупать будете? — строго обратилась к ним фармацевт за стеклянной витриной.

— Да, — новый знакомый Крячко шагнул к окошку.

Аптекарша отпустила ему нужные препараты и обратилась к Стасу:

— А вы?

— А я… А мне, наверное, уже ничего не надо! — радостно сообщил тот.

— Фурацилин купи, — посоветовал ему «лекарь». — Прополощешь дома для дезинфекции.

Крячко выяснил, сколько стоит фурацилин, порадовался, что недорого, выгреб из карманов и выложил перед аптекаршей мелочь. Сунув флакон в карман, он повернулся к выходу.

— Тебе куда? — поинтересовался собеседник.

— Туда, — махнул Крячко вперед. — Несколько кварталов пилить…

— Ну пойдем, провожу немного. Нам все равно по пути.

Вместе они двинулись вдоль улицы. Мужчина представился Анатолием.

— Рядом живешь? — полюбопытствовал Крячко.

— Нет, работаю. Во-он там, в охране. — Анатолий показал рукой на ночной клуб. — А ты?

— Да я… — неопределенно отозвался Крячко. — Аптека ближайшая, круглосуточная. Слушай, а как у тебя так ловко получилось? Нет, зубы выбить, если что, я тоже могу. Но чтобы вот так точно?

— Опыт, — улыбнулся Анатолий. — Я на «Скорой» санитаром шесть лет отпахал, а это кое-чему учит!

— Да ну? А что сейчас не по специальности работаешь?

— А у тебя много друзей по специальности работает?

Крячко промолчал. Его лучшими друзьями были полковник Гуров и генерал-лейтенант Орлов из Главного управления МВД, и они-то как раз работали по специальности. Но Крячко не стал об этом распространяться.

Так, за разговором, они дошли до перекрестка. Анатолий протянул Крячко руку:

— Ну, бывай! Только, если зуб заболит, ты к врачу иди. В следующий раз может не повезти — меня не встретишь.

— Заметано, — улыбнулся Крячко. — Спасибо!

Анатолий махнул рукой и повернул к клубу. Крячко двинулся к своему дому. Он уже не замечал ни холодного ветра, ни гололедицы под ногами. Душа его пела и смеялась.

Дома Станислав допил прямо из бутылки стоявший в холодильнике ликер, который уже ничем не мог ему повредить, и завалился спать, хмельной и совершенно счастливый…

Глава 1

Полковник Лев Гуров выехал на работу утром, которое, впрочем, еще только наступало — над городом стояли предрассветные сумерки. Неудивительно, на дворе была первая половина декабря. Вообще погода предполагала два варианта: остаться дома, включить торшер и засесть за интересную книгу, не обращая внимания на морось и хмарь за окном, либо, приехав в главк, погрузиться в кабинетную работу, опять же при уютном свете.

На Москву сыпал мерзкий полуснег-полудождь. Полковник хмуро смотрел на дорогу сквозь мерные рывки дворников на лобовом стекле автомобиля.

В самом начале рабочего дня ничто не предвещало того, что Гурову сегодня придется выезжать из главка. Совершенно обычным выглядел и звонок генерала Орлова — он, по своему обыкновению, в это время проводил что-то вроде планерки. Гуров только после этого звонка обнаружил, что рядом нет его постоянного напарника Станислава Крячко. Но тут же вспомнил, что Стас еще вечером прислал СМС, где жаловался на свой взбунтовавшийся зуб.

Немного помедлив, Гуров набрал сотовый номер друга. Ответил механический голос, сообщивший, что аппарат абонента выключен. Гуров предположил, что именно в этот момент Крячко занимается зубом, возможно даже, с помощью стоматолога. Решив не мешать Стасу в этом нужном деле, Лев спокойно отправился к генералу Орлову.

Генерал-лейтенант выглядел озабоченным. Гурову это не понравилось, поскольку могло означать только одно: появилась серьезная работа. И работа не слишком приятная…

Профессию свою полковник Гуров не просто любил — он считал ее для себя единственно возможной. Никем иным, кроме как сыщиком, он себя не представлял.

— Садись, Лева, — бросил Орлов и тут же оговорился: — Собственно, садиться даже необязательно. Потому что известно немного, а неизвестное узнаешь на месте.

«Все-таки придется ехать», — раздраженно подумал полковник, бросив взгляд на окно.

В кабинете Орлова оно было закрыто каскадом горизонтально спадающих жалюзи, скрывая таким образом царившую на улице погодную мерзость.

— А что случилось? — уточнил Гуров.

— Человек найден мертвым в частной гостинице, — Орлов посмотрел в лежавшую перед ним бумагу, — «Аркада».

— Это где? — уточнил Гуров.

— Вот тебе адрес. — Генерал-лейтенант протянул бумагу.

«Дальше, видимо, Гугл в помощь», — пронеслось в голове полковника.

— Огнестрел? — коротко спросил он.

— Нет, — ответил Петр Николаевич и, помолчав, добавил: — Там вообще непонятно что. Найден мертвым, без следов насильственной смерти.

Гуров чуть удивленно поднял брови.

— Так, а при чем здесь мы? Пусть разбираются те, кто на земле.

Орлов посмотрел на полковника, затем отвел взгляд в сторону и принялся перебирать бумаги на столе. Так он поступал всегда, когда хотел избежать прямого ответа.

— Надо проверить, — неопределенно проговорил он. — Кстати, а где у нас Крячко? В принципе, это больше его работа.

— Да Крячко… — Гуров махнул рукой. — У него зуб болит. Не приехал еще. Поеду сам.

— Зуб?! Сколько он у него может болеть? — сердито заворчал Орлов. — Давно выдрать надо к чертовой матери! Он что, у врача так и не был?

— Ты что, Крячко не знаешь? — пожал плечами Гуров.

— В общем, так! Как появится, скажи, что я ему домой стоматолога пришлю с этим, как его… аппаратом по выдергиванию зубов. А лучше со щипцами! Знаешь, как раньше фельдшеры в деревнях зубы драли? И без всякого обезболивающего! А в качестве анестезии деревянную колотушку использовали! Тюк по лбу — и вот тебе общий наркоз! Так вот я такого специалиста к Крячко и отправлю! И еще наряд, чтобы не вырвался! — пригрозил Орлов.

Гуров рассмеялся, представив стоматолога с колотушкой в одной руке и жуткими щипцами в другой, выпученные от страха глаза Крячко и двух молчаливых полицейских, готовых зафиксировать Стаса, чтобы тот не мешал спасительной экзекуции…

— Кто этот мертвый, известно?

— Известно. Зовут Олег Никонов. Профессия — журналист. Постоянно проживает в Москвореченске, — сжато, как на докладе, проинформировал генерал-лейтенант.

Гуров изогнул бровь.

— А по каким делам приехал в Москву?

— А вот это неизвестно, — тут же отозвался Орлов. — Видимо, по журналистским.

— А почему он остановился в частной гостинице? От Москвореченска до столицы полтора часа езды. Для чего ему здесь селиться? Не проще ли сделать свои дела и вернуться домой? Номер в частной гостинице небось недешево стоит. Или у нас провинциальные журналисты стали хорошо зарабатывать? Я, конечно, искренне рад за них, но что-то мне в это слабо верится, чтобы порадоваться от души!

— Лева, Лева! — укоризненно покачал головой Орлов. — Ты заговорил прямо как Крячко! Он на тебя дурно влияет. Что это за меркантильные штучки: «Недешево, сколько зарабатывают»?

— Это не меркантильные штучки, а вполне резонные вопросы, — возразил Гуров. — Я бы, например, не стал останавливаться в Москвореченске, а вернулся бы в Москву на машине.

— Бензин нынче тоже недешев! — отрезал Орлов. — Может, ему так выгоднее получалось? Или человек хотел поселиться с комфортом? А не мотаться туда-сюда по расквашенной дороге зимой!

Гуров в сомнении покачал головой.

— В общем, езжай, — подвел под разговором черту генерал Орлов. — На месте разберешься.

Но когда Гуров подходил к дверям кабинета, генерал-лейтенант окликнул его уже другим тоном:

— Лева…

Гуров обернулся.

Орлов протирал мягкой бархатной тряпочкой снятые очки.

— Ты только там аккуратненько поработай. Ладно, Лева? — просительно проговорил Орлов.

Гуров не стал уточнять, что значит «аккуратненько», поскольку понял, что, скорее всего, распоряжение заняться проверкой журналиста, найденного мертвым в гостинице «Аркада», исходит не от Орлова. Ему, похоже, самому позвонили и велели провести проверку. Так что неопределенное словечко «аккуратненько» включало в себя целый спектр понятий — от просьбы проявить весь свой профессионализм до предостережения проявлять его сверх меры, дабы в служебном рвении не раскрыть того, чего не требовалось.

Гуров, опытнейший сыщик, хорошо знающий изнанку работы в правоохранительных органах, уже смекнул, что целью его нового расследования является некая разведка — прощупать, понять, что там произошло, доложить свои выводы начальству, дабы оно в свою очередь сделало собственное заключение — такое, которое устроит всех. Что ж, к подобным вещам Гурову было не привыкать, и хотя он не одобрял их, но Орлову кивнул в знак того, что все понял и сделает в соответствии с полученными указаниями.

Гуров вышел из кабинета, держа в руках бумагу с адресом частной гостиницы «Аркада». Он слегка поежился, представив, что снова придется идти по мокрому, расквашенному тротуару Петровки, а потом по пробкам, глядя на мутно мерцающие светофоры, пробираться к указанной в бумаге улице. В глубине души он даже позавидовал Крячко, сидевшему сейчас в кресле стоматолога. Гуров был почти уверен, что после перенесенных страданий Стас непременно потребует себе больничный, а зная его умение включать обаяние и располагать к себе людей, когда ему это выгодно, нисколько не сомневался, что больничный он получит. Следовательно, в ближайшие два дня в главке он не появится, будет отлеживаться на диване в тепле и сытости.

* * *

Частная гостиница «Аркада» представляла собой здание постройки начала нынешнего века — аккуратненький трехэтажный особнячок, стоящий в окружении хрущевок, поликлиники и шиномонтажа. Гуров открыл дверь гостиницы и в вестибюле увидел знакомого эксперта Григория с неизменным чемоданчиком, который беседовал с каким-то человеком. Это был мужчина средних лет, невысокого роста, с крупной залысиной и довольно симпатичными чертами лица. Держался он с большим достоинством, говорил размеренно, выделяя каждую фразу интонационно.

Полковник подошел к ним, поздоровался за руку с экспертом, а перед незнакомым мужчиной развернул удостоверение.

— Полковник Гуров Лев Иванович, ГУВД Москвы, — представился он.

— Полянский Владимир Игоревич, — в свою очередь отрекомендовался мужчина. — Директор гостиницы.

— Ну, давайте показывайте, рассказывайте… Что случилось? — Эти рутинные вопросы за свою карьеру Гурову приходилось задавать тысячи раз.

— Случилось просто непредвиденное, непредвиденное! — делая акцент на последнем слове, сказал директор. — Это вопиющая ситуация! Я не первый год на административной должности, но с таким сталкиваюсь впервые!

— Вы уверены, что человек мертв? — осведомился Гуров, которого в первую очередь волновал именно этот вопрос.

Лев тоже был далеко не первый год на своей службе, и ему не единожды доводилось сталкиваться с ситуацией, когда мертвый на первый взгляд человек оказывался человеком без сознания. В большинстве случаев вовремя оказанная медицинская помощь неизменно возвращала потерпевшего к жизни. Гуров в душе надеялся, что нынешний случай из той же серии.

Полянский застыл. Видимо, подобное не приходило ему в голову.

— Ну, я, конечно, не врач… — медленно проговорил он. — Но все же…

— Где человек? — коротко спросил Гуров.

Полянский немного нервно выбросил вперед руку, указывая на коридор, отходивший от вестибюля влево.

— Прошу! — произнес он, приглашая.

— Пойдемте, — сказал Гуров, и они вместе с экспертом последовали за Полянским.

Директор гостиницы дошел до двери и хотел было уже открыть ее, как вдруг отдернул руку и повернулся к Гурову:

— Лев Иванович, а можно прикасаться-то к ручке? А вдруг отпечатки?

Гуров вместо ответа вынул из кармана платок, обернул им дверную ручку и таким образом сам открыл дверь.

Это был стандартный гостиничный номер среднего уровня — комната с большой кроватью, шкафом, тумбочками и телевизором. Справа была дверь, ведущая в санузел.

В комнате стояло кресло, в котором в неестественной позе сидел, запрокинув голову, молодой мужчина. Одна рука лежала на подлокотнике, другая безжизненно свисала вниз. Гуров посмотрел на эксперта, тот поднес палец к шее молодого человека, затем оттянул веко.

— Мертв, — коротко резюмировал он.

— Мы тоже так делали, — проговорил Полянский. — Если бы сомневались, то позвонили бы не в полицию, а в «Скорую».

Кажется, директор гостиницы испытывал противоречивые чувства: с одной стороны, он был удовлетворен, что поставил верный диагноз и не зря побеспокоил полицию; с другой — ему, разумеется, очень бы хотелось, чтобы человек оказался живым. Или уж на крайний случай умершим естественной смертью.

Перед креслом на журнальном столике стояли бутылка вина и почти пустой бокал. Невозмутимый Григорий осмотрел место происшествия и привычным движением раскрыл свой чемоданчик. Низенький Полянский осторожно выглядывал из-за плеча высокого Гурова, следя за действиями эксперта.

— А кто его обнаружил? — спросил Гуров.

— Горничная, — ответил Полянский. — У нас горничные утром должны убираться в номерах. Вот она в девять пятнадцать утра и постучала. Ей никто не ответил. Она постучала настойчивее, — Владимир Игоревич повысил голос, — но результата не было! Тогда горничная открыла дверь своим ключом, и вот, — директор показал на сидящий в кресле труп, — обнаружила… Естественно, она была в ужасе, прибежала ко мне, а я только-только появился на работе. Я тоже прошел в номер, потрогал его, как вот… ваш сотрудник, — он кивнул на эксперта, — и понял, что молодой человек, к сожалению, мертв, и тут же набрал полицию.

Гуров оглядел комнату. Ни следов борьбы, ни какого-нибудь другого беспорядка не наблюдалось.

— Документы его на месте? — спросил полковник.

— Не знаю, мы не смотрели, — развел руками Полянский. — Лазить по вещам постояльцев не в наших правилах! — заключил он с гордостью за весь персонал.

— Как его зовут? — уточнил Гуров, сверяя информацию с данными, полученными от Орлова.

Он знал, что нередко люди останавливаются в гостиницах под вымышленными именами, хотя в России эта практика не так распространена, как, например, на Западе: все-таки в большинстве подобных заведений принято требовать документы, а не верить клиентам на слово.

— Олег Никонов, — ответил директор гостиницы. — По крайней мере, он зарегистрировался именно так, предъявил паспорт.

— А вещи его где? — спросил Гуров. — Видели?

Полянский лишь указал на лежавшую на соседнем кресле сумку. Она была совсем небольшой, фасона планшет. Гуров открыл ее и стал проверять содержимое. Директор в этот момент стыдливо отвел глаза, словно ему было неприятно присутствовать при подобном осмотре.

В сумке не обнаружилось ничего интересного. А главное, не было документов. Гуров подошел к телу, над которым уже колдовал эксперт.

Лев тщательно осмотрел карманы погибшего. Из внутреннего достал паспорт в синей кожаной обложке и журналистское удостоверение на имя Олега Никонова. Водительских прав не было.

— А где его машина? — обратился он к Полянскому.

— Он приехал без машины, — ответил тот. — Возможно, добирался поездом.

— Возможно, — согласился Гуров и проверил боковые наружные карманы. В одном из них он действительно нашел билет на электричку.

— Он говорил, откуда приехал? — спросил полковник.

Полянский наморщил высокий лоб.

— Да, кажется, говорил, что откуда-то из Подмосковья — Можайска, Москвореченска… Точно не помню.

— Когда заселился?

— Позавчера, ближе к вечеру.

— Он у вас первый раз появился или бывал до этого?

— Нет, впервые, — покачал головой Полянский. — Оплатил номер за три дня.

— А с какими целями прибыл?

— Этого я не знаю. У нас не принято проявлять излишнее любопытство.

Гуров помолчал, бросил взгляд на эксперта, который, не обращая ни на кого внимания, занялся своим делом, и спросил:

— А другие постояльцы? Они все здесь или кто-то съехал после происшествия? И кстати, сколько их?

— Так, давайте по порядку, — отозвался обстоятельный Полянский. — Всего у нас двадцать номеров: двенадцать на первом этаже и восемь на втором. Сейчас заселено восемь номеров — пять на первом и три на втором. На первом этаже, собственно, остаются четыре номера. В одном проживает гражданин Польши, в другом — командированный из Сибири, в третьем — семья из трех человек, в четвертом — пожилая дама из Петербурга.

— Это все ваши постоянные клиенты?

— М-м-м, не совсем. Командированный, по-моему, уже третий раз у нас — ему здесь нравится.

При этих словах у директора стало такое лицо, словно он хотел продемонстрировать те огромные усилия, которые прикладывает персонал, чтобы клиенты, раз побывавшие в «Аркаде», обязательно переходили в разряд постоянных, то есть в дальнейшем останавливались только в здешних номерах.

— Пожилая дама появилась впервые, — продолжал Полянский. — Поляк приехал по каким-то бизнес-делам, он у нас по рекомендации одного знакомого, уже второй раз за полгода. Что касается семьи, то они долго с нами списывались по Интернету, спрашивали про условия — им очень важно, чтобы было спокойно, уютно и чтобы был первый этаж. У них ребенок инвалид-колясочник. Мы наконец обо всем договорились, забронировали номер, и неделю назад они приехали. Собираются в следующем году посетить нас снова, уже летом, и мы очень на это надеемся. Лев Иванович, теперь вы понимаете, насколько для нас важна репутация!

— Да-да, я понимаю. Давайте я их опрошу, а вы попросите остальных, чтобы задержались, — сказал Гуров.

Полянский замялся, шаркая ногой.

— Что такое? — поднял бровь Гуров.

— Лев Иванович, а нельзя как-нибудь обойтись без опроса хотя бы этой семьи? — с чрезвычайно доверительными интонациями заговорил директор. — Я же вам объяснил, нам очень важно сохранить свое лицо.

Полянский смотрел на Гурова просящим взглядом, всеми силами стараясь включить сыщика в группу сочувствующих. Гуров усмехнулся про себя и заговорил с Полянским на его языке. Предельно вежливо произнес:

— Владимир Игоревич, вы, я вижу, человек, привыкший проявлять уважение к чужим интересам.

— Безусловно! — с чрезвычайно гордым видом кивнул Полянский. — Безусловно!

— Прошу меня внимательно выслушать, — продолжал Гуров.

— Весь внимание, — с готовностью кивнул директор гостиницы.

— Вы, как директор гостиницы, очень заинтересованы в сохранении интересов своих постояльцев. А я… — Гуров сделал многозначительную паузу. — Заинтересован в раскрытии преступления. Понимаете? У меня тоже есть свои интересы, вполне законные. И я был бы очень вам признателен, — Гуров невольно скопировал манеру Полянского, — если бы вы уважали мою позицию и позволили провести расследование так, как я считаю нужным.

Полянский на секунду застыл, осмысливая услышанное, после чего утвердительно кивнул:

— Понял вас!

— Так, пожалуйста, попросите остальных задержаться, — повторил Гуров и повернулся к одной из дверей.

Полянский тут же подошел и аккуратно постучал.

Первым перед Гуровым предстал гражданин Польши. Дверь он открыл, держа в руках электробритву. Это был мужчина средних лет и среднего телосложения.

— Доброе утро, пан Ольшевский, доброе утро, — с преувеличенной доброжелательностью поздоровался с постояльцем Полянский. — Вы слышали, у нас произошло несчастье? — Это сообщение директора гостиницы шло вразрез с его приветствием.

— Нет, — покачал головой поляк.

— Вы выходили из номера сегодня утром? — спросил Гуров.

— Нет, — снова коротко ответил постоялец. — А в чем дело?

Он смерил Гурова оценивающим взглядом, потом посмотрел на Полянского. На лице директора гостиницы читался целый свод извинений. Однако он молчал, предоставляя право задавать вопросы полковнику.

— Дело в том, что ваш сосед из номера напротив был найден сегодня мертвым, — сообщил Гуров.

— Напротив? — переспросил поляк и вопросительно уставился на полуоткрытую дверь номера, за которой суетился эксперт. Потом он снова посмотрел на Гурова.

— Полиция? — полувопросительно-полуутвердительно сказал он.

— Да. Вы встречались с ним, видели его?

Пан Ольшевский недоуменно переводил взгляд с Гурова на Полянского и обратно.

— Там никто не был, — с четко выраженным акцентом выговорил он.

— То есть вы никого там не видели? — переспросил Гуров.

Поляк отрицательно покачал головой. Было видно, что Ольшевский не очень хорошо владеет русским и вообще чувствует себя не в своей тарелке. Он бесцельно вертел в руках бритву и пожимал плечами. Всем своим видом постоялец выражал желание помочь следствию, но не знал как. Гуров решил, что от поляка вряд ли можно добиться чего-то еще и направился к следующей двери.

— Здесь семья, Лев Иванович! — склонив голову, доложил Полянский. — Ребенок в инвалидной коляске.

Его полный укора взгляд, по всей видимости, должен был призвать полковника вести себя предельно корректно, если уж тот совершает такую бестактность — беспокоит семью с больным ребенком.

Директор гостиницы постучал в комнату. Дверь открыла женщина средних лет.

— Здравствуйте, Ирина Николаевна, — Полянский приложил руку к груди. — У нас, к сожалению, небольшие проблемы. Но вы не волнуйтесь, вас это не должно беспокоить.

— А что случилось? — сразу же взволновалась Ирина Николаевна. За ее спиной показался мужчина.

— Что произошло? — спросил он.

— Это непредвиденное обстоятельство, — с видом человека, озабоченного прежде всего репутацией своего заведения, заговорил Полянский. — В номере наискосок от вас умер человек.

— Господи боже мой! — сразу же воскликнула женщина. — Как так?!

— Мы как раз выясняем, как это произошло, и вот полковник из Главного управления задаст вам несколько вопросов. Я надеюсь, это не займет много времени. Мы непременно компенсируем вам сегодняшнее беспокойство, — проговорил Владимир Игоревич.

— Вы видели постояльца из этого номера? — спросил Гуров, указывая на дверь, за которой находился труп Никонова.

— Нет, — пожала плечами Ирина Николаевна. Вслед за ней то же самое сделал ее муж, но менее уверенно.

— По-моему, я его видел, — как бы вспоминая, произнес мужчина. — Молодой человек, ничего особенного…

— А что-нибудь слышали ночью? Шум, подозрительные звуки?

— Нет, мы спали.

В этот момент в коридор на инвалидной коляске выехал мальчик лет четырнадцати.

— Дима, ты куда? Езжай обратно в комнату! — засуетилась мать.

Однако мальчик не послушался и с интересом стал вникать в разговор.

— Кого убили? Молодого парня? — вдруг спросил он.

Мать с отцом как по команде осуждающе посмотрели на сына. Но он не обратил на них внимания и пристально уставился на Гурова в ожидании ответа.

— Да, — ответил полковник, — из номера напротив вашего. А что, ты видел что-нибудь?

— Да что он может видеть?! — вступился отец. — Он же на коляске передвигается!

— Так-то он у нас совершенно нормальный, — поспешила добавить Ирина Николаевна, — только с ногами вот беда…

— А можно посмотреть на него? — спросил мальчик, перебивая родителей.

— На кого? — удивился Гуров.

— На того, кого убили…

— Дима, это что такое?! — заголосила мать. — Ты что это вздумал, а?! Ну-ка, быстро езжай в комнату!

— Никого ты смотреть не будешь, — решительно сказал отец. — Разворачивай коляску!

В этот момент дверь номера Никонова открылась и на пороге возник эксперт:

— Лев Иванович, я там кое-что обнаружил…

Гуров уже собирался последовать за экспертом, когда за его спиной снова раздался голос Димы.

— Это там его убили? — спросил мальчик, вытягивая руку в направлении открытой двери. — В том номере?

— Да, — резко обернувшись, ответил Гуров.

Мальчик неожиданно схватил полковника за рукав и энергично затряс рукой.

— Но он совсем не сюда входил! А вот сюда!

И показал на соседнюю с номером Никонова дверь. Гуров нахмурился.

— Ты что, видел, что он сюда входил?

— Да, — уверенно заявил подросток. — Именно сюда!

Гуров повернулся к директору гостиницы. Полянский, казалось, готов был прожечь несчастного мальчика-инвалида глазами, превратить его в радиоактивный пепел… Впрочем, возможно, полковнику это показалось… Все равно надо будет проверить…

— Владимир Игоревич, а кто у вас занимает этот номер? Или… занимал?

— Этот номер никто не занимал! — делая акцент на слове «никто», ответил Полянский.

— А кого ты видел? Кто сюда заходил? — Гуров повернулся к Диме.

— Молодой парень, высокий такой…

Гуров нахмурился еще больше — убитого Никонова нельзя было назвать высоким.

— Да не слушайте вы его! — Мать Димы решительно втиснулась между сыном и полковником.

Понизив голос, она сказала Гурову:

— Он же инвалид! Детективы всякие читает, я все время у него книжки эти отбираю… Вот и придумывает невесть что.

— Ты правда видел, что молодой парень входил в эту дверь? — повысив голос, спросил Гуров у Димы, попутно отметив ходившие желваки на лице директора гостиницы Полянского.

Полковник понимал, что скорее всего в этом случае устами младенца глаголет истина, он лицо абсолютно не заинтересованное, чего нельзя сказать о взрослых. Директору лучше скрыть, что кто-то у него занимал соседний номер, а родители просто не хотят впутывать ребенка во всю эту историю и вообще были бы счастливы свернуть побыстрее разговор с полковником и закрыть дверь.

— Что за молодой человек заходил в этот номер, Владимир Игоревич? — спросил Гуров.

— Я понятия не имею ни о каком молодом человеке, — очень убедительно отчеканил Полянский. — Этот номер у нас несколько дней пустует.

— А могу я его осмотреть? А заодно и номер с другой стороны? — Гуров показал на дверь номера слева от никоновского.

— Но там тоже никого нет! Зачем смотреть? Зачем тратить время?

— Давайте осмотрим, — тоном, не предполагающим возражений, произнес полковник.

Полянский нехотя согласился и бросил стоявшей поодаль администраторше:

— Света, принеси ключи от номеров пятнадцать и семнадцать.

Та ушла и вскоре вернулась с ключами.

Гуров сначала зашел в комнату, на которую указывал инвалид Дима. Тот хотел въехать на своей коляске в номер вместе с полковником, но Лев покачал головой и погрозил пальцем. Недовольный Дима остался в коридоре. Позади него с такими же недовольными лицами стояли его родители. Здесь же топтался возмущенный Полянский. Одним словом, Гуров приступил к осмотру номера в обстановке всеобщего недовольства.

На первый взгляд комната выглядела обычно: шкаф, большая кровать, торшер, стол — никаких следов пребывания постояльцев не наблюдалось. Единственное, что бросилось в глаза полковнику, — влажный пол. И вообще, обстановка была такой, будто здесь совсем недавно убирались. В номере пахло дезинфицирующими средствами, сквозь которые отчетливо пробивался запах женских духов. Гуров не был силен в парфюмерии, он не смог бы отличить «Шанель» от «Кристиан Диор», но в том, что аромат был женским и дорогим, сыщик не сомневался. Уж дешевку от фирмы он отличить в состоянии. К тому же этот запах что-то смутно ему напоминал…

Гуров заглянул в санузел, осмотрел раковину, унитаз и ванную. Все было чисто вымыто, висело свежее полотенце. Подозрения Гурова усилились, когда он и здесь уловил запах парфюма, причем гораздо более явный, чем в комнате.

Полковник напряг свою ассоциативную память… Точно! Такие духи года два назад Мария привезла из гастролей по Франции. Гуров, конечно, не помнил их названия, но вот сам аромат отчетливо запечатлелся в его памяти. Тот, что неуловимо витал в номере, полностью ему соответствовал.

Вернувшись в комнату, Гуров, не обращая внимания на Полянского, который буквально буравил сыщика глазами, принялся ходить по номеру, после чего неожиданно заглянул под кровать и провел там рукой. Он хотел убедиться, что там еще остался слой пыли. На эту мысль его натолкнули влажные полы… И не ошибся: под кроватью было вымыто не столь тщательно. Но главное — рука полковника вдруг наткнулась на что-то твердое. Гуров осторожно, двумя пальцами, извлек предмет из-под кровати. Это была губная помада.

Теперь Гуров убедился окончательно: в этом номере совсем недавно была женщина. А по словам Полянского, его никто не занимал в течение нескольких дней.

Гуров повернулся к директору гостиницы:

— Владимир Игоревич, когда этот номер убирала горничная?

— Когда съехал последний постоялец, — ответил Полянский.

— А когда это было?

— Точно я не помню. Можно посмотреть в журнале.

Стоявшая за спиной директора администраторша тут же услужливо протянула журнал. Полянский нервно выхватил его из рук женщины и, нахмурив брови, принялся листать.

— Вот, седьмого декабря, то есть четыре дня назад. Номер занимал Лебедев Игорь Николаевич, приезжий из Самары.

— То есть горничная убиралась здесь восьмого декабря, после его отъезда, — предположил Гуров.

— Да, — ответил Полянский.

— Можете поставить ей на вид, оштрафовать или… я не знаю, как вы поступаете с нерадивыми сотрудницами, — насмешливо сказал полковник.

— Это почему? — вскинул брови директор.

— А вот почему, — с готовностью ответил полковник и показал губную помаду, осторожно держа тюбик за края. — Она убиралась здесь не далее как сегодня, причем крайне халатно. Но это, полагаю, не ее вина. Просто ее заставили убраться и сделать это очень быстро. Вы заставили, Владимир Игоревич. Убиралась она прямо перед нашим приходом, наспех, вымыть под кроватью не успела и не заметила закатившийся туда тюбик губной помады. Дальше. Хоть она и извела, наверное, не один литр дезинфицирующих средств, ей не удалось перебить запах дорогих духов. А это значит, Владимир Игоревич, что совсем недавно этот номер занимала какая-то женщина. Кстати, не подскажете, когда она ушла? Сегодня утром? Сразу после того, как стало известно о смерти Олега Никонова? Конечно, может быть, это губная помада Лебедева или самой неряхи-горничной, но я что-то не очень верю ни в то, ни в другое…

Брови директора снова сдвинулись над переносицей.

— Может, пригласим горничную? — предложил Гуров.

Полянский был в шоке. Он ничего не ответил. Повисла пауза, которую поддержали все участники осмотра — растерянная администраторша Света, гордый за свою прозорливость инвалид Дима и не знавшие, как на все это реагировать, его родители.

Наконец директор гостиницы, понизив голос, заговорил:

— Лев Иванович, давайте я вам объясню ситуацию. Только… — Полянский обернулся и сделал знак администраторше удалиться.

Света вышла в коридор.

— Нам лучше поговорить наедине, — добавил директор.

Гуров обратился к родителям Димы:

— Пожалуйста, пройдите в свой номер.

Те сразу же закивали, отец развернул коляску сына, направляясь в номер. Гуров задержал их, улыбнулся и протянул руку Диме.

— Спасибо тебе.

Парень с готовностью пожал руку Гурова. Вскоре вся семья скрылась за дверями номера, причем мать Димы кинула напоследок недовольный взгляд и на Гурова, и на Полянского.

Полковник прикрыл дверь. Полянский глубоко вздохнул, приложил руки к груди и заговорил хорошо поставленным и, как ему казалось, вполне убедительным голосом, стараясь придавать интонациям оттенок искренности:

— Лев Иванович, в этом номере действительно жила женщина.

Произнеся эту фразу, Полянский принял вид человека, который с достоинством готовится встретить смерть.

— Так, это очень интересно, — подбодрил его Гуров. — И это, — он указал на уже упакованную в полиэтиленовый пакет помаду, — ее?

Владимир Игоревич как-то сконфуженно опустил глаза и склонил голову набок, как бы подтверждая: «Да, ее!»

— Продолжайте, — подбодрил директора гостиницы Гуров.

— Но вы понимаете, Лев Иванович, это приличная женщина, приличная! — повысил голос Полянский и тут же, словно спохватившись, смутился: — Никто не должен был знать, что она находится у нас.

— Еще интереснее, — насторожился полковник.

— Эта женщина вряд ли имеет отношение к тому, что случилось в соседнем номере…

— Это надо проверить, — спокойно произнес Лев. — Если действительно не имеет, к ней не будет никаких претензий. Так что же это за приличная женщина и почему она жила здесь инкогнито?

— Она жена одного очень влиятельного человека, — глядя в пол, ответил Полянский.

— Какого?

— Я бы не хотел… — начал было Полянский.

— А придется… — перебил его Гуров.

Полянский закатил глаза к потолку, как бы собираясь с духом, и наконец произнес:

— Ее зовут Абрашина Людмила Николаевна.

— А муж ее, соответственно, Абрашин? — уточнил полковник.

— Соответственно, — согласился Полянский.

— А кто он такой?

— Это уважаемый человек, — ответил директор гостиницы, сделав акцент на слове «уважаемый».

— Кем же он уважаемый?

Полянский замялся.

— Бизнесмен? — продолжал выпытывать Гуров.

— Да, он бизнесмен, но чем именно занимается, я не знаю.

— Хорошо. Значит, вы приютили у себя жену этого уважаемого бизнесмена на несколько дней, причем пребывала она у вас здесь тайно. Интересно, с какой целью?

— Лев Иванович! — вновь перешел на доверительный шепот Полянский. — Но вы же понимаете, что я не стану задавать таким людям подобных вопросов! Мало ли с какими целями…

Гуров пытливо посмотрел ему в лицо.

— Ну а почему она сбежала так поспешно? Боится полиции?

Полянский длинно выдохнул:

— Я бы сформулировал это не как боязнь, а как нежелание.

— Но у этого нежелания должны быть причины, — заметил Гуров. — Откуда оно у приличной женщины?

Полянский не отвечал. Гуров задал следующий вопрос:

— Что за молодой человек посещал этот номер? Ведь именно его видел мальчик-инвалид?!

— Насчет молодого человека — не знаю! — прижал руки к груди Полянский. — Постояльцы нам платят и принимают у себя кого хотят и когда хотят.

— Понятно. Значит, молодой любовник? — хмыкнул полковник.

Полянский вздохнул и покачал головой.

— Может быть, дела любовные, может быть, деловые встречи — меня это не касается.

— А все же, Владимир Игоревич, что за молодой человек? — настаивал Гуров.

— Лев Иванович, не знаю! — снова прижал руки к груди директор гостиницы. — Я никогда его не видел.

— А кто видел? У вас камеры есть?

— Камеры есть.

— Придется записи изъять и просмотреть.

Полянский скорбно склонил голову в знак вынужденного согласия.

Гуров счел разговор законченным и, забрав пакетик с губной помадой, вышел в коридор. Там ему встретился поляк, который с папкой в руках направлялся к выходу из отеля.

— У вас ко мне есть еще вопросы? — спросил он.

— Вы видели кого-нибудь из тех, кто жил в этом номере? — Полковник указал на дверь, из которой только что вышел.

Поляк отрицательно покачал головой.

— Тогда вопросов больше нет, — сказал Гуров и пошел в номер, где возле мертвого тела Олега Никонова заканчивал свою работу эксперт.

Глава 2

Крячко лениво открыл глаза и осмотрелся. Было утро. Из домашних уже никого не было, поэтому Станислава никто и не разбудил. Поднявшись с кровати и посмотрев на часы, он увидел, что время давно перевалило за девять часов. Но полковника сейчас это не волновало. Он не сомневался, что имеет законное право опоздать на службу, поскольку накануне пережил почти хирургическое вмешательство. И вообще, можно было бы с чистой совестью взять больничный. Однако Крячко все-таки склонялся к мысли, что больничный из-за потери зуба ему никто не даст, а генерал-лейтенант Орлов будет крайне недоволен, узнав, что Стас не просто провалял дурака все предыдущие дни, а еще и претендует на дополнительный отдых. Да и перед Львом было неудобно — он и так все это время отдувался за двоих, благо, дел срочных не было. К тому же, лишившись ненавистного зуба, Стас, избавился от боли, если не считать немного саднившую ранку. Но это уже было сущей ерундой, на которую не стоило обращать внимания. Словом, Крячко решил отправиться на работу.

Он опустил ноги на пол, с первого раза попал в тапочки (это еще больше подняло настроение) и пошлепал в кухню.

Готового завтрака там не было, поэтому пришлось готовить самому. А всерьез заниматься приготовлением пищи Станислав не любил. Он достал из холодильника толстый ломоть сала с розовыми прожилками, щедро настрогал его на сковороду и поставил на огонь. Разбив два яйца о край этой же сковороды и умудрившись при этом уронить еще одно яйцо на пол, Крячко принялся ждать, когда будет готов его кулинарный шедевр.

Вообще, к кулинарному делу Крячко подходил своеобразно. В отличие от педантичного Гурова, который все делал строго по рецепту, Крячко исповедовал «творческий подход», как сам его называл. Заключался он в том, что Станислав, не заморачиваясь, просто вываливал в сковородку все, что находил в холодильнике, перемешивал, поливал яйцами и зажаривал. Правда, порой он мог смешать совершенно несочетаемые продукты, как, например, колбасу и дольки ананасов, но все равно в итоге получалось очень даже вкусно. Однажды он, за неимением майонеза, сметаны и кетчупа, полил свой шедевр ряженкой. Нежная консистенция необычного блюда тогда просто восхитила Стаса. Но сегодня набор продуктов был классическим — сало и яйца, — и соответственно блюдо получилось традиционным.

Позавтракав и выпив чашку кофе, Крячко с довольной улыбкой отправился на работу. Машину он решил не брать, так как вчера, вернувшись из аптеки исцеленным, на радостях изрядно «принял на грудь».

Добравшись до отдела, сыщик с довольным видом и горячим желанием включиться в процесс проследовал в свой кабинет. К великому сожалению, своего боевого товарища Льва Гурова Стас на месте не обнаружил. Сидеть одному было скучно, к тому же очень хотелось похвастаться счастливым выздоровлением, и он решил отправиться к Орлову.

Постучав, Крячко вошел в кабинет:

— Здрасте, Петр Николаич! — громко известил он начальство о своем визите и вальяжно уселся на диване.

— Станислав, какими судьбами? А мы тебя и не ждали… — ехидно проговорил генерал-лейтенант, листая бумаги.

— Что значит — не ждали? — искренне удивился Крячко.

— Ну, ты на работу ходить перестал, мы думали, тебе неинтересно стало. Я уж и приказ об увольнении Верочку попросил подготовить.

— Как? Да я же это, зуб лечил.

— А потом? — грозно посмотрел на него Орлов.

— А потом поправлялся!

— От лечения?

— От лечения! Как вылечился — сразу на любимую работу! А где Лева?

— А Лева уже давно работает.

— Где?

— На месте происшествия, — кратко ответил Орлов.

— Ну так давай я к нему поеду, помогу…

— Не нужен ты ему со своей подмогой, он и сам справится! — решительно возразил Орлов.

— А мне что делать? — растерялся Крячко, но тут же перешел в атаку: — Сразу предупреждаю — писанину вашу я разгребать не намерен! Это вообще не мое!

В этот момент у Орлова зазвонил телефон. Закончив разговор, генерал многозначительно обратился к Крячко.

— Значит, не намерен. Что ж, хорошо, тогда ты, Станислав, отправляешься в Москвореченск.

— Куда-а-а? — протянул удивленно Крячко.

— В Москвореченск. Городок такой, неужели не знаешь? Там жил убитый, Лев только что позвонил и сообщил.

— Какой убитый? Кто он? — Крячко начал строчить вопросами.

Орлов ввел Стаса в курс дела, рассказал все, что знал по этому делу сам. Крячко согласно кивал, однако, когда Орлов закончил, заявил:

— Как же я поеду? На чем?

— Что значит — как? Берешь машину и едешь.

— А я без машины сегодня!

— Станислав, ты все время без нее, — устало напомнил генерал-лейтенант.

— Ну и что, а сейчас я за ней не поеду.

— И не надо. Выделим тебе служебную, не переживай.

Но Крячко продолжал сопротивляться.

— А мне за руль нельзя! — категорически отказался он.

— Это как?

— А так! Я же лечился вчера, вот и нельзя.

— Хорошо ты лечился, я смотрю! — насмешливо произнес Орлов.

— Но вылечился же! — не без гордости парировал Крячко. — Давай мне водителя — тогда поеду!

— Стас, ну какого водителя, все заняты, кто тебя повезет?

— А я без водителя не поеду. Я не собираюсь подвергать риску свои и чужие жизни! — упирался Крячко.

— Тогда садись и разгребай писанину! — разозлился Орлов.

— И писанину разгребать я не собираюсь, я только с больничного вышел и не намерен заниматься рутиной!

— Да что же ты как маленький, Стас! — возмутился Орлов, но, зная про непробиваемое упрямство Крячко, все же сдался: — Ладно, будет тебе и машина, и водитель.

Удовлетворенный Крячко направился в кабинет ждать водителя и пить чай. Через пятнадцать минут в дверь постучали.

— Здравствуйте! — поздоровался с Крячко молодой лейтенант.

— Ну привет! — откинувшись на спинку кресла и положив ноги на гуровский табурет, бросил Станислав. — Сейчас я чай допью, и поедем.

— А куда едем?

— В Москвореченск! — важно сказал Стас.

— Понял. Я вас внизу в машине подожду, — сказал парень, подозревая, что чаю ему здесь никто не предложит.

Крячко ничего не ответил, махнул рукой, внутренне радуясь понятливости водителя. Он не спеша допил чай, оделся и вышел на улицу. Открыл дверцу машины, сел, вальяжно развалившись на сиденье.

— Заводи! — скомандовал Стас и начал тыкать кнопки магнитолы в поиске подходящей музыки.

Водитель завел мотор, и машина покатила по заснеженной улице. Салон очень быстро прогрелся, и довольный Крячко уткнулся подбородком в воротник куртки.

* * *

Москвореченск — типичный райцентр Подмосковья — в середине декабря представлял собой зрелище весьма несимпатичное. Грязные кучи снега, серые невыразительные хрущевки, народ в одинаковых куртках-дубленках невзрачных расцветок с капюшонами.

Водитель вел машину по навигатору. Путь лежал на улицу Советскую, которая находилась в квартале, ограниченном улицами Первомайской, Кирова и Горького. Эти улицы были похожи друг на друга, как и их названия, которые можно встретить практически в любом городе России.

На улице Советской находился офис интернет-издания moskvareka.ru, в котором трудился убитый Олег Никонов. Офис располагался в двухэтажном доме и занимал маленькое помещение, вход в которое едва угадывался в торце здания. Впрочем, это Крячко предстояло еще обнаружить, поскольку с фронтальной стороны дома не было никаких указателей.

Крячко прошел через предбанник, открыл дверь, на которой висела бумажная табличка с названием интернет-издания, и оказался в очень тесной комнатке, где стояло три стола с компьютерами. За одним из них сидел долговязый худой мужчина средних лет, в очках на вытянутом лице, имевшем унылое выражение. За дальним столом сидела молодая коротко стриженная брюнетка.

— Здравствуйте, — произнес Крячко и полез в карман за удостоверением.

Мужчина в очках подозрительно, как показалось подполковнику, на него посмотрел.

— День добрый, — настороженно сказал долговязый, придав своему лицу серьезное выражение.

Он встал со стула и вытянулся прямо перед Крячко на все свои сто восемьдесят пять сантиметров.

— Я из Москвы, из полиции, по поводу Олега Никонова, — обстоятельно объяснил Стас, раскрывая удостоверение.

— А что с ним случилось? — насторожился собеседник, косясь на удостоверение. Крячко захлопнул «корочки» и быстро убрал документ в карман.

— Об этом чуть позже, — пообещал полковник и без приглашения взял стул от соседнего стола. — Для начала ответьте на мои вопросы. Первый: какую должность у вас занимает Олег Никонов?

Худощавый слегка растерялся, поправил очки и сел на свое место.

— Он вообще-то владелец нашего интернет-ресурса.

— А вы кто?

— Я старший редактор, Антон Дубнев, — мужчина подчеркнул слово «старший».

— Хорошо, Антон, значит, Олег — ваш непосредственный начальник, — резюмировал Крячко.

— Он вообще начальник, — ответил Антон. — Нас всего тут четыре человека, то есть Олег, я, Наташа, — он кивнул в сторону молодой брюнетки, — и еще Ольга, но ее сейчас нет на месте.

— А скажи, Антон, — по своему обыкновению Крячко перешел на фамильярный стиль общения, — когда ты последний раз видел Олега?

— Видел несколько дней назад, потому что он уехал в Москву по делам. А слышал — вчера вечером, мы созванивались. И все-таки, что случилось? — насторожился Дубнев. — Я звоню ему сегодня с утра, но телефон недоступен. И… ваше появление здесь…

— Оно не случайно, — подхватил Крячко, — сегодня утром ваш начальник был обнаружен мертвым в номере московского отеля.

Глаза Дубнева широко раскрылись, это было заметно даже сквозь очки. Сидевшая за соседним столом Наташа вскрикнула, прикрыв рот рукой.

— И в связи с этим у меня к вам есть вопросы.

— Его убили? — уточнил Дубнев. При этом лицо старшего редактора как-то даже вроде окаменело.

— Вот это пока непонятно. Не сам же он отравился…

— Вот как? Отравили, значит… То есть вы пришли к нам узнать, кто бы мог это сделать? — спросил Дубнев, но, не дождавшись ответа, снял очки, покачал головой и воскликнул: — Поверить не могу!

— Тем не менее поверить придется, — серьезно произнес Крячко. — Ну и, естественно, учитывая вашу профессию, я сразу же отрабатываю версию, как это у нас говорится, «связанную с профессиональной деятельностью» убитого.

Выражение лица Дубнева приобрело оттенок праведного гнева.

— Разумеется! — закивал он. — С чем же еще это может быть связано? Я это предвидел.

— Вы провидец? — уточнил Крячко без тени улыбки на лице.

Нарочито серьезный вид его сбил с толку Дубнева, принявшего высказывание полковника за чистую монету.

— А тут не нужно быть провидцем, — сухо сказал он. — Это очевидно!

— Правда? — заинтересовался Крячко. — Может быть, вы и имя убийцы можете назвать?

— А здесь не надо далеко ходить! — развел руками старший редактор. — Как бы печально это ни звучало, но здесь не обошлось без участия мэра нашего города Валерия Андреевича Галактионова, — сказал он. — Не лично, конечно. Но у него целая свита лакеев, которых можно использовать в любой роли.

— Отчего так? — поднял бровь Крячко, не ожидавший столь категоричного суждения.

— Оттого, что Олег готовил серьезный материал о коррупции в нашей администрации.

— Ворует? — прямо спросил полковник. — Этот ваш мэр — ворует?

— Сейчас много кто ворует! — не снижая градус гнева, отреагировал журналист. — Но у нас это приняло беспрецедентный характер! В городе ничего не развивается, творится бог знает что… И после этого принимается решение о том, что Валерий Андреевич должен пойти на повышение в московскую областную администрацию! Да его надо снимать и отдавать под суд. И вообще воровство — это бич нашей страны. Оно существует испокон веков. Об этом еще Карамзин говорил!

— А где эти материалы? — прервал Антона Крячко и кивнул в сторону компьютера. — Здесь?

Дубнев скорбно покачал головой:

— Олег ничего здесь такого не хранил. Только дома.

— Поехали туда, — сразу же среагировал Крячко. — Где он жил?

— Здесь недалеко, пятнадцать минут ходьбы.

— Это его квартира?

— Нет, он снимает… Снимал, — поправился Антон. — Он ведь не местный, из Пензы, сюда приехал несколько лет назад. Сначала хотел в Москве обосноваться, но там не получилось, вот и приехал к нам.

— Это он организовал вашу газету или… как это сейчас называется — интернет-издание?..

— Электронное СМИ, — с важным видом поправил полковника Дубнев. — Да. Вернее, у меня давно была такая идея, а после нашей встречи она практически реализовалась.

— То есть идея была твоя? — Крячко продолжал общаться на «ты», что, впрочем, было ему свойственно.

— Можно сказать и так, — ответил Дубнев. — Дело в том, что у нас сейчас так много людей, набивающих карманы за счет других и делающих это так нагло и бесцеремонно, что идея о противостоянии подобному злу просто витает в воздухе. Конечно, не всякий решится на противоборство — а вот мы с Олегом решились. Теперь его нет…

— То есть ты остался единственный противоборец? — Реплика Крячко прозвучала не к месту иронично. Дубнев с укором посмотрел на Стаса и сухо заметил:

— Напрасно вы иронизируете. Мы стараемся защищать интересы простых граждан.

— Да у меня и в мыслях не было! А девушка у него была? — продолжил расспросы Крячко.

— Я лично не видел. Вернее, видел, но лично незнаком, — уточнил Антон. — Сюда она не приходила.

Крячко уловил едва заметное движение в их сторону Наташи, которая с влажными глазами сидела на своем рабочем месте. Однако этот порыв был настолько мимолетным, что Крячко вскоре забыл о нем.

— А родители его где? В Пензе? — спросил полковник.

— Да, конечно, где же им еще быть, — ответил Дубнев.

— Ну а друзья? Круг общения — с этим как? — Крячко окончательно вошел в роль сыщика.

— Круг общения для Олега — это в основном его работа. Вот мы с Наташей. Ольга есть еще, но она совсем недавно здесь появилась.

— А вы здесь, значит, все единомышленники? Оппозиционеры, как я понимаю?

— Оппозиционеры бывают разными, — серьезно заявил Антон. — Всю эту шваль с белыми лентами мы и сами не любим. Но и таких чиновников, как Галактионов, жаловать не будем. Этих людей надо уничтожать как класс. Неосвоенных пространств в стране предостаточно, нужны люди, чтобы их осваивать. И мы это сделаем! — с убежденностью закончил свой монолог Дубнев.

— Мы — это кто? — поинтересовался Крячко, бросив взгляд на сидевшую в углу девушку.

Стас задал этот вопрос скорее по инерции, он догадывался, что подразумевает под местоимением «мы» Дубнев.

— Есть определенные люди, — важно заметил журналист. — Я общаюсь с некоторыми из них… Капитан ФСБ, армейские офицеры, производственники. Понимаете, это люди дела! Кстати, полиции мы не очень доверяем. — Журналист посмотрел на Крячко с укором.

— Почему? — опять же по инерции спросил Крячко.

— Среди вас слишком много людей, которые, кроме своего кармана, не видят ничего. Это без обид и ничего личного, — тут же поправился он. — А армейцы и гэбэшники — это как раз те люди, которых я уважаю.

— Ну, я тебя разубеждать не собираюсь, — примирительно ответил полковник. — Собирайся, поехали, покажешь, где квартира Никонова.

Антон от неожиданности растерялся, попросил несколько минут на сборы и вышел в туалет. Вернулся еще более окаменевший, но с живым огнем в глазах. Было похоже, что он собирается закрыть своей грудью амбразуру.

Они доехали до нужного адреса буквально за несколько минут. Крячко приказал водителю ждать его здесь и вместе с Дубневым вышел из машины.

Перед ними была типичная пятиэтажная хрущевка. Стены изрисованы шпаной, снег у подъезда никто не убирал.

— Какой подъезд? — обратился Крячко к Дубневу.

— Вон тот, — оторвавшись от своих мрачных дум, махнул рукой журналист.

Крячко приложил к домофону специальный универсальный ключ, замок щелкнул, и они прошли внутрь.

— Пятый этаж, — подсказал Дубнев, и Крячко, мысленно чертыхаясь, стал подниматься по лестнице.

— У тебя ключ есть? — спросил он Дубнева.

— Не-ет, — немного растерянно отозвался тот и остановился.

— Ну чего замер-то? — недовольно повернулся к нему Крячко.

— У меня нет ключа, — повторил Антон, переминаясь с ноги на ногу.

— Ну и что?

— А как же мы попадем внутрь? — осторожно поинтересовался старший редактор.

В ответ на это Крячко лишь самодовольно хмыкнул.

— У меня есть телефон квартирной хозяйки Олега, — услужливо подсказал Дубнев. — Может быть, стоит ей позвонить? Ну, чтобы не портить замок?

Крячко снова хмыкнул, однако телефон взял. Набрав номер, он представился и коротко рассказал о случившемся. Женщина заахала и тут же пообещала немедленно приехать, умоляя Крячко не вскрывать замок подручными средствами. Крячко снисходительно согласился подождать и убрал телефон в карман.

— Во люди, а? — обратился он к Дубневу. — Человека убили, а они о своем имуществе беспокоятся! Чтобы дверь им не попортили!

Дубнев лишь повел плечами.

Крячко, чтобы попусту не терять времени в ожидании Татьяны Семеновны — так звали квартирную хозяйку — решил опросить соседей. Дубнев в этом деле сыщику был не нужен, и Станислав отправил его в машину. Собственно, свои обязанности проводника Дубнев уже выполнил, но Крячко не спешил его отпускать, просто из вредности.

На лестничной площадке располагались три квартиры соседей. Позвонив в одну из них, Крячко быстро понял — открывать некому. За дверью царила тишина. Другая квартира была примечательна новой металлической дверью и отсутствием звонка. Последнее обстоятельство нисколько не смутило Станислава. Он принялся настойчиво колотить в дверь — гулкое металлическое эхо покатилось по подъезду.

Через минуту дверь открыли. Мужчина средних лет ошалело глядел на запыхавшегося Станислава.

— День добрый. Полковник Крячко, Главное управление МВД, — невозмутимо представился Стас, потирая кулак.

— А что случилось? — испуганно спросил мужчина.

— Я хотел бы поговорить с вами о вашем соседе. — Крячко кивком указал на квартиру, которую снимал Никонов.

— А что с ним? — искренне удивился мужчина. — Неужели закон нарушил?

— Да нет… Даже в каком-то смысле наоборот. Убили его, — с ходу сообщил Крячко, не особо церемонясь.

Мужчина еще больше оторопел, потом недоверчиво произнес:

— Не может быть!

— Почему же? — удивился Крячко.

— Ну… он очень уединенно жил. Скромно.

— Давайте сначала, — попросил Крячко.

— Да вы проходите! — Мужчина отступил в глубь прихожей, приглашая Крячко войти. — Не разувайтесь, не разувайтесь! — замахал он руками, видя, что Станислав задержался на коврике.

Крячко прошел в комнату, оставляя на полу мокрые следы, присел на диван. Ни чаю, ни кофе ему не предложили, но он не расстроился: ехал Крячко в теплой машине, так что замерзнуть не успел, а завтрак был настолько плотный, что чувство голода должно было прийти не скоро.

— Вы откуда знаете Олега Никонова? — задал Станислав первый вопрос.

— Квартиру он здесь снимает, у Татьяны Семеновны, — ответил мужчина.

— А как давно?

— Да года три уж.

— Так. То есть вы его знаете только как соседа. — Крячко бросил внимательный взгляд на хозяина квартиры.

— Ну да, — пожал тот плечами. — А как еще?

— Вы так уверенно заявили, что его никто не мог убить…

— Но я сужу по образу жизни, который он вел! Парень спокойный, не агрессивный. Журналист вроде. Никаких пьянок или тусовок у него никогда не было, друзей-подруг тоже не водил. По крайней мере, я не видел. Здоровался обязательно, серьезный такой. И всегда очень занятой.

— Значит, друзей у него не было, — размышлял Крячко. — А девушка? Девушка была?

— Ну, если и была, то он меня с ней не знакомил, — улыбнулся сосед.

— Да-да, такой парень симпатичный, — кивал Крячко, в глаза не видевший Олега Никонова. — Как же без девушки! Значит, фамилии ее ты не знаешь?

— Да я и саму девушку не знаю! — поспешил сообщить сосед.

— Но видел?

— И не видел!

— Ладно, а как вы с ним общались? С Олегом?

— Да не общались мы практически! Так, жена пару раз у него что-то там одалживала — спички, что ли, — со мной он просто здоровался, вот и все. Друзьями нас точно назвать нельзя.

— И нигде не пересекались больше? Я в том смысле, что городок у вас небольшой, народу немного, может быть, какие-то общие знакомые образовались?

— Нет, никаких общих знакомых! Кроме, конечно, Татьяны Семеновны. Да и откуда им взяться? Он же приезжий, как я понял. В одних компаниях не бывали. Да мы и постарше будем лет на пятнадцать. Какие общие друзья? Больше я ничем не могу вам помочь, увы, — развел руками сосед. — Но, конечно, мне очень жаль, что он умер.

— Да вы погодите, — остановил его Крячко, видя, что мужчина готов распрощаться. — Вас как зовут?

— Николай Максимович Борзин.

— Очень приятно! А я Станислав. Можно без отчества! — Крячко придвинулся к Борзину. — Коль, а ты когда Олега в последний раз видел? Можешь припомнить?

— Ну… — Борзин наморщил лоб. — Два дня назад где-то… Утром. Да, точно, пятнадцатого числа это было! В воскресенье.

— Ничего не путаешь? — сощурился Крячко. — Куда можно идти с утра в воскресенье? В выходной?

— Так это у вас в МВД по субботам-воскресеньям выходные, — усмехнулся Николай. — А у Олега ненормированный график был.

— У Олега — понятно, а тебя куда с утра понесло? Это я к тому, что, может, в пятницу это было? Или в понедельник?

— Да я в гараж как раз собирался. Машина у меня сломалась.

— Что ты говоришь! — с искренним сочувствием воскликнул Крячко. — И у меня такая же история! Ломается, зараза такая, и все тут! Особенно на морозе.

— Вот и у меня! — подхватил Борзин. — Глохнет — и все тут! Главное, заводится нормально, а стоит от дома отъехать — глохнет, и все!

Крячко тут же поведал, как на прошлой неделе ездил с тестем на авторынок покупать новую зимнюю резину.

— А у Олега с машиной как? Не ломалась? — спросил он в заключение своей истории.

— У Олега? — Борзин, увлекшийся рассказом Стаса, не сразу сообразил, о ком речь. — А, да у него и машины-то не было. Он пешком ходил. Он близорукий был сильно. И работа у него где-то тут в двух шагах.

— Да? Здо́рово! — порадовался Крячко. — Мне бы так! А ты, значит, у него на работе был?

— Да нет же! С какой стати? Что мне там делать? У них газета какая-то, типа редакции, что ли. А я — строитель. Мне туда незачем.

— Понял, понял, — кивал Крячко. — Так Олег, значит, утром куда-то шел в воскресенье?

— Ну да. Сумка у него спортивная в руках была. Я еще пошутил: на рыбалку, мол, что ли, собрался? А он мне: нет, в Москву.

— В Москву-у? — заинтересовался Крячко. — А зачем? Не сказал?

— Нет.

— Ну, по-соседски, может, перебросились парой фраз? — продолжал уговаривать Крячко.

Борзин закатил глаза:

— Говорил, кажется, что хочет там найти одного человека…

— Ага! — обрадовался Крячко. — Ну вот, а говоришь — не знаешь ничего! Человек вообще так устроен, что знает гораздо больше, чем думает. Это даже ученые установили. Я как раз недавно статью читал на эту тему.

Но пересказывать содержание статьи Крячко не стал, потому что, во‑первых, читал не он, а Гуров, во‑вторых, сам Крячко в научных терминах разбирался несильно, а в‑третьих, ему уже пора было сворачивать разговор, поскольку, по его подсчетам, вот-вот должна была появиться Тамара Семеновна. Напоследок Станислав решил вытрясти Борзина, как старую копилку. Он забросал его самыми разными вопросами: во что был одет Никонов, что нес в руках, в каком был настроении, когда обещал вернуться…

Под конец беседы измученный Борзин выглядел как сдувшийся шар. Крячко же, напротив, казался вполне довольным, хотя никаких особо важных сведений сосед Никонова ему не сообщил. Но Крячко уже сортировал в уме полученную информацию, отделяя нужное от ненужного по одному ему известному принципу. На прощание он крепко пожал руку Борзину и произнес:

— Хорошо, спасибо за сотрудничество.

И, выходя из квартиры, добавил:

— Если что, вас вызовут.

На лестничной клетке его уже ждала Татьяна Семеновна Сорокина. Совершенно обычная с виду женщина лет пятидесяти с хвостиком, она стояла возле двери, поджидая Крячко. Когда тот вышел от Борзина, соседка сразу шагнула навстречу и заговорила:

— Здравствуйте! Это вы мне звонили насчет Олега, да? Вы из полиции, да? Что случилось? Почему он сам не позвонил? Я набираю, набираю, а он не отвечает! И почему вы сказали, что мне нельзя без вас входить? Почему я не могу попасть в свою квартиру? Ее что, ограбили?

— Добрый день. — Крячко решил для начала остановить взволнованную речь Татьяны Семеновны. — Меня зовут Станислав Крячко, я оперуполномоченный по особо важным делам Главного управления МВД Москвы. Веду дело об убийстве Олега Никонова.

— Как об убийстве? — ахнула женщина и отступила назад. — Олега убили?

Она растерянно обернулась на дверь своей квартиры и ткнула в нее пальцем.

— Здесь?!

— Нет-нет, — успокоил ее Крячко. — В Москве.

— В Москве-е-е? — протянула Татьяна Семеновна, как показалось Крячко, с облегчением. — Господи! Ужас какой! А все Москва! Терпеть ее не могу! Такой город стал ужасный, просто кошмар! Я и не езжу туда совсем! И Олегу говорила: что тебе там делать? А он мне: работа такая!

— Ага, значит, Олег говорил вам, что собирается в Москву по работе? — тут же ухватил нить разговора Крячко. — А поконкретнее можно узнать, зачем?

— Да нет, он не рассказывал подробно, а я не спрашивала. Статью, наверное, какую-нибудь писать. Он же журналист! Был… Господи! В голове не укладывается! Так жалко парня!

— Для вас это такая потеря? — спросил Крячко.

— Ну а как же? По-человечески-то не пожалеть! Молодой ведь совсем! У меня сын примерно того же возраста. Родителям теперь горе какое! Да и жилец он порядочный был, платил всегда вовремя, квартиру содержал в порядке, я ему полностью доверяла! Попробуй теперь найди такого! — вздохнула женщина с горечью.

Крячко надоело мерзнуть на лестнице:

— Татьяна Семеновна, давайте в квартиру пройдем. Мне ее еще осмотреть надо, да и разговаривать дома удобнее.

— Конечно, конечно! — засуетилась женщина, пытаясь попасть ключом в замочную скважину. — Нет, ну надо же, а? Кто бы мог подумать!

Не переставая сокрушаться, женщина переступила порог и сразу же начала осматривать квартиру хозяйским взглядом. Она собиралась пройти в комнату, но Крячко остановил ее.

— Минуточку, Татьяна Семеновна! Сначала я.

Женщина понимающе закивала:

— Да-да, конечно. В кино тоже так показывают — сперва полиция.

Крячко разулся — в квартире, где он собирался проводить осмотр, топтаться в обуви не стоило — и прошел внутрь. Татьяна Семеновна следовала за сыщиком по пятам, внимательно наблюдая за каждым его движением. Попутно она продолжала свои комментарии:

— Нет, прямо в голове не укладывается! Я думала, такое только в кино бывает. Фильмы детективные я иногда тоже смотрю, но там все по-другому, а вот как самой коснулось… Да-а-а… До сих пор не верится! Как его убили-то?

Крячко, не обращая внимания на хозяйку, изучал квартиру. На первый взгляд все было совершенно нормально. Никаких разбросанных в спешке вещей, никаких посторонних следов. Значит, Никонов собирался не спонтанно, его визит в Москву был запланированным. Это подтверждали показания соседа и самой хозяйки.

— Татьяна Семеновна, — повернулся к ней Крячко. — А когда вам Олег говорил о том, что собирается в Москву?

— Да с неделю назад. Я как раз за деньгами приезжала. Тогда он и сказал — мол, возможно, уедет ненадолго.

— Ага, возможно! То есть неделю назад он еще точно не был уверен, что поедет? — уточнил Крячко.

— Наверное, не был, — подумав, согласилась женщина.

— А что вы вообще о нем можете рассказать? Если можно, поподробнее, — попросил Крячко, проходя к окну, возле которого стоял письменный стол с компьютером.

Он нажал кнопку включения и, ожидая, пока компьютер загрузится, принялся выдвигать ящики стола, проверяя их содержимое.

— Ну что сказать… — продолжала тем временем Татьяна Семеновна. — Да я особо и не знаю его. Года три назад позвонил по объявлению, сказал — нужна квартира. Пришел, посмотрел, все ему понравилось. Оплатил за три месяца вперед, с оплатой всегда хорошо было. Я соседку попросила, чтобы она проследила, не водит ли кого, так она сказала, что он всегда один приходил. Ни друзей, ни подруг не водил. Дома спокойно было. Я пару раз приезжала проверить, так тут все аккуратно и всегда убрано. С оплатой тоже все хорошо, всегда в срок передавал деньги или переводил мне на карту. Я никогда по этому поводу не переживала.

— А о себе что сказал?

— Сказал, что из Пензы приехал, хочет здесь работать. В Москве-то дорого квартиру снимать, вот он в Москвореченске и обосновался. И действительно, вскоре работать начал. Журналистом, только каким-то особенным. Я его просила газету мне показать, а он смеется: у нас, говорит, теть Тань, интернет-издание. Ну и пропадал в основном на работе своей.

— Неужели никаких друзей и знакомых у него не было? Молодой такой парень — и весь в работе?

— Да были, наверное. Как же не быть! Я же говорю, журналистом работал, там коллектив. Но я не знаю никого! Мне главное, чтобы в квартире порядок был и чтоб без посторонних. С этим у Олега все хорошо было. Соседи говорили, что он после работы в основном дома сидел, все писал что-то на компьютере. Из дома особо никуда и не выходил. Вообще очень спокойный, интеллигентный парень был. Не знаю даже, кому понадобилось его убивать.

— А что вы про его работу знаете? — спросил Крячко, выдвигая очередной ящик, перебирая и просматривая лежащие в нем бумаги. Проверять каждую из них тщательно он не считал нужным, знал, что просто сгребет всю эту макулатуру и увезет с собой в управление. А там пусть разбираются те, кто создан для бумажной работы. Станислав Крячко — не из их числа.

— Ну что про работу? — Татьяна Семеновна присела на стул и развела руками. — Чем журналисты занимаются? Статьи писал.

— А вы их читали?

— Ну, кое-что в Интернете, мне дочка показывала. Она лучше во всей этой технике разбирается.

— Дочка? — заинтересовался Крячко. — Она, значит, с Олегом общалась?

— Да нет, что вы! Просто в Интернете увидела его фамилию и меня позвала.

— Ну а девушки у него не было?

— Я никогда не видела его ни с кем. И сразу предупредила: встречайся с кем хочешь, только сюда никого не води! А то знаю я! Сегодня одна, завтра другая… А современные девицы какие? К хозяйству не приучены, грязь разведут да еще, не дай бог, сломают что-нибудь. У моей подруги вон две квартирантки-студентки машинку стиральную сломали — и смылись. А новую покупать — это каково?

— И он ничего не рассказывал про свою девушку? — перебил ее Крячко, внезапно подумав, что зря так поспешно покинул редакцию интернет-газеты. Там была девушка. Не факт, что Никонов встречался с ней в неслужебное время, но побеседовать с барышней о личной жизни начальника не помешало бы. Девушки о личной жизни коллег осведомлены лучше. И Дубнева надо потрясти. Он там что-то говорил о том, что подруга у Никонова все-таки была. Пусть лучше о ней расскажет, чем о политике и взятках — об этом и без него известно. Хорошо, что он отправил Дубнева ждать его в полицейской машине. Лишний свидетель никогда лишним не бывает, в этом Станислав был убежден.

— …соседка говорит, всегда один приходил. И у подружки он жить не мог, потому что зачем тогда ему квартиру снимать? — сделала логический вывод Татьяна Семеновна.

— И то верно. А в Москву вообще он часто ездил?

Татьяна Семеновна задумалась.

— Ездил иногда. Но нечасто. Примерно раза два-три в год. Всегда предупреждал.

— А надолго ездил?

— Нет, на пару дней.

— А где он там останавливался? Не говорил? У приятелей, может быть, или в отеле?

— Скажете тоже! В отеле! — протянула Татьяна Семеновна. — Дешевле квартиру на сутки снять! Или домой вернуться ночевать. Олег, кстати, так и делал. Лучше, говорит, в электричке проеду пару часов, зато в своей постели засну.

Эти слова хозяйки заставили Крячко выпрямиться.

— А такое название — «Аркада» — вы никогда от него не слышали? — спросил он.

Татьяна Семеновна отрицательно покачала головой. Больше ничего существенного она не сообщила. Зачем конкретно Олег ехал в Москву, ей было неизвестно, он сообщил лишь, что не знает, когда вернется, планирует дня через три, но, возможно, задержится.

— И вы не спросили, где он там остановится? — недоверчиво посмотрел на нее Крячко.

— Да не успела я! — с явным сожалением призналась Сорокина. — Мы же с ним по телефону разговаривали. А мне как раз соседка позвонила в дверь, я и отвлеклась. Договорились потом созвониться, когда Олег вернется. А он вот не вернулся. — Она вздохнула. — Выходит, последний это у нас разговор был…

От осознания этого факта женщина поежилась. Крячко задумчиво тер подбородок, размышляя над дальнейшими действиями. Копаться в компьютере Никонова он считал делом неблагодарным. Его пугало многообразие папок на «рабочем столе», в каждой из которых, в свою очередь, скрывалось множество других. Разбираться в этом хозяйстве у Станислава не было ни времени, ни желания. Поэтому он поступил по-крячковски просто и радикально: отсоединил системный блок от монитора и набрал номер своего водителя:

— Саня, давай дуй наверх в тридцать первую квартиру. И Дубнева прихвати. Пригодится.

Водитель появился через минуту. За его спиной маячила долговязая фигура Дубнева. Крячко торжественно вручил им системник и приказал тащить его в машину.

Татьяна Семеновна вопросительно смотрела на полковника.

— Значит, так. Квартиру запирайте, я ее опечатаю, — распорядился Крячко.

— Как же так? Опечатаете? Значит, сюда никому входить нельзя? — забеспокоилась женщина.

— Совершенно верно, — кивнул Крячко, обуваясь в прихожей.

— А как же мне быть?

— А вам-то чего? Живите себе в своей квартире! А эта постоит пока закрытой.

Татьяна Семеновна подавила горестный вздох. Вместе с Крячко они вышли из квартиры, Станислав прилепил на дверь бумажку с круглой печатью.

— Вот так, — удовлетворенно произнес он и загрохотал ботинками по ступенькам.

— А на сколько хоть опечатали-то? — перегнувшись через перила, спросила Сорокина.

— До окончания следствия! — уже снизу отозвался Крячко и поспешил на улицу к машине, где Дубнев с водителем Саней запихивали системный блок в багажник. Крячко развалился на сиденье. Пора было звонить Гурову.

— Лева! Здорово, здорово! — начал он. — Все прохлаждаешься, старый пижон? А чего я? Я зуб лечил! И, между прочим, вылечил! Кстати, я, в отличие от тебя, уже кучу дел успел переделать, да-да! В Москвореченск вот смотался. Поговорил, конечно! И с хозяйкой, и с коллегами. Да не знают они ни хрена! Как это — без толку? Сведения есть, и весьма важные! Нужно только суметь отделить их от всякой ерунды. Мне бы дополнительные свидетели не помешали, да… Так что ты покопайся у убитого в телефоне — может, найдешь, с кем он часто общался? Некоего Дубнева можешь сразу исключить — он здесь, за моей спиной пыхтит.

— За твоей спиной пыхтит? — послышался насмешливый голос Гурова. — Чем это вы, интересно, занимаетесь?

— Ой, Лева, ну вот не надо, а? — поморщился Крячко. — В таких грязных намеках сразу и раскрывается твоя скрытая порочная натура! Ты лучше бы делом занимался!

— Так я уже занимаюсь. И в телефоне покопаться успел.

— Есть что? — насторожился Крячко.

— Есть несколько человек, с которыми Никонов действительно часто перезванивался.

— Ну, скидывай контакты.

— Всех? — уточнил педантичный Гуров.

— Да кидай всех, чтобы наверняка.

Отключив вызов, Станислав принялся ждать, когда Лев пришлет ему контакты из телефона погибшего Олега Никонова. Не прошло и двух минут, как трубка зажужжала и на экране появилось сообщение от Гурова. Станислав принялся методично обзванивать всех знакомых из списка контактов погибшего. По первому номеру он ответа не дождался.

По второму повезло больше: трубку сняли, но разговаривать не стали, сбросили звонок — видимо, решили, что кто-то представился полковником МВД в шутку. Злопамятный Крячко из вредности отметил этот номер, решив, что потом вызовет обидчика в управление повесткой.

Далее шли малознакомые Олегу личности, пересекаться с которыми ему приходилось по различным мелким, но не личным делам. Крячко уже начал расстраиваться, что не может найти друзей погибшего.

— Слышь, — повернулся он к Дубневу, который после погрузки системного блока отогревался в машине, дыша на покрасневшие пальцы. — У него вообще друзья были? Или он так и гнил в вашей редакции, тратя свою молодую жизнь на всякую хрень?

Дубнев надулся и не слишком дружелюбно произнес:

— В нашей редакции никто никого насильно не держит. И если Олег просиживал там допоздна, то только потому, что сам так хотел. Он вообще-то сам себе начальником был.

— Ладно, ладно, не пыхти, — примирительно проговорил Крячко. — Ну раз вы с ним бок о бок работали, ты, наверное, знаешь, с кем он общался помимо офиса?

— Может, и знаю! — гордо произнес Дубнев. — Но вы ведете себя так, что мне не очень хочется делиться с вами информацией!

— Ах, вот как? — выкатил глаза Крячко. — Саня, заводи мотор! Поехали на Петровку! Там, уважаемый, ты поделишься информацией вне зависимости от того, хочется тебе или нет!

— Вы не имеете права, — возмутился Антон.

— Ага, сейчас! Не имею! Поехали!

Водитель завел машину.

— Хорошо, хорошо, — передумал Дубнев. — Зачем сразу угрожать? По-человечески спросить нельзя?

— Почему нельзя? Можно! Я и спрашиваю по-человечески.

Дубнев вздохнул и, отвернувшись к окну, проговорил так, словно сообщал государственную тайну:

— Он дружил с Виталием Косенковым.

— Кто такой, чем знаменит? — поинтересовался Крячко, ища в списке абонентов, присланном Гуровым, нужный контакт.

— Боюсь, что, кроме дружбы с Олегом, ничем, — усмехнулся Дубнев. — Я его и не знаю почти — так, видел пару раз. Он к нам в редакцию заходил.

Крячко уже нажимал на кнопки своего телефона. Ему ответили после первого же гудка. Мужчина не стал задавать встречных вопросов, а просто подтвердил, что он действительно Виталий Косенков.

— Вы знакомы с Олегом Никоновым? — поинтересовался Крячко, продумывая предстоящий разговор.

— Да, знаком, — после небольшой паузы ответил собеседник. — А что такое?

— Мне нужно поговорить с вами насчет Олега в самое ближайшее время. Меня зовут Станислав Крячко, я из Главного управления МВД Москвы. Нам с вами необходимо встретиться как можно скорее.

— Хорошо, я буду свободен через полчаса. Приезжайте.

— Куда?

— На Тракторную.

Крячко повернулся к Дубневу:

— Тракторная — это где?

Судя по внезапно посерьезневшему лицу главного редактора, названная улица не была центральной и, похоже, не отличалась благообразием. Предупреждая возможные неудобства, Крячко обратился к Косенкову:

— Слушай, Виталь, а давай-ка ты подъезжай в центр. Там наберешь меня, я тебя дальше сориентирую.

— Ну… Хорошо. А что все-таки случилось?

— Ты подтягивайся, я тебе при встрече все и объясню.

— А вы точно из МВД? — поинтересовался Косенков.

— Блин, ну что мне тебе, отсканированное удостоверение отправить? — сострил Крячко.

— Хорошо, я подъеду, — сказал Косенков и отключился от разговора.

Станислав убрал трубку и почувствовал, что проголодался.

— Поехали, перекусим где-нибудь, — обратился он к водителю.

— А куда ехать-то? — растерялся тот. — Я здесь ничего не знаю.

Крячко снова напряг Дубнева:

— Слушай, тут поблизости есть какое-нибудь приличное кафе?

— Да, тут кулинария неподалеку. Очень вкусно готовят, — сообщил тот. — Мы в обед часто туда ходим.

— Показывай, — махнул рукой Крячко.

Когда они доехали до кулинарии, Станислав поймал вопросительный взгляд Дубнева, дескать, не пора ли его отпустить, но сделал вид, что ничего не заметил. Он имел к Антону еще один вопрос и потому предложил проследовать в кафе всем вместе.

— Я не голоден! — запротестовал Дубнев. Ему уже надоело таскаться за Крячко и выполнять его дурацкие поручения. — Меня ждет работа! А если я вам так нужен — присылайте повестку!

— Ладно, ладно! Не кипятись! Народ какой-то нервный стал, ей-богу! Ты мне вот что скажи: помнишь, ты про девушку Олега говорил? Кто она такая, как зовут?

— Зовут ее Катя, а больше я ничего не знаю.

— Как так? — недоверчиво покосился Крячко.

— Ну, с ней же встречался Олег, а не я.

— Но он о ней что-нибудь рассказывал?

— Нет. Он вообще был немногословным. Да и не принято у нас о личном говорить.

— Прямо конспиративная квартира какая-то, а не редакция! — не смог сдержать своего раздражения Крячко. — Ладно, иди! Но если понадобится, я тебя действительно повесткой вызову, будь готов.

— Всегда готов, — проворчал Дубнев, освобождая из тесного салона свою длинную нескладную фигуру. Через минуту Крячко наблюдал, как журналист, сутулясь, шагал по обледенелой улице к зданию редакции.

Москвореченск по сравнению со столицей был довольно дешевым городом, и пообедать в нем было не затратно. Крячко с водителем перекусили в кулинарии, где действительно неплохо готовили.

Сыщик не спешил возвращаться в машину — в кафе было куда уютнее. К тому же у него очень кстати зазвонил телефон. На связи был Косенков. Крячко сообщил, что ждет его в кулинарии. Вскоре в дверях появился молодой человек лет под тридцать, одетый в модную светло-бежевую парку. Он оглядел зал и, заметив Крячко, махавшего ему рукой, направился к столику полковника.

— Так, Саня, быстренько дуй в машину и дожидайся там, — спровадил Станислав водителя, а сам обернулся к Косенкову, который внимательно рассматривал столичного гостя.

— Это вы мне звонили?

— Так точно, я. — Крячко полез в карман за удостоверением.

Косенков внимательно изучил документ, сверил фото с оригиналом, и, судя по выражению лица, остался недоволен. И неудивительно: последний раз Станислав фотографировался на удостоверение лет пятнадцать назад, когда был значительно тоньше и моложе.

— Да я это, я, — успокоил его Крячко. — Просто не успел побриться. Ты на мелочи не отвлекайся, лучше послушай меня. Разговор у нас, сразу предупреждаю, будет не слишком приятный…

— У Олега неприятности? — насторожился Косенков.

— Еще какие, — досадливо крякнул Крячко. — Умер он, Виталь.

— Как — умер? — Круглое лицо Косенкова мгновенно вытянулось. — Почему? Он же молодой совсем.

— Помогли, — хмуро сообщил полковник.

— Убили?

Крячко молча кивнул. Косенков насупился, собираясь с мыслями.

— И… как это произошло? — спросил он.

— Найден в номере отеля мертвым. Отравлен. Яд находился в бутылке вина.

— Какой ужас! — Косенков, кажется, еще не до конца осознавал случившееся.

Дрожащей рукой он достал из пачки сигарету, закурил.

— Молодой человек, у нас не курят! — звонким голосом предупредила буфетчица.

Косенков поспешно раздавил сигарету каблуком. Крячко внимательно наблюдал за собеседником. Посидев несколько секунд недвижно, тот неожиданно воскликнул:

— А я говорил ему, чтобы он не ввязывался во всю эту ахинею!

— О чем речь? — осведомился Крячко и потянулся за записной книжкой, которой, кстати, пользовался крайне редко.

— Да он писал про мэра нашего москвореченского. Хотел разгромную статью сделать о разоблачении коррупции во власти. Я предупреждал, что это добром не кончится!

— Так-так-так-так-так, — меленькой скороговоркой проговорил Крячко. — То есть ему угрожали?

Косенков осекся.

— Ну-у не то чтобы… — протянул он, но Крячко уже держал в ладонях выпорхнувшего «воробья»:

— Кто угрожал, когда, при каких обстоятельствах? — Стас наконец извлек из недр своей видавшей виды куртки потрепанную записную книжку и огрызок карандаша. Делая вид, что собирается записывать, он смотрел прямо в глаза Косенкову.

— Нет, вы все слишком буквально поняли. — Собеседник пошел было на попятную, но Крячко вцепился в него мертвой хваткой.

В конце концов сыщику удалось выведать следующее: Никонов готовил материалы о правонарушениях в местной администрации, в том числе — обвинения против мэра Москвореченска Галактионова. Изначально было понятно, что затея опасная, о чем Косенков неоднократно предупреждал Никонова. Однако прямых угроз ни со стороны Галактионова, ни со стороны его подчиненных в адрес Никонова не поступало. За исключением одного странного случая, объяснить который Косенков затруднялся.

А дело было так. Однажды, вернувшись домой после работы, Никонов не смог открыть дверной замок. Как выяснилось впоследствии, замочная скважина была замазана клеем. Никонов вызвал слесаря, который довольно быстро привел замок в порядок. Больше замочную скважину не трогали, но зато облили клеем коврик у двери квартиры. Данный эпизод также обошелся малой кровью: Никонов лишь испачкал подошвы ботинок, которые после просто протер ацетоном, избежав таким образом серьезного для себя ущерба. Больше никаких неприятностей за последнее время с Никоновым не происходило.

— Когда это было? — спросил Крячко.

— В ноябре, — ответил Косенков. Станислав накорябал в блокноте «ноябрь» и поставил ему одному понятные пометки.

— А статью когда он начал писать?

— О Галактионове? — уточнил Косенков. — Примерно тогда же. Собственно, он не писать ее начал, а собирать материал.

— А он тебе его показывал?

— Нет. Хотя я хотел посмотреть. Но Олег говорил, что материал еще сырой.

— Так, а где он его хранил?

Виталий пожал плечами:

— Не знаю — на работе, наверное, где же еще?

— На работе, на работе, — постукивая пальцами по столу, задумчиво пробормотал Крячко. — На работе, брат, говорят, что все материалы он хранил дома!

— Ну, может, и дома, — не стал спорить Косенков.

— А кому-нибудь еще Олег рассказывал, что собирается писать про мэра?

— Не знаю, вряд ли. Зачем об этом кричать на всех углах? Ну, со мной поделился, как с другом. Коллеги наверняка были в курсе.

— А что, ситуация в вашем городе действительно такая удручающая? — полюбопытствовал Крячко. — В смысле, статья правдивая была?

— Ну вообще да, — серьезно кивнул Косенков. — Город в запущенном состоянии. Ну вы наверняка и сами это заметили. Одни дороги наши чего стоят!

— Это верно, — ухмыльнулся Крячко.

— Я-то в этом городе вырос, — продолжал Косенков. — Так вот, раньше лучше было, при прежнем мэре. А Галактионов вообще непонятно чем занимается. Он в Москве больше времени проводит, чем здесь.

— Вырос, говоришь? — переспросил Крячко. — А Олега откуда знаешь? Он ведь вроде приезжий?

— Ну и что? — пожал плечами Косенков. — Мы познакомились почти сразу же после его приезда и подружились.

— На почве работы? — уточнил Крячко.

— Да нет, просто пересеклись случайно на одной тусовке и начали общаться.

— А на какой почве?

— Да что вы с этой почвой! Как люди дружить начинают?

— Вообще-то я всегда считал, что их что-то объединяет, — сказал Крячко.

— Ну, если хотите, нас объединила любовь к рок-музыке, — сообщил Косенков. — Как оказалось, мы слушаем одни и те же группы. Вот на этом и сдружились. А дальше — ну, совпали просто. Характеры оказались подходящие.

— И какой же у Олега был характер? Как бы ты его описал?

— Ну, как… Очень спокойный. Это главное. С ним практически невозможно было поссориться.

— То есть человек неконфликтный. — Крячко сделал очередную пометку в своем блокноте.

— Абсолютно! И на провокации никакие не велся.

— А его кто-то провоцировал? — заинтересовался Крячко.

Косенков усмехнулся.

— С такой профессией, как у него, провокаторы всегда найдутся, — уклончиво ответил он.

— А вот скажи, он свою статью писал ради славы или как? Ну, чтобы продвинуться по карьерной лестнице, в Москву, может, перебраться хотел?

— Ну, карьеру журналиста он, может, и хотел бы сделать. А разве это не естественно? Как говорится, плох тот солдат, который не мечтает стать генералом. Но статьи свои он писал честно. Если вы к тому, что он мог ради денег написать заказную статью — это не про него. Да и про мэра нашего всем все известно.

— Всем — это кому? — зацепился Крячко.

— Всем — это всем, — упрямо отрезал Косенков.

— Значит, никому, — сделал вывод Крячко. — Слова одни. Голословные обвинения. Ладно, посмотрим материалы — там видно будет. Значит, не заказ, говоришь?

— Нет. Олег был честным журналистом. И слава в том смысле, о каком вы говорите, его не интересовала. Он хотел продвинуться благодаря своим способностям, а не за счет заказных статей! А вот компаньон его… — Косенков осекся…

— Так, так! — подбодрил его Крячко. — И что же компаньон? Кто именно?

— Да есть там один у них… Придурок очкастый! — презрительно произнес Косенков. — Сам ноль без палочки, примазался к Олегу, как рыба-прилипала!

— Это ты про Дубнева Антона? — Крячко был несколько удивлен подобной характеристикой.

— Ну да, про кого же еще! Он же жил за счет Олега, это его редакция, он сам ее поднял с нуля!

— Постой, что значит — жил за счет Олега? Он вообще-то там работает, — заметил Крячко.

— Да он не столько работает, сколько себе дорогу расчищает! Он же чокнутый, вы разве не знаете? Вы его видели вообще?

— Видел, — кивнул Крячко.

— Он же ненормальный! Фанатик! Все время какие-то бредовые идеи выдвигает! Вот уж кто точно славы хочет. Поверьте мне, если бы Олег остался жив — он бы его смел!

— Ну, этого теперь никто не узнает. А когда ты в последний раз видел Олега?

— Да пару недель назад, в бар ходили.

— А вообще вы с ним часто виделись?

— Да не то чтобы. Все работа, знаете, не до встреч.

— И что он говорил в тот день? О планах рассказывал?

— Нет, мы старались о делах не говорить. Наоборот, встретились, чтобы расслабиться.

— Он говорил, что в Москву собирается?

— Нет, не говорил. Но он периодически туда ездил, меня не всегда в известность ставил.

— Как так? Вы же друзья!

— Вот именно! А это дела служебные. Не по дружбе.

— А кроме тебя, у Олега друзья были?

— Я не знаю никого. Вроде нет. Он как приехал сюда, ни с кем, кроме меня, и не общался особо. Он вообще довольно замкнутый был. Да и некогда ему было.

— Ну а девушка у него была? — подмигнул Косенкову Крячко.

Косенков замялся.

— У них там работают две, — подсказал ему Крячко. — Симпатичные!

— Нет, на работе у Олега ничего не было, — покачал головой Косенков.

— Ну а не на работе?

— Нет.

— Что? — Крячко удивленно уставился на Косенкова. — Как это? Молодой, симпатичный — и один? Слушай, я ни за что в это не поверю! Ну, работа работой, а все же? Молодость — она своего требует! Вот я когда молодой был, тоже пахал как лошадь! Но по вечерам на свидание — это святое! Причем не в редакции работал, заметь, не штаны протирал! А тут… Гормоны-то играют!

Косенков старательно отводил глаза.

— Слу-ушай! — догадался Крячко и даже хлопнул себя по коленке. — Так вы с ним того, да? Понятно!

— Да что вам понятно? С ума сошли, что ли? Ничего такого между нами не было, мы оба нормальные!

— Ага, это, знаешь, сейчас тоже принято нормой считать, — с пониманием закивал Крячко. — На Западе даже вон браки однополые легализовали и нам эту туфту втюхивают — дескать, так и надо! Скоро натуралов ненормальными объявят! Так что ты не стесняйся.

— Да нечего мне стесняться! Говорю же, бред это!

— А как же без девушек?

Косенков подавил тяжелый вздох.

— Ладно. — Он внимательно посмотрел в глаза Крячко. — Была у него девушка. Но они полгода назад расстались.

— А чего так? Поссорились, что ли? Или она другого нашла?

— Да нет, там по-другому вышло…

— Слушай, хватит мяться, как девица нетронутая! — рассердился Крячко. — Не темни!

— Просто я не уверен, что имею право об этом рассказывать, — заявил Косенков.

— Это еще почему?

Виталий молчал.

— Ладно, я сам все выясню! Говори фамилию! — потребовал Крячко. — Я ведь все равно узнаю, только тогда огласка будет шире, на весь город.

— Екатерина Сорокованова ее зовут, — нехотя отозвался Косенков. — Вы из меня какого-то осведомителя делаете!

— Не осведомителя, — быстро записывая данные в блокнот, поправил его Крячко. — А свидетеля! Это, брат, разные вещи! Где она сейчас?

Косенков помолчал, колеблясь. Потом негромко проговорил:

— Она в больнице… Из-за этого они и расстались.

* * *

Крячко быстро позвонил в Москву и сообщил, что возвращается в отдел с богатым уловом. И почти не соврал: у него в активе были беседы с важными фигурантами, людьми, близко знакомыми с Никоновым. А еще в багажнике лежал системный блок, в котором наверняка хранилась информация по работе Никонова. И это, если разобраться, было даже важнее, чем осмотр места происшествия, которым занимался Гуров. Так что из кафе Крячко выходил в приподнятом настроении.

— Заводи мотор, время не ждет! — скомандовал он, усаживаясь рядом с водителем, который в ожидании начальника уже успел задремать.

— Есть, шеф! — с оттенком юмора ответил лейтенант, но Станислав его даже не услышал. Он смотрел в окно.

Вообще Крячко не сильно любил городские пейзажи, да и сам Москвореченск ему не нравился, но сейчас вести пустой разговор с водителем полковнику не хотелось. Он добавил громкость автомагнитолы и погрузился в раздумья.

В целом Крячко был доволен собой. Столько дел сделал, столько фактов собрал! И теперь предстояла дорога домой. Станиславу очень нравилось это чувство, когда, уставший, он возвращался к любимой семье и родному дивану.

Сегодня звонить Екатерине Сороковановой, бывшей девушке Олега Никонова, он не стал, решил отложить это дело до завтра. На то были свои причины, которые Крячко по приезде собирался изложить Гурову и Орлову. По дороге Станислав даже задремал и проснулся, когда машину подбросило на ухабе.

— Сколько до Москвы? — спросил он, протирая глаза.

— Чуть меньше часа.

Крячко кивнул и снова прикрыл глаза. Дорога предстояла долгая, к тому же подморозило, и водитель не спешил, ехал осторожно. Это немного смущало Станислава, ведь он хотел как можно скорее вернуться в Москву, отчитаться перед Орловым и… постараться уйти домой пораньше. Вообще за те дни, которые Крячко отлынивал от работы, он очень расслабился, и работать целый день ему казалось уже тяжело. Но куда деваться — как назло, именно сегодня был убит этот журналист Никонов.

Хотя стоп! Крячко вдруг открыл глаза и потер лоб. Почему, собственно, убит? Кто это установил? Яд в бокале — вдруг он сам отравился? Несчастный случай или самоубийство? Почему никто не отрабатывает эту версию? Самоубийство нужно отработать в первую очередь, прежде чем переходить к расследованию убийства!

Записки, судя по всему, не было. С ней было бы проще. Нет, проверку, конечно, все равно проводили бы. Но не столь тщательно. Ну, поехал бы Лева в отель, опросил постояльцев, администрацию, осмотрел номер — все как полагается. Но его, Станислава Крячко, никто не стал бы посылать в Москвореченск. Эта поездка имела бы смысл, если бы версия об убийстве вышла на первый план. Следовательно, она вышла. Почему? На основании каких фактов?

Ответа на этот вопрос Крячко не знал и решил выяснить у Гурова. Он полез в карман и, достав телефон, набрал номер своего друга. Однако у Льва было занято. Спустя несколько минут Крячко повторил попытку, но результат был тот же.

«Ладно, — подумал Станислав, убирая телефон. — Спрошу при встрече».

Глава 3

К вечеру того же дня, оказавшегося долгим и богатым на события — особенно для Крячко с его предыдущей зубодробильной ночью, — сыщики собрались в кабинете генерал-лейтенанта Орлова. Гуров держал на коленях папку, в которой — можно не сомневаться! — были аккуратно рассортированы по файлам отпечатанные и написанные от руки бумаги: протоколы осмотра места происшествия и допроса свидетелей, опись вещей погибшего…

У Крячко в руках не было ничего. Он сидел, скрестив их на животе, и имел благодушно-ленивый вид. Все сведения хранились в его голове. Единственным предметом, который мог хоть как-то сойти за официальный документ, была замусоленная записная книжка, но демонстрировать ее Станислав не спешил. Он точно знал, что Орлов в первую очередь будет слушать Гурова, и потому сидел спокойно и даже собирался немного вздремнуть под мерный доклад Льва. Все равно потом в кабинете Гуров перескажет ему основные моменты разговора.

— Ну что, Крячко, докладывай, что узнал! — В голосе Орлова угадывалась скрытая ехидца.

— А чего я-то? — заартачился Станислав, удивленный таким раскладом. — Меня на осмотре не было!

— Тебя и на работе с утра не было! — напомнил Орлов.

— Петр, вот что ты опять начинаешь? Я же уже все объяснил! И между прочим, успел смотаться в Москвореченск, опросить кучу народа и вернуться обратно! А ты меня все утром попрекаешь, хотя знаешь, что у меня уважительная причина! Нет, в следующий раз я точно больничный возьму на неделю, как и положено трудовому человеку! А то пашешь-пашешь — и никакой благодарности!

Выплеснув праведный гнев, Крячко сделал вид, что смертельно обиделся, и отвернулся к окну. Орлов лишь усмехнулся и поправил очки. Он очень хорошо знал непростой характер Стаса.

— Ладно. Лева, докладывай по осмотру, — махнул рукой генерал.

Гуров достал папку, вынул из нее первый файл с документами и принялся методично перечислять все, что ему удалось выяснить при осмотре места преступления. Орлов слушал внимательно, лишь иногда коротко кивая. Крячко делал вид, что его вообще нет в кабинете.

— … Смерть наступила примерно около часа ночи, — сообщал Гуров. — Это предварительные данные, точнее эксперты скажут позже. По их предварительному мнению, причиной смерти явилось отравление. По записи в регистрационной книге удалось выяснить, что Никонов вернулся в отель около полуночи. При себе у него была спортивная сумка — ее обнаружили в номере. В сумке ничего особенного, всякие мелочи. Пока точно неизвестно, принес ли он отравленную бутылку с собой в сумке или она уже была у него.

— А яд был именно в бутылке? — сдвинул брови Орлов.

— Да, — твердо сказал Гуров. — Это эксперты уже установили однозначно. Не исключено, что кто-то ему эту бутылку подсунул.

— Что за бутылка? — спросил Орлов.

Гуров назвал довольно дорогую марку испанского вина.

— В баре отеля такое вино не продается, — заключил он.

— А в Москвореченске такое вино продают? Крячко! — окрикнул подчиненного Орлов.

— А? Что? — Станислав, который уже начал клевать носом, встрепенулся. — Бутылка? Я этого не устанавливал! Я ж не знал про нее! Надо будет сделать запрос.

— Вот и сделайте, — проворчал Орлов.

Крячко, радуясь, что так легко отделался, снова закрыл глаза. Гуров рассказал о том, что Никонов заселился в отель позавчера, что к нему никто не приходил, а сам он выходил пару раз, но никому не сообщал куда. Впрочем, его никто и не спрашивал.

— А ты пытался выяснить, куда выходил Никонов? — Орлов внимательно смотрел на Гурова. — Это же в первую очередь нужно установить! Зачем он приехал в Москву? С какой целью?

— Петр, ну ты слишком много хочешь за несколько часов, — посетовал Гуров. — Пытались, конечно, насколько это возможно. Но никто из бывших в отеле этого не знает. Опросили возможных свидетелей: я послал оперов пробежаться по близлежащим заведениям — магазины, кафе и прочее — на предмет того, не узнает ли кто-нибудь Никонова по фото. Пока никаких сведений.

— А он на машине передвигался по Москве?

— В том-то и дело, что нет! Без машины он был. В Москву приехал электричкой.

— У него вообще нет машины! — подал голос Крячко, довольный своей осведомленностью. — Это выяснено с абсолютной точностью и достоверностью!

— А телефон? — обвел глазам подчиненных генерал-лейтенант.

— Что — телефон? Телефон, конечно, у него был.

— Ну! — с нажимом сказал Орлов. — Что по звонкам, эсэмэскам? Кому он звонил? Последние вызовы проверяли?

— Последних вызовов немного. За прошедшие два дня — то есть за все время пребывания Никонова в Москве — их всего три. Первый — некоему Антону Дубневу…

— Это его зам по редакции, из Москвореченска, я с ним общался, — перебил Крячко.

— …Второй звонок был в фирму по продаже компьютеров, — бросил на Стаса недовольный взгляд Гуров, он терпеть не мог, когда его перебивали. — Насчет третьего пока неизвестно. В контактах не значится, что за номер — непонятно. Технари его пробивают.

— Что-то маловато контактов, — удивленно заметил Орлов. — Не на экскурсию же он в столицу приехал! Наверняка чтобы с кем-то встретиться.

Почти никуда не выходил, только вчера вечером. И не звонил никуда! Странно все это. Очень странно…

Орлов снял очки и принялся протирать их мягкой тряпочкой. Он всегда так делал, когда сталкивался с чем-то непонятным или неприятным. Водрузив их обратно на нос, генерал обратился к Крячко:

— Что говорят фигуранты из Москвореченска? Зачем Никонов поехал в Москву?

— Самое удивительное, что никто из них ничего конкретного не говорит! Все утверждают, что «поехал по делам», и никаких подробностей.

— Да уж, — проворчал Орлов. — Что же он в отеле-то торчал? Может, там с кем общался?

— Насколько мне известно, с постояльцами отеля Никонов не общался, — продолжал свой доклад Гуров.

— И все-таки, что у нас по версиям постояльцев отеля? — спросил Орлов и повысил голос: — Обращаюсь ко всем!

Крячко с видимым удовольствием пожал плечами — он этими делами не занимался, следовательно, сообщить ему было нечего, а значит, никаких претензий к нему не будет. Он вальяжно вытянул ноги и приготовился слушать, что скажет Гуров.

— В отеле, помимо Никонова, были заняты еще пять номеров. — Гуров достал из папки очередную бумагу. Он перечислил имена и краткие характеристики всех, кто проживал в «Аркаде» на момент убийства. — Поляка Ольшевского, я считаю, из списка подозреваемых можно исключить. Он второй раз останавливается в этом отеле, с Никоновым никаких пересечений у него не было. Я отправил запрос в компанию, где он работает, скоро должен получить подтверждение, что он действительно направлен в Москву по служебным делам. Плюс характеристику — не сомневаюсь, что она будет положительная. Дальше. Пожилая дама из Питера. Я ее не видел и, честно говоря, не считаю нужным встречаться — заподозрить ее в отравлении Никонова — полный абсурд.

— Почему это? — разомкнул веки Крячко. — Отравление — как раз типично женский способ убийства!

— Ну, если на этом основании подозревать всех женщин, можно найти кого-нибудь более подходящего, — возразил Гуров.

— Например? — тут же оживился Орлов.

— Об этом чуть позже, — многозначительно кивнул Лев.

— И все-таки, Лева, ты напрасно сбрасываешь со счетов пожилую даму, — не отставал Крячко. — Пожилые дамы, в простонародье именуемые бабушками, народ очень наблюдательный и любопытный. Это ценнейшие свидетели! Быть не может, чтобы старушка чего-нибудь да не заметила. А ты с ней даже не пообщался!

— Думаю все же, это не тот случай, — покачал головой Гуров. — Я узнавал, как дама проводила время, чем занималась. И вот что получается. По словам администратора, она ранняя пташка. Утром поднималась ни свет ни заря, выпивала кофе и отправлялась в город — прогулки, экскурсии и так далее. Это было еще до завтрака. Возвращалась поздно вечером, ужинала всегда в своем номере и ложилась спать. Все. То есть у нее просто не было физической возможности заметить что-то важное.

— И все же я бы с ней встретился! — упрямился Крячко.

— Ну вот и встреться! — не сдержал раздражения Гуров. — Можешь на свидание пригласить! Она как раз тебе по возрасту подходит!

Крячко пробурчал что-то нечленораздельное о неумении работать со свидетелями и втянул голову в ворот растянутого серого свитера крупной вязки — подарка тещи двадцатипятилетней давности. Свитер, как и куртка, были любимыми вещами Станислава, и он охотно их носил, не обращая внимания на язвительные насмешки коллег и уговоры Орлова сменить гардероб. Станислав Крячко вообще тяжело расставался с любимыми вещами и, как мог, оттягивал этот момент.

— Ладно, давайте дальше, — велел Орлов.

Гуров рассказал также о командированном из Сибири, которого звали Михаил Гладков и с которым ему также не удалось пообщаться по причине отсутствия того в отеле.

— Дело же утром было, он уже на работу уехал, — пояснил Лев. — Я ему вечером позвоню. Не хочу тратить время и просто так мотаться в отель.

— Лучше повесткой вызови, — посоветовал Крячко.

— Тоже можно, — согласился Гуров. — Ладно, не суть. Остается семья с мальчиком-инвалидом, которая приехала из Пензы.

— Что? — Крячко вдруг резко выпрямился на стуле. — Из Пензы?

— Ну да. Город такой, к юго-востоку от нас…

— Мне этот географический ликбез ни к чему! — сморщился Крячко. — Меня это вообще не волнует! Вы знаете, что Никонов родом из Пензы?

Судя по лицам Орлова и Гурова, они об этом не знали и сейчас впервые услышали от Крячко.

Гуров, немного поразмыслив, проговорил:

— Значит, появляется тема… Правда, весьма хрупкая и непонятная.

— Это интересно, но давай оставим на потом, — Орлов сделал жест рукой. — Ты говорил, заняты были пять номеров. Перечислил четверых. Кто пятый? Ты там что-то многозначительно бровями поигрывал, когда речь зашла о женском способе убийства. Давай колись, не томи!

— Как ты проницателен, Петр, — с улыбкой заметил Гуров. — Да, есть еще одна тема, и тоже интересная. Дело в том, что до моего приезда один из постояльцев, проживавших в отеле, замечу, инкогнито, поспешно съехал… Не буду пересказывать подробности, как я его вычислил, но личность установил.

— Так чего ж ты тянешь-то? С этого надо было начинать! — воскликнул Орлов.

— Извини, Петр, я привык начинать сначала и двигаться по порядку. К тому же ты сам просил описать картину осмотра и еще тряс меня по телефонным контактам.

— Ладно-ладно! — возмутился Орлов. — Не нуди! Кто он, этот инкогнито?

Крячко подался вперед. Ему тоже было любопытно.

— Это не он, а она, — сделал акцент Гуров. — Некая Людмила Абрашина. Проживала в отеле три дня до приезда Никонова, а с утра, узнав о его смерти, поспешно сбежала, наказав персоналу хранить ее визит в тайне. Кстати, директор усиленно это пытался делать.

— Откуда она? — спросил Орлов. — Зачем в Москву приехала? Что о ней вообще известно?

— Самое интересное, что она из Москвы, — ответил Гуров. — Наведывается периодически в «Аркаду», остается там на несколько дней. По ночам ее навещает молодой человек, личность которого пока установить не удалось.

— А почему она сбежала?

— Якобы убоялась гнева своего мужа, который отличается повышенной ревностью. Уважаемый, со слов директора отеля Полянского, человек. Вот от своего грозного мужа она там и скрывалась. Ну, или не от него. Во всяком случае, директор с опаской упоминал его имя.

— Абрашин? — поморщился Орлов. — Из Москвы? А лет ей сколько?

— Я ее не видел, но думаю, между сорока и пятьюдесятью. Я пытался до нее дозвониться — выудил у Полянского номер ее телефона, — но он все время отключен. Видимо, она решительно настроена не общаться с представителями правоохранительных органов.

— Абрашин, Абрашин… — продолжал бормотать Орлов в задумчивости, не слушая Гурова. — Неужели Вова Бешеный?

— Ого! Это что же за джентльмен, судя по имени, благородного происхождения? — осведомился Крячко.

Орлов не ответил, подумал некоторое время, повернулся к компьютеру и набрал фамилию в поисковой строке.

— Вот, пожалуйста, я не ошибся! — торжествующе воскликнул он спустя полминуты.

Он повернул экран к Гурову и Крячко, и те увидели фотографию злобного мужчины лет тридцати. Хотя фото было цветным, угадывалось, что оно довольно старое, скорее всего, оцифрованное с бумажной фотографии.

— Родом из девяностых? — коротко спросил Гуров.

— Да, — почти радостно ответил Орлов. — Я с ним сталкивался один раз по некоему делу… Там он проходил свидетелем, но… все были уверены, что одним только свидетельством там не обошлось. Короче говоря, Владимир Абрашин, или Вова Бешеный, ему тогда было около тридцати лет. Вел, так сказать, бизнес…

Орлов сделал красноречивую паузу, и полковники поняли, какого рода бизнесом он занимался.

— А как зовут нашу постоялицу? — спросил он у Гурова.

— Людмила.

Генерал-лейтенант нажал кнопку на селекторном аппарате. Через полминуты на пороге кабинета появился капитан-референт. Орлов продиктовал ему фамилии и имена людей, о которых ему нужна была информация. Капитан кивнул и исчез. Отсутствовал он недолго — за это время оперативники только и успели, что выпить по чашке кофе, приготовленного секретаршей Верочкой.

Получив распечатку, Орлов удовлетворенно хмыкнул:

— Память старика не подвела. Действительно, это тот самый Владимир Абрашин, родом из девяностых. А Людмила Абрашина — его законная жена, причем, согласно документам, единственная и давнишняя.

— Надоели друг другу, вот она и шляется по всяким гостиницам, — буркнул Крячко. — Ты на рожу его посмотри! От такого кто хочешь сбежит!

— Что у тебя за манера обо всех судить по роже? — сделал недовольное лицо Орлов.

— А что, разве мое мнение не подтверждается его биографией? — язвительно спросил Крячко. Орлов быстро прекратил перепалку, зная, что пререкаться с Крячко — себе дороже.

— Ну что, Лев Иваныч, ты продолжаешь работать по этой версии, — сказал генерал, чем вызвал довольную улыбку на лице Крячко. — Вот адрес, по которому зарегистрированы оба наших фигуранта. Судя по географии, это где-то на Новой Риге. Скорее всего, коттедж какой-нибудь. Ну, как обычно это бывает у элиты и приближенным к ней личностям.

— И это, к сожалению, не мы, — позволил себе съязвить Крячко. — Я, например, живу отнюдь не на Новой Риге. А ведь по должности и званию вполне мог бы. Взяток вот не беру и не крышую никого…

— Да, ведешь себя как нетипичный представитель системы МВД, — поддержал шутливый тон Гуров.

Орлов нахмурился. Он не одобрял подобных разговоров, тем более в здании главка. Гуров взглянул на генерала и сделал знак Крячко закруглиться с этой темой. Стас понял и поспешил заговорить о результатах своей поездки в Москвореченск.

— Значит, есть еще вот какая тема, — бодро начал он. — Никонов в Москвореченске, занимаясь журналистской деятельностью, готовил антикоррупционную статью. В частности, направлена она была против местного мэра.

— А кто у нас мэр? — спросил Орлов.

— Некто Галактионов Валерий Андреевич, — сообщил Крячко.

Орлов нахмурился.

— Галактионов, Галактионов, — проговорил он. — Нет, незнаком. Фамилию слышал, конечно, а лично — незнаком.

— А хотелось бы познакомиться, а, Петр? — подмигнул ему Крячко.

— Выспался, Станислав? — иронично спросил Орлов. — Склонность к шуткам появилась? Это только ты у нас способен заискивать перед вышестоящими!

— Я? — возмутился Крячко.

— Конечно! Кто у меня на днях выклянчивал премию к Новому году, обещая за это весь последующий год приходить на пятнадцать минут раньше и готовить все отчеты самостоятельно? Думаешь, я купился на твои льстивые обещания?

— Я был не в себе, — пояснил, смутившись, Крячко. — У меня зуб болел. Иначе бы сроду такого не сказал!

— То есть премия тебе не нужна? — Орлов посмотрел на него поверх очков.

— Да я не об этом! — начал Крячко, но Орлов его уже не слушал.

— По поводу Галактионова, Лева, — сказал он Гурову. — Что думаешь делать?

— Ну, напролом переть не годится, учитывая должность человека, — покусывая губу, отозвался Гуров. Для него, так же как и для генерал-лейтенанта, упоминание о мэре было новостью. — Для начала соберем информацию. Жаль, что ты с ним незнаком. Поищу через Интернет, подтяну своих агентов…

— Станислав, — обратился Орлов к Крячко. — Ты сам как думаешь? Всерьез Никонов взялся за этого мэра?

— Ну если верить словам очевидцев, то да. А очевидцев у нас трое: квартирная хозяйка — наименее осведомленный персонаж, приятель Никонова Виталий Косенков и его заместитель Дубнев. Последний больше других в теме. Он уверял, что это просто бомба. И я склонен с ним согласиться, потому что ничем другим Никонов не занимался и ни с какой другой стороны опасность ему не грозила. Обычный парень, обычная жизнь.

— Обычная жизнь… — повторил Орлов. — И необычная смерть.

— Кстати, тут вот еще что, — сказал Крячко. — Кое-какие события говорят о том, что Никонов действительно кому-то мешал.

И он рассказал об испорченной замочной скважине и коврике у двери Никонова.

— …Только это как-то мелко, — заключил Станислав. — На предупреждения от главы городской администрации не похоже. Он бы еще ему под дверь нагадил!

Гуров фыркнул.

— Да уж! И это все угрозы?

— А я и не говорил, что ему угрожали, — парировал Крячко. — Просто перечислил факты. Я же не мог об этом умолчать! В данной ситуации важна любая мелочь, если учесть, что единой версии случившегося у нас пока нет. Ведь нет? Можно сколько угодно разглагольствовать, но мы даже приблизительно не знаем, почему убили Никонова!

Повисла тишина. Гуров и Орлов молчали, оба внутренне были согласны с Крячко.

— А что, если как раз из Пензы ноги и растут? — произнес вдруг Орлов. — Эту версию тоже нельзя сбрасывать со счетов! Нужно сделать запрос, выяснить, не был ли Никонов знаком с этой семьей. Как их фамилия?

— Солодовы, — подсказал Гуров.

— Вот-вот. Дальше. Выяснить, чем вообще занимался Никонов в Пензе. Родителям сообщили о его смерти? Когда они приедут?

— Не успели, — ответил Гуров. — Сегодня сообщим.

— С ними пообщаться обязательно! — подчеркнул Орлов. — Расспросить обо всех его делах, знакомых… Сопоставить с показаниями других постояльцев отеля! И разумеется, спросить про семью с мальчиком. Вдруг они знакомы?

— Не особо я в это верю, — поморщился Гуров. — Пустышка, скорее всего. Ну зачем этой семье, даже если они были знакомы с Никоновым в Пензе, его убивать? И потом, никто из персонала отеля не говорил, что они общались. А ведь если бы узнали друг друга, то разговорились бы обязательно.

— Все равно проверь, — отрезал Орлов. — Сколько лет я вас учил — не зацикливайтесь на одной версии, проверяйте все!

— Тогда вот тебе еще одна версия… — глядя в глаза Орлову, проговорил Крячко, доставая из кармана записную книжку: — Сорокованова Екатерина.

— Кто такая? — нахмурился Орлов.

— Девушка Никонова. Бывшая, — уточнил Крячко. — Они расстались около полугода назад. Девушка в настоящее время находится в больнице. И знаете, в какой? — Крячко обвел присутствующих хитрым взглядом и торжественно произнес: — В психиатрической.

Гуров с Орловым переглянулись.

— Стас, давай-ка поподробнее, — сказал генерал-лейтенант.

Крячко, готовясь к своему «выходу», поудобнее устроился на стуле. Закинул ногу на ногу и стал рассказывать:

— Олег Никонов познакомился с Екатериной Сороковановой на литературном вечере. Девушка понравилась начинающему журналисту — хрупкая, женственная. К тому же она искренне считала его талантливым и необычным, что ему особенно льстило. Одним словом, молодые люди начали встречаться. Отношения их были очень близкими, романтическими и практически безоблачными. Он дарил ей цветы, она смотрела ему в рот и боготворила. Так продолжалось около года. О женитьбе, правда, речи пока не шло, но вполне вероятно, ею бы дело и закончилось, если бы… — Крячко выдержал паузу. — Если бы не одно печальное обстоятельство. Около полугода назад с Екатериной стали происходить странные вещи. Олег поначалу списывал их на усталость и расшатавшиеся по непонятной причине нервы своей возлюбленной. Но девушке становилось все хуже и хуже. Олег уже не скрывал своей тревоги и советовал Екатерине обратиться к врачу. Она поначалу отказывалась, пока в конце концов ситуация не зашла слишком далеко. В итоге Сорокованова оказалась в больнице.

Крячко закончил свой рассказ, в кабинете повисло молчание. Нарушил его генерал-лейтенант Орлов:

— И в какой она больнице?

— По словам приятеля Никонова Виталия Косенкова, отправили ее в Кащенко. Никонов ездил к ней, навещал, надеялся, что ситуация изменится. Но, судя по тому, что в последнее время перестал не только ездить, но и говорить об этом, надежды на улучшение не было.

— А что за диагноз ей поставили? — спросил Гуров.

— Этого я не знаю, не знает и Косенков. Никонов ему не рассказывал.

— То есть сейчас Екатерина в больнице? — уточнил Орлов.

— Судя по всему, да. Но это нужно, конечно, проверить.

— Так чего ты сидишь? — всплеснул руками Орлов. — Проверяй!

— Я вообще-то на доклад явился, — напомнил Крячко. — По твоему же требованию! Вот закончим, и поеду проверять.

— Ты не слишком тут язык распускай! — прикрикнул Орлов. — Давай поднимайся и езжай. Все, совещание окончено!

Оба сыщика поднялись со своих мест.

— То есть мне к Абрашиным? — спросил любивший точность Гуров.

— Для начала — да. Потом к человеку, которому звонил Никонов в Москве.

— Если удастся установить, кто он такой, — подчеркнул Гуров.

— Постарайся установить! Все, отправляйтесь, — распорядился Орлов.

Гуров и Крячко вышли из кабинета генерал-лейтенанта, но разошлись не сразу. Им хотелось обсудить текущие дела вдвоем.

— Стас, а ты осмотр рабочего места Никонова проводил? — задумчиво поинтересовался Гуров.

— А как же! Весь его стол перетряс! И дома тоже. Там у него компьютер стоял, так я его взял, экспертам нашим передал, они сейчас информацию шуруют. Я звонил им, говорят — ничего интересного.

— То есть результаты готовы?

Вместо ответа Крячко достал телефон и набрал номер технического отдела.

— Говорят, результаты переданы дежурному.

— Так, давай бери их и тащи к нам, — поторопил напарника Гуров и двинулся в направлении кабинета.

— Ага, щас! — ухмыльнулся, топая следом, Крячко и вновь достал телефон.

— Алло! Дежурный? Полковник Крячко. Там для меня материалы должны быть. Чтоб через полминуты у меня на столе лежали!

Едва Гуров и Крячко вошли к себе в кабинет, как на пороге появился дежурный со стопкой документов. Это были распечатки файлов с компьютера Никонова. Гуров, зная отношение Крячко ко всякого рода бумагам, стал просматривать их сам. Крячко хотел было взять один листок, но Гуров его остановил:

— Не надо, я сам. Ты сейчас глазами пробежишь, ничего не поймешь и скажешь, что ничего важного тут нет.

— А можно подумать, есть! — хмыкнул Крячко и пошел за своей стол.

Там он демонстративно налил себе чаю и развалился на стуле. Прихлебывая душистый напиток, Стас внимательно следил за Гуровым. Тот с серьезным видом просмотрел листы, отложил их в сторону и поднялся.

— Поехали. Стас! — сказал он.

— Куда? — удивился Крячко. — Неужто убийцу брать?

— Погоди, с этим пока рано.

— Жаль! А я-то уж думал, что наш гений сыска, едва бросив взгляд на несколько листочков текста, мастерски вычислил главного злодея! — с притворным восхищением произнес Крячко.

— Поехали, Стас! — повторил Гуров, не обращая внимания на сарказм товарища.

— Позвольте узнать, куда, товарищ начальник? — заглядывая в глаза Гурову, спросил Крячко.

— Как куда? Я к Абрашиным, а ты — в психушку. Как Петр велел.

— Велел! Чай допить не дадут!

Крячко отодвинул чашку и засеменил к двери. Обогнав Гурова, он снял с вешалки пальто и услужливо распахнул его перед напарником:

— Извольте поухаживать, господин полковник! Ручку вот сюда пожалуйте!

Гуров с усмешкой покачал головой и просунул руки в рукава пальто. А Крячко уже распахивал перед Гуровым дверь, склоняясь в угодливом поклоне.

— После вас, после вас! — приговаривал он.

— Кабинет запереть не забудь! — бросил ему Гуров.

— Как можно-с!

Крячко запер дверь и бросился вслед за Гуровым, который уже спускался по лестнице. Он собирался продолжить свои клоунские миниатюры, но Гуров с самым серьезным видом сказал:

— Хватит кривляться, Стас. Думать мешаешь.

— О чем, интересно? — хмыкнул Крячко. — Пока думать не о чем!

Гуров в молчании проследовал к выходу и уже на улице, направляясь к своей машине, обернулся:

— Есть о чем: где материалы статьи про мэра, которую готовил Никонов?

Глава 4

Как и предполагал Орлов, местом жительства супругов Абрашиных был коттедж в одном из подмосковных поселков, расположенных вдоль Новорижского шоссе, в просторечье именуемого Новой Ригой. В поселке было тихо, под пасмурным небом стояла унылая декабрьская тишина, нарушаемая лишь карканьем ворон. Как и полагается, жилище таких персонажей, как Абрашины, было надежно укрыто от чужих глаз за высоким забором. Видна была только кромка крыши двухэтажного дома.

На настойчивые звонки Гурова обитатели дома откликнулись минут через пятнадцать. Ворота открыл мужчина лет тридцати, одетый в черный пиджак, черные брюки и черные ботинки. Это был типичный охранник, которых в современной России было великое множество.

Гуров развернул перед ним удостоверение сотрудника МВД.

— Мне нужна Людмила Абрашина, — сказал полковник.

Охранник мрачно посмотрел на удостоверение, боковым зрением проверил автомобиль, на котором приехал Гуров, чтобы убедиться, нет ли с полковником кого-то еще. Заодно просканировал взглядом улицу, на которой стоял коттедж, не прячется ли неподалеку микроавтобус, набитый бойцами ОМОНа. Все было чисто.

— Ее, к сожалению, нет дома, — очень вежливо ответил охранник.

Гуров тут же протянул охраннику заготовленную заранее бумажку с номером своего мобильного телефона.

— Пусть позвонит по этому телефону полковнику Гурову. Это в ее же интересах, — многозначительно сказал полковник.

Охранник кивнул, взял бумажку и, считая разговор законченным, закрыл калитку.

Гуров сел в машину и двинулся на выезд из коттеджного поселка. Завернув за угол, сыщик остановился и достал телефон. Надо было вызвать оперативную группу, которая должна будет взять под контроль особняк Абрашиных. Лев не поверил охраннику, хозяйка наверняка была дома.

Эти догадки подтвердились через два часа, когда Гуров был уже в главке. Оперативники сообщали, что из особняка в сторону Москвы выехала красная машина, за рулем которой сидела женщина. Ее, разумеется, «повели». Гуров, получив сообщение, выехал навстречу незнакомке. Через полчаса он встретился с той, которую искал.

Красная машина свернула с Хорошевского шоссе на одну из боковых улиц. Здесь, у скромной пятиэтажки, на которой красовались вывески парикмахерской и солярия, ее и перехватил Гуров. Он преградил Абрашиной дорогу, когда она намеревалась пройти в парикмахерскую. Перед ним стояла женщина лет сорока пяти, усердно молодящаяся, с яркими рыжими волосами.

— Здравствуйте, Людмила, — сказал он. — Позвольте узнать, почему вы от меня бегаете?

Абрашина кинула на него испуганный взгляд, но тут же взяла себя в руки. В ее глазах читалось презрение и недоверие.

— Я с незнакомыми мужчинами на улице не разговариваю, — произнесла она.

— Не хотите на улице — поехали на Петровку, тридцать восемь, — тут же ответил полковник. — А что незнакомый — так это легко исправить. Тем более что о существовании полковника Гурова вы узнали где-то два часа назад, когда я приезжал к вам домой, а вы не захотели меня принять.

— В чем дело? — раздраженно спросила Абрашина.

— Дело в вашем пребывании в отеле «Аркада» несколько дней назад.

— Что? В каком еще отеле? Это неправда! Вы меня с кем-то путаете! — быстро проговорила Абрашина, безуспешно пытаясь обойти полковника и прорваться к спасительной двери.

— Нет, я ничего не путаю, и вы это хорошо знаете, — настаивал на своем Гуров. — Послушайте. Неужели вы думаете, что это сработает? Что вам достаточно просто сказать «нет, я там не была», как я сразу поверю вам на слово, извинюсь и отпущу с миром? Вы же знаете, что я прав. Или будем устраивать канитель с опознанием? Сейчас поедем в отель, я соберу персонал, постояльцев, начну задавать вопросы: знаете ли вы эту женщину, видели ли в отеле? И все подтвердят, что знают и видели. А вы будете стоять и краснеть…

Абрашина вздрогнула. Видимо, ей в подробностях представилась эта крайне неприятная картина. Людмила уже не пыталась проскочить мимо полковника.

— Ну и что?! Что?! Я ведь не убивала этого несчастного! — почти выкрикнула она.

— Может быть, вы знаете, кто это сделал? Почему вы тогда от меня бегаете?

Людмила вздохнула и замолчала. Гуров осторожно взял ее под локоть.

— Давайте пройдем в мою машину, и там вы мне все обстоятельно расскажете.

— А… Там можно курить? — неожиданно спросила Абрашина.

— Вообще нельзя, — серьезно ответил Гуров. — Но вам можно, — так же серьезно добавил он.

Людмила уселась на пассажирское сиденье гуровского автомобиля, достала из сумочки и закурила тонкую ароматную сигарету. Через несколько затяжек она наконец заговорила:

— Я боюсь не вас… Я боюсь своего мужа.

— Владимира Абрашина, фигуранта нескольких уголовных дел в начале нулевых годов? — уточнил полковник.

— Да, — кивнула Людмила. — Я, правда, точно не знаю, какие это уголовные дела, я не имею к этому отношения…

— Разумеется, — тут же согласился Гуров. — А почему вы боитесь его?

— Потому что он страшный человек.

Ответ Людмилы был настолько банален, что Гуров не выдержал и рассмеялся.

— Вы с ним живете недавно и поняли это только что? — спросил полковник, хотя знал правильный ответ.

— Нет, я живу с ним очень давно и поняла это почти тридцать лет назад, — ответила Людмила. — Мы с ним учились в одной школе. Он на меня обратил внимание в восьмом классе, после чего стал вытворять всякие глупости. Он всегда был очень дерзким и, я бы даже сказала, безбашенным… Потом я все-таки вышла за него замуж. А там начались девяностые годы. — Она вздохнула и усмехнулась. — Он начал зарабатывать деньги, это у него получалось лучше других. Занимался каким-то бизнесом, я старалась не вникать в его дела… Но денег было действительно много, мы их практически не считали.

Гуров кивал, мысленно представляя людей, которые в то же самое время считали каждую копейку.

— Но все закончилось в один момент. Я не знаю, что там произошло, но к нам в дом вломились бандиты. Мужу пришлось отстреливаться. У нас в доме постоянно было оружие — и охотничье, и пистолеты… Короче, это нападение он кое-как отразил, а на следующий день мы собрались и уехали. Уехали сначала на Украину, а потом вообще за границу. Бизнес потеряли, но кое-какие деньги были, на них мы и жили. Потом, когда перестреляли тех, кто хотел убить нас, мы вернулись… Надо сказать, Вова довольно быстро все восстановил, снова занялся бизнесом, теперь уже не криминальным. Я говорила, у него этого не отнять.

— Так в чем же его страшнота? — несколько насмешливо поинтересовался Гуров, возвращая Абрашину к началу беседы.

Женщина затушила сигарету.

— Я говорила, что он безбашенный. И несмотря на то, что он уже немолод — ему сорок семь лет, — это качество никуда не делось. Он вообще такой… — она поиграла руками в воздухе, — авторитарный.

— Угнетает вас? — уточнил Гуров.

— Да, угнетает, — призналась Людмила. — И вообще… Стены этого дома сильно на меня давят. Нашего с ним дома, я его имею в виду.

— Значит, в этом отеле вы отдыхали от мужа?

— А куда мне еще деваться? — развела руками Людмила. — Есть еще мамина квартира, но там мама, и туда мне совсем неудобно.

— А дети у вас есть? — спросил Гуров.

— Есть сын, студент. Но он не в России.

— А где?

— В Англии, — не то с гордостью, не то с жалостью ответила Людмила.

— Ах, ну да, как же я не догадался! — воскликнул Гуров. — Вы же у нас считаетесь российской элитой, а где же учиться ее отпрыскам, если не в Англии.

— Нет, это не Кембридж и не Оксфорд! — почему-то сразу начала оправдываться Абрашина. — Всего лишь колледж в пригороде Лондона, не очень престижный. Впрочем, куда смогли, туда и пристроили.

— Значит, вы отдыхали в отеле от мужа. — Полковник направил разговор в прежнее русло.

— Да.

— И как только узнали, что в соседнем номере произошло убийство, сразу же решили съехать.

— Конечно! — эмоционально воскликнула Людмила. — Ведь если будет разбирательство, всплывет и моя фамилия. А это может стать известно мужу, и тогда… Ох, тогда!

— Ну, мужа в этом случае можно понять. — В глазах Гурова мелькнул огонек.

— В каком смысле? — испуганно спросила Абрашина.

— Ну как же — отдыхали вы от мужа не одна. С вами был молодой человек. Вот к его личности нам бы плавно и перейти…

Абрашина часто-часто замотала головой — это означало отказ от подобного разговора.

— Не бойтесь, Людмила Васильевна, — подбодрил ее Гуров. — А то так хорошо начали, давайте уж хорошо и закончим. Скажем всю правду и покончим со всем разом. Что касается вашего мужа, то он об этом не узнает. Во всяком случае, от нас.

Людмила достала из пачки еще одну сигарету.

— Вова стал совершенно невыносим где-то полтора года назад, когда наш сын уехал в Англию. Сам пропадает черт знает где, а меня ревнует к каждому столбу. А уж когда выпьет — совершенно башню сносит. Короче говоря, я не могла больше так жить. Я же еще молодая женщина, понимаете? Мне тоже хочется любви и понимания! — Она посмотрела на Гурова, надеясь увидеть в его глазах поддержку и понимание.

— И вы нашли его в лице этого молодого человека, — кивнул Гуров. — Кстати. Кто он такой? Я ведь все равно узнаю. Пожалейте мое время.

— Но Леня тут совершенно ни при чем!

— Итак, его зовут Леня, — записал Гуров. — А фамилия?

— Кораблев, — нехотя сказала она.

— То есть в отеле вы селились для тайных встреч с ним?

— А где нам еще было встречаться! — раздраженно сказала Людмила.

Гуров ничего не ответил. Ситуация была вполне распространенной: богатая, не первой молодости дамочка и молодой бедный, но отнюдь не гордый человек, не гнушающийся ее подаяниями. В том, что все было примерно так, полковник не сомневался.

— Значит, прошедшую ночь Леонид провел с вами в отеле? — уточнил он.

— Не совсем, — поправила его Людмила. — Он пришел вечером, мы немного посидели, выпили… Потом… — Она смутилась.

— «Потом» мне неинтересно. Когда он ушел от вас?

По словам Абрашиной, молодой содержанец Леня Кораблев покинул отель ночью, примерно в три часа. После чего усталая Людмила уснула, но вдоволь поспать ей не удалось — около девяти часов ее разбудил настойчивый стук в дверь. На пороге возник предупредительный директор отеля Владимир Игоревич Полянский.

— Людмила Васильевна! — приложив руки к груди, озабоченно произнес он. — Я безмерно извиняюсь, что потревожил вас, но у нас непредвиденные обстоятельства. Непредвиденные! — подняв палец вверх, убедительно повторил он. — В соседнем номере произошло ЧП.

— Что случилось? — испуганно воскликнула Людмила.

— Не стану вдаваться в подробности, но один из наших жильцов обнаружен мертвым. Мы вынуждены сообщить в полицию. Как человек, уважающий статус своих клиентов, я предупреждаю вас об этом. Думаю, что вам было бы крайне нежелательно обнаруживать здесь свое присутствие. О, можете не беспокоиться! С нашей стороны все будет в полнейшем порядке, в полнейшем! Ваше имя в книге регистраций не значится, я, со своей стороны, буду хранить молчание.

— Да-да-да! — замотала головой ошарашенная Людмила. — Я все поняла, я сейчас же уеду! Спасибо вам огромное, Владимир Игоревич. Вот, примите эту скромную компенсацию за хлопоты. — Она сунула Полянскому несколько купюр, которые тот принял с самым довольным видом…

— И вы тут же уехали? — спросил Гуров.

— Разумеется. Зачем мне нужны лишние проблемы? Понятно, что никакой связи с этим убитым ни у меня, ни у Лени не было и быть не могло, но все равно… Вы поймите меня — я жила в этом отеле тайно, а разбирательство — это же постоянные вызовы, допросы…

— Ну, вы сбежали из отеля, а разговоров и допросов избежать не получилось — вот они, в моей машине, — возразил Гуров. — Какая же разница?!

— По крайней мере, мы здесь с вами вдвоем, — парировала Абрашина, — а так были бы постояльцы, там мне пришлось бы говорить при посторонних. Для меня — чем меньше людей, тем лучше. Я представляю себе, что бы сделал мой муж, если вдруг обо всем этом узнал?! Он убил бы меня, да и вас тоже.

Гуров усмехнулся. Он совсем не разделял предположения Абрашиной…

— Где вы познакомились с Кораблевым? — спросил он.

На лице Людмилы появилась улыбка.

— Мы познакомились случайно. Впрочем, я думаю, что в жизни не бывает ничего случайного. Меня тогда Вова совершенно вывел из себя. У него был какой-то приступ, он приехал злой как собака, цеплялся ко всему подряд. Сказал, что я трачу его деньги не пойми на что. Потом грозился поехать к моей матери и вызнать у нее, кто мой любовник. Никакого любовника у меня тогда не было. Потом принялся звонить сыну в Англию, а тот не брал трубку — у него был отключен телефон. Это тоже его взбесило… Тут ему позвонил кто-то по бизнесу, там тоже были какие-то неприятности — муж совсем впал в депрессию.

— Короче говоря, вашего мужа посетил приступ злобно-тоскливого настроения? — насмешливо констатировал Гуров.

— Да, совершенно верно, — закивала головой Людмила, не обращая внимания на иронию. — Именно так, как вы сказали. И эта его злобная тоска была невыносима. Я сказала, что поеду переночую у матери. Он сначала запротестовал — мол, едешь к любовнику… А потом ушел в свою комнату, там еще матерился сквозь зубы — я слышала. Ну, я окончательно решила поехать. Сначала вообще без цели — к матери я на самом деле совсем не хотела ехать. Позвонила подруге — у нее были свои проблемы, она отказалась со мной встречаться. Так я и оказалась в том самом баре у метро. Зашла, решила выпить — думала, потом, если что, такси вызову. А Леня как раз барменом там был. Я уж не помню, кто первый заговорил. О том о сем, о фильме каком-то — там у них телевизор был. Я спросила, как ему его работа. Он сказал, что работа нормальная, только немного надоела — хочется самому бизнесом заняться. Только денег у него на это нет.

Гуров снова усмехнулся. Заметив это, Абрашина тут же принялась оправдывать своего друга:

— Я понимаю — вы сейчас будете говорить, что он со мной связался из-за денег. На самом деле он не такой.

— А какой?

— Другой, — ответила Людмила. — Я вот, например, подарила ему машину — эту самую, красную, на которой сейчас приехала. А он мне вернул ее через неделю — сказал, что не может принять такой дорогой подарок.

Гуров усмехнулся. Эта красная машина, конечно, была дорогим подарком, но для мужчины явно не подходила. Это была типично гламурная женская машина — не удивительно, что этот самый Леня от нее отказался.

— Говорил, что чувствует себя альфонсом, — продолжала Абрашина. — А по сути, ведь это же я его соблазнила. Выпила чуть больше обычного. Потом хотела вызвать такси, но он предложил отвезти меня сам.

— На своей машине? — спросил Гуров.

— Да, у него была какая-то там «девятка», — махнула рукой Людмила. — Но я сказала — садись в мою машину, и поехали. А поехали мы не домой, а в отель «Аркада». Владимир Игоревич — мой старый знакомый, еще с юности. Он все понял, предоставил номер.

— И вы стали встречаться…

— Да, мы стали встречаться. Леня мне дарил цветы, был таким внимательным и учтивым. Совсем не то что мой муж… — с горечью добавила она.

— Когда это было? Сколько времени вашим отношениям? — поинтересовался полковник.

— Это было в начале весны, в марте, кажется. То есть где-то почти год.

— Ну что ж, это срок, — вздохнул Гуров. — А теперь скажите, Людмила, а где мне можно найти этого вашего Леню?

— А зачем он вам нужен? — встревожилась Абрашина. — Ведь он не имеет никакого отношения к тому, что произошло в «Аркаде»!

— Это мы выясним, — спокойно ответил Гуров.

— Давайте я вам еще раз расскажу, как было дело. Леня приехал в гостиницу вечером, около семи. Мы с ним поужинали, поговорили, потом… — Абрашина снова замялась.

— Ну, понятно, понятно, — махнул рукой Гуров. — Продолжайте.

— У него сейчас как раз сложный этап — новый бизнес.

— Как интересно! И что же это за бизнес?

— Он не хочет, чтобы я в этом участвовала, поэтому ничего не говорит об этом…

— То есть вы не знаете, чем он занимается?

— Что-то связанное с торговлей — кажется, торговый центр или что-то в этом роде, — неопределенно ответила Абрашина. — Он говорит, что будет заниматься бизнесом только сам и чтобы я в эти дела не лезла.

— У него появились большие деньги? — невозмутимо спросил Гуров.

— То есть? — не поняла Людмила.

— Вы говорили, что когда с ним познакомились, то на бизнес у него средств не было. А сейчас появились?

— Ну да, появились. Я ему дала, — простодушно сказала Абрашина.

— И не потребовали отчета? — удивился Гуров.

Чем дальше они разговаривали, тем больше Гуров понимал, что удивляться тут особо нечему. Людмила, вошедшая в возраст «бабы-ягодки опять» совершенно неадекватно воспринимала обстоятельства, связанные со своим молодым бойфрендом, свалившимся на ее голову в тот самый вечер в баре у метро. До такого состояния женщину довел роковой брак с умеющим делать деньги, но при этом весьма агрессивным мужем. И то и другое Гуров, в соответствии с популярной когда-то песней, «видел не раз».

Но эта история с «доведенной до отчаяния» выходками мужа женщиной и появившимся на этом фоне молодым альфонсом несколько возмутила полковника. Может быть, потому, что в глубине души он желал видеть в людях только хорошее. Но люди почему-то все чаще разочаровывали Гурова…

— Вы понимаете, нынешняя молодежь очень инфантильная, — продолжала Абрашина. — Они привыкли исключительно потреблять. А Леня — он не такой, он стремится что-то заработать сам. Он что-то ищет, думает, прикидывает: а что, если этим заняться, а что, если это попробовать? Другое дело, что без поддержки сейчас тяжело, все теплые места давно заняты. Это не девяностые годы, когда ничего не было. Вова мой — он же на пустом месте начинал! А сейчас другое время. Если у тебя изначально денег нет — все, пиши пропало. Да еще все кому не лень вставляют палки в колеса. Леня мне несколько раз жаловался, что бизнес трудно идет, нужно там взятку дать, здесь взятку дать. Менты…

— Безобразие! — притворно покачал головой Гуров. — Менты приходили, вымогали взятки?

— А вы думаете?! — воскликнула Абрашина, потянувшись за новой сигаретой. — Я не хочу сказать, что это вы или там ваше ведомство… Я не знаю — вы ведь уголовный розыск, а там участковые, что ли, приходили или какие-то из местного отдела…

— Хорошо, давайте вернемся к событиям того самого дня, ночи и утра в «Аркаде», — предложил Гуров. — Итак, вы были в номере и никуда не выходили до вечера.

— Да, совершенно верно. Вечером я заказала ужин, вино… Мы посидели, выпили.

— Никуда не выходили?

— Нет, — покачала головой Абрашина. — А зачем нам куда-то выходить? Я вообще старалась, чтобы нас никто из постояльцев не видел, а то мало ли…

— Но все же — с кем-то из соседних номеров вы сталкивались?

— По-моему, был там один нерусский. Поляк, кажется. Его я, кстати, видела там второй раз, он приезжал еще летом. С ним я здоровалась. Ну, так, кивала. И он тоже в ответ. Но мы не разговаривали даже.

— А убитого Никонова видели?

— Нет, не видела! — затрясла головой Людмила. — Вообще не видела ни разу. Понятия не имею даже, как он выглядит! О нем мне Полянский сказал утром, а до того я вообще не знала о его существовании!

— Ваш друг Леонид тоже не покидал номер?

— Конечно, нет! Я просила его этого не делать, он и не делал. И вообще я просила, чтобы он как можно быстрее приходил и уходил. То есть не задерживался, не разговаривал с персоналом и постояльцами. Идешь — и иди себе, ни на кого не обращай внимания — вот так я говорила.

В таком поведении было что-то заботливо-материнское. И это опять же не удивляло Гурова. Женщина явно не удовлетворена семейной жизнью, свой собственный сын отправлен в далекий туманный Альбион, выплеснуть накопившиеся чувства не на кого. То, что объект заботы и любви будет найден — вопрос времени. Он-то и испытает на себе все ее нерастраченные чувства.

— Но Леня уехал из отеля раньше, чем вы? — спросил Гуров повторно, желая поймать Людмилу на показаниях.

— Да. Он почему-то не захотел ночевать в гостинице. Он ушел поздно, часа в три ночи. Уже было совсем тихо, все легли спать. Я даже слышала, как он прогревал двигатель своей «девятки», а потом спустя минуту уехал.

— Так где его можно найти? Вы мне так и не ответили.

Абрашина выпустила струю дыма:

— Зачем он вам нужен? Я же говорю, что ни я, ни он не знали этого вашего Никонова!

— Тем не менее, Людмила, мне это нужно, — стоял на своем полковник. — Скажите мне, где найти вашего Леню Кораблева, и наш разговор закончится.

— Хорошо, — после некоторой паузы сказала Людмила. — Пишите адрес. Это квартира, которую он снимает. Сам он не из Москвы, приехал из Воронежа.

Гуров записал адрес Кораблева, дождался, пока Абрашина затушит сигарету и сказал:

— Людмила, не исключено, что нам с вами придется встретиться еще раз. Могут открыться новые обстоятельства дела и так далее…

— Только, ради бога, не приезжайте больше к нам домой! — вскричала она.

— Нет, не буду, — тут же согласился Гуров. — Но вы, пожалуйста, ответьте, если я вам позвоню по телефону.

— Только по мобильному! — предупредила Абрашина.

Гуров с готовностью кивнул. Людмила тяжело вздохнула и открыла дверь машины. Полковник проводил ее взглядом — Абрашина сначала пошла в сторону парикмахерской, потом вдруг махнула рукой и возвратилась к своей машине. Видимо, посчитала, что после беседы с полковником МВД у нее больше нет настроения заниматься своей внешностью.

Гуров посмотрел на часы. Рабочий день официально закончился. Но когда возникали дела, подобные этому, их с Крячко рабочий график становился ненормированным. Лев набрал номер Станислава, но тот не отвечал. Собственно, Гуров на него особо и не ориентировался: Стас занимался своими делами, Лев — своими. Каждый отрабатывал свои линии. Сейчас они не пересекались. Крячко вроде бы поехал в психиатрическую больницу, и, если не позвонил и не доложил о результатах, значит, пока докладывать было нечего. А у Гурова были дела в отделе, туда он и решил вернуться.

Разговор с Абрашиной, хотя и прояснил причину ее бегства из отеля, на смерть журналиста света не пролил. Тем более что она с погибшим даже не виделась. Значит, нужно переходить к следующему этапу. А следующим этапом Гуров считал отработку версии антикоррупционной статьи, которую готовил Никонов против москвореченского мэра. Как там говорил Крячко? Галактионов? Увы, Гурову, как и Орлову, этот человек не был знаком. И подступиться к нему действительно было сложно. Для начала нужна была полная информация. Гуров развернул автомобиль и поехал в управление.

* * *

«Галактионов Валерий Андреевич, 1963 года рождения, русский, уроженец поселка Железнодорожный Московской области», — читал Википедию полковник Гуров, сидя в своем кабинете. Галактионов окончил один из московских вузов в 80-х годах, женился на однокурснице, работал в бизнес-структурах, связанных со строительством, а в конце нулевых перешел на работу в администрацию Москвореченска. После того как отработал там два года на посту первого зама, стал мэром. С фотографии на Гурова смотрел вполне себе стандартный мужчина среднего телосложения, со славянскими чертами лица, в костюме и галстуке, на фоне российского герба и портрета президента.

Полковник запросил в Интернете данные Никонова. О нем материалов было намного меньше, чем о Галактионове, что неудивительно, учитывая разницу масштаба этих фигур на политической арене. Были какие-то скудные биографические сведения, скорее всего, самим же Никоновым и написанные.

Гуров поинтересовался у Интернета работами журналиста Никонова. Ничего особенного этот запрос ему не дал — появились ссылки на прошлые статьи никоновского СМИ, касающиеся мэра. Все они были в меру критическими, но находились в рамках конструктива — мол, не то делает, не с того начинает, не там ищет проблемы, не то строит и так далее. Не дали результата и обращения Гурова к сайтам, специализирующимся на борьбе с коррупцией. Там речь шла о куда более крупных и важных фигурах, нежели мэр какого-то Москвореченска. Официозные репортажи о том, как мэр открывал торговый центр и присутствовал на конференции экологов, Гуров читать не стал.

Лев набрал номер на служебном телефоне. В трубке послышался голос генерал-лейтенанта Орлова.

— Слушаю, Лев, что у тебя?

— Петр, мне нужны контакты в Московской областной администрации.

— Насчет нашего фигуранта в Москвореченске? — поинтересовался Орлов.

— Да.

— Сейчас подумаю.

Через несколько минут Орлов перезвонил и сообщил Гурову телефон одного из чиновников администрации, с которым был лично знаком. Гуров связался с ним и, объяснив ситуацию, попросил о встрече. Чиновник назначил ее в одном из ресторанов.

В условленное время Гуров подъехал к назначенному месту. На входе в ресторан вежливый молодой человек спросил его фамилию и тут же провел полковника к столику, за которым его ждал Вадим Шелестов — тот самый чиновник, которого порекомендовал Орлов. Полковник поразился, насколько одеждой и выражением лица Шелестов похож на Галактионова, точнее — на его фотографию из Википедии. Похоже, у всех чиновников выработался единый имидж одежды и поведения, которому они бессознательно следовали.

— Здравствуйте, Лев Иванович, присаживайтесь, — улыбнулся Шелестов.

— Добрый вечер, — в свою очередь приветствовал собеседника Гуров.

Полковник, отказавшись от предложенной чиновником рюмочки коньяка, заказал себе кофе с пирожным. Шелестов выпил в одиночестве, закусил долькой лимона и спросил:

— Так что вас интересует? Или кто?

— Меня интересует Валерий Андреевич Галактионов, мэр Москвореченска. По слухам, он скоро может перейти в ваше, так сказать, ведомство…

— Да, я знаю его, — кивнул Шелестов. — Что, занялись им?

— Не то чтобы занялись, — осторожно ответил Гуров, — но случилось некое событие, в свете которого хотелось бы поговорить о Галактионове в неофициальном, так сказать, ключе.

— А что случилось-то?

— Журналиста отравили в гостинице, напоили ядом. Выяснилось, что он из Москвореченска и что с администрацией отношения у него не очень.

— Понял, — торопливо закивал Шелестов и жестом подозвал официанта. — Еще сто грамм и лимончик… Что ж, сейчас расскажу… — немного рассеянно бросил он Гурову, явно поглощенный предстоящим заказом. Полковник видел, что коньяк сейчас интересует Шелестова больше, чем убитый журналист.

Полковник занялся своим заказом, при этом замечая, что Шелестов, похоже, не дурак выпить. А коли так, намного целесообразнее было бы отправить на встречу Крячко. Это его стихия — выпить, расположить к себе, поговорить по душам. Лев усмехнулся и мысленно представил, как под конец беседы, которая могла затянуться до самого утра, Крячко с Шелестовым обнимались бы как лучшие друзья, пытались бы затянуть песню и возможно бы уже и не помнили, по какому поводу встречались. По крайней мере, Шелестов не помнил бы точно.

Да, пожалуй, Крячко был бы куда более подходящей кандидатурой на эту роль, но делать было нечего: Крячко отсутствовал, перед Шелестовым сидел Гуров, и именно ему предстояло работать в этой ситуации.

Шелестов, накатил следующие сто грамм, смачно закусил фруктами, вытер салфеткой губы и покровительственно посмотрел на Гурова. Лев отметил, что после выпитого в глазах чиновника появился особый интерес к разговору.

— И вы считаете, что Галактионов причастен к гибели журналиста? — с любопытством спросил Шелестов.

— Мы разбираемся в ситуации, — уклончиво ответил Гуров. — Интересуемся всеми, кто так или иначе попадает в круг знакомств погибшего журналиста. Галактионов — один из них. Вот потому и проверяем. На всякий случай.

Шелестов вальяжно развалился на стуле и взял зубочистку.

— Ну что я могу сказать… — снисходительно заявил он. — Галактионов — абсолютно типичный подмосковный мэр. — А типичные мэры журналистов ядом не травят. Вот, наверное, вкратце так.

И, не дожидаясь, пока Гуров скажет что-нибудь в ответ, Шелестов склонился через стол:

— А давайте все-таки по коньячку… А то я один как-то не очень привык.

— Да мне здоровье не позволяет, — вежливо отказался полковник.

— Ну, как знаешь. — Слегка обидевшись, Шелестов отвалился в кресло и жестом подозвал официанта. На этот раз он не стал мелочиться и заказал сразу бутылку. Официант принес заказ, Шелестов наполнил рюмку, выпил и поспешил налить следующую.

— Журналистов убивали во все времена, — произнес он в перерывах между возлияниями. — Профессия такая! Все время рискуют! Я тоже рискую, — сообщил он доверительно. — У меня должность такая, понимаешь? Молодец! А вот обыватели не понимают! Только и могут что глотку драть, мол, чиновники зажрались, ворье, сажать их всех надо или к стенке ставить! Да что я тебе рассказываю! — махнул рукой чиновник, переходя на «ты».

Гуров проигнорировал этот момент, не без основания полагая, что в непринужденной обстановке Шелестов будет откровеннее. Хотя за годы государственной службы чиновник наверняка привык к своему статусу и особому формату общения, а потому рассчитывать на то, что он развяжет язык в компании малознакомого человека, было наивно.

Шелестов тем временем продолжал:

— На наше место постоянно кто-нибудь метит. Место-то такое… Понимаешь? — Он выставил вперед руку и пошевелил пальцами, что должно было символизировать доходность занимаемой им должности. — На меня покушение устраивали несколько раз! Да-да! — доверительно склонился он к Гурову. — В девяносто шестом и в две тыщи третьем. Еле спасся! Хорошо, охрана вовремя сработала, она у меня грамотная. А насчет Галактионова и этого дела… Я, извиняюсь, Лев Иванович, да?

Гуров кивнул.

— Лева, не то это, — сморщился Шелестов. — Я в этих администрациях уже двадцать лет работаю. Не так это делается… Да и что я тебя учу — ты же с Петровки, наверное, и сам понимаешь, что если кого-то надо убрать — не так это делается. И этот его Подмосквореченск или как его там… Подмосквожопинск никому на хрен не уперся. Как, собственно, и Галактионов…

— Ну, в столице никому не нужен, а журналисту из Москвореченска, может, и нужен, — возразил Гуров. — Посудите сами — журналист готовит статью против мэра, обвиняет его… Это же представляет для последнего прямую угрозу!

— Чушь это все! — отмахнулся чиновник. — Это любого можно взять и обвинить. Языком молоть и статейки писать все мастера. А ты попробуй докажи! А доказать — сейчас такие технологии есть, что юридически не подкопаешься! Вопрос — кому это надо. Я тебе так скажу: если бы захотели подставить — подставили бы. А как я понял, это надо было самому этому журналисту — имя себе сделать, чтобы заметили в Москве, что-то предложили там получше. А толку от его разоблачений — ноль. Ты думаешь, этого Галактионова к нам из-за этого не возьмут? Или вообще из мэров попрут? Ха! Да фигушки! — Шелестов выставил вперед две сложенные дули. — Если это никому не надо там, — Шелестов выразительно показал пальцем вверх, — то никто не снимет. Главное — встроенность в систему. А Валера в системе сидит прочно.

— А как насчет коррупции? — пробовал возразить Гуров.

Шелестов скорчил физиономию и махнул рукой.

— Понимаешь, в коррупции так или иначе участвуют все. Менталитет у нас такой. Просто есть приемлемые размеры, а есть неприемлемые. И есть уровень — гребешь ты миллионы или какие-нибудь тысячи. И по обоим понятиям Валера весьма и весьма скромен. А в Москвожопинске этом… — чиновник снова поморщился, — и красть-то особо нечего. Это уж я тебе как областник скажу, я ситуацию знаю.

— А вообще все эти интернет-издания — они как-то на вашу работу влияют? В смысле — критика их эффективна? Или как воровали, так и воруете? — с подковыркой спросил полковник.

Чиновник широко улыбнулся и снова подозвал официанта, чтобы тот принес новую порцию коньяка.

— Ну вот смотри — журналист, — продолжал Шелестов. — И это тебе не какая-нибудь «Новая газета», не «Эхо Москвы» и не НТВ. Какой-то интернет-гадюшник, которых по всему Подмосковью — как грибов в лесу! Ну кому он нужен?! Да еще, как ты говоришь, — яд в бокале с вином, в отеле! Просто Агата Кристи какая-то… А насчет эффективной критики — вот что. Даже если там люди прочитали, возмутились — все это как песчинка вон… в рюмке коньяка. Завтра народу подсунут другую фишку, и он переключился на нее. И забудет про то, что было два дня назад. Вот и вся эффективность критики.

— А все-таки, насчет коррупции? — продолжал наседать полковник, наблюдая, как Шелестов пьянеет на глазах. Пока алкоголь действовал на него возбуждающе, при этом чиновник продолжал опрокидывать стопку за стопкой, следовало брать быка за рога, пока опьянение не перешло в следующую стадию и чиновника не потянуло в сон. Впрочем, судя по его здоровью, вторая стадия должна была наступить не скоро. — Галактионов — ворует?

— Ну, смотря в каком смысле… — проговорил Шелестов.

— Да в прямом. Вот он рапортует, что построил то, построил се — это так? Или врет?

— Ну, раз говорит, значит, построил, — пожал плечами Шелестов.

— А журналисты говорят, что мало построил, денег было выделено больше.

— А откуда они знают? — рассмеялся чиновник. — Сказать что угодно можно!

— Но есть же документы, отчеты…

— Есть, — кивнул Шелестов. — Но сколько куда пошло, никто не установит. Положил ли он в карман? Да конечно положил! Без этого ничего не делается. Ты думаешь, там, — он ткнул пальцем вверх, — это не учитывается? Все выделяется с расчетом. Распил средств. Но и на народ тратится, безусловно, а как иначе? Надо же, чтобы всем было хорошо! И народ свое получит — ну пусть чуть-чуть недополучит — и руководство. А как иначе? Я ж говорю, мы постоянно рискуем! Это, так сказать, своего рода компенсация. Просто прямо нам ее дать не могут, вот и существует подобный завуалир… вуал… — язык Шелестова начал заплетаться, — способ.

«Не так уж и «чуть-чуть» недополучит народ, — подумал Гуров. — Шелестов придумал для себя интересный способ оправдания собственного воровства».

— Так что все воруют! — безапелляционно заключил Шелестов. — И я ворую! Но это как посмотреть! В своем роде я занимаю одну нишу, а тот журналист, которого там, как ты говоришь, отравили — другую. У меня свой бизнес, у него — свой. И наверняка если он написал такую статью, то только потому, что это кому-то было выгодно.

— То есть кто-то проплатил? — уточнил Гуров.

— Ну да, — спокойно ответил Шелестов.

— Кто?

Собеседник раскатисто рассмеялся.

— Откуда же я знаю? Подозревать можно кого угодно — мэров соседних городов, у нас в администрации много людей, которые не хотят, чтобы Валера переходил к нам. Хотя все это… — Шелестов опять махнул рукой. — Я же тебе говорил, ерунда. На решение о кадровых перестановках это не повлияет. Более того! — Чиновник поднял указательный палец. — Есть в последнее время такая фишка — наоборот, заказывают писать о себе всякие гадости, чтобы тебя не сняли с должности.

— Это почему? — улыбнулся полковник.

— А потому, что если вдруг разгорается скандал и какой-нибудь чинуша оказывается под прицелом СМИ и его вдруг снимают с должности, то получается, что власть согнулась под давлением всяких там общественников. Поэтому, чтобы это не выглядело как прогиб, чиновника, наоборот, оставляют на должности. Как минимум год, чтобы, когда все о скандале позабудут, потихоньку передвинуть его на другое место. Власть — это же сложный механизм. С одной стороны… — Шелестов глубоко вздохнул, набрал в рот воздух, чтобы сделать паузу — в его состоянии было сложно говорить с одинаковой интенсивностью.

— А с другой стороны, — наконец продолжил он, — власть не имеет права прогибаться. Понимаешь, Лева, не может она прогибаться! Прогнешься раз, прогнешься два, и все, привет — ты уже не власть! Вот так. Такой у нас менталитет.

— Так что же, Никонова мог нанять сам мэр, что ли? — недоверчиво спросил Гуров. — Писать про себя всякие гадости…

— Да не знаю я! — отмахнулся Шелестов, откидываясь в кресле. — Вряд ли… Все это ерунда, не будет никто этим заниматься. В смысле того, что я тебе сказал про все скандалы и проплаты — это все-таки наш уровень или вообще федеральный, а в райцентре… Нет, — презрительно оттопырил губу чиновник. — Это я в принципе тебе все так обрисовал. В общем, так сказать…

Всем своим видом он стал показывать, что потерял интерес к разговору. Вернее, так: все, что мог сказать, — сказал, да и удовольствие от алкоголя, видимо, заканчивалось. Гурову оставалось свернуть беседу и попрощаться.

— Ну что, по последней, и в расход? — спросил очнувшийся от праздного оцепенения Шелестов и тут же замахал руками: — А, ну да, ты же не пьешь… Петру… привет!

Гуров распрощался с Шелестовым, рассчитался с официантом и направился к выходу. Собственно, особой откровенности или каких-либо «бомб» он от этой беседы не ждал. Что Галактионов ворует, Гуров догадывался и до беседы с чиновником. Сейчас он лишь убедился, что все эти «слуги народа» — своего рода мафия, что это система, при которой рука руку моет, что попасть в эту систему можно, если тебе позволят сверху, и что журналистские статьи мало влияют на эту структуру. Но!

Уже сидя за рулем своей машины, Гуров вспоминал рассказ Шелестова о том, как негативные публикации о чиновниках положительно влияют на их номенклатурное будущее, поскольку все это идет вразрез с понятиями внутри системы. И подумал: а что, если все-таки такие «наезды» на чиновников портят их репутацию так, что они становятся невыгодными системе? В конце концов, среди них тоже есть конкуренция, и на место Галактионова найдется немало других таких же любителей распилов и откатов. Да и в московской областной администрации есть желающие занять эту должность. И почему именно Валерий Андреевич должен сесть в это кресло? Гуров хорошо знал свою систему — в МВД тоже были разные подковерные схватки, и майоры-полковники с удовольствием подставляли друг друга из карьерных соображений. А противоборство между прокуратурой и Следственным комитетом?! Это же просто песня!

А здесь на место Галактионова вполне могут взять другого, и все дела! Убьют таким образом двух зайцев — отрапортуют о борьбе с коррупцией и уберут с глаз долой засветившегося чинушу. Мало ли чего потребует конъюнктура… Вот сложатся так обстоятельства, что надо будет реагировать на сигнал о коррупции — а он может прийти в любой момент, — а Галактионов — вот он, под боком, и материалы есть… Был бы человек, а статья найдется. Уж Гуров с его стажем в правоохранительной системе прекрасно знал правоту этого тезиса. Даже если изначально у системы и не было цели подставлять мэра, выступление Никонова вполне могло ее на это сподвигнуть.

Итак, если все же допустить, что Никонов представлял угрозу для Галактионова, как бы стал действовать мэр? Устранять журналиста? Возможно, но не своими же руками! И почему так получилось, что Никонов и Галактионов оказались в Москве в одно и то же время? Причем если Галактионов мотается сюда регулярно, то Никонов в Москве бывает редко. Во всяком случае, по словам его коллеги Дубнева, а не верить ему в этом вопросе оснований нет. И вот они оба в Москве… И было бы это совсем неинтересным, если бы не один нюанс: Никонов взял да и умер как раз в это время. И не своей смертью.

Глава 5

Станислав Крячко проводил автомобиль Гурова задумчивым взглядом и глубоко вздохнул. Сейчас он остро завидовал своему другу, сидящему в теплом салоне, и жалел, что не взял свою машину. Теперь, когда столько всего произошло за один рабочий день, события ночи казались ему бесконечно далекими. О зубе своем он и уже не вспоминал, и даже боль от ранки его больше не беспокоила. Все возможные следы похмелья давным-давно улетучились, и Станислав прекрасно мог бы сесть за руль. Но машины не было.

Крячко с тоской обвел глазами улицу. Дорога была заполнена транспортом, который ехал ровным двусторонним потоком. Тот, кто передвигался своим ходом, скользил по льду, искал спасения под крышами и в подземных переходах.

Крячко был хмур. Он уже успел разбаловаться, поездив в машине с персональным водителем, и ему совсем не хотелось топать до метро.

Стас мучительно размышлял: выложить деньги за такси или все же дошагать до метро? Народившаяся совсем недавно любовь к комфорту боролась в нем с застарелой жабой… На этот раз победила молодость. Крячко достал телефон и, шумно вздохнув, набрал номер такси…

Водитель довез Крячко до места назначения очень быстро. Станислав с важным видом вышел из машины, отряхнулся и направился к дверям больницы, в которой находилась на лечении Екатерина Сорокованова. Войдя в приемное отделение, Станислав подошел к молоденькой девушке, сидевшей за стойкой, и спросил:

— Не подскажете, как я могу поговорить с главным врачом?

— И вам здрасте! — бросила обиженно девушка.

Однако Крячко не поменялся в лице, хотя и поспешил поздороваться.

— А вы по какому вопросу? Вы записывались? У вас пропуск есть?

— Есть, лапонька, — мягко произнес Крячко, запуская руку во внутренний карман и выуживая из него удостоверение полковника МВД. — Вот мой пропуск.

Девушка внимательно изучила документ, бросая недоверчивые взгляды на его хозяина, явно сверяла фото с оригиналом, потом вернула удостоверение полковнику и официальным тоном объявила:

— Второй этаж по лестнице, двадцатый кабинет.

Крячко поблагодарил медсестру и двинулся в указанном направлении. Девушка проводила его взглядом и взялась за телефонную трубку.

Крячко так и не смог найти лестницу, поэтому поднимался на второй этаж на лифте. Дойдя до нужного кабинета, он, изменив своим правилам входить в любые двери без стука, вежливо постучал.

— Войдите! — послышалось из-за двери.

— Здравствуйте, — негромко произнес Стас.

— Здравствуйте! — поднял глаза на вошедшего главврач. Бейджик на его халате гласил: Леонид Семенович Корецкий.

Крячко решил сразу брать быка за рога:

— Могу я поговорить с Екатериной Сороковановой?

— Боюсь, это невозможно, — снова опустил глаза к бумагам Леонид Семенович.

— По причине? — удивился Крячко.

— По причине того, что она проходит лечение, — констатировал врач, продолжая демонстрировать гостю свою занятость.

Крячко вздохнул и полез в карман за удостоверением. Главврач снял очки, протер их и посмотрел сначала на документ, потом на полковника.

— Ну и что это меняет, молодой человек?

— Все! — безапелляционно ответил Крячко. — Хотя за молодого спасибо. Я думаю, представителям моей профессии не раз доводилось бывать в вашем богоугодном заведении. И я не сомневаюсь, что им удавалось добиться своего, особенно когда речь идет об убийстве.

Врач осторожно взглянул на Крячко из-под очков.

— Простите, а кого убили?

— Так мне можно побеседовать с Екатериной? — настаивал на своем Стас.

Врач немного подумал, глубоко вздохнул, после чего спокойно ответил:

— Наверное, можно.

— Ну? — Крячко выжидательно смотрел на него.

— Вынужден вас разочаровать, молодой человек, но Екатерины здесь нет.

— Опаньки! — присвистнул Крячко. — А где же она?

— Наверное, дома. Дело в том, что Екатерина Сорокованова от нас выписалась.

— Дела-а-а, — протянул Крячко. Данное сообщение сильно усложняло задачу.

— А когда она выписалась?

— Примерно месяц назад. Если вам нужна конкретная дата, могу уточнить.

— Уточните, пожалуйста, — вежливо попросил Крячко.

Доктор раскрыл толстый журнал, провел пальцем по нужной странице и объявил:

— Тринадцатого ноября, в пятницу.

— Надо же! День-то какой нехороший, — поежился Крячко. — И по какой причине она была у вас? В смысле, от чего лечилась?

— Извините, но такие тайные медицинские подробности я не могу разглашать, — развел руками Корецкий.

Крячко незлобно улыбнулся, сел на стул и повертел удостоверением перед глазами доктора.

— А придется, — заметил он. — Только не говорите, что не помните. Я ведь весь персонал на уши подниму, если понадобится.

Доктор немного смутился. Он не сомневался, что Крячко именно так и поступит. Кашлянув, он сказал:

— Екатерину Сорокованову я помню хорошо. Поступила к нам полгода назад. Привезли прямо из дома.

— На «Скорой»? — уточнил Крячко.

— Что? Нет, родственники привезли. Сказали, что заподозрили неладное. Мы ее осмотрели и тут же госпитализировали.

— А диагноз?

— Шизофрения. С диагнозом затруднений не было — симптомы типичные.

— Какие симптомы? — уточнил Крячко.

Доктор усмехнулся уголком рта.

— Вам это так интересно? Слышала голоса, не могла спать, аргументируя это тем, что во сне она слышит еще больше голосов. Параноидальный синдром ярко выраженный…

— Что-что? — переспросил Крячко.

Доктор усмехнулся отчетливее.

— Повышенная подозрительность. Ей казалось, что ее преследуют. На каждом шагу. Вон видите, лампочка висит? — Доктор ткнул пальцем вверх.

— Вижу, — немного растерялся Крячко.

— Так вот она не просто так там висит! — вдруг горячо заговорил доктор. — Это особая камера. Да-да! Скрытая! Замаскированная под лампу! И висит она здесь для того, чтобы просвечивать каждого насквозь и одновременно облучать. Каждый, кто проходит под этой лампой, получает огромную дозу облучения. Вы, например, получили ее уже в гигантском количестве, потому что сидите прямо под лампой. Так что вас в самое ближайшее время ждут мутации.

— Чего? Что за бред??? — выпрямился на стуле Крячко.

— Это то, что говорят наши пациенты, обуреваемые параноидальными симптомами, — спокойным голосом пояснил врач.

— А-а-а, — протянул Крячко, покосившись на лампу, и на всякий случай отодвинулся от нее подальше. — И у Екатерины такие же симптомы?

— Ну, примерно. Они все одно и то же говорят.

— Так-так, — помотал головой Крячко. — И она все полгода провела у вас?

— Да.

— Вплоть до тринадцатого ноября? — уточнил Крячко.

Доктор подтвердил и это.

— А домой ее не отпускали? На выходные там или праздники?

— Молодой человек! — с легким укором сказал Корецкий. — Это же вам не гастрит в стадии обострения! Конечно, нет. Она все время была под наблюдением.

— Как проводилось лечение? И как она реагировала на него?

— Вам препараты перечислить? — с издевкой спросил врач. — Или все методики? И реакцию организма? В терминах?

Он явно намекал на медицинскую некомпетентность Крячко.

— Нет, я имею в виду, агрессивно, может быть? — примирительно произнес Крячко. — Не хотела лечиться, выплевывала таблетки, бросалась на персонал?

— Отнюдь нет, — покачал головой врач. — Наоборот, лечение принимала покорно и даже с радостью, потому что считала, что у нее просто что-то с нервами. А так — она абсолютно нормальный человек. Вот пройдет курс лечения — и заживет прежней жизнью.

— Но потребовалось полгода… Скажите, это много или мало?

— Нормально, — пожал плечами врач.

— И в каком состоянии ее выписали?

— В удовлетворительном, — кратко сформулировал врач.

— То есть она вылечилась?

— Молодой человек! — доктор посмотрел на Крячко. — От шизофрении нельзя вылечиться! Это же вам не ОРЗ, которое проходит без следа! Шизофрения — тяжелое расстройство психики. Это психоз. Он не излечивается. Его можно лишь купировать, продлив ремиссию на возможно долгий срок. А почему вы все-таки этим интересуетесь? Что-то случилось с Катей?

Он вдруг пристально посмотрел на Крячко, и глаза его расширились.

— Вы говорили об убийстве… Неужели?

— Нет-нет, — заверил его Крячко. — С Катей все в порядке — во всяком случае, надеюсь на это. Речь о молодом человеке, с которым она встречалась до того как попасть сюда. Насколько мне известно, именно после этого они расстались.

— Да, возможно, так оно и было, — согласился доктор. — К ней приходил молодой человек пару раз в начале лечения, потом пропал. Возможно, не смог терпеть ее поведения. Что ж, его можно понять. Может быть, теперь, когда она более-менее пришла в себя…

— Увы, — отрезал Крячко. — Он убит.

— Надо же! — Врач поцокал языком. Он не выразил бурных эмоций. Видимо, за годы практики в психиатрической клинике привык ничему не удивляться и сдерживать себя. — И вы, наверное, подозреваете Катю?

— Мы проводим проверку, — осторожно сказал Крячко. — Скажите, она была одержима своим молодым человеком?

Этот вопрос сейчас волновал Крячко больше всего.

— В определенном смысле. Смотря что вы понимаете под одержимостью. Она была одержима выздоровлением «от нервов», стремлением вернуться в обычную жизнь. А парень… Она пару раз упоминала его, но назвать это одержимостью нельзя.

Крячко немного подумал, повозился на стуле и спросил:

— А как вы думаете, она способна на убийство?

— Смотря на какое, — уклончиво ответил доктор. — Думаю, что на определенного рода убийство способны многие из нас. Когда нам угрожает опасность, например. Или нашим близким… В Уголовном кодексе это квалифицируется, кажется, как самооборона?

— Да ну бросьте вы, я не об этом, — поморщился Крячко. — Речь не о самообороне! Яд в бутылке с вином не похож на самооборону. Я имею в виду месть, например? Из-за того, что он ее бросил.

— Не думаю, — покачал головой Корецкий. — Она была очень пассивна и спокойна. Вряд ли она пошла бы на такое. Но вот кое-что я обязан вам сообщить.

— Да-да, — Крячко обратился в слух.

— Перед выпиской у нее на тумбочке лежала книга о Медичи. Она ее читала. Не знаю, имеет ли это отношение к вашему расследованию, но говорю как есть. При этом опять же подчеркну: я не считаю ее убийцей.

— Медичи, значит… — повторил Крячко. — А кто ее забрал из больницы?

— Сестра забрала старшая. Она и привезла. Матери у них, насколько я понял, нет. Сестра замужняя, двое детей. Живет в Москве.

— А Екатерина в Москвореченске?

— Зарегистрирована именно там. — Доктор снова заглянул в учетный журнал.

— Скажите, а адреса сестры у вас нет?

— Нет, но есть телефон. — Доктор уже поглядывал на часы, надеясь побыстрее спровадить Крячко.

Леонид Семенович продиктовал номер, сообщил, что женщину зовут Елизавета, и встал из-за стола, показывая Крячко, что аудиенция окончена.

Крячко вышел из больницы и направился к остановке. На улице было ветрено и сыро.

— И куда нам теперь? — вслух спросил он самого себя и тут же ответил: — Сейчас узнаем.

Стас набрал номер и стал ждать ответа, рассматривая «пейзаж» находящихся неподалеку железнодорожных путей: «Да уж, местность стремная…»

В трубке раздался приятный женский голос:

— Алло? Я вас слушаю.

— Добрый день, Елизавета. Вас беспокоят из МВД Москвы.

— Ой! Из МВД? А что… Чем я могу вам помочь?

— Мы не могли бы с вами встретиться?

Повисла пауза. Женщина, явно удивленная подобным звонком, раздумывала.

— Ну, я свободна в ближайшие пару часов, — решилась она. — Можете подъехать в Марьино?

Крячко подавил внутренний стон — дорога туда на такси будет стоить ему немалых денег, но в трубку бодро проговорил:

— Конечно, давайте через полчаса.

— Тогда пишите: Луговой проезд, десять. А что случилось? Что-то серьезное? — В ее голосе слышались одновременно любопытство и беспокойство.

— Вам не о чем тревожиться, — заверил ее Крячко. — Всего лишь пара вопросов.

Стас нажал «отбой» и тут же снова набрал номер — на этот раз службы такси. Приплясывать на тротуаре пришлось недолго. Телефон пискнул и выдал СМС: клиента ожидает черная «Вольво». Крячко огляделся, но машины с нужным номерным знаком не увидел. Едва сдерживая раздражение, он пошел вдоль улицы, пока наконец не заметил нужный автомобиль. Крячко чуть не задохнулся от ярости: водитель остановился в полутора кварталах от названного адреса, из-за чего сыщику пришлось топать на своих двоих приличное расстояние!

Распахнув дверцу и плюхнувшись на переднее сиденье, Крячко дал волю нервам, высказав водителю все, что думает о нем лично и о его организации.

— Там подъем, — оправдывался водитель, молодой казах. — И дорога обледенелая. Я боялся.

— Боялся! — передразнил его Крячко. — За это повезешь меня бесплатно!

— Как бесплатно? — залопотал было таксист, но Крячко сунул ему под нос свое удостоверение, пообещав вдобавок провести внеплановую проверку в таксопарке, где тот работал. Водитель притих. С довольной улыбкой полковник сообщил адрес, и машина помчалась по заснеженным улицам. Ехать предстояло в район куда худший, чем Загородное шоссе. Крячко вообще не любил Юго-Восток.

«Хорошо, что есть навигатор, а то бы обязательно заблудились», — подумал Крячко, когда они уже доехали до Марьина.

Он вышел из машины и снова позвонил Елизавете, чтобы уточнить адрес.

В подъезде пахло сыростью. Крячко отметил, что жить в таком доме крайне неблагоприятно для здоровья, но людям выбирать, скорее всего, не приходилось.

Одна из дверей на третьем этаже была приоткрыта. Туда и направился сыщик. Войдя в квартиру, он увидел девушку, которая смотрела на гостя удивленными глазами и явно желала что-то спросить.

— Добрый день. Это я вам звонил.

— Добрый… день… Но кто вы и как вы попали сюда?

— Я же звонил вам, я из Московского уголовного розыска.

— А по какому вопросу? — Ее голос начинал дрожать, наверное, от страха.

— Да не переживайте вы так, я всего лишь хотел задать вам пару вопросов.

— Зачем? Мне не нужны неприятности.

— У вас не будет никаких неприятностей. Я лишь хотел узнать, где сейчас находится Екатерина.

— Какая Екатерина?

— Ну вы забирали сестру из больницы? — начал терять терпение Крячко.

— Н-нет, я никого не забирала…

Крячко окончательно впал в ступор. В этот момент в его кармане зазвонил телефон.

— Здравствуйте! Куда вы пропали? — Это была Елизавета.

— Знаете, я вот перед вами стою…

— Как?

— Двадцать вторая квартира.

— Вообще-то я живу в двадцать третьей…

Крячко понял, что вошел не в ту квартиру. Извинился и поспешил исправиться…

— Вот теперь вижу, вы стоите передо мной, — с улыбкой ответила молодая светловолосая женщина, из-за стройности и цвета волос выглядевшая совсем девушкой.

— Да уж, неловко получилось. Это у меня с мороза, — пожаловался Крячко в надежде, что ему предложат горячего чаю. — Замерз жутко, пока к вам добирался. А еще такси такое дорогое — мама не горюй!

Женщина оказалась понятливой и предложила Крячко на выбор чай или кофе. Крячко выбрал второе. Пока он разувался, Елизавета приготовила для него миниатюрную чашку душистого напитка. Осторожно держа чашку двумя пальцами, Крячко микроскопическими глотками отпивал содержимое и внутренне сокрушался: нужно было попросить чай. Чашечка была такой крошечной, что Станислав не успел даже ощутить толком вкус напитка, не говоря уже о том, чтобы согреться.

— Так по какому вы вопросу? — спросила Елизавета.

— Скажите, кем вам приходится Екатерина Сорокованова?

— Это моя сестра. А что случилось? С ней все хорошо? — забеспокоилась женщина.

— Надеюсь. На самом деле я хотел у вас поинтересоваться ее самочувствием, а заодно узнать, как я могу с ней связаться. Это ведь вы забирали ее из больницы?

— Да, я забирала. Вместе с мужем. Вы ведь… — Она запнулась. — Знаете, что это за больница?

Крячко молча кивнул, отпивая последний глоток кофе и с сожалением заглядывая в чашку.

— Ой, давайте я вам еще налью! — спохватилась Елизавета.

— Лучше чаю! — поспешно вставил Крячко. — Так она у вас?

— Нет. — Лицо Елизаветы помрачнело. — Она пожила у нас неделю и съехала.

— Куда? — поинтересовался Крячко.

Елизавета вздохнула.

— В какую-то общину. К ним в больницу иногда приходили представители религиозных организаций. Я им не слишком доверяла — боялась, что обработают. Они поддерживали больных, про Бога рассказывали, книжки приносили… А много ли надо психически слабому человеку? Короче, Катя, после того как вышла из больницы, к ним и ушла.

— Обработали?

— Ну, пока вроде бы нет… — не слишком уверенно сказала Елизавета. — Она заходила ко мне, вся светится, рассказывала, что у них там свое хозяйство, живут дружно, поют, молятся. На работу даже устроилась…

— Вот как? Куда же?

— Да вроде бы продавщицей. В аэропорту, кажется. Мелочовку какую-то продает сувенирную. Не то чтобы я была рада ее переезду, но и горевать не пришлось, сами понимаете. Надеюсь, что с ней все хорошо и она не попала ни в какую передрягу?

— То есть ей там все нравится? — Крячко избежал прямого ответа.

— Да, даже очень! Там у них что-то типа общежития, коммуны какой-то. Только с религиозным уклоном. Я один раз к ней туда ездила, посмотрела — все чисто, прилично. Подумала еще: может, и правда там ей лучше? Кто тут за ней присматривать будет? Она уже большая девочка, я не могу за ней следить, у меня своих детей двое! И жить у нас постоянно — не вариант. Квартира у нас тесная, летом вот второй малыш родился… А в Москвореченск обратно отпускать — вообще опасно! Как она там одна станет жить? А вдруг рецидив? Так что я даже рада была!

— А в Москвореченске у нее что? Квартира?

— Да, родительская. Я за москвича замуж вышла и сюда перебралась, а Катя там осталась. Я еще подумала, что эти сектанты на квартиру ее нацелились, и сразу предупредила открытым текстом, чтобы не надеялись: квартира на нас обеих оформлена, а теперь, после Катиного диагноза, я ее опекун. Так что без моего согласия они ничего сделать не смогут. Лучше бы ее сдать, конечно…

— Гхм… — прокашлялся Крячко, собираясь поменять тему. — А вы не знаете, она с парнем своим встречалась после выписки?

— С Олегом? Не знаю. Вроде бы нет. А почему вы вообще об этом спрашиваете? Чем вас заинтересовала Катя? Или вы от Олега? Может быть, он ее ищет и подослал вас, потому что ему самому неудобно? — Женщина забросала Крячко вопросами.

— А почему неудобно? — задал встречный вопрос Крячко.

— Ну… Он же вроде как бросил ее. И не интересовался потом.

— Да-да-да, — с сочувствием поддакнул Крячко. — А она переживала небось, да?

— Поначалу переживала, потом забылась. Честно говоря, эта община ей здорово помогла преодолеть депрессию. Не знаю уж, имеют они корыстные цели или нет, но Кате там хорошо!

Крячко мысленно усмехнулся: Елизавета говорила так, словно пыталась убедить саму себя, что сестре гораздо лучше под присмотром людей из общины, чем в ее доме.

— Значит, с Олегом она не виделась? И не переписывалась? — спросил он вслух.

— Нет. Так где он? Это он вас послал?

Крячко уже не смог скрыть улыбки. Представить, что какой-то молодой человек мог вот так запросто послать полковника МВД по своим личным делам… Наверное, такое вообразить могла только наивная женщина.

«Баба есть баба!» — привычно решил Крячко, а вслух сказал:

— Нет, милая. Олег никуда меня не посылал. Олег Никонов убит прошлой ночью.

На лице женщины отобразились растерянность и удивление.

— И вы думаете, Катя причастна к этому? Ха-ха, смешно! — На самом деле ей было совсем не до смеха. — Этого не может быть! Катя не способна на убийство.

— Это мы проверим, — пообещал Крячко.

— Проверяйте, но сразу вам скажу, что напрасно потеряете время. Она не такой человек!

— Да вы не волнуйтесь, Лиза! — Крячко перешел на излюбленный доверительный тон. — Ты же ее сестра, значит, хорошо ее знаешь! Вот и скажи, почему не способна? Как ты это определяешь?

Он приготовился слушать длинные страстные речи о том, какой прекрасный и безобидный человек Екатерина Сорокованова — обычно именно такими доводами свидетели аргументировали невиновность подозреваемых родственников, — однако Лиза повела себя по-другому.

Она усмехнулась и сказала:

— С ее заболеванием невозможно пойти на убийство. Я читала об этом в медицинском справочнике. Думаете, она хотела отомстить? Да она верила, что выздоровела, и что он вернется к ней и все поймет.

— Ага, значит, все-таки надеялась его вернуть?

— Ну вы что, женщин не знаете? Конечно, надеялась!

Крячко не то чтобы не знал женщин. Просто он считал их существами, понять которых нормальному человеку невозможно. Женские чувства и их природа были для него чем-то запредельным. Однако он никогда бы не признался в том, что ничего не понимает и предпочитал объяснять все привычным: этих баб хрен поймешь!

— А вот книжку про Медичи ей тоже эти из общины дали? — спросил он.

— Нет, это я ей принесла.

— Зачем? — Крячко был удивлен таким простодушным признанием.

— Ну, попалась на глаза, я и принесла! Ей же там скучно было, сами понимаете!

— М-да… — протянул Станислав. — Наверное, чего-то не понимаю. А где Екатерина училась? Что закончила?

Втайне Крячко надеялся услышать что-нибудь о химико-биологическом факультете или, на крайний случай, о фармацевтическом колледже — это было бы указанием на то, что она хорошо разбирается в ядах, — однако ответ был из разряда неожиданных.

— Она детский художник, — сообщила Екатерина. — Работала в типографии, оформляла детские книжки.

— А где находится их община?

— В Чертанове.

— Ну что ж, спасибо вам за информацию, Елизавета. Последний вопрос: у вас есть номер телефона Кати?

— Да, конечно, записывайте.

* * *

Выйдя от Елизаветы, Крячко набрал номер Екатерины. По счастью, ему не пришлось долго объяснять, кто он и почему хочет ее видеть, и уж тем более сообщать по телефону причину этого желания. Девушка сразу же сказала, что она сейчас дома и освободится через час. На осторожный вопрос Крячко, где находится ее дом, Екатерина назвала координаты той самой «общины». Крячко сообщил, что подъедет через час, убрал телефон и задумался. До общины он легко мог добраться на метро, причем затратив на это меньше часа. Ехать в управление не было смысла. Станислав пообедал в ближайшем кафе, после чего направился к метрополитену.

Он, признаться, побаивался увидеть нечто похожее на монастырь, обнесенный высоченными стенами, через которые придется пробиваться силой, послушниц в черных платках и глухом наряде до пола. Но все оказалось гораздо проще.

«Община» представляла собой длинное здание, огороженное забором, с множеством окон. На дверях красовалась вывеска «ХРИСТИАНСКИЙ РЕАБИЛИТАЦИОННЫЙ ЦЕНТР». Крячко позвонил в калитку и поднялся на цыпочках, чтобы заглянуть через забор. Из дверей здания вышла женщина средних лет, одетая в джинсы и теплую куртку на меху. Она подошла к калитке и приветливо поздоровалась с гостем.

— Добрый день, я к Екатерине Сороковановой, — сообщил Станислав, не торопясь предъявлять удостоверение. — Я от ее сестры Лизы.

— Проходите, — кивнула женщина, пропуская его. — Катя говорила о вас.

«Интересно, что?» — мелькнуло в голове Крячко, пока он шел по дорожке к зданию.

Женщина повела сыщика по длинному коридору, отделанному без роскоши, но вполне добротно и современно. По обеим его сторонам располагались двери с номерами — как в гостинице или общежитии. Остановившись возле одной из них, женщина постучала и громко произнесла:

— Катя, к тебе!

Дверь открыло белокурое создание с удивленно-восторженным взглядом. Екатерина Сорокованова была очень похожа на свою сестру, только у Лизы было не такое отрешенное выражение лица, как у Кати. И улыбалась Екатерина по-другому, отчего ее лицо выглядело блаженным.

— Привет, Катя, — непринужденно поздоровался Крячко. — Я Станислав. Только что встречался с твоей сестрой, мы с ней говорили о тебе. Она сообщила, что тебе здесь очень нравится.

— Нравится? Да, верно, Станислав. — Глаза Екатерины стали огромными и счастливыми. — Мне здесь хорошо. Здесь Оксана. — Она посмотрела влюбленным взглядом на спутницу Крячко.

Та, кажется, поняла, что Крячко не собирается склонять ее подопечную оставить общину, извинилась и вышла.

Обстановка в комнате была самая простая: две узкие кровати, стоящие вдоль стен, шкаф и стол у окна. Видимо, Екатерина делила эту комнату с кем-то еще.

— Садитесь. — Катя показала рукой на кровать. Станислав, смущаясь, присел на самый краешек. Комплекция не позволяла ему сидеть спокойно, и полковник все время ерзал, то и дело сползая с кровати.

— Екатерина, ну как самочувствие? — начал он.

— Спасибо, все хорошо.

— Доктор говорил, что ты поправилась, — приврал Крячко. — Вот, зашел проведать тебя, узнать, так ли это.

— А вы откуда? — спросила Екатерина.

— Я-то? — почесал затылок Станислав, придумывая на ходу подходящую должность. — Я из контролирующих органов. Скажи, а ты давно тут, в Москве?

— В Москве? В Москве я нахожусь полгода. Даже немного больше. Работаю и живу теперь. А вы?

Крячко немного удивился такому вопросу, но поспешил ответить:

— Я тут родился.

— Здорово!

— Не то слово. А уж как я рад! — подхватил полковник. — Так вот, Екатерина. Мне известно, что вы некоторое время провели в больнице. Только недавно выписались…

— Нет, нет! — к удивлению полковника, возразила девушка. — Вернее, да, провела, но теперь-то я полностью здорова! У меня нет никаких отклонений, понимаете!

— Конечно, я вас прекрасно понимаю, — с самым серьезным видом согласился Крячко. — Более того, я это вижу!

— Тогда о чем вы хотели поговорить со мной?

— Я хотел поговорить про Олега.

— Никонова? — Глаза ее широко распахнулись.

— Да, про него. Я знаю, что вы… знакомы.

— Да, это мой парень.

— Бывший?

— Пока что да. Но я точно знаю, что выздоровела, а значит, он вернется ко мне. И заберет.

«Не уверен в этом, — подумал Крячко. — Вернее, уверен как раз в обратном».

— А что с ним не так? — спросила Катя.

— Катюш, ты мне лучше расскажи про ваши отношения, — с отеческим видом попросил Крячко. — Вы, говорят, расстались? Что так? Ты такая девчонка симпатичная! — Стас, как мог, подбодрил девушку.

— Мы расстались. Да, мы расстались с ним. Из-за них. Из-за меня. Из-за того, что я была другой. Но это прошло! Прошло, понимаете? Я стала прежней! Мы с ним договаривались. Я ему обещала. И я сдержала слово. Я стала прежней. Теперь он должен вернуться.

Голос Екатерины звучал так, словно она прибыла с другой планеты. Крячко нахмурился. У него мелькнула мысль, что девушка, возможно, поспешила с выпиской. Или врачи поторопились…

— Слушай, Катя, а тебя сейчас ничего не беспокоит? — с опаской спросил он.

— Что вы имеете в виду?

— Ну… — Крячко неопределенно покрутил рукой в воздухе, досадуя на то, что не умеет так красиво выражаться, как Лев Гуров. — Никто ничего тебе не говорит? Не внушает?

Девушка прекрасно поняла его.

— Нет-нет! Они ушли! — радостно сообщила она.

— Кто? — на всякий случай уточнил Крячко.

— Они — те, кто диктовал мне эти ужасные вещи.

«Опаньки! — подумал Крячко. — А что, если…»

Черт! Такая мысль не приходила в голову ни ему, ни Гурову. Что, если Катя — жертва собственной болезни? Если у нее в голове звучат голоса, которые ВНУШАЮТ ей поступать особым образом? Крячко сам невольно произнес это слово. И теперь оно приобрело особый смысл. Эти самые ОНИ могли внушить ей убить Никонова!

Крячко от волнения завозился на кровати, пытаясь усесться поудобнее.

— И… что же они диктовали? — максимально осторожно и ласково спросил он.

— Что я плохая. Что стану другой. И останусь навсегда. Что я никому не нужна. Что меня никто не любит, — словно по пунктам перечисляла девушка, делая паузу после каждого предложения.

— Вот как? Ну, это они глупости говорили! — уверенно сказал Крячко. — А про Олега они говорили что-нибудь?

— Про Олега? — У Кати была привычка переспрашивать. — Про Олега — нет. — И шепотом добавила: — Они же о нем не знают!

«Час от часу не легче!» — подумал Крячко, у него уже шла голова кругом.

— Слушай, Кать, а когда вы виделись с ним в последний раз?

— Я не помню. Давно. Была весна… Да, весна. Я помню, потому что пахло сиренью. Я очень люблю сирень. А вы?

— И я, — соврал Крячко. — И после этого вы не встречались? Мне известно, что он приезжал с Москву.

Это сообщение явно обрадовало Екатерину. Глаза ее распахнулись и стали бездонными. Она развела в стороны руки, будто птица крылья, Крячко грешным делом подумал, что она в порыве радости хочет броситься ему на шею. Вместо этого девушка воскликнула:

— Правда? Точно! Я так и знала! Он приезжал, чтобы найти меня! Извиниться. Хотя я и не обижаюсь, вы не подумайте. Он хотел меня забрать. Он придет и заберет меня. Он ничего не говорил вам про это?

— Нет, мы незнакомы.

— Да? — Девушку это не удивило. — Жалко. Ну ничего, еще познакомитесь.

— Непременно. — Крячко не знал, говорить ли девушке, что Олег убит. После некоторых раздумий он решил пока воздержаться.

— Катюш, а что ты делала вчера?

— Работала. Я работаю в киоске, продаю сувениры.

— В аэропорту, да? — Крячко хотел было достать записную книжку, но тут же отказался от этой идеи, вспомнив, что шизофреники очень подозрительны. Записи, сделанные при них, могут довести больного до паники.

— Нет, не в аэропорту. На вокзале, — сказала девушка.

— На вокзале? — медленно повторил Крячко и почесал затылок.

— Ну да, а что?

— А на каком?

— На Казанском.

Крячко задумался. Электрички из Москвореченска прибывали на разные вокзалы. В том числе и на Казанский…

Глава 6

Гуров ехал домой. День был напряженный, сыщику хотелось поскорее очутиться в своей теплой квартире. Но этому мешала декабрьская ранневечерняя тьма, мокрый снег и особенно невыносимые в это время автомобильные пробки. Вырвавшись за пределы Садового кольца и уже предвкушая скорый поворот к родному дому, полковник неторопливо двигался по одной из боковых улиц. Пробки здесь уже не было. Сзади Гурову посигналил джип — пропусти. Полковник пожал плечами — соседняя полоса была свободна. Джип обогнал Гурова и неожиданно замигал правым поворотником, подрезая машину полковника.

«Что за чертовщина?» — подумал Гуров, стал притормаживать и одновременно потянулся за пистолетом. В заднее окно он увидел еще один джип, шедший прямо за ним и тоже мигавший фарами. Передний притормозил, из него выскочил мужчина в пальто и сделал жест рукой в сторону гуровской машины. Тормознул и второй джип.

Мужчина, показывая руки — мол, ничего в них нет, можно не опасаться, — подошел к машине Гурова. Полковник осторожно нажал на кнопку бокового стекла.

— Лев Иванович, добрый вечер, — вежливо сказал мужчина. — Извините за беспокойство. С вами срочно хочет переговорить Валерий Андреевич Галактионов.

Гуров нахмурился.

— Он в задней машине. Пройдите, пожалуйста, туда. — Мужчина показал рукой в сторону остановившегося джипа.

— Поговорить хочет он, а не я. Поэтому пусть выходит и садится в мою машину, — возразил Гуров.

Помощник подмосковного мэра нерешительно потоптался, потом кивнул и пошел к машине шефа. Гуров наблюдал за тем, как он склонился к боковому окошку джипа. Разговор был недолгим. Дверь открылась, из нее солидно, как и подобает чиновнику высокого уровня, вылез мужчина, одетый в дорогое черное пальто.

Он с видимым неудовольствием прошел к машине полковника и, открыв дверь, неторопливо втиснулся на пассажирское сиденье.

— Лев Иванович! — покровительственным тоном начал он. — Неужели вы подумали, что я вас буду убивать прямо в своем автомобиле?

— Это было бы крайне непредусмотрительно с вашей стороны, — чуть усмехнулся Гуров. — А ваше настойчивое приглашение напоминает принуждение горы идти к Магомету, а не наоборот.

— Но ведь вы, так или иначе, хотели поговорить со мной, — сказал Галактионов. — Я просто решил ускорить процесс.

— С чего вы это взяли? — задал чисто риторический вопрос Гуров, понимая, что Галактионов, по сути, прав.

— Лев Иванович! — снова покровительственно заговорил мэр. — Давайте не будем тратить время на всякие пустяки. Вы занимаетесь делом об отравлении некоего журналиста Никонова, который живет в городе, где я имею честь быть мэром.

— Откуда вы знаете, что он был отравлен? — решил уточнить полковник.

— Лев Иванович! Я же должен по долгу своей службы знать, что происходит в моем городе. Или в данном случае — то, что происходит с жителями моего города, пускай и за его пределами. Естественно, я узнал, что Никонов был убит и что убит он был именно таким способом. Вы думаете, что у меня нет связей в ваших структурах? Тогда как бы я узнал про вас?

— Так что же вы хотели мне сказать? — спросил в свою очередь Гуров.

— Вкратце одну очень важную вещь — я непричастен к смерти этого журналиста.

Гуров усмехнулся, на этот раз более открыто.

— Вы бы сказали то же самое, даже если на самом деле все обстояло бы совершенно иначе, — скептически произнес полковник.

— Я просто не хочу, чтобы вы тратили свое время на отработку ложных версий.

— Ну, если уж наш разговор состоялся и вы в курсе дел, то, может быть, скажете, какая версия правильная?

Галактионов покачал головой и широко улыбнулся:

— Нет, я не знаю правильной версии. И, честно говоря, это уже ваша работа — найти и отработать эту версию. А у меня достаточно своих проблем без этого журналиста.

— Разрешите я все-таки задам вам несколько вопросов…

— Тем более что вы задали бы их мне в любом случае, разве что несколько позже, — закончил мысль Галактионов.

— Итак, есть журналист со своей маленькой конторой, который живет в Москвореченске и активно обвиняет вас в коррупции…

— Это все ерунда! — яростно парировал мэр. — Во-первых, он никого не обвинял. А писал критические, порой на грани фола, статьи. Что якобы у нас везде бардак, что ничего не развивается… Ну, знаете ли, у нас вся страна не развивается, а не только один Москвореченск. Хотя могу сказать, что у нас многое сделано в последние пять лет, пока я здесь мэром. Новую поликлинику открыли, — Валерий Андреевич начал загибать пальцы, — раз! Компьютеризацию школ провели — два! Спортивные кружки открыли, криминал поприжали — три! А у него одно на уме — воровство…

— И тем не менее никоновские статьи выходили.

— Выходили — а куда деваться?! Им же надо как-то деньги зарабатывать, рейтинг повышать. А как это сделать легче всего? Наехать на начальство. Начальством всегда все недовольны, от этого никуда не уйдешь. Вот вы довольны своим начальством? Генералом Орловым, министром внутренних дел?

— В целом — да, — пожал плечами полковник.

— Да бросьте! — отмахнулся Галактионов. — Естественно, вы недовольны. А ваши подчиненные недовольны вами. Но это ладно! Пойдем теперь дальше…

— А вы вообще были знакомы с Никоновым? — спросил Гуров.

— А как же! — ответил Галактионов. — Город у нас маленький, средств массовой информации не так уж и много. Две газеты — одна наша официальная, другая — независимая и плюс интернет-портал критиков системы во главе с Никоновым. Естественно, как какое городское событие — они все тут как тут, приходят и освещают. Пресс-конференции, заседания мэрии — они все там присутствуют. С Олегом мы несколько раз разговаривали, он вопросы задавал, как правило, с подковырочкой. Но это нормальная совершенно жизнь. Я же не какой-нибудь диктатор!

— А он критиковал вас просто потому, что хотел популярности? Или, может быть, кто-то платил ему?

Галактионов повернулся и посмотрел на Гурова в упор:

— Вы знаете, там, наверное, серединка на половинку. Разумеется, он хотел популярности и рассчитывал, что в Москве обратят на него внимание, куда-то там пригласят — может, блог вести или в газету какую федеральную. Он ведь приходил когда-то устраиваться в нашу официальную газету, но по каким-то причинам не сработался с главным редактором и быстро ушел. А потом я узнал, что он организовал свою контору. Что же касается второй части вопроса… — Валерий Андреевич на секунду задумался. — Я пробовал узнавать, кто их содержит. Но, честно говоря, никакой мощной поддержки не обнаружил. Словом, никакие мои политические соперники-противники здесь не замешаны. Да и живут они… — Галактионов как-то презрительно поморщился. — Честно говоря, не очень. Коллектив маленький, зарплатки так себе… В общем, живут и живут, мне особо не мешают.

— А ваше назначение в Московскую областную администрацию? Оно что, всех устраивает?

Галактионов неопределенно покачал головой:

— Может, и не всех, и что? Да не было у Никонова ничего против меня, не было!

— А мы его статью так и не нашли, — прищурил глаза Гуров.

— Ну, сейчас же есть технические средства, камеры везде понатыканы… Проверьте, посмотрите, кто, может, украл эти материалы, засветился. Меня, может, там увидите. И вот только когда увидите, — мэр сделал паузу, — тогда вызовете в свой кабинет, и я уже буду говорить, почему я в такое-то время в таком-то месте был. А пока что это все так, разговор ни о чем… И, кстати, Лев Иванович, если вы будете продолжать копать именно в этом направлении, слова «ни о чем» можно будет применить ко всему вашему расследованию. Ну что, у вас есть еще ко мне вопросы? — Мэр нетерпеливо посмотрел на часы. Беседа явно начинала его тяготить.

— Есть, — разочаровал его Гуров. — Валерий Андреевич, вы вообще часто бываете в Москве?

Галактионов явно не ожидал такого вопроса.

— Ну, периодически бываю, — кивнул он.

— И Никонов периодически бывал. Но не так часто, как вы. И вот смотрите что получается: вы в Москве — и он в Москве. И в Москве же он умирает. Совпадение интересное, правда?

— Намекаете, что я его убил, воспользовавшись тем, что он в столице? Лев Иванович, вы же опытный сыщик! — попенял Гурову Галактионов. — А эта версия — ну просто детсадовского уровня. Она абсурдна, разве вы сами не видите?

— А вы поясните ее абсурдность, — сказал Гуров. — В чем вы ее видите?

— Ну, смотрите — там была бутылка вина, если не ошибаюсь… — Галактионов посмотрел на Гурова, и тот кивнул. — Как вы это себе представляете? Я еду в Москву, встречаюсь там с Никоновым, дарю ему эту бутылку вина непонятно с какого перепугу и удаляюсь в надежде на то, что журналист тут же ее откроет и будет пить? И еще ладно, если бы он распил ее с какой-нибудь дамочкой — еще один труп. А если бы он прихватил ее на какую-нибудь вечеринку, а там, возможно, и не стал бы пить, а предпочел что-нибудь покрепче… Выпили бы другие. Куча невинных жертв, а результат не достигнут! Глупость какая-то, согласитесь! Да вы и сами это понимаете.

Разумеется, Гуров понимал. Понимал он также и то, что если бы Галактионов захотел убрать Никонова, то не стал бы делать этого сам. И яд в бутылке — действительно не самый лучший способ. Хотя, может, на это и было рассчитано?

Галактионов будто угадал направление мыслей полковника и заговорил снисходительно:

— Да и вообще, все эти отравления, яд в бокале — кстати, так могла бы называться какая-нибудь дешевая детективная повесть, — все это как-то очень по-женски. Вы не искали женщин в окружении Никонова? Так поищите! Там, скорее всего, собака-то и порылась…

— А вам известно о каких-нибудь женщинах из окружения Никонова? — спросил Гуров, которому пока что, кроме несчастной Кати Сороковановой, ни о ком известно не было. Если, конечно, не брать в расчет двух девочек-сотрудниц, о которых говорил Крячко.

— Конечно, нет, — не задумываясь ответил Галактионов. — Это чужая личная жизнь. Поройтесь в ней вы. Это я вам по-дружески советую, потому что, Лев Иванович, если уж на то пошло, отношусь я к вам хорошо и даже одобрительно. Вы отличный профессионал с богатым опытом, а такие люди, безусловно, очень важны для МВД. Более того, они важны для России, — высокопарно подчеркнул он. — И мне очень приятно осознавать, что они есть.

— А откуда такая осведомленность обо мне? — спросил полковник, чуть усмехнувшись.

— Ле-ев Иванович! — с легким укором протянул Галактионов. — Вы же навели обо мне справки. Разумеется, я сделал то же самое в отношении вас. И, признаться, не остался разочарованным. Так что за наше Министерство внутренних дел я спокоен! — заключил он, протягивая Гурову руку и собираясь выйти из машины.

Гуров не стал его удерживать. Разговор был окончен. Галактионов сказал то, что хотел сказать, и сверх этого ничего. Гуров наблюдал в зеркало заднего вида, как массивная фигура мэра исчезла в салоне джипа. Полковник не стал дожидаться, пока внедорожник тронется с места, завел двигатель и поехал домой. Спустя двадцать минут он был в своей квартире, а еще через полчаса спал, утомленный событиями дня.

* * *

Очередной декабрьский день начался для Крячко как обычно. История с зубом благополучно закончилась и уже перешла в разряд исторических событий. Полковник в хорошем настроении собирался в главк.

Приняв душ, Крячко сидел на кухне и обстоятельно завтракал. Одновременно в институт собирался сын, возился с конспектами и учебниками, упаковывая их в рюкзак. Жена, проводив дочь в школу, досматривала сны. Словом, утро было спокойное и не предвещало никаких неожиданностей. Сигналом для беспокойства стал телефонный звонок с незнакомого Крячко номера. После некоторого раздумья Стас нажал кнопку:

— Алло.

В ответ он услышал неуверенный, дрожащий голос молодой девушки.

— Здравствуйте, у меня для вас есть очень важная информация. Дело в том, что статья, которую вы ищете, находится у Антона Дубнева из редакции «Москварека. ру» Она у него, это совершенно точно.

Крячко уже приготовился задать уточняющие вопросы, но связь прервалась — в телефоне послышались короткие гудки. Сыщик пожал плечами и тут же перезвонил по определившемуся номеру. В ответ механический голос сообщил: «Абонент недоступен, попробуйте перезвонить позже». Крячко снова пожал плечами и, дожевав бутерброд, позвонил Гурову.

— Лева, я, похоже, вместо главка еду в Москвореченск.

— Это почему? Орлов ждет нас через час с докладом, — напомнил Гуров.

— Подождет. Мне тут позвонили и сказали, что статью Никонова вроде как украли, и сказали, где ее искать.

— Кто сказал?

— Звонок был анонимным, — хмыкнул Крячко, — а потом отключили связь. Кстати, пробей-ка этот номерок. Как раз успеешь сообщить мне результаты, пока я буду в дороге.

Крячко продиктовал Гурову номер и нажал «отбой». Потом, пожелав удачной учебы сыну, вышел из дома и сел в машину. Он понимал, что для каждой поездки в Москвореченск личного водителя ему предоставлять не будут, а добираться туда поездом Станислав не хотел. Пришлось заводить свой автомобиль. По дороге ему позвонил Гуров и сообщил, что номер зарегистрирован на Белову Клавдию Ивановну, проживающую в Москвореченске. Крячко повторил данные, поблагодарил Льва и выключил телефон.

В офисе интернет-портала он был полтора часа спустя. В этот раз весь маленький коллектив был в сборе — за центральным компьютером сидел мрачно-напыщенный Антон Дубнев, коротко стриженная брюнетка Наташа занимала свое место у окна, справа от Антона расположилась маленькая и какая-то невзрачная девушка — видимо, та самая Оля, которой не было в прошлый раз.

Перед тем как предстать перед коллективом редакции, Крячко заехал в местный отдел полиции и взял себе в подмогу капитана-оперативника в форме. Эта деталь не укрылась от взора Дубнева, в его глазах читалась тревога. Впрочем, возможно, Крячко это показалось. В свойственной ему манере Стас решил сразу же взять быка за рога.

— Так, Антон, давай мне никоновскую статью! — без обиняков потребовал он.

— Какую статью? — Брови Дубнева взметнулись над очками.

— Ту статью, которую мы искали, да так и не нашли.

— Так она… Скорее всего, была украдена тем, кто убил Олега, — бесстрашно глядя в глаза Крячко, произнес Дубнев. — Мэром Галактионовым либо его помощником.

— Слушай, Антон, давай не будем комедию ломать, — гнул свою линию Крячко. — Давай статью, где она у тебя — здесь или дома?

Дубнев ничего не ответил, и Крячко обернулся к капитану:

— В общем, я пока его рабочее место обыщу.

— Пожалуйста! — гордо заявил Дубнев, делая широкий жест рукой. — Обыскивайте!

— А ты препроводи его в машину, — распорядился Крячко, обращаясь к капитану. — Сейчас проедем к нему домой, там тоже обыск сделаем.

— А на это вы не имеете права! — воскликнул Дубнев, отходя от стола. — Моя квартира — это моя частная собственность! В нее никто не может входить без моего разрешения!

— Давай, давай, капитан! — подбодрил полицейского Крячко. Тот уже двинулся к журналисту, готовый силой повести его на выход.

Дубнев отпрянул от капитана и еще раз твердо заявил:

— Вы не имеете права!

— Ты еще спасибо скажи, что я фээсбэшников не привел, — продолжил Крячко. — Они бы тебе с удовольствием впаяли двести восемьдесят вторую статью — за экстремизм. За все эти твои «Союзы меча и орала», собравшиеся уничтожить классовое неравенство. Короче, давай, иди в машину, я скоро подойду.

Крячко уже понял, что материалы находятся у Дубнева дома. Тот практически не защищал свое рабочее место, зато за квартиру стоял грудью.

Капитан сделал шаг в направлении Антона.

— Ладно, — пошел на попятную Дубнев и со вздохом, обращаясь к обеим девушкам, произнес: — Я вынужден подчиниться, а вы, Наташа, Оля, в случае чего будете свидетелями.

Наташа и Оля как по команде кивнули. Они с испугом наблюдали за происходящим. Дубнев с побитым видом набросил куртку, выругался по поводу отсутствия в карманах сигарет и, гордо распрямив плечи, пошел на выход. Впереди него шел капитан, так и не произнесший за это время ни одного слова.

— Подождите меня на улице, — бросил Крячко в спину уходящим.

Он остался в кабинете с девушками. Как только дверь закрылась, сыщик хлопнул в ладоши и быстро заговорил:

— Так, девушки, давайте без всяких там запирательств… Кто из вас звонил мне по поводу Антона?

Наташа и Оля молчали, уставившись в пол.

— Слушайте, барышни! Кроме вас, больше некому мне звонить. Ну, давайте, говорите… Неужели мы сейчас поедем беспокоить бедную Клавдию Ивановну Белову? Старушка наверняка какая-нибудь… Бабушка или тетя твоя? — Крячко посмотрел на Наташу. — Ну не ехать же к Клавдии Ивановне!

— Это я звонила, — чуть слышно пискнула Оля. — Клавдия Ивановна — моя бабушка.

— Так, вот и славно, — выдохнул Крячко, повернувшись к Оле. — А откуда знаешь, что статья у Антона?

— Я не совсем точно знаю… — смущенно ответила Оля. — Я просто видела, что Антон брал недавно ключ у Олега от его квартиры из куртки. Случайно увидела.

— Когда это было?

— За три дня до того… В общем, до его смерти. — Голос Оли чуть дрожал.

— Вообще Олег не очень хотел писать эту статью, — заговорила Наташа.

— Вот как? — удивился Крячко.

— Да, он говорил, что материала мало, и вообще… — согласилась Оля. — А Антон настаивал, говорил, что это наш шанс. И стал подозревать Олега в том, что ему заплатили.

— А ему заплатили? — быстро спросил Крячко.

— Да кто тут заплатит?! — махнула рукой Наташа. — Вы что, думаете, эта статья прямо такая бомба, что ли?

— Я пока ничего не думаю, я выясняю, — отрезал полковник. — Так, значит, у Олега с Антоном был конфликт?

— Был, — закивала Оля. — Вообще в последние полгода Антон стал каким-то неадекватным. Постоянно ссылается на каких-то своих знакомых, на фээсбэшника, армейского майора, говорит, что они всех, когда надо, приведут к порядку и что Галактионов еще поедет комаров кормить на Таймыр. Галактионов и все ему подобные. Еще мы в октябре день рождения Олега отмечали — он подвыпил и стал говорить, что Америку надо выжечь дотла. Чтобы вообще не было такой страны. Потом еще говорил, что Ближний Восток тоже надо весь прочистить. И что якобы «мы» это сделаем.

— Вместе с фээсбэшником? — уточнил Крячко.

— Не знаю. Может, с фээсбэшником, а может, и с директором фабрики.

— А это еще кто такой?

— Аракчеев, возглавляет фабрику по производству полиэтиленовых пакетов. Неприятный такой толстый тип, наглый. Приезжает на черном джипе, заходит, ни с кем не здоровается. Как будто он такой крутой, а все остальные — так…

— Ноль без палочки, — поддакнула Наташа.

— А однажды пришел, попытался лапать меня… Фу! — Оля покраснела и отвернулась.

— Он тоже в этой организации, которая Америку жечь будет? — ухмыльнулся Крячко.

— Не знаю, они с Антоном тут о чем-то вполголоса разговаривали. Он один раз нам деньги дал, чтобы мы про него статью хорошую написали, — мол, настоящий русский предприниматель, грамотный, работает во благо страны и все такое, — поведала в свою очередь Наташа.

— Этот Аракчеев еще говорил, это я сама слышала — мол, Олега надо отодвинуть от проекта, он слишком трусоват, и надо по-другому все организовать. Галактионов все равно уйдет на повышение, мол, и черт с ним, попытаться здесь в Москвореченске своего человека на мэра пропихнуть и потом уже из бюджета развиваться. А пока, мол, и он может помочь. Но много дать он все равно не может — все-таки фабрика его так себе, среднее предприятие, денег не так много, а сейчас еще и кризис…

— Да, да, это Аракчеев говорил.

— А фээсбэшник и вояка тоже сюда приходили? — спросил Крячко. — Майор, я имею в виду…

— Нет, — закивали девушки. — Эти никогда не приходили. Только Аракчеев. Его Олег не очень жаловал. Но деньги тогда взял.

— Ладно, Наташа и Оля, спасибо за помощь, — подытожил Крячко, глядя на часы. — Только зачем звонили с номера бабушки-то, только запутали все.

— Мы не хотели, чтобы вы на нас вышли. Мало ли что… — опустила глаза Оля.

Крячко покачал головой. Он не стал говорить собеседницам, что вычислить их не составляет для него никакого труда. Крячко попрощался и пошел к машине, в которой уже сидели невозмутимый капитан и нахохлившийся Дубнев. Крячко махнул рукой капитану и сел в свою машину. Процессия покатила по улице.

Дубнев жил в стандартной пятиэтажной хрущевке, каких в Москвореченске было много — можно сказать, что именно эти дома и определяли облик города.

Пока они поднимались на этаж, Дубнев хранил гордое молчание. Крячко тоже помалкивал, лишь ехидно посмеивался про себя. Он не сомневался, что обнаружит украденную статью в квартире Дубнева — собственно, тот сам уже это признал. Станиславу было лень организовывать обыск по всем правилам, он втайне рассчитывал, что Дубнев сам покажет ему статью.

— Прошу! — произнес Дубнев, широко распахивая перед Крячко дверь квартиры.

Они прошли внутрь и оказались в очень тесном помещении. Узенькая прихожая, в которой Крячко едва мог развернуться, одна-единственная комнатка…

«Впрочем, это и к лучшему, — мысленно отметил Крячко. — Возни меньше».

Он, не разувшись, прошел в комнату и быстро окинул ее профессиональным взглядом. Мебель старенькая, ее немного — шкаф, софа, покрытая шерстяным покрывалом, стол у окна, на нем компьютер. Крячко сразу же сделал шаг к столу. И не ошибся.

Выдвинув верхний ящик, он сразу же увидел стопку листов с текстом. Судя по тому, как вспыхнул Дубнев, это было то, что нужно. Крячко взял листы в руки и стал просматривать. Фамилия «Галактионов» мелькала в тексте через строчку. По всей видимости, это и была статья, которую готовил Никонов.

Внимание Крячко привлек абзац на последнем листе. Там говорилось, что мэр Москвореченска является агентом ФБР, специально разваливающим экономику Российской Федерации, и что к подобным людям нужно применять высшую меру наказания.

«Что за бред?» — подумал Крячко, засовывая листы обратно в прозрачный файл.

Полковник включил компьютер. Тут уже Дубнев не выдержал и шагнул к столу.

— Не трогайте компьютер, вы его сломаете, — угрюмо произнес он. — Техника старенькая, периодически глючит. Давайте я сам покажу вам этот файл.

— Давай, давай, — не стал возражать Крячко, уступая место журналисту.

Дубнев повозил мышью по коврику и открыл нужный файл.

— Вот он, можете скопировать, — обреченно произнес он и добавил: — И все равно, это частное имущество! Оно принадлежит частному лицу!

— Угу, — хмыкнул Крячко. — Стыренное у другого частного лица!

Стас скопировал файл на флешку и, довольно потирая руки, обратился к Дубневу:

— Ну что, теперь поговорим?

— О чем? — удивился тот. — Вы уже все знаете!

— Ну, кое-что знаю, — подтвердил Крячко. — Только кража материалов — это еще не все. Это вообще пустяки по сравнению с убийством, детские игрушки.

— К убийству я непричастен! — тут же заявил Дубнев.

— А вот я думаю, наоборот!

— На каком основании?

— Ну, смотри — ты поссорился со своим напарником, — усаживаясь на диван, начал Крячко. — Ты, я вижу, в целом-то человек миролюбивый, интеллигентный, вон в очках ходишь…

— Это еще ни о чем не говорит! — запальчиво возразил Антон.

— Вот-вот, — продолжил Крячко. — Ты хочешь казаться сильным, значимым, поэтому и говорил мне постоянно про каких-то офицеров из ФСБ и армии — мол, вот я какой, за мной такая сила, такие люди! Тем не менее человек ты интеллигентный, я бы даже предположил, довольно мягкий и податливый. Но мстительный и с комплексами… И метод убийства — яд в бокале — как раз твоя стихия. Это не какой-нибудь гопник или бандос, который выбрал бы арматуру или огнестрел. А вот так, да еще чтобы на женщин подумали. Да, Антош?..

— Это полная ерунда! — заявил Дубнев. — Не убивал я Олега, несмотря на то, что мы не находили в последнее время общего языка.

— Девочки вон говорят, что тебя на работе в тот день не было… — заметил Крячко.

— Девочки… — презрительно повторил Дубнев. — Девочкам этим вообще лучше заниматься своими делами и не совать нос куда не надо! Это клевета, потому что в тот самый день я на работе был. Может быть, не полный рабочий день.

— Ну, правильно — тебе нужно было время, чтобы проникнуть в квартиру Никонова, порыться там, найти статью и потом дописать туда вот этот бред. — Крячко ткнул в лицо Дубневу последние абзацы статьи, принадлежащие, в этом Стас был уверен, перу Антона.

— Это все ваши домыслы, — упирался Дубнев. — Это еще нужно доказать.

— Докажем, не беспокойся, — заверил его Крячко. — Пошли!

— Куда? — нахмурился Антон.

— Пойдем, пойдем, — поманил его Станислав. — Не заставляй меня надевать на тебя наручники!

Они вместе спустились по лестнице и прошли к машине, где их дожидался местный капитан.

— Закрой его до выяснения, — бросил ему Крячко.

— А основание? — коротко спросил тот.

— Основание — проникновение в чужое жилище, кража материалов, — недолго думая, ответил полковник.

Дубнев уже открыл рот, чтобы возразить, потом почему-то махнул рукой и замолчал. В этот момент он полностью покорился судьбе.

— Ну садись, — усмехнулся капитан, принимая задержанного.

Дубнев с явной неохотой сел в полицейскую машину. Фыркнув мотором, она тронулась с места. Крячко сел в свою и поехал обратно в Москву.

«Бензина-то сколько потратил, — недовольно подумал он. — А кто возместит? Нет, нужно обязательно требовать премию!»

* * *

Когда полковник Гуров утром приехал в главк, Крячко на месте не было. Лев не удивился, он знал, что напарник в Москвореченске, ищет неожиданно всплывшую статью убитого Никонова.

«Ну наконец-то! — с надеждой подумал Гуров. — Может быть, она что-то прояснит».

Честно говоря, он мало верил в то, что именно эта пресловутая статья явилась причиной гибели журналиста. Вчерашние беседы с Шелестовым и Галактионовым и последующий их анализ, который полковник провел перед тем как заснуть, убедили его в этом. Действительно, если бы Галактионов хотел предупредить появление подобной статьи, то, наверное, нашел бы другой способ устранения журналиста. Тем более что его дело наверняка продолжили бы коллеги. Особенно такие фанатичные, как Антон Дубнев. Так что убивать Никонова действительно не имело смысла.

— И все-таки его кто-то убил, — вслух произнес полковник, постукивая пальцами по столу.

«Ищите женщину, ищите женщину», — крутилась в его голове фраза, брошенная вчера Галактионовым.

Но женщина не находилась. Была только несчастная Катя Сорокованова, о которой, кстати, Гуров пока ничего не знал, поскольку Крячко до сих пор не рассказал ему о своем визите в психиатрическую больницу.

Зазвонил служебный телефон, Гуров снял трубку.

— Лева, на доклад, — коротко бросил Орлов.

— Так Крячко нет, — сообщил Гуров. — А без него доклад теряет смысл. Нужны сведения от него.

— Так, а где он? — вскричал Орлов. — Опять зуб лечит?

— Не кипятись, Петр! На сей раз у Крячко действительно уважительная причина. Он в Москвореченске.

— Он там прописаться решил, что ли? — ворчливо спросил Орлов. — Понравилось?

— Ну это вряд ли. Там кража документов.

— Какая кража?

— Петр, вот он вернется — и мы сразу тебе все доложим, хорошо? Не суетись, как курица над яйцом! — отрезал Гуров и положил трубку.

Суетливость генерал-лейтенанта, усилившаяся под старость, порой откровенно раздражала полковника. В ожидании Крячко Гуров предавался своему любимому занятию — думал. Он анализировал все, что ему удалось узнать со вчерашнего дня. Постояльцы гостиницы «Аркада», Владимир Полянский, друзья и коллеги Никонова, бывшая девушка, заболевшая шизофренией… Не наблюдалось мотивов для убийства журналиста. За исключением разоблачительных статей, которые Гуров уже отнес к ложным версиям. Разве только…

Гуров задумчиво посмотрел в окно. Ударивший ночью мороз оставил на стекле причудливые линии. Точно такие же линии расходились в воображении полковника вокруг фигуры Никонова. И все они практически не пересекались между собой. От окна веяло холодом. Полковник встал и включил электрический чайник.

Что, если статьи Никонова мешали вовсе не мэру Москвореченска, а кому-то еще? Каким-нибудь конкурентам, к примеру? Версия, конечно, хлипкая, но на безрыбье, как говорится…

Что там еще было? Семья из Пензы? Это вообще только штрих, не более того. Кроме совпадения города — ничего. Не ехать же из-за этого в Пензу! Хотя, возможно, и придется, если к вечеру не появится что-то более существенное. И ехать, скорее всего, придется ему, Гурову… Крячко наверняка наотрез откажется.

Полковник заварил себе чаю в большом бокале, достал из ящика стола начатую плитку шоколада. Сел за стол и продолжил свои размышления. Но дело шло плохо, трудно. Вообще никак не шло. Нет, как ни крути, а нужно дожидаться Крячко с его докладом. Пока не получены добытые им сведения, ничего не складывается. Мало фактов, мало сведений.

Это был тот случай, когда, выражаясь математическим языком, для решения задачи недостаточно данных. Орлов бы сейчас, конечно, сказал, что данные есть, просто они их не нашли, и в чем-то был бы прав. Значит, надо искать. Ведь Никонов, как ни крути, убит. И убийца — вполне реальный человек — сейчас где-то ходит. Нужно искать сведения о нем, искать, кому мог помешать Никонов.

— Лева, здорово! — В кабинет ворвался довольный Крячко.

Он накинул на вешалку заснеженную куртку, снег сразу же стал осыпаться на пол и таять, превращаясь в мелкие лужицы. Следы оставляли и грубые ботинки Крячко.

Лев недовольно поморщился и, поднявшись с места, прошел в угол кабинета, где стояла швабра. Взяв ее в руки, Гуров аккуратно затер все лужи.

— Сколько раз я тебе говорил — отряхивайся на улице! — попенял он Крячко.

— Я отряхивался, — невозмутимо сказал Крячко. — Там снег идет. Пока дошел до дверей — снова с головы до ног осыпало!

— И ботинки, ботинки тщательно выбивай! — продолжал Гуров.

Ботинки Крячко были на толстой рифленой подошве, в которую вечно забивалась тонна снега, выколотить который было довольно сложно. Станислав себя и не утруждал.

— Лева, ну какой же ты зануда, а? Я вот не понимаю: ты и Марию так же контролируешь? Как она, бедная, от тебя не сбежала до сих пор?

— Значит, ее все устраивает, раз не сбежала, — заметил Гуров.

— Да ты просто домашний тиран! — заявил Крячко. — Ей-богу, тратишь время на какую-то ерунду, вместо того чтобы делом заняться! Я, между прочим, с важными новостями! И не только!

Крячко достал из-за пазухи стопку печатных листов, упакованных в прозрачный файл, и потряс ими перед лицом Гурова.

— Вижу, вижу, ты как голый зад при луне светишься, — проговорил Гуров. — Что это такое? Статья Никонова?

— Да! — торжественно подтвердил Крячко. — И спер ее не кто иной, как Антон Дубнев, его заместитель!

— А убил тоже Антон Дубнев? — Гуров был склонен к иронии.

С одной стороны, облегчение из-за того, что дело можно будет закрыть, с другой — разочарование. Так бывало у него всегда, когда убийцей оказывался человек малозначительный и мотив для этого у него был самый заурядный. Он не знал мотивов Дубнева, но полагал, что им двигало тщеславие.

— Насчет убил — думаю, нет! — заявил Крячко.

— Почему? — В глубине души Гуров был этому рад.

— Потому что в то самое время, когда Никонов находился в Москве, Дубнев шарил у него в квартире! Можно, конечно, предположить, что он смотался в Москву, подсунул ему отравленную бутылку вина и вернулся обратно, но мне кажется, это чушь! Он так мечтал заполучить вожделенные материалы, что провел весь вечер за их изучением. И даже решил дописать их. Видишь вот эту бредятину в конце? Это как раз в духе Дубнева!

— А то, что писал Никонов, ты прочитал?

— Нет, — ответил Крячко. — Зачем? Есть же ты! Это по твоей занудной части — корпеть над всякими бумагами!

— А ты что собираешься делать? — поинтересовался Гуров.

— А я пойду пообедаю, — заявил Крячко. — Я, между прочим, из другого города приехал!

И Крячко, довольный, что на его счет не поступало никаких распоряжений, собрался на выход.

Гурову пришлось повышать голос:

— Стас, подожди! Отправляйся к Орлову на доклад.

— А как же я без тебя? — попытался увильнуть Крячко.

— Ничего, по поводу меня скажешь, что линию с мэром я отработал и она результата не принесла. То есть принесла в том смысле, что мэр к убийству Никонова непричастен. Остальное — за тобой.

Крячко вздохнул и направился к двери. Гуров же засел за чтение статьи Никонова. Однако чем дальше он читал, тем больше убеждался, что на «бомбу» этот материал не тянет…

На первый взгляд это была статья, которая в хвост и в гриву разоблачала якобы эффективный менеджмент администрации Галактионова, говорила о непонятно куда девшихся миллионах из бюджета Московской области, выделенных для оснащения местных объектов образования и здравоохранения. В школах по-прежнему не хватало новейших компьютеров, а в поликлинике вместо заявленных пяти современных томографов реально работал только один, выпущенный еще в девяностые годы.

Никонов ссылался на работников школы и поликлиники, которые анонимно ему об этом поведали. Были намеки на связи Галактионова с преступными элементами — в частности, один из его бизнес-партнеров по строительству, некто Баскаков, смылся из России два года назад с круглой суммой и сейчас скрывался где-то за границей. Никонов утверждал также, что Галактионову принадлежит вилла в испанской Марбелье, записанная официально на жену. Упреком звучал и факт обучения дочери Галактионова в Великобритании.

Словом, все было довольно стандартно, аналогично судьбам многих высокопоставленных чиновников. Однако никакой конкретики, подтвержденной документально, в статье предъявлено не было. У Гурова складывалось впечатление, что Никонов решил просто пропиариться на «антигалактионовской» кампании. Тем не менее факты оставались фактами: Никонова убили, статья до сих пор не выложена на просторы Интернета. Но ее и выкладывать не стоило! Материал был настолько сырым, и вдобавок приписки, сделанные Дубневым, — все превращалось в карикатуру. Всерьез с подобными заявлениями в прессе выступать было нельзя.

«Что за ерунда?» — хмурился полковник, в очередной раз перечитывая текст.

По факту обнаружилось, что статья как таковая занимает лишь полторы страницы. Остальные были просто продублированы — видимо, Дубневым.

Дальше шли данные по каким-то другим делам… Гуров решил просмотреть и их. Там были вырезки из газетных статей, копия полицейского протокола, медицинское свидетельство, заключение о смерти…

Гуров стал читать внимательнее. Он потратил около получаса, прежде чем смог разобраться в прочитанном.

Это были материалы по происшествию, имевшему место в Москвореченске в начале ноября этого года. На одном из перекрестков была сбита девушка. «Скорая» доставила пострадавшую в больницу, где она спустя несколько часов скончалась от многочисленных травм. Водитель с места происшествия скрылся. Однако девушка успела сообщить следователю, что это был красный «Крайслер». И еще она запомнила, что в середине номера была семерка…

Гуров прикрыл глаза. Упоминание о машине задело в его памяти какую-то струну. Полковник задумался. Красный «Крайслер» ярким маяком светился в голове. Красный «Крайслер»… Точно! На такой машине ездила Людмила Абрашина! И в номере ее машины тоже, кажется, есть семерка!

Полковник поднялся и взволнованно заходил по кабинету. Потом подошел к телефону и набрал номер:

— Майора Чеснокова, — попросил он. — Алло, Валентин? Гуров беспокоит… Да, есть дело. На некую Абрашину Людмилу Васильевну должен быть зарегистрирован автомобиль марки «Крайслер». Меня интересует его номерной знак. Возможно, машина зарегистрирована на Абрашина Владимира. Но это маловероятно. Хорошо, буду ждать.

Майор Чесноков из ДПС перезвонил буквально через пару минут и сообщил, что данная машина действительно зарегистрирована на Людмилу Абрашину и что ее номерной знак — 670 РУ.

«Старею, — с упреком в собственный адрес подумал Гуров. — Раньше любые цифры автоматически заносил в память».

— Спасибо, Валентин, — поблагодарил Гуров и направился к выходу.

Заперев кабинет, он пошел к генерал-лейтенанту Орлову. Тот сидел в компании Станислава Крячко, который в очередной раз красочно расписывал, как ловко ему удалось расколоть Дубнева на краже материалов. Орлов слушал с кислой миной, поскольку сам, кажется, был уверен, что Дубнев не убивал Никонова, а следовательно, успех Крячко не имел того масштаба, который приписывал себе сыщик.

— Петр, приветствую. — Гуров быстро прошел в кабинет и сел на свой любимый стул.

— Да, Лева, что у тебя? — По вдохновленному виду Гурова Орлов понял, что у того есть что-то новое и важное.

— Вот. — Гуров выложил на стол те самые материалы, которые попали в его руки вместе со статьей Никонова. — Почитайте!

И пока Орлов, надев очки, вчитывался в документы, Гуров возбужденно рассказывал:

— Мы-то с вами думали, что дело в статье Никонова против мэра! И даже не подумали поинтересоваться, чем он еще занимался! А он, оказывается, занимался наездом на девушку! И здесь, заметьте, собирал все очень тщательно. Вон сколько копий документов приложено!

— Постой, я не понимаю… — проговорил Крячко. — А кто эта девушка? Где она?

— Девушка умерла. Но сбила ее машина, очень похожая на ту, на которой ездит Людмила Абрашина. А это уже ниточка, ребята! И еще какая! Не ниточка — трос! Который тянет за собой убийство Никонова. Вот, кстати, и мотив.

— Ты хочешь сказать, что Людмила сбила девушку? — нахмурился Орлов. — И Никонов вышел на нее?

— Да! Но есть нюанс: Людмила говорила, что давала машину своему мальчику-любовнику, которую тот вернул, якобы потому, что ему неловко пользоваться добротой Людмилы. Нужно обязательно выяснить, кто ездил в начале ноября на этой машине — она или Кораблев. Кто именно сбил девушку? И не потому ли благородный мальчик вернул автомобиль, что совершил на нем ДТП.

Орлов и Крячко переглянулись.

— Что ж, это хорошая мысль! — одобрил генерал-лейтенант. — Что скажешь, Стас?

— Неплохая, — кивнул Крячко, его триумф стремительно мерк на фоне Гурова. Но он не растерялся и тут же воскликнул: — Я же говорил, что это важные материалы! И заметьте — это я их добыл!

— Молодец, молодец, — скороговоркой проговорил Орлов. — Что ж, остается только переговорить с Людмилой Абрашиной повторно и выяснить, кто в тот роковой день сидел за рулем ее машины. Какое это число? Пятое ноября, — сам прочитал он. — Так, погибшую девушку звали Анастасия Юрьева. Дело вел следователь ОВД Москвореченска Морозов… Нужно обязательно с ним поговорить!

Орлов посмотрел на своих подчиненных. Гуров уже доставал телефон, чтобы звонить Абрашиной, Крячко тревожно смотрел на генерала:

— Что? Опять в Москвореченск? Не поеду! Я одного бензина сегодня сжег тысячи на три! И нервов столько же! Хоть режь меня — не поеду! Вон, лейтенантов посылай! А я не мальчик на побегушках.

— Зачем ехать, Станислав? — ласково заговорил Орлов. — Позвонить же можно!

— Вот и звони, — открестился Крячко и откинулся на спинку стула.

Гуров тем временем набрал номер Людмилы.

Глава 7

Абрашина ответила не сразу, Гуров сначала даже не узнал ее голос.

— Да, — нервно проговорила Людмила.

— Людмила Васильевна, я вынужден просить вас встретиться со мной еще раз, — спокойным, но в то же время серьезным тоном произнес полковник.

— Ой… Да? А что случилось? — растерялась Абрашина.

— Дело касается вашего автомобиля и вашего друга, — объяснил Гуров. — Подробности, разумеется, я расскажу вам только при личной встрече.

— Ой… — снова растерялась Людмила и тут же, видимо шифруясь от мужа, громко крикнула: — Да, да, мамочка, я приеду!

После этого в трубке послышалось шуршание и связь оборвалась. Гуров не стал убирать трубку. Минут через пять Людмила перезвонила ему сама. Теперь она уже говорила нервным шепотом:

— Подъезжайте на проспект 60-летия Октября, это в районе метро «Академическая». Коричневая девятиэтажка, квартира пятьдесят восемь. Больше ничего сказать не могу, муж по пятам ходит…

Гурову этого было достаточно. Он тут же вышел из кабинета, сел в машину и поехал в южные районы Москвы.

Двухкомнатная квартира, в которой жила мать Людмилы Абрашиной, оказалась вполне удобным местом для встречи. Самой матери в квартире не было, она ушла по делам. Полковник с Людмилой расположились на кухне за чашкой чая с неожиданно вкусными баранками.

— Начнем с вашего друга, Людмила Васильевна, — сказал Гуров. — По тому адресу, который вы мне дали, я его не застал. Где он вообще бывает?

— Я не знаю, — ответила Абрашина.

— А вы его когда видели в последний раз?

Абрашина немного помялась и тихо сказала:

— Сегодня ночью.

— Вот как! — воскликнул Гуров. — Надо же! И где?

— Вы понимаете, с ним случилась ужасная история. Его избили, ограбили, отобрали крупную сумму денег, даже часы сняли! И еще — машину забрали. Он позвонил мне очень поздно, где-то часов в двенадцать. Я сказала мужу, что моей маме плохо, и поехала.

— Прямо сюда?

— Нет, что вы! Мы встретились в одном кафе, рядом с «Оазисом». Леня выглядел совершенно ужасно, окровавленный, помятый!

— Где это произошло? Кто на него напал? Сколько их было? — сыпал вопросами Гуров.

— Ой, я не знаю! — отмахнулась Людмила. — Я просто дала ему денег, и он уехал. А куда — я не знаю. Я вернулась домой часа в три ночи. А утром приехал муж. Я уже и не знала, что ему сказать, чтобы встретиться с вами… Господи боже мой! Я, конечно же, сказала, что маме опять плохо, и вот поехала уже действительно сюда, на встречу с вами.

— Так где мне найти Кораблева? — повторил вопрос полковник.

— Не знаю! Если его нет дома, то я ума не приложу, где его искать. Мы же встречались в отеле, но там его нет — зачем ему сейчас там быть? А куда он еще может деться, я даже не придумаю. У друзей, может быть, каких-нибудь, но я с ними незнакома. Он меня с ними не знакомил, я не хотела, чтобы о наших отношениях знал кто-то еще.

— Хорошо. Людмила, есть еще один, не менее важный вопрос. Он касается вашей машины, дело там вырисовывается довольно серьезное. На этой машине в ноябре был совершен наезд на девушку. — Гуров внимательно следил за реакцией Абрашиной.

— Я никого не сбивала, — с вытянувшимся от страха лицом сказала Людмила.

— Вполне может быть, что вы говорите правду. Однако именно вы сообщили мне о том, что решили как-то подарить машину вашему другу Леониду Кораблеву. А он, покатавшись на ней неделю, вернул ее назад со словами «чувствую себя альфонсом». Так было дело?

— Примерно так, — кивнула Абрашина.

— Когда это было?

— Я не помню… Осенью, скорее всего. Может быть, в октябре. Я не помню, честно… Да вы что, Леня не мог никого сбить! Он ездит всегда аккуратно, да он практически и не ездил на этой машине! Это какая-то ошибка, уверяю вас, — убежденно говорила Абрашина. — Да вы пейте чай, пейте! Леня никого сбить не мог.

— Девушка, к сожалению, погибла, — сухо прервал ее Гуров. — Так что вы подумайте и точно вспомните, когда вы подарили Леониду машину и когда он вам ее вернул.

Людмила сидела с широко раскрытыми глазами. Было непонятно, то ли она просто переживает услышанное, то ли действительно вспоминает, когда этот эпизод имел место. Окончательно разобраться в этом Гуров не успел — за дверью послышался шум. На повышенных тонах спорили мужчина и женщина. Гуров заметил, как побледнела Людмила — она узнала эти голоса.

В следующую минуту дверь распахнулась, и Гуров увидел на пороге коренастого мужчину лет под пятьдесят в черной кожаной куртке, а рядом с ним испуганную пожилую женщину в красной куртке и вязаной шапочке.

— Мама! — воскликнула Людмила, но к двери не бросилась.

— Вот, значит, как ей плохо?! — злобно крикнул коренастый мужчина. — Охрененно плохо, да, мамочка?! И ночью, и сейчас, и два дня назад, и вообще… Здоровая как лошадь, ходит по магазинам, а доченька здесь с хахалем. Ух ты, какой!

Мужчина, в котором Гуров, без сомнения, признал обманутого мужа Абрашиной, замер у входа на кухню. Своим бешеным взглядом «рогоносец» буквально буравил полковника.

— Чаек попиваем с бубликами? — пророкотал Абрашин. — А эта старая кобыла ушла, чтобы вам здесь не мешать? Короче, шлюха, я тебя сейчас, убивать буду, — перевел он взгляд на жену. — Убивать так, чтобы помучилась.

— Вова, да о чем ты?! — почти одновременно закричали Людмила и ее мать.

— А тебя, хрен седой, я в реке утоплю. Переломаю кости, пристрелю и утоплю! — Владимир Абрашин вынул из кармана травматический пистолет и демонстративно передернул затвор.

Увидев пистолет, женщины, не сговариваясь, завизжали от испуга.

— Бешеный! — вырвалось у Людмилы.

— Да, это ты правильно подметила — Бешеный! Я Вова Бешеный, ты забыла? Ух, старая козлина! — Абрашин переключил свое внимание на Гурова, который по-прежнему спокойно сидел на стуле. — Нет, ну ты посмотри, а? Я думал, она на молоденьких специализируется, а тут старый хрен.

— Вова, ты все не так понял, — попыталась смягчить ситуацию Людмила. Она рискнула приблизиться к мужу и даже приобнять его.

Это вызвало резкую реакцию Бешеного: он грубо оттолкнул жену и направил свою травматику на поднимающегося со стула Гурова.

— Слышь, дедуля, не рыпайся! Я тебя в цемент закатать всегда успею. — Изрыгая угрозы, Абрашин продолжал размахивать пистолетом.

Гуров на угрозы не отреагировал, он молчал. Абрашин снова переключился на жену:

— Трахает тебя? — презрительно кивнул в сторону полковника.

— Вова, да ты что! Это по делу!

— По какому делу?! — Оправдания Людмилы еще больше распаляли обманутого мужа.

Она бросила на Гурова умоляющий взгляд «скажите ему!». Но Гуров предпочел не говорить, а действовать. Выждав момент, когда Абрашин отвлекся на жену, полковник отработанным за годы службы в полиции ударом выбил пистолет из рук бизнесмена и в следующее мгновение вывернул ему за спину руку. В результате Вова Бешеный оказался лицом в раковине, точнее — в грязной тарелке, оказавшейся там как нельзя кстати. Он очень забавно задрыгал ногой, нечленораздельно булькая проклятия в адрес полковника.

Гуров отпустил Абрашина. Когда тот, отфыркиваясь, обернулся, чтобы обматерить обидчика, перед его глазами уже был пистолет Гурова, и не травматический, а самый что ни на есть боевой.

— Сел на стул быстро, — приказал полковник. — Иначе я не посмотрю на жену и тещу — открою здесь стрельбу. Право у меня на это есть, я из главка на Петровке. Понял?

Глаза Вовы Бешеного округлились, в них читалась жестокая ненависть. Но благоразумие взяло верх, и Абрашин выполнил приказание Гурова.

— С ментярой спишь, сука? — только и выдавил он, опускаясь на стул и яростно отплевываясь.

Вопрос, разумеется, относился к Людмиле.

— Да говорят же тебе — по делу! — всхлипывая от испуга, сдавленно произнесла она и снова бросила на Гурова умоляющий взгляд.

Тот, подавив досаду, понял, что настала пора врать, чтобы сохранить «лицо» Людмилы Абрашиной. К тому же Гуров был уверен, что Вова Бешеный не имеет никакого отношения к делу Никонова.

— Отелло успокоился? — осведомился полковник, выдержав паузу.

— Он такой Отелло, ужасный ревнивец! Хулиган, бандит просто! — вставила свое слово из прихожей теща.

Вова собрался было ответить, но Гуров жестом пресек новый раунд бессмысленных препирательств.

— Успокоился или нет? — На этот раз полковник спросил более угрожающе.

Абрашин не ответил, но и агрессивных действий не выказал.

— Вот и хорошо. Заодно поможешь мне сверить показания.

При этих словах Людмила нервно дернулась. Гуров посмотрел на нее довольно сурово.

— Машина марки «Крайслер», красного цвета, автомобиль довольно приметный. Пятнадцатого ноября этого года в городе Загорске Московской области эта машина сбила девушку. Девушка погибла. — Последние слова Гуров произнес повышенным тоном.

— Чего? — скривил губы Абрашин.

— А того, — ответил полковник. — Мы проверяем все машины этой марки, подходящие под описание. Такой «Крайслер» есть у вашей жены.

— Да какой Загорск! Я вообще там не был ни разу…

— А ваша жена?

— Я тоже никогда не была! — заявила Людмила. — Я же вам говорила!

— Давай, Отелло, вспоминай, где ты был пятнадцатого ноября. Был с женой или сам по себе прохлаждался… Отеллы — они ведь любят шастать по чужим бабам…

— Да ты чего? С какими чужими бабами? — привстал Абрашин.

— Неважно, — осадил его Гуров. — Давай вспоминай, где был пятнадцатого ноября!

Спустя минуту Абрашин, кряхтя и бросая гневные взгляды на жену, тещу и Гурова, «вспомнил», что именно в тот день вечером он был дома и его жена тоже была дома, он это может уверенно подтвердить.

— Где была в это время машина?

Внезапно глаза Абрашина снова налились гневом:

— Да мы ее купили только в конце ноября! Числа двадцать третьего… Так ведь? — Он обратился за подтверждением к жене. — Ты же сама ее покупала, эту хренову тачку! На хрена только бабки потратила! Тебе что — той было мало? А?!

— Вова, успокойся! — заголосила Людмила. — Да, я вспомнила, я же ее купила только в конце месяца! А вы спрашиваете про пятнадцатое. Это не я.

— Ты что, дура, что ли?! — набросился Абрашин на жену. — Не помнишь, что когда покупаешь? Только голову морочишь!

Гуров выразительно посмотрел на Людмилу. Стало понятно, что купила она машину чуть раньше, чтобы подарить ее своему Лене, а потом, когда тот вернул машину, сказала мужу, что только что купила ее для себя.

— Мы это проверим, разумеется, — подытожил Гуров. — Ты окончательно успокоился? — на всякий случай спросил он Абрашина.

Абрашин успокоился явно не окончательно — людям с его психотипом это вообще не свойственно, — но мрачно кивнул утвердительно.

— В таком случае счастливо оставаться, надеюсь, преступлений и прочих глупостей в мое отсутствие не произойдет, — сказал Гуров, убирая пистолет.

— А почему здесь встречались? — задал каверзный вопрос Абрашин, когда Гуров уже собирался уходить.

Полковник довольно легко парировал и этот вопрос.

— Слушай, ты посмотри на себя, — насел он на Абрашина. — Ревностью жену замучил, она тебя боится. Поэтому и назначила встречу здесь. Ты же при каждом телефонном звонке думаешь, что на том конце провода любовник. Разберитесь у себя в семье, ребята!

Гуров сделал знак теще, желавшей было вставить свои пять копеек, что уже довольно наслушался глупостей, открыл дверь и вышел из квартиры. Морозный декабрьский ветер ударил в лицо, освежил. Полковник с облегчением выдохнул.

«Как я иногда понимаю закоренелых холостяков», — подумал он, направляясь к своей машине.

Путь полковника лежал на квартиру, которую снимал Леня Кораблев на деньги своей любовницы. У полковника уже не осталось сомнений в том, что именно Кораблев сидел за рулем пресловутого «Крайслера», сбившего Анастасию Юрьеву. Орлов пообещал сам связаться со следователем Морозовым, который вел это дело, и все у него выяснить. Задачей Гурова было найти Кораблева и доставить его на Петровку. Для предварительной беседы в неформальной обстановке случай был неподходящий. Поэтому Гуров был настроен очень решительно.

Однако в квартире на Кутузовском ему никто не открыл. Гуров приложил ухо к двери и прислушался. За стеной стояла абсолютная тишина. У полковника даже мелькнула мысль вскрыть квартиру отмычкой и войти внутрь, но он ее тут же отверг. Он решил продолжить поиски Кораблева до вечера. И если они не увенчаются успехом, то оставить в квартире засаду. Рано или поздно должен же Кораблев прийти к себе домой! Если, конечно, Людмила не соврала и назвала настоящий адрес. Гуров был почти уверен, что Абрашина сказала правду, но все же стоило попробовать и другие варианты поиска.

В памяти сыщика всплыло название «Оазис». Абрашина произнесла его на эмоциях, поспешно, когда рассказывала о неприятных событиях, произошедших с ее Леней прошлой ночью. Вряд ли она его выдумала на ходу.

«Оазис»… Гуров достал планшет и набрал это слово в поисковике. Среди прочих открылся сайт ночного клуба, расположенного в Москве на Ленинском проспекте. Немного подумав, Гуров набрал номер знакомого майора Балабанова, который служил в тамошнем ОВД.

— Привет, это Гуров. Слушай, тут такое дело — не буду ходить вокруг да около. Ночной клуб «Оазис». Наверняка в вашем поле зрения. Расскажи кратенько о нем — что за заведение.

— Ну, стандартный клуб, правда, есть одна особенность, — сообщил Балабанов, — ходят слухи, что там поигрывают.

— Опа! Подпольное казино? А что не накроете?

— Слухи, — повторил майор. — Достоверных сведений у нас нет.

— Понятно, — произнес Гуров.

Он предположил, что местный ОВД наверняка «кормится» от этого ночного клуба и накрывать его им невыгодно. Гурову, начинавшему службу в органах совсем в другие времена, эта ставшая привычной практика была противна. Но он не высказал своих соображений Балабанову, в помощи которого нередко нуждался.

— Слушай, мне бы выяснить насчет одного человека, — проговорил полковник. — Не подскажешь, к кому можно обратиться?

— Обратись к Вадику Семеркину, — чуть подумав, сказал Балабанов. — Молодой парень, подвизается там кем-то. Я его за наркоту брал, потом отпустил «с условием», так что он мне частенько инфу сливает. Ты ему привет от меня передай — он тебе все и расскажет.

— Хорошо, спасибо.

Гуров убрал телефон и посмотрел на часы. Было околообеденное время, ехать в ночной клуб сейчас никакого смысла. Как еще искать Кораблева, Гуров пока не представлял. К тому же ему хотелось кое-что обсудить с Крячко. Когда он набрал номер Станислава и услышал, что тот едет в Москвореченск, решил, что это очередная шутка Крячко.

— Стас, да не обираюсь я тебя напрягать, — откровенно сказал Гуров. — Так, посоветоваться хотел. Ты где?

— Сказано тебе — в Москвореченск еду! — раздраженно отозвался Крячко. — Вернусь — посоветуемся! Чтоб ему, мать его растуды… — По дальнейшему лексическому составу фразы Гурову стало ясно, что Крячко действительно направляется в Москвореченск.

— Судьба, — улыбнувшись, проговорил Гуров и завел двигатель.

* * *

Станислав Крячко после того, как Гуров поехал к Людмиле Абрашиной, остался в кабинете Орлова. Возвращаться к себе ему не хотелось, потому что одному было скучно. Поручений не было — новой темой, появившейся в деле Никонова, занялся Гуров. И Крячко принялся развивать свою.

— Петр, я по поводу этой девушки, Кати, — задумчиво проговорил он.

— Что тебя смущает?

— Смущает то, что она, как мне показалось, не совсем выздоровела. То есть аномалией там еще попахивает. Но главное не это! А то, что она работает в привокзальном киоске. В привокзальном, понимаешь? На Казанском!

— Ну и что? — не понял Орлов.

— А то, что Никонов вполне мог приехать в Москву на Казанский вокзал! Вдруг она его там увидела? Может быть, даже подошла? Они побеседовали, в ней всколыхнулись старые чувства… Она, кстати, до сих пор по нему сохнет и не скрывает этого. Ждет, что он приедет и заберет ее.

— Ты это к чему? — поторопил его Орлов. Он собирался звонить следователю Морозову, занимавшемуся делом Анастасии Юрьевой.

— Вокзал — Никонов — любовь — книжка про Медичи… — выстроил Крячко логическую цепочку, выразительно глядя на Орлова. — А отравление — типично женский способ убийства! Может, это она ему бутылочку-то подсунула? Когда поняла, что возвращаться к ней Никонов не собирается?

— Стас, в твоей так называемой версии одни сплошные домыслы! — поморщился Орлов. — «Вдруг, может быть»! Не мне тебя учить, что так дела не раскрывают. Все, иди! — махнул рукой генерал. — А то я тебе сейчас быстро дело придумаю!

Крячко обиделся и ушел в свой кабинет. Но сидеть в одиночестве ему быстро наскучило, и Станислав решил спуститься в буфет пообедать.

В этот момент у него зазвонил мобильник. Крячко почувствовал неладное, чертыхнулся, но телефон достал. На экране светился неизвестный номер, Крячко выдохнул и нажал на кнопку ответа.

— Подполковник Крячко у аппарата! Слушаю вас! — командным голосом отрапортовал он.

В ответ услышал странный женский голос. Стасу показалось, что девушка плачет и шмыгает носом, но значения этому сыщик не придал — могло и послышаться. Или помехи на линии… Наконец на другом конце заговорили — точнее, закричали — громко, сбивчиво, со слезами в голосе:

— Алло! Товарищ полицейский… Товарищ подполковник… Не знаю, как к вам обращаться. Но это не важно? В смысле важно, но не сейчас? Я имею в виду, что вы же не обидитесь?

— Так, девушка, успокойтесь. Что у вас случилось?

— Приезжайте сюда, я все объясню. — Звонившая разревелась в голос.

— Девушка, а куда приезжать-то? Вы скажите — я приеду.

— Как куда? В Москвореченск!

— В Москвореченск?! — Крячко передернуло.

— Ну да. Это я, Наташа! Из редакции «МОСКВАРЕКА. ру». Вы не узнали меня?

— Честно говоря, нет, — мрачно отозвался Крячко, мучительно ломая голову над тем, как избежать этой поездки. — Что у вас произошло?

— У нас ЧП! На нас напали! — кричала девушка.

— Сейчас я направлю к вам участкового, — попытался откреститься Крячко, но девушка, казалось, его не слышала:

— Только пожалуйста, поторопитесь! «Скорую» я уже вызвала.

— «Скорую»? — переспросил Крячко.

Видно, и впрямь дело плохо. Точно придется ехать. Подавив тяжелый вздох, Станислав обреченно проговорил:

— Хорошо, ждите, выезжаю.

Крячко положил трубку и выругался. Правда, про себя, но зато последними словами.

— Опять этот чертов Москвореченск! В третий раз! Не могли устроиться где-нибудь поближе!

Он крупным решительным шагом направился в кабинет к Орлову, чтобы потребовать машину и водителя. Однако Орлова на месте не оказалось. Верочка сообщила, что он срочно выехал в министерство. Крячко был крайне недоволен таким раскладом событий, однако отступать было поздно — он обещал Наташе приехать.

Подумав, Станислав направился в дежурку, чтобы взять ключи от служебной машины. Он уже изрядно потратился на такси, и еще раз вызывать машину до Москвореченска в его планы не входило. Сыщик решил самостоятельно добраться до этого злосчастного города. Сев в служебный «Форд», он двинулся в нужном направлении. Крячко хотелось как можно быстрее управиться с этим делом, поэтому он разогнался под сотню, а потом, подумав, врубил для верности еще и мигалку.

В результате долетел до Москвореченска меньше чем за час. Но подъехать к редакции на «Форде» было невозможно — улицы города замело снегом, который никто не чистил. Станислав оставил машину за два квартала до места и пошел пешком.

Дверь в агентство была открыта. Крячко вошел в редакцию и увидел двух знакомых девушек. Но что это с ними? У Ольги, сидевшей на стуле, была перебинтована голова. Возле нее хлопотал мужчина в медицинском халате. Девушка явно была в шоке и смутно понимала, что происходит вокруг. Наташа вся в слезах стояла рядом и была сильно напугана.

— Добрый день. Это вы мне звонили? — обратился к ней Крячко.

— Д-д-добрый день, господин подполковник. Да, я вам звонила. Знаете, у нас тут чепе!

— И что же произошло?

— Вы присаживайтесь, — сказала Наташа и повернулась к подруге.

— С тобой все хорошо?

— Более-менее.

— Ничего, милочка, жить будете! — констатировал врач. — Но по-прежнему предлагаю госпитализацию, в противном случае — пишите отказ.

— Не надо меня госпитализировать, я себя нормально чувствую, правда, — слабым голосом проговорила Ольга.

— Сотрясения мозга не боитесь? Ну смотрите, — не стал настаивать врач. — Вот ручка и листок, но на вашем месте я бы все-таки проехал в больницу и проверился на предмет сотрясения.

— Нет, правда, все хорошо. Голова не кружится, не тошнит, спасибо за помощь.

— Ну и отлично. Вы еще легко отделались. Знаете, в этом случае я должен вызвать полицию, это моя обязанность.

Крячко решил вмешаться в разговор:

— Доктор, полицию вызывать не надо.

— Это почему же?

— Она уже тут. — Крячко улыбнулся и предъявил свое удостоверение.

— Ну что ж. Работайте, а я отчаливаю. Всего вам наилучшего и скорейшего выздоровления. — Доктор улыбнулся девушкам и вышел из кабинета.

Крячко посмотрел на Ольгу. На ее лице все еще читался испуг, зато Наташа, кажется, окончательно успокоилась и была готова к разговору.

— Наташа. Это же вы мне звонили?

— Да, я. Вот по этому поводу. — Она кивнула в сторону Ольги.

— Так что произошло? Расскажите по порядку. Только спокойно и не торопясь!

— Хорошо, — затрясла головой Наташа.

Накануне вечером, здраво оценив произошедшее, девушки решили, что, несмотря на арест временно заменяющего директора фирмы Антона Дубнева, работу редакции прекращать нельзя. И уже с утра обе сидели за своими компьютерами. Правда, в этот день их работа больше сводилась к обсуждению событий, преследующих издательство. Они обменялись мнениями по поводу убийства Олега Никонова, перемыли кости Дубневу, оказавшемуся коварным подлецом, попили чаю и кофе и в конце концов… заскучали.

Подошло время обеда. Девушки отправились в свою любимую кулинарию, неподалеку. Перекусив и немного развеявшись, они вернулись обратно в редакцию.

Ольга пошла первой, а Наташа задержалась в дамской комнате. Дойдя наконец до дверей кабинета, Наташа с ужасом обнаружила на пороге бесчувственное тело своей подруги. Голова Ольги была разбита, на полу виднелись брызги крови. Наташа закричала и кинулась на помощь пострадавшей. Она приподняла Ольгу за плечи, попыталась усадить. К счастью, та дышала и даже пыталась что-то сказать. Это вселяло надежду.

— Сейчас, сейчас… — Наташа дрожащими пальцами тыкала в кнопки офисного телефона. — Алло? «Скорая»? Черепно-мозговая травма! Открытая! Приезжайте немедленно!

Прислонив раненую к стене, Наташа помчалась обратно в туалет, набрала в банку воды и, вернувшись, принялась плескать подруге в лицо.

Ольга с трудом пришла в себя. Наташа смочила водой платок и попыталась вытереть кровь с лица пострадавшей. Под короткими волосами Ольги виднелась рваная рана, из которой сочилась кровь.

— Олечка, что случилось, что такое? — причитала Наташа, прикладывая к ране влажный платок.

Ольга сбиваясь, рассказала, что случилось. Когда она подходила к двери, то услышала какой-то шум внутри кабинета. Это очень удивило ее, ведь, кроме нее и Наташи, никого в редакции в этот день не было. В первый момент она решила, что это из КПЗ вернулся Антон Дубнев.

Она уже собиралась открыть дверь кабинета, когда из него выскочил мужчина, который ударил девушку каким-то тяжелым предметом по голове и скрылся.

Крячко огляделся. Кабинет казался перевернутым вверх дном: повсюду в беспорядке валялись бумаги, папки, канцтовары. Все ящики были открыты, некоторые из них тоже оказались на полу. Системные блоки персональных компьютеров с помятыми корпусами лежали опрокинутыми, провода были порваны. Видно, что именно компьютеры приняли на себя основной удар налетчиков.

— Олечка, а лицо его вы не запомнили? — обратился Крячко к раненой девушке.

— Да какое лицо, я едва жива осталась!

— Это, конечно, очень хорошо, однако что-то же вы успели заметить? Обратили на что-то внимание?

— Нет. Единственное, что скажу точно, — это был мужчина. Больше я ничего не помню, извините.

— Понятно, — вздохнул Крячко. — Вот что, девоньки… Мне тут с вами сидеть некогда. Поэтому я сейчас вызываю местную оперативную группу, а сам отбываю. Вы уж простите.

— Ой, только не оставляйте нас одних! — пискнула Наташа.

— Не бойтесь! Группу я дождусь здесь, с вами, — нарочито бодро сказал Крячко.

По приезде оперативников Крячко коротко объяснил им ситуацию, после чего радостно попрощался. Он вышел из здания редакции и побрел через сугробы к своей машине. Небольшое на первый взгляд расстояние из-за погодных условий казалось теперь огромным. Переваливаясь и чертыхаясь, Крячко пробирался через сугробы. В одном месте ему пришлось сойти с нечищеного тротуара и двинуться по краю проезжей части.

Внезапно за его спиной послышался стремительно нарастающий шум мотора. Крячко обернулся. Прямо на него на большой скорости несся автомобиль. Станислав инстинктивно шарахнулся в сторону, но увернуться помешали сугробы. Крячко споткнулся и упал прямо в снег, матерясь и размахивая руками. Автомобиль резко затормозил прямо рядом с ним. Дверца распахнулась.

— Ты что, твою мать, ездить не умеешь! — заорал на всю улицу Крячко.

Из машины выскочили двое. Они проворно подхватили Крячко под руки и ловко затолкали в салон. Станислав и глазом моргнуть не успел, как оказался на заднем сиденье, зажатый с обеих сторон двумя крепкими мужиками. За рулем сидел человек лет сорока с волнистыми волосами и холодным профилем.

— Что за дела? Вообще оборзели?

Водитель смерил Крячко оценивающим взглядом и напыщенно произнес:

— Извольте сперва ответить на наши вопросы. Кто вы такой?

— Слушай, сынок, ты ничего не перепутал, часом? — огрызнулся Крячко. — Ты мне скажи, кто вы такие и какого хрена меня сюда запихнули?

— Вообще-то я первый задал вам вопрос, — не меняя тона, сказал мужчина за рулем.

— Слышь ты, придурок! — Крячко в таких ситуациях кидался ва-банк. — Ты вообще кто такой, чтобы задавать мне вопросы?

Незнакомец не ожидал такой наглости. Похоже, он не привык к подобному стилю общения или просто растерялся:

— Вообще-то я хотел узнать, кто вы такой и что вы делали в редакции издания «Москварека».

Ситуация становилась комичной. Оба визави пытались выяснить личности друг друга, и ни одна из сторон не хотела уступать. Этот гордиев узел решительно разрубил полковник Крячко. Бесцеремонно толкнув в бок одного из сидевших рядом мужиков, он резко достал из кармана пистолет и приставил его к голове водителя. В зеркало заднего вида Крячко заметил, как брови собеседника полезли на лоб.

— Что вы делаете? Немедленно уберите пистолет! Мы же с вами просто разговариваем! — вскричал он, но управления машиной не потерял.

— А я сегодня не настроен разговаривать, — отрезал Крячко. — Наоборот, хочу послушать, например, кто вы такие. В противном случае я вас обыскиваю и выясняю все без вашей помощи. А обыскивать я умею, поверьте.

Все трое испуганно переглянулись. Тот, что сидел за рулем, уже не выглядел лидером. Он явно растерялся и не знал, что делать дальше.

«Что за дураки?» — размышлял тем временем Крячко. На бандитов не похожи, на местную гопоту тоже. Выглядят вполне интеллигентно. Но откуда эти криминальные замашки? Станислав Крячко, не любивший ломать голову над разными там дилеммами, просто запустил руку в карман водителя. На свет появилось удостоверение с надписью «Пресса», выписанное на имя журналиста Коршунова Геннадия Николаевича, аккредитованного при администрации Московской области. Все эти данные Крячко зачитал вслух.

Геннадий Николаевич гордо поджал губы.

— Ну хорошо, теперь вы знаете, кто я такой, — сказал он. — Может быть, представитесь сами?

— Легко. Я полковник МВД Станислав Крячко, из московского главка. Удостоверение, извини, достать не могу — руки заняты.

— Хорошо, хорошо, я вам верю. Теперь мы с вами в равном положении. Верните, пожалуйста, мое удостоверение.

— Ну так что, Геннадий Николаевич, — Крячко не спешил возвращать документ, — в каких редакциях тебя научили нападать на людей? Ты вообще знаешь, что бывает за похищение человека?

— Я возглавляю отдел криминальной хроники в пресс-службе администрации Московской области, — с оттенком гордости сообщил Коршунов. — Но только это не похищение. — Он многозначительно поднял руку. — Мы вас никуда не увозили, не угрожали, у нас даже оружия нет.

— И с таким скудным арсеналом вы хотели от меня чего-то добиться? Практически взять голыми руками? — издевался Крячко.

— Я подчеркиваю — мы хотели поговорить, просто поговорить.

— Ну вот поговорите, а я послушаю. Кто я такой — вы уже выяснили. Для чего вам это надо?

— Хорошо, я вам все объясню, — примирительно заговорил Коршунов, останавливая машину. — Мы проводим независимое расследование.

— Расследование чего?

— Смерти Олега Никонова.

Впервые за все время этой сумбурной беседы Крячко проявил искренний интерес:

— Значит, вы были знакомы с Никоновым?

— Да, и не просто знакомы, а довольно плотно сотрудничали. Мы же коллеги.

— А на какие темы сотрудничали? — продолжал Крячко. — Вместе мэра сместить собирались?

— Нет, у меня же другая направленность, — не согласился Коршунов. — Понимаете, я хотел работать с Олегом вместе постоянно. Мне нравились его статьи, его подход к делу, его работоспособность, его дерзость, если хотите… Одним словом, я пригласил его к себе на работу.

— Да? И что же он, согласился?

— Да, мы практически договорились, что с нового года Олег переходит к нам.

— Но у него же своя контора, — возразил Крячко. — Он там сам себе хозяин. Что-то я тебе не очень верю! — Полковник внимательно смотрел на Коршунова.

Тот театрально закатил глаза.

— Ну, у меня же все гораздо масштабнее. У меня перспективы, понимаете? К тому же мое издание финансируется из бюджета. А у Олега постоянные проблемы, все эти стычки с мэром, эти финансовые непонятки…

— А, то есть ты купленный журналист, — сделал вывод Крячко.

— Журналисты все купленные так или иначе, — парировал Коршунов. — Олег долгое время пытался выжить самостоятельно, играл в независимость. Но даже ему это надоело. Знаете, все эти игры в борьбу с коррупцией очень быстро заканчиваются, как только человеку становится нечего кушать. А когда ему предлагают реальный кусок хлеба с маслом, всего лишь за смену убеждений, то есть, по сути, ни за что, то, поверьте мне, он легко соглашается.

— Эх, мне бы кто-нибудь предложил кусок масла с хлебом ни за что! — мечтательно потянулся Крячко. — Ну что, ребятки, поехали!

— Куда? — насторожился Коршунов.

— Как куда? В Москву на Петровку, тридцать восемь.

— Как? Почему? За что? — разразился вопросами Коршунов.

— Потому что не верю я вам. Мутные вы ребята. Людей опять же на улице хватаете. Вот у нас там есть генерал-лейтенант Орлов, большой человек — таких, как вы, насквозь видит, он с вами и поработает.

Честно говоря, Крячко было лень заниматься этой писательской братией. Он надеялся спихнуть их на Гурова под предлогом, что ему надо продолжать отрабатывать другие версии по указанию Орлова. Никаких особых идей у Крячко не было, но с журналистами все равно нужно было побеседовать более подробно. То, что он услышал от Коршунова — о планировавшемся переходе Никонова в другое издание, — шло вразрез с их прежними представлениями о его журналистской деятельности. Из этого вполне могла появиться новая, правильная версия. Поэтому Крячко настойчиво предложил всей троице ехать в столицу. Предложение свое он высказал в такой форме, что от него невозможно было отказаться.

— Ну что, братцы-кролики, — бодро скомандовал он. — Выходим по одному!

— Куда?

— В мою машину, — пожал плечами Крячко. — А вы что думали? Что я на вашей поеду? Мне тут даже развернуться тесно! Давайте, давайте, скоренько! А то мне ваш Москвореченск уже во где! — Станислав провел рукой по горлу.

Вся компания гуськом проследовала к припаркованному «Форду». Двоим спутникам Коршунова, так и оставшимся для Крячко безымянными, он указала на заднее сиденье, самого же главного редактора усадил рядом с собой.

По дороге из Москвореченска Крячко несколько раз выслушал от всерьез разволновавшегося Коршунова рассказ о том, как полковник оказался в поле зрения местных журналистов.

— Понимаете, смерть Олега явилась для меня полнейшей неожиданностью! — говорил Коршунов. — И выглядела она очень странно. Очевидно, что это не несчастный случай, а убийство.

— Ну и что?

— Ну, мы стали следить за его квартирой. Потом за офисом.

— Кстати, насчет офиса, — тут же поинтересовался Крячко. — Этот офис за час до нашего знакомства кто-то разгромил к чертовой матери. Кто это сделал? Вы, наверное, видели? Почему не задержали злодея?

— Мы подъехали к офису за полчаса до вашего появления. Выходящим видели только вас.

— И тут же решили, что я преступник?

— А что мы должны были думать? Нам позвонили и сообщили, что произошло нападение на одну из сотрудниц. Мы тут же подхватились и поехали. Тут появляется какой-то небритый мужик с пропитым лицом… в какой-то допотопной куртке.

— Чего? Это ты о ком? — Лицо Крячко посуровело.

— Простите, пожалуйста, — приложил руки к груди Коршунов. — Только теперь я понимаю, что произошла досадная ошибка. Вы, видимо, специально так оделись, для маскировки?

Крячко мотнул головой, не желая доказывать, что это его обычный облик. Коршунов распинался и дальше, но Крячко его уже не слушал. Ничего полезного о нападении на офис от журналистов он все равно не узнал.

* * *

Гуров сидел в своем кабинете с озадаченным видом. Он не мог избавиться от ощущения, что первую половину сегодняшнего дня он провел в напрасных хлопотах.

Сразу после поездки на квартиру к Леониду Кораблеву и беседы с майором Балабановым ему позвонил эксперт из технического отдела — тот самый, который занимался связями покойного Никонова, в частности, пробивал номера его телефона.

Все было очень странно — Никонов за каким-то чертом приехал в Москву, остановился в отеле «Аркада» и… ничего не делал. Гуров уже стал думать, что журналист просто отдыхал в номере «Аркады» от суровой реальности, которая окружала его в Москвореченске. Правда, для отдыха он выбрал не самое подходящее время — середину декабря, да и насчет места можно было бы придумать что-нибудь поинтереснее. Но нет, Никонов сидел в «Аркаде», практически никуда не выходил и никому не звонил. Загадочным был только один телефонный номер, который и пробил эксперт.

По его словам, номер принадлежал некоему Николаю Петрову, который проживал у черта на куличках в спальном районе Алтуфьево, в старой панельной девятиэтажке.

Это выяснил Гуров, причем прямо на месте. Поскольку до намеченного визита в ночной клуб «Оазис» ему все равно делать нечего было, полковник посетил дом на окраине Москвы и очень удивился, найдя дверь квартиры открытой. В комнате Гуров обнаружил два тела. Они не были мертвыми, как могло показаться на первый взгляд. Эти двое молодых людей находились в состоянии сильнейшего наркотического опьянения — иначе говоря, были совершенно невменяемыми.

Гуров вызвал «Скорую», причем прождал ее довольно долго. О том, чтобы прямо сейчас допрашивать наркоманов, не могло быть и речи. Приехавшая бригада врачей была очень недовольна вызовом, несмотря на то что Гуров показал свое удостоверение. Возможно, у медиков просто был тяжелый день. Гуров выяснил, в какую больницу отправили наркоманов, и вернулся в главк.

Сейчас он сидел за столом в своем кабинете и думал, зачем Никонов звонил этим наркоманам. Если предположить возможный конфликт, то эти наркоманы — народ весьма криминальный — могли и убить журналиста. Но это не вязалось со способом убийства и местом происшествия. Полковник постукивал карандашом по столу. Наркоманы и Никонов… Неужели они его убили? А все остальное — лишь сопутствующие факты? И Абрашина, и ее машина, и Леня Кораблев…

Гуров чувствовал необходимость скоординировать свои действия с коллегами. Главный из них, Станислав Крячко, в очередной раз поехал в Москвореченск… И только Лев успел подумать о Крячко, как тот ввалился в кабинет, и не один, а в компании каких-то мужиков!

— Так, Лева, на месте? Очень хорошо! Тут вот у нас сразу трое новых подозреваемых по делу, — весело объявил Стас.

Среди них выделялся представительный мужчина средних лет с волнистыми светлыми волосами. Услышав слова Крячко, он выступил вперед и сказал:

— Почему подозреваемых? Это досадное недоразумение. Мы уже все объяснили вашему коллеге и готовы объяснить вам. Вы следователь? Как ваша фамилия?

Гуров, не отвечая, перевел взгляд на Крячко. Тот глазами показал ему отойти в сторонку.

— Слушай, Лева, они-то лохи полные и в убийстве Никонова вообще, скорее всего, не при делах. Но кое-какую информацию интересную подкинули. И вот с ней бы надо разобраться.

— Вот ты и разбирайся, — поморщился Гуров. — А у меня тут нарисовалась полная непонятка. Мне бы с ней разобраться.

— Что за непонятка? — тут же проявил интерес Крячко. — Поделись, вместе подумаем!

— Да… Сам не понимаю, ерунда какая-то! Наркоманы, причем, судя по всему, левые. Но именно им звонил по телефону Никонов, будучи в Москве. Представляешь?

Но Крячко уже не слушал. «Непонятка», о которой он услышал только краем уха, показалась ему пустяшной, и он снова вернулся к своим проблемам:

— Лева, Лева, это займет десять минут! Никуда твои наркоманы не денутся, я потом тебе с ними помогу. Давай по-быстрому устроим этим журналистам перекрестный допрос!

— Что за информация? — перебил его Гуров.

Крячко в двух словах рассказал ему о том, что Никонов собирался поменять место работы. Гуров пошевелил бровями и обратился к Коршунову:

— А вы знали о поездке Никонова в Москву?

— Да, знал, — ответил Геннадий Николаевич. — Мы с ним, собственно, об этом договаривались.

— С какой целью он сюда приезжал? — задал Гуров вопрос, который не давал ему покоя второй день.

— Он готовил материал для нас. Видимо, здесь ему это делать было удобнее.

— Для вас? То есть вы знаете, что за материал!

— Я знаю лишь, что в Москве живет один из фигурантов дела, которым занимался Олег.

— Что за материал, что за дело?

— Олег не раскрывал мне этого. Он лишь говорил, что это будет репортаж об убийстве. Таковым было мое условие — написать интересную статью, которая могла бы стать его дебютом в нашем издании.

— И вы совсем не знаете, о каком убийстве идет речь?

— Нет. Зачем? Я бы прочел это в статье.

— Он приезжал только за этим? — уточнил Гуров. — Он практически никуда не выходил из отеля!

— Нет, не только за этим. У меня было к нему еще одно поручение. Он должен был позвонить одному человеку и договориться с ним о встрече.

Гуров вперил немигающий взгляд в Коршунова и медленно произнес:

— А вашего человека, случайно, не Николай Петров зовут?

— Да, — с легким удивлением подтвердил журналист.

Гуров тяжело вздохнул.

— Зачем? — выразительно спросил он. — Зачем вы просили Никонова ему позвонить? Он же наркоман. Зачем он вам понадобился?

— Он проходил свидетелем по одному делу и, по моему убеждению, дал ложные показания. Это дело об убийстве в баре. Петров в то время находился там и не мог не видеть убийцу. В свое время мне не удалось убедить его дать правдивые показания, и я надеялся, что это получится у Олега.

Гуров молчал. Он понимал, что, по всей видимости, это совершенно левая история. Однако на всякий случай спросил фамилию убитого, а также следователя, который вел это дело.

— Ну что, мы теперь можем быть свободны? — с надеждой спросил Коршунов. — Вы же понимаете, что задерживать нас здесь у вас нет оснований. Если мы вам понадобимся, вы всегда можете найти нас в областной администрации.

Гуров, утомленный бестолковой суетой первой половины дня, лишь махнул рукой.

— Ну что, Стас, — проговорил он, когда они с Крячко остались вдвоем, — похоже, слова этого Коршунова подтверждают нашу версию. Никонов приехал в Москву за материалами по делу о наезде на Анастасию Юрьеву. Поэтому он и поселился в «Аркаде»! Он вышел на Абрашину!

— А она это подтвердила?

— Нет, — покачал головой Гуров.

— Почему? Неужели Никонов перед ней так и не раскрылся?

— Не знаю, может, просто наблюдал, присматривался?

— Шантаж исключаешь? С его стороны? — нахмурился Крячко.

— Думаю, вряд ли, — сказал Гуров. — Он бы не стал говорить Коршунову о готовящемся материале, потому что в случае, если бы начал шантажировать Абрашину, ему нечего было бы представить своему новому шефу. Кстати, тот факт, что Никонов собирался сменить работу, еще раз говорит о том, что все эти статьи про мэра его не интересовали. Никонов не собирался дописывать эту статью.

— Да ладно, мы это уже проехали! Нас сейчас интересует Кораблев. Вот кого надо брать за жабры!

— Оказывается, это не так-то легко. Есть у меня одна наметка… Но это на вечер.

— А Петр где? — спросил Крячко.

— Петр в министерство укатил.

Крячко расплылся в улыбке.

— Значит, до вечера отдыхаем! — подмигнул он Гурову.

Но у того был такой озабоченный вид, что стало ясно — отдыхать он не собирается.

* * *

В пивном баре за столиком у окна стояли двое мужчин. Один, постарше, с хмурым похмельным лицом, отщипывал кусочки рыбных снеков, лежавших на столике, запивал их пивом и рассказывал свою грустную историю. Другой, помоложе и постройней, внимательно слушал.

— …Короче, все сложилось так, что вытурили меня. Хорошо еще, что по собственному желанию. Короче, остался я без работы. А времена сейчас сам знаешь какие. Жена весь мозг проела, живем-то на ее зарплату, а она привыкла особо деньги не считать. Я всегда хорошо зарабатывал! Тут просто случай такой вышел… несчастный. Случай, понимаешь? А мне он работы стоил. Так я, это… У тебя если есть возможность, может, поможешь? Может, замолвишь за меня словечко перед начальством? Знаю, я и так перед тобой в долгу, но я привык по счетам платить. Так что не переживай — расплачусь потом сполна. Не пожалеешь.

— Не знаю, попробовать надо, — задумчиво говорил собеседник. — Вообще-то нам нужен такой, как ты: здоровый, крепкий, с опытом в охране. Но не от меня это зависит. От хозяина.

— Да это я впираю, о чем базар! Мне от тебя нужно только, чтобы ты словечко замолвил! Скажи, что человек свой, надежный. Вот поверь — не пожалеешь!

— Хорошо, — после некоторого раздумья кивнул молодой. — Я сейчас позвоню.

Он достал телефон и отошел в сторону. Вернулся минуты через три, улыбаясь.

— Ну что, порядок! Хозяин сказал, пусть сегодня приходит. Вечером. Как раз покажешь, на что способен.

— Вот спасибо! Удружил так удружил! Слушай, ты за пиво расплатись пока, ладно? А то я совсем на мели…

— Да не вопрос. — Расплачусь…

* * *

В восемь вечера полковник Гуров подъехал к ночному клубу «Оазис». В этот час народу в клубе было еще немного. Гуров сразу же прошел в бар, заказал порцию коктейля и, присев на высокий стул у стойки, стал осматривать зал. Бармен, молодой парень с вытянутым лицом, продолжал свои манипуляции с миксером и шейкером. Гуров попросил еще и латте. Парень закончил смешивать коктейли, протянул два стакана совсем юной парочке и молча занялся кофе для полковника.

— Слушай, а Вадик подошел уже? — обратился к нему Гуров.

Бармен приподнял одну бровь.

— Ну, Вадик Семеркин, — пояснил полковник.

— Вроде был здесь, — ответил бармен. — Посмотрите в зале.

— Успею! — махнул рукой Гуров. — Сейчас кофейку хлебну… Молока добавь побольше, ладно?

Парень подлил в напиток молока. Вообще-то Гуров предпочитал черный сваренный кофе, но иногда можно было побаловаться и такими штучками, типа латте или капучино. Не торопясь, чтобы не привлекать лишнее внимание бармена, Гуров слез со стульчика и проследовал в зал.

Там у стены стоял рослый, дородный мужчина с черными усами, одетый в синий костюм. Заложив руки за спину, он наблюдал за тем, что происходит у стойки и за столиками. Это явно был не Семеркин. Во-первых, ему было за пятьдесят, во‑вторых, грузность и здоровый румянец на его лице никак не вязались с образом наркомана. И вообще, вряд ли Балабанов назвал бы его Вадиком, скорее добавил бы еще и отчество.

А вот худощавый парень лет двадцати восьми, с белесыми волосами, стриженными на затылке и длинной прядью, спускающейся на шею, шныряющий по залу, кажется, подходил под описание майора…

Гуров улучил момент, когда Семеркин отошел в угол, чтобы поговорить по телефону, встал из-за стола и медленно двинулся к нему.

— Привет, Вадик! — произнес полковник, подойдя со спины.

Семеркин оторвался от телефона, обернулся и быстро окинул взглядом Гурова. Вида, что не знает подошедшего, не показал, бросил небрежно:

— Привет!

— Хочу угостить тебя коктейлем, — заявил полковник, глядя на парня с улыбкой.

— Это с каких таких щедрот? — усмехнулся Семеркин.

— Да по случаю знакомства.

— А мы разве знакомы? — удивился Семеркин.

— Ну вот как раз и познакомимся, — продолжал улыбаться Гуров.

Семеркин помолчал.

— Вы кто? — спросил он, сощурившись.

— Человек, — пожал плечами Гуров.

— Это не базар, — замотал белобрысой головой Вадик. — Что нужно?

— Пойдем, за коктейлем объясню.

— Не, спасибо, я на работе не пью, — отказался Семеркин.

— Правильно. Лучше колоться, — кивнул полковник.

Выражение лица Семеркина моментально изменилось. Он еще раз смерил Гурова холодным взглядом и процедил:

— Извините, мне пора.

Но полковник удержал его за плечо и шепнул прямо в ухо:

— Привет от майора Балабанова!

Лицо Семеркина вытянулось еще больше и приобрело откровенно кислое выражение.

— Можно было хотя бы сюда не приходить, — нервно произнес он.

— Нельзя, Вадик, — продолжал улыбаться Гуров. — Понимаешь, как ни крути, все дороги ведут в ваше замечательное заведение. Всех сюда тянет, здесь прямо как медом намазано. А потом люди пропадают.

— Чего? — Лицу Вадика уже физически некуда было тянуться. — Что за базар такой? Кто пропадает?

Гуров сунул руку в карман и достал фотографию Лени Кораблева.

— Вот этого чела знаешь?

По выражению лица Семеркина полковник сразу понял, что Кораблев ему знаком.

— Пойдемте-ка отсюда, — кивком пригласил Гурова Семеркин.

Он провел полковника через соседний зал к служебным помещениям. Возле одного из них остановился и подергал ручку двери. Убедившись, что она заперта, достал ключ, отпер замок и пригласил полковника войти.

Они оказались в небольшом, скромно обставленном кабинетике. Скудная обстановка этого помещения не шла ни в какое сравнение с богатым убранством и показной роскошью залов для посетителей.

Семеркин поспешно запер дверь изнутри, уселся на старенький диван и закатал оба рукава.

— Ты чего это? — спросил Гуров.

— Это чтобы вы видели, что я не ширяюсь! Я завязал, понятно? Да, и заодно, если сюда кто заглянет — пусть видят, что это наркоконтроль пришел чисто по мою душу. Хотя, честно скажу, мне и этого не надо! Я из-за вас работы лишиться могу, понимаете?

— Почему? Вас разве менты не крышуют?

— Одно дело крыше платить, а другое — стучать, — пояснил Семеркин.

— Ладно, понял, — кивнул Гуров. — Но я тоже своей работы лишаться не хочу.

— Я-то тут при чем? — искренне изумился Семеркин. — Чего вы до меня докопались?

— Грубый ты, Вадик! — попенял ему Гуров. — А ведь молодой совсем!

— Зато вы старый! — огрызнулся Семеркин.

— Не старый, а мудрый и опытный. — Гуров покачал головой. — Чувствуешь разницу?

— Ладно, кончайте! — быстро сказал Семеркин. — Говорите, что хотели.

— Я же тебе уже сказал. — Гуров снова показал ему фотографию.

— Ну а что конкретно-то? — спросил тот, едва взглянув на фото.

— Знаешь его? По глазам вижу, что знаешь.

— Не знаю! Ну, бывает здесь… Что я, всех должен знать?

— Часто бывает? — спросил Гуров, пропустив мимо ушей последние слова.

— Часто, нечасто, пару раз в неделю, может, — сказал Семеркин.

— Играет? — прямо спросил полковник.

— О чем вы? — изумился Семеркин.

— Да ладно! Меня ваш левый бизнес не интересует! Я здесь по другому делу. — Гуров ткнул пальцем в фото и добавил, внимательно глядя Вадику в глаза: — По поводу Лени Кораблева. Так играет?

— Бывает, — кивнул тот, глядя в сторону.

— Проигрывает много?

— Ну, чтобы что-то огромное — нет. Так, по мелочи. Иногда выигрывает. Тоже, правда, по мелочи. Так что баланс соблюдается.

Семеркин уставился на полковника честным взглядом, надеясь, что вопросов больше не последует. Однако Гуров не унимался:

— Вчера тоже был?

— Был, — мотнул головой Семеркин.

— А почему ты сразу ответил? — подозрительно сощурился Гуров.

— Так он вчера выиграл! Штук десять, кажется. Так радовался, прямо как ребенок!

Гурову показалось странным, что любовник Абрашиной, избалованный куда более крупными суммами, радуется выигрышу в десять тысяч рублей. В том, что речь шла именно о рублях, полковник не сомневался. Он знал принцип работы подпольных — и не только — казино и знал также, что десять тысяч долларов там никому выиграть не дадут. Если только это не оговорено заранее, как часть мошеннической схемы. Хотя, может быть, это была просто ребяческая радость от самого факта выигрыша, а не от суммы?

— Вадик, а ты ничего не путаешь? — пристально смотрел на него Гуров.

— Нет, — неожиданно улыбнулся он.

— Он один был?

— Да, он почти всегда один. Ну, или с приятелем одним. Иногда с ним приходит.

— Сейчас приятеля нет? — быстро спросил Гуров.

— Нет, не видел. Может, позже подойдет.

— А вчера был?

— Нет. Говорю же, этот один приходил. — Он вернул Гурову фотографию Кораблева.

— Так, во сколько он ушел? — спросил Гуров.

— Около двенадцати примерно.

— В каком виде?

— В смысле? — удивился Семеркин. — В нормальном!

— Он ни с кем не дрался здесь?

— Боже упаси! Он никогда не дебоширит. Да такого сопляка просто вышвырнули бы отсюда, — важно добавил он, хотя по комплекции сам мало отличался от Кораблева.

— С деньгами? — уточнил Гуров.

— Ну да. Он как выиграл, сразу заторопился. Больше играть не стал, распрощался и ушел.

— Он на машине был?

— Вот этого не знаю, — покачал головой Семеркин. — Я за залом слежу, а не за входом. Там своя охрана есть. Но базарить с ней не дам! — тут же добавил он решительно. — Я не хочу с места слететь, меня тоже поймите.

— Понимаю, — кивнул Гуров. — Ты уверен, что он не проиграл вчера? Ну может, то, о чем ты рассказываешь, не вчера было, а, скажем, позавчера? Или два дня назад?

— Слушайте, если вы мне не верите, для чего вообще спрашиваете? — начал злиться Семеркин.

— Просто это немного не стыкуется с моей информацией, — задумчиво сказал Гуров.

— Значит, проверьте свою информацию! — отрезал Вадик. — А я говорю как было.

— Угу… А не могло так получиться, что здесь на нем висел старый долг и он оставил в счет него свои часы и машину?

Семеркин усмехнулся.

— Да у нас вообще такое не принято, — возразил он. — Игра идет на наличные. Если ставить нечего — игра прекращается. Кому нужны эти цацки. Возись с ними потом!

— А машина? — тут же спросил Гуров. — Машину можно же забрать!

— Да не забирал у него никто машину! — усмехнулся Семеркин. — Я бы в курсе был. Такие вещи сразу становятся известны. Не верите — можете пройти на стоянку, посмотреть. Какая у него машина?

— Ладно, верю, — задумчиво сказал Гуров.

Версия полковника рушилась на глазах. Он был уверен, что Кораблев крупно проигрался в казино, а потом разыграл перед Абрашиной слезливую сцену, уверяя, что его ограбили и избили. Кстати, при этом в полицию он не обратился, а вот если бы ограбили по-настоящему — побежал бы как миленький. В эту версию укладывались все. Но она оказалась ложной. Считать, что Семеркин вешает ему лапшу на уши, у Гурова не было оснований.

— Так, а сегодня он придет? Не говорил? — Гуров все отчетливее понимал, что беседа лично с Леней Кораблевым становится полковнику крайне необходима.

— Ха! Он вообще-то не докладывает. Но, думаю, вряд ли.

— Почему? — поднял бровь Гуров.

— А он вообще у нас последнее время редко появляется.

— Ты же говорил, два раза в неделю. Путаешься в показаниях, Вадик! — погрозил ему пальцем Гуров.

— Это раньше, — принялся объяснять Семеркин. — Раньше часто тусовался, почти каждый день. Потом — два раза в неделю. Сейчас вообще редко.

— А почему?

— А кто его знает? Наверное, другое место нашел.

Семеркин смотрел мимо Гурова. Полковник крепко взял его за плечо и развернул к себе.

— Какое место, Вадик? — выразительно спросил он, глядя прямо в глаза Семеркину.

Тот вздохнул.

— Ну, он как-то обмолвился, что в «Бессоннице» зависает. Да не знаю я! У нас не говорят о конкурентах!

— Ладно, Вадик, — полковник поднялся. — Если он вдруг появится, позвони майору Балабанову, не сочти за труд…

— А майор ничего не просил мне передать? — Семеркин испытующе посмотрел на Гурова, глаза его заблестели. — Ну, за сотрудничество!

— Велел, — серьезно сказал Гуров. — Уголовный кодекс. И подчеркнул там красным карандашом статью двести двадцать восемь.

— Обижаете, — расстроился осведомитель.

Гуров достал купюру в тысячу рублей и протянул ему.

— Держи. Купи ящик молока, оно полезнее наркоты.

Семеркин ничего не ответил, с независимым и достойным видом сунул деньги в карман и, отперев дверь, выглянул в коридор. Стрельнув глазами туда-сюда, коротко кивнул полковнику:

— Выходите! Идите в зал.

Гуров неторопливо вышел из кулуаров. Кажется, никто не заметил их с Семеркиным отсутствия, тем более что Вадик очень скоро появился совершенно с другой стороны — видимо, обошел здание через улицу. Дальнейшие действия полковнику нужно было обдумать…

Глава 8

В половине десятого вечера в дверях клуба «Бессонница» появился щеголеватый брюнет в модном асимметричном полупальто, с седеющими висками и мужественно-интеллигентными чертами лица. Он не спеша прошел по залу, окинул взглядом присутствующих, облюбовал свободный столик, сел и небрежно бросил на столешницу элегантные перчатки. На среднем пальце брюнета блеснул брильянтом многоярусный перстень.

Мужчина взял меню и принялся его изучать. Но вскоре отложил это занятие, поднялся и прошел к барной стойке, возле которой стоял крупный усатый господин в возрасте.

— Добрый вечер, — поздоровался полковник Гуров.

— Добрый, — кивнул собеседник.

Гуров заказал себе коктейль и закурил.

— Впервые здесь, — сообщил он. — Как место?

— Место неплохое, — проговорил усатый. — Случайно зашли?

— Да нет, рекомендовал один знакомый, — улыбнулся Гуров. — Приятель моего сына. Леонидом звать. Такой молодой, симпатичный. Он посоветовал ваш клуб. Не знаете его, случайно?

— А, Леня? — небрежно спросил мужчина. — Знаю, знаю. Только его нет сегодня. Редко бывает.

Гуров кивнул, затем, стрельнув глазами по сторонам, нагнулся к уху собеседника:

— Я вообще-то поиграть хотел. Понимаете?

— Нет, не понимаю, — отстранился усач.

Гуров посмотрел на него выразительно:

— Да не переживайте, я ж по рекомендации. Я недавно из Лондона вернулся, там скука смертная. Ну, и вот… Захотелось на родине оттянуться, тоску, так сказать, компенсировать…

На лице собеседника появилась едва заметная улыбка.

— Понимаю. Компенсация, так сказать… За Лондон.

— Ну да, психологическая. Финансовую я уже получил. — Он похлопал себя по карману. — И знаешь, не жалуюсь! За такую компенсацию стоит годик посидеть без тепла и солнца. Но вот душа теперь праздника просит, понимаешь?

Собеседник посмотрел на Гурова оценивающе, что-то прикидывая в уме.

— А ты во что любишь?

— Да во все помаленьку, — засмеялся Гуров. — Я вообще-то неважный игрок — так, любитель.

— Посиди тут минутку, — собеседник поднялся. — Я скоро вернусь.

Гуров кивнул и стал потягивать коктейль. Собеседник вернулся минут через семь. На его лице сияла улыбка.

— Ну что ж, пойдем. Вижу, мужик ты нормальный. Меня Евгением зовут.

Они пожали друг другу руки, Гуров отставил недопитый бокал и последовал за своим новым знакомым. Тот уверенной походкой — видно, был в этом заведении частым гостем — провел полковника в соседний зал. Там он отодвинул темно-зеленую занавеску, висевшую на стене, за которой оказался узкий коридор. Евгений шагнул туда первым, Гуров за ним.

Очень скоро они оказались в помещении с закругленными углами. Здесь царил полумрак. Тусклые лампы источали приятный голубоватый свет, кое-где на стенах в старинных канделябрах горели электрические свечи.

В комнате стояло несколько столов: рулеточный, карточный и еще для какой-то игры. Гуров с любопытством осмотрелся.

— Вот, — радостно рапортовал Геннадий. — Это Лев. Очень приятный человек, азартный игрок. Любитель. Впрочем, мы все здесь любители, — засмеялся он.

Навстречу Гурову шагнул молодой высокий мужчина с кучерявыми темно-рыжими волосами, одетый в темную водолазку и клетчатую рубашку поверх нее. На рубашке висел бейдж с надписью «ЧИЛИКИН А. В.»

— Добрый вечер, — он протянул руку полковнику. — Алексей Викторович. Но лучше по имени — просто Алексей.

— Очень приятно, — глядя на рулеточный стол, сказал Гуров.

Алексей отвел Гурова в сторону и сказал:

— Надеюсь, нет нужды предупреждать вас о том, что нужно сохранять максимальную осторожность?

— А у вас что, — прищурился Гуров, — нет крыши? Или плохо работает?

Собеседник, казалось, смутился.

— Да нет, — сказал он. — Платим мы исправно, о всяких облавах и проверках нас предупреждают заранее, мы к ним готовы. Но всякое может быть. Бизнес, сами понимаете, такой… — Он потер палец о палец, что должно было символизировать доходность подпольного дела.

— Да все я понимаю, — кивнул Гуров.

— Просто вы у нас человек новый, так что я обязан ввести вас в курс дела. И без обид, сразу предупреждаю: если что — я спасаю себя, а вы себя. Сами. Я ведь лицо официальное. То есть в случае чего играю роль зиц-председателя Фунта. А мне она не слишком нравится. Надеюсь, знаете, как себя вести?

— Да не учи ученого, малыш, — улыбнулся Гуров.

— Ну вот и славно. — Чиликин нисколько не обиделся. — Тогда желаю приятного вечера.

Гуров кивнул и прошел к столу с рулеткой. Он присел на стул, поглядывая на игровое поле и одновременно присматривая за Геннадием. Тот, видимо, был здесь кем-то вроде менеджера-администратора. За столом играли несколько человек. Крупье — длинноволосый мужчина с лошадиным непроницаемым лицом — вполголоса объявил начало новой партии. Гуров сделал вид, что очень интересуется игрой, но на первых порах присматривается, побаивается делать крупные ставки.

Высокая, очень худая, похожая на испуганную птицу девица смерила полковника презрительным взглядом, поставила на красное и тут же проиграла. Наигранно-равнодушно усмехнувшись, она поставила снова на это же число. Проигрыш повторился. Девица постаралась скрыть нервную дрожь в руках и обратилась к своему спутнику:

— Эрик, принеси мне «Секс на пляже».

Коротышка Эрик исчез и вскоре вернулся с бокалом, на край которого была наколота половинка апельсиновой дольки. Девица приняла бокал и стала тянуть коктейль, но изобразить равнодушие у нее никак не получалось — слишком сильны были эмоции после проигрыша. Бокал стремительно опустел.

— Эрик! — хрипловато позвала она спутника. — Повтори!

— Инга… — Эрик склонился к ее уху. — Я полагаю, достаточно.

— Я сама знаю! — прошипела Инга, примеряя на свое лицо притворную улыбку. — Пятнадцать красное, пожалуйста. — Она кинула на стол фишки и засмеялась.

Крупье с бесстрастным видом принял ставку и крутанул колесо. Девица следила за его движениями с замирающим блеском в глазах. Колесо остановилось на пяти. Проигрыш.

Инга швырнула фишки и резко поднялась из-за стола. Приблизившись к Эрику, она зашипела ему в лицо — видимо, просила денег. Тот отрицательно качал головой, пытался что-то сказать. Инга отступила на шаг и топнула ногой. В ее глазах читалась ненависть. Эрик схватил ее за плечи и сильно сжал. Инга вскрикнула.

Возле них тотчас же возник охранник:

— Кажется, вашей даме пора на воздух. Будем рады видеть вас завтра.

— Да-да, конечно, — закивал Эрик, накидывая на плечи спутницы меховое манто.

Та стала махать руками. Охранник вежливо предложил:

— Разрешите вас проводить.

Железными пальцами он сжал руку Инги и повел ее на выход. Девица нетрезвой походкой поплелась за ним.

Гуров решился сделать ставку. Он поставил несколько фишек на красное и тут же проиграл. Поставил еще — снова проигрыш. Настроение начинало портиться. Однако в следующий раз ему повезло, полковник выиграл пару тысяч.

— Ну как? — послышался над ухом знакомый голос.

Гуров обернулся. Сзади стоял Евгений и улыбался.

— Да… Я вообще рулетку не очень, — признался полковник. — Больше карты.

— Ну так пойдем, — пригласил Евгений.

Он провел сыщика к карточному столу, за которым уже сидела пара игроков. Гуров внимательно всмотрелся в их лица — Лени среди них не было.

Стали играть. Евгений был партнером Гурова, и они вдвоем даже выиграли несколько конов.

Позади стола появились двое охранников. Один — средних лет, обычной внешности, по имени Анатолий. Имени другого Гуров не знал, к нему все обращались по прозвищу — Бугай. Надо сказать, что прозвище свое он полностью оправдывал: здоровый, с широкой шеей и неприветливым взглядом. Почему-то с первых же минут полковник почувствовал, что этот Бугай его невзлюбил. Когда охранник стоял за спиной, Гуров ощущал на себе пристальный, изучающий взгляд Бугая.

Вечер закончился. Гуров забрал свой выигрыш и пошел на выход. В принципе, можно было считать, что знакомство с подпольным бизнесом прошло успешно. Жаль только, что он так и не встретил здесь Кораблева. Может быть, тот все-таки в «Оазисе»? На всякий случай полковник решил наведаться и туда.

У дверей Гуров почувствовал на своем плече чью-то тяжелую руку. Обернувшись, он увидел Бугая. Тот смотрел на него неприветливо.

— Слышь, дядя, — процедил он сквозь зубы, — ты бы не ходил к нам, а?

— Что так? — удивился Гуров.

— Ну, считай, что не прошел фейсконтроль, — проговорил Бугай мрачно. — В моем лице.

— Ну, ты в моем тоже не прошел, племянничек, — холодно произнес Гуров и вышел на улицу.

— Лев! Лев! — послышалось сзади.

Гуров повернулся. Ему махал рукой Евгений. Гуров остановился в ожидании. Евгений подошел к нему и спросил:

— Ну как? Доволен? Еще придешь?

— Не знаю, мне охрана запретила, — улыбнулся полковник.

— Чего? — удивился тот. — Что еще за новости?

— Да вон тот, — Гуров кивнул на стоявшего в дверях Бугая. — Говорит, лицо мое ему не нравится.

— Он себя-то в зеркало видел? — фыркнул Евгений. — Ты на них вообще внимания не обращай! Мало ли что скажут. Это шестерки! Главное, чтобы хозяева тебя пускали. Так что приходи завтра! Сыграем вместе. Придешь?

— Постараюсь, — ответил Гуров и пошел к своей машине.

Поездка в «Оазис» оказалась напрасной. Лени Кораблева не оказалось и там. Раздосадованный Гуров поехал домой.

* * *

— Ну, что скажете? — В голосе хозяина легкое беспокойство.

— Нормальный мужик. Обычный, — спокойная реплика.

— Лох полный! Продул сразу десятку! Играть не умеет вообще! — нервное хихиканье. — Если б ему не помогли — сроду бы не выиграл! Такого лошару даже обувать неинтересно!

— Не верю я ему! — мрачное восклицание.

— Почему? — любопытство хозяина.

— Я ментов за версту чую! Мент он! Зуб даю!

— Зуб! — насмешливо. — Аргументы какие?

— Говорю — мент! — тупое упрямство. — Проверить его надо.

— Ну так вы же вели его сегодня! Проверили?

— Да. Он после нас в «Оазис» подался, но там долго не задержался, поехал к себе домой. Поднялся и больше не выходил. Мы подождали полчаса и уехали.

— Ну? — поворот головы. — В чем проблема-то?

— Почему он из «Оазиса» так быстро ушел?

— Ну мало ли! Спать захотел!

— Проверить надо по-серьезному. Проследить!

Хозяин постукал костяшками пальцев по столу.

— Хорошо, — принял решение. — Вот ты и проверь, Бугай. Заодно и тебе проверка будет. Если действительно он мент, значит, интуиция у тебя работает.

— Точно, нюх у меня что надо, — самодовольное согласие. — Не боись, босс! Проверим! Завтра же!

— Ну вот и славненько. А сейчас все по домам. Баиньки пора.

* * *

На другой день Гуров появился в управлении только ближе к обеду. Крячко не появлялся вообще. Генерал-лейтенант Орлов, разозлившийся на такое поведение своих подчиненных, вызвал Гурова на ковер и решительно спросил:

— Лева, что происходит? Где Крячко? Где вас обоих носит?

— Петр, мы разыскиваем Кораблева, все силы брошены на поиски, — быстро проговорил Гуров. — Больше все равно докладывать не о чем.

— Нет, это вообще как понимать? На работе глаз не кажете, меня в курсе дела не держите…

— Петр, ведется оперативная работа, — серьезно произнес полковник. — Так что прошу тебя — не мешай. Все под контролем!

Гуров вышел из кабинета, оставив генерала сидеть в полном замешательстве.

Следующий вечер Гуров снова провел в клубе «Бессонница». Вечер был очень похож на предыдущий, с той лишь разницей, что сегодня они с Евгением проиграли. Однако Гуров сделал вид, что совсем не расстроился, хотя деньги на игру были его личными. Куда больше его волновал Кораблев. Тот как сквозь землю провалился — упорно не хотел появляться ни в «Бессоннице», ни в «Оазисе». После игры Гуров решил опять наведаться на квартиру Леонида. Евгений уговаривал напарника остаться и отыграться, но полковник сослался на важные дела и ушел.

По дороге за ним увязалась серая «Вольво». Уже на подъезде к дому Кораблева полковнику удалось от нее оторваться. «Возможно, показалось», — решил сыщик.

На Кутузовском Гуров вышел из автомобиля, щелкнул пультом сигнализации. Остановился, прислушался. В этот поздний час улица была пустынна. Он был один. Постояв немного, полковник двинулся к подъезду. Открыл дверь, стал подниматься по лестнице.

Свет не горел. Гуров хотел было достать зажигалку, но передумал. Осторожно ступая, он стал подниматься по ступенькам. Снизу послышался скрип двери. Полковник замер. В темной тишине подъезда явно различались шаги — кто-то поднимался следом. Гуров замер на месте — шаги тоже стихли.

Затаив дыхание, полковник подошел к окну. В мутное стекло неярко светил фонарь, в его свете полковник увидел стоявшую у подъезда «Вольво». Сомнений не было — за ним следили!

Гуров стал анализировать ситуацию: он был один, преследователей — неизвестно сколько. Они вполне могут быть вооружены. Даже наверняка вооружены. Решение созрело быстро: Гуров привык мгновенно ориентироваться в подобных ситуациях.

Развернувшись, полковник пошел наверх. Теперь он уже не таился — о нем и так знали, его пасли. Легко взбежав на четвертый этаж, он остановился у дверей квартиры Кораблева. Быстро достал из кармана отмычки, сунул одну из них в замочную скважину. Руки не успели замерзнуть и двигались проворно. Несколько раз прокрутив воровское орудие, Гуров услышал в замке спасительный щелчок. Потянув на себя дверь, сыщик нырнул в темноту квартиры.

В прихожей Гуров перевел дух. Кажется, опасность миновала. По крайней мере, в квартире его достать куда сложнее. Да и не решатся они сюда сунуться. Как? У них же нет ключей. Отмычка? Вряд ли. Выбить замок выстрелом? Переполошить весь подъезд? Нет.

Постояв немного и уняв дрожь в руках, Гуров решил пройти внутрь помещения. В квартире, судя по всему, никого не было. Леня Кораблев по-прежнему где-то шлялся.

Полковник прошел на кухню и открыл кран. Умыв лицо холодной водой, он не стал его вытирать. Нащупал в буфете чашку, набрал воды, выпил крупными глотками. Затем — привычка к аккуратности! — снова потянулся к шкафчику, чтобы убрать чашку.

— Замри! — послышалось сзади. Гуров вздрогнул и застыл с чашкой в вытянутой руке.

— Вот так и стой, — удовлетворенно произнес голос. Яркая вспышка света озарила кухню.

— Можно хотя бы чашку поставить? — насмешливо спросил Гуров, не поворачиваясь.

— Заткнись, падла! — грубо произнес незнакомец и начал ощупывать карманы Гурова. — Ни фига себе! «Макаров»!

Полковник наконец узнал говорившего. Это был Бугай, охранник из клуба «Бессонница».

— Другие карманы проверь! — послышалось сзади.

Здоровенная рука Бугая полезла Гурову за пазуху. На свет показалось удостоверение.

— О-па! — радостно проговорил Бугай. — Гуров Лев Иванович, полковник МВД. Ни фига себе! Полковник! Ну, что я говорил? — победно воскликнул громила. — Мусор он! Надо нашим доложить.

— Что делать будем? — отозвался спутник Бугая. Его голос Гурову был незнаком.

— Сейчас к нам отвезем, там разберемся. Нельзя его одного оставлять. Он нас всех вложит!

— Ты что? — заволновался второй. — Как — к нам? А дальше что?

— Там разберемся! — Бугай, видимо, не привык долго думать.

— Ребята, — не поворачиваясь, мягко произнес Гуров. — Внемлите голосу разума, прошу!

— Чего? — протянул Бугай, ткнув Гурова в бок его же пистолетом. — Что ты там вякаешь?

— Куда вы собрались меня везти? В «Бессонницу»? Смысл? Меня ведь будут искать. И найдут.

— Не найдут! — ухмыльнулся Бугай. — Подмосковные леса — глухие.

— Безусловно, — не стал спорить Гуров. — Только суметь избавиться от полковника МВД — задача непростая. Я не иголка.

— Ничего. — Бугая трудно было смутить. — Мы и не такие трудные задачи решали.

— Ты сколько классов окончил, мальчик? — поинтересовался Гуров.

— Да я, дедуля, такую школу жизни прошел, что тебе и не снилось! — с явным превосходством ответил Бугай. — Ну-ка, Толян, помоги его связать.

Спутник Бугая явно не был так уверен в собственных силах. Он топтался на месте. Бугай тем временем принялся шарить по кухонным ящикам, отдав пистолет Толяну:

— Подержи его пока на мушке!

Гуров боковым зрением наблюдал за Толяном. Ему была видна рука, сжимавшая пистолет. Но выстрелить у того духу не хватит. Точно не хватит. В этом Гуров не сомневался. Он хорошо разбирался в людях и сейчас был уверен. Дождавшись, когда Бугай наклонится к нижнему ящику, полковник резко крутанулся в воздухе, выбрасывая вперед ногу. Описав плавную дугу, носок ботинка угодил прямо в ствол пистолета — оружие вылетело из рук Толяна.

Пистолет упал на пол, но Гурову не удалось его подхватить — «макаров» нырнул под буфет. Полковник пустил в ход руки: он резко ударил Толяна в челюсть, тот сразу скорчился, Гуров нанес ему еще один удар. Бандит распластался на полу.

Но полковник сделал неправильный расчет: в первую очередь следовало нейтрализовать Бугая.

Тот, с неожиданным для его комплекции проворством, выпрямился и, издав крик раненого бизона, бросился на Гурова. Полковник упал, Бугай навалился на него. Сцепившись, они покатились по кухне. Гуров больно ударился головой о ножку стола.

— Толян! — прорычал Бугай. — Что стоишь? Помогай!

Толян скорчившись сидел на полу и сплевывал кровь. Бугай тянулся огромной лапой прямо к горлу полковника. Гурову пока удавалось уворачиваться, но он чувствовал, что долго сопротивляться этому громиле не сможет. Физическое превосходство было явно на стороне Бугая. Он не обладал ловкостью Гурова, зато давил массой тела.

В пылу борьбы Гуров проглядел, как Бугай подхватил что-то с пола. Сыщик ощутил сокрушительный удар по голове, после чего потерял сознание.

В бесчувственном состоянии Гуров, по всей видимости, пробыл недолго. Он очнулся от мерного гула голосов — над ним переговаривались Бугай с Толяном.

— Слушай, Бугай, ты в своем уме! — возмущался Толян. — Полковник МВД — это тебе не хрен собачий! За такое знаешь что будет?

— И что ты предлагаешь? — мрачно спрашивал Бугай.

— Отпустить!

— Чего? Это ты не в своем уме! Отпустить эту сволочь?

— Что ты на него так взъелся? Что он тебе сделал? Ты вообще в нашем деле без году неделя! Хорошо, давай его просто оставим здесь!

— Ага, щас! Чтобы завтра нас всех тепленькими взяли менты?

— Да за что? За это время в клубе всех предупредим, всех игроков выпроводим к чертовой матери, столы уберем… Придут — а у нас чисто.

— Ага! А за нападение на сотрудника МВД? Полковника? По головке погладят?

— За нападение, но не за похищение! — убеждал Толян.

— Все равно! Ты что, ментов не знаешь?

— Нет, — ответил Толян. — Мне в отличие от тебя сидеть не доводилось.

— А мне доводилось! И вот что я тебе скажу: все они суки! Все! Обидятся за своего — тебе такого навешают, на пожизненное хватит.

— Да ну брось ты, какое пожизненное! — Голос Толяна срывался на высокие ноты. — Максимум условка! Это ерунда при нашем положении! Черт дернул меня в этот клуб устроиться! Жил себе спокойно — так нет же!

— Не ной, — мрачно сказал Бугай. — Выберемся. В лес его отвезем и там бросим. Он к утру сам окочурится от мороза. И никакого криминала!

— Да ты что, совсем охренел? — Голос Толяна сорвался на визг. — За это нас точно пристрелят! Менты же и пристрелят! Оформят как попытку к бегству или еще что! Нет, ты как хочешь, а я пошел!

— Куда?! — остановил его Бугай. — Чистеньким хочешь остаться? Нет уж! Давай-ка поднимай эту суку и тащи в машину.

— Да как мы его через весь город повезем, как? — заистерил Толян.

— Я его вырублю!

— И куда? В лес? Нет, уволь! Вот что хочешь со мной делай — не повезу! Я в мокрухе не участвую!

— Да не ссы! К нам отвезем. Там подержим немного, пока все следы заметем, а потом… — Бугай поскреб небритый подбородок. — Обколем его чем-нибудь снотворным, тройную дозу дадим. С алкоголем смешаем, с таблетками. Клофелину подсыплем! Чтоб у него в башке такая карусель завертелась — мама не горюй! А потом отвезем на какую-нибудь станцию и там в поезд посадим. Литр водки в него еще вольем для верности. Очухается — себя не вспомнит, не то что наш клуб! Пусть начальство его разбирается, где он бухал! А если и вспомнит — у нас уже все чисто будет.

— Ой, не нравится мне все это, ой не нравится! Зачем только я связался с тобой?

— Хватит причитать! Как баба! — рявкнул Бугай. — Давай бери его, и поволокли! Нам хозяин что сказал? В час уложиться! А мы все возимся. Пошли! Эй, ты! — Он склонился над Гуровым.

Сквозь полуоткрытые веки полковник видел широкое злобное лицо.

— Поднимайся, покатаемся. — Он подхватил Гурова под мышки. — Вставай, вставай, ножками пойдешь! Еще не хватало тебя на себе таскать! И смотри у меня! — пригрозил он, доставая пистолет Гурова. — Если что — сразу стреляю. Мне терять нечего, понял?

Полковник не ответил. Он с трудом поднялся на ноги. В голове шумело. О том, чтобы в таком состоянии пытаться справиться сразу с двумя вооруженными противниками, и речи быть не могло. Бугай ткнул его в спину стволом, Гуров зашагал к двери.

Они спустились по лестнице, Бугай довел Гурова до «Вольво», затолкал его на заднее сиденье, сам устроился рядом.

— Садись за руль, — распорядился он. — Я его сам постерегу, так надежнее будет.

— А машина? — заволновался Толян. — Машина его здесь! Найдут же, вмиг найдут!

— Ну и что? Даже если и найдут! Хата не наша, хата Ленина. Если что, отгоним потом. Поехали!

Толян глубоко вздохнул и сел за руль. «Вольво» покатила со двора. Машина Гурова осталась у подъезда под падающими хлопьями снега…

По ночным улицам до клуба они добрались быстро.

— Давай к черному ходу, — распорядился Бугай, уверенно взявший на себя роль лидера.

Толян заехал во двор и заглушил мотор. Руки его дрожали.

— Пошел. — Бугай выволок из салона Гурова и развернул к себе спиной. С удовольствием пнув полковника коленом, он погнал его к двери.

Внутри они сразу же оказались на лестнице, ведущей вниз. Направляя Гурова болезненными тычки, Бугай гнал его в темную глубину.

Пахло затхлой сыростью. Слышалось капанье воды.

«Котельная? — мелькнуло в голове полковника. — Или просто подвал?»

Бугай подтолкнул Гурова вплотную к стене. Вдоль нее тянулась чугунная труба.

— Давай сюда! — Он достал наручники и приковал к ней полковника. — Вот так! Посиди пока тут. А мы решим, как тебя убивать — быстро или медленно. Гнида ментовская!

Он смачно сплюнул под ноги Гурову и тяжелой походкой пошел обратно. Наверху хлопнула дверь, подвал погрузился в кромешную тьму. Полковник остался один…

* * *

— А я вам сразу говорил, что он мент! Вы мне не верили! — настаивал на своем Бугай.

— При чем тут не верили? — пожал плечами хозяин. — Проверить нужно было. Так, что делать будем? Решение нужно принимать быстро. Бугай, я понимаю, что думать — это не по твоей части, но за тобой опыт.

— Я уж предлагал Толяну — за город его вывезти. Накачать хорошенько наркотой — и в дальний путь, как говорится. А там у него половину памяти отшибет. Я уже с таким сталкивался. Люди потом свое имя вспомнить не могут. По несколько месяцев в себя приходят.

Толян молчал, прислонившись к стене. Его знобило и подташнивало.

— Ты что же думаешь, он один в МВД? — насмешливо спросил хозяин. — Наверняка их целая группа работает по этому делу!

— Где она, эта группа? Здесь никого нет больше! Остальные чистые, мы проверяли! Значит, группа эта у себя по кабинетам сидит, его одного заслали! А они там результата дожидаются!

— Правильно, а когда не дождутся, приедут сюда…

— …А когда приедут сюда, здесь все должно быть — комар носа не подточит! Что им делать останется? Полковника своего искать? Да пусть ищут! Мы им все помещения откроем. Везде пусто будет! Пусть все хоть вверх дном перевернут.

— А-а-а… — Хозяин многозначительно посмотрел на него.

— Тоже убрать. Вместе с ним. Славная будет компания. Точно! А сейчас давайте за работу! Весь игровой зал очистить надо и замаскировать его под комнату отдыха. Пусть думают, что клиенты там со шлюхами оттягиваются, это вообще доказать невозможно.

— Слушайте, а смысл? — подал голос Толян. — Крыша-то наша в курсе, что тут на самом деле!

— Крыша бабки хорошие получает и будет молчать, — уверенно сказал хозяин.

— Перед кем молчать? Перед своими? Это ж менты!

— Они из разных ведомств, Толя, — снисходительно проговорил хозяин. — Управа и райотдел — вещи несовместимые. Они еще и конкурируют между собой. Думаешь, наши им помогать станут? Такого куска лишаться? Фигу там! Они, наоборот, нам помогут. Тут кипеж уляжется, управленцы пошумят и уедут ни с чем. А мы через месяц-другой спокойно закроемся и переедем в другое место. А там наша родная крыша всегда прикроет. Так что давайте, мужички, за работу!

— Так, пускай амбалы столы демонтируют, а мы с Толяном пойдем с ментом разберемся, — мрачно сказал Бугай. — Шприц мне нужен.

— Там возьми. — Хозяин указал на верхний ящик стола.

Бугай удовлетворенно крякнул.

— Здорово. Такая доза слона свалит.

— Только не перестарайся там, — предупредил хозяин.

— Не боись! Со мной Толян, он не ошибется! Да, Толян?

Толяну совершенно не нравилось происходящее. Однако он слабо кивнул и двинулся за Бугаем. Вместе они стали спускаться в подвал.

Гуров полусидел, прикованный к трубе. Рука начинала неметь, и он вынужден был изворачиваться, чтобы она не затекла окончательно. Когда в подвале показались Бугай с Толяном, сыщик испытал облегчение.

Бугай подошел к Гурову, взял его за подбородок и с ухмылкой заглянул в глаза.

— Ну что? Готов провалиться в долгий сладкий сон, мусор? — ласково спросил он.

Полковник не ответил.

— Толян! — требовательно позвал Бугай. — Давай, приступай.

Толян нехотя подошел к Гурову. Полковник поднял голову и посмотрел ему в лицо. Толян отвернулся:

— Не могу я.

— Че-го? — скривился Бугай. — Мусора пожалел, что ли? Коли, сказал! А то я тебя вместе с ним отправлю!

В голосе Бугая прозвучала откровенная угроза. Он протянул руку к Толяну, порываясь вырвать у него шприц. Тот отступил на шаг и вдруг, наклонившись, с размаху ударил Бугая в живот.

— Ох, е! — охнул, сгибаясь, верзила.

В этот момент в бок Толяна уперлось что-то твердое. Охранник поднял голову. Полковник Гуров держал в высвобожденной руке пистолет. Рядом на цементном полу валялись перепиленные наручники.

Толян молча поднял руки и с ужасом ждал, что будет дальше. Бугай, отдышавшись, выпрямился. Не замечая наведенного на него ствола, он подошел к Гурову и протянул ему руку:

— Ну, здорово, Лева!

— Здорово, Стас, — улыбнулся Гуров, крепко пожимая его ладонь.

Потом вдруг наклонился и врезал другу под ребро.

— Лева, старый ты гад! За что?

— За пинки под зад, — расплылся в улыбке Гуров.

— Садист, — поморщился Крячко. — Больно же. Забодали с двух сторон!

Он повернулся в сторону Толяна, который в растерянности переводил взгляд с одного на другого.

— Ну что, хватит комедию ломать, — проговорил он. — Тут бы надо парик снять, да нет у меня его!

И он провел рукой по давно не стриженным волосам. Анатолий стоял будто в ступоре, не понимая, что ему теперь делать. Крячко уловил на его лице подобие улыбки.

— Вот что, Толя, — взглянув на часы, проговорил Крячко. — Я тебе обещал, что расплачусь с тобой, так что слово свое держу. Через пять минут здесь будет ОМОН. И хотя ты к убийству непричастен, проходить соучастником в подпольном бизнесе тоже неприятно. Так что давай так: ты мне даешь одну наколку — и я тебя отпускаю. Совсем. Трудовой книжки у тебя здесь нет, так что искать никто не станет.

— Какую наколку? — хрипло спросил Анатолий.

— Кто дал журналисту бутылку с ядом? — вперил в него взгляд Крячко.

— Чиликин дал, — чуть помолчав, сообщил Анатолий, — это его клуб.

— В смысле, он администратор? — уточнил Крячко.

— Нет, он владелец. Просто называет себя администратором.

— Ясно. Спасибо. А теперь иди. И быстро.

Анатолий двинулся к лестнице. Со стороны улицы послышался шум машины.

— Быстро! — крикнул Крячко. — Через черный ход, двором!

Анатолий стал поспешно подниматься по ступенькам. На последней он вдруг остановился, повернулся к Крячко и крикнул:

— Знаешь, а я рад, что ты мент!

С этими словами он исчез в дверном проеме.

— Всем стоять, руки на голову! На пол! На пол! — послышались голоса, сопровождаемые топотом ног.

— Ну вот, Лева, ОМОН приехал, — сказал Крячко. — Ты не спеши. Пусть там разберутся, а мы с тобой здесь посидим спокойно, по-стариковски. Отдохнем. Без нас справятся.

Спустя несколько минут в подвал заглянул один из омоновцев.

— Есть кто? — крикнул он. — Выходи!

— Да мы это, мы, — выбираясь на свет божий, сказал Крячко.

— Здорово, Стас!

— Ну что, всех взяли?

— Ага! Все тут были. Оборудование демонтировали.

Крячко кивнул и собрался было идти на выход, как вдруг остановился и прислушался. Откуда-то доносились глухие удары в стену.

— Помогите, помогите! — слышался едва различимый крик.

Сыщики обратили внимание на дверь, запертую на большой висячий замок. Омоновец не стал церемониться и сбил его выстрелом.

Гуров и Крячко вошли первыми. На полу лежал связанный человек и смотрел на оперативников перепуганными глазами.

— О! Леня! — воскликнул Гуров. — Вот кого я рад видеть! Я ведь за тобой третий день бегаю!

— Помогите… — еле слышно прохрипел Кораблев. — Я все расскажу… Лучше в тюрьму, чем с этими уродами…

Эпилог

— Лева! Лева, вашу мать! — По коридору, запыхавшись, почти бежал генерал-лейтенант Орлов. Он был без шапки, в наспех застегнутом через пуговицу пальто.

Подбежав к Гурову, он схватил его за плечи.

— Лева, что происходит? Крячко! — повернул он голову. — Почему в таком виде? Мне звонит начальник ОМОН, говорит — Гуров приказал делать захват подпольного казино! Операция через десять минут! Какое казино, какой захват? Я чуть чаем не облился! Срочно машину вызвал, пальто накинул — и сюда! Вы почему мне ничего не сказали?

Орлов стоял растерянный, старенький, совсем непохожий на грозного генерала МВД. Сейчас он выглядел как несчастный дед, которого обвели вокруг пальца хитрые внуки.

— Петр, — Крячко приобнял его за плечи. — Пойдем-ка в твой кабинет. Мы тебе там все объясним.

— И объясните! — бушевал Орлов. — Вы мне не просто объясните — вы мне рапорт подадите, оба! Оба, Крячко! Подробный! С объяснением вашего возмутительного поведения!

— Напишем, Петр, напишем, — увлекая Орлова за собой по коридору, говорил Крячко. — Причем я тебе лично обещаю, что без единой грамматической ошибки!

— Когда это ты вдруг грамматику выучил? В клубе, что ли, словарь читал?

— Петр, ты знаешь, что я книг не читаю. У меня Лева проверит!

В кабинете Орлов сел в свое кресло, постарался восстановить дыхание. Рукой генерал усиленно растирал область груди.

— Таблеточку, Петр? — услужливо спросил Крячко. — Сейчас! Давай, где они у тебя? — Он полез в ящик стола.

Орлов в раздражении отодвинул его руку, сам достал лекарство и сунул под язык.

— Докладывайте! — потребовал он.

Гуров спокойно начал рассказ:

— Проанализировав материалы, которые Стас нашел у Дубнева, я пришел к выводу, что Никонов не занимался подготовкой статьи против мэра. Он занимался совсем другим делом: ДТП, в котором погибла девушка. Увидев описание машины и сопоставив факты, я пришел к выводу, что это была машина Людмилы Абрашиной. За рулем была либо она, либо ее любовник. Поговорив с Людмилой, я понял, что она его выгораживает и все время врет. Никонов для того приехал в Москву и поселился в одном отеле с Абрашиной, чтобы поговорить с ней. Он выяснил, кому принадлежит эта машина. Но! В показаниях девушки значилось, что за рулем сидел мужчина. Никонов стал следить за Абрашиной. Поэтому он почти и не выходил из отеля — ему это было не нужно. Увидев, что ее навещает молодой любовник, ему оставалось только сложить два и два… Дальше Никонов отправился на поиски Лени Кораблева и в конце концов пришел в «Бессонницу». С Леней он поговорил, чем напугал его до смерти. Леня кинулся к своим кредиторам — владельцу клуба Алексею Чиликину и его помощнику Геннадию Ерину.

— Стоп, стоп! Вы меня с ума сведете! — остановил его Орлов. — Что за Чиликин? Что за Ерин? Кто такие?

— Смотри, Петр, — терпеливо принялся объяснять Гуров. — В подпольных казино существует определенная схема обмана. Владельцы договариваются с профессиональными шулерами. Те разводят на деньги богатых лохов — вроде того, каким прикинулся я. Сами они тоже прикидываются просто любителями. То есть хозяева предоставляют шулерам крышу и делят с ними выигрыш. И все довольны. Именно так и развели дурачка Кораблева. Он, как выяснилось, задолжал Ерину гигантскую сумму. Ну и Чиликину, соответственно. Периодически он пытался отыграться, да где ему тягаться с профессионалами! И Леня погружался в долговую яму все глубже и глубже. Так, что даже Абрашина не могла ему помочь.

Иногда он предпринимал жалкие попытки выбраться из этой ямы: похаживал в «Оазис», иногда даже выигрывал там какие-то копейки, как, например, позавчера. Он на радостях понес эту десятку в «Бессонницу», чтобы вернуть часть долга, но там такую мелочь сочли оскорблением, наваляли ему и велели без денег не возвращаться. Кораблеву не оставалось ничего другого, как падать в ноги Абрашиной и на ходу сочинять сказочку о том, как на него напали и ограбили. Сердобольная Людмила, конечно, денег ему дала, но это было не все. Далеко не все, что он должен. Вернув часть долга, Леня решил залечь на дно. И мы никак не могли его найти. А это было надо. Необходимо!

— И тогда на сцену вышли мы! — с гордостью заявил Крячко.

— Вообще-то, если честно, ты переигрывал, Стас! — сморщился Гуров. — Твой Бугай выглядел типичной карикатурой на тупого бандита!

— А сам-то! — обиделся Крячко. — И вообще, у меня не было времени прочитать сценарий и выучить роль. Пришлось входить в образ на ходу, экспромтом. Зато меня не раскололи! А тебя — да!

— С твоей же помощью, — ввернул Гуров.

— Ох уж мне эти ваши экспромты! — стонал Орлов, держась за сердце. — Ох мне этот ваш театр самодеятельности! Разогнать бы вас, погорелых артистов, к чертовой матери!

— Разгони нас, Петр, — искренне сказал Гуров. — Разгони. Останешься с послушной молодой труппой.

— И бездарной! — ввернул Крячко.

— Да ладно тебе, — заступился Гуров. — Нормальные у нас молодые кадры. Хорошая смена растет.

— Это точно! Вон водитель Сашка, который меня в Москвореченск возил. Отличный парень! А до сих пор в лейтенантах! Вот скажи, Петр Николаевич, как начальник МВД, почему так?

— Петр Николаевич сам в лейтенантах, — шутливо добавил Гуров.

Орлов понимал, что оба его подчиненных заговаривают ему зубы, уводят от больной темы, отвлекают, не дают волноваться. И все-таки он должен был прояснить ситуацию. Сейчас, когда все закончилось благополучно, он уже успокоился и готов был выслушать историю до конца.

— Так! — стукнул он карандашом по столу. — Развеселились! Ближе к делу! Для чего вы вообще все это затеяли? А главное — почему меня не предупредили?

— Петр, — серьезно произнес Гуров, — ну не хотели мы тебя волновать! Ты бы наверняка запретил нам эту операцию.

— Разумеется, запретил бы! — взвился Орлов. — Потому что операция идиотская! Сама затея идиотская! На дурачка рассчитано, понимаете вы это? Вас обоих могли расколоть в один момент!

— Мы рассчитывали на то, что они все-таки не матерые бандиты. Разгадать наш маневр, что охранник, который «сливает» мента, сам мент, для них было сложно.

— Да понял уже! — сердито сказал Орлов. — Но могло быть совершенно по-другому!

— Мы со Стасом договорились вступить в игру одновременно. Он должен был устроиться туда под видом охранника и сразу же взять меня на прицел. То есть мгновенно расколоть.

— Но прокатило же? — явно довольный собой, сказал Крячко.

— Кстати, Крячко, как тебе удалось так легко поступить туда на работу? Ведь в бизнес подобного рода случайных людей не берут!

— А у меня письмо рекомендательное было! — подмигнул Крячко.

— Что ты несешь, какое письмо! Ты издеваешься?

— Нет, Петр, — серьезно ответил Крячко. — Долго объяснять. Тут, что называется, подфартило. Оказался в нужное время в нужном месте. Никогда нельзя предугадать, что будет для тебя полезным. Иногда даже ночные прогулки в аптеку.

— Да ну тебя! — махнул рукой Орлов. — Плетет незнамо что! Вы мне лучше вот что объясните: вы что, уже знали, кто убийца? Когда внедрялись? На что вы рассчитывали? Что какому-то новому охраннику владельцы казино раскроют все карты? Расскажут, как убивали Никонова?

— Нет, Петр! Сначала нам нужно было всего лишь выйти на Кораблева. Я хотел под видом обычного прожигателя жизни дождаться его там, — сказал Гуров. — Раз я не мог поймать его дома, то надеялся выловить там. Но в итоге выловил куда более крупную рыбу!

— Когда Лева стал расспрашивать о Кораблеве — сразу Ерина, прикинь? — тот, разумеется, сообщил Чиликину, что Леню ищут. Тут я стал давить на то, что Лева мент. И торопить события, требовать проверить его как можно скорее. Этим я убивал двух зайцев: завоевывал доверие и заставлял их действовать. Мы же не могли ждать неделями, пока кто-то из них проболтается. Этого могло и не случиться! Узнав, что Кораблев на прицеле у полиции, они должны были засуетиться. И они засуетились. Спрятали подальше Кораблева, принялись сворачивать свой бизнес, раскрыли свою криминальную сущность…

— Но Никонов, Никонов-то при чем?

— Так Никонов хотел посадить Кораблева! За наезд на ту самую девушку. И его, несомненно, посадили бы. Абрашина не стала бы его покрывать. Не совсем же она дура — вместо него садиться в тюрьму! А это означало для Чиликина и Ерина, что они лишаются возможности вернуть свой долг. А так он потихоньку доил бы Абрашину и в конце концов расплатился бы. Они лишались отличного источника дохода! У них оставался единственный выход — убить Никонова. Когда он пришел в «Бессонницу», поговорил начистоту с Кораблевым, убеждал его признаться, в противном случае грозил пустить в ход материалы, Леня перетрухнул и все рассказал своим кредиторам. Времени на раздумья у них не было. Чиликин просто вручил Никонову бутылку с наспех впрыснутым ядом как новоявленному клиенту с приглашением приходить еще.

— Зная, что тот не придет уже никогда, — добавил Крячко.

— Нет, ну что же это за способ убийства такой? — в недоумении пожал плечами Орлов. — А если бы это вино выпил кто-нибудь другой?

Крячко выразительно посмотрел на Орлова и вздохнул.

— Времени у них не было, Петр, — ответил Гуров. — Я же говорю, им пришлось действовать спонтанно. А когда человек так действует, он неизбежно совершает ошибки. Потому мы со Стасом и заставили их поспешить. Мы нарочно их торопили. И в итоге накрыли всех.

— А материалы? — спросил Орлов. — Материалы по наезду на девушку? Они действительно есть у Никонова?

— Да, и мы их видели, — кивнул Гуров. — Они были у Дубнева.

— А они думали, что материалы у него на работе, в компьютере. Поэтому Чиликин и послал одного своего охранника устроить там погром. Лазить по файлам у него времени не было, и он просто расколотил системники в надежде уничтожить информацию. Хотя уничтожить жесткий диск — крайне сложно. Обычным механическим воздействием его не убьешь! Информацию всегда можно восстановить, — важно поведал Крячко.

— А ты откуда знаешь? — хмыкнул Орлов. — Компьютерные курсы, что ли, окончил?

— Мне сын рассказал, — признался Станислав.

— Ну, сын-то твой в школе учился, — иронично заметил Орлов. — В отличие от тебя.

— Петр, я даже обижаться не буду, — прижал руки к груди Крячко. — Можешь и дальше меня дураком выставлять. Я спорить не стану.

— Ладно, ладно, — примирительно проговорил Орлов. — Задержанные в камере?

— Так точно, — ответил Гуров.

— Когда допрашивать будете?

— Ну, явно не ночью, — потянулся Крячко. — Потерпят до утра. Я и так знаю, что они скажут. Валить друг на друга будут убийство Никонова: Чиликин на Ерина, тот на Чиликина. Так что оформим сговор. Один подбил убить — другой передал бутылку. Вина одинаковая.

— Ну что, Петр, можем ехать по домам? С чистой совестью? — спросил Гуров.

— Это у вас-то она чистая? Супостаты! — проворчал Орлов. — Чуть не довели старика до инфаркта!

— Наоборот, мы тебя от него спасли, — радостно сказал Крячко.

Орлов обвел их взглядом и спросил:

— Ну вот что мне с вами делать, а?

— Петр, — с серьезным видом сказал Крячко, — на этот вопрос я знаю точный ответ!

И, поймав вопросительный взгляд Орлова, добавил:

— Выпиши нам премию! В двойном размере!

Пуля любит свою жертву

Пролог

Илья чувствовал себя неуютно. При общении с человеком он привык смотреть в глаза собеседнику, но сидящий напротив него мужчина в черном предпочитал держать лицо в тени. Он сделал для этого все возможное: выбрал заведение с тусклым, даже попахивающим мертвечиной, освещением, сел так, чтобы убогий источник света располагался у него за спиной, и ко всему прочему не стал снимать черной широкополой шляпы, отбрасывающей тень на верхнюю половину его лица. Илья невольно отметил про себя, что он и прежде не видел глаз этого человека, хотя сегодняшняя встреча была для них третьей по счету.

— В нашем распоряжении осталось четыре дня, — сухо произнес мужчина в черном, выуживая пальцами из подставки салфетку не первой свежести. — А вернее будет сказать, что четыре дня осталось в твоем распоряжении. Мне-то, сам понимаешь, торопиться некуда.

Илья молча кивнул, наблюдая за тем, как собеседник развернул салфетку, тщательно разгладил ее, а затем быстрым резким движением оторвал полоску с правой стороны. Полоска получилась почти ровной.

Беспокойные руки мужчины в черном ни на секунду не оставались без движения. Сначала, в ожидании заказа, он выкладывал на столе различные фигуры из зубочисток, потом, во время трапезы, состоящей из двух сочных кусков мексиканской пиццы и одного высокого бокала пива, беспрерывно вращал тарелку или перемещал бокал с одной точки на другую, а вот теперь взялся за салфетки. Отрывая от них ровные полоски, мужчина сосредоточенно складывал их одну на другую. Его бессмысленные движения раздражали Илью, но он мужественно мирился с этим.

— Знаешь, сколько желающих урвать себе долю?

Мужчина не поднимал головы.

Илья снова кивнул.

— Догадываюсь. Но… Я ведь уже сказал тебе… Я в деле на сто процентов. Никаких изменений.

— Это только слова.

Мужчина в черном полностью исполосовал салфетку и взял из подставки новую. Разгладил на столе. Оторвал с краю полоску и пристроил ее в общую стопку.

К ним подошла официантка. Забрала опустевшую тарелку из-под пиццы. Смерила равнодушным взглядом изорванную салфетку. Пиво оба клиента еще не допили.

— Желаете что-то еще? — прозвучал дежурный вопрос.

— Нет, спасибо, — ответил мужчина в черном.

Илья тоже отрицательно покачал головой. В принципе, он был бы не против заказать что-то еще, кроме единственного бокала пива, но не делал этого по нескольким причинам. Во-первых, качество блюд в придорожной забегаловке с броским экзотическим названием «Эль Гуапо» не внушало ему доверия. Во-вторых, Илье элементарно хотелось поскорее распрощаться с человеком в черном. Находиться в его обществе было крайне неуютно. По многим причинам… И наконец, в‑третьих, Илья ждал звонка. Очень важного для него звонка. Звонка, от которого зависело чертовски много!..

Он в очередной раз нащупал в кармане телефон, поставленный на виброрежим. Тот пока молчал.

— Может, еще салфеток? — саркастично предложила официантка.

Илья не смог удержаться от улыбки. Но мужчина в черном оставил замечание в свой адрес без внимания. Он даже не поднял голову. Оторвал еще одну полоску. Девушка пожала плечами и отошла от столика. Илья дождался, пока она удалится на достаточное расстояние.

— Я уже сегодня намерен подкрепить свои слова делом, — шепотом произнес он.

— Когда конкретно?

— Вот жду звонка.

— Хорошо.

В голосе человека в черном не было удовлетворения. В нем не было вообще никаких эмоций. Он разделался со второй салфеткой, скомкал все полоски и бросил их в пустую пепельницу. Глотнул пива. Затем наклонился и поднял с пола дипломат. Разместил его у себя на коленях. Щелкнул замками. Илья пытался разглядеть под шляпой глаза мужчины, но все старания оказались напрасными.

На стол легла заполненная типографским шрифтом бумага.

— Ознакомься, — предложил мужчина в черном.

По большому счету, Илье это было не нужно. Он и так прекрасно знал, о чем говорится в данном документе. Прежде он перечитывал его дважды. Однако отказываться не стал. Взял бумагу и быстро пробежался глазами по тексту. Исключительно для проформы. Не без удивления отметил, что руки слегка дрожат. Ладони вспотели. Волнение брало свое.

— Все верно? — уточнил мужчина в черном.

Илья кивнул.

— Тогда подписывай.

Илья потянулся было во внутренний карман ветровки за ручкой, но в этот самый момент раздался долгожданный виброзвонок его мобильника.

— Одну минуту. — Он почему-то виновато улыбнулся своему визави. — Это как раз по нашему общему делу.

Мужчина в черном равнодушно пожал плечами. Допил пиво и, взявшись двумя пальцами за опустевший бокал, принялся крутить его то в одну, то в другую сторону.

Илья достал из кармана телефон и ответил на вызов.

— Где ты? — без всякого приветствия свистящим шепотом спросил он. — Отлично. Я тоже рядом. Теоретически… Сколько времени тебе нужно, чтобы добраться до места? — сверился с наручными часами. — Лады. Я буду. Никаких проблем?.. Это хорошо… Да, все, как договаривались. Уже выдвигаюсь. Целую тебя, малышка. До встречи.

Мобильник вернулся на прежнее место, в карман. Илья решительно достал ручку, придвинул к себе бумагу и поставил размашистую подпись внизу документа. Звонок словно придал ему дополнительной уверенности. Руки уже не дрожали, сидящий напротив человек не вызывал чувства скрытой тревоги. Илья даже заметно приосанился.

— Деньги будут сегодня к вечеру, — с расстановкой произнес он.

— Добро. — Человек в черном отодвинул от себя бокал и забрал подписанную Ильей бумагу. Спрятал ее в дипломат. — Ты знаешь, где меня найти.

— Да, конечно. А сейчас мне пора.

— Удачи.

Пожелание прозвучало, как обычно, сухо. Насколько Илья знал, другой манеры общения у человека в черном попросту не существовало. Но он готов был поклясться, что в этот момент губы собеседника раздвинулись в едва заметной улыбке.

Илья поднялся из-за столика, застегнул ветровку под самое горло и стремительным шагом, ни разу не обернувшись, вышел из кафе. Человек в черном поставил дипломат на пол. Поднял руку, привлекая внимание официантки.

Глава 1

— И что, девушка была настолько хороша, что ты теперь никак не можешь выкинуть ее из головы?

Придерживая руль правой рукой, а левую слегка свесив в открытое окно, Гуров старательно делал вид, что на полном серьезе поддерживает разговор. На самом деле он с трудом удерживал себя от саркастических комментариев. По-другому проблему напарника рассматривать было никак нельзя.

— Да при чем тут это, Лева! — отмахнулся Крячко. Склонив голову, он сосредоточенно тыкал пальцем в кнопки мобильного телефона. — Дело ведь тут вовсе не в девушке. И ты сам это прекрасно понимаешь. Дело в ее поступке.

— А что в нем такого особенного?

— Ты издеваешься? — нахмурился Крячко.

— Нет. Нисколько.

— «Что в нем такого особенного»? Мы проводим вместе потрясающую ночь! Готов поспорить, лучшую ночь в ее жизни. И я даже допускаю мысль, что не самую плохую — в моей… — Крячко многозначительно прищелкнул языком. — А наутро она просто уходит. Не прощаясь, без объяснений… Не оставив даже записки. Уходит, и все. А теперь не отвечает ни на звонки, ни на эсэмэски…

— Я думал, это типичная ситуация для твоих отношений с девушками…

— Очень смешно! — Крячко на мгновение вскинулся, но тут же вернулся к своему телефону. — Это типичная ситуация с моей стороны. Но не со стороны девушек. Они никогда не уходили от меня вот так, по-английски. Это ненормально.

— Боюсь, она так не считает.

Заморосил мелкий дождик, Гуров поднял боковое стекло. В последнее время погодные условия столицы не радовали своей стабильностью.

В пределах видимости уже обозначились силуэты двух патрульных машин, перегородивших трассу. Рядом с ними, заложив руки за спину, мерно расхаживал взад-вперед высокий широкоплечий полицейский в форме.

— Я как раз и пытаюсь выяснить, что она считает, — продолжал ворчать на пассажирском сиденье Крячко. — Но ответов нет.

— Может, оставишь ее в покое? — предложил Гуров.

— Ни в коем случае. Я обязан выяснить все до конца. Я ведь сыщик.

— Ну да. Рад, что ты нашел применение своим талантам.

Широкоплечий полицейский предупредительно поднял руку. Гуров остановил машину рядом с ним. Приоткрыл окно и продемонстрировал полицейскому служебное удостоверение в раскрытом виде.

— Полковник Гуров, — представился он. — Главное управление.

Полицейский дисциплинированно взял под козырек.

— Дорога перекрыта, товарищ полковник, но я могу убрать одну из машин…

— Не стоит. — Гуров заглушил двигатель. — Все в порядке, сержант. Мы с напарником с удовольствием прогуляемся до места. Ты идешь? — Он легонько ткнул Крячко кулаком в плечо.

Тот даже не оторвался от телефона.

— Секунду. Ты иди, а я сейчас догоню.

Гуров вздохнул, выбрался из салона и захлопнул дверцу. Поднял воротник плаща. К измороси добавился утренний пронизывающий ветерок.

— Со мной полковник Крячко. — Гуров кивнул в сторону автомобиля. — Он сейчас немного занят бюрократическими вопросами… Но как освободится, пропустите его к месту преступления.

— Слушаюсь! — вытянулся в струнку полицейский.

Засунув руки в карманы плаща, Гуров протиснулся между двумя патрульными машинами и неспешно пошел по мокрому от моросящего дождя асфальту.

На месте уже орудовала бригада экспертов и два сотрудника прокуратуры. Полковник был хорошо знаком с одним из них. Высокий нескладный мужчина лет пятидесяти, никогда не расстающийся с кожаной потертой папкой. Гурову много раз приходилось сталкиваться с ним по долгу службы. Второго сотрудника, более молодого и спортивного, Лев Иванович видел впервые. Молодой человек внимательно наблюдал за работой экспертов.

— Семен Романович, — Гуров приветствовал сухощавого сотрудника прокуратуры крепким рукопожатием, — мое почтение.

— Утро доброе, Лев Иванович. Хотя какое уж тут доброе… Что я говорю…

— С чем имеем дело на этот раз?

— Да вот… — Семен Романович неопределенно повел плечами и сунул потертую папку под мышку. — Боюсь, очередной глухарь.

— С чего такие пессимистичные прогнозы? — удивился Гуров.

Один из экспертов копался в салоне стоящего у самой обочины черного «Опеля». Передние дверцы автомобиля были открыты. В двух метрах от «Опеля» лежало накрытое брезентом неподвижное тело. Из-под брезента выглядывала только часть высокого шнурованного ботинка темно-коричневого цвета.

— Ну сам посуди, Лев Иванович. — Сотрудник прокуратуры взял в правую руку свою кожаную потертую папку и зачем-то постучал по ней костяшками пальцев. — Ночь, безлюдное место, никаких очевидцев… Убитый без документов…

— А машина? — перебил собеседника Гуров.

— Тоже пустышка. Уже пробили по базе данных. — Семен Романович снял очки и бережно протер стекла белоснежным носовым платком. — Автомобиль зарегистрирован на имя Александра Калашникова, проживающего по адресу: Грибоедова, шесть. Но такой там не прописан и никогда прописан не был. Можно, конечно, съездить и проверить на месте, пообщаться с жильцами, но… Я полагаю, регистрация авто — полная липа. Мне с такими штуками не раз уже приходилось сталкиваться…

— Мне тоже, — согласился Гуров. — Но проверить адрес все-таки стоит. Чем черт не шутит? Глядишь, и потянем какую-нибудь ниточку.

— Сомневаюсь, — буркнул себе под нос сотрудник прокуратуры.

Гуров не стал вступать в ненужный спор. Он хорошо знал Семена Романовича. И знал о его природном пессимизме. Каждое дело он расценивал, как стопроцентный глухарь.

Лев Иванович подошел к «Опелю», по пути коротко кивнув в знак приветствия молодому коллеге Семена Романовича. Из салона вынырнула взлохмаченная голова эксперта. Светло-серый галстук, повязанный под воротником бежевой рубашки, сбился на сторону.

— Нашли что-нибудь интересное? — поинтересовался полковник.

— А, Лев Иванович! — Эксперт расплылся в улыбке. — Приветствую вас. Ищем… Пока ничего конкретного сказать не могу. Отпечатков пальцев нет. А по остальному… Как только будет более точная информация, я сразу же сообщу.

— Никаких отпечатков, кроме отпечатков убитого? — уточнил Гуров. — Я правильно понял?

— Увы, нет. Его отпечатков мы тоже не нашли. Ни на рулевом колесе, ни на коробке передач… Нигде. Но перчаток на трупе не было.

— Значит, кто-то предусмотрительно стер их?

— Получается, что так.

— Убитого дактилоскопировали?

— Разумеется.

— А время смерти?

— Предположительно с двенадцати до двух часов ночи. Более точную цифру я смогу назвать чуть позже.

— Следы возле автомобиля?

— Ищем.

Гуров кивнул.

— Немедленно дайте мне знать, если что-то обнаружиться, — распорядился он.

— Само собой.

Полковник отошел от машины и приблизился к трупу. Присел на корточки и отбросил край брезента. Аккуратное пулевое отверстие точно по центру лба не оставляло сомнений в том, каким образом убийца расправился со своей жертвой. Следы побоев и ножевые ранения отсутствовали.

На вид убитому было не больше сорока пяти лет. Смуглый цвет кожи, крепкое атлетическое телосложение, недорогая, но со вкусом подобранная одежда. Машинально Гуров отметил и тот факт, что одет мужчина был не совсем по погоде. Даже с учетом вчерашнего прогноза. Слишком легко.

Полковник полностью стянул с тела брезент. Осмотрел руки убитого. Перчаток действительно не было. Шрамы и татуировки, значительно облегчившие бы процесс опознания, также отсутствовали.

— Эй! — неожиданно раздался голос за спиной Гурова. — Я этого парня знаю.

Не поднимаясь с корточек, Лев Иванович слегка повернул голову.

— Знаешь? Откуда?

— Мы вместе служили в армии. — Крячко пристроил в углу рта сигарету, но прикуривать не спешил. Просто перекатывал фильтр зубами. — Не то чтобы мы были закадычными друзьями, но так… Общались. Мы с ним одновременно на призывной пункт прибыли, а потом получили распределение в одну и ту же часть. Помню, паренек был не из болтливых. Вещь в себе, что называется. Но «дедам» отпор давал, как здрасте. Здоровый такой. Боксом занимался до призыва. Знаешь, в каком году это было?.. Эх, мать! — Он поскреб пальцами подбородок. — Сколько же лет прошло! Вспомнить страшно! Я тогда жениться собирался…

— Стас! — Гуров решительно поднялся на ноги. — Может, для начала скажешь, как его имя?

Крячко обиженно скривился, явно недовольный тем, что ему не позволили предаться ностальгическим воспоминаниям.

— Ладно. А у вас что тут, проблемы с опознанием личности?

— У нас, Стас, — нахмурился Гуров. — Это наше с тобой общее дело. И начать его неплохо было бы с опознания жертвы.

— Я понял. Не заводись. Его звали Артур.

— Артур… А дальше?

— Погоди. Дай вспомнить, — наморщил лоб Крячко. — Говорю же, лет-то прошло немало. Артур, Артур… Да, точно! Артур Хамицкий.

— Уверен? — недоверчиво переспросил Гуров.

— Сто процентов.

— Что еще о нем сказать можешь?

— Да больше ничего. — Станислав щелкнул зажигалкой. — Служили и служили… Я после срочной в органы сразу подался, а Артур остался на контракте.

— В армии?

— Ну да. Он с самого начала об этом говорил. Мечта у него такая была. Сделать карьеру военного. Вот и продолжил служить по контракту. А уж сделал он потом карьеру или нет — этого я не знаю…

— Понятно, — скупо обронил Гуров.

Это уже было кое-что.

Он накрыл тело брезентом. Дождик усиливался и грозил к обеду разразиться затяжным ливнем.

* * *

— Нас интересует личное дело Артура Хамицкого.

Гуров расположился напротив архивариуса в звании подполковника. Крячко скромно занял место на низеньком кожаном диванчике непосредственно у входа в помещение. Он все еще время от времени поглядывал на экран своего мобильника в надежде обнаружить долгожданное сообщение. Но его не было.

— Хамицкого?

— Совершенно верно.

Архивариус областного военкомата был грузным седовласым мужчиной с крупным красным носом, который закрывал большую часть его одутловатого лица. Гуров нисколько не удивился бы, обнаружив в правом ящике стола своего собеседника початую бутылку чего-нибудь горячительного. Но этот аспект совершенно не интересовал полковника. Ему нужна была информация об убитом.

— Секунду.

Архивариус, как собака, пошевелил своим большим носом, тяжело вздохнул и включил компьютер. На широком покатом лбу выступили мелкие капельки пота. Сотрудник военкомата заметно нервничал. Визит двух оперативников из ГУ — не самое приятное начало рабочего дня.

— Что именно вас интересует?

— Все, — категорично заявил Гуров. — Все, что у вас есть на этого человека.

Архивариус из-под нависших бровей бросил настороженный взгляд на полковника.

— А могу я поинтересоваться, в связи с чем?.. — начал было он, но Гуров бесцеремонно перебил собеседника:

— Нет. Пока это закрытая информация.

Лицо сотрудника военкомата осветилось включенным экраном монитора, и этот свет придал его носу дополнительную красноту. Как будто на лице архивариуса, почуяв солнце, распустилась гигантская алая роза.

— Хамицкий… Артур… Сергеевич… Вот он. — Архивариус облизал пересохшие губы. — Был призван на срочную службу в 1988 году. По истечении положенных двух лет продолжил службу по контракту. С 1990 по 2008 год… Был отмечен…

— А после 2008-го? — вклинился в монотонное бормотание архивариуса Гуров. — По какой причине Хамицкий ушел из армии?

Сотрудник военкомата поднял на Гурова удивленный взгляд и издал странный звук, похожий на утиное кряканье. Снова облизал губы.

— По причине смерти, — глухо произнес он.

Гуров, опершись локтями о стол, всем корпусом подался вперед.

— Не понял.

— А что тут непонятного? Артур Хамицкий погиб в 2008 году во время миротворческой операции в Абхазии. Грузино-абхазский конфликт, — архивариус вновь обратился лицом к монитору. — Хамицкий был в составе группы «Зета». Одного из подразделений миротворческих сил России. При выполнении разведзадания угодил в плен к одной из экстремистских группировок, а позже был убит.

— А труп?

— Труп, как обычно в таких случаях, был доставлен на родину в виде «Груза-200».

Гуров обернулся к своему напарнику. Крячко снисходительно улыбнулся, показывая тем самым, что он-то ошибиться не мог ни в каком случае. Погибший минувшей ночью Артур Хамицкий никак не мог быть убит в Абхазии в 2008 году.

Архивариус молча ждал дальнейших указаний сыщиков.

— У вас есть фото Хамицкого? — спросил Гуров.

По его убеждению, подстраховаться было нелишним.

— Разумеется.

Архивариус несколько раз кликнул мышью, нашел нужную вкладку, дождался, пока картинка загрузится на экран, и развернул монитор таким образом, чтобы Гуров мог видеть изображение. Крячко тоже поднялся с дивана и подошел к столу.

Сомнений быть не могло. С экрана монитора на сыщиков смотрел тот же самый человек, труп которого был обнаружен несколькими часами ранее на пригородном шоссе. Только немного моложе. На фото Хамицкому было не больше тридцати лет.

Гуров откашлялся:

— Мы можем получить копии материалов по личному делу Артура Хамицкого?

— Ну… — Архивариус замялся. — Если будет сделан соответствующий запрос из вашего ведомства… По всей форме…

— Запрос будет, — заверил Гуров. — И по всей форме.

— Тогда конечно.

— Хорошо. Я отдам соответствующие распоряжения на этот счет, и наш сотрудник будет у вас со специальным распоряжением еще до обеда. А пока… — Гуров постучал пальцами по столу. — Скажите, у Хамицкого остались какие-нибудь родственники? Родители? Братья-сестры?

Архивариус сверился с базой данных. Покачал головой.

— Он сирота. Вырос в детдоме. В Московской области. Но у него осталась жена.

— Жена? Адрес есть?

— По прописке. Насколько он соответствует фактическому месту проживания, я не скажу…

— Давайте, — коротко бросил Гуров.

Архивариус взял с края стола чистый лист бумаги и аккуратным, совершенно несвойственным для военных, каллиграфическим почерком перенес на него данные с компьютера. Передал Гурову. Полковник поднялся:

— Спасибо за сотрудничество.

Сыщики покинули здание военкомата и вернулись к машине. Гуров не проронил ни слова до тех пор, пока не занял место на водительском сиденье. Он был задумчив и сосредоточен. Капли дождя стучали по лобовому стеклу, плавно стекали вниз, оставляя за собой мокрые блестящие дорожки. Полковник включил «дворники».

— Итак, — произнес он наконец, не столько обращаясь к сидящему рядом напарнику, сколько озвучивая вслух собственные мысли, — интересная вырисовывается картинка. У нас в наличии труп дважды убитого человека. Причем интервал между этими двумя смертями — ни много ни мало семь лет.

— Но это же бред. — Крячко предпочитал прямолинейность. — Мы видели его труп сегодня. Стало быть, смерть в Абхазии во время миротворческой акции — липа.

— Это понятно. — Гуров откинулся на спинку сиденья и слегка прикрыл веки. — Вопрос: для чего эта липа? Для кого? Кому она была выгодна? И наконец, самое интересное: где и как Хамицкий провел последние семь лет?

— А плен, думаешь, тоже липа?

— Не знаю. Пока не знаю, Стас. Вполне возможно, что в плену он мог побывать на самом деле. — Гуров протянул руку и повернул ключ в замке зажигания. — Давай-ка прямо сейчас нанесем визит вдове Хамицкого. Возможно, она сумеет пролить свет на всю эту мутную ситуацию. Как там ее?.. — Он сверился с листом бумаги, полученным в военкомате. — Жабкина Галина Николаевна.

— Не Хамицкая?

— Как видишь, нет. Либо гражданская жена, либо не стала менять фамилию.

— Скорее всего, гражданская, — уверенно заявил Крячко. — Если бы я был Жабкин, обязательно сменил бы фамилию. На любую другую.

Автомобиль вырулил со стоянки военкомата, миновал первый перекресток, на втором плавно ушел направо. Гуров взял курс на Чертаново. Так можно было быстрее добраться до места, минуя пробки.

— Тебе с твоей внешностью, Стас, чертовски трудно было бы выйти замуж за приличного человека.

Крячко никак не отреагировал на шутку Гурова.

— Слушай, Лев. — Стас поудобнее развалился на пассажирском сиденье и вновь взялся за мобильный телефон. Палец быстро застучал по кнопкам. — Может, мы сначала заедем куда-нибудь перекусить? Меня утром вызвали, и я остался без завтрака.

— Без завтрака ты остался потому, что был занят поисками своей неблагонадежной девушки.

— И это тоже.

Гуров прибавил скорость.

— Перекусим после встречи с Жабкиной. Потерпишь.

Гуров говорил чисто машинально. Мысли беспрерывно крутились вокруг плена Хамицкого и его мнимой гибели. Полковнику и прежде доводилось слышать о подобных случаях. Люди редко возвращались домой после того, как попадали в руки экстремистских группировок. И не только по причине собственной смерти. Путем жестоких пыток боевики успешно вербовали российских солдат, впоследствии выдавая их за погибших. «Груз-200» являлся хорошим прикрытием. Имела ли место такая же история и в случае с Артуром Хамицким? Гуров больше склонялся к мысли, что да. Но это пока никак не объясняло убийство Хамицкого.

— Как всегда, — буркнул Крячко, — мой желудок на последнем месте.

* * *

Астамур налил вина себе и двум другим мужчинам. Все трое, подобно легендарным приспешникам короля Артура, расположились в полутемной комнате за круглым столом. Большие настенные часы над головой Астамура монотонно отсчитывали время. Таймураз выпил, не дожидаясь остальных, и первым нарушил затянувшееся молчание:

— Сколько денег мы потеряли?

Вопрос преимущественно был обращен к Джамалу, смуглолицему молодому человеку приятной наружности с крупной бриллиантовой серьгой в левом ухе. В отличие от двух своих партнеров, облаченных в элегантные твидовые костюмы стального цвета, Джамал был одет в темно-синие спортивные штаны и белую майку-борцовку, рельефно подчеркивающую его развитую мускулатуру.

— Много, Таймураз, много.

Джамал сокрушенно покачал головой. Он почти не пил. И даже не притрагивался к еде, хотя круглый стол ломился от яств. Мрачное выражение лица Джамала было красноречивее любых его слов.

— Ты прекрасно знаешь, что последняя партия была большой, — продолжил он после паузы. — У нас появилось в Москве несколько новых точек. Владимир порекомендовал надежных людей… Появилась возможность расширения бизнеса и увеличения поставок…

Астамур прищелкнул языком.

— Странное совпадение, — негромко произнес он, поправляя под воротом рубашки тугой узел галстука. — Мы теряем надежного курьера, а вместе с ним и баснословную сумму денег практически сразу после того, как в бизнес вливаются новые люди. Жаль только, что я не верю в совпадения. Никогда не верил. Мой отец часто говорил мне, что ничего в жизни не происходит просто так, случайно…

— Ты не доверяешь Владимиру? — Таймураз удивленно вскинул брови.

— Я не доверяю никому, Таймураз. И это тоже одно из основных правил моего бизнеса. Кто такой Владимир? Паршивая русская свинья. И рекомендовать он мог нам точно таких же свиней, как и он сам, — поморщился Астамур. — Грязных, лживых, продажных… Поэтому, отвечая на твой прямой вопрос, я скажу тебе: нет. Я не доверяю Владимиру. И я до сих пор считаю неправильным доверять Александру…

— А при чем тут он? — вскинулся Джамал. — Александр — жертва.

— И жертвы, случается, бывают в сговоре со своими убийцами, — многозначительно изрек Астамур.

— Покойникам деньги не нужны.

— Русские — жадные. Они могли не поделить куш и в результате…

— Ты перегибаешь палку, Астамур.

Джамалу не нравилось, какой оборот принимала их беседа. Намеки Астамура становились все более и более прозрачными. В скором времени он открыто выскажет недовольство его, Джамала, работой. И зачем он только согласился работать с этим человеком? О жестокости Астамура в Абхазии складывали легенды. Не стоило Джамалу влезать в это дело так глубоко. Теперь он жалел об этом. Но давать обратный ход было слишком поздно.

— Лучше перегнуть, чем недогнуть. Я так считаю.

— Послушайте, — Таймураз выпил еще, — все это только слова. Нам надо думать, что будем делать дальше.

— Деньги надо найти, — решительно заявил Астамур. — Найти и вернуть. А виновных… Впрочем, не мне вам рассказывать о том, как следует поступить с виновными.

— Я займусь этим, — сказал Джамал. — Я завтра же отправлюсь в Москву и на месте разберусь, что там случилось. Встречусь с Владимиром, с его людьми… Мы отыщем деньги и накажем виновных. Я ручаюсь.

Астамур негромко хмыкнул, и этот хмык понравился Джамалу еще меньше. Никогда нельзя было предугадать, что на уме у Астамура. Об этом мог знать только он сам.

— Да, ручаюсь. — Джамал слегка повысил голос. — Дайте мне два-три дня, и я отыщу крысу. Отыщу вместе с нашими деньгами.

— Только два, — коротко оборонил Астамур.

— Что?

— У тебя только два дня. Не больше. Мы не можем позволить себе ждать трое суток. Любой бизнес не терпит длительных задержек. Либо мы движемся вперед, либо назад. Стояния на месте не бывает.

— Хорошо. — Джамал согласно кивнул. — Пусть будет два. Я управлюсь.

— А что с новой партией? — в очередной раз вклинился в разговор Таймураз. — Я мог бы найти замену Александру. У меня есть люди на примете…

Астамур отрицательно покачал головой. Промокнул губы бумажной салфеткой, небрежно скомкал ее и бросил рядом с пустой тарелкой.

— Никаких новых партий, пока не получим деньги за предыдущую, — сказал он. — Подыскивать нового курьера можно уже сейчас, конечно, но отправлять в Москву ближайшие пару дней ничего не будем. Дождемся, пока Джамал закончит свою работу. И раз уж мы заговорили о курьере… На этот раз я хотел бы лично пообщаться с тем, кого ты найдешь вместо Александра. Я не могу позволить себе доверять мои кровные сбережения кому попало. Одной ошибки будет вполне достаточно. Согласен, Таймураз?

— Да, конечно. Это твое право. Я сообщу тебе, когда найду человека.

— Затягивать с этим тоже не стоит.

Астамур поднялся из-за стола.

— Разумеется.

Джамал скрипнул зубами. И сам Астамур, и его манера разговаривать вызывали в нем нарастающее раздражение. Однако он мужественно сдерживался. Молча встал и проводил гостей до двери. Астамур вышел первым, не прощаясь. За ним последовал и Таймураз, ободряюще кивнув хозяину квартиры.

Джамал закрыл дверь. Облегченно вздохнул. Теперь можно было спокойно собираться в поездку. Без лишних понуканий со стороны. Он был уверен, что двух предоставленных на решение вопроса дней вполне достаточно. Джамал знал, за какие ниточки нужно потянуть в Москве. Владимир был не единственным человеком, с которым ему приходилось контактировать.

Джамал вернулся к столу и залпом осушил бокал вина. Он осознавал, что доля истины в словах Астамура, конечно, была. Кто-то из русских решил нагреть их, и оставлять такой поступок безнаказанным никак нельзя. А совпадения… В отличие от своих партнеров, Джамал допускал вероятность совпадений…

Глава 2

С того момента, как сыщики переступили порог квартиры, Гурова ни на секунду не покидало чувство звенящей пустоты в помещении. Пустота ощущалась буквально во всем: в отсутствии каких-либо предметов на столе и занавесок на окнах, в потертых креслах, в беззвучно работающем телевизоре за спиной Галины Жабкиной. Даже сама женщина казалось опустошенной изнутри, хотя старательно не показывала виду.

— Хотите чаю? — предложила она бархатным меццо-сопрано. — Может, кофе? Или чего покрепче?

— Нет, спасибо, — улыбнулся Гуров, прекрасно понимая, какую досаду вызовет отказ у его напарника. — Ничего не нужно.

Галина выглядела значительно моложе своих лет. Аккуратно уложенные светлые волосы, чуть подведенные стрелки небесно-голубых глаз, высоко посаженная голова… На вид ей можно было дать тридцать с небольшим, хотя на самом деле женщине было уже за сорок.

— Тогда я вас слушаю…

Телевизор за ее спиной транслировал один из утренних сериалов про нелегкую жизнь исконно русских красавиц.

— Галина Николаевна, — Гуров перешел к делу, — нам нужно задать вам несколько вопросов о вашем покойном муже. Артур Хамицкий ведь был вашим мужем? Не так ли?

Галину удивила тема разговора. На мгновение она даже растерялась. Машинально одернула платье короткими пальцами с ненакрашенными ногтями. Перевела недоуменный взгляд с Гурова на Крячко и обратно.

— Я не совсем понимаю… Почему вы об этом спрашиваете? Прошло столько лет… Артура давно уже нет, и я…

— Вы только не волнуйтесь, — успокоил женщину Гуров. Полковник понял, что не может прямо сейчас раскрыть перед ней все карты. Это было бы совсем неэтично. О найденном сегодняшним утром трупе Галине знать пока что совсем необязательно. — В деле о гибели вашего мужа вскрылись кое-какие дополнительные детали. Нам просто необходимо прояснить картину, и очень жаль, что приходится будоражить неприятные для вас воспоминания… Но и вы нас поймите. Такая работа.

— Хорошо. — Короткие пальцы продолжали теребить простенькое платьице. — Я готова помочь вам… Если смогу, конечно…

— Уверен, что сможете. Вместе мы во всем разберемся. Артур официально был вашим мужем? Или?..

— Был. Мы расписались в 2007-м. Как раз накануне того, как с ним… Как он… В общем, вы меня понимаете. Я собиралась сменить фамилию, но так и не успела. А потом… Вопрос стал неактуальным.

— Понимаю. — Гуров старательно подбирал слова. — Галина Николаевна, а когда вы видели Артура в последний раз? Нас не интересует точная дата, если вы не сможете вспомнить. Хотя бы приблизительно…

По тому, как их беседа складывалась с самого начала, полковник уже догадался, что последние семь лет жизни Артура Хамицкого оставались для Галины загадкой. Она ничего не знала о них. О притворстве речи быть не могло. Жабкина относилась к тому типу женщин, которые не умели лгать и изворачиваться. У них все было написано на лице.

— Приблизительно… — Галина подняла глаза вверх, словно рассчитывая найти ответ на вопрос где-то под потолком. — Я думаю, приблизительно за неделю до того, как он отправился с миссией в Абхазию. Артур сообщил мне, что уезжает. И ему нужно было перед отъездом обязательно заехать на несколько дней в часть. Он собрал вещи и уехал.

— Позже вы его не видели?

— Нет. Мне даже не выдали его тело. — Глаза Галины увлажнились. — Сказали, что не положено. Я не стала спорить… А так хотелось хотя бы попрощаться с ним по-человечески. Я ведь не знала, что так…

Гуров выдержал небольшую паузу, давая женщине возможность успокоиться, и задал новый вопрос:

— Я понимаю, прошло много времени. Семь лет. Но может быть, вы смогли бы припомнить, Галина Николаевна… Не было ли в поведении вашего мужа чего-то необычного перед тем, как он ушел в тот день? Может, излишне нервничал? Сказал что-то? Звонил куда-то? Любая незначительная деталь может оказаться важной.

Галина грустно улыбнулась. Словно через силу.

— Вы правы. Прошло очень много времени, — сказала она. — Если Артур и вел себя необычно, сейчас я уже не смогу этого припомнить. Но мне кажется, все было как всегда… Мыслями он уже был там. В Абхазии. Собран, сосредоточен… Сложил все необходимое в сумку, мы поужинали, потом подъехал Сашка, Артур спустился, и они вместе уехали. Я еще помахала ему в окно, но он не ответил. Не заметил меня, наверное.

— Сашка? — переспросил Гуров. — А что за Сашка?

Галина равнодушно пожала плечами.

— Калашников Сашка. Друг. И по совместительству сослуживец.

Сыщик моментально подобрался, как гончая, почуявшая запах дичи. Память услужливо подсказала Гурову недавний разговор с сотрудником прокуратуры на месте преступления. Семен Романович так и сказал: «Опель» был зарегистрирован на имя Александра Калашникова, проживающего по Грибоедова, 6. Вряд ли это было простым совпадением.

— То есть они вместе служили? — уточнил полковник.

— Ну да.

— А где сейчас можно найти Калашникова, вы, случайно, не знаете?

Галина в очередной раз грустно улыбнулась. Сериал на беззвучном экране телевизора сменился рекламой шоколадных батончиков.

— Почему же не знаю? Знаю. Он там же, где и Артур. В безымянной могиле. Они отправились с миротворческой миссией в Абхазию вместе. И оба вернулись в цинковых гробах.

— А его адрес? Я имею в виду Калашникова… Он у вас сохранился?

— Где-то был.

Галина поднялась с кресла, прошла к старенькому серванту и долго рылась в одном из выдвижных ящиков. Наконец она нашла то, что искала. Вернулась на прежнее место, нашла нужную страницу в записной книжке и удовлетворенно кивнула.

— Да, вот он. Артур еще записывал… Улица Екатерининская, дом 39а, квартира 15. Вам записать?

— Я уже запомнил.

— Надеюсь, что адрес Сашки поможет вам в вашем деле…

— Я тоже на это надеюсь, Галина Николаевна.

Гуров не лгал. Интуиция, которая редко подводила полковника, подсказывала, что им удалось нащупать призрачную ниточку. Оставалось только потянуть за нее.

— А с кем еще дружил ваш муж?

— Я знала только Сашку. Да и вообще мне кажется, что других друзей у Артура не было. — В голосе женщины звучала неподдельная грусть. — Он, знаете ли, не страдал общительностью…

В половине двенадцатого сыщики покинули квартиру Жабкиной и по настойчивой просьбе полковника Крячко разместились в ближайшем кафе.

— Ну, что ты думаешь обо всем этом? — Станислав активно и с завидным аппетитом налегал на запеченный под сыром картофель и бараньи котлеты.

Гуров ограничился чашкой кофе и одной сдобной булочкой.

— Честно говоря, пока ничего не думаю, — скупо отозвался он. — Слишком мало информации. Но одно я знаю точно: наведаться на квартиру покойного Калашникова просто необходимо. И чем скорее, тем лучше.

— Согласен. — Настроение Крячко заметно улучшилось. Он активно работал челюстями. — Теперь, когда я наконец позавтракал, я готов мчаться в поисках потенциальных преступников хоть на край земли.

Гуров сделал неторопливый обжигающий глоток ароматного кофе.

— Я практически уверен, что восемь лет назад Хамицкий был перевербован пленившими его экстремистами, — сказал он. — Вопрос только в том, с какой целью. Для чего он им понадобился? Чем занимался последние семь лет?

— Для начала неплохо бы выяснить, где он жил. В Москве? Или в Абхазии?

— И это тоже, — кивнул Гуров. — Официально Хамицкий считался мертвым. Даже перед женой не раскрылся. Ни разу не вышел с ней на связь, ни разу не дал хотя бы намеком понять, что жив… Не думаю, что она ему настолько безразлична. Стало быть, причина в другом. Видимо, Хамицкому было что скрывать. И не только измену родине. Есть что-то еще…

С чувством выполненного долга Крячко отодвинул от себя пустую тарелку и шумно выдохнул.

— Так чего мы сидим? — Он расплылся в сытой кошачьей улыбке. — Поехали искать ответы на все эти вопросы.

— Ну, ты наглец, — рассмеялся Гуров.

Подозвав официантку, они расплатились по счету и покинули кафе. Улица Екатерининская, указанная Галиной как домашний адрес Александра Калашникова, располагалась неподалеку. В соседнем микрорайоне. Пешком до нужного места можно было дойти минут за пятнадцать-двадцать. На машине, с учетом столичных пробок, сыщики добирались почти час.

Оставив машину в глухом дворике, они зашли в подъезд и поднялись на третий этаж. У двери под номером пятнадцать Гуров остановился как вкопанный. Крячко ткнулся ему в спину.

— Ты чего?

— Тсс!

Гуров приложил палец к губам, затем свободной рукой молча указал напарнику на дверь квартиры. Дверь была не заперта. Между створкой и косяком виднелся зазор толщиной в палец. При этом замок на двери не был сломан.

Гуров достал из наплечной кобуры табельное оружие. Крячко последовал его примеру. Оба сыщика встали слева и справа от двери. Носком ботинка Гуров подцепил створку и резким толчком распахнул ее настежь. Крячко первым шагнул внутрь, держа оружие на изготовку. Палец надежно покоился на спусковом крючке. В случае необходимости Крячко стрелял без промаха. Впрочем, точно так же, как и его напарник.

Меняясь друг с другом местами, сыщики планомерно обследовали кухню, ванную и две жилые комнаты. В последнюю очередь Крячко заглянул на балкон. Квартира была пуста. Он опустил оружие. Но в отличие от Гурова убирать его обратно в наплечную кобуру не стал.

— Надо бы вызвать участкового, — резонно заметил Станислав.

— Непременно.

Гуров цепко огляделся по сторонам. Никакого беспорядка и признаков того, что в квартире Калашникова что-то искали, не было. Чисто визуально все вещи находились на своих местах. Если не считать неубранной постели и раскрытого платяного шкафа. Гуров приподнял одеяло, осторожно подцепив его за край дулом пистолета. Затем остановился напротив шкафа.

— Что ты пытаешься там найти? — поинтересовался Крячко.

— Хочу понять, кто здесь живет. Или жил…

Все вещи в шкафу были мужскими. Три пары аккуратно повешенных брюк, два пиджака, демисезонное пальто, плащ, черная водолазка. На нижней полке четыре пары сменной обуви, рассчитанные на разную погоду. Рука Гурова скользнула в боковой карман демисезонного пальто. Сначала в левый, потом в правый. Напоследок он исследовал и внутренние карманы. Ничего. Крячко молча стоял за спиной напарника, наблюдая за его действиями.

Вслед за пальто Гуров точно так же обыскал плащ и принялся за пиджаки. Во внутреннем кармане первого же из них пальцы сыщика наткнулись на что-то плоское. Гуров извлек паспорт в темно-синем кожаном переплете. Крячко присвистнул.

— Удачно…

Лев раскрыл документ. Паспорт был выписан на имя Александра Борисовича Калашникова. Но с фотографии на полковника хмуро глядел тот самый человек, труп которого сыщики обнаружили на пригородной трассе минувшим утром. То есть Артур Хамицкий.

Крячко вынырнул из-за плеча напарника и снова присвистнул.

— Во как получается! Интересно…

— Не то слово. — Гуров положил паспорт себе в карман. — Давай-ка поищем тут еще что-нибудь.

— Напомню тебе, что вообще-то это незаконно…

— Заткнись, Стас.

Крячко не стал спорить. Его напарник находился сейчас в том самом состоянии, когда перечить ему не имело смысла. От намеченного Гуров уже не отступится.

Сыщики внимательно прошлись по всем комнатам, но, кроме паспорта, обыск не принес никаких существенных результатов.

Уже на выходе из ванной комнаты Гуров без всякой надежды откинул крышку мусорного ведра, заглянул внутрь и… замер. В следующую секунду полковник опрокинул ведро, высыпав содержимое прямо на пол. Среди вороха мятой туалетной бумаги и салфеток было кое-что еще. Использованный одноразовый шприц, медицинский жгут и остатки компактного целлофанового пакета с горизонтальной спайкой по верхнему краю.

Надев перчатки, Гуров осторожно подцепил разорванный пакетик. Поднял его на уровень глаз. Прищурился. На целлофане остались микроскопические крошки белого порошка. Сомнений быть не могло. Такой порошок в похожих целлофановых пакетиках сыщикам уже доводилось видеть прежде. И не однажды.

— Наркота? Да?

— Она самая, — кивнул Гуров. Затем точно так же осторожно достал из общего мусора использованный шприц. — И самое интересное, Стас, что кто-то ширнулся здесь совсем недавно. Не вчера вечером. А сегодня утром.

— Когда Хамиций-Калашников был уже мертв, — закончил за напарника мысль Крячко.

— Точно.

— Наверное, стоит пообщаться с соседями.

— Обязательно. Но прежде, я думаю, нужно пообщаться кое с кем другим. С тем, кто непременно прольет свет на всю эту темную и пока непонятную историю…

* * *

Уже спускаясь по трапу самолета, Джамал почувствовал на себе посторонний взгляд. Он не мог сказать точно, откуда исходит этот взгляд и почему у него появилось подобное ощущение. Но в этих вопросах Джамал никогда не ошибался. Он буквально кожей чувствовал посторонние взгляды.

За ним следили. Причем в самолете слежки не было. Джамал мог бы поручиться за это. Слежка началась именно с того самого момента, когда он спускался по трапу в аэропорту Домодедово.

Но кто?..

Не подавая вида, будто он что-то заподозрил, Джамал спокойно пересек вестибюль аэропорта и вышел на стоянку такси. Призывно взмахнул рукой. К нему моментально подкатил автомобиль. Джамал сел на заднее сиденье, но, забираясь в салон, краем глаза успел заметить, как следом подъехало еще одно такси. Машина остановилась, но в нее никто не садился.

— Куда? — коротко поинтересовался таксист, активизируя счетчик.

Джамал назвал адрес Владимира. Больше ему в Москве ехать было некуда.

Автомобиль тронулся с места. Джамал оглянулся через плечо. Второе такси отъехало от здания аэропорта через десять секунд после них. Внутреннее чутье не подвело Джамала — слежка была.

Мысли лихорадочно роились в голове.

Владимир?.. Кто-то из его людей?.. Кто-то из тех, кто кинул их на бабки с последней партии?..

Такая версия имела место, но казалась Джамалу маловероятной. Скорее он был склонен поверить в то, что «хвост» ему подвесил Астамур. Не доверял… Считал, что Джамал мог сговориться с русскими и стать причастным к исчезновению денег.

Джамал презрительно хмыкнул. Ну и черт с ним! Если Астамур хочет его проверить, пусть проверяет. Ему-то скрывать нечего.

Приоткрыв боковое стекло, Джамал закурил сигарету. Склонился таким образом, чтобы видеть в боковом зеркале идущее позади них такси. Преследователи, кем бы они ни были, держались от Джамала на приличном расстоянии. Не приближались и не отставали. Следовали как привязанные. Не привлекая ненужного внимания водителя такси, Джамал расстегнул куртку, поставил на колени кейс, раскрыл его и выудил из бокового потайного отделения тонкий стилет в специальном кожаном чехле. Это оружие не раз спасало Джамалу жизнь. Послужит и сегодня. Стилет перекочевал во внутренний карман куртки. Застегиваться Джамал не стал. Так он сумеет стремительно достать смертоносное оружие в случае необходимости. Докуренная сигарета полетела в раскрытое окно и искрами рассыпалась по асфальту.

Джамал надеялся, что ему не придется пускать стилет в ход. Все, что нужно знать Астамуру, если во втором такси сидели его люди, так это имеет ли место предательство со стороны молодого партнера по бизнесу. На крайние меры Астамур не пойдет. Но подстраховаться было нелишним…

За два квартала до места второе такси сбросило скорость, отстало, а затем и вовсе свернуло, скрывшись из виду. Джамал облегченно перевел дух. Усмехнулся. Выходит, следившим за ним требовалось узнать только одно: в правильном ли направлении движется Джамал. А он двигался куда нужно. Прямиком на квартиру русского дилера.

— Напротив третьего подъезда, — негромко сказал Джамал.

Таксист послушно остановился. Джамал расплатился, оставив щедрые чаевые, забрал кейс, выбрался из салона автомобиля и, на всякий случай все так же не застегивая куртку, направился к подъезду.

Дверь, скрипнув старыми несмазанными петлями, впустила Джамала внутрь. В подъезде было темно. Лампочка под потолком не горела. Джамал насторожился. Рука молниеносно скользнула за отворот куртки, но в этот раз стилету не суждено было спасти жизнь своему владельцу. Чудовищной силы удар обрушился на голову Джамала. Тело обмякло, но на пол не упало. Его своевременно подхватили.

— Тащи его в квартиру, — раздался тревожный шепот.

— Может, прямо тут?..

— Я сказал: тащи в квартиру!

Нападавших было двое. Один из них, недовольно буркнув себе под нос, взвалил бесчувственное тело Джамала на плечо и двинулся вверх по лестнице. Второй последовал за ним. Подъем был недолгим. Всего один пролет. Нужная квартира располагалась на первом этаже. Свободный от ноши налетчик отпер дверь ключом и отступил в сторону, пропуская подельника внутрь. Свет в квартире тоже включать не стали. Полумрака узкого коридора было вполне достаточно, чтобы завершить начатое дело.

Джамала небрежно, как мешок с картошкой, бросили на пол. Тот, что был пониже ростом, достал из кармана пистолет. Неторопливо навинтил на ствол глушитель. Потом прицелился Джамалу в голову и выстрелил. Дважды. Для верности. Скрутил глушитель и спрятал его вместе с оружием обратно в карман.

— Все. Уходим, — распорядился он.

Убийцы покинули квартиру. Автоматический замок щелкнул, дверь захлопнулась.

Они прошли через двор, свернули в арку, пешком миновали еще один квартал и только на пересечении Буровой и Чкалова сели в оставленный там автомобиль. Стрелявший в Джамала снял перчатки. Его подельник тем временем уже запустил двигатель. Автомобиль тронулся с места. Шустрые дворники расчистили мокрое лобовое стекло.

Мужчина на пассажирском сиденье все с той же неторопливостью вынул из бокового кармана мобильник и нажал на кнопку последнего соединения. Вызываемый абонент ответил после второго гудка.

— Да?

— Астамур, это я. Мы закончили.

— Все чисто?

— Обижаешь. По-другому я работать не умею.

— Приятно слышать. — Астамур выдержал небольшую паузу, словно взвешивая что-то в уме. — Теперь найдите Владимира. Чтобы никаких концов не осталось. Понятно?

— Понятно. А как с деньгами?

— Это не ваша забота, — сухо ответил Астамур. — Этим займутся другие люди. Ваше дело — зачистка. И не наделайте глупостей.

Астамур отключился раньше, чем собеседник успел хоть как-то отреагировать на его последнее замечание. Мужчина пожал плечами и спрятал мобильник в карман. Его напарник молча, не задавая лишних вопросов, вел автомобиль.

* * *

Гуров положил перед Ребровым паспорт, найденный на квартире Калашникова, в раскрытом виде. Так, чтобы Ребров мог видеть фотографию в документе. Тот подался вперед, склонился над паспортом и подслеповато прищурился. Гуров спокойно ждал. Он уже много лет использовал Реброва в качестве тайного информатора и привык ко всем его ужимкам и хитростям. Зрение у дважды судимого наркодилера по прозвищу Ребро было стопроцентным. Он просто набивал себе цену.

— И что? — спросил наконец Ребро, понимая, что затянувшаяся пауза никак не может продолжаться вечно. Отвечать на вопросы сыщиков ему все же придется. — Что от меня требуется, Лев Иванович?

Гуров постучал указательным пальцем по документу.

— Знаешь его?

Они втроем сидели в закрытой кабинке ресторана «Эдельвейс», владельцем которого последние два года и являлся Максим Ребров. Тяжелые опущенные занавески не пропускали в кабинку посторонние звуки из общего зала. Точно так же они не выпускали звук и наружу. Реброву совершенно не улыбалась перспектива быть застигнутым в обществе двух сотрудников Главного управления.

Информатор снова склонился над паспортом, рассматривая фото.

— Ну хватит уже, — не выдержал Крячко и грубо ткнул Реброва локтем в бок. — Хорош выпендриваться, Ребро. Просто ответь на вопрос. Ты знаешь этого человека?

Ребров вздохнул.

— «Знаю» — слишком громко сказано, господа сыщики. — Он потянулся было к раскрытой пачке сигарет, но в последний момент передумал. — Пару раз видел, и только.

— Где видел? — Крячко захватил инициативу.

— У Свата.

— Кто такой Сват?

— Ну… — информатор замялся. — Сват занимается крупными поставками героина из Абхазии. Я сам-то в этих делах давно уже не участвую, — быстро добавил он. — Просто слышал. Сват говорил о том, что нашел каких-то крупных поставщиков. Давно еще. Лет десять назад. С тех пор он только с ними бизнес и мутит. А я… Я по старой дружбе время от времени в картишки там перекидываюсь. Так, для души, господа сыщики. Даже без интереса… Ну, и держу ушки на макушке. Слушаю, о чем говорят…

— А этот? — Гуров опять постучал указательным пальцем по паспорту Калашникова. — Он тоже в картишки играет?

— Нет. Этот не играет. Во всяком случае, при мне ни разу не играл… При мне он два раза наведывался к Свату. При нем был дипломат. Большой такой дипломат. Объемный… Они со Сватом уходили на кухню, о чем-то трындели там минут десять-пятнадцать, а потом этот тип уезжал.

— С дипломатом?

— С дипломатом. — Ребро кивнул. — С ним приезжал и с ним же уезжал. Только, я полагаю, содержимое менялось. Приходил он с наркотой, а уходил с бабками…

— С чего ты так решил? — недоверчиво прищурился Крячко.

Воспользовавшись тем, что встреча с информатором происходила в месте общественного питания, Крячко не мог отказать себе в удовольствии перекусить за счет заведения. Взяв порцию мидий под кисло-сладким соусом, Станислав в процессе разговора отправлял их по одной в рот и каждый раз смачно облизывал пальцы.

— Опыт, — ответил Ребро. — Все-таки я когда-то вертелся в точно таком же бизнесе. И уж курьера от простого смертного отличить смогу на раз.

— То есть он — курьер?

Гуров забрал со стола паспорт Калашникова и спрятал в карман.

— Никаких сомнений. Да, и по тому, каким довольным делался Сват после каждой встречи с этим парнем, тоже можно легко понять, что дела у них были на мази.

— И когда ты видел его последний раз?

— Курьера?

— Да.

— Давно. — Ребров пожал плечами. — Не меньше полугода назад. Говорю же, у меня со Сватом общих дел нет. Чего мне там часто тереться? Так, заскакиваю иногда…

Крячко отправил в рот очередную мидию, облизал пальцы и недоверчиво покачал головой.

— Как-то верится с трудом, Ребро, — с сомнением протянул сыщик. — Ты видел человека всего два раза за десять лет, последний раз полгода назад… И так хорошо его запомнил?

— У меня прекрасная память, начальник, — хмыкнул Ребров. — Особенно на лица. И вообще, я не совсем понимаю, господа сыщики… Вам нужна информация или вы меня в чем-то подозреваете? В таком случае это два разных разговора. Согласитесь…

— Успокойся, Ребро, — небрежно отмахнулся от информатора Гуров. — Никто тебя ни в чем не подозревает. Во всяком случае, пока… Как имя курьера, знаешь?

— Сват называл его Саней.

Сыщики многозначительно переглянулись. Ребров заметил это, но виду не подал. Он все же выудил из пачки одну сигарету, размял ее между пальцев и закурил. Судя по общему гулу голосов, доносившемуся из основного зала, посетителей в ресторане заметно прибавилось. Неудивительно — время обеденного перерыва. Ребров очень надеялся на то, что сыщики догадаются покинуть его заведение черным ходом.

— Сегодня ночью курьера убили, — с расстановкой произнес Гуров, попутно наблюдая за реакцией Реброва. — Выстрелом в голову. У тебя есть предположения, кто за этим может стоять? Кому могла понадобиться его смерть?

Ребро остался невозмутим. Он даже бровью не повел. Гибель наркокурьеров — одна из неизменных издержек криминального бизнеса. Этим никого не удивишь.

— Я ничего об этом не слышал. — Он глубоко затянулся и выпустил дым через ноздри. — Но могу одно сказать: это мог сделать кто угодно, только не Сват. Ему смерть курьера совсем невыгодна. Уж поверьте на слово, господа сыщики.

— А поставщики из Абхазии?

— Тоже маловероятно. Как говорится, зачем чинить то, что и без того хорошо работает. Тут та же система.

— Тогда, выходит, конкуренты? — снова вставил свое веское слово Крячко.

— Это возможно.

— А у Свата были конкуренты?

Не вынимая сигареты изо рта, Ребров вальяжно откинулся на спинку стула.

— У всех есть конкуренты, — со знанием дела изрек он. — Сват не исключение. Но я не хочу повторяться… В целом я не в теме. Ну честное слово… С кем там Сват мог пирог не поделить и делил ли вообще, мне неведомо.

— А узнать можешь? — продолжал напирать Гуров.

Информатор ответил не сразу. Старательно взвешивал все «за» и «против», попыхивая зажатой в зубах сигаретой. Сыщики прекрасно понимали, что напрягаться Реброву и лезть на рожон совсем не хочется. Можно ведь так глубоко копнуть, что голова на плечах не удержится… Однако и открыто конфликтовать с сотрудниками ГУ информатор тоже не будет.

— Я попробую. — Ребро предпочел самый обтекаемый ответ. — Поспрошаю у знающих людей, но… Обещать, сами понимаете, ничего не могу. Мой интерес может быть попросту неправильно истолкован. А это лишние подозрения.

— Понимаем, — согласился Гуров. — Но ты все же попытайся.

— Лады.

— А теперь о Свате. — Гуров достал ручку и записную книжку. — Даже если к убийству своего курьера он и не имеет прямого отношения, познакомиться с ним нам все равно придется. Так что выкладывай, Ребро: имя, фамилия, адрес…

Информатор недовольно поморщился. В том, что их беседа рано или поздно примет такой оборот, сомнений не было. Ребров давно и хорошо знал Гурова. Лев Иванович так просто не отвяжется.

Он придвинул к себе пепельницу и погасил в ней недокуренную сигарету.

— Владимир Симоненко. Он же Сват. Адреса точного я не знаю, Лев Иванович. Ты уж извиняй. Но могу нарисовать, как проехать. Тут недалеко.

Гуров вырвал из записной книжки чистый лист и вместе с ручкой протянул Реброву.

— Рисуй.

Крячко следил за художествами информатора, заглядывая тому через плечо. С мидиями уже было покончено. Рисование не заняло много времени. Под конец Ребров обвел нужный дом кружочком и добавил:

— Крайний подъезд, первый этаж, ближайшая квартира направо. В общем, не заплутаете, господа… Все просто.

Не желая доставлять хозяину «Эдельвейса» лишних проблем, сыщики согласились покинуть заведение через черный ход. Затем обошли вокруг здания и вернулись к своей машине.

— Тут и впрямь недалеко, — сказал Крячко, прежде чем напарник успел снять автомобиль с сигнализации. — Может, лучше прогуляемся?

— Ладно. Пошли.

Пользуясь рисунком-схемой Реброва как картой, сыщики достигли нужного места минут через десять. Раритетная по нынешним временам старенькая хрущевка притаилась между двумя высотными домами и была похожа на сироту.

— Надо же, — хмыкнул Крячко. — А я думал, их уже все посносили. Странно, что Сват не нашел для себя ничего более приличного. Обнищали, видать, наркобароны. Если уж у них не хватает денег на хорошее жилье, чего говорить о простых российских гражданах. Куда катится мир?

— Это конспиративная квартира, — скупо пояснил Гуров. — Зачем им привлекать к себе лишнее внимание?

— А по-моему, такие дома сейчас и привлекают к себе лишнее внимание.

Они вошли в крайний подъезд. Вся лестничная площадка первого этажа тонула во мраке. Гурову с трудом удалось нащупать ногой первые ступени. На всякий случай полковник расстегнул сначала плащ, а затем и ремень наплечной кобуры. Крячко этого не заметил. Он что-то продолжал бурчать себе под нос.

Гуров позвонил в дверь. Потом еще раз. И еще. Никакого ответа не последовало. Внутри либо никого не было, либо хозяева затаились. Полковник решительно и требовательно постучал кулаком. Повернул ручку двери. Заперта.

— Идем на взлом?

— А почему бы и нет? Это квартира наркодилера. Я сомневаюсь, что он будет куда-то жаловаться на неправомочные действия оперативников.

Замок оказался несложным. Гуров, подобно заправскому шниферу, управился с ним за считаные минуты. Раздался характерный сухой щелчок, после чего ручка уже легко повернулась. Гуров толкнул дверь от себя.

В прихожей квартиры было так же темно, как и на лестничной площадке. Уличный свет из окна смежной комнаты конусом падал только на дальнюю часть помещения. Однако даже при таком скудном освещении Гуров сразу заметил очертания привалившегося к вешалке тела. Пистолет как по команде сам прыгнул сыщику в руку. Крячко среагировал мгновенно: он тоже выхватил из кобуры свое табельное оружие и сместился чуть влево, держа на мушке дальний проем.

Гуров мягко, по-кошачьи, шагнул в коридор. Тело у вешалки было абсолютно неподвижным. Но это не означало, что в других комнатах не затаился кто-то еще. Полковник молча подал знак напарнику. Крячко коротко кивнул. За время совместной работы они научились понимать друг друга без слов. Буквально с полувзгляда.

Станислав быстро прошел вперед, держа оружие на изготовку, и скрылся в глубине квартиры. Гуров выждал пару секунд, прислушался и только после этого щелкнул настенным выключателем. Прихожая осветилась. На полу рядом с вешалкой лежал мужчина восточной наружности в дорогой кожаной куртке, стального оттенка брюках и стильных узконосых туфлях на высоком каблуке. В левом ухе красовалась крупная бриллиантовая серьга. Лицо убитого обезобразили два рваных пулевых отверстия. Гуров опустился на корточки рядом с телом и произвел досмотр жертвы. Сначала нашел ручной работы стилет в дорогом кожаном чехле, а затем и документы, из которых следовало, что перед полковником был труп Джамала Тукановича Гамсахурдия, прописанного в Пицунде.

— Чисто, — доложил Крячко, возвращаясь в прихожую.

— Позвони в отдел, — не оборачиваясь, распорядился Гуров. — Пусть пришлют бригаду экспертов.

Но одно уже полковник мог сказать совершенно точно и без экспертизы. Джамал Гамсахурдия был убит совсем недавно. Максимум полтора-два часа назад.

— Поставщик из Абхазии? — поинтересовался Крячко, пряча пистолет в кобуру и доставая мобильник.

— Вполне возможно.

Гуров обследовал остальные карманы убитого, но больше ничего не нашел.

— Выглядит именно так…

Крячко, прежде чем сделать звонок, собирался отпустить еще какую-то остроту, но не успел. Его спасло то, что за секунду до выстрела он успел краем глаза заметить мелькнувшую в дверном проеме тень. Сработали отточенные годами рефлексы. Крячко машинально отпрянул назад и вжался спиной в стену. Пуля, выпущенная из пистолета с глушителем, просвистела перед самым носом сыщика, едва не задев его.

Гуров тоже слышал негромкий хлопок. Молниеносно вскочив на ноги, он вскинул пистолет и выстрелил в ответ. Однако мелькнувшая тень уже растворилась во мраке.

— Ах, ты!..

Крячко, доставая пистолет, ринулся было в подъезд, но Гуров остановил его:

— Останься в квартире.

Станислав не стал спорить. Тем более что и спорить-то, по большому счету, было уже не с кем. Напарник в одно мгновение оказался на лестничной площадке. Громко хлопнула дверь подъезда.

Гуров в два гигантских скачка преодолел лестничный пролет, толкнул дверь плечом и буквально вывалился наружу. Не хуже любого циркового акробата кувыркнулся через голову. В ту же секунду хлопнуло два выстрела. Стреляли с разных сторон. Стало быть, преступников было как минимум двое. Полковник рыбкой нырнул вперед, пружинисто поднялся на ноги и буквально прилип к широкому стволу ближайшего дерева. Одного из стрелявших он заметил сразу. На расстоянии трех-четырех метров. Пистолет в руке сыщика дернулся, изрыгая смертоносный заряд. Мужчина в темно-коричневой куртке и спецназовской маске, скрывавшей лицо, схватился за простреленное правое плечо. Однако оружия не выронил. Ловко перебросил пистолет в левую руку, не целясь, выстрелил в направлении противника и тут же рванул к арке на противоположной стороне улицы.

Слева раздался еще один хлопок, заставивший Гурова рухнуть на колени. Сыщик повернул голову. Второй нападавший находился за рулем припаркованного у обочины кремового «Лексуса». В отличие от своего подельника он был без маски, но густая черная борода и надвинутая по самые глаза кепка скрывали лицо почти полностью. Водитель «Лексуса» выстрелил еще дважды и только после этого резко надавил на газ. Резиновые покрышки со свистом провернулись на мокром асфальте.

Гуров в ответ пальнул от бедра, но промахнулся. Выходить из-за дерева полковник не решился, не зная наверняка, есть ли еще противники, кроме этих двоих.

Мужчина в черной вязаной маске спецназовца уже был на противоположной стороне улицы. Раненая рука плетью свисала вдоль тела. Гуров взял его на прицел, собираясь ранить еще раз, но уже в ногу. Полковник плавно спустил курок. Но в этот самый момент живая мишень скрылась за кремовым корпусом затормозившего перед ней «Лексуса». Пуля чиркнула по переднему крылу. Мужчина в маске нырнул в салон, и внедорожник тут же сорвался с места. Контратаковать Гурова больше никто не собирался. Нападавшие думали о том, как целыми и невредимыми скрыться с места преступления.

Полковник покинул свое укрытие, вскинул руку и выстрелил вдогонку бандитам. Ответом был хлопок лопнувшей шины заднего колеса. «Лексус» завилял из стороны в сторону, его потащило юзом, однако водитель сумел справиться с управлением. Не без труда автомобиль все же вписался в ближайший поворот, с грохотом сбил придорожное ограждение и скрылся из вида. Рассмотреть заляпанные грязью номера машины не представлялось возможным.

Глава 3

Вспышка фотоаппарата осветила неподвижное лицо Джамала. Медицинский эксперт неторопливо стянул перчатки с обеих рук и бросил их в старенький саквояж. Гуров стоял немного поодаль, подпирая плечом дверной косяк смежной комнаты. Крячко отправился на поиски возможных свидетелей убийства среди соседей.

— Вы таки были правы, Лев Иванович. — Эксперт бережно разгладил свою седую бородку клинышком. — Смерть наступила около двух часов назад. Судя по всему, жертву сначала оглушили… Ударом тупого предмета по затылку. А уже потом произвели два выстрела в упор. В голову.

— Это я вижу, — мрачно отозвался Гуров. — А что с кровью на дороге, Самуил Маркович? Человек, которого я ранил.

— Наш сотрудник уже работает над этим. Как только будут результаты…

— Я понял. Вы тут же сообщите.

— Всенепременнейше, Лев Иванович. Всенепременнейше. Кстати, я могу похитить вас на два слова?

— Да, конечно. — Полковник отлепился от косяка. — Мы можем пройти на кухню.

Гуров пропустил эксперта вперед, затем обернулся и отдал распоряжения одному из оперативников:

— Найдите мне кремовый «Лексус». Поставьте на контроль все СТО в этом районе. Они могут обратиться к кому-то по поводу пробитого колеса. То же самое касается и медицинских пунктов. Больницы, поликлиники… И даже аптеки.

— Слушаюсь, товарищ полковник.

— И еще. Соберите данные на Владимира Симоненко. Пробейте по картотеке. Мне нужно знать о нем все. Где бывает, с кем общается, есть ли родственники… В общем, по полной программе. И сообщите, когда вернется полковник Крячко.

Гуров прошел на кухню. Старый Самуил Маркович, работавший экспертом еще тогда, когда Гуров только проходил стажировку, покорно ожидал сыщика, сидя за обшарпанным столом. Полковник занял место напротив.

— Слушаю вас, Самуил Маркович. Есть какая-то интересная информация?

— Как сказать… — Эксперт сцепил пальцы рук и пристроил их на краешке стола. — Мне кажется, вас должно это заинтересовать. Это касается ночного инцидента на пригородной трассе. Во-первых, мы получили результаты дактилоскопической экспертизы…

— Мне уже известна личность убитого, — сказал Гуров. — Это Артур Хамицкий.

— Совершенно верно, — подтвердил Самуил Маркович. — Но это я так, к слову. На случай, если вы вдруг не знали, Лев Иванович. Однако говорить я с вами хотел совсем за другое. Мы ведь самым тщательным образом исследовали тот «Опель». И знаете, что обнаружили?

— Что же?

Гуров запасся терпением. Самуил Маркович любил поговорить. Все знали, что дома он был лишен такого удовольствия. Там в основном говорила его жена, а Самуил Маркович вынужден был больше слушать. Сара Яковлевна практически не давала мужу вставить ни единого слова. Зато на коллегах старик отрывался по полной программе.

— Женщину, Лев Иванович. Женщину.

— Не понял, — Гуров действительно был слегка озадачен ответом эксперта. — В каком это смысле, Самуил Маркович?

— В самом что ни на есть прямом. — Собеседник расплылся в широкой улыбке, демонстрируя сыщику свои белые фарфоровые зубы. — Все беды в нашей жизни от женщин, уважаемый Лев Иванович. Уж поверьте мне и моему многолетнему опыту… Еще французы говаривали: шерше ля фам. Что в переводе означает: ищите-таки женщину, и вы ее обязательно найдете…

— И какую же женщину вы нашли, Самуил Маркович? Я имею в виду в «Опеле»…

Но эксперт не торопился с ответом, то ли испытывая терпение полковника, то ли намеренно интригуя его. Расстегнув свой двубортный пиджак, Самуил Маркович достал пластиковый контейнер с таблетками, дважды энергично встряхнул его, а затем, свинтив крышку, сбросил на ладонь одну желтую продолговатую капсулу.

— Я дико извиняюсь, Лев Иванович, — пояснил свои действия эксперт. — Но Сарочка непременно настаивает на том, чтобы я принимал лекарства строго по часам. У меня нет времени следить за своим здоровьем. Вместо меня это делает она. Ведь следить все-таки нужно…

Самуил Маркович положил таблетку на язык, затем вынул из бокового кармана пиджака небольшую бутылочку с водой и запил лекарство. Поморщился.

— Возраст дает-таки о себе знать, Лев Иванович, — философски изрек эксперт. — С этим уже ничего не поделаешь…

— Понимаю.

— К счастью, пока еще не понимаете. Вот, дай бог, доживете до моих лет, тогда…

— Так что насчет женщины, Самуил Маркович? — напомнил Гуров.

— Да-да, конечно. Женщины или девушки… Это пока неизвестно. Но доподлинно можно сказать только одно: в ночь убийства Хамицкий был в машине не один. — Самуил Маркович многозначительно прищелкнул языком. — С ним была дама. Мы провели тщательный анализ и обнаружили на переднем сиденье несколько волокон одежды и микроскопические остатки блеска для губ.

— Это не могли быть старые волокна и старые остатки блеска?

— Исключено. — Эксперт категорично покачал головой. — Анализ явственно свидетельствует о том, что дама находилась в машине минувшей ночью… Но и это еще не все, Лев Иванович…

Старик хитро прищурился, продолжая время от времени поглаживать свою бородку клинышком. Глаза его азартно вспыхнули, как это было всегда, когда Самуил Маркович откровенно гордился проделанной работой.

— Пару часов назад вы отправили с оперативниками в лабораторию шприц и медицинский жгут. Припоминаете, Лев Иванович?

— Конечно, припоминаю. И что?

— Ну, о том, что в шприце был героин, я полагаю, вам говорить не стоит. Наверняка вы догадались об этом без всяких экспертиз… А вот жгут…

— Что с ним?

— Микроскопические частицы блеска для губ, — победоносно изрек Самуил Маркович. — Точно такие же, как и в машине убитого. Просматривается определенная связь, Лев Иванович. Вы не находите?

— Да, — согласился Гуров. — Это действительно очень ценная информация, Самуил Маркович. Не исключено, что она поможет докопаться нам до сути этого дела гораздо быстрее. Я благодарен вам за проделанную работу…

В дверях кухни нарисовалась широкоплечая фигура полковника Крячко. Заметив эксперта, он остановился на пороге. Хотел было по-быстрому ретироваться, но Гуров жестом остановил напарника.

— Стало быть, я был прав, Лев Иванович. И правы были французы, советовавшие искать женщину. Без ее участия никогда ничего не обходится…

— Да, вы правы. — Гуров поднялся на ноги и протянул эксперту руку. — Еще раз огромное вам спасибо, Самуил Маркович, но нам пора. Есть еще одна поговорка. Только на этот раз чисто русская. Под лежачий камень вода не течет.

— Конечно-конечно. Я вас очень хорошо понимаю, уважаемый. Если не я, то кто?..

— Что он там болтал насчет женщин? — спросил Крячко, когда они с напарником покинули конспиративную квартиру наркодилера и пешком двинулись к оставленной у ресторана машине.

— Сейчас расскажу, — пообещал Гуров. — Тебе удалось найти каких-нибудь свидетелей?

— Куда там, — хмыкнул Станислав. — Все как в рот воды набрали. Никто ничего не слышал, никто ничего не видел. О том, кто вообще бывает в этой квартире, не имеют ни малейшего представления, с Владимиром Симоненко незнакомы, и так далее и тому подобное… Может, просто боятся лишний раз рот раскрыть?

— Вполне возможно. Но тебе хотя бы понравилось общаться с населением?

— К чему ты клонишь? — насторожился Крячко.

После подобных вопросов напарника всегда следовал какой-нибудь подвох. К этому Станислав успел привыкнуть. Не ошибся он и на этот раз.

— У меня есть для тебя еще одна работенка, Стас. В том же ключе. Но тут уж расстарайся как следует. Информация нужна — кровь из носа. Похоже, что мы нащупали след.

— Какой след?

— Как минимум след очень ценного свидетеля. А вернее, свидетельницы…

— Это мне уже нравится, — приободрился Крячко.

— Я так и подумал. Так что бери такси, Стас, и дуй на квартиру Калашникова. Я сейчас объясню тебе, какую ниточку нам нужно потянуть и что для этого сделать.

— А ты не поедешь?

Гуров покачал головой.

— Нам придется разделиться. Я уже договорился о встрече с другим человеком.

— Тоже со свидетельницей?

— Нет. Не всем везет так, как тебе, Стас.

* * *

— Только я сразу предупреждаю тебя, Гуров… Это закрытая информация. Исключительно для внутреннего пользования. Мы не имеем права показывать ее посторонним, даже если этот посторонний — важняк из ГУ. Я иду тебе навстречу только в силу нашей с тобой давней и крепкой дружбы…

— Я понял, Дим. — Гуров не сводил глаз с красной кожаной папки в руках собеседника. — А теперь, после того как ты обо всем меня предупредил, может, все-таки покажешь, что там внутри.

— Ты просто наглец, Лева.

Полковник штаба ВДВ Дмитрий Кайлановский протянул папку через стол. Сыщик моментально вцепился в нее, как утопающий за спасительную соломинку. Раскрыл на первой странице.

Документы были посвящены работе 45-й отдельной гвардейской бригады специального назначения, проделанной на территории Абхазии во время вооруженного конфликта 2008 года. Гуров знал, что в то время, будучи еще в звании майора, Кайлановский сам входил в состав этой бригады. Должность при штабе с повышением в звании Дмитрий получил только лет пять назад.

Сыщик бегло просматривал информацию, перелистывая страницы в надежде отыскать интересующие лично его детали. Усердие полковника было вознаграждено. Где-то на двадцатой по счету странице он наткнулся на упоминание об экстремистской группировке, в состав которой входил и Джамал Гамсахурдия. Рядом располагалось еще одно имя — Таймураз Зарандиа. Оба значились как члены руководящей верхушки формирования.

— Нашел что-то? — заметив, что Гуров прекратил перелистывать страницы дела и погрузился в чтение, Кайлановский подался вперед. — Тебя эти ребята интересовали? Так?

— Да. — Сыщик не видел смысла темнить перед старым приятелем, оказавшим ему столь неоценимую услугу. — Один из них сегодня был обнаружен мертвым. Здесь, в Москве.

— Который?

— Джамал Гамсахурдия.

Кайлановский прищурился. Затем встал из-за стола, с хрустом потянулся и неспешно прошел к встроенному в стену сейфу. Отпер его ключом. Гуров, наблюдая за ним, полагал, что полковник ВДВ достанет из недр сейфа какие-нибудь важные документы, но ошибся. Кайлановский достал початую бутылку виски и два стакана. Вернулся к столу. Разлил виски по стаканам. Пододвинул один из них Гурову.

— Я на работе, — отказался сыщик.

— А я, по-твоему, где? — усмехнулся Кайлановский. — В сауне с девочками? Хотел бы я, чтобы это было так… Я не предлагаю тебе напиваться до потери пульса, Гуров. Просто пропустим по стаканчику. За встречу. Я же тебя уже черт знает сколько времени не видел. Да пей же. — Он сам подал Гурову стакан. — Ничто так не прочищает мозги, как старый добрый виски.

Кайлановский залпом осушил свой стакан, поставил его на стол и слегка ослабил узел галстука. Гуров лишь пригубил виски.

— Я помню Гамсахурдия. — Штабной полковник присел на краешек рабочего стола. — Получилось так, что даже удалось познакомиться лично.

— Вот как?

Кайлановский нахмурился.

— Ты, как опытный сыщик, пытаешься раскрутить меня на откровенный разговор? Да, Гуров? Только ты ведь прекрасно знаешь, что со мной такие фокусы не пройдут. Разводи кого-нибудь другого. Лады? — Кайлановский поколебался пару секунд и плеснул себе в стакан еще немного виски. — Я и так сильно рискую, разговаривая с тобой на эту тему. И уж тем более засветив тебе секретные документы. Если об этом кто-то узнает, Гуров, с меня полетят не только погоны, но и башка.

— Расскажи мне хотя бы что можешь рассказать. — Сыщик не собирался так просто отступать. — Помоги мне, Дим.

Кайлановский взял стакан, задумчиво взболтал содержимое, но пить пока не стал. Его отрешенный взгляд в эту минуту был устремлен в одну далекую точку.

— Мы брали Гамсахурдия. Я сам его брал. Я руководил в то время специальным батальоном. Потом у меня был с ним приватный разговор, суть которого передать не могу. Да и тебе это никак не поможет в твоем расследовании. С чем бы ни был связан приезд Гамсахурдия в Москву, к той истории он никакого отношения не имеет. За это я готов поручиться.

Гуров не стал спорить. Если Кайлановский говорил о чем-то уверенно, значит, так оно и было. Тем более что несложно было догадаться, о чем шла речь. «Та история» была связана с вербовкой Джамала Гамсахурдия. Удачной она была или нет, это действительно не касалось полковника Гурова.

— А второй? Таймураз Зарандиа?

— Я с ним не встречался. Слышал о нем, конечно, но личного знакомства не было. — Кайлановский все-таки допил виски, прошел к сейфу и спрятал в него бутылку вместе с пустым стаканом. Второй стакан с невыпитым виски все еще стоял перед Гуровым. — Если хочешь знать мое мнение, старик, убийство Гамсахурдия связано с торговлей наркотиками. Я уверен в этом процентов на девяносто девять. Он и тогда промышлял наркотой, но без особого размаха. С тех пор прошло семь лет. Полагаю, за такой срок Джамал успел развернуться. Даже до Москвы добрался…

Гуров не услышал для себя ничего нового. Лишь подтверждение собственных умозаключений.

— Тебе известны какие-нибудь из его московских связей?

— Нет. — Кайлановский занял место за рабочим столом. — Для меня его приезд сюда — большой сюрприз. Ну, в том смысле, что… Не могу сказать, что я сильно удивлен, но какие дела у Джамала могли быть здесь, я не знаю.

— А круг его знакомых вообще? Друзья, родственники…

— Родственники… — Кайлановский почему-то грустно усмехнулся. — Родственников у Гамсахурдия нет. Давно уже нет. Его родители умерли, когда им с братом было не больше семи лет. Оба воспитывались в детском доме. А в 2007-м, как раз накануне того конфликта, погиб и брат.

— Как он погиб?

Кайлановский покачал головой:

— Закрытая информация. Прости.

— Политика?

— Можно и так сказать, — последовал уклончивый ответ.

— Ясно. А как насчет друзей?

— Здесь, в Москве? Или вообще?

— Ну, про Москву ты ничего не знаешь, как я понял. — Гуров машинально крутил стоящий на столе стакан с виски. Но пить явно не собирался. — А если вообще?

— Кое-какие фамилии мне известны. Немного, но… В любом случае я не могу озвучить тебе ни одну из них. Кроме той, что ты уже видел в документах.

— Зарандиа?

— Да.

— Ты чертовски помог мне, Дим, — саркастически бросил сыщик. — Даже представить себе не можешь, насколько.

— А чего ты от меня хочешь? — вскинулся Кайлановский. — Войди в мое положение, Гуров. И давай обойдемся без иронии и упреков.

— Ладно. Проехали. — Полковник махнул рукой. — Есть еще кое-что, Дима… И я очень надеюсь, что в этой области ты будешь со мной более откровенным.

— Слушаю.

— В 2008-м двое российских бойцов-контрактников угодили в плен к экстремистам. Может, суммарно попавших в плен было и больше, но мне известно только об этих двоих. Мне нужно знать, был ли причастен к этой истории Джамал Гамсахурдия. Это реально?

Кайлановский долго молчал, теребя узел галстука и старательно высматривая что-то на дне девственно-чистой пепельницы, стоящей на столе. За окном снова пошел дождь. Крупные капли монотонно застучали по подоконнику. Небо было сплошь затянуто мрачными свинцовыми тучами. Погода не собиралась улучшаться.

Кайлановский тяжело вздохнул.

— Ты меня без ножа режешь, Гуров, — сокрушенно произнес он. — Вот как с тобой бороться?

— Бороться со мной не надо, — улыбнулся сыщик. — Бесполезно. И бесперспективно. Ты лучше информацией поделись, Дим.

— Ладно.

Штабной полковник решительно поднялся из-за стола. Снова прошел к сейфу. Но не к тому, из которого доставал виски, а к соседнему. Через секунду у него в руках оказалась пластиковая папка с надписью, которую Гуров со своего места рассмотреть не мог. Кайлановский раскрыл ее и перевернул сразу несколько страниц. Похоже, он знал, в каком месте искать нужную информацию.

— Как фамилии бойцов? — спросил Кайлановский, не поворачивая головы.

— Артур Хамицкий и Александр Калашников.

Кайлановский искал недолго. Коротко кивнул. Захлопнул папку и спрятал ее в сейф. Вернулся на свое прежнее место.

— Оба были в составе сорок пятой гвардейской. Угодили в плен к экстремистам, где в итоге и погибли. Вернулись на родину в 2009-м «Грузом-200».

— Я спрашивал тебя не об этом, — напомнил Гуров.

— Джамал Гамсахурдия был одним из руководителей этой экстремистской группировки.

Пазл в голове сыщика начинал приобретать ясное очертание. Оба сегодняшних убийства были определенно связаны друг с другом. Простого совпадения быть не могло. И, как правильно сказал Кайлановский, тут не обошлось без наркобизнеса. Сначала курьер, потом, судя по всему, один из крупных поставщиков. Оба убийства так или иначе замыкались на фигуре столичного наркодилера Владимира Симоненко по кличке Сват. Искать в первую очередь следовало именно его.

— Спасибо, Дим. — Гуров оттолкнулся двумя руками от подлокотников кресла и пружинисто поднялся на ноги. — На этот раз говорю совершенно искренне и без всякого сарказма. Ты мне очень помог. Во всяком случае, теперь у меня прибавилось пищи для размышлений и анализа.

— Я рад. Только… — Кайлановский замялся. Он проводил Гурова до двери, но у самого выхода придержал старого приятеля за локоть и, понизив голос до заговорщицкого шепота, произнес: — Не лез бы ты в это дело, Лева. Головы полететь могут, как шапки. Сдай дело в архив и благополучно забудь о нем. Это мой тебе дружеский совет. Причем, заметь, «совершенно бесплатный».

— Не могу, Дима, — честно признался Гуров. — Я — упертый. Ты ведь меня знаешь…

— Знаю. Но предупредить тебя я обязан. Наркотики наркотиками, но тут ведь еще и политика замешана. Хотя бы не старайся копать слишком глубоко. Лады?

— Постараюсь, — рассмеялся сыщик.

В кармане завибрировал мобильник. Гуров достал аппарат и взглянул на светящийся дисплей. Звонил генерал Орлов. Этот абонент требовал немедленного ответа. Проигнорировать вышестоящее начальство Гуров никак не мог.

— Извини. — Он пожал Кайлановскому руку. — Мне пора, Дим.

— Удачи тебе.

Недопитый стакан гостя так и остался стоять на столе.

Спускаясь по широкой мраморной лестнице, Гуров отвечал на звонок.

— Слушаю, товарищ генерал.

— Нет, это я тебя слушаю, Лева. — Судя по голосу, Орлов находился явно не в лучшем расположении духа. — Ты где сейчас находишься?

— Работаю.

— Работает он! Я даю тебе двадцать минут, Лева, на то, чтобы вернуться в Главное управление. Ко мне в кабинет.

— Это срочно, товарищ генерал?

Гуров вышел на улицу и быстро нырнул в салон автомобиля. Ливень разыгрался нешуточный. Застигнутые врасплох прохожие торопились найти спасительное укрытие. Сыщик запустил двигатель.

— Еще как срочно! — гаркнул в ухо Орлов. — Я жду тебя для серьезного разговора, Лева. Двадцать минут, и ты должен быть на месте.

— Боюсь, за двадцать минут не успею. Ливень, пробки… Дайте мне хотя бы полчаса, товарищ генерал…

— Я даю тебе двадцать одну минуту, — отрезал Орлов.

Короткие гудки не дали Гурову возможности поторговаться еще. Абонент попросту повесил трубку.

И чего он так завелся? Подобное с генералом случалось нечасто.

* * *

Крячко вдавил пальцем кнопку старенького электрического звонка. За последний час он обошел уже восемь квартир в доме покойного Хамицого-Калашникова, но не сумел разузнать ничего стоящего.

В трех квартирах жильца из пятнадцатой вообще не знали и никогда не видели. Соседи либо побоялись делиться с сотрудником правоохранительных органов какой-либо информацией, или действительно жили в своем маленьком замкнутом мирке, не обращая внимания на проживающих рядом людей. Ни та, ни другая версия Крячко нисколько не удивляла. Ему было прекрасно известно, как трудно среди большого количества людей найти хотя бы одного словоохотливого свидетеля. А чтобы при этом еще и полезного — и вовсе уникальный случай.

В большинстве других квартир Крячко ждала практически одинаковая информация. Соседа из пятнадцатой звали Сашей, он мало с кем общался, по несколько дней не ночевал дома, а когда ночевал, редко оставался один. У него всегда крутились какие-то люди, преимущественно женского пола и сомнительной репутации.

— Что значит «сомнительной репутации»? — Станислав и так догадался, о чем говорит грузная крашеная блондинка с первого этажа, но на всякий случай решил уточнить.

Женщина его не разочаровала.

— Шалавы. Девицы легко поведения. Причем не те, которые за деньги, а которые просто так…

— Для удовольствия? — сострил Крячко.

Но женщина взглянула на него так, что сыщику сразу же расхотелось шутить.

Информация о любвеобильности Александра Калашникова, а именно к такому имени в отношении Артура Хамицкого приходилось теперь привыкать, подтвердилась еще в двух квартирах. Об этом с завистью поведал Крячко немолодой уже мужчина с испитой физиономией на третьем этаже и девушка на втором, которая, как мог судить Крячко, и сама, похоже, имела на Калашникова определенные виды.

Но все это никак не приближало сыщика к той особе, которая могла оставить следы своего блеска для губ в машине убитого и на медицинском жгуте…

Станислав надавил на кнопку электрического звонка еще раз. Прислушался. В глубине квартиры послышались шаркающие шаги.

— Кто там? — раздался скрипучий, как несмазанная калитка, женский голос.

— Уголовный розыск. Полковник Крячко. — Сыщик извлек из кармана служебное удостоверение и в раскрытом виде поднес его к дверному глазку. — Откройте, пожалуйста. Мне нужно задать вам пару вопросов.

Ответом была звенящая тишина. Но Станислав не торопился. Он прекрасно понимал, что бдительная старушка в настоящий момент доскональным образом изучает его документ. Так оно и было. Спустя минуту замок щелкнул и дверь, удерживаемая цепочкой изнутри, приоткрылась на несколько сантиметров. В проеме появилась маленькая голова, обрамленная аккуратно расчесанными седыми волосами. Глубоко посаженные глаза терялись в обилии лучеобразных морщин. Бровей у хозяйки квартиры совсем не было. Старушка зорко оглядела Крячко с головы до ног. Что-то в его облике ей явно не понравилось.

— Покажите еще раз, — требовательно прошамкала она.

— Что показать?

— Документ.

Крячко молча передал ей удостоверение в зазор между дверью и косяком. Голова старушки скрылась из виду, дверь захлопнулась, Станислав вновь услышал звук шаркающих шагов. Но на этот раз удаляющихся.

— Эй! — окликнул он. — Мадам! Фрау! Миссис! Или как вас там?.. Это служебный документ, между прочим…

Ему никто не ответил. В квартире стояла гробовая тишина. Крячко требовательно позвонил в дверь. Дважды.

— Иду, иду, — донеслось откуда-то издалека. — Одну минуту.

— Да что за черт?..

Бестолково переминаясь с ноги на ногу, Крячко пришлось ждать не меньше пяти минут, прежде чем старушка вернулась. Дверь снова открылась ровно настолько, насколько ей позволяла цепочка. На женщине уже были очки в пластмассовой оправе. Крячко подвергся повторному изучению с головы до ног.

— А почему без формы?

Старушку нельзя было провести. Она, как говорилось в известном фильме, сердцем видела.

Крячко почувствовал нарастающее раздражение.

— Я же не участковый, — ответил он.

— А кто?

— Уголовный розыск. Там в удостоверении все написано. Вы же прочитали? Верно?

— Верно, — старушка кивнула. — Прочитала. А что вам нужно?

— Я хотел задать вам пару вопросов, но теперь уже сомневаюсь в правильности данного решения. — Последний раз сыщик чувствовал себя столь же нелепо в первом классе на уроке родной речи, забыв выучить заданный на дом стишок. — Вы ведь вернете мне мои документы, бабушка? Я не могу уйти без них. Честное слово.

— Какие вопросы?

— Простите? — не понял Крячко.

— Какие вопросы вы хотели мне задать?

— Об одном из жильцов этого дома. Пожалуйста, отдайте удостоверение…

Дверь захлопнулась. Брякнула упавшая цепочка, после чего старушка уже полностью распахнула перед незваным гостем дверь. На ней было простенькое ситцевое платьице с незабудками и наброшенная поверх него вязаная кофточка.

— О жильцах этого дома я знаю все, — деловито заявила женщина. — Я тут уже много лет живу. Еще до войны заселилась. Входите.

Крячко переступил порог.

— Разувайтесь, надевайте тапочки и проходите на кухню.

— Я предпочел бы поговорить здесь…

— Надевайте тапочки, — не терпящим возражений тоном распорядилась хозяйка квартиры. — Полы у меня холодные, я их только утром помыла.

Она развернулась и направилась в сторону кухни.

— Удостоверение, — бросил ей в спину Крячко.

— Оно на кухне. На столе. Проходите.

Старушка скрылась. Матерясь себе под нос, Станислав снял ботинки, надел тесноватые пушистые тапочки с помпонами и прошел следом за ней. Его удостоверение действительно лежало на столе. Рядом старушка положила и свои очки. Крячко поспешил забрать документ и спрятать его во внутренний карман пиджака. Старушка поставила на плиту чайник.

— Будем пить чай, — сказала она.

— Спасибо, я не…

— С абрикосовым вареньем. Вы любите абрикосовое варенье?

— Не очень.

— А смородиновое? У меня еще и смородиновое есть. Я сама делаю.

— Я вообще не люблю варенье. — Крячко решил проявить твердость. — И не ем его. Никогда.

Старушку это не сильно огорчило. Она лишь равнодушно пожала плечами.

— Тогда будете пить сладкий чай с печеньем. Сейчас только чайник закипит… Садитесь. — Она указала сыщику на место возле окна, а сама села напротив. — О каком жильце вы хотели со мной поговорить, полковник Крячко?

— Меня интересует Александр Калашников из пятнадцатой квартиры.

— Сашка, что ли? А что вы хотите о нем знать? Он оболтус, бездельник и наркоман. Это все.

Крячко поерзал на стуле.

— Я непременно приобщу ваши показания к делу, но… Меня интересует другое. С кем он общался? Кто у него бывал на квартире?

Старушка открыто смотрела в глаза собеседнику. Над последним вопросом она думала не более десяти секунд.

— Раньше у него много кто бывал. Разные люди. В основном оболтусы, бездельники и наркоманы. Такие же, как и он сам. Но примерно полгода назад все изменилось. Люди перестали у него бывать.

— Почему?

— Маринка всех отвадила.

— Маринка? — переспросил Крячко.

— Да. Как только она появилась, Сашка общался только с ней. Она тоже бездельница и наркоманка. Два сапога пара, как говорится. Но другие люди бывать у Сашки перестали. Практически сразу.

— А кто эта Маринка? Я слышал, что у Александра бывали разные девушки…

— А вы больше слушайте, — презрительно фыркнула старушка. — Люди сами не знают, чего говорят. А я знаю. Все вижу, все замечаю… Я тут как старейшина. Весь дом на мне. Все за советом ходят. А куда еще им идти, как не к бабе Кате?.. Так вот я и говорю вам, как только Маринка Сашку захомутала, дорога всем остальным девицам в его дом закрылась. Ни одна больше не приходила. И все, что люди болтают, — это сплетни. Им лишь бы языком об забор чесать.

На плите закипел чайник. Хозяйка квартиры поднялась из-за стола и разлила кипяток в две невысокие фарфоровые чашечки. Добавила заварки. Поставила на стол вазочку с печеньем и розетку с абрикосовым вареньем. Рядом сахарницу.

— Угощайтесь, полковник, — сказала она Крячко, усаживаясь на прежнее место. — Попробуйте все-таки варенье. Очень вкусное. Вам понравится.

— Благодарю. — Крячко положил себе в чай две ложки сахара. — Екатерина… Простите, как вас по отчеству?

— Да какое отчество? — старушка махнула рукой. — Зовите меня бабой Катей. Как все. Я уже привыкла. А отчество… Оно мне и ни к чему.

— Хорошо. Скажите, баба Катя, а эта Маринка, о которой вы говорите… Она все-таки кто?

— Сожительница Сашкина. Блудница. Всю жизнь блудницей была.

— Вы ее давно знаете?

— А как мне ее не знать? — Баба Катя шумно, с причмоком, отхлебнула из чашки чай. — Она, почитай, последние пять лет на соседней улице в пивном ларьке работала. У Степаныча. Мужики туда не столько из-за пива ходить повадились, сколько на Маринку поглазеть. А она и рада. Наружу все вывалит… Нате — смотрите. Одно слово: блудница.

— Она до сих пор там работает?

— Нет, конечно. Она как с Сашкой связалась, так работу и бросила. А чего ей работать? У Сашки деньги водятся. Знай себе бездельничай…

— А у Сашки деньги откуда?

— Вот тут я вам не подскажу, — сокрушенно призналась баба Катя. — Чем он занимается, мне так узнать и не удалось. Ездит туда-сюда с чемоданчиком своим… А куда ездит? Зачем? Одному Богу ведомо. Но деньги у него есть. Это точно. Много денег…

Крячко уже не жалел, что заглянул к старушке на чай. Полученная от нее информация того стоила.

* * *

— Что стряслось-то, товарищ генерал?

— Сядь! — властно распорядился Орлов.

Гуров подчинился. Скромно примостился на стуле с дальнего края стола, в недоумении наблюдая за тем, как генерал нервно вышагивает по собственному кабинету то в одну, то в другую сторону. Как тигр в клетке. Наконец он остановился, хмуро глянул на Гурова и резко припечатал кулак к поверхности стола.

— Черт возьми! — выругался Орлов. — Хочешь знать, что стряслось, Лева?

— Ну… Честно говоря, хочу.

— Я скажу тебе. Только сначала ты мне ответь. — Генерал приблизился к подчиненному вплотную и коршуном навис над ним. — Ты сейчас каким делом занят?

— Убийство на загородной трассе.

— Александр Калашников?

— Вообще-то труп принадлежит не ему, а совсем другому человеку. Там такая история, товарищ генерал…

Но Орлов не дал Гурову рассказать подробности.

— Не важно! — обрубил он. — В общих чертах мне известно, что это за история. Мне позвонили и кое-что разъяснили.

— Кто позвонил?

— А сам не догадываешься? — Генерал еще раз стукнул кулаком по столу и только после этого тяжело плюхнулся в широкое кожаное кресло. — Ты ведь наверняка уже что-то накопал. Я прав?

— Совсем немного, товарищ генерал…

— Для тебя немного, Лева, а вот для службы внешней разведки этого оказалось вполне достаточно. Обеспокоены они твоей излишней ретивостью.

— Вам оттуда звонили? — Гуров слегка приподнял в изумлении брови.

— Оттуда, оттуда. И настойчиво попросили меня, чтобы наше ведомство не лезло в их архивы. Сказали, что в этом деле много засекреченной информации…

Гуров вздохнул.

— Мне об этом известно.

— А раз известно, так какого черта ты копаешь? Работа надоела? Или хочешь, чтобы меня досрочно на пенсию спровадили?

— Там не все так просто, товарищ генерал, — предпринял попытку оправдаться полковник. — В этом деле замешан целый наркокартель. В том числе и наши столичные дилеры. Имеется уже два трупа. Мы не можем не реагировать…

— Лева! — Орлов строго сдвинул к переносице брови. — Ты что, вчера родился? Мне тебя учить, как это делается? Ищи своих убийц, ищи своих наркодилеров, а во внешнюю политику не лезь. Не зарывайся, одним словом.

— Но, товарищ генерал…

— Никаких «но». Это приказ, полковник. Действуй на свое усмотрение, но осторожно. С оглядкой. Чтобы мне подобными звонками больше плешь не проедали. Это ясно?

— Товарищ генерал…

— Я спрашиваю: это ясно?

— Так точно, — упавшим голосом ответил Гуров. — Разрешите идти?

Полковник поднялся на ноги.

— Подожди, — остановил его Орлов. Тон его голоса заметно смягчился. Видно, понял, что слегка перегнул палку. — Где Крячко?

— Работает со свидетелями.

— Увидишься с ним, передай, чтобы тоже вел себя осторожно. Не наломайте дров.

— Так точно.

— Да, перестань, Лева, — совсем уже примирительно произнес Орлов. — Давай только без этих обид. Может, я и был слегка резок, но кому приятно, когда тебя отчитывают, как мальчишку? К тому же ты пойми, я не только за свое кресло беспокоюсь. Но и за твое тоже.

— Все нормально, товарищ генерал. Я понимаю. Мы будем осторожнее.

Гуров позволил себе улыбнуться.

Глава 4

— Ух ты, какая цыпа! — Сват даже прищелкнул языком от восхищения. — Тормозни-ка возле нее, Рябой.

Рыжеволосый широкоплечий детина с усыпанным веснушками лицом, сидевший за рулем черного как смоль «Рено», послушно направил автомобиль к обочине. Его передний бампер едва не уперся девушке в ногу.

— Осторожнее! — разозлился Сват. — Все-таки с дамой имеем дело.

К слову сказать, в отличие от Свата девушка в распахнутом красном плаще никак не отреагировала на угрозу со стороны «Рено». Равнодушно глядя в противоположную сторону, она жевала жвачку, время от времени надувая из нее огромные пузыри.

Сват медленно опустил боковое стекло. Свесил руку с зажатой между пальцами сигаретой.

— Работаешь? — деловито осведомился он у девушки.

— Ну! — Она слегка повернула голову.

По-видимому, на ее языке это означало «да».

— Почем?

— Смотря че ты хочешь. — Девушка без всякого интереса мазнула взглядом по чисто выбритому лицу потенциального клиента. Машинально отметила и две массивные золотые печатки на среднем и безымянном пальцах правой руки. — Разные услуги по разной цене.

Сват усмехнулся:

— Ладно, залазь в тачку. Договоримся. Баблом не обижу.

Девушка выплюнула жвачку на тротуар, дернула на себя заднюю дверцу «Рено» и забралась в салон. Сват, тут же взяв быка за рога, обнял проститутку, а его вторая рука скользнула за отворот девичьей блузки. Пальцы проворно нащупали набухший сосок.

— Начнем с орала, красотка, — последовало рациональное предложение.

— Что? Прямо здесь?

— А где?

Сват был недоволен тем, что ему пришлось прерваться.

— Ну, я не знаю… — Проститутка, как лошадь, повела ноздрями. В салоне «Рено» чувствовался устойчивый запах марихуаны. — Может, отъедем куда-нибудь. Где не так людно. Вот за этим домом, — она показала пальцем, — есть тихий тупичок. Там и отсосу. Вам обоим?

— Нет, — заржал Сват. — Рябой обойдется. У него правая рука хорошо работает. Да, Рябой? Езжай-ка в тупичок.

Машина отъехала от обочины и медленно покатила в нужном направлении. Сват, не собираясь даром терять драгоценное время, расстегнул ширинку и вывалил наружу свое хозяйство. Проститутка восхищенно присвистнула.

— Впечатляет.

— Ну так, — ухмыльнулся Сват. Комплимент пришелся ему по душе. — Сам растил. Готов поспорить, что таких огромных ты еще не видала.

— Это точно.

«Рено» свернул направо, заехал в указанный тупик и остановился. Рябой заглушил двигатель.

— Мне прогуляться? — спросил он.

— Как хочешь, — равнодушно ответил Сват. — Ты нам не мешаешь. Правда, детка?

— Мне пофиг.

Девушка профессионально облизнула губы, склонила голову и обхватила пальцами набухший «агрегат» клиента. Однако приступать к делу она почему-то не торопилась.

— И че? — вскинулся Сват. — Кого мы ждем? Время — деньги, куколка. Поехали.

Но проститутка, вместо того чтобы исполнить желание клиента, резко отстранилась и распахнула дверцу «Рено». Сват повернул голову. На внешность стоящего возле автомобиля мужчины он не успел обратить внимание. Взгляд сфокусировался на направленном в его сторону пистолете с глушителем. Палец в черной перчатке плавно нажал на курок.

Сват успел увернуться, пуля по касательной задела шею. Кровь брызнула на кожаное сиденье. Еще один мужчина в черном пальто, появившийся с противоположной стороны «Рено», выстрелил Рябому в голову прямо через стекло. Осколки посыпались в салон. Реакция Рябого была не такой быстрой, как у Свата. Он не успел ничего сделать. Пуля пробила висок. Тело безжизненно повисло на рулевом колесе.

— Суки!

Сват был намерен сражаться до конца. Что называется, до последней капли крови. Чьей бы она ни была… Его молниеносным действиям мог позавидовать любой спецназовец. Опрокинувшись на спину, он двумя ногами ударил девушку в грудь с такой силой, что она вылетела из салона, как пушечное ядро, и сбила киллера с ног. Закинув левую руку за голову, Сват дернул ручку двери, кувыркнулся через голову и приземлился на асфальт. Правая рука в это время уже выхватила из-за пояса «магнум». Он выстрелил не целясь, в надежде попасть второму нападавшему хотя бы в ногу, но промахнулся. Не хватило каких-то сантиметров.

Киллер послал пулю в ответ, и Сват почувствовал, как ему обожгло плечо. Пальцы самопроизвольно разжались, и «магнум» выскользнул на землю. Проститутка громко выматерилась. Превозмогая боль, Сват вновь совершил кувырок через голову, но противник был готов к его действиям. Хлопнул новый выстрел. Пуля с отвратительным чавканьем вонзилась Свату в позвоночник чуть выше поясницы. Он почувствовал, как мутнеет сознание. В глазах потемнело. Уже проваливаясь в небытие, Сват словно издалека услышал звук еще одного выстрела. Киллер продырявил ему голову, поставив в деле жирную красную точку.

— Засунь тело обратно в тачку, — велел напарнику мужчина в черном пальто. Он опустил руку с пистолетом, но убирать оружие не торопился. — Отгони ее за город и сожги. Лучше, чтобы ее вообще не нашли.

— Понял.

Второй нападавший, с черной всклокоченной бородой, поднял с асфальта тело Свата и загрузил его в салон «Рено». Перетащил Рябого на пассажирское место, а сам разместился за рулем. Аккуратно поправил зеркало заднего вида.

— Со мной, надеюсь, расплатитесь?

Проститутка уже не материлась. Самое страшное осталось позади. Теперь она снова превратилась в деловую, знающую себе цену путану. Достав из кармана пачку жвачки, она закинула в рот новую подушечку и активно заработала челюстями.

— Разумеется.

Мужчина в черном пальто направил ей в грудь дуло пистолета и плавно спустил курок. Девушка даже не успела понять, что произошло. Ее глаза широко распахнулись, она покачнулась, несколько секунд сохраняя вертикальное положение, затем опрокинулась навзничь. Мужчина постучал рукояткой пистолета по блестящей крыше «Рено», привлекая внимание напарника.

— Ее тоже забери, — распорядился он.

Через минуту автомобиль, груженный тремя трупами и с бородатым мужчиной за рулем, покинул глухой тупик, вырулил на основную дорогу и умчался в сторону МКАД. Второй киллер молча проводил его взглядом и, лишь когда «Рено» скрылся из поля зрения, потянулся к своему мобильнику в кармане. Зачистка была полностью завершена. Оставалось только доложить заказчику о проделанной работе.

Мужчина в черном пальто набрал нужный номер. Его пистолет с глушителем уже скрылся в наплечной кобуре.

— Свата больше нет, — негромко произнес он в трубку.

* * *

— Так, значит, бабушка отобрала у тебя удостоверение?

Гурова очень повеселила история, рассказанная напарником. Чего никак нельзя было сказать о Крячко. Он уже успел пожалеть о том, что настолько разоткровенничался. Теперь ему будут постоянно припоминать этот случай и отпускать соответствующие шуточки.

— Отвали. — Станислав отвернулся к окну.

— Ты хотя бы оказал сопротивление?

Крячко предпочел промолчать. Но Гурова это не остановило:

— Надо было воспользоваться оружием, Стас. Или ты его тоже отдал бабушке? Теперь я понимаю, за что тебя так любят женщины. За щедрость. Да? Ты ведь последнюю рубаху готов с себя снять и отдать первой встречной седовласой красотке. Она хоть ничего, Стас? Вы еще увидитесь?

— Отвали, — повторил Крячко. — Я не буду отвечать на твои глупости. Я их просто игнорирую. Понял? Между прочим, пока ты где-то там шлялся, я добыл ценную информацию о потенциальном свидетеле.

— Но какой ценой…

— Удостоверение при мне. Вот оно! — Крячко помахал «корочками» перед носом напарника. — Так что, как видишь, никто у меня ничего не отнял. Теперь мы можем закрыть эту тему и поговорить о свидетеле убийства серьезно?

— О возможном свидетеле убийства, — поправил его Гуров. — Ничего определенного мы об этой девушке пока не знаем. Как, говоришь, ее зовут?

— Марина Шиханова. После разговора с бабой Катей я наведался в тот пивной ларек, в котором работала девушка, разыскал владельца и выяснил ее имя, фамилию, адрес… Мужик, кстати, дотошный. Вроде простой пивной ларек, а он развел там целую картотеку. Кто у него работал, в какие годы, где проживает…

— Боялся, что обворуют? Через пивную недостачу?

— Черт его знает. Может, и так.

— Ну а про девушку сообщил что-нибудь интересное?

Гуров сменил манеру общения. Шутки в адрес напарника отошли на второй план. В полковнике вновь проснулся профессиональный сыщик.

— Владелец пивного ларька? — Крячко пожал плечами. — А что он может о ней сообщить? Шиханова уже полгода как не работает у него. А до этого… Ну, он, в общем, был доволен ее работой.

— В общем? — переспросил Гуров.

— Да. Ему не очень нравилось, что она в нерабочее время использовала его ларек как… Как дом свиданий, что ли?.. В общем, приводила туда мужиков. Но, с другой стороны, он говорит, что бизнесу это не мешало. Даже наоборот… Пока Шиханова работала, клиентов было больше.

— А убитого нашего он опознал?

— Нет. Я показывал ему фото. Он если и видел его, то не вспомнил. Сам понимаешь, проходимость в пивном ларьке высокая.

От вчерашней непогоды не осталось и следа. Тучи над столицей рассеялись, и яркое слепящее солнце било в лобовое стекло. Гуров опустил защитный козырек, обогнал медленно ползущую гигантскую фуру.

— А что насчет наркотиков? — Полковник машинально сверился с наручными часами и увеличил скорость. — Владелец ларька подтвердил информацию о том, что девушка употребляла наркотики?

— Нет. — Крячко отрицательно покачал головой. — Об этом он ничего не знает.

— Тогда совсем не факт, что это именно та особа, которую мы разыскиваем, — с сомнением протянул Гуров. — Ты уж извини, Стас, но я не сильно доверяю твоей седовласой красотке. Она — не самый надежный информатор. На квартире Калашникова побывало много разных девушек. А то, что Марина Шиханова — наркоманка, так это только со слов бабы Кати. Верно?

— Она видела, как они вместе с мусором выбрасывали использованные шприцы.

— Поправочка, Стас. Она говорит, что видела. А это большая разница.

— Ты решил сегодня цепляться ко всему подряд? — обиженно надулся Крячко.

— Нет, я просто проясняю ситуацию. И не исключаю, что мы просто зря сейчас прокатимся до квартиры Шихановой.

— Если не хочешь, можем не ехать…

— Да я не о том, Стас. — Выражение лица Гурова сделалось предельно сосредоточенным. На лбу появилась продольная морщинка. — Мне вся эта история не нравится. С самого начала… А чем дальше, тем неприятнее.

— А когда у нас были веселые дела?

Крячко решил, что пришло его время поддеть напарника, но Гуров остался все так же серьезен. Никаких изменений в лице сыщика не произошло. Он и машину-то вел чисто машинально, больше сосредоточенный на собственных мыслях.

— Веселость тут ни при чем… Много закрытой и недоступной для нас информации, реакция Орлова, которую приходится наблюдать не так уж часто… И при всем при этом интуиция подсказывает мне, что разгадка где-то рядом. Буквально лежит на поверхности и ждет, чтобы мы ее заметили…

— Так ты не намерен отступать? Несмотря на приказ Орлова?

— Посмотрим, — уклончиво ответил Гуров. — Будем решать по обстоятельствам. Но одно я знаю точно: виновен перед законом — ответь. Поблажек ни для кого быть не может. А иначе вся наша с тобой работа, Стас, теряет смысл… Не эта, сегодняшняя, а вообще… Вся.

Крячко не стал развивать эту тему. Время от времени у его напарника случались подобные лирические отступления. С возрастом, кстати, все чаще и чаще.

В салоне повисла продолжительная пауза.

— Сейчас налево, — сказал Станислав через пару минут, нарушая установившуюся тишину.

Гуров послушно выкрутил руль. Крячко внимательно вглядывался в номера, скользящих за окном зданий.

— Вон тот дом на углу. — Он указал пальцем.

Сыщики не стали парковаться у дома, а оставили машину на противоположной стороне улицы.

— Какой подъезд?

— Третий.

Они машинально отметили стоящий рядом с подъездом «Ниссан» белого цвета. Других машин поблизости не было. Гуров огляделся по сторонам. После перестрелки у дома Симоненко полковник предпочитал держаться настороже. Расстегнул пиджак, облегчая доступ к табельному оружию.

В лифте сыщики поднялись на девятый этаж. Створки кабины разошлись в стороны, Гуров выждал пару секунд и только потом шагнул на лестничную площадку.

Крячко усмехнулся:

— Ты дуешь на воду, Лева.

— В самом деле?

Тяжелая рука Гурова легла напарнику на плечо. Затем он кивком головы указал на приоткрытую дверь квартиры. Вынул оружие из наплечной кобуры.

— Нам сюда? Не так ли?

Крячко молча кивнул и тоже вооружился.

— Это становится неприятной традицией, — шепотом произнес Гуров. — Похоже, кто-то движется с нами нога в ногу. Вернее, все время опережает на один шаг.

Сыщики остановились возле квартиры. Изнутри не доносилось никаких звуков. Либо там уже никого не было, либо потенциальный противник затаился, среагировав на остановившийся лифт.

Гуров медленно потянул на себя ручку двери, держа ствол прямо перед собой. Крячко располагался немного правее, он первым заглянул внутрь квартиры. Следы беспорядка в широкой круглой прихожей сразу же бросались в глаза. Верхняя одежда бесформенной грудой валялась на полу, дверцы шкафа распахнуты, нижние ящики вынуты и перевернуты, между полками затесался разбитый аппарат стационарного телефона.

— Опять что-то искали, — прокомментировал увиденное Крячко. — Значит, точно не зря прокатились. А, Лева?

Гуров перешагнул порог. Бесшумно, по-кошачьи, миновав просторную прихожую, он заглянул в приоткрытую дверь слева. Здесь у Шихановой было что-то вроде гостиной. Беспорядка в этой комнате наблюдалось значительно больше, чем в прихожей. Вспоротые подушки, оторванный от пола линолеум, раскуроченный плазменный телевизор. Не говоря уже о разбросанных повсюду вещах и разбитой посуде. Что бы ни искали на квартире у девушки, делали это очень основательно. Не оставляя без внимания ни одного уголка.

— Посмотри в спальне, а я на кухне, — распорядился Гуров.

Дверь в спальню была прикрыта. Крячко толкнул ее плечом. Точно такой же погром, как и во всех других комнатах. Взгляд сыщика скользил по полу. С момента прихода на квартиру Шихановой Крячко не оставляла мысль, что им придется столкнуться еще с одним трупом. Трупы в этом деле появлялись слишком часто.

Сделав два шага вперед, Станислав не столько увидел, сколько услышал стремительное движение позади себя. Но услышать — это одно, а успеть среагировать — совсем другое. Крячко не успел. Удар пришелся ему по затылку, и сыщик тяжело опустился на колени. Пистолет упал рядом. В глазах зарябило, однако сознания Крячко не потерял. Возможно, удар получился не таким прицельным, как рассчитывал нападавший. Но эту ошибку легко было исправить. Станислав знал, что угроза не миновала. Он резко отклонил голову вправо, и тяжелая рукоятка пистолета, вторично летевшая ему в затылок, просвистела рядом с ухом. Удар обрушился на плечо. Крячко стиснул зубы от боли, упал на бок и одним ловким движением ноги подтянул к себе оброненное оружие.

— Лева!

Окрик спугнул нападавшего. Повернув голову, Станислав успел увидеть его лицо. Узкое, вытянутое книзу, с заостренным, как колун, подбородком. Маленькие крысиные глазки-бусинки скрывались за круглыми очками. Дуло черного «браунинга» было нацелено Крячко в голову. Убийца уже собирался спустить курок, когда заметил Гурова, который появился за его спиной в дверном проеме.

— Ни с места! — грозно скомандовал полковник. — Брось пушку! Живо!

Сдаваться в руки правосудия в планы незнакомца не входило. Вместо того чтобы подчиниться приказу, он быстро шагнул в сторону и что есть силы, ударил Гурова дверью. Полковник отпрянул. Развернувшись, убийца дважды выстрелил, не столько на поражение, сколько для острастки. И опрометью кинулся через прихожую к входной двери. Крячко был уже на ногах.

— Стоять!

Опираясь плечом на встроенный шкаф, Гуров произвел предупредительный выстрел. Противник никак не отреагировал. Его щуплая фигура в нелепом мешковатом пальто уже мелькнула в дверном проеме. Крячко, оказавшись рядом с напарником, вскинул пистолет и прицелился, но Гуров поспешно остановил его.

— Нет! Он нужен нам живым!

— Какого черта? Этот сукин сын чуть не прикончил меня…

— Живым, Стас! Давай за ним!

Они оба выскочили следом за незнакомцем на лестничную площадку. Тот уже бежал вниз, сноровисто перелетая через несколько ступенек сразу. Сыщики пустились в погоню. Топот трех пар ног по бетонным лестничным пролетам гулким эхом отражался от стен. Крячко слегка отстал — ныло плечо и кружилась голова.

В районе третьего этажа расстояние между Гуровым и преследуемым сократилось до одного лестничного пролета. Убийца ловко, как птица, перемахнул через перила и приземлился этажом ниже. Полковник повторил тот же трюк и, опускаясь на ступеньки, благоразумно пригнулся. И не зря. Преследуемый выстрелил с разворота. Пуля выщербила из стены штукатурку, обсыпав белым густую шевелюру сыщика. Сверху донесся трехэтажный мат Крячко.

Незнакомец первым выскользнул из подъезда на улицу. Гуров вновь решил подстраховаться и на некоторое время задержался у двери. Затем толкнул ее ногой и отступил в сторону. Незнакомец в круглых очках больше не собирался стрелять в преследователей. Он уже находился возле белого «Ниссана». Пикнула сигнализация. Дверцы машины разблокировались. Нагнавший напарника Крячко тяжело дышал Гурову в спину.

Полковник в два шага спустился с крыльца и вскинул руку с оружием. Делать предупредительные выстрелы в воздух уже не имело смысла. Противник нырнул в салон автомобиля. Глухо заурчал двигатель. Гуров выстрелил по задним колесам «Ниссана». Трижды. Все три пули легли точно в цель. Хлопнули пробитые покрышки, «Ниссан» дернулся, его занесло и потащило в сторону. Гуров выстрелил еще раз, разнося заднее стекло автомобиля.

Крячко кинулся вихляющему и не способному разогнаться «Ниссану» наперерез. Быстро догнал его и, забыв об опасности, ухватился за ручку водительской дверцы. С силой дернул ее на себя. Мужчина в круглых очках крепко держал рулевое колесо, стараясь справиться с управлением. Его пистолет лежал на соседнем сиденье.

— А ну вылазь, гнида! — Крячко схватил беглеца за ворот пальто и сунул ему под нос ствол пистолета. — Руки на затылок!

Мужчина ударил сыщика ногой в живот. Он кинулся к собственному пистолету, но было поздно. Гуров открыл дверцу с противоположной стороны и завладел оружием раньше. Теперь он целился незнакомцу в голову с двух рук.

— Выйди из машины и положи руки на капот, — холодно процедил сквозь зубы полковник. — Медленно и без всяких фокусов. Можешь смело считать, что свое ты уже отбегал. Как минимум на сегодня.

Из-за блестящих круглых очков на сыщика зло смотрели маленькие крысиные глазки. Убийца ощерился в зверином оскале, продемонстрировав Гурову кривые, торчащие в разные стороны зубы. Этот оскал полковнику совсем не понравился.

— Хорошо, — высоким фальцетом нараспев произнес мужчина. — Хорошо. Я выхожу. Все в порядке. У меня больше нет никакого оружия. Видите?

Держа руки перед собой, он медленно вылез из салона. Крячко тут же встретил его прямым ударом в челюсть. Кривые зубы клацнули друг о друга, из лопнувшей губы на острый подбородок брызнула кровь.

— Стас! — Гуров недовольно покачал головой.

— Что? Он первый начал. Огрел меня по кумполу. Я только вернул должок.

Гуров захлопнул дверцу авто, обошел «Ниссан» спереди, по-прежнему держа задержанного на мушке. Мужчина тыльной стороной ладони отер с подбородка кровь. Не спускавший с него глаз Крячко заметил, как между пальцами незнакомца мелькнуло что-то белое. Мужчина молниеносно сунул это в рот и проглотил.

— Ах, черт! Таблетка! Он выпил что-то, Лёв!

Лицо мужчины мгновенно побледнело. Станислав, недолго думая, со всего размаху ударил его кулаком в живот. Мужчина хрюкнул, сложился пополам. Его обильно вырвало.

— Ты что?.. — начал было Гуров.

— Я видел такое по телевизору. Чем больше рвоты, тем меньше шансов, что препарат успеет подействовать.

Крячко зашел задержанному за спину, обхватил его двумя руками за корпус и стиснул, нажимая кулаками на живот. Мужчину вырвало еще раз. Глаза его закатились, он без чувств повис на руках полковника. Крячко отпустил его. Тело шлепнулось на тротуар. На губах появилась пена.

— Звони в «Скорую»! — Гуров сунул пистолет в кобуру. — А я позвоню в отдел. Может, его еще удастся спасти. Твою мать! Я же сказал: берем живым.

— Ну а я тут при чем? — вскинулся Крячко. — Говоришь так, словно это я ему таблетку предложил.

— Зачем надо было его бить? Тогда у него не было бы повода тащить руки ко рту.

— Он огрел меня по кумполу.

— Звони, Стас!

— Да звоню я, звоню.

Крячко уже набирал на своем мобильнике номер «Скорой помощи». Гуров активизировал свой и отзвонился в отдел.

— Бригаду! Срочно!

Опустившись на корточки рядом с телом, полковник приложил два пальца к шее мужчины. Пульс слабо, но все же прощупывался. Незнакомец в круглых очках был еще жив, но жизнь эта висела буквально на волоске. Глаза уже закатились, дыхание было едва заметным. Полковник сокрушенно покачал головой.

— Кто ж знал, что этот клоун… — подал голос Крячко.

— Что со «Скорой»? — перебил его Гуров.

— Обещали быть через три минуты. Но ты же знаешь, как быстро у нас реагируют службы. При желании он успеет еще три таблетки проглотить.

Гуров повернул голову и зыркнул на напарника так, что тот предпочел за благо заткнуться и не развивать начатую тему. Отошел в сторону и нервно закурил. Никакой вины за собой Крячко не чувствовал. Может, и был немного раздосадован, но и только.

Гуров все еще держал пальцы на шее мужчины, следя за изменением пульса. Периодически ему казалось, что пульс исчезал, но через секунду он улавливал его снова.

Вдалеке послышался нарастающий шум сирен.

— Ну надо же, — пожал плечами Крячко, — не обманули.

— Надеюсь, они успеют, — буркнул себе под нос Гуров.

Из-за дальнего поворота вырулила машина «Скорой помощи» и на всех парах устремилась к месту происшествия. Гуров призывно махнул им рукой. Пульс на шее лежащего перед ним мужчины стал совсем нитевидным. Секунды промедления могли стоить ему жизни.

«Скорая помощь» резко затормозила. На асфальт спрыгнули двое мужчин в белых халатах.

Крячко затушил сигарету о подошву ботинка.

* * *

Гуров шмякнул папку об стол с такой силой, что в воздух взметнулось облачко пыли.

— Из глубокого архива? — поинтересовался Крячко, не отрываясь от переписки в своем мобильном. Он даже не снял ноги с рабочего стола и не изменил расслабленной позы.

За задержанного можно было не беспокоиться. После того номера, который он отколол, по совету медиков сыщики предпочли перестраховаться. На мужчину в круглых очках была надета смирительная рубашка с завязанными по всем правилам за спиной рукавами. Он сидел в центре кабинета, не имея возможности пошевелиться. Его свирепый взгляд напоминал взгляд угодившей в ловушку крысы. За все то время, что он находился в кабинете сыщиков, мужчина не проронил ни слова. Впрочем, никто его пока ни о чем и не спрашивал.

Отпечатки пальцев этого человека уже имелись в картотеке. Гуров отправился в архив. Сыщик остался очень доволен тем, что покушавшемуся на них с Крячко мужчине удалось сохранить жизнь. Вовремя подоспевшие врачи «Скорой помощи» сделали все необходимое. И что особо удивило Гурова, отдали должное действиям Крячко. Если бы жертву дважды не вырвало, шансы на спасение были бы равны нулю. Услышав это из уст специалистов, Крячко буквально расцвел и стал вести себя как Цезарь, перешедший Рубикон.

— Из самых его дальних закоулков, — Гуров занял место за рабочим столом и пристально посмотрел на задержанного. — Знакомься, Стас.

— Мы уже познакомились. — Крячко демонстративно потер кулак.

— А теперь познакомьтесь еще раз. Ты даже не представляешь, какая акула угодила сегодня в наши сети.

Гуров широко улыбался, не скрывая хорошего расположения духа. Снял пиджак, повесил его на спинку стула, расстегнул ворот рубашки. Наплечная кобура осталась на прежнем месте. Сыщик потянулся.

— Акула? — недоверчиво отозвался Крячко. — Это?

— Именно. Перед нами сейчас сам неуловимый Анатолий Кремешный по кличке Композитор.

Крячко чуть не опрокинулся назад вместе с креслом, на котором сидел. Быстро сбросил ноги со стола.

— Композитор? Ты шутишь?

— Нисколько. Это он и есть.

— Тот самый киллер?

— Да. За которым только у нас в Москве числятся девять нераскрытых убийств. — Гуров довольно потер руки. — Но он не только киллер, Стас. Он выполняет на заказ любую грязную работу. Не гнушается ничем. Верно, Анатолий Данилович?

Последний вопрос полковника был напрямую адресован мужчине в смирительной рубашке. Но тот никак не отреагировал, демонстративно глядя в окно поверх головы Гурова. Солнце играло бликами в его круглых очках.

Крячко поднялся из-за стола, подошел к Кремешному и остановился у него за спиной. Правая рука Станислава легла на плечо задержанного.

— И как он связан с нашим нынешним делом?

— А вот это нам и предстоит выяснить, Стас. Видимо, он снова выполняет чей-то специальный заказ. Но нам он явно ничего говорить не собирается. Попробуй спроси у него сам.

Последняя фраза Гурова была условным сигналом. В случае с неразговорчивым «клиентом» с нее сыщики всегда начинали старую добрую игру, известную во всем мире под названием «добрый и злой полицейский». Крячко в девяноста процентах случаев доставалась роль злого полицейского. И он с ней отлично справлялся.

— С удовольствием! — Станислав хрустнул костяшками пальцев, схватил Кремешного за волосы и резко запрокинул его голову назад. — Че ты делал в квартире Шихановой?

— Полегче, Стас, — наигранно обеспокоился Гуров.

— Все в порядке, Лева. Я контролирую свои эмоции. И буду контролировать, если этот сукин сын… — Свободной рукой Крячко схватил задержанного за кадык. Тот захрипел. — Если он не будет до утра с нами играть в молчанку. Это чертовски бесит!..

— Остынь, Стас. — На этот раз Гуров, словно неохотно, поднялся из-за стола и вышел на середину комнаты. — Тебе прошлого раза мало? Забыл, чем это кончилось?

— Плевать! Одной мразью на земле меньше! Невелика потеря…

Кулак Крячко взметнулся вверх и уже готов был со свистом опуститься на нос Кремешному, но Гуров своевременно перехватил руку напарника. Станислав натурально сопротивлялся.

— Пусти, Лева!

— Нет, — категорично заявил Гуров. — Мрази на земле, может, и станет меньше, как ты сказал, но тебя на этот раз точно из органов попрут. У тебя уже два предупреждения есть.

— Да и черт с ними!

Крячко откровенно раздухарился. Гуров с трудом сдерживал улыбку, наблюдая актерский талант напарника. Российское театральное искусство много потеряло в тот день, когда Станислав пошел работать оперативником.

— Дай хотя бы разок ему вмажу!

— Разок ты уже вмазал. Там, на улице. Забыл?

— Хорошо. Два разка вмажу.

— Стас, — Гуров все-таки заставил Крячко опустить руку, — я предлагаю тебе честную сделку. Разреши, я пообщаюсь с этим легендарным наемником всего десять минут. Не больше. Если за десять минут он не изъявит желания помочь следствию, я верну его в полное твое распоряжение. Идет?

Крячко как будто поколебался пару секунд, взвешивая все «за» и «против», затем неохотно кивнул. Пальцы сыщика разжались, и голова Кремешного вернулась в естественное положение.

— Идет. — Станислав сел на свое место. — Десять минут, Лева. А потом я вышибу этому гаду мозги.

Гуров со вздохом взял стул и сел напротив Кремешного. Минуту или чуть больше просто молча смотрел в глаза киллеру.

— Ну, — начал наконец полковник, — давай сразу расставим все точки над i, Композитор. Мы знаем, кто ты. Материалов на тебя хватает. Хватает настолько, что, если бы у нас в стране гуманно не отменили высшую меру, ты бы ее уже получил. Без всяких оговорок. Однако…

Полковник неожиданно замолчал, заметив широкую улыбку на клинообразном лице Композитора.

— Как думаешь, полкан? — нараспев произнес киллер. — Сколько раз я уже видел такое?

— Что видел?

— Игру в плохого и хорошего следака. Меня на такую туфту не возьмешь. И душещипательные беседы со мной вести нет смысла. Побереги красноречие для лохов. Чего ты мне можешь предложить… — Круглые очки Кремешного немного сползли с переносицы, из-за чего крысиные глазки, зло сверлившие Гурова, выглядели еще меньше. — …взамен информации? Отпустишь меня? Или договоришься, чтобы мне вместо законной двадцатки пятнадцать суток за хулиганку впаяли? На большее погром в квартире телки не тянет… Ах да! Есть еще покушение на сотрудника полиции, находящегося при исполнении. Даже двух… Год условно? Годится? Тогда я вам всю подноготную о нынешнем заказчике выложу. Ну как, полкан?

Гуров молчал.

— Приумолк. — Кремешный за все это время ни разу не моргнул, отчего его сходство с крысой только усилилось. — Не можешь пойти на такую сделку? Вижу, что не можешь. И прекрасно тебя понимаю. Так чего же вы меня-то за дурака держите? Даже несолидно как-то для двух прожженных полканов… И еще, ковбой! — Задержанный не мог повернуться, но последнее его слова были обращены к Крячко. — Чтобы ты знал… Боли я не боюсь. И побоев тоже. И даже смерти. В этом вы и сами могли убедиться. Так что… Предлагаю на этом закончить нашу милую беседу.

В комнате воцарилась тишина. Слышно было только тиканье настенных часов и тяжелое недовольное сопение полковника Крячко. Гуров опустил глаза и мрачно смотрел себе под ноги. Затем он хлопнул себя по коленям и пружинисто поднялся со стула.

— Лады. — Сыщик тоже позволил себе улыбнуться. — Ты прав, Композитор. Мы вели себя недостойно. За дурака, конечно, тебя никто не принимает… Но и ты нас за дураков не держи. Не хочешь ничего говорить — не надо. Мы и без твоих показаний обойдемся. Разумеется, это затянет следствие, но в тупик не заведет.

Гуров подошел к краю стола и придвинул к себе коробку с вещами задержанного.

— Давай-ка глянем, Композитор, что при тебе было.

Полковник стал по очереди выкладывать из коробки предмет за предметом. Их было немного. Пистолет, связка отмычек, паспорт на имя Петра Алексеева, но с фотографией Кремешного, кожаное портмоне и сенсорный мобильник последней модели. Именно мобильник Гуров выудил из коробки в последнюю очередь. Повертел его в руках, снял с блокировки. Пару раз провел пальцем по вспыхнувшему экрану.

— За последние сутки пять входящих и два исходящих звонка. Перепиши номера, Стас, и пробей их по базе. Особенно советую уделить внимание тому номеру, что во входящих фигурирует дважды, и он же один раз в исходящих.

Улыбка мгновенно исчезла с лица Композитора. Он дернулся, но симирительная рубашка удержала его на стуле. Санитары постарались на славу.

Гуров встретился глазами с киллером. Подмигнул ему.

— В наш век гаджетов, Композитор, добывать информацию становится все легче и легче. Это тебе не конец восьмидесятых… Так, может, все-таки сам расскажешь, чей это номерок и какой заказ ты выполнял в этот раз?

Глава 5

— Разрешите, Игорь Валентинович? Вы не заняты?

— Входи, Вадик, входи.

Сидящий за столом человек в дорогом костюме из тончайшей черной шерсти, надетом поверх черной же футболки, что-то быстро и сосредоточенно писал мелким почерком. Не отрываясь от своего занятия, он коротко махнул рукой.

Вадим бесшумно переступил порог и замер в ожидании. Дверь, оборудованная пружиной, как в мышеловке, захлопнулась за ним автоматически. Громкая музыка из общего зала не проникала в кабинет владельца ночного клуба «Ария-С» — защищали толстые стены, снабженные звукоизоляцией.

— Садись. Чего встал, как неродной?

Игорь Валентинович закончил писать. Отложил в сторону лист бумаги, но ручку все еще продолжал крутить между пальцев. Вадим послушно расположился в кресле напротив. Руки босса действовали на него гипнотически. Прекратив вертеть ручку, Игорь Валентинович разобрал ее на несколько составных частей, а затем так же ловко собрал обратно.

— Мне сказали, вы искали меня.

Вадим следил за руками собеседника.

— Да, верно. У меня к тебе несколько вопросов, Вадик. Начнем с наболевшего. — Игорь Валентинович стал перекатывать ручку между большим и указательным пальцами. При этом он тоже не смотрел в глаза своему управляющему. Взгляд владельца «Арии-С» был направлен поверх его головы. — Илья Шиханов не объявлялся? Прошло уже два дня с момента подписания контракта…

— Его не было.

— И не звонил?

Вадим покачал головой.

— Странно, очень странно. — Игорь Валентинович положил наконец ручку на стол, но его собственные руки при этом не успокоились. Они принялись крутить прозрачную пепельницу с единственным сиротливым окурком. — Мне не нравится эта ситуация, Вадик. Ты пробовал сам с ним связаться?

— Пробовал.

— И что?

— Безрезультатно. Его телефон выключен. Или разрядился, или…

— Пошли своих ребят к нему на квартиру.

— Уже посылал. Там никого нет.

— Они заходили внутрь?

— Заходили. Пусто. Шиханов словно растворился, — Вадим виновато развел руками. — Мне очень жаль, Игорь Валентинович…

— Я сам виноват. — Владелец клуба недовольно поморщился. — Ведь нутром чувствовал, что человек ненадежный. Одни только пустые обещания, и никакой конкретики. Трепач. Молокосос.

Он резко отодвинул от себя пепельницу. Руки легли на стол ладонями вниз, но только на несколько секунд. Потом как магнитом притянули к себе чистый лист бумаги. Игорь Валентинович зачем-то разгладил его, а потом стал неторопливо отрывать с левого края ровные полоски. Его движения не были нервными. Скорее наоборот. Четкими и размеренными. Руки словно жили своей особенной жизнью, совершая никому не ведомый магический ритуал.

— Но его все равно надо найти, — сухо обронил Игорь Валентинович. — Не прекращайте поиски и, как только он появится на горизонте, немедленно дайте мне знать.

— Само собой. Что-то еще?

— Да. У нас появился еще один клиент, Вадик.

Управляющий мгновенно подобрался.

— По той же самой схеме?

— Да. Но это не простой клиент. С ним нужно работать крайне осторожно.

Аккуратно оторванные полоски бумаги ложились ровной стопочкой перед Игорем Валентиновичем. Закончив с первым листом, он взялся за второй.

— Я его знаю?

— Полагаю, что да. Во всяком случае, ты не мог о нем не слышать. Это Равшан Лагдаулин.

Вадим удивленно вскинул брови.

— Тот самый, у которого мы берем кокаин?

Размеренные движения Игоря Валентиновича резко прекратились. Наполовину искромсанный лист бумаги отлетел в сторону. Глаза недобро сверкнули, впервые за все время разговора сфокусировавшись на собеседнике. Вадим вжался в кресло. Под этим взглядом владельца «Арии-С» он не мог чувствовать себя комфортно. Сердцебиение управляющего участилось.

— Кажется, я просил тебя, Вадик, избегать открытых разговоров на эту тему, — чеканя каждое слово, сказал Игорь Валентинович. — У тебя плохо с памятью? Или со слухом?

— Нет. Но… Мы же сейчас одни…

— У стен тоже есть уши.

— Прошу прощения, Игорь Валентинович, — поспешно затараторил Вадим. — Этого больше никогда не повторится. Клянусь вам! Я просто имел в виду… Я хотел сказать… Тот самый Лагдаулин, с которым у нас общий бизнес?

Некоторое время Игорь Валентинович хранил молчание. Его руки при этом оставались неподвижными. Затем он медленно опустил одну из них в правый карман пиджака и достал пачку сигарет. Следом извлек золоченую зажигалку с гравировкой на гладком корпусе. Взгляд бесцветных глаз все еще буравил управляющего. Вадим нервно сглотнул.

— Да, я говорил именно о нем, — откликнулся наконец владелец клуба. — Он позвонил мне сегодня утром и сам внес предложение о выкупе трети заведения…

— А вы?

Игорь Валентинович покатал сигарету между пальцев. Несколько крошек табака упали на рукав пиджака. Он небрежно стряхнул их на пол. Прикурил от пляшущего огонька зажигалки.

— Я не дал ему пока никакого конкретного ответа. Обещал подумать над предложением. До завтра.

— Это опасно, — позволил себе высказать свое мнение Вадим. — Вы ведь понимаете, что это опасно, Игорь Валентинович? Кинуть на деньги такого человека, как Равшан Лагдаулин, — это не то же самое, что кинуть какого-нибудь непутевого толстосума. Да и вообще… Вам не кажется странным предложение Лагдаулина выкупить долю в вашем заведении? Что, если это проверка?

Игорь Валентинович скупо улыбнулся.

— Мне нравится ход твоих мыслей, Вадик, — похвалил он верного соратника, что случалось совсем нечасто. — Я подумал о том же самом. Звонок насторожил меня. Хотя… — попыхивая зажатой во рту сигаретой, Игорь Валентинович теперь крутил в руках зажигалку. — До меня дошли слухи, что в последнее время Равшан расширяет свой бизнес. У него планируются новые финансовые притоки… А деньги надо куда-то вкладывать. Деньги должны делать деньги, Вадик. Так что, может быть, здесь все чисто… Но подстраховаться будет нелишним. Я хочу, чтобы ты навел справки.

— О Лагдаулине?

— О его делах, — поправил своего управляющего владелец ночного клуба. — Надо выяснить: правда ли то, что говорят? Собирается ли Равшан расширять свой бизнес, и если да, то каким образом. Короче, я хочу знать, откуда у него лишние деньги. Понятно?

— Да, задача ясна, Игорь Валентинович. Сделаем.

— Сделайте, и как можно скорее. — Игорь Валентинович несколько раз подряд глубоко затянулся, затем, не докурив сигарету и до половины, смял ее в пепельнице. — Информация нужна мне завтра. В первой половине дня. Я хочу быть готовым к встрече с Равшаном. И еще…

Какого рода поручение босс хотел дать ему еще, для Вадима так и осталось загадкой. В кармане Игоря Валентиновича запиликал мобильник. Он неторопливо достал аппарат, сверился со светящимся дисплеем и показал Вадиму поднятый вверх указательный палец. Что означало: подожди секунду.

— Слушаю… Да, узнал. Что? Готов подписать договор? Очень хорошо. Я рад, что ты наконец созрел.

Он придвинул к себе лист бумаги, после чего махнул рукой Вадиму. Продолжение их разговора откладывалось. Управляющий послушно поднялся на ноги и так же бесшумно, как и входил, покинул кабинет.

За дверью Вадима ожидал широкоплечий верзила с короткой стрижкой и квадратной массивной челюстью. Стального оттенка смокинг и такого же цвета бабочка под горлом шли здоровяку не больше, чем корове седло. Однако на территории «Арии-С» он вынужден был ходить именно так.

— Чего он хотел? — Верзила мотнул головой в сторону кабинета.

— Задание дал. Надо пробить информацию по одному субъекту. Готов прокатиться, Жора?

— А я чего? Я — как пионер. Всегда готов. Только переодеться можно? Так неудобно. — Он подергал пальцами бабочку под горлом.

— Конечно, переоденься, — разрешил Вадим. — И подгоняй машину к черному ходу. А я кое-что возьму в кабинете и тоже спущусь.

— Понял.

Верзила тут же кинулся исполнять распоряжение.

* * *

Крячко светился, как до блеска начищенный перед Пасхой самовар. Он даже негромко насвистывал себе под нос какую-то мелодию. Гуров встретил его снисходительной улыбкой, на время оторвавшись от материалов дела.

— Ну, хвались.

Станислав присел на краешек стола напарника.

— Прямо в точку, Лева, — сказал он, выдержав небольшую паузу. — Вряд ли в этом деле могут быть столь явные совпадения, так что… Сомнений нет, старичок. Мы с тобой на верном пути.

— Может, все-таки пояснишь? — предложил Гуров.

— Охотно. Номер, на который ты особо просил обратить внимание в телефоне Композитора, принадлежит некоему Равшану Лагдаулину. Я навел справки. Это выходец из Дагестана, обосновавшийся в столице нашей родины более десяти лет назад. Специализация — наркобизнес. Так что, как видишь, опять наркотики. Все одно к одному, Лёв… Три года назад ребята из УБНОН даже взяли Лагдаулина, и вроде даже с поличным, но адвокатам дагестанца удалось развалить дело, и он был отпущен за недостатком улик. Как тебе это нравится?

— Та-ак, — протянул Гуров. Он захлопнул папку с материалами дела и отложил ее в сторону. — Действительно, интересная получается картина.

— Да все предельно ясно, — ликовал Крячко. — Налицо разборки прямых конкурентов. Абхазы с дагестанцами не поделили между собой большой куш пирога, начиненный наркотой, а первой жертвой их разборок стал простой курьер. Артур Хамицкий. Или, как он называл себя последние восемь лет, Александр Калашников.

— Как все просто у тебя получается. — Гуров с сомнением покачал головой.

— А чего тут сложного?

— Ладно. — Гуров обошел стол и уселся рядом с напарником. — Давай-ка разберемся по порядку. Что мы имеем? Хамицкий, судя по всему, был перевербован экстремистами в то время, пока находился у них в плену, и взял на себя функции по перевозке наркотиков. То есть сделался курьером. Логично предположить, что Александр Калашников на самом деле погиб, а Хамицкий, вернувшись в Москву, выдал себя за него. Похоже?

— Вполне. Так к нему сложнее было подкопаться. Да и идея, скорее всего, не его собственная, а абхазов. Они могли использовать этот прием и ранее. До Хамицкого могли быть и другие курьеры. А зачем подставлять кого-то из своих, если можно найти русского?.. И вроде бы все у них идет нормально, бизнес налажен, но в один прекрасный момент в дело решает вмешаться Лагдаулин.

Гуров почесал переносицу.

— И начинает с убийства курьера? — с сомнением произнес он.

— А почему нет? — Крячко был намерен отстаивать свою версию до конца. — Во-первых, мы можем с тобой и не знать, с чего на самом деле начались их разборки. Отправной точкой могло быть и не убийство Хамицкого. А во‑вторых… Что тебе не нравится? Курьер вез либо деньги, либо крупную партию наркотиков. Одно из двух. Третьего не дано. Его убивают, а потом забирают или товар, или деньги. Весьма красноречивый способ заявить о своих правах… Разобраться в ситуации приезжает Джамал Гамсахурдия, и его тоже убивают. Люди Лагдаулина, я думаю…

— А куда подевался Сват? Владимир Симоненко? Мы так и не можем установить его местонахождение.

— Спрятался, — спокойно парировал Крячко. — Залег на дно. Запахло жареным, и он предпочел не вмешиваться. Причем скрываться Сват может как от нас, блюстителей закона, так и от идущего по его следу киллера.

— Гладко излагаешь, Стас, — согласился Гуров. — И все вроде бы сходится. Но при чем тут девушка? Марина Шиханова?

— Шиханова была просто свидетелем убийства Хамицкого. Понятное дело, ее ищут, чтобы ликвидировать.

— А обыск? Что искал Композитор на ее квартире?

— Возможно, зацепку… — Станислав немного заколебался. — Что-то, что позволило бы киллеру выйти на ее след…

Гуров покачал головой. Спрыгнув со стола, он заложил руки за спину и принялся мерно расхаживать по кабинету. На полковнике была серого цвета футболка с надетой поверх нее наплечной кобурой и темно-синие джинсы.

— Зацепку так не ищут, Стас, — сказал он. — Чтобы найти след свидетеля, не нужно вспарывать диванные подушки или отрывать от пола линолеум.

— Ладно, умник. — Крячко обиженно надул губы. — Тогда скажи ты. Чего он искал?

— Не знаю, — честно признался Гуров. — Возможно, героин… И не пакетик-два, а крупную партию.

— На квартире Шихановой?

— В момент убийства курьера при нем могло ничего не быть, — не обратив внимания на иронию напарника, продолжил рассуждать Гуров. — Убийца… или убийцы изначально не взяли этого в расчет. А теперь ищут. И на квартире Шихановой в том числе. Она была самым близким человеком для Артура Хамицкого, стало быть, стоит первой в списке тех, кто потенциально мог перехватить партию… — Полковник запнулся и тут же добавил: — Но это всего лишь гипотеза, Стас. Дать ответ на данный вопрос мог только Композитор, но он не захотел.

— Ответ должен знать не только исполнитель, но и заказчик. То есть Равшан Лагдаулин. Его и надо искать.

Гуров остановился.

— Тут даже я с тобой не поспорю.

Он вернулся на свое рабочее место и достал из бокового кармана пиджака, висевшего на спинке стула, мобильный телефон. Набрал номер.

— Ребро?.. Да, это я. Нужно снова встретиться… Да, еще раз… Что? Почему?.. Ладно, пусть будет так. Говори, где и когда.

Минуту полковник молча и сосредоточенно слушал незримого собеседника. Затем нажал кнопку отбоя.

— Пришло время еще раз пообщаться с нашим бесценным информатором, — сообщил он Крячко, надевая пиджак. — Пусть расскажет нам про дела Лагдаулина.

— Отлично, — вновь просиял Станислав. — Заодно и перекусим у него. Я голоден, как волк. Закажу себе бараньи ребрышки. Под их фирменным соусом. Ты не пробовал? Очень рекомендую… Надо лично познакомиться с шеф-поваром Реброва…

— Боюсь, что не получится, мой друг, — разочаровал напарника Гуров.

— Что не получится?

— Полакомиться бараньими ребрышками. Мы едем не в «Эдельвейс».

Гуров вынул оружие из наплечной кобуры, проверил его состояние и сунул обратно. Застегнул пиджак.

— Как так? Почему?

— Ребро сейчас не там. Он играет в бильярд на Большой Коммунарной. Пробудет там до вечера… А вполне возможно, что и до завтрашнего утра. Мы не станем ждать так долго, потому едем к нему туда.

— Ну ладно. — Станислав пожал плечами. — В бильярдной наверняка тоже чего-нибудь пожевать подают. Это, конечно, не бараньи ребрышки, но, на худой конец, я согласен и луковыми чипсами закусить.

— Это тоже вряд ли, Стас. Мы не пойдем в бильярдную. Припаркуемся в переулке за ней, Ребро к нам выйдет. Так мы условились. Пошли.

Гуров двинулся к порогу, Крячко ничего не оставалось, как последовать за ним.

— Условились они, — бурчал он себе под нос. — А меня кто-нибудь спросил? Конечно, нет. Кому интересно мнение какого-то там престарелого и несчастного опера…

* * *

К шести часам вечера уже начинало смеркаться, и припаркованная машина сыщиков в глухом переулке, примыкающем к Большой Коммунарной, совершенно не бросалась в глаза. Свет в салоне не горел. Разглядеть две широкоплечие фигуры внутри было очень сложно. Лишь время от времени вспыхивал огонек сигареты полковника Крячко.

Хлопнула дверь черного хода бильярдной. С покосившейся ступеньки сошел человек в кожаной куртке, закурил и воровато огляделся по сторонам. Гуров коротко мигнул ему фарами. Человек быстро зашагал в сторону сыщиков. Его слегка покачивало, из чего можно было сделать заключение, что в бильярдной в качестве тонизирующих напитков подавали не только кофе.

Сыщики узнали Реброва по высоким ковбойским сапогам с острыми носами. Информатор распахнул заднюю дверцу автомобиля и плюхнулся на сиденье. Пахнуло перегаром и дешевым табаком.

— Приветствую вас, господа сыщики, — весело произнес он. — Что-то мы в последнее время стали часто встречаться. Боюсь, как бы наши с вами отношения не переросли в братскую дружбу.

— А чего бояться? — повернулся Крячко. — Чем тебе наша дружба не нравится, Ребро?

— Мне нравится. — Ребров глубоко затянулся и выпустил в открытое окно густую струю дыма. — И, может быть, я был бы только рад дружить с вами, господа сыщики, но… Как-то так исторически сложилось, что дружбы между нами быть не может. По определению… А будь моя воля…

Информатор резко умолк, поймав на себе в зеркале заднего вида колючий взгляд полковника Гурова. Казалось, только в эту секунду до него дошло, что визит оперативников вызван не соображениями дружбы. Ребров пьяно икнул.

— Извините. — Недокуренная сигарета полетела на грязный заплеванный тротуар. — Чем могу быть полезен, господа?

Гуров по-прежнему смотрел на информатора через зеркало заднего вида, не считая нужным поворачивать голову.

— Равшан Лагдаулин, — почти по слогам произнес полковник. — Знаешь такого?

Ребров отшатнулся, словно его ударили по лицу. Добрая часть хмеля моментально испарилась. В глазах плеснулся страх.

— Вы серьезно? Хотите прищемить Равшана?

— А что? — отреагировал вопросом на вопрос Гуров. — Такое невозможно?

— Ну, я не знаю… Равшан — в столичном наркобизнесе фигура крупная и… как бы это сказать?.. Древняя что ли? Его даже УБНОН уже несколько лет не трогает.

— Ну, для меня авторитетов нет, Ребро, — усмехнулся Гуров. — А почему УБНОН его не трогает? Из-за той истории, когда его выпустили из-под следствия? Боятся снова опростоволоситься?

— И это тоже, наверное. — Информатор почувствовал, как у него потеют ладони, и поспешил вытереть руки о сиденье автомобиля. — Я так думаю, что Равшан им приплачивает. Не всем, конечно, а кому надо… Перестраховывается после того случая. Равшан не любит лишнего геморроя.

— А кто его любит? — не удержался от шутки Крячко.

Но Гуров был серьезен.

— Может, ты знаешь, кому он приплачивает в УБНОН?

— Да вы издеваетесь надо мной, Лев Иванович! — вскинулся Ребров. — Откуда мне знать такие вещи. Я — мелкая сошка. Дилер на пенсии. Ни с Равшаном, ни с кем другим я давно делов не имею.

— Только не заливай мне, — нахмурился Гуров. — Я ни за что не поверю, что ты совсем завязал. По-мелкому до сих пор барыжишь. И кокс ты у кого-то берешь. Верно? Или у людей Свата, или у людей Равшана…

— Сват коксом не занимается. — Ребров отвел взгляд в сторону. — Только герыч толкает.

— Ну, видишь, как ты осведомлен. Что у кого купить знаешь. А если мы сейчас по твоим карманам пошарим, то и небольшую партию наверняка отыщем. Грамм десять точно. А это уже на распространение тянет, а, Ребро? Это уже статья… Так что давай не будем, выражаясь твоим языком, друг другу фуфло толкать, а разойдемся по понятиям. Я по-прежнему закрываю глаза на твой маленький бизнес, ты откровенно толкуешь мне про Равшана.

— Что именно вы хотите знать, Лев Иванович? — упавшим голосом поинтересовался Ребров.

— Где его найти?

— Не знаю.

— Понятно, — вздохнул Гуров и, повернув в замке ключ зажигания, запустил двигатель. — Тогда давай прокатимся до ближайшего отделения. Проведем личный досмотр.

— Но я правда не знаю! — взмолился информатор. — Богом клянусь, Лев Иванович! Вот чтоб мне сдохнуть!

Двигатель автомобиля заглох.

— Кокаин у него берешь? У Равшана?

— У него. Но не у него лично… Есть же мелкие дилеры… Такие, как я. Я с ними только и общаюсь. Кто меня до Равшана допустит? С моим-то рылом?

— Ну и у кого ты берешь?

Ребров ответил не сразу. Чтобы пойти на полную откровенность с оперативниками, ему потребовалась минута на размышление. Минута, чтобы понять, насколько капитально его загнали в тупик. Ситуация была очевидной. Гуров осуществит свою угрозу. Вне всяких сомнений. Лев Иванович слов на ветер не бросает. Никогда.

— Есть один адресок. — Информатор склонил голову, разглядывая собственные потные руки. — Возле Киевского вокзала. На Пролетарской. Старенькая такая халупа в самом конце улицы. По факту там и не живет никто. Домик давно предназначен к сносу. Но владелец, к слову сказать, один из доверенных людей Равшана, договорился с местными властями, чтобы его не трогали. И не трогают… — Ребров шумно шмыгнул носом, словно собирался расплакаться. Оно и понятно. Сыщики лишали его гарантированного источника дохода. А новый еще предстояло найти. И это если повезет. — Короче… Время от времени там появляется один человек. Гошей зовут.

— А фамилия? — прервал его Крячко.

— Фамилии я не знаю. На черта мне его фамилия? Я же не замуж его брать собираюсь. И не усыновлять. Гоша, он и есть Гоша. Больше мне о нем ничего не известно… Так вот, на месте он там не сидит. Появляется время от времени…

— А как ты узнаёшь, когда он там появляется?

— Засылаю периодически бегунка. Он мне маякует, что Гоша на месте. Я тогда либо подъезжаю сам, либо поручаю бегунку самому кокс взять. При условии, что товара немного и у него есть при себе наличка. У бегунка, я имею в виду… Ну и… Это, наверное, все, что я могу вам сообщить, господа сыщики. Больше мне правда ничего не известно…

— А о разборках Равшана со Сватом и с абхазскими поставщиками героина тебе что известно? — в очередной раз подключился к разговору Крячко.

Ребров в недоумении перевел на него взгляд.

— О каких разборках? — По выражению лица информатора было видно, что на этот раз его удивление абсолютно искреннее. Никакой фальши. — Мне об этом ничего не известно.

— Разве убийство курьера, работавшего на Свата, не дело рук конкурентов? Мне кажется, ты сам в прошлый раз намекал на это.

— Намекал, — не стал отнекиваться Ребров. — И даже обещал вам пошукать на эту тему.

— Пошукал?

— Немного. Но никто ничего не слышал. И Сват куда-то запропастился… Вы думаете, это Равшан все затеял?

— Вопросы тут задаем мы, Ребро, — скупо отреагировал Гуров. — А твое дело поставлять нам сведения. Давай не будем нарушать договоренностей.

— А я что? Я ничего… Спросил просто… Но про разборки точно никто не упоминал. Это я вам уверенно сообщаю. Если только Равшан решил все втихую провернуть?.. Ну, тогда это не скоро всплывет.

— Ясно. Разберемся.

Гуров дал информатору понять, что их рандеву закончено. Впрочем, Ребров и сам мечтал поскорее покинуть машину сыщиков.

* * *

Равшан осторожно взрезал запаянный целлофановый пакет, просунул внутрь кончик армейского двустороннего ножа со специальными бороздами для оттока крови и поддел им немного белого порошка. Стряхнул себе на язык. Плотоядно облизнулся, его по-восточному раскосые глаза сошлись в хищном прищуре. Через пару секунд он удовлетворенно качнул головой.

— Хороший товар.

— Берешь?

Стоящий напротив мужчина с лицом славянского типа и роскошной седой шевелюрой защелкнул дипломат, положив его на капот автомобиля.

Равшан снова качнул головой. Сунул уже вскрытый пакет в карман своей куртки.

— Беру. Сколько у тебя килограмм?

— Обижаешь, Равшан. — Седовласый, словно в нервном тике, дернул правым плечом. — Сколько скажешь, столько и завезем. Главное, чтобы у тебя денег хватило.

Он рассмеялся. Равшан тоже позволил себе улыбнуться. Обернулся назад и подал условную отмашку своим головорезам. Дескать, все в порядке. Можно расслабиться. Повисшее до этого над лесной поляной напряжение, сопровождающее подобные «стрелки», спало.

— За деньги не беспокойся, Игнат. У меня их хоть задницей ешь. Ценник озвучь. До меня дошли слухи, что ты какой-то левый процент себе в последнее время накручиваешь.

— Ну, почему же левый? Ты же знаешь, Равшан, как и в любом другом бизнесе, наши основные затраты — это транспортные перевозки. Бензин подорожал — доставка стала дороже. Это известный закон. — Седовласый закурил сигарету и сплюнул себе под ноги. — Так что ценник на товар прежний плюс три процента сверху. — Он помолчал пару секунд. — Тебе, Равшан, по старой дружбе могу еще скидочку сделать. Два с половиной процента к прежнему ценнику. По рукам?

Армейский нож дагестанца скрылся в висевших на поясе ножнах. Солнце клонилось к закату, окрашивая верхушки деревьев в кроваво-багровый цвет. Размышления Равшана Лагдаулина были недолгими. Деньги он умел считать быстро. И прекрасно знал, что его личная прибыль в общей сделке останется по-прежнему высокой. Хотя имеет смысл задуматься о поиске новых поставщиков.

— По рукам.

Мужчины обменялись крепким рукопожатием.

— Когда можно ждать первую крупную партию?

— К концу недели. В четверг. Устроит?

— Вполне. — Равшан распахнул дверцу своего автомобиля и сделал приглашающий гостеприимный жест рукой. — Предлагаю обмыть сделку, Игнат. Мне как раз позавчера прислали великолепный дагестанский коньяк. Готов поспорить, что настоящего коньяка ты не пробовал ни разу в жизни. Заинтересовал?

Седовласый мужчина огляделся по сторонам.

— Прямо тут пить будем? Может, куда-нибудь поближе к цивилизации?

— К черту цивилизацию! — решительно заявил Равшан. — Устал я от нее, Игнат. Очень устал. А тут, на природе, чем тебе не отдых? Хорошо, красиво… Дышится вольно. Садись!

Они разместились на заднем сиденье автомобиля. Равшан, нажав скрытую кнопку, открыл мини-бар. Двери машины остались раскрытыми. Дагестанец щедро разлил коньяк в два пузатых бокала.

— За наш бизнес! — провозгласил он. — И за его процветание!

— Поддерживаю. — Игнат первым пригубил коньяк. Смакуя, подержал немного на языке, потом проглотил. Удовлетворенно причмокнул. — Действительно, хорош.

— Когда я тебя обманывал, брат?

Равшан тоже выпил.

Из стоящей немного в отдалении машины сопровождения выбрался невысокий коренастый дагестанец с тонкой щеточкой усов над верхней губой и вразвалочку направился к автомобилю Лагдаулина. Равшан заметил его приближение. На лице появилась гримаса недовольства.

— Что еще? — грубо спросил он, когда коренастый поравнялся с дверцей. — Ты не видишь, мы культурно отдыхаем, пьем дорогой коньяк…

— Извини, Равшан. Это срочно. Можно тебя на два слова?

Лагдаулин неохотно поставил бокал с недопитым коньяком на стойку мини-бара и выбрался из салона. Вместе с коренастым дагестанцем они отошли на несколько метров от машины.

— Что случилось?

— Композитор, — буркнул дагестанец.

— Что с ним?

— Его взяли.

— В каком смысле? — напрягся Равшан. — Что значит «взяли»?

— Он был на квартире той телки… Ну, ты понимаешь… Искал товар. А потом заявились два важняка из уголовки. Композитор пытался уйти, но ему не дали. Теперь он под арестом…

Дагестанец замолчал и потупился. Никакой другой информации по этому делу у него не было. Он ожидал взрыва эмоций со стороны Равшана. Тот не заставил долго ждать.

— Вот дебил! — рыкнул Лагдаулин. — Я думал, имею дело с профессионалом, а оказалось, с обычным недоноском. Он сдал нас?

— Я не знаю. — Подручный Равшана смотрел себе под ноги. — Он вроде пытался покончить с собой, но ему помешали. Какие показания он дал…

— Твою мать!

Равшан моментально забыл и о коньяке, и об удачной сделке, и о седовласом партнере по бизнесу, ожидавшем его в машине. Мозг дагестанца лихорадочно работал в поисках решения. Как выходить из этой непростой ситуации? Как много знал Композитор? И чем его показания могли грозить лично ему, Равшану? При этом оставался открытым вопрос об услуге, которую Лагдаулин взялся оказать одному человеку. Но тут можно и подождать.

— Едем в город, — последовал лаконичный приказ. — И задействуй всех наших информаторов в органах. Я хочу знать, что успел напеть этот недоделанный специалист.

Подручный бегом помчался к своей машине. Через несколько секунд заурчали двигатели автомобилей сопровождения. Группировка Равшана была готова к немедленному старту. Культурный отдых на природе откладывался на неопределенный срок.

— Какие-то проблемы, Равшан? — осведомился седовласый, когда Лагдаулин вернулся.

— Да. Возникли вопросы, требующие немедленного решения. И моего присутствие в городе. Прости, брат, но побалуемся коньяком в другой раз.

— Никаких проблем. — Седовласый залпом осушил свой бокал. — Я все понимаю. Дела есть дела.

— Да уж, — поморщился Равшан. — Поменьше бы таких дел.

— Я могу чем-то помочь?

— Вряд ли. Но спасибо, что предложил. До четверга, Игнат. — Лагдаулин протянул руку.

Игнат пожал ее.

— До четверга.

Машины разъехались в разные стороны. Равшан со своим сопровождением направился в сторону столицы, а его славянский партнер взял курс на объездную трассу. Нетронутая цивилизацией лесная поляна опустела за считаные секунды. Солнце полностью скрылось за высокими кронами деревьев.

— Куда? — коротко осведомился немногословный по природе водитель Лагдаулина.

— Давай сначала в офис. — Распорядившись, Равшан обратился к сидящему рядом коренастому подручному, беспрерывно звонившему по мобильнику: — Что там? Есть новости?

— Пока нет.

— Позвони моему адвокату. Пусть подгребает в офис. Через полчаса. С тем компроматом, который он нарыл на убноновцев.

— Композитора взял не УБНОН, — осторожно напомнил подручный.

— Я слышал! — взорвался Равшан. — Думаешь, я такой дурак? Страдаю слабоумием? Или плохим слухом? Делай, что тебе говорят, и не строй из себя советника президента.

* * *

Молоденького курносого стажера с прилизанной на косой пробор челкой вырвало, едва он взглянул на труп. Оперативник в звании капитана, стоявший рядом, ободряюще похлопал парнишку по спине.

— Привыкай, парень, — по-отечески произнес он низким свистящим баритоном. — В первый раз?

— Нет. — Стажер отер губы тыльной стороной ладони. На труп он старался больше не смотреть. — Я уже видел мертвяков. Раза три-четыре. Но такого…

— Да, грызуны его не пощадили. И птицы тоже.

Капитан обошел вокруг, в надежде обнаружить хоть какие-то следы рядом с телом. Вонь стояла ужасная.

Тот, кто расправился с жертвой здесь, на городской мусорной свалке, или тот, кто принес труп сюда уже после убийства, выбрал место очень удачно. Во-первых, найти тело в этих залежах было затруднительно. Если бы не местный бомж, рыскавший в поисках съестного, наткнуться на покойника можно было и через год, и через два. А что от него осталось бы за это время? Практически ничего…

Во-вторых, какие тут найдешь улики? И наконец, в‑третьих, проблемы с опознанием жертвы. Крысы и воронье обезобразили труп до неузнаваемости.

Насколько по своему опыту мог судить капитан, тело пролежало тут не менее трех суток. Совершенно точно можно было сказать только одно: это был мужчина тридцати с небольшим лет.

Капитан склонился над телом. От одежды убитого тоже практически ничего не осталось. Предположительно на нем были джинсы, темно-зеленая водолазка и серая куртка-ветровка. На теле имелось три пулевых отверстия. Все в области грудной клетки. Убийца попал в сердце не сразу, но видно было, что отчаянно старался. Капитан хмыкнул себе под нос.

— Коля! — окликнул он стажера.

— Да, товарищ капитан?

— Где бродяга, который нашел тело?

— Я отвел его в машину. Привести обратно?

— Не надо. Можно и в машине пообщаться. Пойдем-ка потолкуем с ним. Глядишь, и расскажет что-нибудь ценное. А вы можете приступать, — напоследок бросил он группе экспертов из трех человек.

Капитан вместе со стажером прошли к машине. Мужчина, возраст которого на глаз определить было невозможно, с рыжей нечесаной бородой и длинными патлами, спадавшими на плечи, примостился на краешке заднего сиденья. Капитан остановился напротив него.

— С кем имею честь?

Мужчина поспешно вскочил на ноги. На нем были затертые до дыр брюки, рваная фуфайка и ботинки без шнурков. К груди он прижимал грязную холщовую сумку, о содержимом которой оперативник предпочел не знать.

— Иван, — представился мужчина. — Я никого не убивал, товарищ милиционер. Я только нашел его. И сразу позвонил вам…

— Вас никто ни в чем не обвиняет, Иван. — Капитан достал из пачки две сигареты, одну протянул собеседнику. Тот отрицательно покачал головой. — Как ваша фамилия?

— Нисифоров.

— Ясно. Моя фамилия Зуев. — Капитан закурил, облокотившись о раскрытую дверцу автомобиля. — Расскажите, как вы нашли тело. В котором часу это было?

— Где-то с час уже, наверное. — Иван почесал грязными пальцами рыжую бороду. — Я рассчитывал найти теплую одежду. Зима скоро, а тут, бывает, выбрасывают вполне приличные вещи. Фуфайка-то у меня еще ничего, а вот со штанами надо что-то решать. В них зиму не протянешь… Я сначала вон там искал, — он указал рукой влево, — где машины подъезжают… Но ничего не нашел. Решил пройтись… Вдруг смотрю, ботинки! Ботинки мне вроде ни к чему пока, но запасные не помешают… Я и хотел подобрать… А когда подошел ближе, понял, что ботинки-то не просто так лежат. Они на чьих-то ногах. Тогда я целиком его и разглядел… А на лице крыса сидит. Я в нее камнем бросил, она убежала, я еще ближе подошел…

— Тело трогали?

— Боже упаси! — перекрестился Иван. — Склонился над ним. А он смердит. Видать, давно помер… Я ничего не трогал, товарищ милиционер. Я сразу вам побежал звонить. Все-таки труп… Но пока до автозаправки добрался, пока позвонил, пока вы приехали… Вот где-то час и прошел.

— Вы тут каждый день бываете?

— Практически. Если здоров… На прошлой неделе вот занедужил так, что ходить не мог. Два дня отлеживался… Но есть-то что-то надо, собрался — пошел.

— А живете где? — Капитан глубоко затянулся.

— Так возле автозаправки и живу. Там, с противоположной стороны, кирпичное строение. Бесхозное… Вот я там… На заправке знают, не гонят меня. Я им вроде как не мешаю.

Иван замолчал. Капитан докурил сигарету, бросил окурок себе под ноги, придавил его носком ботинка. Оглянулся на копошащихся возле тела экспертов. Стажер за его спиной бестолково переминался с ноги на ногу. Он все еще был бледен.

— Постарайтесь-ка вспомнить, Иван, — голос оперативника Зуева звучал устало, — не видели ли вы чего подозрительного здесь в последние дни? Позавчера или два дня назад? Может, машина какая подъезжала к свалке? Или люди незнакомые толкались поблизости? В общем, не было ли кого постороннего? Кого, в принципе, тут быть не должно?

Иван даже не стал задумываться над ответом. То ли память у него была прекрасная, то ли он посчитал ненужным напрягать ее.

— Окромя мусоровозной машины, других я не видел, — сказал он, плотнее прижимая к груди свою холщовую сумку. — А людей и подавно… Но я и не слежу ни за кем, товарищ милиционер. Только за мусоровозом. Они отъедут только, я сразу сюда. Пока воронье да крысы съестное не растащили…

Зуев уже потерял интерес к свидетелю. Было понятно, что ничего ценного по делу он сообщить не сможет. К тому же в настоящий момент капитана гораздо больше заботила предстоящая операция на сердце родного брата, чем какое-то безымянное изъеденное крысами тело на городской свалке. Он откровенно досадовал, что подобная неприятность случилась именно сейчас и именно на его территории.

— Ну, спасибо за информацию, Иван, — на автомате произнес Зуев. — И спасибо за быстрое реагирование. Если что, мы с вами еще свяжемся.

— Я могу идти?

— Да, конечно. — Капитан жестом подозвал сержанта. — Смотайся на эту автозаправку, Коля. Маловероятно, но вдруг кто-то что-то видел.

— Есть, товарищ капитан!

Стажер был рад убраться подальше от места преступления. Зуев захлопнул дверцу машины и неторопливым шагом вернулся к телу.

— Мы тут кое-что нашли, товарищ капитан, — встретил его один из экспертов и тут же продемонстрировал оперативнику черный «глок», уже упакованный в специальный целлофановый пакет. — Буквально в полутора метрах от тела. Оружие и жертва могут и не быть связаны друг с другом, но… Я склоняюсь к мысли, что стреляли именно из этого оружия.

— Проверим. Немедленно отправьте в лабораторию. Отпечатки пальцев убитого тоже. Есть еще что?

— Тут много чего есть, — рассмеялся эксперт. — Это же свалка, товарищ капитан. Вопрос в том, чтобы найти что-то, хотя бы отдаленно имеющее отношение к преступлению.

— Я пониманию. Ищите.

Капитан отошел в сторону. Достал из кармана мобильник и позвонил лечащему врачу своего брата. От нервного перенапряжения у Зуева разболелась голова. Таблетки остались в бардачке машины.

Глава 6

Обе комнаты одноэтажного домика с косой крышей выглядели нежилыми. Из мебели тут был только стол и два табурета, стоящие по разные стороны стола. Помимо этого, в дальней комнате, видимо, изначально служившей кухней, располагалась старенькая газовая плита. Гуров машинально проверил подачу газа. Две конфорки из четырех работали. На дальней конфорке лежала черная от копоти столовая ложка. Обернув руку носовым платком, полковник поднял ее и поднес к носу. Легонько потянул воздух ноздрями.

— Героин? — спросил стоящий позади него Крячко.

— Он самый.

— Не понимаю этих наркоманов. Это же полная антисанитария. А еще кто-то удивляется, что они дохнут как мухи.

— Они дохнут не только из-за антисанитарии, — улыбнулся Гуров. — Я бы даже сказал, далеко не из-за нее.

— Все равно противно.

Крячко вернулся в первую комнату, ногой подвинул один из табуретов и сел. День уже клонился к закату, на улице стемнело, но сыщики не стали включать в доме свет. Гоша, о котором сообщил им информатор, мог появиться в любой момент, и свет в жилище, в котором бывал только он, наверняка спугнул бы дилера. Сыщики собирались устроить засаду, хотя Крячко был недоволен таким решением.

— Он может сегодня не прийти. И завтра тоже. Сколько дней ты собираешься сидеть в засаде?

— Столько, сколько потребуется, — парировал Гуров. — Если это затянется на несколько дней, будем дежурить посменно.

— Я привык спать в своей постели, — поморщился Крячко. — И, как правило, не один… Кстати, я говорил тебе, что моя взбалмошная красотка снова появилась на горизонте.

— В самом деле? — машинально, без должного интереса отреагировал напарник. Он был погружен в собственные мысли.

— Да. Представь себе, почти двое суток она не отвечала на мои звонки, никак не реагировала на мои эсэмэски… Я уже решил оставить ее в покое. Плюнуть на всю эту ситуацию… Но вчера она заявилась ко мне домой как ни в чем не бывало. «Привет, Стас! Я соскучилась». И даже бутылку шампанского с собой принесла.

— То есть вы примирились?

Гуров занял второй табурет. Вынул из наплечной кобуры пистолет и мягко положил его на стол, под правую руку.

— Я бы не назвал это примирением, — ухмыльнулся Крячко. — Мы практически и не разговаривали друг с другом. Немного выпили, а потом случилось то, что по определению просто обязано случиться между двумя одинокими заблудшими душами, жаждущими тепла и ласки.

— Красиво…

— Мы занялись сексом, на случай если ты не понял метафоры.

— На самом деле я понял, Стас. — Гуров сверился с наручными часами. Стрелки показывали без пятнадцати минут семь. — А что же утром? Она тебя снова бросила?

— Ага! Щас! — Крячко ликовал. Он словно ждал этого вопроса. — Я не из тех людей, кого можно бросить два раза подряд. Не на того напала.

— Что же ты сделал? Приковал ее наручниками к батарее?

— Вот сейчас даже не смешно было, Лева. Я поражаюсь твоему примитивному мышлению. Чуть что — сразу наручники… С дамами я предпочитаю не быть копом… Я просто лишил ее возможности поступить со мной так же, как в прошлый раз.

— Как?

— Я ушел первым, — торжественно провозгласил Станислав. — Специально поставил будильник на шесть утра. Собрался и уехал на работу. И заметь, тоже не оставив ей никакой записки.

— Ты оставил незнакомую женщину в своей квартире? А если она воровка-домушница?

— Я тебя умоляю, Лева! Что у меня там красть? Забытое нижнее белье прежних подружек?.. И потом, после того, что между нами было, я бы не стал называть ее такой уж незнакомой женщиной. Две ночи — это уже не случайность. Это признак стабильности…

— Да. Для тебя это почти семейная жизнь.

— Иди ты знаешь куда! — почти натурально и искренне оскорбился Крячко. — Только и знаешь, что подкалывать. Хоть раз поддержал бы…

— Я на работе тебя поддерживаю. По полной.

— Это разные вещи. — Станислав бросил взгляд за окно. Просматривавшаяся через запыленное сальное стекло часть улицы была абсолютно пустынной. — А к чему я о ней заговорил? Да! К тому, что мне сейчас ночные засады совсем не ко времени. И уж тем более на несколько дней.

Гуров пожал плечами:

— Ничем не могу помочь, старик. Придется потерпеть.

У Крячко был заготовлен еще какой-то аргумент, но предъявить его он не успел. В кармане у Гурова беззвучно завибрировал мобильник. Полковник достал аппарат и ответил на вызов.

— Гуров слушает. Кто?.. Да, понял. Что случилось?.. Вот как? Интересно… А что с личностью убитого?.. Сколько времени вам нужно? Хорошо. Я свяжусь с вами.

Он дал отбой. Положил мобильник на стол рядом с оружием. Сосредоточенное выражение лица напарника подсказало Крячко, что поступила какая-то важная информация.

— Что там? — Станислав всем корпусом подался вперед.

— Пару часов назад на городской свалке обнаружили труп мужчины. Рядом нашли пистолет. «Глок». Экспертиза установила, что из этого оружия был убит Артур Хамицкий.

— О как! — Крячко хищно прищурился. — Это хорошая новость. Насчет «глока», я имею в виду. У нас теперь есть хотя бы орудие убийства. На кого оно зарегистрировано?

— Ни на кого, — мрачно откликнулся Гуров. — Регистрационный номер спилен. Сейчас таких стволов очень много в свободной продаже развелось. И главное, никак не вычислить, откуда они притекают.

— А сегодняшний убитый? Кто он?

— В этом-то вся и загвоздка. Тело пока не опознано. Оно пролежало на городской свалке трое суток. Крысы и воронье хорошо над ним поработали. Даже отпечатков пальцев толком не осталось. Личность пытаются установить по стоматологической карте. Процесс, как ты сам понимаешь, не быстрый, но я надеюсь получить информацию хотя бы через пару часов.

— Он убит из того же оружия?

— Да. Но вот что странно, Стас… — Гуров с мрачным видом пожевал нижнюю губу. — Хамицкий, как ты помнишь, был убит выстрелом в голову.

— В лоб, — уточнил Крячко.

— Именно. Одним-единственным выстрелом в лоб. А эта жертва погибла в результате трех пулевых ранений в грудь. В область сердца. Похоже на то, что убийца не с первого раза попал туда, куда хотел. Почерки вроде как разнятся…

— Или у убийцы вообще нет никакого почерка. Он стреляет наудачу. В случае с Хамицким ему повезло, а тут — нет. Может ведь такое быть?

Гуров помолчал немного.

— Может, — согласился он. — Сбрасывать эту версию со счетов мы не можем. Хотя лично мне она не очень нравится.

— Склоняешься к мысли, что в двух этих случаях из одного пистолета стреляли два разных человека? — Крячко тоже призадумался. — Но тогда стоит допустить, что труп, найденный сегодня, может принадлежать тому, кто убил Хамицкого.

— Возможно. В любом случае нам нужно дождаться результатов опознания. — Гуров взял со стола свой мобильник, хотел позвонить кому-то, но передумал и положил мобильник обратно. — Как только что-то прояснится, Стас, я поеду в отдел, а ты останешься здесь.

— Ну вот! Опять двадцать пять! А наоборот никак нельзя?

— Нельзя, — коротко отрезал Гуров.

В запыленное окно ударил свет фар. В конце улицы показался автомобиль, он медленно катил в их направлении. Сыщики вынуждены были прервать дискуссию. В соседнем доме истошно залаяла собака. Свет фар приближался. Крячко тоже достал оружие.

Автомобиль, оказавшийся стареньким, видавшим виды бежевым «Вольво», остановился на противоположной стороне улицы. Фары погасли, но из салона никто не вышел. Разглядеть количество пассажиров с такого расстояния и при таком освещении было нельзя. Сыщики пристально наблюдали за «Вольво» в полной тишине.

Наконец дверца со стороны водителя плавно приоткрылась, и на тротуар шагнул высокий, чуть сутуловатый молодой человек в сером пальто и низко надвинутой на глаза такой же серой кепке. Через правое плечо у него была перекинута компактная спортивная сумка с крупной надписью наискосок «PUMA». Руки он держал в карманах пальто. В зубах сигарета.

— Наш клиент? — шепотом поинтересовался Крячко, хотя с такого расстояния молодой человек в любом случае не смог его услышать.

Гуров не ответил, продолжая следить за обладателем подержанного «Вольво». Сыщики видели, как тот достал телефон и минуты три с кем-то по нему разговаривал, попыхивая зажатой в зубах сигаретой. Но, и закончив разговор, молодой человек никуда не спешил. Он просто стоял на тротуаре и курил. Собака в соседнем доме перестала лаять, и улица погрузилась в тишину. Крячко тоже хотелось курить, но он мужественно держался. С улицы могли заметить огонек через окно.

— Чего он там стоит?

Словно услышав его вопрос, молодой человек щелчком отшвырнул окурок, стараясь попасть в придорожную урну. Запер машину на ключ, вновь сунул руки в карманы и неторопливо направился к дому. К тому самому, в котором засели сыщики.

— Другое дело, — сказал Крячко. — Так я еще и домой успею вовремя.

Гуров взял со стола пистолет и передернул затвор. Оружие было готово к бою. Полковник жестом подал сигнал напарнику переместиться в соседнюю комнату. Крячко подчинился.

Молодой человек в сером пальто скрылся за торцом дома. Скрипнуло старое деревянное крыльцо. Ключ лязгнул в замке. Гуров слегка сместился в сторону и прислонился спиной к косяку. Он не мог видеть, как дверь открылась и молодой человек переступил порог. Щелкнул настенный выключатель. Комната наполнилась бледным больничным светом. Парень снял с плеча сумку и опустил ее на пол. В ту же секунду в левый висок ему ткнулось холодное дуло пистолета.

— Руки перед собой! — скомандовал Гуров.

Молодой человек не проявил никаких эмоций. Ни страха, ни удивления. Он словно ждал чего-то подобного и был готов. Или находился в состоянии сильного наркотического опьянения.

— Ты кто? — Он скосил глаза в сторону вооруженного незнакомца.

— Полковник Гуров. Уголовный розыск. Подними руки, дружок. Чтобы я их видел.

Невинный вопрос визитера, произнесенный низким гнусавым голосом, и его расслабленное состояние на мгновение сбили полковника с толку. Всего на долю секунды. Но это мгновение едва не стоило Гурову жизни…

* * *

Саламатин гостеприимно уступил гостю свое любимое глубокое кресло возле стеклянного столика, а сам разместился напротив, беспрерывно вертя кольцо на безымянном пальце левой руки. Люстра располагалась за спиной Саламатина, и Равшану сложно было рассмотреть скрытое в тени лицо собеседника.

— Выпьешь чего-нибудь? — предложил Игорь Валентинович.

Дагестанец отрицательно покачал головой.

— Мне сейчас не до того, Игорек. Появились небольшие проблемы… Не финансовые, к счастью. Так что на наш с тобой разговор это никак не повлияет. Но расслабиться для меня было бы непозволительной роскошью.

— Как скажешь.

Игорь Валентинович, благодаря работе своих подручных, был уже прекрасно осведомлен о проблемах Лагдаулина. Не в мельчайших подробностях, конечно, но знал, что накануне вечером был арестован человек, выполнявший для дагестанского наркобарона разную грязную работу. Знал и то, что адвокаты Равшана сейчас землю роют, лишь бы выяснить, какого рода показания дал задержанный. Но информация держалась в строгом секрете. Равшан нервничал. Он чувствовал себя неуютно. И это было на руку Саламатину.

— Тогда сразу к делу.

— Давай.

Игорь Валентинович оставил в покое кольцо, взял в руки папку, раскрыл ее, нашел нужный документ и передал Равшану.

— Это договор, — пояснил он. — Ознакомься, и, если все устраивает, можешь подписывать. Честно говоря, меня немного удивило твое желание выкупить долю в ночном клубе, Равшан… Ты ведь никогда не имел дел с такого рода бизнесом…

— Разве это сложно? — парировал дагестанец. — Не думаю, брат. Если ты справляешься, я тоже справлюсь.

Он приступил к изучению документов. Правый глаз Саламатина нервно дернулся, но Равшан не мог этого видеть. Замечание дагестанца задело владельца «Арии-С». Он достал из пачки сигарету, закурил, но оставшаяся в руках пачка дала новую работу беспокойным от природы пальцам. Клубы сизого дыма плавно потянулись к потолку.

Изучение документа не заняло у Равшана много времени. Он отложил бумагу на край стола.

— Все в порядке?

Столбик пепла сорвался с кончика сигареты Игоря Валентиновича и упал ему на штанину. Он не заметил этого.

— Почти. — Взгляд дагестанца сфокусировался на пачке, совершающей акробатические пируэты в длинных пальцах Саламатина. — У кого еще паи в этом деле?

— Паи?

— Да. Я слышал, что ты не один владеешь сетью ночных клубов. Есть и другие хозяева. Или я ошибаюсь, брат?

Саламатин не сразу нашелся с ответом. По всему видно, люди Равшана тоже подсуетились и собрали информацию. Даже ту, которая скрывалась всеми возможными способами. Игорем Валентиновичем овладели сомнения. Стоило ли связываться с дагестанской наркокартелью? Может, оставить все как есть? Ежемесячные поставки в каждый из клубов приносили хороший стабильный доход. А желание оторвать кусок пожирнее могло обернуться несварением желудка… Но отступать нужно корректно. Или не отступать?

— Не ошибаешься, — пепел снова упал с кончика сигареты, на этот раз на пол. Саламатин поискал глазами пепельницу, понял, что не взял ее, и вернулся к большому рабочему столу возле окна. — Только я не понимаю, какое отношение это имеет к нашей с тобой сделке…

— Я хотел бы посмотреть на список всех пайщиков.

— Зачем? Лично твой пай от этого не уменьшится и не увеличится. Контрольный пакет все равно остается за мной, и тебе не придется иметь дело ни с кем другим, кроме меня. Или ты хочешь выкупить и их доли, Равшан? — Саламатин вернулся. Поставил перед собой пепельницу. — Я не могу тебе позволить такое. Это подорвет мою позицию.

— Перестань, Игорек! — небрежно отмахнулся от него дагестанец. — Не собираюсь я тебе ничего подрывать. Мне и своей головной боли хватает. Но бизнес есть бизнес. Все должно быть по правилам… Я не играю втемную, Игорек. Свои обязательства выполняю честно, ты это знаешь, но и в ответ жду такой же любезности… Мне не нужны конкретные имена и фамилии. Просто покажи мне реестр договоров. Я просмотрю общее количество пайщиков, их процент в деле, и тогда уже решу…

— Решишь что?

— Подписывать твою бумажку или нет.

— Я тебя ни к чему не принуждаю, Равшан. — Нервный тик правого глаза Саламатина усилился. Пачка из-под сигарет завертелась между пальцев быстрее прежнего. — Ты сам захотел долю. Я лишь оказываю тебе услугу. Если есть какие-то сомнения…

Равшан резко подался вперед и схватил собеседника за руку. Свободной рукой отобрал у него пачку и бросил ее на стол. Саламатин почувствовал себя совсем неуютно. Как ребенок, у которого родители отобрали игрушку.

— Сомнения есть всегда, Игорек, — с ударением на каждом слове произнес Лагдаулин. — Как сказал один наш общий предок: сомнения есть даже в самом сомнении.

— Он не так сказал…

— Не важно. Я скажу по-другому, Игорек-брат. — Глаза Равшана сделались холодными и неподвижными. — Если бы я не подвергал сомнению все подряд, то не сидел бы сейчас перед тобой целым и невредимым. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю. — Саламатин не мог дотянуться до пачки с сигаретами и потому стал крутить пепельницу. Сначала в одну сторону, потом в другую. — Но реестр я тебе не дам. Извини, Равшан. Но это информация исключительно для личного пользования. У тебя есть договор. — Он кивнул на бумагу и решил идти ва-банк. Что будет, то будет. — Там все подробно изложено. Захочешь подписать — подписывай, не захочешь… На нет и суда нет. Решать тебе.

Лагдаулин своеобразно, на восточный манер, прищелкнул языком. На губах у него появилась загадочная улыбка, которая больше смахивала на оскал дикого животного.

— А не боишься испортить со мной отношения, Игорек?

— Не боюсь. Я давно уже никого и ничего не боюсь, Равшан.

В кабинете владельца одного из престижных и самых посещаемых ночных клубов столицы повисла гнетущая тишина. Никто не хотел нарушать ее первым, чтобы не выказать слабину. Положение спас зазвонивший в кармане дагестанца мобильник. Он ответил на вызов, молча выслушал собеседника, затем поднялся на ноги. Взял со стола предложенный Саламатиным договор.

— Пора ехать. — Тон Равшана заметно изменился. — Извини, Игорек… Я могу взять документ? Для более детального изучения?

— Конечно. — Игорь Валентинович тоже встал. Машинально одернул на себе черный шерстяной пиджак. — Это твое право. Читай, изучай… Как будешь готов продолжить беседу, дай мне знать.

Равшан, не прощаясь, покинул кабинет. Спустился вниз по винтовой лестнице, миновал общий зал и вышел на улицу с черного хода. Машина ждала его на указанном месте. Водитель выскочил навстречу боссу и распахнул перед ним дверцу. Равшан забрался в салон.

— Ну, что там? — коротко обратился он к расположившемуся на заднем сиденье подручному.

Крепыш откашлялся в кулак. Водитель тронул автомобиль с места. Огни ночного клуба заплясали на тонированном лобовом стекле. Лагдаулину было плевать на запреты ГИБДД. Ему вообще много на что было плевать в этой жизни. Если это что-то напрямую не касалась его личного благополучия.

— Им ничего не удалось выяснить, Равшан. — Вид у подручного был виноватым. Словно это он не смог выполнить порученную ему работу. — Они не оставляют попыток и будут копать дальше, но…

— В чем трудность?

— Композитора спрятали. Важняки из ГУ. И показания, которые он дал…

— Которые он якобы дал, — быстро поправил собеседника Равшан. — Мы не можем знать наверняка, удалось ли им расколоть Композитора. Тут может и дезой попахивать.

— Может. Но лучше подстраховаться, Равшан. Меня так и просили тебе передать…

— Что именно?

Машина осторожно двигалась в транспортном потоке.

Лагдаулин попытался поймать взгляд подручного в зеркале заднего вида, но не смог. Крепыш старательно прятал глаза. Равшан почувствовал, что начинает заводиться. В груди заклокотала ярость.

— Адвокат сказал, что тебе лучше на время затаиться…

— Затаиться? — Равшан свирепо раздул ноздри. — Что значит «затаиться»? Я что, должен покинуть город? Свернуть все дела? Он это мне советует?

— Нет, Равшан. Но будет лучше, если ты на некоторое время переберешься в загородный дом. — Крепыш старательно подбирал слова. — Отдохнешь немного. Пока все не выяснится… Буквально на недельку. За это время станет понятно, сдал тебя Композитор или нет… А дела… Процесс же налажен. Мы и сами пока справимся. Всего неделя, Равшан. Так будет лучше. Честное слово.

Лагдаулин молча сопел, раздумывая над предложением. Ситуация ему совсем не нравилась. Но стоило послушать совета адвокатов.

— А Астамур? — немного успокоившись, спросил он. — Что я скажу ему?

— Я возьму разговор с ним на себя. Уверен, он сможет понять и потерпеть…

— «Потерпеть»! — хмыкнул Равшан. — Астамур терпеть не любит. Это не в его духе. Хотя… Да черт с ним! Захочет войны — он ее получит! Я ничего не имею против. Я готов к войне. Я всегда к ней готов. Мои предки никогда ни перед кем не гнули спины, и я не стану. Встреться с Астамуром и расскажи ему все, как есть. Всю правду. А он пусть сам решает, как поступить. Это его головная боль, не моя.

Равшан нагнулся и ткнул пальцем кнопку автомагнитолы. Салон мгновенно наполнился восточной музыкой. Равшан забарабанил в такт пальцами по приборной панели.

— Езжай в загородный дом, — сказал он водителю.

— Прямо сейчас?

— Да. Прямо сейчас. У тебя плохо со слухом? А ты, — не поворачивая головы, бросил Равшан подручному, — закажи самых шикарных девочек. Как я люблю. Понял? Так, чтобы буфера дыбом стояли и ноги от плеч. Лучших девочек Москвы найди мне. Отдыхать так отдыхать.

— Хорошо. А что по Композитору?

— Пусть выясняют. Пока не выяснят — меня не беспокоить. Раз уж мне предстоит такая неделя, я хочу провести ее без напрягов. И без негатива. Чего сидишь? Звони!

— Кому? — растерялся крепыш.

— Девочкам! Они нужны мне уже через час.

Равшан расслабленно откинулся на спинку сиденья и замурлыкал себе под нос, подпевая магнитоле.

* * *

Громкое звание полковника ничуть не смутило сутулого паренька. Напротив, он действовал быстро и решительно. Острый локоть врезался Гурову в живот. Одновременно противник нанес удар ногой под колено. Полковник сложился пополам. Дыхание сбилось. На шею обрушилось жесткое ребро ладони. Гуров распластался на полу, но оружие из ослабшей руки не выпустил. Парнишка проворно отступил в сторону и склонился над поверженной жертвой. Из рукава пальто выскользнул нож с длинным лезвием и рифленой деревянной рукояткой. Рука взметнулась вверх. Еще секунда, и нож вонзился бы в спину Гурову. Парень не колебался…

— Брось нож! — окрик заставил нападавшего замереть. — Без шуток! Бросай!

Молодой человек вскинул на кричавшего огромные глаза и встретился взглядом с суровым взглядом Крячко. Сыщик целился парню прямо в грудь. Неизвестный вновь не проявил никаких эмоций. Медленно опустил руку с ножом, затем опрометью кинулся к выходу. Крячко спустил курок, но парень оказался на удивление ловким. Пуля просвистела у него над левым плечом и вонзилась в деревянный косяк. Молодой человек кубарем скатился с крыльца.

— Гаденыш! — сквозь зубы процедил Крячко.

Гуров уже тяжело поднимался на ноги, покачивая головой из стороны в сторону, подобно боксеру, приходящему в себя после сокрушительного нокдауна.

— Лева, как ты? — на ходу бросил напарник, выскакивая на улицу следом за парнем.

— Порядок. Не дай ему уйти, Стас.

— Не дам, — пообещал Крячко.

Молодой человек в сером пальто быстро сориентировался в ситуации. Если до этого он и находился под действием наркотика, то теперь этот дурман волшебным образом испарился. Голова работала ясно…

Парень понял, что до «Вольво» ему не добраться ни при каких обстоятельствах. Добежать живым до цели он не успеет — сыскари снимут его быстрее. Молодой человек принял иное решение. Он кинулся к соседнему палисаднику и лихо перемахнул через забор. Крячко заметил его летящую фигуру, выстрелил, но в очередной раз промахнулся. Витиевато выругался.

Парень приземлился, пригнулся и в таком положении побежал в сторону жилого строения. Соседка, пожилая одинокая женщина, помешанная на разведении кошек, была ему хорошо знакома. Свет в торцевом окошке говорил, что она дома.

Парень взбежал на крыльцо. Одна из кошек кинулась ему под ноги в надежде на ласковое приветствие, но взамен получила удар носком ботинка. Громко мяукнув, кошка отлетела в сторону.

Парень требовательно забарабанил в дверь. Фигура Крячко уже маячила за оградой. Тусклый лунный свет серебрил его густую шевелюру.

— Кто там? — послышался обеспокоенный голос за дверью.

— Это я, теть Шур, Гоша. — Из рукава снова показалось лезвие ножа. — Откройте скорее!

— Стоять! Ни с места!

Крячко перемахнул через ограду. Подошвы тяжелых ботинок вмяли пожухлую осеннюю траву. Рука с пистолетом взметнулась вверх — парень на прицеле.

Дверь распахнулась, в ярком проеме еще четче обозначился сутулый силуэт в длинном пальто. Промахнуться полковник не смог бы ни при каких обстоятельствах.

Гоша не стал испытывать судьбу. Схватив соседку-кошатницу за руку, он резко дернул ее на себя. Женщина едва не свалилась с крыльца, но Гоша не позволил ей потерять равновесие. Он обхватил ее рукой и уже в следующую секунду оказался за спиной соседки. Холодная сталь ткнулась в морщинистую шею. Женщина громко вскрикнула.

— Гоша! Ты что? С ума сошел?

— Заткнись, тетя Шура! — по-змеиному прошипел он. — Лучше заткнись, а то хуже будет. Я не шучу.

Серьезность его намерений красноречиво подтверждал нож, приставленный к горлу потенциальной жертвы. Острие больно давило кожу. За ворот линялой блузки покатилась первая капелька крови. Тетю Шуру пробил холодный пот. Ахать и спрашивать она больше не могла — замерла, парализованная липким страхом. Ноги подкашивались. Женщина находилась на грани обморока. Однако Гоша не мог допустить, чтобы она упала. Он как следует встряхнул свою жертву.

— Я башку ей отрежу! — крикнул парень, обращаясь к Крячко, который стоял в нескольких метрах от крыльца. — Ты понял, мент? Отрежу и брошу на съедение кошакам. Хочешь, чтобы я это сделал?

— Нет, — спокойно парировал Станислав. — Не хочу. Отпусти женщину, и мы все обсудим. Никто не пострадает. Я гарантирую…

— Чихать я хотел на твои гарантии. — Гнусавый голос паренька был лишен эмоций. В нем не было ни страха, ни отчаяния. Именно такие люди, Крячко знал это по опыту, представляют наибольшую опасность. — И обсуждать нам нечего. Брось свою пушку и отойди обратно за забор.

— Погоди, погоди. — Полковник опустил оружие, но не бросил его. Пистолет просто повис на его указательном пальце. Руки вытянуты перед собой. — Я не буду стрелять. Я вообще не собираюсь причинять тебе вред. Мне нужно поговорить с тобой.

— О чем?

— Отпусти женщину.

Парень помотал головой.

— Она поедет со мной.

— Куда поедет?

Крячко сознательно затягивал время. То, что Гурова сейчас не было рядом с ним, означало только одно: напарник пробует подобраться к неприятелю с другой стороны. Задача Крячко — обеспечить ему фору.

— Тебя это не касается, мент. — Удерживая заложницу, Гоша двинулся немного в сторону. — Мы с ней сядем в мою машину и уедем. Как только я буду уверен, что нас никто не преследует, я отпущу ее. Но не раньше.

— Хорошо, — миролюбиво откликнулся Станислав. — Тебя никто не собирается задерживать. Только…

— Брось пушку! Ты плохо слышишь, мент? Я завалю ее! Без балды, завалю.

Краем глаза Крячко заметил мелькнувшую с противоположной стороны дома тень. Гурову все-таки удалось незаметно зайти с тыла, парень его не видел.

— Бросаю. — Крячко неторопливо нагнулся и положил пистолет на гравиевую дорожку. Вытянул руки перед собой и распрямился во весь рост. — Все. Видишь? Я без оружия. Может, теперь поговорим?

— Я сказал, мне не о чем с тобой разговаривать. Отойди в сторону и дай нам проход.

— Я только хотел задать тебе пару вопросов…

— Прочь с дороги!

Крадучись вдоль стены дома, Гуров тем временем приблизился к месту событий. Сутулая спина парнишки-наркодилера находилась от него в четырех-пяти метрах. Полковник держал неприятеля на мушке и мог бы с легкостью прострелить ему голову, но не стал этого делать. Гоша был нужен им живым. Но и рисковать жизнью ни в чем не повинной заложницы Гуров не стал бы ни при каких обстоятельствах.

— Только один вопрос. — Крячко повысил голос, полностью захватывая внимание преступника. — Ты нас не интересуешь. Нам нужен совсем другой человек. И если ты…

— Еще слово, мент, — оборвал полковника Гоша, — и я швырну ее голову к твоим ногам. Без балды!

Воротник женской блузки уже заметно пропитался кровью. Соседка находилась в полуобморочном стоянии. Она что-то бессвязно бормотала себе под нос и дрожала всем телом.

— Отходи в сторону! — приказал Гоша. — Считаю до трех. Затем просто проткну ей горло. Раз…

— Отхожу.

Крячко сделал два шага влево. Синхронно с ним, отлепившись от стены, точно так же два шага в направлении парнишки сделал и Гуров. Затем еще два. Их разделяло теперь чуть более полутора метров.

— Только не трогай ее, — предупредил Крячко.

Гоша отпустил женщину и больно ткнул ее кулаком в бок.

— Иди. Но не быстро.

— Куда? — шепотом отозвалась женщина.

— К калитке, потом налево. И без глупостей. Орудовать ножом я научился еще с пеленок. Поняла?

— Да.

Женщина двинулась вперед, на долю мгновения лезвие ножа перестало давить ей на горло. Гуров ждал именно этого мгновения. И был готов к нему.

Пулей метнувшись вперед, он ударил парня рукояткой пистолета по почкам. Второй рукой схватил его за отворот пальто и дернул на себя. Серая кепка упала на землю. Полковник почувствовал резкий запах сальных, давно не мытых, волос.

Женщина плашмя рухнула на гравий, царапая в кровь голые коленки, и закрыла голову обеими руками. Ее тело сотрясалось от беззвучных рыданий. Крячко быстро подобрал свое оружие и взял парня на прицел. Но в этом уже не было необходимости. Гуров еще дважды ударил дилера рукояткой под ребра. Нож с глухим стуком отлетел в сторону. Гоша упал на колени, корчась от боли. Не давая противнику прийти в себя, сыщик завернул ему обе руки за спину и защелкнул на запястьях наручники.

Крячко опустился на корточки рядом с женщиной. Слегка потрепал ее за плечо.

— Все в порядке. — Голос Станислава звучал тихо и успокаивающе. — Можете подняться. Опасность миновала. Давайте руку. Я помогу вам.

В ответ она только затрясла головой и еще плотнее вжалась в гравий.

— У нее шок, — прокомментировал Крячко.

— Ее можно понять. — Гуров спрятал оружие в наплечную кобуру. Рывком поставил задержанного на ноги. — Но все хорошо, что хорошо кончается… Позаботься о дамочке, Стас, а мы подождем тебя в машине. Топай, мясник, — рыкнул он в ухо Гоши, тот не стал сопротивляться.

Пока они шли к калитке палисадника, Крячко сбегал в дом, отыскал в кухонной аптечке нашатырный спирт и вернулся к женщине. За это время не меньше десяти кошек успели броситься Станиславу под ноги, и каждый раз сыщик сопровождал подобную атаку крепким словцом.

Женщину трясло уже не так сильно. Крячко осторожно перевернул ее на спину. Слезы беззвучно катились по бледным щекам. Рана на шее не выглядела опасной. Всего лишь небольшой порез. Станислав сунул ей под нос смоченную нашатырем ватку. Женщина вздрогнула, громко чихнула и часто-часто заморгала глазами. Крячко выдал ей одну из самых широких своих улыбок.

— Вы вне опасности, мадам.

Она подняла на него испуганный взгляд. Рука непроизвольно потянулась к пораненной шее.

— Успокойтесь, — сказал сыщик. — Я свой. Больше никто вас не тронет. Вы понимаете меня? Никто.

Она затравленно кивнула.

— Мне уже лучше, — произнесла она. — Где?.. Где Гоша?

— Забудьте о нем. — Крячко помог ей подняться на ноги. — Проводить вас?

— Нет, спасибо. Я сама.

— Хорошо. И вызовите врача. На всякий случай. Пусть он вас осмотрит.

— Да… Конечно…

Женщина, слегка покачиваясь, направилась к крыльцу. Станислав смотрел ей вслед, пока она не скрылась за дверью.

* * *

— Ну, давай знакомиться, Гоша.

Немного придя в себя после серии сокрушительных ударов в область почек, паренек заартачился. Гурову пришлось силой впихивать его в салон автомобиля. От грязных, теперь уже не прикрытых кепкой волос несло рыбой и чесноком. Гуров старался дышать через раз.

Глаза парня, которые полковник смог рассмотреть при хорошем освещении, были мутными, с огромными заторможенными зрачками. Гоша действительно находился под наркотой. Но по некоторым известным ему признакам Гуров видел, что одурманивающее действие было на исходе. Скоро начнется ломка, и желание геройствовать пройдет у Гоши само собой.

Сыщик сел рядом с задержанным на заднее сиденье. Снял с него наручники.

— Я тебе уже представился. Могу сделать это еще раз. Полковник Гуров из уголовного розыска.

— Да мне плевать, кто ты. — Гоша отвернулся к окну. — На мне никаких косяков по уголовке не числится. Без балды!

Гуров усмехнулся.

— До сегодняшнего дня не числилось, — уточнил он. — А теперь… Нападение на сотрудников оперативного отдела. При исполнении. Захват заложника. Применение холодного оружия. Сказать, на сколько это потянет?

Гоша не стал отвечать. Он все так же смотрел в противоположную сторону. Сыщик заметил, как пальцы наркомана начали мелко подрагивать. Действие наркотика ослабевало. Пока еще едва заметно, но ломка уже начиналась.

— Десять лет, не меньше. — Полковник преувеличивал, но немного блефа в общении с преступником никогда не помешает. — Да, я еще забыл приплюсовать торговлю наркотиками. Тема вроде отдельная, но в общую копилку пойдет.

— Какими наркотиками? — вскинулся Гоша. — Я ни про какие наркотики ничего не знаю. Че за гон? Фуфло толкаешь, мент.

— Да ты совсем дурак, Гоша, — почти добродушно констатировал полковник. — От наркоты мозги засохли? Ты, случаем, не забыл, что принес с собой сумку? Бросил ее на пороге. Мы ведь обязательно ознакомимся с содержимым…

— Не докажете, что это моя сумка.

Парень наконец развернулся лицом к Гурову. В его глазах появилось осмысленное выражение. Полковник печально улыбнулся.

— На ней твои отпечатки пальцев.

— Черт, — буркнул наркодилер и обреченно сник. — Без балды…

— Впрочем, есть и другое развитие событий, — немного помолчав, продолжил Гуров. — Я могу забыть о твоих сегодняшних подвигах. О том, что ты кидался на нас с напарником, угрожал, размахивал ножом… Соседку тоже можно уговорить не заявлять на тебя… В этом случае останутся только наркотики. Я передам тебя сотрудникам УБНОН, и дальше уже разбирайтесь сами. До меня дошли слухи, что у вашей организации какие-то прихваты там имеются…

Подошедший к машине Крячко деликатно постучал костяшками пальцев по стеклу. Гуров приоткрыл окно.

— Как у вас?

— Все нормально, Стас. Общаемся. — Гуров подмигнул напарнику. — Думаю, найдем общий язык. А что с пострадавшей?

— Жить будет. Ран несовместимых с жизнью нет. Постепенно придет в себя.

— Ну и славно, — одобрил Гуров. — Стас, ты не мог бы принести сумку нашего товарища? Он случайно обронил ее в доме.

Гоша не произносил ни слова, пока Крячко не ушел за сумкой. Старательно обдумывал сказанное полковником. Руки уже тряслись настолько, что он вынужден был подложить их под себя.

— А что взамен? — последовал логичный вопрос.

— Информация.

— Какая?

— Ты нас не шибко интересуешь, Гоша, — признался полковник. — Гораздо важнее для нас узнать о делах твоего босса Равшана Лагдаулина.

— В стукачи меня вербуешь?

— Ну почему же сразу в стукачи? — совершенно спокойно отреагировал Гуров. — Я не прошу тебя поставлять информацию регулярно. Меня интересуют отношения, сложившиеся в последнее время между Лагдаулиным и абхазскими поставщиками.

— У Равшана нет абхазских поставщиков, — уверенно и безапелляционно заявил Гоша. — Без балды! Тут какая-то напонятка…

— Уверен?

— Совершенно точно. Если бы были поставщики, я бы об этом знал. У Равшана много лет одни и те же налаженные каналы. Он, как это сказать?.. Консерватор! Вот! Без балды… Расширяться, менять условия прежних договоров — все это Равшан может, но новых людей в бизнес не пустит. Система-то налажена четко…

— А про абхазского наркокурьера, убитого за городом слышал?

Гоша пожал плечами.

— Слышать-то слышал. Земля слухами полнится. Но только Равшан тут никаким боком. Абхазов кто-то другой нагрел.

— Значит, кто-то все-таки нагрел?

— Конечно. Курьер с бабками ехал. Тут партию скинул, а обратно капусту тащил. Но до места так и не дотащил. — Гошу уже основательно потряхивало. И не только руки — всего целиком. Ломка началась. — А сумма немаленькая была. Так что кому-то фартануло по полной.

— Но не Равшану?

— Нет. Это не его рук дело.

— А Композитор? — Гуров продолжал гнуть свою линию. — Он разве не на Равшана работал?

Гоша открыл было рот, но тут же благоразумно его закрыл. Полковник напрасно ждал продолжения разговора. Задержанный, видимо, посчитал, что и так сказал слишком много. А за лишнюю болтовню подручные Равшана и язык могли отрезать. Но Гуров не собирался так просто сдаваться. Легонько ткнул паренька кулаком в плечо.

— На чем сидишь, Гоша? Героин?

Тот молча кивнул и плотнее засунул под себя руки.

— С героина, должно быть, сильно ломает, — посочувствовал сыщик. — Но я ведь от тебя не отстану, пока не узнаю то, что мне нужно. Понимаешь, о чем я?

Гоша понимал.

— Нелюдь ты, мент, — мрачно бросил он. — На чужих страданиях наживаешься. Без балды.

Однако Гуров предпочел проигнорировать оскорбление. В конце улицы появился Крячко. Он бодро шагал по направлению к машине с компактной спортивной сумкой в руке. В зубах Станислава дымилась только что прикуренная сигарета.

— Расскажи про Композитора, — потребовал Гуров.

— Я особо ничего не знаю, — с дрожью в голосе начал Гоша. — Слышал только, что к Равшану обратились люди с просьбой найти специального человечка. Он и нашел им Композитора.

— Какие люди? Абхазы?

— Да.

— Гамсахурдия?

— Нет. Другой человек. Некто Астамур. Я только имя слышал. Без балды… Отвечаю то есть. Связано это с пропавшими бабками. Равшан, я думаю, подписался, чтобы себя обелить. Дескать, раз я ни при чем, то почему не помочь?.. — Гоша громко икнул. — А может, они и кореша давние. Говорю же, я точно не в курсе…

— Так Композитор искал пропавшие деньги?

— То ли деньги, то ли партию. Но чего-то искал. Равшан выступил в роли посредника. Астамур этот светиться не хотел.

— А к убийствам курьера и Гамсахурдия Композитор, получается, отношения не имеет?

— Точно не имеет.

— С чего такая уверенность? — недоверчиво переспросил Гуров.

— Знаю. — Взгляд Гоши сфокусировался на спортивной сумке, поставленной полковником Крячко на капот автомобиля. Ему срочно требовалась доза. — Когда абхазы обратились к Равшану за помощью, босс им сразу сказал, чтобы никакой крови. Не хотел иметь дело с мокрухой. Равшан — человек осторожный. Лишний раз на рожон не полезет. Без балды…

В кармане Гурова зазвонил мобильник. Посмотрев на дисплей, полковник не стал отвечать сразу. Покосился на задержанного.

— Сиди тихо. Без глупостей, — предупредил сыщик.

Он выбрался из салона. Крячко тем временем расстегнул молнию на спортивной сумке и заглянул внутрь. Первое, что бросалось в глаза, — три увесистых пакетика с белым порошком и два одноразовых шприца. Причем уже использованных. Гуров тоже заглянул в сумку через плечо напарника. Кивнул и ответил на вызов.

— Слушаю.

Докладывали полковнику недолго. Стоя рядом с Крячко, он молча слушал и не сводил глаз с оставленного в салоне наркодилера.

— Я понял. Спасибо за информацию. — Гуров сунул мобильник обратно в карман и негромко сказал, обращаясь к Крячко: — Тело опознали. Убитый некто Илья Выдренков.

— И что? Тебе эта фамилия о чем-нибудь говорит?

— Абсолютно ни о чем, — с мрачным видом признался Гуров. — И этот тоже не может сообщить ничего толкового, — он кивком головы указал на Гошу. — Одним словом, куда ни кинь, всюду клин. Я хочу сказать, что в этом деле, чем дальше мы продвигаемся, тем больше возникает вопросов.

— А трупы множатся, — ввернул Крячко, глубоко затягиваясь сигаретой и выпуская дым через ноздри.

— Спасибо, что напомнил.

Гуров ненадолго погрузился в размышления. Бросил взгляд на наручные часы. Половина девятого.

— Сделаем так, Стас, — принял решение полковник. — Я отвезу этого гаврика в отдел и попытаюсь вытянуть из него еще что-нибудь. А ты бери такси и дуй по адресу, где мы взяли Композитора. Придется опять походить по квартирам, пообщаться с соседями. У тебя это хорошо получается. Глядишь, опять набредешь на словоохотливую старушку… Только ни удостоверение, ни табельное оружие в руки никому не давай. Даже если бабулька окажется милой и неопасной.

— Заколебал уже, — отмахнулся Крячко. — А чего ищем-то?

— Не чего, а кого, Стас. Девушку эту. Марину Шиханову. Не нравится мне, что Композитор на ее квартире деньги за наркотики искал. Ох не нравится. Каким она боком к этой истории?

— Понятия не имею.

— Вот и надо узнать, — сказал Гуров. — Отыскать Шиханову — одна из первейших наших задач. И задача эта на тебе. Хоть в засаде сутками сиди у нее, но найди… Сдается мне, через Шиханову можно много ответов получить…

— Я понял тебя. Нарою все, что смогу.

Гуров забрал с капота спортивную сумку, вернулся в салон, но сел не заднее сиденье к задержанному, как раньше, а за руль. Сумка опустилась на пол, под приборную панель. Фигура Крячко уже растворилась во мраке неосвещенной улицы. Над городом нависли тяжелые свинцовые тучи, похоронив под своей массой и растущую луну. Завтра снова обещали затяжной дождь.

Гуров запустил двигатель.

— Мы куда? — обеспокоенно спросил Гоша.

— К нам в гости, — усмехнулся Гуров. — Продолжим общение в более непринужденной обстановке за чашечкой кофе.

— Я не хочу кофе. — Парень воспринял слова полковника за чистую монету. — Можно мне дозу. Там, в сумке, есть…

— Не сомневаюсь. Но всему свое время, Гоша. Сначала информация.

— Я уже сказал все, что знал. Без балды.

— Не много же тебе известно.

— Ну, сколько есть.

Автомобиль полковника двинулся прямо, затем на первом же повороте ушел налево. В зеркало заднего вида Гуров наблюдал за задержанным.

— Имя Ильи Вындренкова тебе о чем-нибудь говорит? — спросил он.

— Не-а. Вообще ни о чем. А кто это?

Сыщик оставил вопрос Гоши без внимания. За долгое время работы оперативником полковник научился легко распознавать, когда допрашиваемый лжет, а когда нет. Гоша не врал. Ему действительно мало что было известно. Но при этом Гуров уже знал, как будет использовать парня на благо дела…

— А почему Композитор искал наркотики или деньги именно на той квартире?

Полковник с тоской проводил взглядом промелькнувший за окном автомобиля ларек быстрого питания. Есть ему не хотелось, но вот от стаканчика крепкого ароматного кофе, пусть даже и растворимого, Гуров сейчас не отказался бы. Тело ломило от усталости. Минувшую ночь сыщик провел практически без сна, размышляя над загадками расследуемого дела.

— Без понятия, — последовал ожидаемый ответ. — Я не лезу в то, что меня не касается. Пойми наконец… Единственный, кто сможет ответить на твои вопросы, это сам Равшан.

— Здравая мысль. Молодец, Гоша, — похвалил парнишку Гуров. — Ты не поверишь, и я подумал о том же самом. Поможешь мне его найти?

— Кого? Равшана?

— Да.

— А как я помогу?

— Вот сейчас приедем, сядем у меня в кабинете, и ты подробно распишешь, где и когда бывает Равшан. — Полковник вновь встретился глазами с задержанным в зеркале заднего вида. — Все явочные квартиры, сауны, рестораны… Я чертовски надеюсь на скорую встречу с твоим боссом, Гоша.

— Да меня пристрелят за такое. — Наркодилер побледнел. — Без балды.

— Не пристрелят. Я позабочусь о том, чтобы никто не узнал, от кого пришла информация. Даю слово. Или, как ты выражаешься, без балды.

Глава 7

Широкая спина Астамура почти полностью закрывала оконный проем. На протяжении последних двадцати минут он стоял без всякого движения. И не произносил ни единого слова.

Ход мыслей партнера по бизнесу оставался для Таймураза загадкой. Так же, как и для стоявшего за спинкой его кресла молодого коротко стриженного парнишки с накачанными бицепсами, рельеф которых подчеркивала черная футболка в обтяжку. Время от времени парень поднимал руку и проводил указательным пальцем по длинному продольному шраму, тянувшемуся от правого глаза до подбородка. Он словно проверял, на месте ли рана. Шрам был на месте.

Таймураз наклонился и взял с круглого подноса бутерброд с красной икрой. Откинулся в кресле.

Астамур наконец развернулся к нему лицом. Его брови не по-доброму сошлись над переносицей.

— Будь моя воля, — негромко произнес он, не столько продолжая прерванный двадцать минут назад разговор, сколько комментируя собственные мысли, — я бы вообще прекратил с Москвой всяческие отношения. Все слишком нестабильно… И слишком рискованно. Может, так и стоит поступить?

— Просто свернуть бизнес? — удивился Таймураз. — После стольких лет? После всех усилий, которые мы предприняли, налаживая его?.. Не самое умное решение, Астамур.

— Но риск…

— Разве мы уже не обсудили этот вопрос? Пустим товар по новому каналу. Через Равшана.

— Через Равшана? — Астамур неопределенно хмыкнул, прошел к своему креслу, сел. — Я помню, что мы обсудили это. И я даже переговорил с Равшаном. Но знаешь, где он сейчас?

— Где?

— В бегах. Залег на дно. Говорит, что это временно. На недельку. Максимум на две. Но гарантий никаких нет. Легавые плотно сели ему на хвост. И все из-за истории…

Астамур осекся и поднял глаза на стоящего за спиной Таймураза паренька со шрамом. Он словно забыл о его присутствии и вспомнил только сейчас, когда разговор принял серьезный оборот. Обсуждать дела при малознакомом человеке он не намеревался. Настроение Астамура сделалось мрачнее прежнего. Он нетерпеливо взмахнул рукой.

— Может, мы поговорим наедине?

— Олег уйдет сразу же, как только мы определим дату его отъезда в Москву.

Таймураз взял с подноса еще один бутерброд.

— Для начала нам нужно решить, будет ли вообще эта поездка, — раздраженно откликнулся Астамур.

— Хорошо, — кивнул Таймураз и, не поворачивая головы, бросил парню со шрамом: — Олег, оставь нас на пару минут. Жди за дверью. Я позову тебя.

Тот послушно покинул комнату и тихо прикрыл за собой дверь. Таймураз расправился с очередным бутербродом, старательно вытер салфеткой каждый палец и только после этого пристально взглянул в глаза Астамуру.

— Я не понимаю, почему ты так нервничаешь. И суетишься. На тебя это совсем не похоже, брат. Есть что-то, чего я не знаю? Просвети меня.

— Ты все знаешь, Таймураз. От тебя у меня секретов нет. А нервничаю я потому, что наш бизнес находится под угрозой.

— И поэтому ты решил прикрыть его совсем?

— Чтобы не потерять больше, — рассудительно произнес Астамур. — Лучше проиграть сражение, чтобы потом выиграть всю войну.

— Не вижу тут аналогий, брат, — не согласился Таймураз. — Деньги за предыдущую партию мы потеряли. Скорее всего, безвозвратно. С этим надо просто смириться. Прежний курьер мертв. С этим тоже необходимо смириться. Но жизнь не стоит на месте. Так же, как и наше с тобой дело… Я нашел нового курьера. Надо отправлять партию. Пусть прошлое остается в прошлом…

— Мне не нравится, что происходит в Москве. — Астамур плотно сжал губы. — Совсем не нравится. Мы потеряли не только курьера и деньги. Мы потеряли все прежние каналы и наработки…

Таймураз криво усмехнулся.

— Тебе напомнить, по чьей вине это случилось?

— Не нужно. Я помню. И могу сказать только, что хотел сделать как лучше. Исправить ситуацию… Но сейчас не об этом. Новый канал в лице Равшана слишком шаткий. Говорю тебе, Таймураз, он ходит сейчас буквально по лезвию ножа. — Астамур сцепил пальцы рук. — Я не говорю о том, что мы должны свернуть бизнес вообще. Я вношу предложение о возможной смене города. Санкт-Петербург, Краснодар, Казань… Любое другое место, кроме Москвы.

— Налаживание связей займет немало времени, — парировал Таймураз. — Но мысль я твою понял. Начнем работать в этом направлении. А курьера в Москву… лучше отправить. Запустим небольшую партию. Пробную. Ты сам-то больше не собираешься с визитом в столицу?

Астамур слегка прикрыл веки. Переплетенные пальцы лежали на животе. Давний партнер по бизнесу проверял его — и это было очевидно. Но Астамур не собирался раскрывать всех карт. Даже перед старым другом. Таймуразу ни к чему было знать о его московских связях. И уж конечно, ему не стоило знать о причастности Астамура к убийству Джамала. Все трещало по швам… Так к чему усугублять?

— Поеду, если понадобится, — уклончиво ответил он и тут же сменил тему: — Зови своего курьера.

Таймураз не стал подниматься с кресла. Два раза хлопнул в ладоши, Олег вернулся в комнату. Занял прежнее место за спиной абхаза.

— Военный? — коротко обратился к нему Астамур.

— Бывший. — Олег потрогал шрам на лице. — Демобилизовался в две тысячи тринадцатом.

— Какие войска?

— ВДВ.

— Миротворческие?

— Нет. До контракта дело не дошло. Отслужил на срочной и ушел на гражданку.

— Семья есть?

— Сирота.

Астамур удовлетворенно кивнул. Ему нравились русские, которых нигде и ничто не держит. Таким он доверял больше. Если вообще речь могла идти о доверии.

— Чего мы от тебя хотим, знаешь?

— Да. Господин Зарандиа уже ввел меня в курс дела. Можете не беспокоиться. — Олег позволил себе скромно улыбнуться. — Доставлю все в лучшем виде. И туда, и обратно. Комар носа не подточит.

Таймураз намеренно не принимал участия в их разговоре. Если Астамур хочет взять все под личный контроль, пусть берет. В конце концов, он имеет на то полное право…

Таймураз достал из кармана пачку «Винстона», вытряхнул из нее одну сигарету и небрежным жестом пристроил во рту. Щелкнула именная серебряная зажигалка. Струйка густого сизого дыма потянулась к потолку. Астамур недовольно покосился в его сторону. Он не любил запаха табака. Однако Таймуразу не было до этого никакого дела.

— Хорошо. — Астамур еще раз смерил Олега пристальным взглядом. — Отправишься в Москву в пятницу. Отзваниваться мне лично при пересечении каждого населенного пункта. И сразу же по прибытии на место. Тогда я сообщу тебе, кто именно будет встречать груз. За шестнадцать часов доберешься?

— Быстрее доберусь, — пообещал Олег. — Я хорошо вожу машину.

— Ладно. Ступай.

— Доволен? — спросил Таймураз, когда новоиспеченный курьер покинул комнату. Сигарета дымилась в его небрежно лежащей на подлокотнике кресла руке.

— Я буду доволен, когда все вернется на прежний уровень, брат. А для этого надо прилично потрудиться. Очень прилично.

Астамур встал, прошелся по комнате, разминая затекшие ноги, и вновь остановился напротив окна, спиной к Таймуразу.

* * *

— Эй, парень! — Крячко окликнул молодого человека с зализанными волосами, собиравшегося отпереть ключом дверь квартиры на лестничной площадке, на которой остановился Станислав. — Есть минутка?

Парень обернулся. На нем был серый костюм и старомодная бабочка под воротником небесно-голубой рубашки. Через плечо переброшена кожаная сумка, с какой обычно ходят на занятия студенты-первокурсники или учащиеся колледжа. На покрытом прыщами лице появилась настороженность. Паренек недоверчиво смерил Крячко взглядом, вынул ключ из замочной скважины и спрятал его в карман. Дверь так и осталась запертой.

— А вы кто?

— Уголовный розыск. Полковник Крячко. — Станислав развернул перед собеседником удостоверение.

— Да ладно! — тот расплылся в широкой, слегка глуповатой улыбке. Настороженность моментально испарилась. — Вот те раз! Я сам на юриста учусь. Пока на первом курсе, правда, но все равно… Ваш будущий коллега, можно сказать. Мечтаю стать прокурором.

— Завидно, — машинально ответил Крячко. — Живешь здесь?

— Снимаю квартиру. — Парень вновь достал ключ, вставил его в замочную скважину и два раза повернул. — Войдете?

— Нет. Лучше тут, — отказался сыщик.

— Я сам не москвич, — признался будущий прокурор. — С области. Меня, кстати, Антон зовут. — Он решительно протянул Крячко руку, и тому ничего не оставалось, как ответить крепким рукопожатием. — Антон Бесчестных.

— Хорошая фамилия для прокурора.

Антон громко расхохотался. Юмор Станислава пришелся ему по нраву. Сумка соскользнула с плеча и повисла на локте.

— И не говорите, — ответил он, все еще трясясь от смеха. — С этим надо что-то делать. С фамилией… Сменить ее, что ли?..

— Меня интересует девушка, проживающая в квартире напротив. — Крячко решил прервать бессмысленную болтовню студента. — Марина Шиханова. Знаешь ее?

— Конечно. — Антон моментально сделался серьезным. Поправил сначала сумку, затем бабочку под воротником. — Что она натворила? Надеюсь, ничего серьезного? Это из-за наркотиков? Да?

— Пока я просто хотел бы с ней пообщаться…

— Понимаю. — Паренек заговорщицки подмигнул сыщику. — Конфиденциальная информация. Тайна следствия. Мы это уже проходили. Это первое, чему учат в юридическом. А сейчас ее дома нет? Вы звонили?

— Звонил.

— В последнее время она редко тут бывает. Хорошо, если раз в неделю заглядывает. Обычно под утро и навеселе. Одна или с подругой. Они приезжают на такси, ведут себя очень шумно, но недолго. Часок или около того. А потом засыпают. А так… У Маринки парень появился где-то полгода назад. — В голосе Антона зазвучали грустные нотки с примесью зависти. — Она фактически к нему переехала. Так что ее лучше там поискать. У меня адреса нет… — Он понизил голос до шепота, хотя, кроме них с Крячко, на лестничной площадке никого не было. — Если хотите, я могу выяснить по своим негласным каналам. Потолковать с информаторами, так сказать.

— Пока не нужно, — отказался Крячко.

Сам молодой человек с его светлой мечтой дорасти до прокурора, его внешний вид, его манера общения — все это вместе вызывало в сыщике чувство нарастающего раздражения. Таким типам Стасу всегда хотелось дать в морду. Буквально руки чесались. Станислав не мог объяснить, с чем это связано, но с такими личностями ему уже приходилось встречаться.

Полковник мужественно подавил раздражение.

— А этот парень… Который появился у Шихановой… Он здесь бывал?

— Нет. Я его точно ни разу не видел. — Разговаривая с Крячко, Антон беспрерывно открывал и закрывал дверь своей квартиры. Словно проветривал ее. — А я по долгу будущей службы стараюсь ничего не упускать из виду. Смотрю, кто приходит, кто уходит… Практикуюсь…

— В каком смысле? — не понял Крячко.

Антон снова широко улыбнулся.

— Как Шерлок Холмс, — пояснил он. — Тренирую дедуктивный метод. Могу по внешнему виду человека определить, кем он работает, какое у него хобби, есть ли домашние животные, имелась ли судимость, и, если имелась, по какой статье. Это не так уж трудно, как кажется. Если постоянно тренироваться, конечно.

— По мне ты не смог определить, что я из уголовного розыска, — напомнил Крячко.

Парень не растерялся. Он явно относился к тому типу людей, кого непросто сбить с толку.

— Так вы же полицейский. Вы умеете делать так, что по вас нельзя ничего определить. Профессиональная маска, так сказать. Я хотел бы этому научиться. Этому можно научиться?

— Только путем долгих тренировок. Перед зеркалом. Три часа утром. И три часа вечером.

Шуток насчет будущей профессии Антон не воспринимал. В этом вопросе для него все было серьезно.

— Я учту это, — солидно кивнул он.

— Не сомневаюсь. Но вернемся к соседке, — напомнил Крячко. — К Шихановой. Кто у нее бывал?

— Я же сказал. Подруги. Одна или две приезжали с ней под утро после ночного клуба. Выглядели вызывающе, все время под кайфом… А чего еще можно ожидать от ночных посещений подобных заведений. Еще бывал ее брат. Но он тоже…

— Брат? Как его имя?

— Мы не знакомились, — обиженно надул губы Антон. — И при мне к нему никто ни разу не обращался по имени.

— Описать сможешь?

— Могу, конечно. — Парень вскинул голову и закатил глаза, мысленно восстанавливая нужный образ. — Относительно высокий. Что-то около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Но фигура неспортивная. В лучшем случае мог заниматься волейболом. И то только на уровне юниоров. Волосы светлые, не очень густые. Сразу видно, предпочитает мыть голову мылом, а не шампунем. Глаза карие. Цепкие такие, с прищуром, что называется. Нос… Ну, нос обычный, про него ничего не могу сказать. Нос вообще очень редко характеризует человека. То ли дело — руки…

Желание дать пареньку в морду сменилось у Крячко желанием схватить его за горло и как следует встряхнуть. Глядишь, и окажешь обществу неоценимую услугу. А то вдруг Антон Бесчестных возьмет да и вправду станет прокурором?..

— Руки у него не рабочие, — продолжал тем временем студент. — За всю жизнь наверняка и гвоздя не забил. Если судить только по рукам, я бы сказал, что он — музыкант. И скорее всего, играет на ударных. Как Ринго Старр. Руки чем-то очень похожи.

— Стиль одежды?

— Простенький. Неброский, я бы сказал. Джинсы, курточка. То есть человек среднего достатка. Я ничуть не удивлюсь, если окажется, что Маринкин брат играет на ударных в одном из ночных клубов. Кстати, он вполне может и с синтезатором работать. И он, в отличие от сестры, не употребляет наркотиков.

— Это ты почему решил?

— Тоже по глазам. — Антон гордо выпятил грудь. Он был очень доволен собой. — У наркоманов глаза другие. Да вы и сами наверняка знаете. Чего я вас учу?.. И еще руки. Следы от уколов. У Маринки есть, а у него нет.

— Понятно. — От трескотни Антона у Крячко разболелось голова. Он мечтал поскорее завершить общение с потенциальным прокурором. Но информацией парень определенно владел, и из него следовало вытащить побольше. — А про подруг Марины что можешь сказать? Имена? Фамилии?

— Одну из них я знаю, — сказал Антон, и полковник мгновенно подобрался. — Ирка Степанова. Мы с ней в одной школе учились. Она, правда, на два года меня старше, я в самодеятельности участвовал, и она тоже. Я даже как-то набрался смелости и предложил ей встречаться, но она меня отшила…

— Где живет? Где работает?

— Ну вы спросили, товарищ полковник! — Антон снова гаденько захихикал. — Такие, как Маринка и Ирка, живут где хотят. И с кем хотят. Сегодня в одном месте, завтра в другом. А работа… Готов поспорить, что они и слова-то такого не знают.

Крячко понурился. Очередная зацепка оказалась пустышкой. Правда, у него было теперь имя подруги, которое можно было пробить по базе данных… Но, как оказалось, Антон сказал еще не все.

— Вы, если хотите их найти, сходите в «Арию-С».

— Это что такое?

— Ночной клуб. На Лермонтова. Немного в стороне от дороги, сразу за трамвайными путями. Да там вывеска огромная. Не ошибетесь.

— И Марина там бывает?

— Это одно из самых ее любимых мест. Есть и другие, но в «Арии» она бывает чаще. А Ирка, так та вообще оттуда не вылезает. Для нее этот ночной клуб как дом родной. — В голосе Антона вновь просквозили грустные нотки. — Ну, оно и понятно. Маринка вроде как нашла себе постоянную пару, а Ирка в активном поиске. У нее на фейсбуке так и написано. Но кого она найти сможет? Такого же наркомана…

— Да, — протянул Крячко. — Прокуроры среди молодежи нынче не сильно котируются.

— И не говорите, — вздохнул Антон, но через секунду оживился: — Хотите я с вами поеду?

— Куда? — откровенно испугался Крячко.

— В «Арию-С». Помогу, так сказать, опознать свидетельницу на месте. Ирку то бишь.

— Не стоит, — Крячко покачал головой. — Я сам справлюсь. К тому же у меня уже есть напарник.

— Жаль, — расстроился Антон. — Из меня получился бы хороший помощник. Да и из вас, чувствую, тоже. У вас лицо такое… мужественное, волевое… В общем, мы бы сработались.

— Не сомневаюсь, — серьезно подтвердил Крячко. — Но, видно, не судьба. Однако спасибо за ценную информацию.

* * *

Сделав глоток кофе, Гуров в очередной раз снял трубку стационарного телефона в собственном кабинете. Набрал несколько цифр.

— Что у вас? — коротко спросил полковник, дождавшись ответа.

— Пока безрезультатно, товарищ полковник. Во втором офисе Лагдаулина полный штиль. Охранник и секретарша. Больше никого. Оба говорят, что не видели босса с прошлой недели. Заезжал на пару часов, подписал какие-то бумаги, сделал несколько звонков и уехал.

— Насколько им можно верить?

Гуров взял со стола список, составленный задержанным наркодилером. Количество вычеркнутых адресов, где предположительно мог находиться Равшан, росло, но результата пока не было. Разосланные полковником оперативники до сих пор катались впустую. Дагестанец как сквозь землю провалился. Растворился в пространстве вселенной. Кто-то предупредил его о готовящейся облаве. В этом Гуров не сомневался. Но ведь не могло существовать такого места, о котором бы не знал Гоша. О задержании последнего Равшану вряд ли успели донести.

— Настолько же, насколько и всем остальным, кто работает на Лагдаулина. Они говорят то, что им велели. Я оставил возле офиса сержанта Лапина. Если клиент объявится, он немедленно сообщит. Но оставлять засады везде мы не можем. Сами понимаете… У нас просто нет столько людей.

— Понимаю, — мрачно ответил Гуров. — Продолжайте поиски. Я буду на связи.

В кармане сыщика зазвонил мобильник.

— Полковник Гуров слушает.

— Товарищ полковник, — донесся из мобильника звонкий, всегда жизнерадостный голос лейтенанта Серебрякова. — Это Серебряков.

— Я узнал тебя, Глеб. Есть информация?

— К сожалению, только отрицательная. — Голос лейтенанта периодически заглушал шум улицы. — По всем трем ресторанам, адреса которых вы нам дали, Лагдаулин сегодня не появлялся. Вчера в одном из них обедал. В «Глории». Но больше его нигде не видели. Нам оставить в «Глориии» человека? На всякий пожарный…

— Не надо, — ответил Гуров после недолгого раздумья. — Лучше скажи метрдотелю, чтобы связался с тобой, если Лагдаулин появится.

— Уже сделано. В двух других заведениях тоже.

— Хорошо. В боулинг-центре у площади Равновесия уже были?

— Еще нет. Как раз направляемся туда.

— Вот в боулинге можно оставить одного оперативника, — распорядился полковник.

— Слушаюсь!

— Держи меня в курсе, Глеб.

Гуров отключил связь. Подсел к столу и резким движением вычеркнул из Гошиного списка еще четыре строчки. Теперь в нем оставалось всего восемь пунктов. Восемь возможных мест, где мог находиться дагестанский наркобарон. Полковник сделал еще один глоток кофе. Время близилось к полуночи. Больше всего на свете Гурову хотелось сейчас принять горизонтальное положение и подремать хотя бы часик. Он грустно покосился на низенький продавленный диванчик у дальней стены кабинета. Ему уже много раз приходилось проводить ночь на этом диване. Как правило, ворочаясь без сна. Сегодня «старый приятель» мог оказать полковнику очередную услугу.

В дверь постучали.

— Войдите.

На пороге возникла крепко скроенная фигура капитана Сивцова, всего три месяца назад переведенного в их отдел. У Гурова еще не было времени как следует познакомиться с новым сотрудником. Все, что он знал о капитане, это то, что до этого он жил Харькове, затем, после небезызвестных событий в Украине, покинул родной город вместе с женой и двумя детьми, а теперь жил с семьей в Москве на квартире то ли двоюродной, то ли троюродной тетки. Еще Гуров знал, что Сивцов был глубоко верующим в Бога. Больше ничего.

— Разрешите доложить, товарищ полковник, — по всей форме обратился капитан к старшему по званию.

— Докладывайте.

— В списке, который вы дали, числится загородный домик Лагдаулина. Тот, что за МКАД…

— И что? — живо отреагировал Гуров.

— Я просил местного участкового проверить дом. Он только что отзвонился и сообщил, что Лагдаулин там.

Гуров быстро обошел стол, сдернул со спинки кресла пиджак и набросил его на плечи. Выдвинул верхний ящик стола. Достал табельное оружие, привычным движением проверил его боеготовность и сунул в наплечную кобуру.

— Он не засветился? Участковый?

— Никак нет, товарищ полковник. Он даже к дому не подходил. Но видел два автомобиля на подъездной дорожке. Один как раз только что подъехал. Из него выбрались три девицы, извините, легкого поведения… А Лагдаулин сам встречал их на крыльце. Потом все вместе скрылись внутри дома.

— Прекрасно.

Гуров на ходу глотнул еще кофе, с глухим стуком опустил чашку на столешницу и направился к выходу. При этом он уже набирал на мобильнике номер Крячко. Синтезированный женский голос сообщил ему, что абонент временно находится вне зоны действия Сети.

— Вот ведь… — Полковник не побрезговал крепким словцом. Его взгляд столкнулся со взглядом Сивцова. — Едем со мной, капитан. Живо!

Сивцов не посмел ослушаться приказа. Вместе с Гуровым он спустился вниз по лестнице, вышел на улицу и покорно занял место на переднем пассажирском сиденье автомобиля полковника.

— Оружие при себе?

— Само собой. — Сивцов был полон решимости.

Работать рука об руку с таким человеком, как Лев Гуров, — мечта любого оперативника ГУ. А уж для капитана, познакомившегося с полковником всего три месяца назад, и подавно. Сивцов мысленно поклялся самому себе, что ни при каких обстоятельствах не подведет Гурова. Он расценил случившееся сегодня как выпавший ему шанс.

Гуров запустил двигатель, и машина резко рванула с места.

— Участковый не сказал, сколько там человек? — спросил он, выкручивая руль и направляя автомобиль в сторону МКАД.

— Кроме девиц и самого Лагдаулина, он видел еще только двоих. Крепкие ребята, явно из охраны дагестанца. Но в доме мог быть еще кто-то. Хотите вызвать подкрепление, товарищ полковник?

— Пока не нужно, — откликнулся Гуров. Сонное усталое состояние слетело с него как по мановению волшебной палочки. Сейчас полковник был полностью собран, сосредоточен, решителен. — Управимся сами. А дальше посмотрим по обстановке. В крайнем случае задействуем участкового. Он там один?

— Я не уточнял. — Сивцов почувствовал себя виноватым.

— Связь есть? С ним?

— Да. Я записал номер мобильного. На всякий…

— Звони. Пока мы едем, пусть он все время держит нас в курсе. Я не хочу, чтобы Лагдаулин улизнул в последний момент.

— Это вряд ли, товарищ полковник. — Капитан позволил себе улыбнуться. — Если они заказали девиц…

Он осекся, встретившись с колючим взглядом Гурова. Поспешно достал из кармана мобильник и набрал нужный номер.

Автомобиль стремительно набирал скорость. В районе полуночи по столице можно было передвигаться относительно быстро. Таких заторов на дорогах, как в дневное время, не было. Гуров хотел было еще раз вызвонить Крячко, но передумал. Как только напарник появится в зоне действия Сети, он сам выйдет на связь. В этом можно было не сомневаться.

Педаль газа практически коснулась пола. Конусообразный свет фар взрезал ночную мглу.

* * *

На фейсконтроле при входе в ночной клуб Станиславу преградил дорогу здоровенный амбал в канареечного цвета пиджаке, надетом поверх черной водолазки. Широченная ладонь с толстым обручальным кольцом на безымянном пальце уперлась Крячко в грудь. Амбал не произнес ни слова. Он просто пристально смотрел в глаза визитеру и ждал.

— Полковник Крячко, — представился сыщик. — Уголовный розыск. Я ищу одного человека. Мне сказали, он должен быть в вашем клубе.

Широкая ладонь осталась на груди Станислава. Амбал вообще не изменил позы.

— Это частная территория, — сказал он.

— А если я — гость?

— Сегодня вход строго по флаерам. У вас есть флаер?

Крячко почувствовал, как внутри его закипает негодование. Весь накопленный за последние три дня негатив готов был изрыгнуться прямо сейчас на канареечного здоровяка, считавшего себя неприкосновенной персоной.

— Флаера у меня нет, — процедил сквозь зубы полковник. — Но у меня есть кое-что получше, приятель.

Пальцы Крячко стальным обручем сомкнулись на запястье амбала и резко взяли кисть на излом. Рука оказалась в мертвом захвате. Пошевелить ею не представлялось возможным. В ту же секунду ошарашенный непредвиденным натиском противник почувствовал ткнувшийся ему под ребра ствол пистолета.

— Как тебе такой вариант? — холодно поинтересовался Крячко.

— Вы не имеете права, — превозмогая боль в запястье, прохрипел амбал.

— В самом деле? — Крячко заломил ему кисть еще сильнее. Амбал согнул ноги в коленях и теперь смотрел на Станислава снизу вверх. — А давай проверим? У тебя два варианта, приятель. Первый — ты впускаешь меня внутрь и мы мирно расходимся и занимаемся каждый своим делом. Второй — прокатимся прямо сейчас к нам в отдел и уже там потолкуем о наших общих правах. На что я имею право, а на что ты… Бить не буду. Даю слово. Просто посмотрим по картотеке, что на тебя есть. Пообщаемся. Глядишь, что и нароем? А? Как тебе?

Амбал колебался не больше минуты.

— Я не могу вас впустить. — В голосе охранника появились заискивающие нотки, так не идущие к его суровому мужественному виду.

— Тогда пошли в машину.

— Я должен позвонить…

— Так в чем проблема? — Крячко опустил пистолет, но захват руки не ослабил. — У тебя есть вторая рука. Дотянешься до пояса? Или мне помочь?

Помощь амбалу не понадобилась. Он снял с пояса рацию, нажал боковую кнопу и произнес:

— Вадим, тут сотрудник уголовного розыска. Хочет войти в клуб.

— К кому он? — прошипела рация в ответ.

— Ни к кому. Ищет кого-то.

Недолгое молчание.

— Пусть войдет. Я сейчас встречу его.

Амбал с трудом прицепил рацию на прежнее место. Затравленно поднял глаза на Крячко. Полковник открыто улыбался.

— Вот видишь. Можно было сразу не выделываться, а решить вопрос мирным путем. — Станислав отпустил запястье канареечного. — Ничего сложного. Кстати, рука поболит пару дней. Но если будешь перед сном прикладывать лед, сможешь пару часов спать спокойно.

После этих слов сыщик обогнул широкоплечую фигуру сотрудника фейсконтроля, миновал раздвижные стеклянные двери и вошел в клуб. Со стороны общего зала с грохочущей музыкой, располагавшегося справа от гардероба, ему навстречу уже двигался подтянутый молодой человек в элегантном костюме. Он уже издалека протянул полковнику руку в приветственном жесте и продемонстрировал в голливудской улыбке ряд ровных белоснежных зубов. С такой улыбкой молодой человек вполне мог бы подрабатывать на рекламе зубной пасты.

— Добрый вечер. Меня зовут Вадим. Это вы из уголовного розыска?

— Я. А вы кто?

— Я здесь управляющий. Чем могу помочь? В чем мы провинились перед законом?

Вадим пытался шутить, но Крячко не мог не отметить нервно бегающие глазки собеседника. Сыщик не мог знать, в чем дело, но совесть управляющего была не так чиста, как он хотел показать. Скелеты в шкафу у Вадима имелись.

— Будем разбираться. — Крячко напустил на себя вид непреклонного полицейского. — Для начала я хотел бы найти одного человека. Мне сказали он… вернее она… часто бывает в вашем заведении.

— Она? Девушка?

— Да.

— Она из числа посетителей? У вас есть ее фото? Я могу только попробовать…

— Фото у меня нет, — признался Станислав. — Только имя.

Вадим развел руками.

— Боюсь, в этом случае нам сложно будет помочь вам. В «Арии-С» бывает много людей. Их и по фото-то опознать сложно, а уж по имени… Мы ведь имен у клиентов не спрашиваем…

— Ее зовут Марина Шиханова.

Крячко не надеялся на правильную реакцию со стороны управляющего ночным клубом, но, судя по всему, сегодня фортуна определенно была на стороне сыщика. В глазах Вадима мелькнула искорка, по которой Станислав понял: имя управляющему знакомо.

— Вы ее знаете?

— Ну… — Вадим замялся. — Честно говоря, что-то такое на слуху было. Постойте-ка… Не желаете пройти ко мне в кабинет?

— Нет, — отказался Крячко. — Лучше попробуйте вспомнить, Вадим.

Управляющий наморщил лоб.

— Шиханова… Шиханова… Я совершенно точно где-то… Ну да! — Лицо его наигранно просияло. — Конечно же! У нас работал ее брат. Художником по музыкальному оформлению. Они не родные брат и сестра… Фамилии разные, но Марина часто приходила сюда не только провести время, но и пообщаться с братом. Он нас знакомил. Марина Шиханова. Совершенно верно.

— А как имя брата?

— Илья. Илья Выдренков.

У Крячко было такое чувство, будто его ударили кулаком под дых. Память моментально выдала разговор с Гуровым, произошедший всего пару-тройку часов назад после задержания наркодилера. Тело, найденное на городской свалке…

На мгновение Станислав даже растерялся.

— Работал у вас, говорите? — переспросил он после паузы. — Художником по музыкальному оформлению? И как давно?

— Недавно. — Вадим заложил руки в карманы брюк и несколько раз качнулся с каблука на носок и обратно. — По сути, он и сейчас у нас работает. Вернее, числится, однако… Дело в том, что Илья не выходил на работу на этой неделе. Вот уже три дня. На телефонные звонки тоже не отвечает… И я получил распоряжение от вышестоящего начальства уволить Выдренкова. Бумаги не подписаны, но мы ищем нового сотрудника на его место. — В лице управляющего вдруг мелькнуло озабоченное выражение. — С ним что-то случилось? Да? Вы поэтому разыскиваете Марину?

— Нет, наши поиски никак с ним не связаны. — Крячко практически не солгал. Марину они с Гуровым искали еще до того, как обнаружился труп ее брата. — Но он наверняка смог бы помочь. У вас есть его адрес?

— Надо посмотреть, — заколебался Вадим.

— Раз он у вас работал, значит, оставлял данные в отделе кадров. У вас ведь есть отдел кадров?

— Да, конечно, — Вадим снова показал сыщику свои белоснежные зубы. — Я сейчас все выясню. Подождете здесь или все-таки у меня в кабинете?

— Ни там, ни там, — огорошил собеседника Крячко. — Я осмотрюсь в зале, если вы не против. Всегда было интересно, как отдыхает нынешняя молодежь. Я ведь могу пройти в зал?

— Разумеется. Это ваше право.

Крячко развернулся и, не дожидаясь, пока уйдет управляющий, размеренным шагом направился в зал. Музыка на время стихла. Из помещения доносился только общий гомон собравшихся и заразительный женский смех. Станислав готов был поспорить, что Вадим провожает его пристальным взглядом. Но его это не волновало. Сыщик вошел в зал и ухватил за плечо первого же попавшегося под руку вертлявого паренька лет восемнадцати. Парень был заметно навеселе.

— Я ищу кое-кого, — сказал Крячко. — Не поможешь мне?

— А кого?

Рассеянный взгляд клубного тусовщика скользил по сторонам. На Крячко он даже не взглянул.

— Ирину Степанову.

— Не знаю такую. Я тут только третий раз. Вы у бармена спросите. Может, он в курсе.

— Хорошая мысль. Спасибо.

Полковник отпустил паренька и прямиком направился через зал к бару, отделенному от танцпола условными тоненькими колоннами. Вновь загромыхала энергичная музыка, и молодежь задергалась в танцевальном экстазе. Воздух был наполнен запахом ароматических свечей, кальяна и человеческого пота. На Крячко никто не обращал внимания. Пару раз его толкнули, а один раз и вовсе чуть не сбили с ног.

У барной стойки народу было немного. Молоденькая блондинка в вызывающем декольте о чем-то негромко переговаривалась с барменом, чуть поодаль разместились двое мужчин восточного типа, смакующих коньяк, в самом дальнем конце стойки — молодой человек с трехдневной небритостью на лице потягивал пиво.

Блондинка попросила у бармена очередной коктейль как раз в тот момент, когда Станислав остановился у нее за спиной.

— Приятель, — Крячко постучал по стойке костяшками пальцев. Бармен повернулся. — Я ищу Ирину Степанову. Не знаешь такую? Мне сказали, она тут частая гостья.

— Еще какая частая. — Блондинка всем корпусом развернулась на табурете. Отбросила со лба непослушный локон волос. Пышная грудь готова была рвануться навстречу полковнику из широкого декольте. — Я Ирина Степанова. А ты кто будешь, красавчик?

* * *

Свет был только в окнах второго этажа. Никакого движения на подъездной дорожке с двумя припаркованными автомобилями не наблюдалось. Один из людей Равшана пять минут назад вышел на крыльцо, выкурил сигарету, аккуратно определил окурок в урну рядом со скульптурой обнаженной Афродиты и вновь скрылся в доме.

Завершив визуальный осмотр объекта, Гуров решительно достал оружие.

— Останешься здесь, — сказал он стокилограммовому участковому, тяжело дышавшему в темноте. — Наблюдай за домом и, если что-то пойдет не так, вызывай подкрепление. А мы с капитаном идем внутрь. Готов, капитан?

— Так точно.

Гуров усмехнулся:

— Брось ты эти военные замашки. Звать-то тебя как?

— Виталий.

— Вот и славно. — Полковник чувствовал напряжение Сивцова и попытался приободрить его. — Должен же я знать по имени человека, с которым полезу под пули.

— А мы полезем под пули, товарищ полковник?

— Мы сделаем все, чтобы избежать этого, Виталий. Но ты должен быть готов к любому повороту событий. — Гуров опустил руку на плечо капитана. — К любому. Понял?

— Да.

— Если они окажут вооруженное сопротивление, стреляй на поражение, не раздумывая.

— Я понял.

— Ну и отлично! Идем.

Гуров первым двинулся вниз по косогору. Сивцов последовал за ним. На фоне освещенных окон второго этажа мелькали тени. На крыльцо больше никто не выходил. Под ногами оперативников негромко шуршал осыпающийся гравий. Гладкий асфальт начинался только в трех метрах от припаркованных автомобилей. Обе машины были закрыты. В салонах никого не было. Гуров не спускал глаз с входной двери. Указательный палец сыщика предусмотрительно лежал на спусковом крючке пистолета. Сивцов держал оружие на вытянутой руке.

Где-то в глубине дома игриво завизжала девица. Гуров поднялся на крыльцо. Тронул ручку, и та послушно поддалась. Дверь открылась внутрь. Первый этаж дома был погружен во мрак. За счет лившегося с винтовой лестницы теплого света освещалась лишь дальняя его часть. На нижней ступеньке сидел человек. Полковник заметил его сразу. Заметил он и компактный автомат «узи» на коленях сидевшего.

Сивцов в темноте зацепил вешалку. С верхнего крючка сорвалась кепка и с глухим шлепком плюхнулась на кафельный пол. Человек с автоматом моментально вскочил на ноги. До этой секунды полковник еще надеялся на мирный визит и мирный разговор с Равшаном Лагдаулиным. Оружие в руках сыщиков было элементарной подстраховкой…

Но человек с автоматом имел иную точку зрения. Либо у него был прямой приказ от босса, либо взыграла горячая южная кровь, так или иначе, вступать в переговоры с незваными визитерами он не собирался. Автоматная очередь оглушила, взрезав мертвую тишину погруженного во мрак первого этажа. Пули, как дикие осы, засвистели над головой Гурова. Сивцов поспешно вжался в стену, проклиная себя за собственную неуклюжесть.

Гуров дважды выстрелил от бедра. Первая пуля со звоном угодила в литой лестничный поручень и рикошетом ушла под потолок. Искра на долю секунды осветила смуглое лицо человека с автоматом. Вторая пуля угодила ему под ребра. Автомат выпал, человек пошатнулся и опрокинулся на спину. Гортанный мужской говор и истеричный женский хохот на втором этаже мгновенно смолкли.

— Какого черта?.. — раздался властный голос. — Все к оружию. Быстро!

Гуров предпочел своевременно вмешаться в ситуацию. Он смело шагнул вперед, остановился в метре от лестницы и, запрокинув голову, громко крикнул:

— Никому не двигаться! Здание окружено!

— Это кто еще? — Голос мог принадлежать только Равшану.

— Уголовный розыск. Главное управление! Советую бросить оружие и сдаться по-хорошему. В этом случае никто не пострадает. Я гарантирую.

Повисла тишина. Полковник терпеливо ждал ответа, но его не было. Только за спиной слышалось нервное дыхание капитана. Сивцов встал рядом, тоже запрокинул голову и вскинул вверх пистолет, удерживая его на весу двумя руками.

— Я жду! — вновь обратился Гуров. — Спускайтесь по одному. Без оружия. Руки держать на виду. В противном случае у меня есть приказ стрелять на поражение.

И снова никакой реакции. Гуров слышал, как наверху негромко переговариваются. Он осторожно приблизился к лежащему на ступеньках телу. Прикоснулся пальцами к шее жертвы. Пульса не было. На кафельном полу уже расползлась приличных размеров кровавая лужа. Гуров ногой отбросил автомат к задней стене.

— Мне начинать считать? — вновь крикнул он.

Но считать не пришлось. На небольшом балкончике второго этажа между наклонными косяками появилась кряжистая фигура с оружием в руках. Грохнул выстрел, капитан Сивцов схватился за простреленное плечо. Воспользоваться собственным пистолетом он уже не мог. Отскочив в сторону, капитан укрылся за добротным деревянным шкафом. Последовал второй выстрел, на этот раз пуля прошла мимо. Гуров поймал стрелявшего на мушку и плавно спустил курок. Попал туда, куда и рассчитывал. В ногу атакующему. Чуть выше колена. Неприятель рухнул как подкошенный.

— Прекратить стрельбу! — У полковника все еще теплилась надежда обойтись без большого кровопролития. — Равшан! Я знаю, что ты там! Нам нужно поговорить. Ты ведь благоразумный человек… И я не думаю, что ты хочешь войны. Взвесь все еще раз как следует…

— Как твоя фамилия? — донеслось со второго этажа.

— Полковник Гуров.

— Если ты смелый человек, Гуров, и у тебя за пазухой ничего нет против меня, поднимайся сюда… Один и без оружия. Тут и поговорим по душам. Согласен?

— Согласен. — Полковник даже не колебался с ответом. — Я поднимусь один, но оружие будет при мне. В наплечной кобуре. Сам понимаешь, Равшан, доверять тебе до конца я не могу.

— Разумно, — согласился дагестанец. — Пусть будет по-твоему. Поднимайся.

Прежде чем подняться, полковник подошел к Сивцову.

— Как ты, Виталий?

— Думаю, жить буду.

— Я в этом уверен. — Гуров ободряюще улыбнулся, хотя его улыбки в темноте видно не было. — Будем считать это твоим столичным боевым крещением. А сейчас возвращайся к участковому, и вызывайте подкрепление. Но без моей команды штурм дома не начинать ни в коем случае.

— А вы, товарищ полковник? Неужели и впрямь подниметесь к этим?..

— Со мной все будет в порядке, — спокойно заявил Гуров. — Иди. Это приказ, Виталий.

Сивцов, пошатываясь, распрямился и, превозмогая боль в плече, направился к выходу. Мягко прикрыл за собой входную дверь.

— Ты еще тут, Гуров? — крикнул сверху Лагдаулин.

— Да. Я поднимаюсь.

Перешагнув через тело убитого нукера, Гуров степенно зашагал по лестнице. Наверху у самой последней ступеньки появился человек с оружием в руках. Дуло пистолета было направлено полковнику в грудь. Гурова это не остановило. Он ступил на последнюю ступень, смерил критическим взглядом вооруженного мужчину, молча обошел его и оказался в просторном освещенном холле второго этажа.

Не считая раненного в ногу стрелка, которого соратники успели оттащить от балкончика и пристроить в кресле возле окна, тут было еще шесть человек. Мрачный дагестанец с тонкой ниточкой усов над верхней губой, дисциплинированно державший полковника на мушке, сам Равшан Лагдаулин, небрежно развалившийся на широком диване, невысокого роста крепыш и три девицы, профессия которых не вызывала ни малейших сомнений. Одна из них, видимо по приказу Равшана, перевязывала бинтом раненому боевику ногу.

При виде Гурова Лагдаулин поднялся с дивана. Наготу его густо покрытого волосами тела прикрывал только махровый халат ярко-красного, почти кровавого, цвета. Он протянул Гурову руку, но полковник не стал отвечать на приветствие.

— Поговорим? — предложил он. — С глазу на глаз?

— А ты наглый, Гуров. — Равшан криво усмехнулся. — Не люблю наглых. Но уважаю. Говори здесь. У меня от моих людей секретов нет.

— Это тоже твои люди? — полковник кивнул на проституток.

— Если они в моем доме, значит, мои.

— Хорошо.

Гуров по-хозяйски огляделся, взял подвернувшийся под руку стул и оседлал его. Сделал приглашающий жест Равшану, предлагая тому занять прежнее место на диване. Дагестанец не стал спорить. Сел и, вытряхнув из пачки сигарету, жадно закурил. Лагдаулин заметно нервничал, хотя изо всех сил старался этого не показывать. Не каждый день сыщики из ГУ наносили ему визиты. Было от чего почувствовать себя не в своей тарелке.

Вооруженный подручный Равшана встал за спиной Гурова, но полковник не обратил на это никакого внимания. Только как бы невзначай отбросил полу пиджака, чтобы в случае необходимости удобнее было выхватить пистолет.

— Очень хотелось с тобой познакомиться, Равшан, — начал сыщик. — Потому и искал тебя так активно.

— И зачем же?

— Сдается мне, ты знаешь много ответов на интересующие меня вопросы. Но… Давай-ка, прежде чем мы с тобой приступим к беседе, я обрисую ситуацию. Когда я сказал, что дом окружен, я не блефовал. По периметру достаточно опытных оперативников, чтобы положить здесь тебя и твою банду. А вскоре прибудет и подкрепление. Ребята из УБНОН, антитеррористическая служба…

— А они тут при чем? — вскинулся дагестанец. — Я с терроризмом ничего общего не имею.

— Захотят — найдут. Ты же знаешь, в какое время мы живем, Равшан. Как говорится, был бы человек, а уж статья на него отыщется… Плюс твой человек ранил капитана уголовного розыска. На меня покушался тот с автоматом, на лестнице… Длиннющий список может получиться. Чувствуешь, чем пахнет? — подытожил Гуров.

— Чувствую. — Равшан насупился, продолжая попыхивать вонючей сигаретой. — Только одного ты не учел, Гуров. Сам-то ты тут. И тебя шлепнут гораздо быстрее, чем прибудут все те, кого ты перечислил.

Полковник равнодушно пожал плечами:

— Я смерти не боюсь, Равшан.

— Камикадзе?

— Нет. Скорее, я назвал бы это издержками профессии. Я рискую жизнью ежедневно, Равшан. Привык уже… Но мое убийство, несомненно, утяжелит список твоих прегрешений. Поставит в нем жирную точку. Лет на пять сверху.

Лагдаулин докурил, взял с пола доверху наполненную окурками пепельницу и двумя энергичными тычками загасил в ней сигарету. Одна из проституток, сидевшая рядом, попыталась обнять дагестанца за шею, но он грубо оттолкнул ее руку. Зло посмотрел в глаза Гурову.

— А разговоры эти ты ведешь со мной не просто так? Есть какое-то альтернативное решение?

— Альтернативное решение всегда есть, — кивнул сыщик. — И для начала я хотел бы, чтобы ты поделился со мной кое-какой информацией. Я ведь сразу сказал тебе: вопросов у меня много, а ответов на них нет. Поможешь?

— Что ты хочешь знать? — Равшан плотнее запахнулся в халат.

— Убийство абхазского наркокурьера — твоих рук дело?

— Нет. У абхазов свой бизнес, у меня — свой. Интересы не пересекаются. Хотя абхазы тоже сначала на меня подумали. — Дагестанец пристроил во рту новую сигарету. — Но я смог убедить их, что ни при чем. И я действительно ни при чем.

— А что тебе известно об этой истории? — спросил Гуров.

— Курьера убили, когда он вез деньги. Возможно, кто-то из залетных. Его смерть, равно как и нынешнее местонахождение пропавших бабок, — загадка для всех. Астамур приехал разобраться в ситуации. Он считал, что его нагрел либо я, либо Сват. — Пуская дым носом, Равшан смотрел не на Гурова, а немного в сторону. Словно говорил сам с собой. Как на исповеди. — Астамур никогда никому не доверяет. Он начал зачищать хвосты. Убил своего партнера Джамала…

— Зачем?

— Посчитал его ненадежным. Предателем. И опасался, что через него ниточка может потянуться дальше… Сват пропал. Никто не знает, где он. Но я подозреваю, что его постигла та же участь, что и Джамала. Наверняка и я в списке Астамура. Или был в нем до тех пор, пока он не решил наладить в Москве новый канал сбыта своей дури. Бабки для Астамура — все. Ради них он пойдет на что угодно.

— А какую роль во всем этом играл Композитор?

Равшан замялся. Но потом решил идти до конца:

— Композитора нашел я. И свел его с Астамуром. Но сразу предупредил, что с мокрухой дел иметь не буду. Так что я гарантирую: крови на руках Композитора нет. Не в этот раз… Он занимался тем, что искал пропавшие деньги.

— Почему он искал их на квартире Шихановой?

— Кого? — не сразу дошло до Равшана.

— Мы взяли его на квартире девушки убитого курьера.

Ведя допрос Лагдаулина, Гуров настолько увлекся, что совершенно забыл, где находится и при каких обстоятельствах происходит разговор. Он вел себя так, как будто был в собственном кабинете.

— Этого я не знаю, — ответил Равшан. — Могу только предположить, что Композитор отрабатывал все возможные контакты курьера. Астамур не исключал возможности того, что курьер сам мог задумать весь этот кидок, но пал жертвой жадных сообщников. Русские не знают чувства меры…

— Астамур приехал в Москву один?

— Нет. С ним были его люди. Двое.

— Описать сможешь?

Равшан отрицательно покачал головой:

— Я их не видел. Ни разу. Астамур только упоминал о них. И разговаривал с одним из них по телефону. Но даже по имени не называл. Так что тут я…

— Они все еще в Москве?

Проститутка с длинными каштановыми волосами и высокой вызывающей грудью закончила бинтовать ногу раненого дагестанца. Ее подруга тем временем разместилась на подоконнике и лениво потягивала красное вино прямо из горлышка. Третья девушка все еще пыталась привлечь внимание Равшана. Но тщетно. В этот момент для него никого не существовало. Он закурил третью сигарету подряд.

— Астамур уехал. Но вернется. Это точно. А насчет тех двоих я не знаю…

— Астамур нашел нового поставщика в Москве? — не унимался Гуров.

— Нет. Да и какой поставщик? — фыркнул Равшан. — Ему бы для начала нового курьера найти. А зная, как он щепетилен в выборе кадров, думаю, процесс затянется. Астамур может вообще больше в Москву ничего не возить. Будет искать другой город…

В кармане полковника зазвонил мобильный. Он потянулся в карман за аппаратом. Дуло пистолета ткнулось Гурову в спину, но он никак на это не отреагировал. Просто достал трубку и нажал кнопку вызова.

— Гуров слушает!.. Нет, со мной все в порядке. Пока никакого штурма. Я же сказал. Только по моему сигналу. Или если меня не будет через пятнадцать минут.

— Впечатляет, — хмыкнул Равшан, когда сыщик завершил свой короткий телефонный инструктаж.

— Я не пытался произвести на тебя впечатление. Я сразу сказал, что не блефую. Разве не так?

— Так. Мы закончили?

— Не совсем, — покачал головой полковник. — Еще пару вопросов, Равшан. Кто такой Илья Выдренков?

На лице дагестанца отобразилось искреннее недоумение.

— Первый раз о таком слышу.

— А возвращаясь к Композитору… Ты сказал, что он отрабатывал все контакты убитого курьера… Что это были за контакты? Кроме девушки?

— А Композитор вам не сказал? — хитро прищурился Лагдаулин.

— Сейчас я спрашиваю об этом тебя, — жестко припечатал Гуров.

— Значит, не сказал… Но и я тут не помогу. Композитор работает, не докладывая никому о промежуточных результатах. Только о конечном.

— Понятно. — Гуров поднялся на ноги и отодвинул стул. Сверился со своими наручными часами. На полковника вновь навалилась усталость. — Сколько времени тебе понадобится на сборы, Равшан?

— Какие еще сборы? — не понял дагестанец.

— В отдел со мной поедешь, — пояснил Гуров. — Для официальной дачи показаний. И ребятки твои ушлые тоже. А потом ИВС, следствие… В общем, все как полагается. Или ты прямо в халате своем роскошном в камеру собрался? Такой наряд там не очень жалуют.

Равшан вскочил на ноги. Кровь бросилась ему в лицо, губы скривились, нос как будто сделался еще острее.

— Ты ничего не попутал, Гуров? — Дагестанец, не гася, бросил сигарету в поднесенную проституткой пепельницу. — Сдается мне, ты сейчас не в том положении, чтобы диктовать условия.

— Правда? Мне так не кажется.

Дуло пистолета все еще давило в спину полковника. Но все последующие действия Гурова, уложившиеся в трехсекундный интервал, были настолько молниеносными, что никто из обитателей комнаты не успел и глазом моргнуть. Сыщик стремительно шагнул влево, отставил локоть и врезал им точно в кадык стоящего сзади дагестанца. Издав каркающий гортанный звук, тот пошатнулся и тяжело рухнул на колени. Полковник успел подхватить пистолет, выскользнувший из пальцев бандита. Носком ботинка он подцепил стул и прицельно швырнул его в голову раненого. Вторая рука уже выдернула табельное оружие из наплечной кобуры. Гуров одновременно с двух стволов поймал на мушку и Равшана, и его коренастого подручного.

— Руки на затылок!

Команда больше была адресована коренастому, потому что именно он потянулся в карман куртки за пистолетом, но предпочел не рисковать и покорно сложил ладони на макушке.

— Дамы выходят первыми. — Полковник галантно склонил голову. — Там вас встретят. А ты пока все-таки накинь что-нибудь, Равшан. Как я уже сказал, в камерах ИВС не принято щеголять в таких нарядах.

Лагдаулин по очереди окинул взглядом каждого из своих подручных, все еще надеясь на их поддержку, но все трое оказались бессильны против полковника Гурова. Девушки уже спускались по лестнице, громко цокая каблуками. Сыщик подошел к крепышу, сунул ему руку в карман и отобрал оружие.

— Бери своего дружка и тащи вниз. Бегать не советую. Снайперы по периметру только этого и ждут.

— Ты за это ответишь, Гуров, — зло прошипел Равшан.

Не снимая халата, он натягивал брюки.

— Я всегда отвечаю за свои поступки, — парировал полковник. — Значит, отвечу и за этот. Пошевеливайся. И выспись сегодня хорошенько, Равшан. Завтра тебя ждет очная ставка с Композитором.

— Я с тобой как с человеком поделился…

— И я свое слово сдержу. Умолчу о твоих сегодняшних подвигах. Сделка есть сделка, Равшан.

* * *

— Позволь угостить тебя еще одним коктейлем? — Крячко на полную катушку включил все свое обаяние, проникновенно заглядывая в глаза Ирине. К тому же это было несложно. Девушка понравилась ему с первого взгляда. Как раз в его вкусе. — Ничего, что я на «ты»?

— Да легко. — Ирина закинула ногу на ногу, демонстрируя полковнику свои гладкие упругие бедра. Крячко не мог не сфокусировать на них взгляд. Это было выше его сил! — И от коктейля, конечно, не откажусь. При условии, что ты тоже что-нибудь выпьешь. Ничего, что я на «ты»?

— Да легко!

Они оба засмеялись. Станислав занял место на соседнем табурете и подал знак бармену.

— Девушке повторите то же самое, а мне рюмку коньяка, — заказал он.

— Мужественный напиток для мужественных мужчин, — прокомментировала Ирина. — Так зачем ты меня искал? Ты мент?

Крячко улыбнулся:

— Честно говоря, да. Но для тебя просто Стас. Ментом меня зовут только близкие друзья-коллеги.

Она снова засмеялась.

— А ты забавный, Стас.

— А ты красивая. Это не пустой комплимент, а разумная констатация факта. Мне много с кем приходится встречаться по долгу службы, но такие встречи — соединение приятного с полезным.

— Сердцеед? Да?

— Немного. В свободное от работы время.

— Так зачем ты меня разыскивал?

Бармен поставил на стойку заказанные напитки. Мужчины, сидевшие чуть поодаль, покинули свои места и отправились в кальянный закуток с удобными мягкими диванами. Молодой человек с трехдневной щетиной шумно прихлебнул пива и аппетитно захрустел чипсами. С противоположной стороны стойки подсел еще один клиент. Приветливо махнул рукой бармену.

— Если уж быть до конца откровенным, — со вздохом признался Крячко, — я искал не тебя. А твою подругу.

— Вот так всегда.

— Марину Шиханову.

Ирина взболтала коктейль трубочкой и сделала небольшой глоток. Если она и пыталась скрыть от сыщика что-то, то делала это весьма профессионально. Никакой нервозности в ее действиях Станислав не заметил.

— Я уже несколько дней ее не видела. Могу дать адресок.

— Он у меня есть.

Ирина удивленно вскинула брови.

— С Маринкой что-то случилось? Она во что-то вляпалась?

— С чего такое предположение? — живо ухватился за нить беседы Крячко.

— Ну, раз ее ищет полиция… Сама она тоже нигде не появляется, мне не звонит… Илья пропал…

— Ее брат?

— Да. Он работает тут. Или работал. — Ирина пожала плечами. Сделав еще один небольшой глоток, она отодвинула от себя стакан с коктейлем. — Я точно не знаю, но… Он вроде как тоже испарился, и ходят слухи, что его собираются турнуть из «Арии». Не дожидаясь объяснений.

Станислав залпом осушил рюмку коньяка и попросил бармена повторить свой заказ. Время перевалило глубоко за полночь, рабочий день давно закончился, и полковник имел полное право расслабиться в обществе приятной девушки. Он поудобнее уселся на табурете. Работа с этим свидетелем кардинально отличалась от всех предыдущих.

— Ну а почему все-таки с ними должно было что-то случиться? — все с той же лучезарной улыбкой на лице спросил Крячко. — Они могли вместе отправиться отдыхать куда-нибудь. Или…

— Могли, — перебила его Ирина. — Но это вряд ли. У Маринки есть парень, от которого она без ума. А Илья… Илья что-то планировал в последнее время.

— Что планировал?

— Понятия не имею. Но Маринка как-то под кайфом болтанула мне лишнего. Дескать, Илье надоело постоянно пресмыкаться перед Валентиновичем и он решил сам делать большие бабки. И вроде как все уже было на мази… Так она сказала. А о чем речь, распространяться не стала.

— А Валентинович, это кто?

— Владелец «Арии». — Ирина сделала широкий жест рукой в сторону танцпола. — Это все его. И такой клуб у Валентиновича вроде не один… Илья завидует ему. Завидует его бабкам… Все знают об этом. Он и не скрывает своих чувств особо.

— У Ильи есть семья?

Крячко немного подался вперед и не преминул заглянуть собеседнице в декольте. Станислав готов был поспорить, что никогда прежде ему не доводилось видеть столь роскошной и аппетитной груди. А ведь повидал он их в своей жизни немало.

— Нет. Откуда? — Ирина презрительно скривила губы. — Если бы ты его видел, не спрашивал бы. Он и так-то не красавец, мягко говоря, так еще и ведет себя как сыч. Нелюдимый, неразговорчивый… С ним только Маринка и могла найти общий язык. По-сестрински…

— Я слышал, они неродные. — Крячко взял с блюдца дольку лимона. — Двоюродные, что ли?

— Единокровные. Отец один, а матери разные.

— Живы?

Ирина пожала плечами:

— Про мать Ильи я ничего не знаю. Он не московский. То ли с Сызрани, то ли с Самары. Я шибко не вникала… Приехал в Москву только года три-четыре назад. Красивой жизни искать. — Она усмехнулась. — Впрочем, как и все, кто сюда едет… А у Маринки все непросто сложилось. Мать умерла при родах, отец после этого запил и сгорел буквально за год. Маринку бабушка воспитывала. Пока сама не померла.

— Печальная история, — искренне посочувствовал Крячко.

— Да уж. Невеселая.

— Может, позвонишь ей? — предложил сыщик. — Марине?

Ирина озорно прищурилась:

— А тебе меня одной мало?

— Ну что ты. — Станислав накрыл ее руку своей. — Будь моя воля, я бы отказался от всех и от всего на свете ради тебя, но… Есть еще работа. И твоя подруга очень нам нужна в этом смысле. Без нее просто не распутать клубок страшных преступлений.

— Прямо-таки страшных?

— Ты и не представляешь, насколько. Полетит куча голов. Там, на самом верху. — Он указал пальцем на потолок.

— Ну, если все так серьезно, — рассмеялась Ирина, — я, конечно, постараюсь помочь. Правда, не знаю, смогу ли. Последние два дня Маринка не берет трубку.

— Недоступна? Или не отвечает?

— Не отвечает.

— Попытайся еще раз, — попросил Крячко.

Ирина достала мобильный телефон. Молодой человек с трехдневной щетиной допил пиво, с трудом сполз с табурета на пол и взял курс на санузел. Кто-то осторожно дернул Крячко за рукав. Он обернулся. Рядом с ним стоял Вадим. Взгляд управляющего ночным клубом недовольно скользнул по обнаженным бедрам Ирины.

— Я нашел то, о чем вы просили. — Вадим протянул сыщику сложенный пополам лист бумаги. — Домашний адрес Выдренкова.

— Спасибо. Не очень-то вы торопились.

— Отдел кадров ночью у нас не работает, — оправдался управляющий. — Мне пришлось рыться в бумагах самому.

Крячко забрал листок. Ирина сбросила вызов и тут же набрала снова. Покосилась на Вадима. Симпатии между двумя этими людьми, как легко мог заметить полковник, не наблюдалось. Скорее наоборот.

— Не смею вас больше задерживать, — сухо сказал Станислав, обращаясь к управляющему.

— Нет, — сказала девушка, когда Вадим удалился. — Не берет. Но если она вдруг перезвонит, я обязательно сообщу… Оставишь мне свой номерок?

— С удовольствием. Но я не думаю, что мы сегодня расстанемся так быстро.

— А есть предложения?

— Для начала, может, уедем отсюда. — Крячко склонился к ней, и губы как бы невзначай коснулись мочки девичьего уха. — Здесь слишком шумно и совершенно нет возможности поговорить по душам. Надо найти более тихое местечко. Как считаешь?

— Да легко! Ко мне или к тебе?

Ирина явно не страдала комплексами. Крячко пришлось это по нраву. Но везти девушку к себе домой он не рискнул. Вчерашняя дамочка могла все еще быть там. А это уже конфуз.

— Лучше к тебе.

— Хорошо.

Она проворно спрыгнула с табурета. Ее коктейль остался недопитым.

Глава 8

Орлов недовольно нахмурился, заметив чужую машину на своем парковочном месте перед зданием Главного управления. Кто мог позволить себе подобную наглость? Генерал раздраженно нажал на клаксон. Из припаркованного «Форда» вышли двое мужчин в одинаковых серых плащах. На одном из них была еще и шляпа. Накрапывал мелкий дождик, и мужчина в шляпе смешно втягивал голову в плечи. Орлов посигналил еще раз. Мужчины приблизились к его автомобилю. Один слева, другой справа. Тот, что был без шляпы, деликатно постучал по стеклу со стороны водителя. Орлов открыл окно.

— В чем дело? — грубо бросил он. — Это мое парковочное место…

— Мы знаем, — скупо сообщил мужчина. — Нужно поговорить, генерал.

— Кто вы такие?

— Служба внешней разведки. — Мужчина достал из-под плаща удостоверение в темно-бордовом переплете и продемонстрировал его Орлову в раскрытом виде. — Полковник Сапенко. Мы присядем? Или предпочитаете перейти к нам в машину?

Орлов откашлялся. Разговор не предвещал ничего хорошего, но избежать его уже не представлялось возможным. Генерал чувствовал себя откровенно старым для игр с подобными ведомствами. Времена, когда он бился с ветряными мельницами и ломал копья, остались в далеком прошлом.

— Я бы предпочел поговорить в своем кабинете, — предложил Орлов.

— У нас мало времени, генерал, — отказался мужчина в сером.

Он по-хозяйски распахнул заднюю дверцу генеральского авто и разместился в салоне позади водителя. Его напарник в шляпе заняло место на переднем пассажирском сиденье. Он перестал втягивать голову в плечи, вынул из кармана носовой платок и шумно высморкался. Орлов невольно обратил внимание на множественные бритвенные порезы на его щеках.

— Так в чем, собственно, дело?

— Я думал, что вы сами догадаетесь, генерал. — Беседу повел тот человек, который сидел сзади, и это было очень неудобно. Орлову нужно было либо развернуться, либо слушать спиной. При любом из этих вариантов он ставил себя в неловкое положение. — Речь идет об одном из ваших подчиненных. Мы уже звонили вам относительно его излишней ретивости, но ситуация никак не изменилась.

— Вы о полковнике Гурове?

Орлов предпочел не оборачиваться.

— О нем.

— Что он еще натворил?

— Сегодня ночью полковник арестовал одного из дагестанских наркодилеров. Некоего Равшана Лагдаулина. Сама персона задержанного нам абсолютно безразлична. — Орлов слышал, как позади него щелкнула зажигалка, и салон наполнился ароматом табака с ванилью. — Но от Лагдаулина тянутся определенные ниточки. К тем самым людям, о которых мы говорили по телефону. Ваш сотрудник вновь принялся задавать лишние вопросы. Совершенно ненужные вопросы… Понимаете?

— Я понимаю, — кивнул генерал. — Но и вы поймите, мы не можем работать вслепую, как новорожденные котята. У нас трупы, у нас наркокартель… Вы хотите, чтобы мы просто закрыли дело и сдали его в архив? Ни полковник Гуров, ни я никогда не пойдем на такое.

— Этого никто и не требует, — охладил Орлова собеседник. — Мы только хотим, чтобы вы не перегибали палку. И даже, входя в ваше непростое положение, решили немного пойти вам навстречу. Приоткрыть завесу таинственности, так сказать. Совсем чуть-чуть…

Мужчина в шляпе, сидящий рядом с Орловым, неторопливо расстегнул плащ и выудил тоненькую папку скоросшивателя. Раскрыл ее. Внутри было несколько документов — листов шесть-семь. Мужчина в шляпе достал один и молча передал Орлову.

— Это выдержка из документов две тысячи восьмого года, — пояснил второй сотрудник внешней разведки. — Можете ознакомиться, генерал. И тогда вы поймете, какого рода разработка ведется среди абхазских экстремистов. Мы не хотим повторения того давнего конфликта. И сделаем все, чтобы не допустить его. Ваше же ведомство провоцирует обратное. Полковник Гуров, как катализатор. Как мина замедленного действия. Хотите, чтобы рвануло?

Орлов пробежался глазами по документу.

— Здесь не указана фамилия, — сразу определил он.

— Вам она ни к чему. Мы и так сказали вам слишком много, генерал.

Мужчина в шляпе забрал бумагу, сунул ее обратно в папку к остальным документам, а сама папка вновь скрылась под серым плащом. Мужчина высморкался в платок. Он так и не произнес ни единого слова.

— Объясните ситуацию полковнику Гурову, — сказал человек за спиной Орлова. — А машину мы сейчас уберем.

Сотрудники внешней разведки один за другим покинули салон генеральского автомобиля, вернулись к своему «Форду» и через секунду оставили парковочную стоянку перед зданием Главного управления. Орлов молча смотрел им вслед. Прошло несколько минут, прежде чем он пришел в себя, достал мобильный телефон и набрал номер Гурова.

Полковник откликнулся после первого же гудка.

— Слушаю, товарищ генерал!

— Лева, ты где? Надо срочно поговорить.

— Я сейчас в управлении. Но собирался отъехать. Зайти к вам?

— Я сам к тебе зайду, — отрезал Орлов и отключил связь.

Он поставил машину на привычное место. Зашел в здание и прямиком двинулся к кабинету полковника Гурова. Без стука открыл дверь. Лев Иванович был один. Крячко отсутствовал.

— Где напарник? — мрачно поинтересовался Орлов.

— Не приезжал еще. И мобильник со вчерашнего вечера недоступен. Я немного обеспокоен, товарищ генерал. Дело, которым мы сейчас занимаемся…

— Ты к нему едешь? — Орлов был лаконичен.

— Нет. У меня встреча с информатором. — Гуров сверился с наручными часами. — Через сорок минут. Вчера взяли Равшана Лагдаулина. Он сообщил кое-что интересное. Надо проверить.

— Не про абхазов?

Гуров удивленно приподнял брови.

— Частично это имеет к ним отношение, — осторожно произнес он, наблюдая за тем, как генерал пересек его кабинет и остановился возле окна. — Лагдаулин сообщил о прибытии новой партии кокаина из Абхазии в Москву. Его люди должны были встретить товар, но теперь, когда сам Равшан арестован… Конечная точка курьера оказывается в подвешенном состоянии.

— Забудь об этом!

Орлов смотрел за тем, как на стекле появляются длинные мокрые бороздки от усиливающегося на улице дождя. Пальцы правой руки плотно сжимали ручку портфеля.

— Что? — переспросил Гуров.

— Ты все прекрасно слышал, Лева. Забудь о новой партии и оставь абхазов в покое.

Полковник подозрительно прищурился.

— Вам опять кто-то звонил?

— Хуже. Они приезжали лично. Только что. Я имел разговор с двумя представителями службы внешней разведки на парковочной стоянке перед нашим ведомством. Они показали мне документы. Вернее, всего один документ… Из него ясно видно, что разработка по абхазским экстремистам ведется очень давно. Со злополучного две тысячи восьмого года. Среди тех, на кого ты сейчас вышел, у них есть свой человек.

— Кто?

— Этого мне не сказали. — Орлов обернулся. — И в документе его фамилия не указана. Но через своего человека они контролируют ситуацию в Абхазии. Не позволяют конфликту вспыхнуть с новой силой. Экстремистские направления удерживаются в допустимых рамках, а мы с тобой, получается, рискуем разворошить осиное гнездо и нарушить существующий баланс.

— Но, товарищ генерал, — тяжело засопел Гуров. — Торговля наркотиками является экономической подпиткой для любых экстремистских группировок. Эта схема всем давно известна…

— Я знаю. Но вопрос в объемах, Лева. Абхазам не дают сильно развернуться.

— А то, что их отрава появляется на нелегальных рынках столицы, — на это всем наплевать?

— Не плевать. — Орлов раздраженно взмахнул рукой. — Не плевать, Лева. Но мне ясно дали понять, чтобы мы не вмешивались. И, заметь, не первый раз. Это уже второе предупреждение.

— Да хоть десятое! — Гуров позволил себе повысить голос. — Мы не можем закрывать глаза на грязные сделки наркобаронов и трупы, которые множатся с каждым днем!.. А если на них работает Астамур? Человек, который чинит в Москве кровавую расправу?

— Вполне возможно, что это он и есть. И трогать его не надо!

— Товарищ генерал…

— Ты собираешься обсуждать мои приказы? — Голос Орлова сделался настолько ледяным, что при желании мог заморозить кого угодно. — В таком случае я имею полное право отстранить тебя от этого дела. Ты этого добиваешься?

— Никак нет. — Гуров потух. — Но я могу хотя бы накрыть курьера с новой партией наркотиков?

Генерал немного подумал. Взвесил все «за» и «против». Насколько Гуров знал своего начальника, тот тоже не очень-то любил идти на сделку с собственной совестью.

— Только если это не вызовет нового недовольства со стороны внешней разведки. — Орлов вновь выдержал паузу. — Возьмешь под собственную ответственность. Но в случае чего будешь отстранен, полковник. Вопросы?

— Нет вопросов, товарищ генерал. Я все понял.

Посчитав, что тема разговора на этом исчерпана, Орлов, не прощаясь, покинул кабинет подчиненного. Дверь после его ухода осталась распахнутой. Гуров выругался себе под нос. В пятый или шестой раз за утро позвонил напарнику, но телефон Крячко по-прежнему находился вне зоны действия Сети. По домашнему Станислав тоже не отвечал.

— И где тебя черти носят?

Полковник застегнул плащ и вышел из кабинета. Через минуту он покинул здание управления. Путь Гурова лежал в «Эдельвейс».

* * *

Ребров даже не скрывал своего недовольства. Третья встреча за минувшие четыре дня с сыщиком из угро никак не могла благотворно сказаться на его кристально чистой репутации в криминальном мире.

Он вышел в зал ресторана, осмотрелся, профессиональным взглядом «срисовал» две семейные пары за дальними столиками и только после этого подал знак полковнику. Проверенный человек Реброва из числа официантов услужливо откинул портьеру отдельной кабинки, пропуская внутрь хозяина «Эдельвейса» и его гостя. Гуров вошел первым и снял с ближнего края стола стул. Ребров разместился напротив. Тяжелая портьера упала, скрывая их от посторонних глаз.

— Меня точно прирежут, господин сыщик, — сокрушенно произнес информатор. — Как пить дать, прирежут.

От Реброва за версту разило перегаром. Полковник был не в настроении выслушивать его жалобы.

— Если хочешь, я могу легко оформить тебе пару-тройку лет в колонии общего режима, — пообещал он. — Тогда никто и никогда не заподозрит тебя в стукачестве. А уж за что тебя взять, Ребро, я придумаю.

— Ну зачем вы так, господин сыщик? — живо пошел на попятную информатор. — Я же не со зла. Скорее, от нервов. Расшатались чего-то в последнее время. Не иначе, возраст дает о себе знать.

— Это не возраст дает знать, Ребро, а чрезмерное употребление алкоголя.

— Так я же и алкоголь употребляю, чтобы нервишки успокоить.

— Ладно, — прервал его Гуров. — Давай по делу. Узнал что-нибудь насчет Свата?

— Грохнули его.

— Это точно? Откуда знаешь? И где тело?

— Как я могу знать точно? — недовольно протянул Ребров. Он достал из пачки сигарету и закурил. — Говорю то, что слышал. Так вот слух прошел, что Свата больше нет. Вроде как абхазы были недовольны его работой, посчитали, что он их кинул… То ли на бабки, то ли на товар… Ну, и не стали церемониться. Грохнули, а тело… Говорят, сховали надежно. Чтоб ваше ведомство ничего не нашло, короче. Нет тела — нет дела. Так у вас говорят?

— Опять абхазы, — буркнул себе под нос Гуров.

— Чего? — не расслышал Ребров.

— Есть имена заказчиков? Исполнителей?

Информатор засмеялся, отчего запах перегара в закрытой кабинке ресторана стал еще ощутимее. Дым вырвался из его широких ноздрей, как у сказочного Змея Горыныча.

— Ну вы даете, господин сыщик. Прям насмешили меня, честное слово. Спрашиваете так, будто я не рядовой дилер на пенсии с периодическим нестабильным доходом, а крестный отец этого города. Будто все заказчики и исполнители лично мне отчитываются.

— Не ерничай, Ребро! Я сегодня не в том настроении.

Ребров перестал хихикать.

— А вы не смешите меня. Просили пошукать — я пошукал. Кроме слухов о том, что Свата грохнули абхазские поставщики, мне ничего не известно.

— А убийство курьера? — напомнил полковник. — Про него узнал что-нибудь?

Ребров глубоко затянулся и потряс головой.

— Об этом деле никто ничего не знает. О нем и не говорят даже. Кого интересует смерть курьера? Они дохнут, как волы на поле. По одному в месяц точно копыта отбрасывают.

— Могли это сделать сами абхазы?

— Могли, — серьезно ответил Ребров. — А почему нет? Типа подстава, чтоб потом предъявить можно было. Да кто угодно мог это сделать. Курьера, кстати, элементарно гоп-стопнуть могли на трассе. Если знали, что он капусту везет.

— Понятно, — протянул Гуров. — Но до меня тут дошли слухи, что из Абхазии в Москву новый курьер выдвинулся. Везет очередную партию.

Ребров поперхнулся табачным дымом. Закашлялся. А затем очень долго вдыхал и выдыхал воздух широко раскрытым ртом, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Лицо у него стало красным, как помидор. Он бросил недокуренную сигарету в пепельницу.

— Откуда знаете, Лев Иванович? — с удивлением обратился он к сыщику, завершив все свои дыхательные манипуляции.

Гуров усмехнулся:

— Вижу, и ты об этом знаешь.

— Есть такая тема. — Лицо Реброва приобрело прежний нездоровый желтовато-бледный оттенок. — Курьер уже в пути. Но… Ах, да! До меня дошло! Не иначе Равшана раскололи. Он слил?

— Он, — не стал отрицать полковник. — Так что с курьером?

— Черт возьми, господин сыщик. — Информатор откровенно расстроился. — Вы его не иначе как заластать решили. Ну куда это годится? Пощадите бедных страждущих наркоманов. Равшана закрыли, Свата грохнули, абхазам вы тоже хотите кислород перекрыть. На чем мы кормиться будем? Где новые каналы искать?

— Меня это не волнует, — категорично заявил Гуров. — Я поставлен бороться с преступностью, а не думать о несчастных наркоманах и таких, как ты, Ребро, зарабатывающих на этом деньги. Когда прибудет курьер?

— Сегодня в обед. В районе половины второго.

— Кто его будет встречать?

— Не знаю.

Полковник нахмурился.

— Я чувствую, ты все-таки хочешь со мной поссориться.

— Да я честно не знаю, господин сыщик, — забожился Ребров. — Официальный адресат партии — Равшан Лагдаулин. Абхазы с ним договаривались. Теперь, когда вы его замели, адресата как такового нет. Люди Равшана после всего этого шухера, я думаю, забоятся высовываться. Зашкерятся по норам и будут ждать, пока все уляжется. А курьер… Ну, понятно, что его персона без внимания не останется. Вернее, не сама персона, а то, что она везет. Это же живые деньги. Вопрос только в том, сколько он привезет и у кого на такую партию хватит денег.

— А у тебя хватит?

— Ну да, конечно. — Ребров потер свой плохо выбритый подбородок. — Я же теневой олигарх. У меня капуста по всем банкам земного шара заныкана.

— А если серьезно? — нахмурился Гуров.

— А если серьезно… Даже если партия будет небольшая, а размер ее знают только те, кто отправлял, наскрести такую сумму все равно тяжеловато. Я бы не потянул.

— Есть хотя бы предположения, кто возьмет партию? — Полковник начал терять терпение.

Ребров подумал немного:

— Я полагаю, пацаны будут скидываться. Но курьеру придется подождать. Сначала у него выяснят размер партии и требуемую сумму. Потом начнут кумекать… — Информатор потянулся к пачке сигарет. — Тут ведь еще какая петрушка, господин сыщик. Кто больше бабок вольет, тому и большая часть партии обломится. Так что будут разборки, предъявы, дележ… До крови не дойдет, конечно. На этот счет можете быть спокойны. Но время…

— Я тебя понял, — прервал Реброва полковник. — Где все это время будет находиться курьер?

Глаза информатора наполнились грустью. Он щелкнул зажигалкой и долго прикуривал сигарету, намеренно затягивая время. Но сколько бы он ни тянул его, ситуация не изменится. Гуров не уйдет, не получив ответа на главный вопрос.

— Гостиница «Золотая корона». У него там уже зарезервирован номер. Какой именно, не знаю. Честное слово.

— Как его опознают?

— Известно имя. Олег Телегин. Не могу сказать, настоящее ли оно, но в «Золотой короне» он должен быть зарегистрирован именно под ним.

— Он будет один?

Гуров ничего не записывал, полагаясь на собственную память. Где-то в общем зале с оглушительным звоном раскололся упавший на пол бокал. Ребров не обратил на это ни малейшего внимания. В настоящий момент его заботило совсем другое. Он с мрачным видом жевал угольный фильтр своей сигареты.

— А кто с ним может быть еще? — буркнул он. — Охрана, что ли? В таких делах лишних людей не используют, господин сыщик. Чем больше народу, тем меньше итоговый навар.

— Как он везет наркотики? В чем?

— Понятия не имею. — Ребро пожал плечами. — Но думаю, что в машине. Под внутренней обивкой. Так удобнее и безопаснее. Не привлекает излишнего внимания.

Гуров разогнал рукой повисшие над столиком густые клубы дыма. Он выяснил все, что хотел. Пружинисто поднялся на ноги и шагнул к выходу.

— Спасибо, Ребро. До будущих встреч.

— Постойте, господин сыщик, — засуетился информатор. — Ну нельзя же так. Будьте человеком.

Он несколькими резкими тычками погасил сигарету в пепельнице, встал из-за стола, приблизился к тяжелой заградительной портьере и, слегка отодвинув ее в сторону, выглянул в зал. Пробежался по лицам немногочисленных в этот час клиентов.

— Теперь можете выходить, — обратился он к Гурову.

Полковник хмыкнул:

— Тоже мне Штирлиц. Тебе стоит поменьше читать книжек про шпионов, Ребро.

— Я и не читаю, — признался тот. — Ни про шпионов, ни про кого другого. Я за всю жизнь одну книгу-то и прочитал, господин сыщик.

— Букварь?

— Не-е. Не помню какую. Красную какую-то. Давно это было.

Гуров покинул «Эдельвейс» и вернулся к машине. Бросил взгляд на наручные часы. До прибытия курьера оставалось еще достаточно времени. Полковник решил подкрепиться. Он знал, что неподалеку есть заведение, где варят превосходный кофе и подают настоящие французские круассаны. Большего Гурову и не требовалось.

Разместившись на водительском сиденье, он в очередной раз позвонил Крячко. Ответа по-прежнему не было. Гуров решил заехать домой к напарнику сразу после кофе с круассанами. Станислав редко позволял себе исчезать на такое длительное время.

* * *

Стараясь не разбудить Ирину, Крячко осторожно поднялся с кровати и босиком прошел на кухню. Хлебнул воды прямо из чайника. Вытер губы тыльной стороной ладони. Затем подошел к окну и, скрываясь за занавеской, выглянул на улицу. Серый «Фольксваген» был на месте. Преспокойно стоял в метре от трансформаторной будки. Так же, как и накануне вечером.

Станислав заметил слежку сразу же, как только они с Ириной отъехали на такси от ночного клуба. «Фольксваген» пристроился им в хвост на первом же повороте и все оставшееся время держался на почтительной дистанции, не отставая и не приближаясь. С такого расстояния Станислав не мог видеть, сколько человек находится в салоне.

На подъезде к дому Ирины преследователи на некоторое время исчезли из поля зрения, но когда, уже находясь в квартире, Станислав вот так же, как сейчас, выглянул в кухонное окно, «Фольксваген» был возле будки.

Крячко еще раз приложился к чайнику. Закурил сигарету. Желание выяснить, кого это они так заинтересовали, возникло у Станислава еще с вечера, но очень не хотелось портить романтическое настроение ни себе, ни своей спутнице. Сыщик посчитал, что, кто бы ни был внутри «Фольксвагена», до утра они никуда не денутся. И не ошибся.

Теперь пришла пора познакомиться с любопытными.

Крячко беззастенчиво сунул окурок в цветочный горшок на подоконнике и вернулся в спальню. Оделся, достал из кармана мобильник. Батарея была полностью разряжена. Станислав негромко чертыхнулся, но этого оказалось вполне достаточно, чтобы Ирина проснулась. Веки девушки дрогнули, она неохотно приоткрыла один глаз.

— Уже уходишь?

— Я ненадолго, — улыбнулся Крячко. — Есть срочное дело буквально на несколько минут. У тебя, кстати, нет телефонной зарядки?

— В верхнем ящике тумбочки.

Ирина повернулась на другой бок, подложила руку под голову и сладко засопела. Минувшая ночь изрядно измотала ее. Они уснули только под утро.

Крячко достал из ящика зарядку и подсоединил ее к своему телефону. Воткнул штепсель в розетку. Десяти-пятнадцати минут его мобильнику будет достаточно, чтобы потом проработать как минимум час.

Он вышел из квартиры, спустился по лестнице и оказался на улице. Пистолет уже был в кармане, а не в наплечной кобуре. Палец лег на спусковой крючок. Полковник решительно двинулся в сторону «Фольксвагена». В салоне находился один человек. Он безмятежно дремал на водительском месте. Крячко презрительно хмыкнул, достал оружие и постучал рукояткой в стекло. Мужчина за рулем вздрогнул от неожиданности, распахнул глаза и испуганно повернул голову. Его взгляд встретился со взглядом Крячко. Рука стремительно нырнула под сиденье, но сыщик не стал дожидаться, когда его противник перехватит инициативу. Он коротко взмахнул рукояткой и ударил по стеклу. Осколки брызнули в салон. Парочка из них оцарапали владельцу «Фольксвагена» лицо. Большая часть осыпалась на его темный костюм. Свободной рукой Крячко схватил мужчину за волосы и дважды ударил его лицом о руль. Хрустнула носовая перегородка. Мужчина вскрикнул от боли. На кожаное сиденье закапала кровь. Оказать должного сопротивления полковнику уголовного розыска неприятель так и не успел.

Крячко снял дверь с блокировки, распахнул ее, еще раз для верности ударил мужчину рукояткой в лицо, а затем рывком вытащил его наружу. Тело повалилось на асфальт к ногам сыщика. Мужчина стонал от боли и зажимал руками кровоточащий нос.

— И что ты там прятал?

Станислав сунул руку под сиденье. Пальцы нащупали холодную сталь. Крячко достал из потайного места двустволку, «сломал» ствол, одним движением вытряхнул патроны на землю, затем небрежно швырнул ставшее бесполезным оружие на заднее сиденье «Фольксвагена». Присел на корточки рядом с поверженным противником и быстрыми профессиональными движениями обыскал его. Развернул к себе лицом. Весь подбородок мужчины был залит кровью. Нос съехал на правую сторону.

— Выглядишь неважно, старичок, — констатировал Станислав. — Кто ты такой?

Мужчина продолжал скулить. Полковник встряхнул его.

— Кто ты такой? — повторил он.

— Жора. Меня зовут Жора. Я ничего не делал… И не собирался причинять никакого вреда ни вам, ни девушке… Меня просто попросили приглядывать за вами…

— Кто попросил?

— Вадим Павлович.

— Кто это?

— Управляющий «Арии-С». Вы общались с ним вчера, когда приезжали в ночной клуб. Помните?.. Мне нужно к врачу!.. Нос очень болит… Боль такая — прямо мозг разрывается…

— Я знаю, — спокойно парировал Крячко. — Неприятное ощущение. У меня было такое, когда в детстве с дерева упал. Но сначала пообщаемся.

— О чем? — Жора с трудом поднялся на ноги, опираясь о раскрытую дверцу «Фольксвагена». — Я ведь уже сказал, что никакого вреда…

— Зачем тебе поручили следить за нами?

— Не знаю. Вадим Павлович приказал, а я не задавал лишних вопросов. Это не мое дело — обсуждать решения руководства…

— Ты тоже в ночном клубе работаешь?

— Да. Охранником.

— А двустволка зачем? — недоверчиво поинтересовался Крячко. — Ты же только следить должен…

Жора замялся. Его корчило от нестерпимой боли.

— На всякий случай, — ответил он после недолгой паузы. — Вадим Павлович сказал, что вы можете быть опасны. И не ошибся…

— Где он сейчас?

— Кто?

— Вадим Павлович.

— Ну… Дома, наверное. Клуб работает только с обеда.

— Едем к нему, — распорядился Крячко. Он повел дулом пистолета, указывая Жоре на обсыпанное стеклом водительское место «Фольксвагена». — Адрес знаешь?

— Да, но… Мне бы в больницу.

— Потерпишь. От перелома носа еще никто не умирал.

— Боль жуткая…

— Я сказал, потерпишь. — Полковник был непреклонен. — Садись!

Жоре ничего не оставалось делать, как подчиниться грубой силе. Он смахнул рукавом пиджака осколки с сиденья, протер руль от крови и только после этого занял свое место. Крячко обошел «Фольксваген» и сел рядом. Жора запустил двигатель. Машина тронулась с места, и только в этот момент Крячко вспомнил, что оставил свой мобильный телефон на тумбочке в квартире Ирины. Однако возвращаться не стал.

До небольшого частного домика, расположенного в черте города, где, по словам Жоры, проживал его непосредственный босс, они добрались минут за тридцать пять. Крячко попросил не подъезжать близко к дому, а остановиться у поворота. Жора послушно исполнил приказание сыщика. Кровотечение из носа прекратилось, но боль в сломанной переносице нарастала с каждой минутой.

— Мне идти с вами?

— Не надо, — отказался Крячко. — Я сам справлюсь. А ты поезжай в больницу. Как закончишь с носом, отправляйся в Главное управление уголовного розыска. Спросишь полковника Крячко. Это я.

Рука Станислава проворно скользнула за отворот Жориного пиджака. Паспорт лежал во внутреннем кармане. Сыщик достал его и не глядя переложил в свой карман.

— На случай, если ты решишь не навещать меня в управлении, — пояснил Крячко. — А теперь дуй в больницу.

Он вышел из машины и не оглядываясь направился к дому. У металлической калитки с вензелями в форме миртовых ветвей залаяла собака. Крячко надавил кнопку звонка. Дверь дома отворилась через минуту. Вадим в болоньевой непромокаемой куртке, наброшенной поверх спортивного костюма, спустился с крыльца. Он не сразу узнал визитера. Для этого ему потребовалось сделать не менее десяти шагов в сторону калитки. Затем он резко остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену. Испуганно сжался и попятился назад.

Крячко поднял руку с пистолетом. Вадим оказался на мушке.

— Не стоит и пытаться, — холодным, лишенным эмоций голосом произнес Станислав. — Я выстрелю тебе в бедро гораздо раньше, чем ты поднимешься на первую ступеньку. С десяти метров я не промахнусь. Усекаешь?

Вадим молча смотрел на полковника.

— А теперь медленно подойди и отопри калитку. У меня для тебя послание от Жоры. Сам он приехать не смог, к сожалению. Нездоровится ему нынче…

Взгляд Крячко буквально загипнотизировал управляющего ночным клубом. А может, на него так подействовало нацеленное оружие. Так или иначе, Вадим робко приблизился к калитке и отпер замок. Черный смертоносный зрачок табельного оружия смотрел ему точно в правый глаз. Собака продолжала лаять.

— Не кусается? — спросил Крячко, прежде чем шагнуть на территорию.

— Нет.

— Смотри. А то пристрелю.

— Не надо. Она мирная. — Вадим облизал губы. — Шумная, но мирная.

Калитка скрипнула, впуская сыщика. Он коротко огляделся по сторонам.

— В доме еще кто-то есть?

— Нет. Я один, — заверил Вадим.

— Ну, тогда пошли пообщаемся.

— Что с Жорой?

Крячко не ответил. По-прежнему держа Вадима на мушке, он поднялся следом за ним на крыльцо. Хозяин сделал гостеприимный жест в сторону гостиной. Он не солгал — дом был абсолютно пуст. Причем, судя по скромной, почти спартанской обстановке, здесь никого и не бывало, кроме самого Вадима. Типичное холостяцкое гнездышко. Крячко позволил себе опустить пистолет.

Вадим не стал садиться. Он встал возле камина, опершись о него локтем. Рядом с его головой на полочке стояла огромная зеленая жаба, сделанная из папье-маше. Полковнику хозяин дома сесть не предложил. Но Крячко этого и не ждал.

— Зачем ты установил за мной слежку?

Вадим предпочел не запираться и не играть с сыщиком в молчанку. Страх перед законом и возможным наказанием за его нарушение взял вверх над всеми остальными чувствами. Природной отвагой управляющий ночного клуба не отличался.

— Это был приказ Игоря Валентиновича Саламатина, владельца клуба. Я рассказал ему о вашем визите. Сразу же. Еще когда вы были в «Арии». И он велел мне посадить вам на хвост человека.

— Зачем?

— Нас интересует местонахождение Ильи Выдренкова. Игорь Валентинович предположил, что вы в своих поисках можете вывести нас на него.

Крячко был немного удивлен и обескуражен. Со слов Вадима выходило, что ни ему, ни его боссу не было известно о смерти Ильи. А следовательно, они не могли быть причастны к его убийству. По дороге сюда в голове Станислава зародилась совсем иная версия.

— Не слишком ли повышенное внимание к персоне художника по музыкальному оформлению? — не без иронии спросил сыщик. — Он такой ценный для вас сотрудник?

— Дело не в этом. Тут интерес скорее личного характера. — Вадим говорил быстро, словно опасался быть заподозренным в неискренности. — Но связанный с бизнесом. Дело в том, что несколько дней назад Илья и Игорь Валентинович подписали соглашение, по которому Илья собирался приобрести долю пайщика в одном из ночных клубов. Немалую долю. Приблизительно третью часть. Но денег Игорь Валентинович так и не дождался. Илья исчез. Адрес, который я вам дал, глухой. За квартирой и так наблюдают наши люди. А вот девушка, с которой вы вчера уехали из клуба, она — подруга сестры Вындренкова.

— Мне это известно, — кивнул Крячко.

— Вот Игорь Валентинович и решил, что вы сможете через нее выйти на след Ильи… А за вами и мы…

Вадим говорил искренне, но интуиция подсказывала полковнику, что он чего-то недоговаривает. Умалчивает о какой-то скромной, но весьма значительной детали. Удивлял и настораживал вопрос: почему для Игоря Валентиновича так важно передать долю Илье Вындренкову? Казалось бы, по ситуации, все должно было выглядеть наоборот. Это Илья настоятельно искал бы встречи с Саламатиным. Если был бы жив, конечно…

— В каком клубе Выдренков собирался приобрести пай? — спросил Крячко. — В «Арии»?

— Нет. В другом. У Игоря Валентиновича несколько клубов в Москве. Не все из них в настоящий момент действующие. — Рука Вадима легла на огромную жабью голову. — Какие-то реконструируются, какие-то еще только в процессе запуска… Но есть и работающие. Просто «Ария-С» — основной клуб. У Игоря Валентиновича там офис.

— Ну а в каком все-таки намеревался купить долю Выдренков? — не отставал Крячко.

Впервые с начала разговора Вадим промедлил с ответом. И это не укрылось от профессионального взгляда полковника. Версия о том, что управляющий ночным клубом скрывает какую-то важную информацию, приобретала все более и более четкие очертания.

— Я не знаю. В мои обязанности не входит присутствовать при подписании договоров. — Вадим невольно покосился на пистолет, все еще находившийся в руке сыщика. — И потом, если дело не касается «Арии-С»… Я — управляющий только этим клубом.

— Ну что ж, — Крячко взглянул на часы. — Тогда давай прокатимся до Саламатина и спросим его.

Вадим испугался:

— Его сейчас нет на месте. Клуб открывается только в четыре. Игорь Валентинович в лучшем случае может приехать в «Арию» к двум. Но никак не раньше…

— А домашнего адреса у него нет? — хмыкнул Станислав.

В глазах Вадима вспыхнул страх. Сложно было сказать, чего больше он боялся в этот момент — праведного негодования босса за проваленную операцию или вооруженного сыщика уголовного розыска. Рука оставила в покое голову жабы. Вадим нелепо переступил с ноги на ногу.

— Я не могу… — негромко произнес он. — Я не имею права… беспокоить Игоря Валентиновича в нерабочее время. Если только ситуация экстренная…

— А это, по-твоему, не экстренная?

— Нет, — набрался решимости Вадим. — Мы ведь не совершали никакого преступления. Не делали ничего противозаконного. Жора просто наблюдал за вами… Это ведь не считается преступлением?

— У него под сиденьем была заряженная двустволка.

— Она зарегистрирована. Жора охранник и имеет полное право…

— Конечно, имеет, — процедил сквозь зубы Крячко. — Только в моем рапорте будет изложено все немного иначе. Таким образом, что ваш Жора пытался применить оружие против сотрудника полиции, находящегося при исполнении, а его разбитый нос — это моя форма самообороны. Причем гуманная форма, заметь, учитывая то, что мне грозило огнестрельное ранение. При этом Жора исполнял твой приказ. Что-то подсказывает мне, что его легко будет уговорить дать такие показания. А ты… Ты уже думай. Тонуть самому или разделить участь с непосредственным руководством. Так или иначе, круг вновь замыкается на уважаемом тобой Игоре Валентиновиче. Хорошенько взвесь все, что я сейчас сказал, и прими решение. Правильное решение, Вадим Павлович…

Полковнику удался его блеф. Вадим поверил каждому слову. И один страх все-таки перевесил другой. Он нехотя качнул головой в знак согласия.

— Только мне нужно сначала позвонить Игорю Валентиновичу, — предупредил управляющий.

— Само собой, — согласился Крячко. — Порядок есть порядок. Против этого даже я не имею возражений. Звони.

Вадим отлепился от каминной полки и под пристальным взглядом полковника прошел к вешалке с верхней одеждой. Достал из кармана пальто мобильник. Крячко демонстративно покачал пистолетом. Вадим набрал номер босса.

— Игорь Валентинович, — заискивающе произнес он в трубку. — Доброе утро… Вернее, добрый день… Это Вадим. Да, здравствуйте. Извините меня за столь ранний звонок, но… У нас тут возникло… В общем, создалась непредвиденная ситуация…

Крячко ждал.

* * *

Подъехать в этот час к «Золотой короне» оказалось затруднительно. Центр города был перегружен транспортом. Образованию пробок способствовала еще и разыгравшаяся непогода. Дождь шел стеной. «Дворники» на лобовом стекле автомобиля Гурова работали безостановочно.

Когда нужная ему гостиница показалась в пределах видимости, полковник не стал терять драгоценное время и направил машину к обочине. Взял с заднего сиденья зонт и проделал оставшуюся часть пути пешком.

Под навесом у входа в «Золотую корону» прятались люди, человек десять. Гуров протиснулся мимо них и оказался в просторном светлом вестибюле. Сложил зонт. Стряхнул с него воду.

Девушка в белоснежной блузке за стойкой портье встретила сыщика очаровательной дежурной улыбкой. Две аккуратные ямочки на щеках придавали ей дополнительный шарм. Гуров улыбнулся в ответ.

— Уголовный розыск, полковник Гуров, — представился он. — Добрый день. Я ищу одного человека. Он должен был остановиться в вашей гостинице.

— Как фамилия? — Девушка слегка развернула к себе плоский экран монитора.

— Телегин. Олег Телегин.

Тонкие пальцы резво пробежались по клавиатуре. Гуров заметил по кольцу на каждом из них. Даже на большом.

— Шестьсот седьмой номер, — сообщила девушка. — Это шестой этаж. Как выйдете из лифта, по коридору сразу направо.

— Благодарю.

Полковник направился к лифту. Краем глаза он заметил, как с диванчика у противоположной стены, бросив журнал на стеклянный столик, поспешно поднялся на ноги среднего телосложения мужчина в темно-коричневом твидовом пиджаке. На нем не было верхней одежды, и черные густые волосы выглядели абсолютно сухими. Мужчина явно пришел не с улицы. Он сидел здесь давно.

И сыщик, и человек в твидовом пиджаке подошли к лифту одновременно. Казалось, мужчине нет никакого дела до Гурова. Он что-то сосредоточенно писал в своем мобильнике. Полковник попытался заглянуть в текст через плечо мужчины, но у него не получилось. Гуров расстегнул плащ. Сунул мокрый зонтик под мышку. Он был готов к любому развитию событий.

Дверцы лифта разъехались в стороны. Кабина была пуста. Гуров шагнул внутрь. Мужчина последовал за ним. Он перестал писать и убрал мобильник в карман. Незнакомец не смотрел на полковника. Отсутствующее, равнодушное выражение лица. И ничего больше.

— Вам какой? — вежливо осведомился сыщик.

— Восьмой, — ответил мужчина, не поворачивая головы.

Гуров нажал кнопку с цифрой «шесть». Двери лифта закрылись, и кабина бесшумно поползла вверх. Опустив взгляд, сыщик заметил, как пальцы стоящего рядом с ним человека методично сжимаются и разжимаются. Внешнее спокойствие было явно напускным. На верхней светящейся панели кабины одна цифра сменяла другую. Когда появилась пятерка, пальцы мужчины в твидовом пиджаке замерли.

Лифт остановился на шестом этаже. Интуитивно Гуров уже знал, что произойдет, когда двери откроются. И не ошибся. Прямо перед ним возник человек с густой черной бородой, скрывавшей под собой большую часть лица. Полковник видел его прежде. Возле квартиры, где был обнаружен труп Джамала Гамсахурдия. Бородач стрелял в Гурова. С ним еще был напарник в черной спецназовской маске. Его лица Гуров тогда не видел, а сейчас, скорее всего, именно этот человек стоял рядом с ним в кабине лифта.

Бородач лихо вскинул оружие с длинным накрученным на дуло глушителем. Он целился полковнику точно в голову. Зонт упал Гурову в ладонь и стремительно описал в воздухе замысловатую дугу, нанося одновременно два прицельных удара. Первый снизу по кисти бородатого киллера, а второй плашмя по горлу стоящего рядом человека в твидовом пиджаке.

Раздался хлопок выстрела, но пуля свистнула над головой сыщика. Мужчина рядом захрипел и привалился к стенке лифта. Правой рукой Гуров выхватил из-под плаща табельное оружие, а левой, бросив зонт на пол, притянул к себе «твидового», закрывшись им, как живым щитом. Второй выстрел не заставил себя ждать. Тело мужчины в твидовом пиджаке вздрогнуло, принимая в себя смертоносный заряд. Полковник, не задумываясь, спустил курок в ответ. Из простреленного навылет плеча бородатого киллера фонтаном брызнула кровь. Пистолет с глушителем со стуком упал на пол.

Гуров отпустил «живой щит». Тело мужчины в твидовом пиджаке тяжелым кулем сползло к его ногам. Сыщик быстро перешагнул через убитого. Второй нападавший сдаваться так просто не собирался. Невзирая на обильное кровотечение, он попытался дотянуться до оружия. Гуров отбросил пистолет ногой. Скользнул взглядом по длинному коридору сначала в одну, потом в другую сторону. Никто больше атаковать его не собирался. Схватив бородатого за отвороты пиджака и пачкая руки в крови, полковник толкнул его к противоположной стене. Киллер больно стукнулся затылком о батарею.

— Сука! — прошипел он.

Гуров предпочел промолчать. Достав из кармана наручники, он защелкнул один браслет за левом запястье задержанного, другой на металлической трубе отопления.

В дальнем конце коридора хлопнула дверь. Полковник повернул голову. Высокий мускулистый парень в черной футболке и спортивных штанах, мгновенно «срисовав» происходящее и правильно оценив ситуацию, бегом кинулся к лестнице. Оружия при нем не было. Гуров не мог знать наверняка, из какого номера появился парень, но что-то ему подсказывало, что перед ним именно Олег Телегин. Прибывший из Абхазии наркокурьер предпочел спасаться бегством.

Гуров ринулся за ним. На ходу выдернув из кармана мобильник, он набрал номер Главного управления.

— Говорит полковник Гуров. Оперативную группу в гостиницу «Золотая корона»! Немедленно! И бригаду «Скорой помощи»!

Когда сыщик выскочил на лестничный пролет шестого этажа, преследуемый уже миновал четвертый. Полковник видел, как Телегин лихо перемахивает через перила.

— Стоять! — грозно окликнул его Гуров. — Стреляю на поражение!

Угроза не возымела результата. Телегин продолжил стремительный спуск по лестничным ступеням. Над головой Гурова противно заверещала пожарная сигнализация, запущенная кем-то из перепуганных постояльцев. Полковник тоже перескочил через перила и устремился в погоню…

Выскочив на улицу, курьер угодил под проливной дождь. Майка и спортивные штаны не могли защитить его от такого потока воды. Но Олега сейчас это волновало мало. Он никак не ожидал, что его поездка обернется такими неприятностями. На словах у Таймураза и Астамура все выходило гладко. А тут…

Взяв курс на парковочную стоянку, где был оставлен «Опель» с товаром, Олег едва не угодил под машину. Водитель истерично посигналил. Другая машина перегородила беглецу путь. Олег перепрыгнул через нее, оставив на капоте мокрые следы босых ног, которые, впрочем, через секунду уже были смыты ливневым потоком.

Ключи от «Опеля» он с собой не захватил. Не было времени. Недолго думая, Олег сдернул с себя мокрую майку, обмотал ее вокруг руки и что было сил ударил локтем в стекло со стороны водителя. Стекло лопнуло. Олег ударил еще несколько раз, просунул руку внутрь и отпер дверцу. Рывком потянул ее на себя, но юркнуть в сухой салон не успел. В затылок ткнулось ледяное дуло пистолета. Сердце Олега оборвалось и затрепыхалось раненой птицей где-то в области селезенки.

— Руки на крышу! — скомандовал Гуров.

Ливень нещадно долбил по головам и плечам обоих мужчин. Влага застилала глаза, дыхание со свистом и паром, как у загнанных лошадей, вырывалось из легких.

Олег послушно положил руки на крышу «Опеля». Народ на парковочной стоянке с опаской поглядывал в их сторону.

— Олег Телегин? — на всякий случай уточнил полковник.

— Да. Это я.

Сыщик похлопал задержанного по мокрым обвисшим карманам спортивных штанов. Никакого оружия при курьере не было. Гуров опустил пистолет.

— Садись в машину, — разрешил он. — И открой дверцу с пассажирской стороны. Нам есть о чем поговорить, Телегин. Не советую делать глупости, так как имею полное право застрелить тебя при задержании.

— Понятно.

— Приступай.

Олег в точности исполнил все, что от него требовалось. Сел за руль, бросил футболку себе под ноги и, нажав на кнопку, разблокировал пассажирскую дверцу. Гуров занял место рядом с водителем. Вытер лицо рукавом плаща. Дождь отчаянно барабанил по крыше «Опеля».

— Привез? — устало спросил полковник.

Олег развернулся к нему всем телом, испуганно вытаращив глаза:

— Что привез?

Гуров покачал головой. Вода все еще стекала с его волос за воротник плаща.

— Давай не будем играть друг с другом в игры, Олег. Это сэкономит массу времени и мне, и тебе. Мне известно, что ты привез в Москву крупную партию наркотиков. Известно, откуда привез. Известно, кто тебя отправил. Мне даже известно, что покупатель не вышел с тобой на связь. И знаешь почему? Потому что мы его уже взяли. Так что твою миссию можно считать завершенной, — подытожил сыщик. — Печально завершенной. Но у меня есть возможность помочь тебе. До приезда опергруппы. Потом будет сложнее.

— Чем помочь?

Олег устремил взгляд прямо перед собой. Ему не хотелось встречаться глазами с полковником Гуровым.

— Я пробил тебя по базе данных. На тебе ничего нет. Никакого криминального прошлого. Никаких наркотиков. Так что, полагаю, это твое первое столкновение с законом?

— Да. Первое. И последнее. Клянусь вам.

— Верю. И я забуду о том, что ты пытался бежать. Оформим все так, словно ты приехал в Москву, сам вышел на меня и добровольно сдал партию.

— Что мне за это будет?

— Ничего, — честно пообещал Гуров. — Максимум, небольшой штраф. Но взамен я хочу, чтобы ты откровенно ответил на пару моих вопросов.

— Я готов.

— Вот и славно. Начнем с главного. — Гуров постучал кулаком по кожаной обшивке дверцы со своей стороны. — Наркотики тут?

— Да. В трех дверцах. Кроме моей.

— Какой объем?

— Не знаю. Не я упаковывал.

— А кто?

— Люди Астамура и Таймураза. Я не присутствовал при этом. Получил машину уже в готовом виде.

— Кто тебя нанимал?

— По факту Таймураз. — Олег тяжело вздохнул. — Но последние распоряжения давал Астамур.

— Готов письменно подтвердить все, что они тебе говорили?

Парень поколебался немного. Но, как известно, из двух зол выбирают меньшее.

— Готов. Чего мне терять?

— Правильно мыслишь, — похвалил задержанного Гуров. — А теперь скажи, говорили при тебе твои работодатели о судьбе предыдущего курьера?

— Я знаю только, что он погиб, — все так же глядя перед собой, ответил парень. Он чихнул и шумно шмыгнул носом. Его начинало познабливать. — Но как, при каких обстоятельствах, при мне они об этом не говорили.

— А об убийстве Джамала Гамсахурдия?

— Кого? Про такого я даже не слышал. Клянусь вам.

— Верю, — снова сказал Гуров. Он действительно не сомневался в искренности задержанного курьера. — А кто были те двое в гостинице?

Полковник предполагал, что и на этот вопрос у Телегина не будет вразумительного ответа, но ошибся.

— Это люди Астамура, — пояснил Олег. — Я не знал, что они будут здесь… Они приехали не со мной… То есть я хочу сказать, что они уже ждали меня в гостинице, когда я прибыл. Сказали, что Астамур велел им охранять меня и, самое главное, партию. Специально задачи устранить вас перед ними не ставилось.

— Тебе известны их имена?

Телегин покачал головой:

— Они не представились. И ни разу при мне не обращались друг к другу по именам. Они вообще не общались между собой. Встретили меня вместе, а потом один остался в холле на первом этаже, а бородатый поднялся со мной на шестой этаж. Зашел в номер, осмотрелся, а потом все время торчал в коридоре. Так что…

— Я понял.

Оглашая округу истошным воем сирен, на стоянку ворвались два полицейских автомобиля и одна карета «Скорой помощи».

— Сиди смирно, — велел полковник Телегину и неохотно выбрался из салона под проливной дождь.

Глава 9

Металлическая створка ворот плавно поднялась вверх, впуская внутрь автомобиль Вадима. Водителю даже не пришлось сигналить. Их ждали. Машина въехала в тускло освещенное помещение, створка тут же вернулась на прежнее место. Шум проливного дождя остался снаружи.

Крячко первым выбрался из салона. Он был абсолютно спокоен. Ничто не предвещало беды, ничто не говорило о том, что сыщика из угро может ждать здесь ловушка. Вадим вышел следом и указал рукой в сторону массивной лестницы, ведущей из полуподвального помещения наверх. Запирать машину он не стал.

Мужчины поднялись по лестнице и сразу оказались в большой светлой гостиной, обставленной дорого, стильно, но без излишней помпезности. Игорь Валентинович Саламатин встречал гостей, стоя посередине комнаты в черном расшитом золотом халате. Ноги широко расставлены, руки заложены за спину. Он был похож на Наполеона перед битвой при Ватерлоо.

— Боюсь, вас ввели в заблуждение, полковник, — с ходу перешел к делу Игорь Валентинович, игнорируя дежурные приветствия. — То есть я, конечно, обязан, как хозяин дома, оказать вам гостеприимство, но в действительности ваш визит совершенно не по адресу. Считайте, что просто прокатились впустую.

— Вы так думаете? — недоверчиво прищурился Крячко.

Вадим стоял рядом, виновато опустив голову.

— Абсолютно в этом уверен, — продолжил Саламатин. — Вадим по телефону в общих чертах посвятил меня в суть дела. Тут какая-то ошибка. Я не давал никаких распоряжений на ваш счет. Ни следить за вами, ни тем более причинять какой-либо вред вашему здоровью. Либо мои слова, которых я, к сожалению, не помню, были неверно истолкованы, либо Вадим побоялся взять ответственность на себя. Не так ли, Вадим?

Колючий взгляд Игоря Валентиновича стрелой вонзился в управляющего. Тот не поднял глаз.

— Да… Я просто испугался… Мне не стоило… — невразумительно залепетал он, но Крячко поспешил прервать комедию.

— Позвольте мне самому разобраться, кто и чьи слова неправильно истолковал, — жестко произнес сыщик. — Мы можем поговорить?

— Разумеется. — Саламатин указал гостю на широкий кожаный диван рядом с домашним кинотеатром. — Присаживайтесь, полковник.

Крячко не заставил упрашивать себя дважды. Прошел и сел на предложенное место. Игорь Валентинович разместился в кресле сбоку. Вадим проходить не стал. Он так и остался стоять у двери, ведущей в полуподвальное помещение гаража.

В руках Саламатина появился кубик Рубика. Крячко вопросительно посмотрел на мужчину.

— Извините. — Владелец ночного клуба положил кубик на стол. — Привычка. Что-то вроде хобби. Мне нравятся головоломки. К тому же успокаивает нервы.

— Ну, мне головоломок и в жизни хватает, — парировал Крячко. — А от нервов я предпочитаю коньяк.

— Это намек? — Саламатин улыбнулся одними уголками губ. Едва заметно. — Хотите выпить, полковник?

— Не так рано, — покачал головой Крячко. — Лучше расскажите мне о вашей сделке с Ильей Выдренковым.

Игорь Валентинович достал из пачки «Винстон» одну сигарету, но прикуривать не спешил. Методично перекатывал ее между пальцами. Постоянное движение рук завораживало. Он словно пытался загипнотизировать собеседника. Но с полковником Крячко такие манипуляции не проходили. За время службы он успел пообщаться с «фокусниками» самого разного калибра.

— Почему вас это интересует? Я ведь уже сказал вам, что не имею никакого отношения…

— Илья Выдренков убит, — сказал, как припечатал, полковник. — Его труп был обнаружен вчера на городской свалке. К тому моменту со времени убийства прошло не менее двух суток. Причины убийства Выдренкова нам до сих пор неизвестны. Так что нет ничего удивительного в том, что я отрабатываю его контакты. С кем он общался, какие переговоры вел и так далее.

Заявление Крячко не удивило собеседника. Он вообще на него никак не отреагировал. Даже глазом не моргнул. Хотя, как показалось Станиславу, сигарета между пальцев Саламатина задвигалась чуть быстрее. Он слегка повернул голову в сторону Вадима.

— Ты ничего не сказал мне об этом.

— Он не знал, — ответил за управляющего Крячко. — Так какого рода соглашение вы заключили с убитым?

— Вы считаете, я могу быть причастен к его смерти?

— Я ничего не считаю. Я привык опираться исключительно на факты. И жду ответа на поставленный вопрос.

— Хорошо. — Саламатин положил сигарету на краешек пепельницы, но уже через секунду подхватил ее снова. — Я расскажу вам… Илья собирался выкупить долю в одном из моих клубов. Вернее, клуба как такового еще нет… Есть проект, есть здание. Клуб планируется к запуску в районе нового года. Но я не собираюсь запускать его самостоятельно. Мне нужны пайщики. Люди, готовые профинансировать запуск и дальнейшую раскрутку нового ночного клуба. С дальнейшим получением прибыли, разумеется. Илья узнал об этом и вызвался стать одни из таких пайщиков. Сам вызвался. Поэтому…

— «Одним из»! — Крячко поднял вверх указательный палец.

— Что, простите?

— Вы сказали, что он вызвался стать ОДНИМ ИЗ пайщиков. Значит, были и другие.

— Конечно. — Саламатин на мгновение растерялся.

— Мне нужны их имена.

Сигарета замерла. Вторая, свободная, рука Игоря Валентиновича нырнула в карман халата и извлекла из него зажигалку. Взметнулся пляшущий огонек. Игорь Валентинович закурил. Он явно тянул с ответом.

— Зачем они вам?

— Среди них может быть убийца, — разъяснил Крячко. — Мотив имеется. Желание урвать кусок пирога побольше и пожирнее. Зачем делить что-то на паи, если можно оставить себе все целиком?

— Это исключено, — нахмурился Саламатин. В его голосе впервые за время разговора послышались нотки раздражения. — Абсурдная версия, полковник. Уверяю вас.

— Это почему же?

— Пайщики незнакомы друг с другом. И не могут быть знакомы по определению. Вся информация конфиденциальна. Я забочусь об этом.

— Никогда не исключается утечка информации…

— У меня исключена, — упрямо заявил Саламатин.

Крячко выдержал длинную театральную паузу, в течение которой они с хозяином дома упорно буравили друг друга взглядами.

— И все же мне нужны имена, — произнес наконец Станислав. — У вас ведь наверняка имеются документы. Договора, которые вы заключали с пайщиками. Мне необходимо взглянуть на них.

— Я не могу вам это позволить. — Саламатин несколько раз нервно затянулся сигаретой. — Это частная информация, полковник. Вы, вероятно, не понимаете…

— Боюсь, это вы меня не понимаете, Игорь Валентинович, — сухим официальным тоном заговорил Крячко. — Я расследую убийство. А если уж быть до конца точным, то целую серию убийств. И вы обязаны предоставить мне всю информацию, какая мне потребуется. В противном случае ваши действия будут расценены как препятствие следствию. А это уже статья уголовного кодекса.

— Я не могу…

— Понятно. — Сыщик порывисто поднялся на ноги. — Ваша позиция мне ясна. Собирайтесь, Игорь Валентинович.

— Что? Куда?

Саламатин бросил недокуренную сигарету в пепельницу, но промахнулся. Руки его дрожали. Их срочно требовалось чем-то занять. Сигарета упала на ковер. Игорь Валентинович поспешно нагнулся, подобрал ее и сжал в кулаке. Ему под ноги посыпались крошки табака вперемешку с искрами.

— Куда я должен собираться?

— Поедем к нам в управление. — Крячко, напротив, являл собой полное спокойствие. — Я официально допрошу вас, затем оформлю задержание на семьдесят два часа по подозрению в причастности к убийству, наложу арест на все ваше имущество и документацию… Начнем проверки, выяснение обстоятельств… В общем, все согласно букве закона. Собирайтесь. И вы, кстати, Вадим Павлович, тоже отправитесь с нами, — обратился сыщик к управляющему «Арией-С». — Посмотрим, насколько ваши показания совпадут с показаниями Игоря Валентиновича.

— Не надо. — Вадима охватил панический ужас. — Я скажу вам все, что знаю, прямо сейчас.

— Можно и так, — кивнул Крячко.

«Разброд и шатание» в ряды противников были посеяны. Полковник добился своего. Саламатин стремительно вскочил на ноги.

— Не сметь! — рявкнул он. — Ничего ты не скажешь, Вадим!

— Ну почему же? — расплылся в довольной улыбке Крячко. — Пусть говорит. Он имеет полное право.

— Я не хочу в тюрьму, Игорь Валентинович…

— Нет… Стойте! — Саламатин устало плюхнулся обратно в кресло. Закрыл ладонью глаза. Свободная рука нервно теребила отворот черного халата. — Я покажу вам документы, полковник. Все, какие захотите. Но прошу вас учесть кое-что… Две вещи.

— Какие?

— Я болен, — негромко произнес Игорь Валентинович. — Серьезно болен. У меня рак головного мозга. Четвертой степени. Лечение возможно, но не у нас в России… Необходимо ехать в Германию. Я уже нашел подходящую клинику и человека, который сумеет сохранить мне жизнь. Я верю… Но все упирается в деньги. В большие деньги… И тогда я решил продавать паи… — Он ненадолго замолчал. Беспокойные пальцы уже не просто теребили отворот халата, а дергали его так, словно хотели оторвать. — Кроме «Арии-С», никаких других ночных клубов у меня нет, полковник. Ни строящихся, ни реконструирующихся… Это все фикция.

— Обман, — подсказал Станислав. — Вы продавали несуществующие паи несуществующих проектов. Я правильно понял?

— Да. Я покажу вам все договора, но прошу еще раз учесть, что я смертельно больной человек. У меня не было иного выхода. Это первое. — Саламатин убрал ладонь от лица и взглянул на полковника снизу вверх. В его глазах блеснули слезы. Или Крячко так показалось. — А второе… Я клянусь вам, что не имею никакого отношения к смерти Ильи Выдренкова. Если только косвенное…

— В каком смысле? — насторожился Крячко.

— Ну… Посудите сами, полковник. Доля в ночном клубе, которую так хотел заполучить Илья, стоит немалых денег. У него их точно не было. Я знал это наверняка.

— И тем не менее подписали с ним договор.

— Подписал. Потому что он обещал достать деньги. А где он их мог взять? Такие огромные суммы на дороге не валяются. И честным путем их не заработаешь за пару-тройку дней. — Саламатин грустно усмехнулся. — Это вам информация к размышлению, полковник. А теперь… Идемте, я покажу вам интересующие вас документы. Если, конечно, теперь, после моих признаний, от них вам будет какой-то толк.

Игорь Валентинович тяжело поднялся, запахнул плотнее халат и направился в сторону смежной комнаты, дверь которой была приоткрыта. Крячко последовал за ним, оставив без внимания Вадима. Сыщик прекрасно понимал, что управляющий «Арией-С» никуда не денется. Тем более теперь, после признаний своего шефа. Доказать причастность Вадима к делам Саламатина не составит труда. Для Крячко оставался открытым вопрос: что делать с самим Игорем Валентиновичем? С точки зрения гуманизма…

* * *

Лифт медленно поднял двоих мужчин в одинаковых серых плащах на седьмой этаж здания. Один из них сверился с наручными часами. Второй монотонно перекатывал на зубах уже порядком изжеванную спичку. За все время подъема мужчины не перебросились друг с другом ни единым словом. Тишину нарушало только глухое гудение лифтового механизма.

Створки разъехались в стороны и выпустили мужчин в полутемный коридор. Они повернули направо, прошли пару метров и условным стуком в массивную металлическую дверь дали знать о своем прибытии. Щелкнул механический замок. Мужчина со спичкой в зубах потянул на себя ручку.

Они вошли внутрь. В помещении было еще темнее, чем в коридоре. В кресле у дальней стены зашевелилась фигура человека. Во мраке можно было разглядеть только ее очертания.

— Все готово, — надтреснутым баритоном произнес сидящий в темноте. — Связь установлена.

— Линия защищена? — осведомился один из прибывших, расстегивая плащ.

— Да.

— Запись?

— Ведется в соответствии с протоколом.

Второй мужчина вынул изо рта спичку и сунул ее в карман.

— Говорить буду я, — заявил он.

— Это ваше право, — лаконично отозвался обладатель надтреснутого баритона.

Мужчина в сером плаще, превосходно ориентируясь в темноте, прошел вперед и занял место за столом с аппаратурой. Две мигающие лампочки отразились в его бесцветных глазах. Он протянул руку и щелкнул тумблером. Одна из лампочек погасла. Мужчина надел наушники. Пошел сигнал вызова, и уже через пару секунд голос с легким восточным акцентом произнес:

— Слушаю.

Мужчина в сером плаще поправил стоящий перед ним микрофон.

— Это я, — сказал он, избегая прямых обращений. — Ситуация изменилась. Слишком многое вышло из-под нашего контроля. Стабилизировать не представляется возможным.

— Мои действия? — откликнулся невидимый собеседник.

— Вам удалось выяснить, с кем из действующих экстремистов Астамур поддерживает контакты?

— Буквально пару имен. Преимущественно связных. Но люди, стоящие на самом верху, мне неизвестны. Подобраться к ним не так-то просто. Астамур очень осторожен. Он не доверяет мне до конца. Он никому не доверяет.

— Это нам известно. Вы знаете, что убийство Джамала Гамсахурдия — его рук дело?

— Я об этом догадывался. — Последовала непродолжительная пауза. — И представляю, насколько серьезна потеря. Хочу напомнить, что я изначально был против бизнеса с наркотиками.

— Нам это тоже было не по душе, — признался человек в сером. — Но мы не могли прикрыть каналы, не спугнув Астамура и тех, кто стоит за его спиной. Теперь, как я понимаю, каналы прикрылись сами собой.

— Да, так случилось. Потеря второго курьера поставила жирный крест на планах Астамура. Он сворачивает бизнес с целью его дальнейшей переброски в иное русло. Возможно, будет сменен только город, а возможно, и вся система экономического притока. Финансовое положение экстремистов на данный момент оставляет желать лучшего…

— Это может сыграть нам на руку, — сказал мужчина в сером.

— Каким образом?

— Займите место Астамура.

— А его?..

— Его придется убрать. У нас нет другого выхода. Я повторюсь: ситуация вышла из-под контроля. Ликвидируйте Астамура и представьте все таким образом, что именно вы готовы занять его место. У вас должен быть готов план новой экономической подпитки экстремистов.

— Он у меня уже есть.

— Вот и прекрасно. В ближайшие два дня мы отправим к вам человека… Необходимые инструкции по дальнейшему планированию операций получите позже. Сейчас главное — Астамур.

— Я понял.

— Сколько времени вам необходимо на решение этого вопроса?

— Через три часа все будет кончено.

— Нас это устраивает. Приступайте.

Человек в сером плаще опять щелкнул тумблером. Рядом с горящей лампочкой вспыхнула другая. Мужчина поднялся из-за стола, достал из кармана спичечный коробок, энергично встряхнул его, раскрыл, выудил свежую спичку. Пристроил ее во рту.

— Запись сдайте в архив, — распорядился он, обращаясь к сидящему в темноте обладателю надтреснутого баритона. — Под соответствующим грифом.

Он двинулся к выходу. Напарник последовал за ним. Вновь щелкнул автоматический дверной замок, выпуская наружу сотрудников внешней разведки.

— Его тоже придется убрать, — сказал второй мужчина, когда они оказались в кабине лифта.

— Кого?

— Таймураза Зарандиа.

Человек со спичкой во рту недовольно покосился на напарника.

— Давай обойдемся без имен.

— Хорошо, — согласился тот. — Пусть не будет имен. Но его придется убрать… Как ты ему только что и сказал, он ликвидирует Астамура, займет его место, поможет создать новую сеть… Но потом от него самого нам тоже придется избавиться. Оставлять его опасно.

Мужчина со спичкой покачал головой.

— Он слишком ценный агент. Было проделано много работы…

— Но риск тоже очень высок.

— Я согласен с тобой. Однако решать будет руководство, а не мы.

— Это понятно. Кто представит доклад?

Спичка перекатилась на зубах из одного уголка рта в другой.

— Давай ты. Бумажная работа у тебя выходит лучше…

* * *

Орлов в течение десяти минут сосредоточенно, не поднимая головы, изучал материалы дела. Его лысина, с каждым годом увеличивавшаяся в размерах, бликовала в свете электрической настольной лампы. На улице все так же барабанил дождь. Частые порывы ветра швыряли крупные капли в окно генеральского кабинета.

Гуров, сцепив пальцы в замок, сидел по левую руку от генерала и молча ждал.

— Ничего не понимаю, — буркнул наконец Орлов и резко захлопнул папку. — Что это, Лева?

— Материалы дела, — спокойно ответил полковник. — Как вы и просили…

— Я вижу, что это материалы дела. Маразмом я еще не страдаю, товарищ полковник. И со зрением у меня, слава богу, пока тоже все в порядке… Я только одного не могу понять. Ты где работаешь, Лева?

Гуров явно не ожидал такого вопроса. Орлов порой ставил его в тупик подобными поворотами в разговоре. Хотя казалось, что за время совместной работы сыщик успел привыкнуть абсолютно ко всему.

— В каком смысле? — Гуров расцепил пальцы.

— В прямом. Ты — сотрудник УБНОН?

— Нет.

— Странно. — Орлов откинулся на спинку высокого кожаного кресла. — А я вот читаю материалы дела, и складывается такое ощущение, что их составлял сотрудник отдела по борьбе с наркотиками. Накродилеры, наркокурьеры, арест крупной партии наркотиков… И так далее и тому подобное. Но сколько бы я ни листал это дело, я так и не нашел в нем имя убийцы или хотя бы подозреваемого в убийстве Александра Калашникова. Я что-то просмотрел, Лева? На какой это странице?

Полковник вздохнул.

— Его там нет, товарищ генерал.

— Нет? Ах, вот в чем дело! А я ищу-ищу, как дурак, и не нахожу. А оказывается, его там просто нет.

— Товарищ генерал…

— Ты, Лева, как я погляжу, — Орлов постучал указательным пальцем по папке на столе, — тут половину криминальной Москвы либо арестовал, либо пристрелил. А дело по убийству до сих пор не сдвинулось с мертвой точки. Ни на миллиметр.

— Мы работаем, товарищ генерал… — спокойно пояснил Гуров. Он совершенно не чувствовал себя виноватым.

— Да что ты говоришь! — язвительно парировал генерал. — Работают они! И как долго вы собираетесь работать? Надеюсь, убийцу поймают до того, как мои внуки выйдут на пенсию?

— Ну, не позже, — улыбнулся полковник.

— Ты мне поостри еще! — повысил голос Орлов. — Сейчас самое время острить. Да? У нас же продуктивная работа ведется. Ты наркоманов ловишь по подворотням, Крячко отгулы решил взять. Подозреваю, что по семейным обстоятельствам… У вас есть подозреваемый?

— Есть версии…

— Уже неплохо. Уже кое-что. — Орлов встал, потянулся и решительно прошел к окну. Гуров следил за ним. — Как говорится, есть с чем работать. И что же это за версии?

— У меня есть подозрения… — сыщик старательно подбирал слова, опасаясь новой бури эмоций со стороны начальника, — что ниточка все-таки тянется из Абхазии…

— Ты опять? — Глаза Орлова недобро сверкнули. — Оставь абхазов в покое.

— Не могу. — Гуров упрямо покачал головой. — Я допускаю мысль, что и убийство Калашникова, как этот человек числится по документам, тоже дело рук абхазской группировки.

— Убийство своего человека? Абсурд! Зачем им это?

— Война за территорию.

— С кем?

— С дагестанцами. А смерть Калашникова — отправная точка. Повод, что называется. Позвольте мне хотя бы…

— Не позволю! — в категоричной форме осадил подчиненного Орлов. — Никаких абхазов. К ним не надо соваться. Мне ясно дали это понять. А я ясно дал понять тебе. Какие еще есть версии, помимо абхазов?

Гуров заметно понурился.

— Владимир Симоненко. По прозвищу Сват. О нем упоминается в деле. — Полковник кивнул на папку. — Войну мог развязать он. И тем же самым способом. Путем ликвидации курьера. Кстати, из непроверенных пока источников мы получили информацию, что Симоненко тоже мертв.

— Еще один труп? — вскинулся генерал. — Не перебор ли, полковник?

— Перебор, — согласился Гуров. — Но…

Он не успел закончить. Решительный стук в дверь прервал их дискуссию.

— Войдите! — недовольно бросил Орлов.

Растянув губы в широченной улыбке, порог кабинета переступил полковник Крячко. Вид у Станислава был изрядно помятый, но это ничуть не омрачало его прекрасного расположения духа. В руках у него были какие-то бумаги, бережно упакованные в прозрачный файл.

— Товарищ генерал! — бодро козырнул он, на секунду приложив два пальца к виску, затем повернулся к напарнику: — Полковник Гуров. Чертовски рад видеть вас в полном здравии и за работой…

— Смотрите, кто объявился! — Губы Орлова скривились в саркастичной усмешке.

— Ты где был, Стас? — всем корпусом развернулся на стуле Гуров.

— Спокойно! — Продолжая все так же широко улыбаться, Крячко выставил перед собой раскрытую ладонь. — Я понимаю, что вы за меня беспокоились. Всем огромное спасибо. Оно и понятно… Потерять такого ценного сотрудника было бы непростительной ошибкой… Подозреваю даже, что в какой-то момент вы отзывались в мой адрес нехорошими словами. И я не стану попрекать вас за это… Но! — Он выдержал театральную паузу. — Как только вы узнаете, что мне удалось нарыть, вы буквально задушите меня в своих объятиях.

— Сомневаюсь, — протянул Гуров.

— А ты не сомневайся, Лева. Разрешите доложить, товарищ генерал?

— Что у тебя? — Орлов вернулся за стол. — Выкладывай.

Крячко занял место напротив Гурова, положил перед собой прозрачный файл и осторожно, словно они были сделаны из хрусталя, выудил из него документы. Двинул листы в сторону генерала.

— Это договора, подписанные владельцем ночного клуба «Ария-С» Игорем Саламатиным с потенциальными пайщиками. Каждому из них, согласно документам, предлагалась определенная доля владения в ночном клубе. Но не в «Арии», а в других клубах. В несуществующих. Таких клубов попросту нет. И каждый документ в этой пачке — липа. Саламатин успел нагреть кучу народу… А теперь обратите особое внимание на третий лист сверху. С кем именно Саламатин подписал очередной договор. Фамилия тебя приятно удивит, Лева.

Но первым на документ взглянул Орлов.

— Выдренков Илья Викторович, — прочел он. — Кто этот человек? Звучит знакомо…

— Еще бы не знакомо, — усмехнулся Крячко. — Труп этого человека был найден вчера на городской свалке. С тремя огнестрельными ранениями в грудь.

Гуров поднялся на ноги, подошел к столу генерала и встал у него за спиной. Заглянул через плечо в документ.

— Сумма немалая, — прокомментировал он. — Выдренков выплатил ее?

— Не успел.

— Стало быть, у владельца ночного клуба, о котором ты говоришь, не было никакого мотива убивать Выдренкова. Тогда как это поможет нам в нашем расследовании?

Крячко хитро прищурился.

— Если Выдренков не успел передать деньги Саламатину согласно договору, это еще не значит, что он их не раздобыл. Верно?

Станислав говорил медленно, почти нараспев, старательно сохраняя интригу и заставляя коллег нервничать. Генерал, как и следовало ожидать, сорвался первым.

— Да не тяни ты кота за причиндалы! Коли есть что сказать — говори, Стас!

— Так я и говорю, — продолжил Крячко. — Есть у меня стойкое подозрение, что Выдренков сумел раздобыть нужную сумму денег на покупку липовой доли в липовом казино. Правда, о том, что это липа, он так и не узнал. И деньги до места не донес.

— А с чего ты взял, что он их раздобыл? — включился в разговор Гуров.

— Девушка, которую мы давно с тобой ищем… Марина Шиханова… сестра Выдренкова. От одного отца. Не нужно быть гением, чтобы сопоставить два и два, Лева. Я, например, сумел это сделать. — Станислав все больше и больше раздувался от гордости. — Как ты сам заметил, сумма в договоре немаленькая. Приблизительно такую же, по нашим прикидкам, вез из Абхазии в столицу Калашников. Марина могла об этом знать. И сказать брату. А где еще Выдренков собирался взять деньги для Саламатина? Он, кстати, так и заявил: «Я знаю, где взять деньги! Давайте подписывать документы». Ну, или приблизительно такими словами.

— По-твоему, Выдренков убил Калашникова?

Крячко кивнул.

— Мне кажется это очевидным.

— Стоп! — Орлов хлопнул ладонью по столу. — Но сам Выдренков тоже убит. А кто убил его?

Сыщики коротко переглянулись. Им не нужно было ничего говорить. Мысли работали в одном направлении.

— Девушка? — уточнил Орлов.

— Скорее всего.

— Значит, нужно немедленно отыскать ее.

— Мы этим давно занимаемся, — мрачно откликнулся Гуров.

— Значит, занимайтесь активнее! — Орлов приосанился, недвусмысленно давая понять, кто здесь главный. — Бросьте гоняться за наркоманами по подворотням и направьте все силы на поиски возможного убийцы. Отработайте все версии, где она может быть или где может появиться, расставьте засады, поставьте на прослушку ее мобильник. В общем, мобилизуйте все ресурсы, какие только можно. Ищите ее! И найдите! Если понадобится, объявите девушку в федеральный розыск.

— Будет сделано!

Крячко решительно поднялся на ноги. Недавний успех окрылил полковника, в этот момент он был готов к самым сложным и героическим поступкам. Вместе с Гуровым они направились к выходу, но генерал остановил их.

— Кстати, Стас! — обратился он к Крячко, тряхнув в воздухе кипой липовых договоров Саламатина. — А что с этим деятелем?

Станислав отвел взгляд.

— Я не стал его арестовывать. Пока. Там, внизу, в папке с договорами, его письменное признание. И моя объяснительная…

Орлов не стал ничего уточнять. Он уже много лет знал полковника Крячко и понимал, что если подчиненный поступил таким образом, значит, на то была причина. Генерал махнул рукой, отпуская сыщиков. А сам тем временем перевернул стопку с бумагами и взял два последних листа. Углубился в чтение.

— Я должен позвонить кое-кому, — сказал Крячко, едва они с напарником покинули генеральский кабинет.

— Очередная пассия? — хмыкнул Гуров.

— Не просто пассия, а важный свидетель. Человек, который, возможно, поможет нам выйти на след Шихановой. Федеральный розыск — это, конечно, очень хорошо и эффективно, но я больше доверяю старым дедовским способам…

— Твой дед был такой же плейбой, как и ты?

— Лева, вот сейчас опять совсем не смешно. — Станислав активно рылся в карманах куртки, пытаясь отыскать свой мобильник. Затем лицо его болезненно скривилось. — Черт! Я же у нее как раз телефон и оставил!

— В залог, что ли?

— Нет, просто на зарядке. — Крячко не был расположен к шуткам. — Но оно и к лучшему. Сделаем так. Я поеду к свидетелю. Заберу свой телефон, заодно и поговорю еще раз с глазу на глаз…

— Только не увлекайся…

Гуров, не оборачиваясь, направился к своему кабинету. Коль скоро Марина Шиханова была наркоманкой, в первую очередь стоило вновь поднять все свои информационные связи с мелкими дилерами. Полковник был уверен, что подозреваемая еще не успела покинуть пределы столицы. Она затаилась где-то тут, поблизости.

* * *

Крячко долго звонил в квартиру, пока до его слуха не донеслись приближающиеся шаги. В какой-то момент он даже успел подумать, что Ирины нет дома. Да и с чего ей сидеть взаперти целый день? Пообещав отлучиться ненадолго, Станислав отсутствовал целый день…

Девушка открыла дверь, и у полковника захватило дыхание. На Ирине не было ничего, кроме белоснежного махрового полотенца, обернутого вокруг талии и с трудом прикрывавшего все прелестные изгибы ее тела. Мокрые волосы спадали на плечи.

— Ты не очень-то торопился, — сказала она, впуская Крячко в квартиру. В голосе не было упрека. Только констатация факта. — Сказал, что скоро вернешься, и исчез. Я решила, что нам уже не суждено больше свидеться. Легкий флирт без всяких обязательств.

— Как ты могла подумать такое? — почти искренне возмутился Крячко. — Я — джентльмен…

— Который просто забыл телефон, — закончила за него Ирина. — Он, кстати, уже зарядился. Я положила его на стол. Можешь забрать.

Она развернулась и, оставляя мокрые следы босых ног на линолеуме, двинулась обратно в ванную. Крячко как завороженный смотрел ей вслед. Нервно сглотнул.

— Ты всем открываешь дверь в таком виде? Даже не спросив, кто звонит?

— Практически. — Ирина уже скрылась из виду. — Прости, Стас, если ты хочешь пообщаться, тебе придется немного подождать. Я должна подсушить волосы.

Она сказала еще что-то, но ее слова заглушил звук заработавшего фена. Дверь в ванную комнату осталась приоткрытой. Крячко не смог отказать себе в удовольствии заглянуть в образовавшуюся щель. Махрового полотенца на Ирине уже не было. Оно лежало у ее ног, а сама девушка, обнаженная, как Афродита, стояла перед зеркалом, немного склонив голову набок. Станислав невольно залюбовался линиями ее бедер. Возникла мысль распахнуть дверь настежь, войти внутрь с величественным победоносным видом римского завоевателя и овладеть прекрасной наложницей. Но Крячко мужественно отогнал эту мысль. Прошел в спальню и взял со стола свой мобильник. Активировал его.

На экране тут же появился список звонивших за истекшие часы. В основном все звонки были от Гурова, один — от Орлова и три звонка с номера, который Станислав опознал не сразу. Лишь через какое-то время он понял, что его разыскивала дамочка, оставшаяся в его квартире. Крячко недовольно поморщился. Вот о ком он совсем забыл…

Фен в ванной комнате умолк. Ирина вернулась в спальню. Остановилась на пороге, озорно глядя на Крячко. Теперь на девушке был полупрозрачный розовый пеньюар с глубоким вырезом на правом бедре. Крячко чуть не выронил телефон.

— Подглядывал? — игриво поинтересовалась девушка.

— Совсем немного, — честно признался Станислав. — Ты прости меня за отсутствие. Я вовсе не собирался тебя бросать. Навалилось одно на другое… Замотался…

— Надеюсь, не настолько, чтобы у тебя совсем не осталось сил? — Ирина медленно приблизилась к нему и обняла за шею. Крячко почувствовал ее горячее дыхание у себя на щеке. — Они тебе сегодня понадобятся.

— На это дело силы у меня всегда найдутся, — заверил сыщик. — Есть скрытый резерв.

— А мне покажешь, где он скрыт?

— Обязательно. Но… — Станислав мужественно собрался с мыслями. — Сначала мне очень нужно закончить одно дело. По работе. И я надеялся на твою помощь…

— Хочешь, чтобы я прикрыла тебя в перестрелке? — Нога Ирины, подобно змею-искусителю, обвилась вокруг ноги полковника. — Я могу.

— Как-нибудь обязательно, — пообещал Крячко. — Но сейчас речь о другом. О Марине Шихановой. Нам очень нужно ее найти. И чем скорее, тем лучше. Со вчерашнего дня прояснились кое-какие подробности… В общем, значение персоны твоей подруги возросло невероятно. Помоги мне. Подумай, где она может быть. Подруги, знакомые, дальние родственники… Пригодится все, что ты сможешь вспомнить.

— Ну… — девушка равнодушно пожала плечами. Она отодвинулась от Крячко и, закинув ногу на ногу, прикурила сигарету. — Я могла бы, конечно, покопаться в дальних уголках своей памяти… Однако у меня есть для тебя кое-что получше.

— Я же сказал: к этому мы вернемся вечером, когда…

— Я не о сексе, — рассмеялась Ирина. — Ты что, не способен думать ни о чем другом? А я ведь как раз о Маринке…

— Что?

Девушка глубоко затянулась и выпустила под потолок длинную тонкую струю дыма. Взяла с тумбочки пепельницу и поставила ее рядом с собой на кровать. Крячко коршуном навис над Ириной, глядя сверху вниз на ее аппетитные коленки.

— Она звонила мне.

— Когда?

Похотливые мысли сыщика моментально испарились.

— Пока тебя не было. Где-то часа полтора назад.

— И что она сказала? Она сказала, где находится?

— Почти, — легким движением руки Ирина поправила челку.

Крячко охватило нетерпение.

— Что значит «почти»?

— Она в области. В Дзержинском. У какой-то бывшей одноклассницы. Или одноклассника. Я не разобрала точно. И адреса мне она не сказала. — Ирина сделала еще пару затяжек, а затем, так и не выкурив сигарету до конца, смяла ее в пепельнице. — Просила достать для нее дозу. В Дзержинском с этим, видимо, напряги. Или она не может самостоятельно выйти на дилера. Короче, она просила помочь ей.

— А ты?

— А что я? — Девушка легла поверх одеяла и вытянула стройные ноги в сторону Крячко. Заманчиво пошевелила пальчиками с идеальным педикюром. — Я сказала, что попробую помочь. Найду ей дозу. Но… Сказать — одно, а сделать — совсем другое. Я звякнула в пару мест, но мои знакомые не захотели связываться с наркотой. Сказали, что сейчас слишком опасно. Это ты создал такую нервную ситуацию?

— Скажем так: мы имеем к ней некоторое отношение, — ушел от прямого ответа Станислав. — Но что с Мариной? Она еще раз перезванивала?

— Нет. Мы договорились, что я позвоню ей, если что-то найду. А раз я ничего не нашла…

Пятка Ирины поднялась на уровень лица полковника. Она находилась настолько близко, что Станислав невольно уловил приятный аромат дынного мыла.

— Звони ей. — Крячко ухватил девушку за щиколотку и смачно чмокнул в подъем. — Звони и скажи, что ты нашла дозу. Договаривайся о встрече. В Москве или в Дзержинском. Значения не имеет. Пусть сама выбирает место.

— Мы поедем ее брать с поличным? — Глаза Ирины азартно блеснули. — Она, конечно, моя подруга, но я всегда мечтала поучаствовать в облаве на наркокартель. Это так возбуждает…

— Мы поедем брать ее, но без тебя, — разочаровал девушку полковник. — На статус наркокартеля Шиханова не тянет, но все равно там может быть опасно. Для тебя… Так что скажи, что приедешь не ты, а дилер.

— Стас, я хочу хотя бы посмотреть. — Ирина надула губки. — Издалека ведь можно?

— Исключено. Ты слишком дорога мне, чтобы я позволил подвергать тебя такому риску. Звони, солнышко, звони. Теряем драгоценное время.

Ирина вздохнула и потянулась к своему ярко-красному мобильнику на тумбочке. Крячко тем временем уже набирал на своем номер Гурова.

— Лева, я нашел ее, — коротко бросил он в трубку. — Нет, не в Москве… Но тут недалеко. Давай для начала встретимся и все обсудим… Где?.. Хорошо. Я буду через пятнадцать минут.

Он поспешно отключил связь, заметив, как Ирина приложила тонкий пальчик к губам, требуя полной тишины.

— Привет, — нараспев произнесла девушка. — Да, я… Тебе еще нужно то, что ты искала?.. Нашла, конечно. У Колюнчика есть знакомый бегунок как раз в Дзержинском… Нет, имени не знаю. Он называл какую-то кличку, но я…

Крячко напряг мускулы правой руки и молча указал себе на бицепс. Однако Ирина истолковала его подсказку не совсем правильно.

— Кажется, Плечо, — сообщила она в трубку. — Так он его назвал… Откуда я знаю, почему такая странная кличка? Тебя его история интересует или товар?.. Говори, где и как ему тебя найти.

* * *

— Плечо? — Гуров удивленно вскинул брови. — Что за странная кличка?

— Музыка навеяла. — Крячко поднял боковое стекло автомобиля, чтобы ни единой грязной капли дождя не попало на его стильный новенький кожаный плащ. Посмотрев в зеркало, поправил на голове такую же кожаную шляпу. Слегка сдвинул ее набок. Получился весьма залихватский вид. — У меня не было времени на разработку соответствующей легенды.

— Легенда тут ни при чем, — парировал Гуров. — Ни у одного нормального человека не может быть такой клички. Без всякой легенды.

— Если ты такой умный, — Станислав пристроил во рту сигарету, — позвони ей и скажи, что приедет другой человек. С другой кличкой. С более правдоподобной. Дать номерок?

— Не надо. Пусть будет Плечо.

Пригород уже полностью окутала тьма, когда Гуров свернул с основной трассы и направил автомобиль на заправочную станцию.

До Дзержинского им оставалось ехать чуть меньше часа. Парень в желтом комбинезоне службы АЗС направился в их сторону, но Гуров, выбравшись из машины, покачал головой, давая понять, что заправляться они не будут. Раскрыл над собой зонт и двинулся к светящемуся неоном кафетерию. Дождь шел уже не такой сильный, как днем. Крячко остался в салоне. Он так и не успел прикурить сигарету.

Назначив встречу Марине, сыщики поначалу хотели использовать в качестве приманки настоящего дилера, из числа тех, кого мог бы порекомендовать им Ребро. Но чуть позже от этой затеи пришлось отказаться. Человек должен был быть проверенным, а на это не было времени. Исполнить роль наркодилера вызвался Крячко. Именно с этой целью он и нарядился в кожаный плащ и кожаную шляпу. Напарник, естественно, отнесся к такому одеянию с присущей ему иронией.

— А нельзя было выбрать что-то попроще? — спросил он. — Без помпезности?

— Нельзя, — категорично ответил Крячко. — Я же не столичный, а провинциальный дилер. В провинции любят помпезность. И девушки ее любят. А мы с тобой собираемся брать как раз девушку. Она должна с ходу проникнуться ко мне симпатией. Понимаешь?

— Боюсь, твой вид ее только отпугнет.

— Ты плохо знаешь девушек, Лева. Предоставь этот вопрос профессионалу.

— Ну, как скажешь…

Гуров понимал, что спорить с напарником бесполезно.

Зайдя в кафе на заправке, полковник огляделся. Человек за дальним столиком слегка махнул ему рукой. Гуров приблизился. Садиться не стал, а просто остановился рядом со столиком. Человек поднялся сам, протянул руку для приветствия. Они обменялись крепким рукопожатием.

— Ты от Реброва?

— Да, — сыщик кивнул. — Принес?

Человек быстро сунул руку за пазуху, достал маленький бумажный конвертик и, спрятав его между средним и указательным пальцами, передал Гурову.

— Сколько с меня?

— Нисколько. Ребров сказал, он сам расплатится.

— Я должен проверить. — Гуров сунул конвертик в карман. — В машине. Жди здесь. Если с товаром что-то не так, я вернусь. Если все в порядке, просто забудь о нашей встрече.

— Я все понимаю. Ребров предупреждал меня.

— Вот и славно.

Полковник покинул кафе и вернулся в салон автомобиля. Крячко все еще разглядывал себя в боковом зеркале, по-ковбойски лихо перекидывая неприкуренную сигарету из одного уголка рта в другой. Гуров бросил зонт на заднее сиденье, достал из кармана полученный в кафетерии пакетик, развернул его, взял на мизинец чуть-чуть белого порошка и отправил его в рот. Прислушался к ощущениям. Товар вроде бы был в порядке. Ребро не стал бы шутить с сыщикам из угро.

Крячко недовольно покосился на напарника.

— Зачем нам это? — спросил он. — Мы же не собираемся на самом деле продавать ей дозу. Как только она появится, мы возьмем ее. И всего делов.

— А если она пришлет на встречу кого-то вместо себя? Об этом ты не подумал?

— Да ну, бред! — отмахнулся Крячко. — Шпионские страсти какие-то!

— Шпионы тут ни при чем, Стас, — не согласился Гуров. — Если наша с тобой версия верна, Марина убила, как минимум, одного человека. И при ней огромная куча денег. Учитывая эти обстоятельства, она должна сейчас шарахаться от собственной тени, а не то что от малознакомого наркодилера.

— Ладно. Тебе виднее.

Как только автомобиль выехал с территории заправочной станции, Станислав наконец прикурил сигарету. Гуров взял курс на Дзержинский. Больше никаких остановок в пути у сыщиков не планировалось. Время неумолимо подходило к девяти часам вечера. Именно этот час был оговорен с Шихановой, как время встречи в старом заброшенном клубе на окраине подмосковного городка…

Сотрудники ГУ прибыли на место без опозданий. Даже на пятнадцать минут раньше намеченного. Гуров припарковался таким образом, чтобы его автомобиль не был виден с крыльца клуба. Зато ему открывался великолепный обзор. Старое здание с высокими облупившимися колоннами и полуразобранной крышей было как на ладони. Свет двух уличных фонарей, расположенных слева и справа от входа, освещал пространство перед крыльцом. Никакого движения рядом с клубом пока не наблюдалось.

Гуров повернулся к напарнику:

— Будь осторожен, Стас. Если она внутри, осмотрись, нет ли там еще кого. Не расслабляйся, короче.

— Кого ты учишь? — хмыкнул Крячко. — Я Яшку Шустрого брал, а ты мне: «Глеб»! Давай свою наркоту.

Гуров передал ему конвертик с белым порошком. Станислав небрежно сунул его в карман и выбрался из салона. Мягко захлопнул за собой дверцу. Капли дождя тут же весело застучали по его широкополой шляпе. Чуть ссутулившись и держа руки в карманах, Крячко миновал естественное ограждение из дикорастущего неухоженного кустарника, вышел на тропинку и прямиком направился к зданию клуба. При этом он внимательно поглядывал по сторонам. Прилегающая местность была абсолютно пустынна.

Сыщик поднялся на крыльцо. Под ногами хрустнула отвалившаяся штукатурка. Палец Станислава лег на курок пистолета в левом кармане плаща. Он шагнул внутрь. В нос ударил запах пыли и свежих испражнений. Крячко поморщился. Разглядеть что-либо в такой темноте не представлялось возможным.

— Эй, кто тут? — Станислав сдвинул шляпу на затылок.

Его голос эхом пронесся по пустому помещению. Если Марина и была здесь, она не спешила обнаруживать своего присутствия. Крячко прошел немного вперед, потоптался на месте, затем решил все-таки вернуться на крыльцо. Вышел и встал так, чтобы козырек над головой укрывал его от дождя. Закурил сигарету.

Это был условный сигнал. Полковник давал понять напарнику в машине, что внутри здания он никого не обнаружил. Часы показывали без пяти минут девять. Крячко глубоко затянулся и в этот самый момент увидел девушку.

Она появилась со стороны жилого квартала. Быстрым пружинистым шагом темная фигурка приближалась к разрушенному клубу. У нее не было ни зонта, ни капюшона. Она словно не замечала дождя. Мокрые волосы наполовину скрывали лицо. Девушку заметно бил озноб. Но вряд ли причина этого была в непогоде или в первых проявляющихся признаках простуды. Жертву беспощадно мучила ломка. На какое-то мгновение Станислав даже испытал к ней чувство жалости.

Девушка приблизилась к полковнику. Лицо ее было бледным как мел, глаза глубоко впали.

— Плечо? — коротко спросила она, с трудом разомкнув синие, потрескавшиеся губы.

— Да, — Крячко отбросил недокуренную сигарету. — А ты — Марина?

— Марина. Принес дозу?

Только сейчас, глядя на это раздавленное болью создание, полковник понял, насколько нелепыми были все их с Гуровым приготовления. Кожаный плащ со шляпой, настоящий пакетик с настоящим наркотиком, опасения, что Марину будут подстраховывать потенциальные сообщники… Ее интересовала только доза. И она купила бы ее у любого, кто назвался бы кличкой Плечо. Станислав вполне мог явиться на встречу в форме полковника милиции. При полном параде и в орденах. Марина не обратила бы на это внимания.

Станислав убрал палец с курка. Положил руку девушке на плечо.

— Простите меня, Марина, но я вынужден вас задержать, — признался он.

— В каком смысле задержать? Мне некогда… Давай дозу, я заплачу, и мы разбежимся.

Дрожащей рукой она протянула Крячко несколько смятых купюр. Станислав тут же взял ее за локоть. Снял с себя шляпу и надел девушке на голову.

— Вы меня не поняли. Я не наркодилер.

— Как это? — Марина подняла на него глаза. — А кто? Ирка сказала, что…

— Я из уголовного розыска. Меня зовут полковник Крячко. И я намерен арестовать вас по подозрению в убийстве.

Свободной рукой он извлек из кармана наручники, но надеть их на задержанную не успел. Вялое апатичное состояние девушки, измученной ломкой, ввело полковника в заблуждение. Марина резко выдернула руку, отшатнулась от сыщика, споткнулась, едва не потеряла равновесие, но удержалась на ногах. Шляпа слетела с ее головы и упала в грязь. Марина кинулась бежать, шлепая по лужам и нелепо размахивая руками.

— Стойте! — крикнул ей вслед Крячко. — Марина!

Она не остановилась. Крячко бросился за ней. Подумал, не стрельнуть ли ему в воздух для острастки, но решил этого не делать.

Слева из-за живой изгороди вывернул автомобиль Гурова. Марина бежала прямо на него. Она не заметила образовавшегося на пути препятствия. Машина остановилась поперек дороги. Гуров вышел из салона, держа оружие в правой руке.

— Стойте, я говорю! — вновь окликнул девушку Крячко.

Марина продолжала бежать. Однако шаг ее становился все короче. Силы, которых и так было немного, иссякли окончательно. Она даже не смогла добежать до Гурова. Ноги девушки заплелись, она пошатнулась и упала. Прямо посреди огромной лужи.

Крячко подбежал к ней, схватил за плечи, поднял. Марина рыдала в голос. Ее рыдания заглушали шум проливного дождя. В правой руке она по-прежнему сжимала смятые денежные купюры. Она не могла их отпустить. В них был весь смысл ее жизни. Ее спасение.

— Я не хотела!.. — прорвалось сквозь поток рыданий. — Я правда не хотела! Не убивайте меня… Я не хотела… Знала, что все этим закончится. Иначе и быть не могло… Я не знаю, зачем… Но я не хотела… Простите меня, люди!..

Гуров убрал пистолет в карман и молча занял место за рулем автомобиля. Крячко помог девушке забраться на заднее сиденье. Сам сел рядом с ней. Наручники надевать не стал. В этом не было необходимости. Вместо этого Станислав потянул Марине носовой платок. Но девушка отрицательно замотала головой.

— Лучше дайте мне!.. — жалостливо простонала она, вздрагивая всем телом. — Дайте мне уколоться. Всего один раз… Я знаю, что у вас есть… У вас ведь есть? Правда? Дайте мне!.. Умоляю!

Слезы градом катились по ее перепачканным грязью щекам. Мокрые волосы прилипли ко лбу. Сложно было представить, что, когда она работала в пивном ларьке, любоваться на эту девушку приходили все мужчины округи. Станислав осторожно обнял ее. Провел ладонью по волосам. Марину трясло, как в ознобе.

— Дайте… — прохрипела она.

Крячко вынул из кармана маленький конвертик и вложил его в ладонь девушки. Его глаза в этот момент встретились с глазами напарника в зеркале заднего вида. Взгляд Гурова был суровым, застывшим, но он ничего не сказал.

Марина бросила смятые купюры на колени Крячко. Она знала, что за дозу надо платить. Пошарила по карманам пальто, достала шприц, с минуту растерянно смотрела на него и на пакетик с порошком, затем раздраженно швырнула шприц себе под ноги, сунула нос в пакетик и шумно потянула ноздрями. Мгновение спустя она хотела повторить попытку, но Крячко благоразумно отнял у нее остатки наркотика. Допустить, чтобы девушка скончалась от передозировки, он не мог. Марина откинулась на спинку сиденья. Глаза ее блаженно закатились.

— Спасибо, — только и произнесла она.

Ломка была остановлена. Судороги по ее телу пробегали все реже и реже. Станислав держал девушку за руку. Чуть выше запястья.

— Вы убили своего брата, Марина? — осторожно спросил он.

— Я. — Она не открывала глаз. — Я не хотела… Клянусь вам! Я знала, что добром это не закончится! Я понимала, какой это грех… Но он уговорил меня…

— Кто?

— Илья. Ему очень нужны были деньги. Он не сказал, что собирается убить Сашу. Он просил меня только сообщить ему, когда Саша поедет с деньгами обратно… Сказал, что хочет встретиться с ним и уговорить дать ему взаймы…

— Вы знали, чем занимался Александр Калашников?

— Знала. Как я могла не знать?..

— А что на самом деле это не его настоящее имя?

— Как это? — Марина повернула голову и посмотрела Крячко в глаза. Ее зрачки заблестели, на губах появилась робкая блуждающая улыбка. — Как это Саша мог быть не Сашей?.. Я знала его. Мы жили вместе… — По щеке снова покатилась сиротливая слеза. Повисла на подбородке. — Илья обещал, что никто не пострадает… Но он убил его. Я видела своими глазами… Хладнокровно выстрелил в голову, и… Саши не стало.

— А что было потом?

— Он не дал мне уколоться…

— Кто?

— Илья. Сказал, сейчас не время… А как могло быть не время, если мне было надо. А он… Он отвел меня к своей машине, усадил в нее, потом вернулся к Сашиной, долго протирал там все тряпочкой… Вернулся не быстро… И мы поехали. Я просила его… Умоляла… Но он не дал. Сказал, что у него нет. Может, и не было, конечно. Илья не стал бы мне врать. — Марина машинально положила голову Станиславу на плечо. — Но ведь при нем была целая сумка, хренова туча бабок. Он мог купить где угодно. Но ему стало жалко… Он пожалел для сестры вонючие ворованные гроши. Кому они нужны?.. Я не стала бы его убивать… Даже за Сашу… Я не хотела… Но то, что он пожалел для меня…

— Как вы его убили? — подал голос с водительского сидения Гуров.

— Из пистолета, конечно. — Марина даже не взглянула на Льва. Она чувствовала себя очень уютно в объятиях Крячко. Последний раз так уютно она чувствовала себя, засыпая в кресле рядом с бабушкой. Но это было так давно. — Он бросил его в бардачок. Я попросилась по-маленькому… Он остановил. Вышел сам. Я взяла пистолет и тоже вышла.

— Сколько раз вы стреляли?

— Не помню. — Марина ухватилась пальцами за отворот плаща Крячко. Новенькая кожа приятно поскрипывала. — Раза три-четыре… Пока он не сдох… Когда он перестал орать, я поняла, что он сдох. И больше не стреляла.

— А деньги?

— Деньги остались в машине. Он не брал их с собой…

— Где они сейчас?

— Сейчас… Тут недалеко. У бабки моего бывшего одноклассника. Только они обо мне и о деньгах ничего не знают. Вы им не говорите. Ладно? А деньги я отдам. Я потратила совсем немного… Совсем чуть-чуть… Вы ведь простите меня?

— Простим, — пообещал Крячко.

Гуров запустил двигатель, и автомобиль тронулся с места.

— И отпустите? Я ведь не хотела… Честное слово… Отпустите?

— Чуть позже.

Крячко снова погладил ее по грязным слипшимся волосам.

Эпилог

Гуров раз за разом долго и настойчиво нажимал на кнопку дверного звонка. Не в его правилах было проявлять упорство в подобных ситуациях, но сегодня он не собирался сдаваться. Он самому себе дал слово, что не уйдет до тех пор, пока ему не откроют.

Терпение полковника было вознаграждено. Дверной замок щелкнул, и в проеме появилась атлетическая фигура Крячко. Мужественный и грозный вид Станислава никак не гармонировал с надетым поверх голого тела женским халатом в сиреневый горошек. Рукава едва доставали до локтей, на животе с трудом сошлись всего две перламутровые пуговицы.

— Шикарно выглядишь, — не удержался от улыбки Гуров. — Решил все-таки сменить одну древнюю профессию на другую? Или просто калым подвернулся?

— Это ты, — недовольно буркнул Крячко, пропуская мимо ушей слова напарника. — А я думаю, кто там названивает. Настырно так.

— Это я.

— И чего тебе, Гуров?

— Тебя искал. Дома ты не появляешься, на телефонные звонки не отвечаешь…

— Орлов дал мне два дня отгулов, — напомнил Станислав. — В качестве премиальных. И тебе, кстати, насколько я знаю, тоже. Но ты вместо того, чтобы сидеть дома с женой и наслаждаться просмотром ее любимых фильмом, почему-то тут ошиваешься. Не посвятишь в причины?

— Могу. Их две, Стас. — Гуров остался невозмутим. — Выйдешь на пару слов?

— Стас, кто там? — за спиной полковника появилась хрупкая грациозная фигура Ирины в ажурном нижнем белье. Присутствие другого мужчины ее ничуть не смутило. Она обняла Крячко за шею. — Это и есть твой назойливый подчиненный, о котором ты рассказывал?

— Да, — глухо обронил Станислав.

— Точно, — подтвердил Гуров. — Это я. Вы не будете против, если я похищу товарища генерала буквально на две минуты? Срочное дело. Без его подписи просто никак.

— Генерала? — удивилась девушка. — А ты не говорил мне, что ты генерал, Стас.

— Он и сам не знал. Сегодня ночью только назначили. На тайном совещании.

— Серьезно?

— Нет, малышка, он шутит. — Крячко обернулся и хлопнул девушку ладонью чуть ниже поясницы. — Иди в комнату. Я сейчас вернусь.

Ирина презрительно фыркнула, но спорить не стала. Развернулась и, вызывающе покачивая ягодицами, удалилась. Крячко вышел на лестничную площадку и прикрыл за собой дверь.

— Ну, что за пожар? — недовольно спросил он.

— Ты теперь здесь жить собираешься? — Гуров кивнул ему за спину. — С ней?

— Я еще не определился, — честно признался напарник, на всякий случай понижая голос до шепота. — Она мне реально нравится. Во всех смыслах. Я даже стал подумывать о вступлении в законный брак.

— Ты об этом часто думаешь.

— Сегодня утром я подумал об этом особенно серьезно. Навеяло, знаешь ли… Но ты ведь не об этом хотел поговорить.

— Нет. Я хотел сообщить тебе две вещи. — Лицо Гурова сделалось серьезным. — Вчера вечером убили Астамура. В Пицунде.

— Я думал, мы в это дело не лезем. — Одна из пуговиц на животе Крячко самопроизвольно расстегнулась, и он поспешил застегнуть ее снова.

— Верно. Но ты же знаешь, как я не люблю, когда какие-то вопросы остаются без ответов. А виновные без наказания. Теперь получается, что Астамур свое наказание за содеянное понес. Внешняя разведка не осталась в стороне от дела с перевозкой наркотиков.

— Я рад, — равнодушно откликнулся Станислав. — Нет. Я просто счастлив. Ты это хотел от меня услышать?

— Почти. Это первое, что я хотел тебе сказать, а второе… — Гуров выдержал небольшую паузу. — Тебя активно разыскивает та девица, которую ты оставил у себя на квартире. Она даже приезжала ко мне.

— Вот черт! — поморщился Крячко.

— Да. Моей жене это тоже не понравилось. Да, и мне было не очень приятно. Поэтому я дал твоей подруге этот адрес.

— Что?! — Глаза Станислава испуганно округлились. — Этот адрес? Ты с ума сошел, Лева?

Но Гуров остался невозмутим.

— Я сказал ей, что ты бываешь по этому адресу после семи. — Он взглянул на наручные часы. — Сейчас почти пять. Стало быть, у тебя в запасе более двух часов. Удачи, брат!

Гуров похлопал напарника по плечу, развернулся и с чувством выполненного долга зашагал вниз по лестнице.

Content

Николай Леонов, Алексей Макеев
Смерть за наш счет (сборник)

Смерть за наш счет

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Эпилог

Пуля любит свою жертву

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Эпилог