Приходько Роман

КРАСОТА

— Иди сюда, мой хороший! И для тебя местечко найдём, — приговаривал пожилой мужчина, срезая толстую упругую ножку белого гриба. — Вот теперь можно и домой отправляться, — он аккуратно очистил шляпку от прилипших травинок и бережно уложил душистую находку в корзину. Каждые выходные, как только позволяла погода, полковник в отставке Николай Иванович Дубов приезжал в гости к своему давнему знакомому леснику, чтобы, как говорится: «слиться с природой». То на охоту выберется, то по ягоды, чуть реже на рыбалку. Ну а самым любимым занятием пенсионера были походы за грибами. Бутерброды, термос с горячим чаем, плетёная корзина — и полдня наедине с берёзками, осинами, в сопровождении душевного щебетания пернатых певцов. Лепота! По такому же сценарию проходило и это — первое июньское воскресение. Вдобавок, Иванычу на удивление везло с самого утра.

Чудом удалось выскользнуть из города, не застряв по пути в бесконечных московских пробках. Набежавшие было с юга тёмные дождевые тучи, быстренько разогнал весёлый хулиганистый ветер, который к полудню постепенно успокоился и теперь лишь иногда с ленцой копошился в верхушках деревьев. Приятной мелочью стало отсутствие росы в лесу, что позволило обуть ботинки вместо тяжёлых резиновых сапог. В общем, ничто не мешало натуралисту-любителю наслаждаться трепетной близостью с природой.

— Хорошо-то как! — Иваныч окинул взглядом зелёное море молоденькой сочной травы среди редкого частокола чёрно-белых стволов берёзовой рощицы. «А они, тупоголовые, сидят в этой вонючей Москве перед телевизором да ещё и надсмехаются… Ведь здесь такая благодать»! — Николай имел ввиду свою супругу и сына с невесткой.

Семья отставника, уставшая от бесконечных переездов во время службы полковника, наслаждалась теперь оседлым образом жизни и категорически противилась любым попыткам главы домашнего очага вытащить их за пределы столицы.

— Ну и хрен с вами! — уже вслух воскликнул пенсионер, вдохнул полной грудью коктейль лесных ароматов и посмотрел на часы. «Скоро полдень — пора подыскать удобное местечко и немного подкрепиться». Сориентировавшись, в какую сторону идти к домику лесника, Иваныч неспешно тронулся в путь. Чуть поодаль, немного правее обратного маршрута, виднелись густые заросли орешника. В этом царстве сплошной стены тёмно-зелёных листьев затеяли представление несколько голосистых пернатых певцов. Непрекращающаяся череда захлёбывающихся трелей заворожила слух отставника. Глупо было отказывать себе в очередном удовольствии, и мужчина осторожно направился поближе к «сцене». А страсти меж тем накалялись. Пичужки запели уже дуэтами, стараясь пересвистать оппонентов. Очевидно, шёл турнир по завоеванию дамского сердца, что заставляло маленькие серенькие тельца выкладываться по полной. Тонкие клокочущие переливы, срывающиеся на хрип, заполонили всю округу. Казалось, каждая нота, взятая певцами-волшебниками, дёргает невидимые ниточки в голове человека, заставляя сознание упиваться неземным блаженством, а разум тонуть в океане удовольствия…

— Ф-и-и-и-ть! Резкий оглушающий свист, словно топор палача, разрубил иллюзию совершенства, которую так старательно ткала природа. Повисла гробовая тишина. Даже ветер обмер в припадке, перестав щекотать маслянистые листочки деревьев.

— Са-а-ня-я! Иди сюда-а! — донеслось несколько мгновений спустя со стороны узкой прогалины между полосой орешника и окраиной берёзовой рощи. Иваныч стоял на опушке, напоминая внезапно окаченного ведром ледяной воды внимательного слушателя оперетты в Большом театре.

— Ы-ы-м-м, — только и смог из себя выдавить оскорблённый натуралист, сжимая кулаки. Ему вдруг страстно захотелось выплеснуть бурю ненависти на нарушителя недавней идиллии, чтобы у того не только уши в трубочки закрутились, но и на десяток поколений вперёд рождалось лишь немое потомство. А уж по части восстановления родословной виновников плохого настроения отставного полковника ему не было равных. Закусив губу, словно арабский скакун удила, пенсионер ринулся в атаку на ничего не подозревающие бастионы невежества. На одном дыхании добравшись до конца прогалины, Иваныч ещё некоторое время семенил по инерции, затем тупо встал, будто подбитый снарядом танк. В небольшой низине поперёк поляны лежало большущее поваленное дерево. Прямо возле его середины бездымно горел костерок, у которого на коленках стоял белобрысый мальчишка. Лет двенадцати от роду, в оранжевой толстовке и голубых джинсах. Блаженно щурясь под тёплым ласковым солнцем, подросток попивал из алюминиевой кружки что-то горячее. Завидев непрошеного гостя со свирепой гримасой на лице, паренёк немного опешил. Его свободная рука тут же скользнула в стоящий рядом раскрытый рюкзак, быстро нащупала там искомое и осталась внутри, будто укрылась до лучших времён.

— Саня! Ну, скоро ты? — донеслось из-за зарослей орешника, которые, оказывается, росли не стеной, а в форме подковы. Голос явно принадлежал подростку постарше. Что делал его обладатель — оставалось лишь гадать. Единственной зацепкой нахождения ребят в лесу была новенькая совковая лопата, которая лежала за спиной белобрысого и, похоже, уже побывала в работе, так как на металле просматривались прилипшие комья земли. Иваныч шумно выдохнул и медленно двинулся к костру, попутно размышляя о предназначении неуместного в лесу инструмента, а тем более в руках мальчишек. Ругаться с детьми отставник уже конечно не собирался. «Подойду, поспрашиваю: чем они тут занимаются — да восвояси»… Немного не доходя, пенсионер поздоровался с парнишкой. Тот молча кивнул и, водрузив кружку на кучку хвороста, исподлобья уставился на гостя. Оттопыренные уши, взъерошенная копна волос и веснушчатый нос картошкой никак не соответствовали настроению хозяина. От одного взгляда на физиономию мальчишки хотелось улыбнуться. Что, собственно, и сделал Иваныч перед тем, как спросить:

— Можно здесь у вас передохнуть? Паренёк подозрительно оглядел корзину с грибами, заметно расслабился и ответил вопросом:

— А чё, в лесу больше негде кости погреть?

«Наглец, однако» — подумал отставник, а вслух произнёс: — Вежливости, я так понимаю, тебя не учили… — Да ладно — падай уже! Мне всё-равно пора, — белобрысый, наконец, вынул руку из рюкзака, забросил туда пустую кружку и вскочил, собираясь уходить. Иваныч нахмурился, молча сел у костра, упёршись спиной о ствол дерева, и, не выдержав, поинтересовался:

— Лопата-то тебе зачем? Мальчишка задёрнул шнурок рюкзака, забросил ношу на плечо, подхватил инструмент и молча зашагал в сторону орешника. «Всыпать бы тебе для профилактики! — подумал пенсионер, глядя вслед уходящему подростку. Безотцовщина, наверное»… Жадно оприходовав бутерброды, Иваныч нежился на солнышке, попивая горячий чай из крышки термоса. На острый обломанный край сучка, который торчал почти на уровне носа заядлого грибника, уселся шмель.

Мохнатый старичок причесал непослушные шерстинки на брюшке и нехотя зажужжал по своим делам. «Как не хочется возвращаться в город»… Порыв холодного воздуха неприятно обдал затылок. Николай обернулся и вздрогнул от неожиданности. За спиной, по другую сторону дерева, стоял высокий старик.

— Устал? — низким гортанным голосом спросил незнакомец и, обойдя немного толстую часть ствола, легко перепрыгнул преграду.

— Тьфу ты чёрт! Напугал-то как, — выдохнул Иваныч, оглядывая необычное одеяние пришельца.

— Страшно? Правильно! — загадочно выдал старик и встал в двух шагах напротив отставного полковника. «Что за день-то сегодня? То манна небесная, то чуть ли не инфаркт с миокардом… Какой-то странный тип. И главное: подошёл беззвучно»… Незнакомец перехватил крючковатыми пальцами кривую палку с загнутым краем, упёрся подбородком в изгиб этого своеобразного посоха и с прищуром уставился на грудь пенсионера. Было впечатление, что его холодные глаза наблюдают сквозь одежду и тело, как бешено колотится сердце человека. Чёрный брезентовый плащ полностью скрывал фигуру старца, не давая возможности разглядеть даже обувь. А наброшенный на голову капюшон позволял увидеть только кончики длинных отбеленных сединой волос. Чтобы как-то начать разговор, Иваныч вежливо заметил:

— Отличная сегодня погодка! Красота кругом…

— Хе-хе! — прохрипел незнакомец. — А что для тебя красота-то, горемычный?

— Ну как же?! — опешил Николай. — Море зелени кругом! Природа буйствует… А воздух-то какой — пить можно!..

— Пфс-с-с… Срань Господня! — старик поднял кустистые белые брови, окинул злым взглядом пространство за спиной собеседника.

— А что ж ты считаешь красотой? — сморщился Иваныч от неприятного запаха, исходящего от незнакомца.

— Мне нравится, если случай яркий, запоминающийся. В общем: чтобы не так, как обычно…

— В смысле?

Глаза старца хищно сверкнули металлом, и он азартно принялся вгонять пенсионера в ступор:

— Я люблю, когда мотоциклист на полном ходу врезается в грузовик, и мозги разлетаются по округе. Млею от крика рабочего и хруста его костей при попадании в станок. Обожаю запах живой горелой человечины, сдобренной булькающими звуками вскипающей крови. И постоянно мечтаю…

— Кто ты такой, мать твою? — в ужасе прохрипел Иваныч.

Рассказчику не понравилось, что его перебили на самом интересном месте. Он мерзко сморщил крючковатый нос, одновременно выгнув вниз уголки безгубого рта. Глаза потухли, подёрнувшись мутной пеленой.

Начав с каркающего бормотания и постепенно переходя на дрожащий лающий крик, старик сорвался:

— Как же вы меня достали одним и тем же! Тупое безмозглое племя идиотов с жалкими ожиревшими душонками! Да горите вы в аду!..

— Пошёл ты знаешь куда?! — не выдержал отставной военный, привыкший матерными тирадами топить собственный страх.

— Хорошо! — мгновенно успокоился старец. — Хочешь объяснений? Будет по-твоему, — его немного сгорбленная фигура распрямилась и плавно, словно стояла на вращающемся диске, повернулась в сторону орешника. — Ну, вот и докопались — копатели… По всему силуэту странного незнакомца пробежала волна мерцающей ряби, словно помехи в неисправном телевизоре. Контуры на миг размылись, и внезапно вместе с волной обжигающего холода фигура старика нависла прямо над оцепеневшим пенсионером:

— Узнаё-ё-шь! — оглушительный всепроникающий голос раздался прямо в голове Иваныча. На человека смотрел пустой капюшон Смерти с бездонной чернотой вместо лица, а над головой сияло изогнутое лезвие косы…

— А-а-а-а-а! — проснулся с нечеловеческим воплем отставник. — Господи Иисусе! Помилуй, Матерь Божья! — осеняя себя крестом, он вскочил, попутно перевернув открытый термос, и стал затравленно озираться вокруг. Действительность продолжала благоухать первозданными ароматами.

Лес неутомимо гомонил привычными звуками. Солнце, как водится, ласково дарило жизненное тепло. Соловьиная свадьба в орешнике снова набирала обороты.

— Фух! Чуть копыта не отбросил со страха, — прошептал Иваныч и немного расслабился. — Сейчас бы гранёный стакан водки и сигарету… Какой-то тревожный колокольчик забился в голове. Надоедливая упрямая мысль пыталась попасть на приём к внутреннему «я» пенсионера, но недавний переполох в сознании мешал своим временным бардаком. Дальнейшие события разворачивались по уже предначертанному сценарию и уложились в полминуты. Сначала заросли орешника огласил глухой металлический звук. Тут же Иваныча осенило предназначение лопаты у парнишки, которое через мгновение подтвердил мощный взрыв боеприпаса времён Второй Мировой и знакомый шелест осколка над ухом.

Отставник с запозданием согнул непослушные колени, руки интуитивно сомкнулись на затылке. Следующее добило психику полковника, размягчённую красотами природы. На добрый метр, взметнув облако серой золы и целый сноп искр, в середину притухшего костра упала белобрысая голова мальчишки. Распахнутые настежь глаза и беззвучно зевающий рот постепенно обволакивало дымом тлеющих волос и шипящей на углях щеки. Не в силах оторваться от шокирующей картины, Иваныч медленно распрямился и попятился назад. Правая опорная нога внезапно скользнула вперёд на дорогущем китайском термосе, и тело пенсионера со всего маху насадилось на острый сук, который недавно осматривал мохнатый шмель. Боли не было, только отсутствие всякого рода двигательных функций ниже шеи, холод, приливающий к затылку, и сантиметров десять древесины, торчащей из солнечного сплетения. Словно зачарованный, Дубов смотрел, как напитывается кровью спортивный костюм, и не хотел в это верить. «Это сон»! — пронеслось в голове.

— Нет! — раздался рядом знакомый голос. Иваныч поднял слабеющую голову. Смерть в облике старика с довольной улыбкой на лице откровенно любовалась результатом несчастного случая. Затем, подмигнув умирающему человеку, спокойно закончила мысль:

— Это красота…

Content

Приходько Роман
КРАСОТА