Марина Сергеевна Серова

Бронежилет для нежного сердца

© Серова М., 2016

© Оформление. ООО «Издательство «Э», 2016

Глава 1

– Женька, привет! – услышала я в трубке знакомый и давно не слышанный голос.

Игорь Буров, ныне сотрудник прокуратуры, а в прежние времена – мой одноклассник и в целом большой друг, с которым общались мы очень редко, но всегда метко, и в этот раз звонил наверняка не просто так.

– Рада слышать, Игорек. Что-то случилось?

– Вот, сразу ты…

– А что, разве не угадала? Ты ведь не о погоде поговорить со мной собирался?

– Нет, не о погоде. В общем ты действительно угадала – происшествие, можно сказать, чрезвычайное. И главное – на первый взгляд, абсолютно объяснимое.

– Что ж, выкладывай подробности, я вся внимание.

– Ты лучше в гости приезжай, разговор не телефонный.

– Прямо к тебе?

– Почти. К знакомому моему на дачу. Знакомому и даже коллеге, можно сказать. Почетный ветеран, бывший следователь…

– Нуждается в моей защите?

– Он-то нет, а вот некоторые товарищи его… Да ты лучше приезжай, на месте поговорим. Дачи в Тихой заводи знаешь?

– В общем и целом.

– Вот и отлично. Там, как заезжаешь, прямо по главной улице…

– С оркестром?

– Обязательно. Короче, едешь все время прямо, прямо практически до упора, а потом налево. Там проедешь немного и увидишь домик такой симпатичный с красной крышей. Вот это она и есть. Дача. Мы тут сейчас, отдыхаем сидим. От треволнений.

– А, так у вас уже и треволнения случались?

– Стал бы я тебе звонить.

– Понятно. Так ты, значит, вместо того чтобы трудиться на благо родины, на дачах баклуши бьешь?

– Ты в календарь-то заглядывай. Иногда. Сегодня, между прочим, воскресенье.

– Ой, точно. Что-то я совсем загналась. Ладно, ждите, сейчас подъеду.

– Номер сто тридцать семь, там на калитке табличка.

– Сориентируюсь.

– Кто это звонил? – поинтересовалась тетя, едва лишь я успела положить трубку.

– Игорек. Игорь Буров. Помнишь его? Мы вместе учились, да и потом общались. Он приходил как-то.

– Как же, конечно, помню. Очень приятный молодой человек. Серьезный такой, основательный. Он, кажется, в прокуратуре работает?

– Ну да. Вот звонил, говорит…

– И профессия хорошая. Почему бы тебе не начать с ним отношения?

– Тетушка, ты все о своем. Человек по делу звонил, у них там случилось что-то чрезвычайное. Мне нужно сейчас съездить узнать.

– Съезди, съезди. Заодно и о том, что я сказала, подумай.

Ободренная таким многозначительным напутствием, я спустилась к машине и вскоре уже была на пути к дачному поселку в Тихой заводи. Место это считалось одним из самых престижных в нашем городе, и если знакомый, о котором говорил Игорек, имеет там дачу, значит, человек этот действительно не простой.

«Бывший следователь? Так, кажется, он сказал? – думала я, сворачивая с центральных улиц на дорогу, ведущую за город. – Интересно будет посмотреть…»

Одолев маршрут, намеченный Игорем, я подъехала к калитке с номером 137 и нажала некую кнопочку. Открыл мне Игорь. Провел по ухоженному дворику к небольшому действительно симпатичному дому и пригласил внутрь.

– Вот, знакомьтесь, – обратился он к двум дядечкам, пожилым и по-своему солидным, хотя и ничуть друг на друга не похожим.

Один, плотный и приземистый, с блистающей лысиной, напоминал кряжистый пень, накрепко вросший в землю, который не свернуть никаким экскаватором. Второй, худой и высокий, с густой, совершенно белой шевелюрой, был похож на ряженый скелет, настолько выпирали отовсюду какие-то мослы и кости.

Низкий смотрел солидно и уверенно, как бы заранее зная, что ничего плохого не может с ним приключиться в принципе. Высокий, напротив, был тревожен и, кажется, до смерти напуган чем-то.

– Женя, позволь представить тебе, – между тем говорил Игорь. – Наш уважаемый гость, москвич, почетный работник прокуратуры, следователь на заслуженном отдыхе Столетов Игнат Семенович.

Высокий, с недоверием взглянув на меня, сделал легкий полупоклон.

– Ну, а это – мой старший товарищ, можно сказать, учитель, тоже следователь, Милютин Сергей Вадимович. А эта милая девушка, господа, именно тот самый уникальный профи, которого я хочу вам порекомендовать. Евгения Охотникова, в прошлом боец спецназа, а в настоящее время телохранитель, человек, переключившийся на охрану жизни и здоровья наших граждан.

– Так это и есть та самая суперженщина, о которой ты мне все уши прожужжал? – с сомнением окинул меня взглядом Милютин. – Хиловато как-то для спецназа. Я ведь тебе объяснял – там, похоже, люди серьезные.

– А мы с другими и не работаем, – с оптимизмом взглянул на меня Игорь. – Вы не смотрите, что девушка на вид хрупкая. Это только видимость. Обманный маневр. А на самом деле…

– Сергей, я думаю, в пререканиях нет смысла, – включился в разговор Столетов. – Других-то вариантов, как я понимаю, у нас нет? – Он вопросительно взглянул в сторону Игоря, и тот с готовностью кивнул. – Будем работать с тем, что есть. Думаю, сейчас мы должны посвятить, э-э-э… Евгения, кажется? Посвятить Евгению в курс дела, а уж потом…

– Хорошо, – тяжко вздохнув, согласился Милютин. – Вы присаживайтесь, девушка, в ногах правды нет. Так вот, видите ли, какой у нас тут казус. Игнат Семенович – старинный мой друг, мы раньше вместе работали. Потом я переехал в Тарасов, а он остался в Москве. Набрал стаж, вот теперь заслуженно отдыхает. Но с некоторого времени начал он замечать вокруг себя странности…

– Чего уж там, странности, – с сердцем произнес Столетов. – Настоящую охоту объявили.

– Можно и так сказать. В общем, заметил он чье-то пристальное и весьма недоброжелательное к себе внимание.

– С вероятностью летального исхода, – снова добавил Столетов.

– Да, пожалуй, что так. В Москве было несколько случаев, наводящих на самые неприятные размышления. В результате Игнат принял решение на время куда-нибудь уехать. Он созвонился со мной, и я предложил ему пожить у меня на даче, вот на этой самой, где мы сейчас находимся. Время летнее, тишина, природа, в общем, что-то вроде небольшого отпуска в деревне. Игнат согласился и с неделю назад приехал.

– Во вторник.

– Ну да, во вторник. А вчера, в субботу, я по случаю выходного дня решил навестить его. Я еще продолжаю работать, хотя и на пенсии сейчас. Приехал, привез бутылочку, посидели, поговорили, вспомнили прошлое… И засиделись допоздна. Я уж по ночи возвращаться не стал, позвонил своим – ждите, говорю, утром, а ночью… Ночью, собственно, и случилось то самое, из-за чего мы вас побеспокоили, милая девушка. Должен вам сказать, что Игнат – человек весьма деликатный, даже там, где это и не особенно требуется…

– Ну, с этим я бы…

– Подожди, Игнаша, дай мне сказать. Здесь, в этой комнате, как видите, только одна кровать, и еще одна там, в сенях. Так вот, когда я приехал и решил остаться ночевать, Игнат настоял, чтобы я спал именно здесь, хотя на правах гостя он сам должен был…

– Ничего подобного. Это твой дом.

– Подожди, Игнаша. Так вот. Я лег здесь, а он в этой самой прихожей. Сейчас жарко, ничего, я согласился. Заговорились мы, как я уже сказал, допоздна, так что по этим своим ложам разошлись уж за полночь. А ближе к утру понадобилось мне, как бы это сказать…

– До ветру, – помог Игорь.

– Ну да. Стал это я подниматься – и слышу из прихожей какие-то звуки. Я-то думал, что это Игнат, дверь открыл, говорю, вот, мол, что значит старые друзья, все у нас с тобой в унисон. И только начал – смотрю, а это и не Игнат вовсе. Двое каких-то жлобов, здоровенные, как шкафы, – тут Милютин снова с сомнением посмотрел на меня. – Не знаю, как вы могли бы справиться с такими, милая девушка.

– Грубая сила не всегда стопроцентно гарантирует победу, – вступила наконец в разговор и я.

– Да? Что ж, возможно… Так вот. Двое жлобов, оба склонились над кроватью Игната и что-то там делают. Увидев, что я выхожу из комнаты, они растерялись, даже как бы испугались и бросились к дверям…

– А эта дверь, та, что в прихожей, она запирается изнутри? – поинтересовалась я.

– Запираться-то она запирается, – с некоторой досадой поговорил Милютин. – Только вот этой ночью, похоже, никто ее не запер.

– Сергей, какая жара была? – как бы оправдываясь, заговорил Столетов. – Да и кто мог предположить, что они и сюда…

– Вот именно. Вот мы и подошли к сути вопроса, милая девушка. Какие-то негодяи, не успокоившись после покушений в Москве, проникли и сюда. Учитывая, как быстро они нашли все, что им было нужно, я и предположил, что люди, заинтересованные во всем этом, – люди весьма серьезные. Ах да! Я ведь не сказал вам. Когда те двое скрылись из поля зрения, я обнаружил на постели Игната вот это.

Милютин поднялся со стула, подошел к небольшой тумбочке и взял одноразовый шприц, наполненный каким-то лекарством.

– Препарат, который вы здесь видите, – обратился он ко мне, – при неверной дозировке может вызвать остановку сердца. Анализ уже сделали в лаборатории, помогли ребята, в выходной поработали для нас. Случай, прямо скажем, из ряда вон. А количество, набранное в этот шприц, – доза просто лошадиная, тем более если речь идет о пожилом человеке. Понимаете, что это означает?

– Кто-то проник сюда ночью и хотел сделать этот укол так, чтобы ни у кого не возникло подозрений и все подумали, что смерть обусловлена возрастными причинами? – высказала я гипотезу.

– Именно! А если учесть, что Игнат жил здесь практически в полном одиночестве, то к тому времени, как мы обнаружили бы все это, остатки препарата давно бы рассосались, и доказать нельзя было бы практически ничего. Это просто удача, что я приехал и остался ночевать. Только благодаря этому вы, собственно, и имеете сейчас возможность беседовать с нами.

– Понятно. И что, предположений по поводу того, кто бы это мог быть, никаких?

– Ни малейших! Посудите сами – пенсионер, нигде не работает, миллионных счетов в банке не имеет, наоборот, имеет фактически на содержании дочь-вдову и внука-студента. За чем здесь можно охотиться? И тем не менее…

– Да, странно.

Я посмотрела на шприц, обвела глазами помещение и, не понимая пока причин загадочных нападений, поняла одно – защититься от них на этой открытой всем ветрам дачке будет сложно.

– Игнат Семенович, – обратилась я к худому и высокому человеку, заметно погрустневшему, очевидно, из-за напоминаний о событиях минувшей ночи. – Если вы хотите, чтобы я занялась вашей охраной, вам придется четко выполнять мои рекомендации и не отступать от них ни на шаг.

– Что ж, я готов, – растерянно переводя взгляд с Милютина на Игоря, ответил он. – Если это… если это того стоит.

– Стоит, стоит, даже не сомневайтесь, – активно вступил Игорь. – Женя – знаток своего дела, с ней вам ничего не грозит.

– Сергей, как думаешь?

– Что ж, если других вариантов нет, отчего же, попробуем, – тоже с явным сомнением пробормотал тот.

Но я не стала придираться к интонациям. В конце концов, этим древним дедам, закалившим характер еще в эпоху развитого социализма, простительно было некоторое недоверие.

– Отлично! – бодро сказала я. – Тогда вам нужно будет сейчас собрать вещи и проехать со мной. Для начала постараюсь устроить вас в месте гораздо более безопасном, чем эта дача, а дальше будет видно.

Оставив Столетова в окружении друзей и сочувствующих собирать немудреные пожитки, я вышла на улицу и позвонила своей выдающейся тете. В данных обстоятельствах именно она могла оказать мне неоценимую помощь.

– Тетушка, привет! Еще не соскучилась? У меня к тебе важное дело.

– Какое? – сразу насторожилась тетя Мила.

– Помнишь, ты как-то рассказывала, что одна из твоих подруг ударилась в бизнес на старости лет. Еще так возмущалась…

– А-а-а, это Надюшка, что ли? Как же, помню-помню. В буржуйки решила записаться.

– Вот-вот. Ты, кажется, говорила, что у них с сыном частная гостиница?

– А что ты, хочешь от меня переехать?

Тетушка спрашивала в шутку, но в голосе все равно слышалось невольное беспокойство.

– Нет, что ты. Куда ж я без тебя, – поспешила успокоить я. – Но кое-кому номерок очень даже пригодился бы.

– Это кому же? – уже спокойно поинтересовалась тетя Мила. – Уж не по тому ли чрезвычайному делу, по которому тебе сегодня звонили?

– Ты, тетушка, как всегда, не в бровь, а в глаз. Именно по этому делу. Нужно тут одного человека спрятать понадежнее. А ты, помнится, говорила, что у этой Надежды сын помешан на охранных системах.

– Не гостиница, а сверхсекретная база какая-то. Цитадель. Пока в свой номер попадешь, сорок разных кордонов пройти нужно.

– Вот-вот, это как раз то, что требуется. Нельзя ли как-то с ней созвониться и предупредить, что сейчас подъедут несколько солидных граждан, одному из которых требуется номерок? Или продиктуй номер, я позвоню сама.

– Нет, – после небольшого раздумья сказала тетя. – Лучше я. Тебя она все-таки не знает, а уж этих граждан твоих – тем более. Я ведь говорила: там такая пропускная система, жесткая. С улицы не каждого еще возьмут. Подожди минут десять, я позвоню, обо всем договорюсь и сообщу тебе.

– Идет. Но, может быть, скажешь хотя бы этот секретный адрес? Мы бы пока подъехали.

– Это можно. Это совсем рядом с набережной, отличное, между прочим, место. Речная, 3. Зелень, река – красота. Подъезжайте, думаю, с заселением проблем не будет. Чай, уж не откажет старой подруге-то. Только у них там цены не маленькие, это я тебе сразу скажу. Так что ты этих своих граждан предупреди…

– Это ничего. С этим, думаю, проблем не должно возникнуть. В крайнем случае, помогут друзья. – Кредитоспособность Милютина и Игоря, явно относившегося к старшим товарищам с большими пиететом, у меня сомнений не вызывала. – Так, значит, я выезжаю и жду звонка.

– Хорошо.

Я нажала на сброс, и как раз в это время из калитки показались те самые граждане, о которых мы только что беседовали с тетей. Столетов нес небольшую дорожную сумку, остальные передвигались налегке. Усадив Милютина на переднее сиденье, а Столетова и Игоря поместив на заднем, я предупредила, что сейчас мы поедем в частную гостиницу, но о том, что мой новый клиент будет проживать там, не должен знать никто, кроме присутствующих.

– Это очень надежное место с очень серьезной охранной системой. – Я уже заводила двигатель. – Правда, там достаточно дорого стоит проживание. Как вы, Игнат Семенович? Готовы платить дополнительную сумму за безопасность?

– Там видно будет, – несколько неопределенно откликнулся мой новый клиент, по-видимому, и впрямь не располагавший неисчерпаемыми финансовыми ресурсами.

– Не в суммах дело, – решительно вступил Милютин. – Если дело того стоит, разберемся с суммами. Главное, чтобы место, чтобы там действительно было надежно.

– В этом можете не сомневаться, – заверила я, выруливая с узкой улицы дачного поселка.

Вскоре утонувший в зелени и цветах дачный массив закончился. Прибавив скорость, я двинулась по оживленной трассе в направлении города.

«Кому он мог понадобиться, этот Столетов? – с совершенно искренним недоумением думала я, время от времени поглядывая в зеркало заднего вида. – Древний старик, пенсионер, явно не богат. Может быть, он знает какую-то государственную тайну, этот отставной следователь? Но тогда, по крайней мере, сам-то он понимал бы, почему за ним охотятся, а понимания здесь явно не наблюдается».

Исподтишка посматривая на растерянное лицо Столетова, отрешенно застывшего на заднем сиденье, я не забывала поглядывать на дорогу. Если те самые люди, о которых говорил Милютин, и впрямь были настолько серьезными, расслабляться не стоило. Ни ближайшие планы, ни суть претензий моих загадочных противников в настоящий момент не были мне известны. Не имея возможности просчитать их ходы, я должна была быть готовой к любым неожиданностям.

На выезде из дачного поселка виднелась автозаправка, и, готовая считать подозрительной каждую мелочь, я заметила, как темно-вишневая «семерка» отъехала от нее практически в тот самый момент, когда мой «фольк» выворачивал с дач. Эта машина ехала за нами следом, иногда пропадая, иногда появляясь в зоне видимости, и это уже переставало мне нравиться.

Наверное, не одни мы ехали с дач в город, но инстинкт подсказывал, что есть здесь что-то подозрительное, и я решила это проверить.

Трасса, по которой мы ехали, была достаточно хорошо мне знакома, так что я знала о существовании грунтовой дороги, ведущей на частную животноводческую ферму, а с нее снова на ту же трассу. Люди не местные, доехав до фермы, наверняка подумали бы, что попали в тупик, и поехали бы обратно, так что это давало прекрасную возможность оторваться от «хвоста».

Не сбавляя скорости и даже немного прибавив, я доехала до знакомого поворота и, резко затормозив, ушла вправо.

– Что это?.. Как?.. Куда это мы?.. – забеспокоился Милютин.

– Не нужно волноваться. – Я попыталась придать голосу максимальную уверенность. – Все идет по плану. Просто хочу проверить кое-что.

И похоже, проверка эта была предпринята не зря. «Семерка», которая двигалась через машину сзади от меня и тоже прибавила скорость, затормозила так, что завизжали покрышки. Сдав назад до поворота, машина снова направилась за мной.

Дело было ясно. Оставалось только до упора жать на педаль газа, чтобы успеть затеряться среди фермерских построек и выпасть из поля зрения преследователей еще до того, как они сообразят, что здесь есть второй выезд.

– Что это? – снова встрепенулся Милютин. Как и все остальные, он слышал визг и почувствовал, что я резко прибавила скорость. – Что это? Это за нами следят, что ли?

– Похоже на то, – спокойно произнесла я.

– Ах ты ж, вот сволочи! Но какие наглецы! Игнаша, ты представляешь?! Они ведь были только этой ночью, и я видел, видел их морды. Кирпича просят. И не боятся. Игорь, посмотри. Ты видишь? Видишь номер? Нужно запомнить. Я их… Я на них… Я в полицию сообщу!

Но я делала свое дело на совесть, так что в зеркало заднего вида давно уже не было видно никаких номеров. Виляя по пыльной грунтовке, проскакивая между сараями и коровниками, мы доехали до дороги к выезду. Убедившись, что сзади никого нет, я снова придавила педаль газа.

– А-а-а вот как, – снова заговорил Милютин, по-видимому, ни одно событие в жизни не оставлявший без комментария. – Вот, значит, что. Это вы, значит… Это мы, значит, ушли? Правильно?

– Надеюсь, – снова без всяких эмоций ответила я. Но, взглянув в зеркальце, уловила, что снисходительно-недоверчивое выражение на лице моего нового знакомого сменилось заинтересованным и даже слегка удивленным.

Выехав с другой стороны на трассу, я не стала дожидаться своих новых друзей, наверняка сейчас в бессильной злобе рыщущих между сараями. На хорошей скорости мы двинулись в направлении улицы Речной, где ждал нас, по уверениям тети Милы, надежный, как цитадель, гостиничный номер.

Как бы прочитав мои мысли, тетушка сообщила, что обо всем договорилась и нас уже ждут.

– Спросишь Колю, – наставляла она. – Сейчас он там, Нади нет. Николай Викентьевич, хотя можно, наверное, и просто Николай. Вы приблизительно одного возраста. Кстати, обрати внимание: очень приличный, порядочный молодой человек. Имеет свой бизнес – это большой плюс в наше время.

– Он же буржуй, – напомнила я, но смутить тетю Милу было не так-то просто.

– Евгения, не придирайся к словам, – отрезала она. – Человек занят делом, зарабатывает на жизнь, это всегда хорошо. Вот Наде действительно незачем было туда соваться, а он…

– Хорошо, тетушка, я поняла. Я обращу внимание.

Выполнить это обещание мне было тем проще, что мы уже подъезжали к трехэтажному зданию, которое, по всей видимости, и было той самой неприступной цитаделью.

Здание располагалось на участке, огороженном забором из металлических прутьев. Каждая секция забора была снабжена видеокамерой. Небольшая парковка для клиентов находилась еще и под бдительным наблюдением двух больших дяденек, важно прохаживающихся туда-сюда и в дополнение к основным обязанностям, кажется, наблюдавших и за улицей.

Припарковались в «кармане» у забора и вчетвером вышли из машины. Подходя к дверям гостиницы, я спинным мозгом чувствовала, что только многолетняя дрессировка, приучившая к железной дисциплине, не позволяет дяденькам уже на входе во двор поднести пистолет к виску и потребовать документы.

– Добрый день, нам нужен Николай Викентьевич, – сообщила я спортивного вида парню на ресепшене, бодро поднявшемуся со стула нам навстречу.

– А по какому вы вопросу? – вежливо и очень подозрительно поинтересовался он.

– По вопросу заселения. Ему должны были позвонить. Меня зовут Евгения. Передайте, пожалуйста.

Бросив многозначительный взгляд в сторону еще одного большого дядечки в вестибюле, парень удалился куда-то во внутренние помещения, из которых вскоре появился в сопровождении высокого и тоже очень мускулистого мужчины. Большую часть жизни он явно проводил в тренажерном зале.

– Вы от мамы? – трогательно осведомился этот здоровяк.

– Да, видимо. Мне нужно поселить клиента в надежном месте, так, чтобы никто не мог незаметно проникнуть в номер и вообще причинить какой-то вред. Я слышала, что в вашей гостинице очень надежная система безопасности. Вы не могли бы описать ее поподробнее?

– О, конечно! – воскликнул мускулистый Николай, и сразу стало понятно, что это его любимая тема.

Пространное и довольно эмоциональное объяснение, которое в течение получаса все мы с большим интересом выслушали, убедило вполне, что система безопасности в этом здании действительно не уступит никакому специальному учреждению.

Каждый этаж простреливался насквозь бдительными очами видеокамер, картинка с которых круглосуточно выдавалась на мониторы, за которыми следил отдельный специалист. Кроме техники, на каждом этаже имелся дежурный, визуально регистрирующий всех входящих и выходящих.

Сами номера был снабжены «тревожной кнопкой», сигналы с нее передавались на ресепшен и позволяли немедленно прийти на помощь клиенту в случае, если бы тому почудилось что-то угрожающее.

Наконец, одна из последних охранных модернизаций, которой очень гордился Николай, – замки в номерах, заточенные на отпечатки пальцев.

– Это уж не подделаешь, – он оживленно жестикулировал, проводя нас по коридору первого этажа, чтобы продемонстрировать действие мудреного устройства. – Вот, например, мой кабинет. Он запирается и на обычный замок, который можно открыть ключом. Но когда вот этот датчик подсоединен к общей системе, вы ни за что не попадете внутрь, если у вас окажется неподходящий отпечаток большого пальца. Вот, приложите, – говорил он с видом фокусника, который сейчас покажет вам свой коронный номер.

Не желая обескураживать мужчину, так довольного своим нововведением и, по-видимому, истратившего на него немалые деньги, я приложила палец к небольшому экрану. Тут же что-то тревожно запищало и загорелась красная лампочка.

– Ага! Нет?! – Николай счастливо улыбался, как ребенок, получивший новую игрушку. – А теперь я!

Он приложил свой палец, лампочка загорелась зеленым, и дверь, щелкнув, открылась.

А с лестничной площадки уже выглядывал тревожно дежурный, прекрасно видевший, что мы зашли сюда все вместе, но посчитавший нужным в этом убедиться.

– Ничего, ничего, Дима, – повернулся Николай, – все в порядке. Я просто показываю, как работает система. Если отпечаток не совпадает, – обратился он уже к нам, – тревожный сигнал передается на пульт и, как видите, охрана реагирует.

– Да-а-а… Возразить нечего, – медленно проговорила я, и впрямь потрясенная до глубины души. – У вас тут можно офис ФБР открывать.

– Это нам ни к чему, – самодовольно улыбнулся Николай, – мы своей страны патриоты. Но система, как вы убедились, достаточно надежная, и если вы действительно опасаетесь кого-то, лучшего места для проживания вам не найти.

– Что скажете, Сергей Вадимович? – обратилась я к Милютину, у которого глаза лезли на лоб. – Подойдет нам это учреждение?

– Я думаю, да, – собравшись с силами, солидно произнес он. – Игнат, здесь тебе действительно будет удобно.

– А сколько стоит у вас номер? – как-то не очень уверенно обратился к Николаю Столетов, но Милютин поспешил его перебить.

– Это уже не важно. Нам подходит, молодой человек, давайте уладим формальности и будем заселяться.

Говоря это, Милютин взял под руку Николая, явно желая куда-то уединиться с ним для улаживания этих самых формальностей, но Столетов остановил его.

– Сергей, что за глупости? Я сам совершенно в состоянии…

– Ничего не знаю! – протестовал Милютин. – Ты гость. И к тому же тебя чуть было… чуть было не нанесли непоправимый вред твоему здоровью на моей собственной даче. Я, можно сказать, теперь пожизненный должник.

– Это я твой должник. Если бы ты не вышел…

Прервав этот обмен любезностями, я предложила друзьям заплатить по половине стоимости, и мы наконец-то действительно могли приступить к обсуждению формальностей.

Заполнив все документы и зарегистрировав в местной системе контроля свои биоданные, Столетов прошел на второй этаж в номер, который по какому-то странному совпадению оказался под таким же номером, как и дача Милютина.

– А если случится что-нибудь экстренное? – посчитала я нужным уточнить еще один пункт. – Вот вы говорили о тревожных кнопках. Допустим, услышали вы сигнал, прибежали в номер, а там никто не открывает. Мало ли, не имеет возможности. И отпечаток у вас не тот. Как быть в этом случае?

– В этом случае мы объявим режим повышенной готовности, усилим бдительность и отсоединим датчики от замков. Тогда любую дверь можно будет открыть просто ключом, – без запинки ответил Николай. – Хотя случай, о котором вы спрашиваете, действительно экстренный, и я даже не представляю, как при нашей системе может вообще что-то подобное произойти. Но, как видите, и на этот случай у нас все предусмотрено.

Поняв, что в мире не существует вопросов, на которые у моего собеседника не было бы ответов, я обратилась к Столетову.

– Как вам, Игнат Семенович? Не страшно будет здесь?

– Да нет, – снова как-то неопределенно ответил он. – Здесь-то не страшно, но не могу же я целыми днями сидеть в номере. Нужно же и выходить куда-нибудь, хоть воздухом подышать.

– Об этом не беспокойтесь. При выходах я буду постоянно сопровождать вас, и можете не сомневаться – моя охрана будет ничуть не менее надежной, чем в этой гостинице.

– Правда? Посмотрим, – произнес Столетов, которого, по всей видимости, предыдущая профессия приучила не доверять никому и никогда. – А вот если, например… Я бы перекусить сейчас не отказался…

– Так мы это сию минуту организуем! – радостно вступил Милютин. – И правда, с самого утра ничего не ели. И потом, столько сегодня событий. И переезд, и погоня эта, да и вчерашнее. Нет, Игнаша, ты совершенно прав – все это нужно отметить. И твой переезд, и счастливое избавление, так сказать, да и вообще. Словом, я угощаю. Давай, оставляй здесь свои вещи, бери ключи, а я пока позвоню, договорюсь. Есть тут у нас кабачок один. Наш, можно сказать, штатный. Такие там отбивные подают, у-у! Пальчики оближешь! Игорек, Женя, вы приглашены. Не опаздывать!

Довольный, что все наконец разрешилось и устаканилось, Милютин достал из кармана трубку и стал куда-то звонить, а я вошла со Столетовым в номер, чтобы еще раз осмотреть его и убедиться, что все в порядке.

Две небольшие комнатки, гостиная и спальня, не поражали особенной роскошью, но все необходимое там имелось, и, если говорить о безопасности, помещение не вызывало ни малейших нареканий.

Мы закрыли дверь под бдительными взорами видеокамер и охранников, прошли к выходу и подошли к «фольку», возле которого уже ждал Милютин.

– Евгения, полный вперед! – весело командовал он. – Нас с нетерпением ожидает волшебно приготовленное мясо. Надеюсь, рюмочка-другая чего-нибудь горячительного найдется.

По всей видимости, именно эта перспектива больше всего вдохновляла моего нового знакомого, поскольку при упоминании о горячительном у него просто загорелись глаза.

Упомянутый штатный кабачок, адрес которого сообщил мне Милютин, как только мы сели в машину, оказался довольно уютным заведением, небольшим и чистеньким, где, похоже, и впрямь обслуживали в основном своих. За столиками тут и там красовались разнообразного достоинства погоны, и по тому, как игриво перемигивался Милютин с официантками, можно было догадаться, что он здесь завсегдатай.

Перекусив и приложившись к рюмочке, даже Столетов ожил, перестал испуганно оглядываться по сторонам и превратился в довольно интересного и неглупого собеседника.

Он рассказал несколько случаев из своей, по-видимому, весьма богатой событиями профессиональной деятельности, Милютин то и дело вставлял какой-нибудь подходящий и часто забавный комментарий из собственной деятельности, так что в целом праздничный обед прошел весело и непринужденно.

Но под занавес, когда мы уже выходили из ресторана, Милютин отозвал меня в сторонку и тихо проговорил:

– Послушайте, Женя, вы особенно-то не расслабляйтесь. Люди там, похоже, и впрямь непростые, и если за нами действительно следили, когда мы уезжали с дачи, значит, они знают вашу машину. А зная машину, легко выйдут и на вас. А с вас – на Игната. Знаете, как это сейчас. Сейчас даже гораздо проще. Это раньше нужны были шпионы и доносчики, а в эпоху сотовых телефонов и всеобщей поголовной компьютеризации каждый сам себе шпион. Все мы ходим с этими маячками, всем нам то и дело нужно куда-то звонить. А засечь и отследить нужный звонок, сами понимаете, – дело техники. Вы должны быть очень осторожны и бдительны. Эти двое еще появятся, даже не сомневайтесь. Я попробую навести справки, кому и, главное, чем умудрился так насолить Игнат. Но вы тоже должны быть бдительны.

– А вот эти двое, – поинтересовалась я. – Если бы вам предложили опознать их, вы смогли бы?

– Не знаю, – немного подумав, неуверенно проговорил Милютин. – Там ведь темно было, в коридорчике-то в этом. Не знаю. Я запомнил только, что здоровые они оба и морды такие, кирпича просят.

– Понятно.

Не слишком вдохновленная этой информацией, я все-таки пообещала приложить все усилия и быть предельно бдительной. Усадив в машину уже слегка захмелевших мужчин, я развезла их по домам и, вернувшись к гостинице, снова поднялась в номер вместе со Столетовым.

За время нашего отсутствия ничего подозрительного там не появилось. Бдительные стражи, все так же сканирующие взглядом каждого входящего и выходящего, внушали уверенность, что все будет хорошо.

– Что ж, Игнат Семенович, думаю, сейчас самое время вам отдохнуть от всех треволнений и собраться с мыслями. За недолгое время вам довелось пережить столько потрясений – любой растеряется. Отдыхайте, восстанавливайте силы. Единственная просьба – без меня из здания не выходить. Я подъеду завтра утром, и мы сможем…

– Как, даже во двор? – изумленно поднял брови Столетов. – У них же огорожено здесь. И охрана…

– Даже во двор, – настаивала я. – Сейчас никто не знает, где вы, и чем дольше об этом не будут знать, тем безопаснее вы будете себя чувствовать. Давайте все срочные дела отложим на утро. В моем сопровождении вы сможете совершенно спокойно ходить куда пожелаете, осматривать город, встречаться с друзьями и заниматься всем, чем заблагорассудится, не опасаясь за свое здоровье. В противном же случае мне сложно будет гарантировать…

– Хорошо-хорошо, я понял. Я постараюсь не выходить.

В глазах измученного полковника снова начало появляться то испуганное и растерянное выражение, которое было у него сегодня утром, и я решила не продолжать эту беседу, чтобы не провоцировать отрицательные эмоции и удручающие воспоминания. В целом он понял, что от него требуется, и я считала, что до завтра могу быть совершенно спокойной.

Попрощавшись с новым клиентом, я спустилась к «фольку» и поехала домой.

Тетушка, как обычно, ждала с ужином и расспросами, и на сей раз все это было некстати просто на редкость. Есть мне после ресторана не хотелось, а голова целиком и полностью была занята мыслями о новом клиенте и о загадочной парочке, которая охотилась на него, и рассуждения тетушки на тему, сколько у него шансов на мою руку и сердце, могли вызвать только раздражение.

– Ну как? – встретив меня в коридоре, бодро начала тетя Мила. – Как твой новый клиент, как Игорь? Наверное, приятно было встретиться с ним. Вы так давно не виделись…

– Да, все прошло очень мило, – рассеянно отвечала я, недвусмысленно давая понять, что хочу пройти в свою комнату.

– Как?! – воскликнула тетя, заметив мое движение. – А ужин? Тебя не было целый день, и ты хочешь вот так вот просто…

– Послушай, тетушка. Игорь оказался на редкость любезным кавалером и после обсуждения насущных вопросов пригласил нас в ресторан, – не вдаваясь в подробности, пыталась я отговориться. – Так что есть мне совершенно не хочется, а дело это какое-то очень загадочное, так что сейчас мне лучше всего побыть одной. Подумать, собраться с мыслями…

– А-а-а, вот оно что, – многозначительно протянула тетя, и взор ее заблестел. – Значит, в ресторан, так-так. Ну что ж, тогда конечно, после некоторых встреч, да еще с такими приятными людьми, конечно, хочется побыть одной. Чтобы никто не мешал, не сбивал, так сказать…

В общем, не знаю, как меня, а сбить мою тетю с любимой темы было невозможно в принципе.

«Пускай воображает себе, что хочет, – даже не пытаясь возражать, думала я, плотно прикрывая дверь в свою комнату. – Должны же быть у человека какие-то радости в жизни, хоть придуманные».

Между тем мои собственные думы были далеки от оптимизма. Прощальная речь Милютина еще звучала в ушах, и, похоже, его напоминание об осторожности было совсем не лишним.

Уже понятно было, что в финансовом отношении Столетов вряд ли мог представлять для кого-то серьезный интерес, но вот его прошлая профессия… Известно, что сотрудники Генеральной прокуратуры всегда обладали широкими полномочиями, большой властью и практически полной информацией о том, что происходило в стране. Что, если Столетов по роду своей деятельности был носителем каких-то важных тайн, и сейчас его хотят убрать как нежелательного свидетеля? Или, имея большие полномочия, он насолил кому-то, и теперь ему мстят… Поздновато, правда, но как знать…

Проблема была в том, что для того, чтобы строить более-менее обоснованные догадки, у меня сейчас было очень мало информации, и, поняв, что могу блуждать в этих бесплодных предположениях до самого утра, я решила, что лучше всего будет сейчас чем-нибудь отвлечься. Милютин пообещал навести какие-то там справки, возможно, завтра или на днях я буду знать об этом немного больше, тогда уж и будем строить предположения. А сейчас нужно что-то легкое, расслабляющее. Возможно, мелодрама. Легкая, романтическая история с Джулией Робертс, например.

Покопавшись в своей фильмотеке, я нашла один из фильмов с этой актрисой и вскоре перенеслась в волшебную сказку, где, несмотря ни на что, все и всегда заканчивалось хеппи-эндом.

* * *

На следующее утро я еще по дороге в ванную уловила из кухни аппетитные запахи.

– Женечка! Уже встала? – подозрительно ласково говорила тетя. – А я вот решила пожарить тебе на завтрак блинчиков. Горяченькие, с пылу с жару. Кто знает, может быть, и сегодня вы с Игорьком на целый день там… уединитесь. Надо хорошенько подкрепиться.

«Началось, – думала я, стоя под душем. – Не иначе моя дорогая тетя уже прикидывает в уме свадебное меню. Бедная, какое ее ждет разочарование…»

В отличие от оптимистично настроенной тети Милы я отлично понимала, что сегодняшний день мне предстоит провести отнюдь не с Игорьком. И, собираясь в гостиницу к своему новому клиенту, я руководствовалась больше вчерашними наставлениями Милютина, чем лучезарными прогнозами тетушки.

Если предположения мои верны и охота на Столетова связана с его прошлой работой в следственных органах, то люди там, несомненно, очень «непростые». А следовательно, и нам нужно подготовиться основательнее.

В летнюю жару было настоящей пыткой носить бронежилет, но в этот раз я видела все основания пожертвовать личным комфортом. Задачей тех двух здоровых парней, которые нанесли визит на дачу Милютина, несомненно была стрельба на поражение, и если меня ожидают новые встречи с ними, я предпочту немного вспотеть и остаться невредимой, чем в приятной прохладе получить кусочек свинца в какой-нибудь из жизненно важных органов.

Тонкая трикотажная майка во всей красе обрисовывала надетый на голое тело, хоть и тонкий, но все-таки достаточно заметный бронежилет, и, чтобы его наличие не так бросалось в глаза, я сверху накинула еще и джинсовый жилетик. Он, кстати, помимо декоративной функции очень удачно скрывал прикрепленный на наплечном ремне револьвер.

На обеих щиколотках я укрепила по ножу и, кроме этого, добавила аксессуаров за пояс брюк.

Таким образом экипированная, я чувствовала себя в полной боевой готовности и могла отправляться дегустировать тетины блины.

– Где ты там возишься, – изображая недовольство, говорила она. – Все уже стынет.

Я подумала, какая все-таки у меня заботливая тетя, и хотела даже вслух выразить свою благодарность, но не успела поднести блин ко рту, как один за другим, как камнепад, посыпались на меня вопросы.

– Где вы сегодня встречаетесь? Надеюсь, это не опасно? А твой новый клиент, он как?.. Не слишком молод? Прилично себя ведет? Смотри, мужчины бывают очень ревнивы, а Игорек – партия завидная, такие на дороге не валяются. Кстати, что ты думаешь о Николае? Как он тебе? Произвел впечатление? Я говорила с Надей, она жалуется, что он совсем не думает о создании семьи. Все-то у него какие-то гантели-стрелялки на уме. Ничего основательного…

Тетушка болтала без умолку и, задавая мне свои вопросы, кажется, совершенно не интересовалась ответами на них. Чтобы не увязнуть как-нибудь невзначай в бесконечной дискуссии на ее любимую тему, я молча кивала, жуя блины, и эта тактика оказалась очень удачной, позволив в кои-то веки спокойно позавтракать.

– Спасибо, тетушка, все было очень вкусно, – наконец проговорила я, вставая и на ходу допивая чай. – Твои блины как всегда изумительны.

– Как?! Куда?! Ты ведь мне не ответила… – слишком поздно очнувшись, запротестовала тетя.

– Извини, сейчас некогда. Пора бежать. Может быть, вечером.

Я чмокнула тетю Милу в щечку и, не давая ответить, поспешила к входной двери.

Верный «фольк» стоял на своем месте у подъезда, краткий осмотр никаких повреждений не выявил. Но едва лишь я завела движок и тронулась с места, как почувствовала, что сегодня здесь не одна. Неприметный серенький «Шевроле» секунд через пять после моего старта вывернул из соседнего «кармана», и, поскольку других движущихся транспортных средств на тот момент в нашем дворе не наблюдалось, очевидно было, что охоту он начал непосредственно на меня.

«Ага, машинку сменили, шифруются, – думала я, выруливая на городскую магистраль. – Это ничего. Мы своих в любом обличье различим».

Было еще довольно раннее утро, и, подумав, что Столетов, которому, несомненно, нужно было отдохнуть после всех вчерашних треволнений, может пока посидеть в номере, я решила немного поиграть.

Слова Милютина оправдывались. Меня, похоже, вычислили по машине и сейчас, конечно же, хотят следом за мной без шума и пыли пробраться к месту пребывания Столетова. Вчера, когда я отъезжала от гостиницы, перед ней было чисто, ни вишневых «семерок», ни серых «Шевроле», ни другого чего подозрительного там не было. Значит, сейчас они не знают, где он.

«Так и не узнают же», – думала я, прибавляя газ и направляясь в сторону дач, туда, откуда вчера, после неудавшегося покушения, увезла Столетова.

Глава 2

Не знаю, то ли за рулем серенькой машины находились не вчерашние визитеры, а кто-то другой, то ли эти два парня с просящими кирпича мордами просто были на редкость тупы и несообразительны, но «Шевроле» упрямо следовал за мной на небольшом отдалении, даже не пытаясь скрываться.

Я заехала в дачный массив, прокатилась по улице, на которой находилась дача Милютина, выехала с другой стороны и дала второй круг, а они все маячили в зеркале заднего вида, не обгоняя и не отставая и, кажется, совершенно не замечая, что над ними издеваются.

«Нервы просто железные какие-то, – изумлялась я, заходя на третий круг. – Даже завидно…»

Однако время шло, и, подумав, что Столетов, наверное, там заждался, я решила, не мудрствуя лукаво, повторить свой вчерашний маневр с объездной дорогой и уйти от навязчивого «Шевроле» так же, как вчера ушла от «семерки».

Для верности, чтобы убедиться, что все в порядке, и предупредить, что еду, я набрала номер Столетова, но механический голос в трубке сообщил, что данный абонент в настоящее время недоступен.

«Отключил, что ли? – недоумевала я. – Впрочем, оно и к лучшему. Правильно говорил Милютин, телефон вроде маячка. Так что нечего лишний раз светиться».

Вырулив на знакомую улицу, чтобы дать третий, завершающий круг, я вдруг заметила, что преследователи мои остановились.

«Ага, дошло наконец. Однако же не быстро», – думала я, тоже притормаживая, чтобы посмотреть, что они станут делать.

«Шевроле» немного постоял, потом развернулся и поехал обратно, к выезду с дач, кажется, утратив всякий интерес к моей персоне.

Поначалу я даже обрадовалась было, подумав, как легко сумела отделаться от преследования, но потом мне стало не по себе.

«Непростые» люди, о которых говорил Милютин, никогда не отстанут так вот просто, потому что им надоело. Наверняка есть какая-то причина…

И тут в моей голове в результате какого-то загадочного озарения связались воедино мой недавний звонок и исчезновение «Шевроле». Я поняла, что сама себя выдала и стала невольной причиной того, что преследователи теперь знают, где находится тот, кого они преследуют.

«Просчитали, вычислили по звонку, – лихорадочно думала я, круто развернувшись почти на месте и до упора надавив на педаль газа. – Если знают мою машину и адрес, разумеется, знают и телефон. Отследили звонок, проверили, на кого зарегистрирован номер. А уж вычислить «маячок» минутное дело при определенных возможностях. Но какая же я идиотка! Не догадаться о такой простой вещи».

Я мчалась по загородной трассе, укоряя себя на все лады, и тот факт, что по дороге я обогнала подозрительно неспешно движущийся в том же направлении «Шевроле», не добавил мне ни капли оптимизма.

Не думаю, что у этих «непростых людей» такой уж дефицит транспортных средств, что к гостинице в районе набережной непременно нужно посылать этот «Шевроле», находящийся сейчас на противоположном краю города. Они-то наверняка найдут кого-нибудь и поближе, а вот мне…

Мне как раз следовало поторопиться, и, что есть силы давя на газ, я мчалась на всех парах, со свистом обгоняя всех, кто попадался по дороге.

В заезде по этой трассе я, наверное, поставила мировой рекорд, поскольку весь переезд занял у меня не больше двадцати минут. Отчасти здесь повлияло еще и раннее время, и я мысленно благодарила кого-то, что в этот решающий момент моей жизни на дорогах не было пробок.

«Главное, чтобы он был в номере, – думала я, резко притормаживая у гостиницы и почти бегом преодолевая насквозь охраняемый двор. – Если здесь, тогда все в порядке, тогда волноваться не о чем».

Но несмотря на то, что, подходя к ресепшену, я повторяла эти слова практически как мантру, спортивный парень на мой вопрос бодро и жизнерадостно сообщил, что пожилой господин со второго этажа недавно вышел.

– Как?! Куда?! – воскликнула я не хуже своей тети, уже готовая к самому худшему.

– Сказал, что ему нужно положить деньги на телефон, спросил, где ближайший автомат, – приветливо улыбнулся парень, по-видимому, даже не замечая, что я слегка расстроена.

– А где у вас тут ближайший автомат? – в отчаянии завопила я.

Мне объяснили, и, пулей вылетев из дверей, я снова бежала по двору, теперь уже в обратном направлении, сопровождаемая изумленными взорами охранников.

Садиться в машину не было смысла, платежный терминал и впрямь находился совсем недалеко от гостиницы, и, галопом преодолевая это небольшое пространство, я уже видела Столетова, идущего мне навстречу от автомата. Но вместе с этим я увидела и нечто такое, что заставило меня резко прибавить прыти.

Из-за угла из какого-то переулка вынырнула знакомая вишневая «семерка», двигаясь наперерез Столетову по узкой дороге, которую он секунды через три должен был переходить.

Поняв, что сейчас произойдет, и услышав, как заревел движок срывающейся с места в карьер «семерки», я прервала движение по тротуару и рванула наперерез по капотам припаркованных вдоль обочины автомобилей.

Проскакав под разноголосый вой сигнализации по нескольким машинам, последней из которых была уже готовая сбить Столетова «семерка», я всем корпусом налетела на очумевшего старика, сбила его с ног и силой инерции своего движения отшвырнула с опасного места, прикрывая собой на случай, если из машины станут стрелять.

Но стрелять не стали. «Семерка», и без того двигавшаяся достаточно быстро, кажется, еще прибавила газу и через мгновение исчезла из зоны видимости. А бедный Столетов, вытаращив глаза, в ужасе и недоумении взирал на лежащую на нем симпатичную девушку и по-видимому окончательно потерял ориентиры и не понимал, как вести себя в такой пикантной ситуации.

– Игнат Семенович! Я ведь просила! – укоризненно выговаривала я, вставая и помогая подняться полковнику. – Вы ведь обещали не выходить из номера! Как же так?

– Но я… я только… мне деньги… деньги нужно было положить на телефон. Хотел дочери позвонить, а тут не хватает средств. Ну, я и подумал…

– А попозже нельзя было позвонить? Когда я приду? Неужели нельзя было дождаться?

Я высказывала свое возмущение, одновременно стряхивая пыль и приводя в приличный вид себя и клиента. Заметив, что вокруг нас уже начинают скапливаться прохожие, я поспешила увести его подальше от любопытных глаз.

Набережная находилась совсем близко. Я предложила Столетову немного прогуляться и выпить чашечку кофе. Опыт подсказывал, что в ближайшие часы за безопасность клиента можно было не волноваться. Вряд ли пассажиры вишневой «семерки» рискнут повторить свою попытку немедленно.

– Но все-таки как же так, Игнат Семенович? – повторяла я, когда мы проходили аллеями высаженных вдоль береговой линии деревьев. – Как же вы решились уйти? Ведь вы мне обещали… Ведь это не шутки, сами видите. От этой осторожности зависит ваша жизнь, ни больше ни меньше.

– Как-то получилось, – мямлил Столетов. – Не нравится мне там. Как в казарме. Шаг влево, шаг вправо… Со всех сторон на тебя смотрят, за каждым движением наблюдают. Лишний раз чихнуть боишься.

– Но ведь это – именно та причина, по которой вы поселились там. Если за каждым, кто попадает в эту гостиницу, следят так же пристально, это самая лучшая гарантия того, что там вам ничто не угрожает.

– Да, наверное. Только очень уж тоскливо. Чувствуешь себя арестантом каким-то.

– Нужно потерпеть. Я уверена, очень скоро все выяснится, мы узнаем, кто это затеял, и вы сможете спокойно вернуться к себе домой.

– Хорошо бы. Только как-то уже не верится.

На этой оптимистической ноте мы дошли до небольшого ресторанчика, возле которого на огороженной крытой площадке были расставлены летние столики. Я предложила Столетову здесь приземлиться и поинтересовалась, что ему заказать.

– Да вот еще тоже, – с досадой заговорил он в ответ. – Вы говорите – гостиница. Гостиница, а даже буфета нет. Я уж ходил, ходил… Даже булочки купить негде. Одни коридоры да номера. Тюрьма, а не гостиница.

«Зато охраняется хорошо», – подумала я, но вслух говорить не стала.

– Так значит, вы еще не завтракали? – заботливо поинтересовалась я.

– Нет, конечно. Когда мне было?

– А что вы обычно едите на завтрак?

– Яичницу с ветчиной. Кофе.

– Можно будет организовать что-нибудь похожее? – осведомилась я у девушки, подошедшей к нашему столику, чтобы принять заказ.

– Постараемся, – улыбнулась та в ответ.

Вскоре на столе перед моим клиентом дымилась только что зажаренная снедь, и, обмякнув и подобрев от сытости, он частично вернул себе утраченный оптимизм и высказывался уже не так категорично. Воспользовавшись моментом и видя, что сейчас клиент склонен к откровенности, я решила расспросить его о начале этой истории и о том, почему, собственно, пришла ему в голову эта шальная мысль – ехать из столицы в Тарасов, чтобы пожить на даче старого друга.

– Хе-хе! – как-то не слишком весело хохотнул он в ответ. – Интересно, а как бы вы поступили на моем месте? Когда в вас стреляют, это знаете ли, кого хочешь растревожит.

– А в вас и стреляли?

– А вы думали как? Думали, вот так вот, ни с того ни с сего, взял да все и бросил? Не-е-ет, милая девушка. Там причин-то этих было – хоть отбавляй.

– А если более конкретно?

– Конкретно? Хм… Если конкретно, неладное я стал чувствовать после одного случая в метро. Знаете, там всегда такая толпа. И вот стою я, жду поезд. И вдруг слышу, где-то у меня за спиной как будто ругается кто-то. Выясняет отношения. Оглянулся, смотрю – молодые парни. Кричат, наскакивают друг на друга, что-то там, видать, между собой не поделили, ну, я глянул да отвернулся, какое мне дело? А они все громче, уже не на шутку сцепились, и, похоже, дошло у них до драки. Когда уже послышался звук приближающегося поезда, началась там возня, пиханье какое-то, и в конце концов чуть не столкнули они меня под самые колеса.

– Эх ты! Это как так?

– А вот так. Один там какой-то, видать, бойкий очень, все наступал, а второй отступал, отступал, да спиной меня и толкнул. Да так хорошо, уже, считай, летел я вниз, под самые фонари эти, даже глаза машиниста увидел. Ужас такой в них… Человека задавить – это вам не шутки.

– Так как же вы спаслись?

– Да так же приблизительно, как сегодня, – люди добрые помогли. Здесь вы оказались в нужное время в нужном месте, а там… просто прохожие какие-то, обычные пассажиры. Парень с девушкой. Она первая увидела, что я уже на рельсы лечу, руками машу, как мельница. Закричала. А тут и парень ее обернулся, ну и успел. Хорошая реакция. А я, сама видишь, легкий, – незаметно для себя перешел Столетов на «ты». – Меня подъемным краном-то вытаскивать не надо. Так и спасли.

– Но стреляли в вас не в этот раз?

– Нет, не в этот, – Столетов нахмурился, и стало заметно, что эти воспоминания для него тяжелы. – Это во дворе у нас. Мальчишки, прямо беда с ними. Накупят петард и давай хлопать, и все норовят неожиданно, прямо под ухом у тебя взорвать. Зачем родители только деньги дают. В то утро тоже так было. Вышел я, уж не помню, зачем, в магазин, кажется, и началось. И тут, и там, из-за каждого угла хлопушки эти хлопают. Как с цепи сорвались. И уже к соседнему дому подходил, а там у нас так тропинка идет с торца. Короткая дорога, чтобы не обходить. Все там ходят. Пока ты мимо торцевой стены-то этой идешь, весь как будто на экране. А она еще оштукатуренная, стена-то, белая такая, гладкая… вышел я на этот торец, иду по тропинке, ничего не чую. И вдруг где-то, прям чуть не под ногами, ка-а-ак рванет! Я аж вздрогнул. И, видать, головой мотнул, потому что почувствовал только, как по уху что-то задело, и потом легкий щелчок такой, сухой, и штукатурка осыпалась… Я сначала даже и не понял как-то, не поверилось. Только потом уж пригляделся, смотрю – там, в стене-то, пулька такая маленькая в штукатурке застряла…

После этих слов в беседе нашей образовалась пауза.

Я не знала, что отвечать на рассказ Столетова, только лишний раз убеждавший, что дело нешуточное и кто-то упорно и настойчиво пытается отправить старика на тот свет. А сам он, по-видимому, весь пребывал сейчас в том времени, о котором рассказывал мне, ушел в себя и как бы позабыл о моем присутствии.

– Вот после этого-то, милая девушка, я уже забеспокоился по-настоящему, – вновь заговорил он, немного помолчав и вернувшись в реальность. – Очень волновался за Ирину, это моя дочь. Но порасспросил о том, об этом и понял, что ее не беспокоили. Решил, – если уж охотятся только за мной, пускай поищут в другом месте. Позвонил Сергею, мы с ним работали вместе и довольно долго, сдружились. Потом его с повышением перевели в Тарасов, а я так и остался где был. Позвонил ему, рассказал, так, мол, и так. Он говорит: приезжай, поживешь у меня, отдохнешь дикарем на даче. Я приехал, остальное вы знаете.

– Можно на «ты», – подсказала я.

– Ах, ну да, – с грустью улыбнулся Столетов. – Я ведь вам… тебе в дедушки гожусь. У меня внук чуть помладше. В институте сейчас учится. Но я привык на «вы», это уже профессиональное. На службе требуется быть корректным.

«Это смотря на какой», – как-то невзначай подумалось мне, знавшей не понаслышке, что в следовательской среде разные люди ведут себя очень по-разному.

Мы еще немного посидели в кафе, потом я предложила Столетову прогуляться и посмотреть город, благо набережная представляла собой вполне подходящее место для экскурсий. Неспешно проходя по аллеям, мы мирно беседовали на темы уже более приятные, чем рассказы о покушениях, пусть даже и неудавшихся.

Позвонил Милютин, спросил, как дела, и сказал, что новостей пока нет и при всем желании выяснить, кто же это так ополчился на Столетова, пока не удалось. Я же рассказала ему о новом покушении и постаралась как можно доходчивее намекнуть, что усилия в этом направлении необходимо предельно активизировать.

– Как?! Опять?! – возмущенно неслось из трубки. – Но какая наглость! Считай, дня не прошло… А Игнат тоже хорош. Ему ведь сказано было – одному никуда не ходить. Вот я приду, отчитаю его. Сделаю внушение.

Я передала эти слова своему клиенту, и тот ответил, что очень рад будет визиту старого друга, который, возможно, хоть отчасти развеет тоску казармы, где он сейчас вынужденно обитает.

Договорившись, что Милютин придет к обеду, Столетов попросил меня отвести его в какой-нибудь продуктовый магазин, чтобы было чем встретить гостя.

Закупив в одной из сетей продукты, мы зашли в специализированный алкомаркет, чтобы взять «на десерт» бутылочку легкого вина, и с полными руками гостинцев вскоре подходили ко входу в «казарму».

– Даже заходить сюда не хочется, – скривился было Столетов, но я снова напомнила о безопасности, и он сменил гнев на милость.

Бодрый юноша за конторкой как по команде подскочил при нашем появлении и, обратившись к Столетову, произнес:

– А для вас сообщение.

– Для меня? – удивленно поднял брови Столетов.

– Да. Вот, пожалуйста, – юноша протянул полковнику запечатанный конверт. – Распишитесь в получении, если вам не трудно. У нас такие правила.

Столетов взял конверт и, поставив закорючку в каком-то журнале, вопросительно воззрился на меня.

– Позвольте, я посмотрю, – проговорила я в ответ на этот немой вопрос.

Взяв конверт и посмотрев его на свет, я убедилась, что внутри просто листок бумаги.

– Думаю, лучше прочитать это в номере, – многозначительно взглянув на Столетова, сказала я и, обратившись к юноше за конторкой, поинтересовалась: – А кто принес конверт?

– Какой-то мальчик. Сказал, что его попросили передать это для жильца из номера 137. Это ведь ваш номер, правильно? Мы ничего не перепутали?

– Нет, все верно, – уже начиная заметно волноваться, ответил тот.

– А кто его попросил это передать? – не отставала я. – Ну, мальчика-то этого…

– Простите, я не уточнял, – натянуто улыбнулся вышколенный юноша. – Это не входит в наши обязанности.

Поняв, что больше никаких подробностей не добьюсь, я направилась к лестнице на второй этаж. Поднявшись в номер и разорвав конверт, я прочитала отпечатанное на принтере лаконичное сообщение:

«Если хотите узнать, кто Ваш тайный недоброжелатель, приходите сегодня в семь часов вечера в городской парк. Приходите один, Вас встретят у входа».

– Ловушка? – затравленным зверем взглянул на меня Столетов, когда я прочитала ему это вслух.

– Скорее всего. Но сходить нужно. Это хоть какая-то зацепка. Кто знает, может быть, она и вправду поможет выйти на этого самого недоброжелателя.

– Наверное, это опасно, – нерешительно проговорил Столетов.

– Городской парк – людное место, и в семь часов там полно народу. Не думаю, что кто-то отважится совершить там нападение. Скорее всего, тот, кто должен будет встретить вас там, предложит пройти еще куда-то или проехать. Но тут уже я буду начеку, и, если почую что-то неладное, мы просто откажемся. А между тем за теми, кто придет на встречу, можно будет проследить. Глядишь – куда-нибудь да выведут.

– Так вы пойдете со мной, – с таким облегчение выдохнул Столетов, как будто вывез в гору хворосту воз. – А я уж было…

– Разумеется, я пойду с вами, Игнат Семенович, это даже не обсуждается. И я уже сказала – вы можете обращаться ко мне на «ты».

– Да, я все забываю… Что поделать – привычка, – смущенно улыбнулся Столетов. – Да, на «ты». Но я к тому, что там ведь написано, чтобы я шел один.

– Да мало ли что там написано! Не хотят так – вообще ничего не увидят. Я не собираюсь подвергать вас новой опасности. Достаточно утреннего случая.

– Да, конечно. Но я к тому, что если они поймут, если увидят, что я не один, могут ведь сами-то и не появиться.

– Могут. Это худший вариант развития событий, но для нас он чреват только потерей времени и ничем другим. А если отпустить вас одного, даже при условии, что я буду неподалеку, – это увеличивает риск в разы. Мы ведь не знаем, что у них на уме.

– Или знаем, – невесело усмехнулся Столетов.

– Вот именно. Поэтому мое предложение – идти вместе и действовать по обстановке.

– Что ж, пожалуй. Хорошо, сделаем, как вы… как ты говоришь. Но я могу посоветоваться с Сергеем? Надеюсь, от него нет секретов?

– О, разумеется! Напротив, посоветоваться очень даже нелишне. Может быть, он подскажет что-нибудь интересное или даже поможет чем-то. Он ведь, как я понимаю, заведует внутренними делами этого города?

– Заведует не заведует, – тонко улыбнулся Столетов, – а некоторое отношение имеет.

– Вот-вот. Поговорите с ним. Будет очень интересно узнать его мнение.

Оставив Столетова в номере, я вышла к машине, но никуда не поехала, а решила прояснить один немаловажный вопрос.

Я очень хорошо запомнила, что новое местоположение моего клиента отследили по звонку, и не сомневалась, что за перемещениями, и моими, и Столетова, продолжают следить. И меня это совершенно не устраивало.

Поэтому, садясь на водительское сиденье, я вместо ключей вытащила телефон. Отыскала в списке контактов номер старого друга и эксклюзивного технического специалиста Гены Шмакина и нажала на кнопку вызова.

К Гене я довольно часто обращалась с некоторыми техническими вопросами, поэтому звонок мой его, кажется, не удивил.

– Снова какие-то проблемы? – догадливо поинтересовался он после первых приветствий.

– Да вот, понимаешь, совсем замучили меня неусыпным вниманием. Никакой личной жизни.

– Да что ты! Ну это да, это, конечно, безобразие. Это нужно немедленно устранить.

– Вот я как раз…

– А конкретно-то что? – перебил Гена. – Всунули прослушку в машину, лезут в почтовый ящик? Что?

– Не совсем. Пасут по телефону. Знаешь, есть такая услуга: «Узнай, где сейчас близкий человек»? Вот они и узнают.

– Выбрось телефон, – немного подумав, коротко и ясно резюмировал Гена.

– Не пугай. Неужели все так фатально? Разве нельзя поставить что-нибудь этакое? Антирадар какой-нибудь на трубу, чтобы меня не видели.

– Оно, может быть, и можно, но боюсь, что и ты тогда не сможешь никого видеть. Ты ведь не хочешь, чтобы во внешнюю среду шел сигнал, по которому тебя ловят, правильно?

– Типа того.

– Ну вот. А если сигнала не будет, то и другие абоненты тоже не смогут тебя увидеть.

– То есть, если кто-то позвонит, я буду «не абонент»?

– Именно. Оно тебе надо?

– Похоже, что нет.

– Вот и я думаю, что нет.

– А что же мне делать? Так и ходить под прицелом?

– Так и ходи. Видно, судьба твоя такая. Если уж совсем допечет, отключай трубу, вытаскивай аккумулятор. Тогда точно никто не увидит. Но и сама ты, разумеется…

– Да уж поняла. Умеешь ты, Гена, настроение поднять.

– А я не виноват, что ты такими делами занимаешься, не бабскими. Шла бы вон курами грилеванными торговать, никому бы и в голову не пришло узнавать, где ты сейчас, человек ты наш близкий.

– Ладно, Гена, с тобой все ясно. Похоже, снова мне, как обычно, придется рассчитывать только на себя.

– Я буду держать кулаки, – язвительно подпустил напоследок верный товарищ, и на этом наш продуктивный разговор закончился.

«Черт бы тебя побрал! – мысленно возмущалась я, выруливая на городскую трассу. – И в страшном сне не снилось мне это удовольствие – все время ходить под колпаком. Что же это за всемогущий магнат такой, что из Москвы даже в далекий Тарасов дотянулась его длинная рука и воротит он здесь, что хочет?»

Впрочем, пора было подумать о сегодняшнем вечере и о том, как лучше подготовиться к тому, что может ожидать нас в городском парке.

Бронежилет и револьвер предполагались как само собой разумеющееся. Но, учитывая, что в таком людном месте, как городской парк, вряд ли наши тайные враги решатся осуществить диверсию, необходимо было продумать и стратегию поведения, которая позволила бы вычислить тех, кто мне был нужен, даже если бы они сами этого не захотели.

«Людное место выбрано, скорее всего, именно потому, что так легче остаться незамеченным, – думала я, подъезжая к дому. – Нас-то они по-любому найдут, один телефон чего стоит, а вот мы их… Даже Милютин, видевший лица нападавших, не уверен, что сможет узнать их при свете дня. И телефоны их мне неизвестны, нет возможности отследить «близкого человека». Трудновато будет среди сотен незнакомых людей, прогуливающихся вечером по парку, вычислить кого-то, кто нужен только тебе, но тоже совершенно незнакомого».

Образ черной кошки, спрятавшейся в темной комнате, как живой стоял у меня перед глазами, когда я поднималась по лестнице к себе в квартиру.

– О! – приветствовал меня изумленный возглас тети Милы. – Сегодня ты рано. Что, уже все закончилось?

– Не совсем, – сдержанно ответила я, понимая, что я и моя тетя имеем в виду совершенно разные вещи. – Вечером еще нужно будет…

– А-а-а, – не дослушав, многозначительно протянула тетя. – Ну да, как же это я… Действительно, что может быть лучше для романтического свидания, чем теплый летний вечер, когда…

– Послушай, тетушка, – решила я вернуть размечтавшуюся тетю Милу с небес на землю. – Я вообще-то иду на работу, а не на какое-то романтическое свидание.

– Одно другому не мешает, – не унималась тетя. – Не сомневаюсь, Игорь окажется достаточно галантным кавалером, чтобы не путать работу с личной жизнью, и уверена, что на сей раз и то и другое удастся тебе как нельзя лучше.

Что было делать с этой женщиной? Своротить ее с раз и навсегда выбранного пути, наверное, не смог бы ни один бульдозер.

* * *

Вечером, в половине шестого я уже спускалась вниз, чтобы ехать в гостиницу к Столетову. Предварительно созвонившись, я узнала, что старый друг, зашедший в гости, чтобы развеять тоскливое настроение нашего гостя, узнал последние новости, чрезвычайно взволновался и настоятельно просил взять и его с собой на «операцию».

– Но никакой операции не планируется, – пыталась я охладить пыл своего собеседника, как видно, тоже поддавшегося эмоциям. – Мы просто придем туда, куда нас пригласили, и попытаемся этих пригласивших вычислить. Если уж непосредственно повидаться с ними не удастся.

– Вот-вот, – возбужденно подхватил Столетов. – Сергей именно об этом и говорит. Ведь он видел их! Пускай мельком и в темноте, но все равно. Он единственный свидетель. Поэтому, если он будет там, вполне возможно, что именно он-то и поможет нам вычислить тех самых авторов записки.

Столетов настаивал очень активно, но для меня присутствие на «операции» Милютина означало только то, что под мою опеку поступает еще один человек, за безопасностью которого мне необходимо будет бдительно следить. И поскольку человек этот никак не входил в первоначальный список, подобное прибавление не вызывало у меня ни малейшего оптимизма. А если учесть, что незадолго до этого сам же Милютин говорил, что, увидев еще раз этих парней, скорее всего, их не признает, приложение дополнительных усилий в его сторону вообще теряло всякий смысл.

Но я видела, что старые друзья уже все для себя решили и возражать бесполезно.

«Ладно, – думала я, отъезжая от дома. – Попробуем. Нападение маловероятно, а если уж Столетов и без того идет не один, как того требовали авторы записки, то почему бы нам не захватить и Милютина? Прорвемся».

Поднявшись под бдительными взорами охраны в номер к Столетову и уже начиная понимать, что именно так досаждало моему клиенту в стенах этой «цитадели», я застала весьма бурное обсуждение предстоящего мероприятия, несомненно, подогретое парами горячительных напитков.

– Минуточку, мы же брали только вино, – проговорила я, критически оглядывая красочный натюрморт.

– Да?.. – рассеянно отозвался Столетов, бросая беглый взгляд на стол. – Это Сергей принес еще бутылочку. Говорит, в гости иду, как же можно без подарка.

– Понятно…

Понятно было одно – после дегустации всех этих подарков друзья, независимо от предполагаемых нападений, сами по себе уже представляли раздражающий фактор и угрозу для общества. Слушая, с какой воинственностью Милютин грозит кулаком кому-то неведомому и разглагольствует, как приведет «их всех» к одному знаменателю, я уже начинала серьезно сомневаться, а стоит ли вообще идти в парк.

Но Столетов, по-видимому, выпивший меньше и еще сохранявший остатки здравомыслия, заметил выражение моего лица и стал урезонивать друга, прося, чтобы тот поубавил прыти.

– Погоди, Сергей, не бузи. Это тебе не… Там народу будет полно, дети. Мы вести себя прилично должны.

– Да?! – воскликнул Милютин. – Мы, значит, должны. А они? Они что должны, я тебя спрашиваю? Устроили тут охоту какую-то. Как будто мы в диком лесу. Разве что из кустов еще не стреляют, остальное, кажется, все попробовали.

Выходя из номера, Милютин все продолжал возмущаться, а мне и в голову не приходило, насколько пророческими окажутся его слова и как скоро мне на своей шкуре придется испытать их неприятный смысл.

У входа в парк мы оказались немного раньше намеченных семи часов. Внимательно осматриваясь по сторонам, я не замечала решительно ничего подозрительного. По аллеям разгуливали семейные и не семейные пары, вовсю работали аттракционы, то там, то сям виднелись небольшие группки людей, остановившихся просто поговорить друг с другом.

– Где? – бойко вертя головой во все стороны, вопрошал Милютин. – Где они?

– Сергей, не бузи, – тоже глядя по сторонам, но уже исподволь и тревожно, отвечал Столетов. – Нужно вести себя прилично.

Я молчала, стараясь не пропустить ни одной мелочи.

Однако время шло, а ничего не происходило. Ни воинственно настроенный Милютин, ни осторожный Столетов, ни моя скромная персона не привлекали ничьего внимания, и я начинала понимать, что события развиваются по худшему сценарию.

– Похоже, никто не придет, – проговорила я, взглянув на часы и увидев, что стрелка уже подходит к восьми.

– Ага! Испугались! – победно воскликнул Милютин, адресуясь куда-то в глубь деревьев. – То-то же! Получите!

– Но и мы немного получили сегодня, – вполголоса заметила я. – Вы никого не узнали здесь, Сергей Вадимович? Никто не показался вам знакомым?

– Да нет, – как-то сразу сник Милютин. – Вроде бы нет.

– Вот видите. Значит, особыми результатами и мы не можем похвастаться сегодня. Праздновать победу рано.

– Да? Вы считаете? Не знаю…

Еще раз внимательно окинув взглядом окрестность и снова не найдя не только ничего подозрительного, но даже просто выделяющегося на общем фоне, я окончательно убедилась, что ждать больше нечего и можно спокойно ехать домой.

– Что ж, – сидя на заднем сиденье «фолька» и уже успев перестроиться, констатировал неунывающий Милютин. – Бывает, что и… не бывает. Не оказывается результатов. Бывает и так. А может, они вообще отстали? Больше не появятся?

– Это вряд ли, – сказала я. – Скорее всего, просто затаились и ожидают подходящего момента, когда Игнат Семенович окажется один или в уязвимом положении.

– Да, Игнаша, ты смотри. – Не руководить Милютин, похоже, не мог в принципе. – Смотри, не высовывайся. А то будет как сегодня. Сиди в номере, а захочешь выйти, – сразу звони. Вот Жене или уж мне, на крайний случай.

– Нет, наверное, все-таки лучше мне, – поспешила я поправить чересчур расходившегося руководителя.

– Или вам, – по-видимому, не замечая особой разницы, милостиво согласился он. – В общем, не теряй бдительности. О’кей?

– О’кей, – с некоторой иронией проговорил в ответ протрезвевший уже Столетов вслед неуклюже вылезавшему из машины захмелевшему другу.

Высадив Милютина, я повезла Столетова в гостиницу. Когда навстречу нам вновь бодро подскочил со своего стула спортивный юноша, сердце мое сразу почуяло недоброе.

– Вам еще одно сообщение, – радостно улыбнулся он, протягивая конверт.

– Мальчик принес? – поинтересовалась я.

– Да. Только другой, – не моргнув глазом и не меняя интонации, ответил тренированный юноша.

– Спасибо, мы почитаем.

Поднявшись в номер, я с нетерпением разорвала конверт и на таком же листке прочла отпечатанное на принтере сообщение, на этот раз гораздо более многословное:

«Очень жаль, что Вы не выполнили наших рекомендаций. Люди, преследующие Вас, готовят новое покушение, вам угрожает серьезная опасность. Только мы можем помочь Вам, но мы тоже боимся, что нас раскроют. Именно поэтому просили Вас прийти одного. Но вы привели своих друзей, а им мы не можем доверять. Мы готовы назначить еще одну встречу, но если и в этот раз вы не отнесетесь серьезно к нашим требованиям, мы ни за что не ручаемся. Подумайте о своей безопасности!»

Дальше следовало описание нового места встречи и подробные рекомендации, как Столетов должен себя вести и что делать, прибыв на это самое место.

Читая описание и сообразив, где это находится, я видела, что для покушения место выбрано просто идеально. Безлюдный пустырь с полуразрушенными хозяйственными постройками, который представлял собой складской комплекс, где было назначено новое место встречи, располагался, как ни странно, почти в центре города. Это, впрочем, не мешало месту быть весьма малолюдным и как бы выморочным.

Территория старого завода, который когда-то, наверное, еще в дореволюционные времена, располагался на городской окраине, переходя из рук в руки, так и не обрела своего настоящего хозяина. Теперь она представляла собой пустырь, окруженный с трех сторон заброшенными сараями.

Однако, при всех своих недостатках, пустырь имел и одно немаловажное преимущество – попасть на него можно было только по одной дороге. Въезд на территорию на протяжении метров пятиста от ворот представлял собой прямую, просматриваемую со всех сторон линию и был удобнейшим плацдармом для обнаружения всякого, кому вздумалось бы попасть на старый завод.

Несомненно, именно эта особенность географии и послужила основной причиной того, что здесь было назначено новое место встречи. Наши невидимые друзья хотели убедиться, что Столетов будет один. Кроме этого, они наверняка имели в виду удобство обзора и то, что заброшенные склады представляют массу возможностей затаиться где-нибудь в укромном уголке с каким-нибудь незатейливым огнестрельным оружием.

Но те же самые качества, на которые рассчитывали они, давали преимущества и нам. Встреча была назначена на завтра, и если приехать на место заранее, я с таким же успехом смогу отследить наших друзей, с каким они рассчитывают отследить нас. Ведь не вместе же со Столетовым собираются они ехать туда! Наверняка прибудут загодя. Осмотреться, подготовиться…

Тут-то я их, голубчиков, и прищучу.

«Только вот телефон, – вдруг подумалось мне. – Да, похоже, «маячок» в этот раз придется оставить дома».

Между тем Столетов, тоже уже прочитавший новое послание, опять не на шутку заволновался.

– Это они опять, что ли? Что это за место? Вы… ты знаешь, где это?

– Да, я знаю. Ничего, неплохое место. Нам подходит.

– Да? – Изумленное и недоумевающее выражение лица Столетова было настолько красноречивым, что я посчитала нужным объяснить.

– Это место – территория старого завода, на которую только один вход. Он хорошо просматривается. Приехав пораньше, я смогу отследить и проконтролировать действия тех, кто явится туда на встречу с вами. Вы поедете, как они и требуют здесь, на такси.

– Один?!! – в отчаянии возопил Столетов.

– Игнат Семенович, вы не должны ни о чем волноваться. Водитель будет моим знакомым, тренированным и опытным человеком, я объясню ему, в чем заключается дело. Если он заметит хоть что-то подозрительное, развернется и уедет, вы даже не выйдете из машины.

– Не знаю… – Глаза Столетова тревожно бегали из стороны в сторону, и он явно не на шутку взволновался. – Мне кажется, это опасно.

– Боюсь, для вас сейчас все опасно, – не стала я скрывать горькую правду. – Если даже выйдя на пять минут положить деньги на телефон, вы сталкиваетесь с риском для жизни. Я, честно, говоря, напротив, считаю даже некоторой удачей тот факт, что ваши преследователи сами дают о себе знать. Это увеличивает наши шансы выяснить, кто они такие, и в итоге нейтрализовать угрозу. Ведь вы не сможете прятаться до конца жизни. Что это будет за жизнь?

По-видимому, мой прочувствованный монолог произвел впечатление, поскольку Столетов, окинув взглядом унылые стены своего номера, уже с совершенно другим выражением ответил:

– Да. Да, наверное, вы правы. Ты права. Сидеть вот так вот, бояться слишком громко вздохнуть… Да, это не жизнь. Хорошо, Женя, я сделаю, как ты скажешь. Один – значит, один. Что уж, если так.

– Приветствую вашу решимость, Игнат Семенович, но все-таки еще раз напомню вам, что один вы не останетесь ни на минуту. И непосредственно рядом с вами будет находиться надежный человек, и сама я буду неподалеку.

Да, я не могла разорваться надвое. Увы! Из двух возможных положений в данной ситуации – рядом с клиентом и на периферии – я выбирала второе, как наиболее выгодное, такое, с которого я смогу наблюдать за ситуацией в целом и получать максимум информации. Но и контролировать ситуацию непосредственно на месте я бы тоже не отказалась, и эти ножницы желаемого и возможного волновали меня, пожалуй, не меньше, чем самого Столетова.

Больше всего напрягало отсутствие связи, которой за неимением телефона, конечно же, не будет у меня. И еще то, что при возникновении чего-то чрезвычайного я не смогу дать никаких руководящих указаний.

«Надо будет проинструктировать Вовку по полной, – думала я, успокаивая Столетова. – Прямо до деталей. До малейших подробностей».

Кто будет за рулем машины, я уже знала. Вовка-качок, фанат бодибилдинга, которого когда-то, несколько лет назад, одним приятным летним вечерком случилось мне самым несложным приемом уложить на обе лопатки и который с того времени питал ко мне безграничное уважение, был самой подходящей кандидатурой для такого дела. У него половина города ходила в знакомых и наверняка имелись братаны и в дружной семье таксистов. Думаю, ему не представит особой сложности ненадолго принять смену и съездить на заброшенный завод.

– … и поэтому я считаю, что риск в данном случае для вас минимален, – торжественно закончила я убедительную речь, призванную свести к нулю все страхи Столетова и вселить в него нерушимую уверенность в успехе.

– Хорошо, хорошо. Я согласен. Съезжу. Только уж вы… ты… ты тоже там… не зевай.

Распрощавшись наконец с взволнованным стариком, я спустилась к машине, нашла номер Вовки и нажала на вызов.

Трубка долго и безнадежно гудела, так и не дозвавшись своего хозяина, из чего я сделала вывод, что Вова снова в тренажерном зале и ему сейчас не до пустяков.

«Ладно, увидит непринятый – перезвонит сам, – думала я, заводя движок. – А я, пожалуй, двину домой. Завтра у нас непростой день».

Я выруливала со стоянки у гостиницы, уверенная и спокойная, не подозревая, что и сегодняшний день еще не закончился.

Когда я парковалась у дома, было уже довольно темно и изумительно тихо. Кроны дерев, посаженных во дворе и на детской площадке, отбрасывали густые тени. Ночной двор обещал сказку и чудеса.

И предчувствия не обманули. Чудеса начались, едва лишь я заглушила двигатель.

Не успела я выйти из машины и закрыть дверцу, как откуда-то из зарослей послышался негромкий сухой хлопок, и я ощутила толчок в спину настолько чувствительный, что чуть было не упала на землю.

Чтобы догадаться, что сие волшебство означает, мне понадобилось меньше секунды. Характерный звук выстрела из пистолета с глушителем был хорошо мне знаком, и, падая уже совершенно сознательно и намеренно, я успела порадоваться, что вняла голосу разума и надела бронежилет.

Из-под колес прикрывшего меня «фолька» я могла видеть только ноги, и они не замедлили появиться.

Несомненно, ребята сейчас собирались проверить результаты своей работы, и я не стала дожидаться, когда они сделают контрольный в голову.

Выхватив револьвер, я стала стрелять по ногам, уже обходящим мою машину, и сразу поняла, что внесла смятение в стан врага. Ноги поспешно засеменили обратно, но высунуться из-за машины и как следует прицелиться мне все-таки не дали.

Убегая, парни палили куда попало, и с глушителем, и просто так, и почувствовав, как сразу осел мой ненаглядный «фольк», скособочившись на обод заднего правого колеса, я поняла, что как минимум один раз они все-таки попали.

Топот убегавших слышался уже издалека, стрельба прекратилась. Выскочив наконец на открытое пространство, я понеслась на звук шагов. Но пробежав парковую зону, окружавшую наш жилой массив, я смогла увидеть только темные фигуры на автотрассе, галопом заскочившие в неизвестной породы машину, и услышать визг шин, когда она, взяв с места в карьер, умчалась в неведомую даль.

Разочарованная неудачей, но не потерявшая боевого духа, я возвращалась домой.

«Вот, значит, как, – думала я, подходя к «фольку» и осматривая его на предмет других повреждений. – Значит, мешаю я вам, ребятушки. Что ж, приятно убедиться. Значит, постараемся продолжить в том же духе».

Несмотря на то что и мой револьвер, и оружие одного из нападавших были без глушителей и шуму мы наделали немаленького, особой паники не наблюдалось. Жильцы, раз-другой появившись в окнах, похоже, спокойно возвратились к своим телевизорам.

Как тут было не вспомнить рассказ Столетова о хлопушках. Действительно, выстрелы напоминали их, маскировочную выдумку московских коллег нельзя было не признать вполне удачной и остроумной. Наши, наверное, тоже подумали, что это мальчишки балуются.

Полная злорадных мыслей, что уже очень скоро смогу отыграться за сегодняшний вечерний визит и возместить как минимум моральный ущерб за испорченную машину, я поднималась в свою квартиру.

«Однако, уважаемый Сергей Вадимович, похоже, нам сегодня накаркал, – думала я, вспоминая фразу Милютина о том, что не стреляют разве что из кустов. – Как раз именно из кустов не далее как несколько минут назад пытались убить меня. Не иначе, у товарища дурной глаз. Нужно будет предупредить Столетова, чтобы ничего не говорил ему о завтрашних планах. А то снова захочет поучаствовать в «операции» и все испортит».

– О, Женя! Наконец-то! – радостно приветствовала меня тетя Мила. – Что-то ты начала задерживаться…

– Работа, – коротко ответила я.

– А-а-а, работа. Понимаю. Как там Игорь?

Многозначительное и лукаво-игривое выражение лица моей неисправимой тети яснее ясного говорило, какую работу она сейчас имеет в виду. Чтобы не начинать бесконечную дискуссию на одну и ту же тему, я снова не стала ничего уточнять.

– Игорь? Ничего, в порядке, – рассеянно ответила я, ни словом не упомянув, что даже не созванивалась с ним сегодня. – А что у нас на ужин?

– О! Сегодня настоящий энергетический коктейль. Тушеное мясо и капуста брокколи. Витамины и протеин. Как раз для тех, кто много работает, – снова не удержалась от прозрачного намека тетя Мила.

Я молча села за стол и принялась за благоухающий аппетитными ароматами «коктейль».

Тетушка продолжала болтать, и, время от времени демонстрируя свое участие кратким «угу», я совершенно не слушала ее, целиком и полностью сосредоточившись на своих мыслях.

Два пункта, окончательно прояснившиеся для меня этим вечером, позволяли составить общее представление о ситуации и внушали некоторые надежды на успех.

Во-первых, если Столетова так упорно стараются выманить из гостиницы, значит, заведение это, несмотря на все недостатки в плане комфорта, в плане охраны вполне надежно и с выбором я не ошиблась. А во-вторых, судя по сегодняшнему нападению, те, кто охотится за Столетовым, – явно непрофессионалы. Из-под пуза «фолька» я увидела две пары ног, что позволяло сделать вывод, что меня навестила все та же парочка, приходившая на дачу Милютина, а также о том, что ребята эти, несмотря на всю свою наглость и готовность к самым крайним мерам, все-таки по своей подготовке ближе к дворовым хулиганам, чем к специально обученным кадрам.

«Профессионал целился бы в голову, – думала я, заедая щебетание тети аппетитным куском свинины. – И возможность у них была, и время. Все, как по заказу. И главное – сама я ничего такого не предполагала и, прямо скажем, подставилась. А в результате – пшик. Полное отсутствие результатов. Почему, спрашивается? Просто-напросто потому, что они не были уверены, что так-таки вот, шустро и сразу попадут. В голову мою разумную. Кирпичом в стену сарая разве что. Так что тренируйтесь пока, уважаемые».

Попасть пытались в сердце, это чувствовалось по тому, куда пришелся удар. Небольшая пробоинка в бронежилете подтверждала мой вывод вполне красноречиво, а сердце в этот раз было защищено надежно.

«Что ж, будем считать, что один-ноль, – мысленно резюмировала я, поднимаясь из-за стола. – Меня они попытались застать врасплох, и результаты пока не слишком блестящи. Посмотрим, как получится у них самих. Будут ли они готовы к сюрпризу, который преподнесу им я».

– … а квартиру можно будет снимать какое-то время, – вклинилась в мои рассуждения продолжавшая мечтать о своем тетушка. Прислушавшись, я поняла, что в своих фантазиях она уже унеслась в дали просто заоблачные. – Конечно, молодым хочется пожить самостоятельно, это так понятно. А жилье можно и недорого найти на время.

– Тетя, какое жилье?! О чем ты? – таращила я глаза, яснее ясного показывая, что изумлению моему нет предела.

– Ни о чем, ни о чем, – лукаво отводя глаза, улыбалась тетя Мила. – Потом, после поговорим.

«Нет, с этим нужно что-то делать», – теряя терпение, подумала я, но только открыла было рот, чтобы со всей решимостью возразить, как зазвонил телефон.

– О! Это, наверное, Игорь, – оживилась тетя. – Соскучился. Иди, иди в свою комнату, поговорите без свидетелей.

– Да, я, пожалуй, пойду, – ответила я, глядя на высветившийся на экране номер Вовы. По-видимому, он наконец-то закончил строить свое идеальное тело.

Глава 3

– Женька! Привет! Звонила? – бодро неслось из трубки.

– Да, Вовик, рада слышать тебя. Есть дело.

– Валяй.

– У тебя есть знакомые в такси?

– Море. Хочешь на халяву по городу покататься?

– Типа того. Только кататься буду не я. Нужно, чтобы за рулем был ты.

– Ух ты! Вот это наговорила! Давай-ка еще раз, и помедленнее. А то я что-то не уловил.

– Слушай, Вовик, дело, в общем-то, серьезное. Я бы даже сказала, отчасти опасное, – старалась я настроить на нужную волну своего веселого друга. – У меня новый клиент, и на него охотятся какие-то отморозки. Назначили встречу на завтра, хотят, чтобы он приехал на такси. А я хочу приехать пораньше, и, в общем, посмотреть на них. Повнимательнее. Но в такси его тоже должен кто-то из своих везти, а самой мне, как понимаешь, не разорваться.

– А-а-а, вон оно что, – постепенно соображая, тянул Вова. – То есть ты, значит, хочешь, чтобы клиент твой выставился в виде приманки, и на место привез его я. А сама, значит, будешь в щелочку наблюдать, кто это там на него клюнет и как нам там ко всем чертям бошки поотрубают? Так я тебя понял?

– Не совсем. О приманке речь не идет. Дядечка старенький, и такому риску я подвергать его не готова. А уж тебя, ненаглядный мой, тем более. Я завтра буду караулить на месте с самого утра и все движения, которые там произойдут, разумеется, отслежу. Думаю, к тому моменту, на который назначена встреча, планы их будут мне в общем и целом понятны, и в зависимости от этого я и буду действовать. Ваша задача вовремя появиться в нужном месте, чтобы у них не возникло подозрений и они не почувствовали подставу.

– Хм, ну ладно. Вот, предположим, я там появился. Дальше что? А, кстати, где оно планируется, мероприятие-то?

– Знаешь старый завод на Песочной? Это, можно сказать, в центре. Там еще склады разные были, помещения какие-то технические.

– Да знаю. Хотя что он прямо совсем уж в центре, я бы не сказал.

– Недалеко. Главное, подъезд там очень удобный – одна-единственная дорога и просматривается как на ладони. Усек? Для отслеживания входящих и исходящих условия просто идеальные.

– Усек. Зато уж если войдешь туда, окажешься прямехонько в ловушке.

– До этого, надеюсь, не дойдет. Я ведь говорю тебе: цель всего мероприятия в том, чтобы мне узнать, кто это такие, да и…

– А ты и этого не знаешь?

– Увы. Известно только, что парней двое. А появляются и исчезают они так, что познакомиться с ними поближе у меня пока не получилось. Так вот я и хочу…

– Ясно. Короче, ты завтра засаживаешься в засаду и ждешь, потом подъезжаем мы, а потом что?

– Нет, я думаю, будет не так. Я засаживаюсь и жду, потом подъезжают они, а уж потом вы. И в зависимости от того, что я там увижу из своей засады, у вас – два варианта действий. Первый – вы сидите в машине и не делаете ничего, второй – на всех парах разворачиваетесь и дуете обратно. Встреча назначена на двенадцать часов. Если, въехав на территорию, ты не услышишь никаких посторонних звуков, это будет тебе сигналом к бездействию. А если в какой-то момент прозвучит подряд три выстрела, значит, сматывайся сию минуту.

– А просто сообщение кинуть не судьба? – проговорил Вова, по-видимому, несколько озадаченный всеми этими сложностями.

– С сообщениями проблема, Вовик. Меня, понимаешь, пасут, так что телефона со мной не будет. Не могу же я прямо так-таки и вывести их следом за собой в эту засаду. Какой тогда в ней смысл?

– Дела-а, – сокрушенно протянул Вова. – Похоже, ты, подруга, в этот раз влезла по-настоящему.

– Это уж как обычно. Хочешь верь, хочешь не верь, а у меня каждый раз такой.

– Не скучно тебе.

– Я стараюсь. Три выстрела – это чтобы тебе не ошибиться. Связаться с тобой, как уже сказала, я не смогу, а один выстрел может получиться и нечаянно. Так вот, чтобы ты не перепутал.

– Ладно, я понял.

– Хорошо, что понял. Так значит, участвуешь?

– Для тебя – что угодно. Только ты там с выстрелами-то поаккуратнее. Машина все-таки чужая будет. Думаю, Леху попрошу. Кореш мой, Леха Звонарев, – пояснял Вова. – Раньше на грузовой работал, а потом надоело, теперь вот таксует. Думаю, его попрошу. Он мужик нормальный с понятием.

– Вот и чудненько. А у Лехи какая машина?

– У Лехи-то? Вообще-то у него «мерин», но в такси он его не гоняет, ездит на старой. «Мицубиси» такая белая, сто лет в обед. Но ничего, бегает. Неплохая тачка. Думаю, в случае чего уйдем мы от этих твоих парней.

– Отлично. Значит, завтра в половине двенадцатого ты на этой самой «Мицубиси» должен стоять у гостиницы по адресу Речная, 3 и терпеливо ждать. Выйдет к тебе старичок, высокий такой, худой, седенький. Зовут его Игнат Семенович. С клиентом обращайся вежливо и веди себя хорошо. Как настоящий таксист.

– Слушаюсь.

– И главное – не пытайся острить. Какая машина, я ему скажу, а остальное ты понял. Едешь на Песочную и действуешь по обстановке. Что бы ни случилось, движок не глуши ни в коем случае. Договорились?

– Договорились.

– Тогда до завтра. Очень на тебя надеюсь, Вова.

– Не боись, оправдаю.

Закончив разговор, я вздохнула с большим облегчением. Все-таки предстоящее мероприятие было связано с некоторым риском, и то, что Вова согласился на него, было большой удачей.

Теперь предстояло проинструктировать самого Столетова, но это я решила отложить на завтра. Часы показывали половину одиннадцатого, и скорее всего мой почтенного возраста клиент уже спал.

* * *

На следующее утро, плотно позавтракав очередным шедевром неунывающей тети Милы и выслушав дежурную серию полунамеков, я поспешила в сервис, чтобы кроме себя самой привести в полную боевую готовность и свою машину.

Заменив пробитое колесо и снова чувствуя себя в полной уверенности на «четырех ногах», я вернулась домой и, не обращая внимания на недоумевающие взгляды тети, уединилась в своей комнате. Было уже девять часов, на мой взгляд – самое время для начала новой «операции».

– Игнат Семенович? Доброе утро. Как вы себя чувствуете? Поутихли волнения?

– Как сказать. Средне, – не слишком радостно ответил полковник.

– Ничего, ничего. Все будет в порядке, – успокоила я. – Я уже договорилась насчет машины. В половине двенадцатого к гостинице подъедет белая «Мицубиси». Знаете эту марку?

– Да, конечно.

– За рулем будет такой немаленький мужчина, зовут Вова. Это мой старый друг, очень надежный, а главное – мускулистый и сильный, тренированный человек, который не даст вас никому в обиду. С ним вы поедете в назначенное место и просто какое-то время посидите в машине, никуда не выходя. Я уже объяснила ему ситуацию, он знает, что делать.

– Хорошо, я понял, – уже спокойнее проговорил Столетов, узнав, что лично от него никаких сверхактивных действий не требуется.

– Отлично. А сейчас вы должны позвонить в службу такси и заказать на половину двенадцатого машину.

– Как?.. Подожди-ка, но ведь ты сказала, что машина и без того подъедет, – снова недоумевал Столетов. – Ты ведь только что сказала мне, что договорилась.

– Да, Игнат Семенович, я договорилась, и машина обязательно подъедет. А этот звонок – для конспирации. У меня есть подозрение, что звонки с вашего телефона отслеживаются. Чтобы у наших тайных друзей не возникло никаких подозрений, мы должны сделать вид, что послушно выполняем их требования и во всем этом нет никакого подвоха.

– А-а-а, теперь я понял, – протянул Столетов. – Будем создавать прикрытие.

– Вроде того. Я сегодня не приеду к вам и еще раз убедительно прошу никуда не выходить из гостиницы. Когда приедет машина…

– Да куда мне выходить, – перебил Столетов. – Еды тут у меня со вчерашнего дня полно осталось, мы с Сергеем почти и не съели ничего, чайник есть.

– Кстати, о Сергее Вадимовиче, – вспомнила я свои вчерашние мысли. – Пожалуйста, если он будет звонить, не говорите ему ничего о наших планах. Прикрытие так прикрытие, пускай уж секрет будет настоящим секретом.

– Думаешь? – как-то не очень уверенно спросил Столетов, и я поспешила настоятельно подтвердить:

– Уверена. Как только все закончится, мы все ему расскажем в подробностях, а до этого, думаю, лучше всего будет ничего не говорить никому. Мы ведь не знаем, насколько широки их возможности. Чем меньше человек будут владеть этой информацией, тем больше уверенности, что все пройдет без эксцессов. А мы ведь заинтересованы в этом, не правда ли? – слегка надавила я на чувствительную мозоль.

– Хорошо, – немного подумав, ответил Столетов. – Если ты так настаиваешь… Хорошо, я не скажу Сергею.

– Договорились. Значит, сейчас звоните в такси и после этого сидите в номере тихонечко, как мышка в норке, ждете, когда подъедет машина. В половине двенадцатого выходите и садитесь в белую «Мицубиси», которая уже будет ждать во дворе. Если вам перезвонят из такси, просто скажите, что отменяете свой заказ.

– Хорошо, я понял.

Проинструктировав Столетова и, чтобы снова не волновать, не сообщив ему, что с этого момента он больше не сможет со мной связаться, я положила трубку на тумбочку и прикрыла ее журналом, чтобы как-нибудь невзначай ее не заметила тетушка. Мало ли что ей может взбрести на ум? Возьмет с собой в магазин или еще что-нибудь придумает… Наши друзья должны быть уверены, что я сейчас нахожусь дома, а не где-то еще.

Теперь, когда каждый из участников предстоящего действа точно знал, где и в какой момент он должен находиться и как себя вести, мне предстояло заняться собой.

Уже было понятно, что враги не будут церемониться и наши жизни для них ничего не значат. Поэтому, не забыв об обязательном бронежилете и револьвере, я решила существенно пополнить арсенал. Метательные звездочки тесным рядом устроились за поясом моих брюк, ножами были унизаны щиколотки, и на спинке жилета, призванного замаскировать выпирающий со всех сторон «броник», – теперь уже не джинсового, а специального, кожаного, – в потайных чехлах притаились два ножа побольше, годные не только для того, чтобы куда-нибудь метнуть их.

Через несколько минут, заряженная под завязку, я была готова отразить атаку целого взвода и, выходя на старт, чувствовала себя уверенной как никогда.

– Вы поссорились? – трагически произнесла тетя, едва лишь я показалась на пороге своей комнаты.

– Что? Ты о чем? – в недоумении уставилась я на нее, очень далекая сейчас от романтических сказок.

– Игорь… вы поссорились с ним? Ты так рано вернулась, заперлась в своей комнате. Может быть, мне поговорить с ним? Знаешь, как это бывает… Молодые люди, темперамент. Ссорятся, мирятся. Любую проблему можно решить, если внимательно…

– Тетя! Это уже переходит все границы! – не сдержалась я, отвечая на приставания тетушки, которые на сей раз были просто на редкость некстати. – Я на работе! У меня клиент, за ним охотятся какие-то отморозки, сейчас мне предстоит рискованная, опасная операция, и в это время ты… Как можно до такой степени забивать себе голову всякими глупостями? С этими своими фантазиями ты совершенно выпала из реальности, даже не видишь, что происходит вокруг.

В возмущении я хлопнула дверью и, не испытывая ни малейших угрызений совести, спустилась к машине.

«Должны же быть какие-то пределы, рамки какие-нибудь, – возмущенно думала я, заводя движок и выруливая со двора. – Нельзя же до такой степени всех на мне женить».

Не было еще и десяти часов, когда я подъезжала к старому заводу. Осмотревшись на местности и хорошенько припрятав машину, я стала искать подходящий пункт для наблюдения. Нужна была какая-то возвышенность, которая, с одной стороны, открывала бы полный обзор двора, где должны были развернуться основные события, а с другой, саму меня скрывала бы целиком и полностью.

Вскоре я обнаружила укромное местечко, вполне отвечающее всем этим требованиям.

Недалеко от железобетонного ограждения, которым была обнесена территория завода, располагались какие-то то ли гаражные, то ли складские постройки, тоже, судя по буйствовавшей вокруг них растительности, весьма редко посещаемые. Одним краем они почти примыкали к ограде, и край этот особенно густо был укрыт ветвями. Деревья, разросшиеся вокруг, образовали настоящий лес. Забравшись на крышу постройки и втиснувшись в самую середину тесно переплетенных ветвей, я могла быть уверена, что никто не заметит меня ни с какой стороны.

Зато мне все было видно отлично. Внутренняя территория двора лежала передо мной как на ладони, и даже мышь не пробежала бы там, не оставшись незамеченной.

Поняв, что это именно то, что нужно, я поудобнее устроилась между ветвей и стала ждать.

Внимательно изучая расположение построек и пытаясь определить, какой же способ нападения выбрали, с учетом особенностей местности, наши невидимые друзья, я все больше склонялась к выводу, что они, как и в недавнем случае со мной, предпочтут стрелковое оружие.

Уже ясно было, что снайпера среди них нет, поэтому вряд ли стоило ожидать, что кто-то станет прятаться на ветхой крыше какого-нибудь склада. Скорее всего, они приедут следом за Столетовым и попытаются просто пристрелить его, пользуясь тем, что на открытой со всех сторон площадке внутреннего двора он будет абсолютно беззащитен.

Именно поэтому я решила немного отойти от инструкций, изложенных в присланном нам письме, и не разрешила Столетову выходить из машины. Бандиты рекомендовали ему отпустить таксиста и прилежно ждать появления «надежных людей», стоя посреди двора в качестве удобной мишени. Я посчитала такое поведение уже чересчур рискованным.

Мне нужно было, чтобы, поняв, что Столетов отправился на место, они и сами поехали туда. На этом его активная роль в этой игре должна была закончиться. Здесь уж я сама их встречу, привечу и поговорю по душам.

Сидя в ветвях, я в глубине души надеялась, что встреча эта произойдет даже раньше, чем прибудет сюда Столетов. Но время шло, а никаких движений ни во дворе завода, ни на дороге перед ним не было заметно.

«Похоже, никто не собирается ничего готовить заранее, – думала я, наблюдая за окрестностями. – По крайней мере у моего раннего приезда будет хоть тот результат, что друзья наши не узнают о моем присутствии здесь. Надеюсь, тетя пока не обнаружила мой телефон…»

Ждать неизвестно чего, сидя на крыше на самом солнце, было невыносимо скучно, но я терпеливо сносила все неудобства в ожидании момента, когда наконец смогу полюбоваться на физиономии своих незримых врагов и расквитаться с ними за вчерашний непрошеный визит и пробитое колесо.

Однако стрелка подходила к двенадцати, а никто не появлялся.

Вскоре послышался негромкий звук работающего двигателя, и на дороге, ведущей к заводу, показалась белая «Мицубиси», в которой, как можно было предположить, мой надежный друг Вова привез Столетова.

Машина въехала во двор и остановилась ровнехонько посредине. Послушно выполняя мои рекомендации, оба пассажира оставались на месте.

Поняв, что игра началась, я приготовилась и на всякий случай достала револьвер.

Ждать пришлось недолго, минуты три. Из какого-то неприметного закоулка, по-видимому, с одной из прилегающих дорог на грунтовку вырулил старый потрепанный «Опель» бледно-зеленого цвета. Проехав немного, он остановился в некотором отдалении от въезда так, что Вова и Столетов, находившиеся внутри двора, да еще сидящие спиной к входу, вряд ли могли его заметить.

Вспомнив, что велела Вове не глушить двигатель, я уже готова была пожалеть об этой, в общем-то, не лишней предосторожности.

«Наверняка они не слышали, как подъехала тачка, – думала я, постепенно выдвигаясь из ветвей и уже просчитывая кратчайшее расстояние, которым я могу добраться до «Опеля». – И стрелять сейчас смысла нет. Если Вова развернется и даст обратный ход, он прямехонько налетит на этих придурков, а сами они, услышав выстрелы, тоже ждать не будут. Развернутся и отвалят восвояси, поминай как звали».

Пока в моей голове мелькали эти соображения, сама я все ближе подбиралась к краю крыши, на которой сидела в засаде. Уже почти полностью высунувшись из скрывающих меня крон, я готова была к самым решительным действиям.

Мои друзья в зеленом «Опеле», похоже, тоже не стали ждать. Я увидела, как открылась дверца пассажирского сиденья и на белый свет вышел здоровенный верзила с круглым затылком, держащий в руках пистолет, на который он старательно наворачивал глушитель.

Поняв, в чем заключается план бандитов, и видя, что верзила уже начинает прицеливаться, я остановила свое движение. Навела дуло револьвера на руку, державшую пистолет, и нажала на курок.

Верзила, то ли услышав выстрел, то ли и впрямь получив мою пулю, с удивительной для такого слона быстротой и ловкостью юркнул обратно на сиденье и захлопнул дверь.

То, что произошло дальше, перевернуло с ног на голову всю ситуацию и чуть было не закончилось самым плачевным образом для бедного Столетова.

Вова, то ли подзабывший мои инструкции, то ли просто не выдержавший напряжения, дал газу и, резко развернувшись почти на месте, помчался на выезд, прямо в лоб неподвижно стоявшему «Опелю», в котором, по всей видимости, решали, как им действовать дальше, слегка подрастерявшиеся бандиты.

Увидев, что предполагаемая жертва ни с того ни с сего сама перешла в активное наступление, наши друзья растерялись окончательно и дали задний ход.

Тем временем Вова, заметив машину, наличие которой он здесь никак не предполагал, резко затормозил и встал как вкопанный, уже окончательно потеряв все ориентиры.

«Опель» тоже замер на месте. Поняв, что уже через несколько секунд бандиты сообразят, в чем дело, и начнут стрелять прямо в лобовое стекло, за которым в виде удобнейших мишеней сидят мой клиент и мой старый друг, я стрелой вылетела из веток, добежала до края крыши и, оттолкнувшись ногой, перелетела на край изгороди. Она была высотой метра три, но внизу тоже росли всевозможные деревца и кустики, которые затормозили мой прыжок вниз и смягчили приземление.

Оказавшись на земле, я ненадолго потеряла из виду обе машины. Словом, когда я выбежала на открытое пространство, верзила, сидящий на пассажирском сиденье, уже снова прицеливался.

На локте я заметила небольшой кровоподтек, значит, пулька моя все-таки попала, но, по-видимому, ранение оказалось вполне совместимым не только с жизнью, но и с деятельностью.

Не тратя даром золотого времени, я на ходу дала несколько беспорядочных выстрелов по «Опелю» и, сметая все на своем пути, вихрем ворвалась в присмиревшую и уже готовую сдаться «Мицубиси».

– Вниз! На пол! – орала я, бешено глядя в изумленно-испуганные, вытаращенные глаза Вовы и, не дожидаясь, пока он сообразит, активно помогала себе руками, пригибая его голову к самому рычагу переключения скоростей.

Уложив на пол и Столетова и таким образом убрав из зоны видимости обоих мужчин, которые подверглись сейчас такому неоправданному риску, я кое-как устроилась на водительском сиденье. Надавила на педаль газа и рванула следом за «Опелем», уже успевшим развернуться и улепетывающим во все лопатки.

Немаленький Вова, скрюченный у меня под ногами, делал мой стиль вождения весьма своеобразным. То и дело попадая ногой вместо педали газа на его голову, я, конечно же, не могла спорить своей маневренностью и скоростными качествами с «Опелем», водитель которого действовал вполне свободно.

Машина быстро уходила вперед и уже вскоре окончательно скрылась из зоны видимости.

– Черт бы тебя побрал, – вполголоса пробубнила себе под нос я, поняв, что «Опель» мне не догнать и дальнейшее движение бесполезно.

Свернув на обочину, я затормозила. Почувствовав, что машина остановилась, откуда-то снизу подал голос бедный Вова.

– Же-е-ень, – жалобно тянул он. – А давай я вылезу, а? Тогда и тебе удобнее будет. Нормально поедешь…

– Да вылезай уже. Теперь уж все равно, – с полной безнадежностью в голосе ответила я. – Игнат Семенович, вы как? Живы?

Ответом мне была довольно продолжительная пауза, после которой хрипловатый голос ошарашенно произнес:

– Не знаю.

Обеспокоенная этой реакцией, я вышла из машины и помогла вылезти Столетову, чтобы на свежем воздухе хорошенько осмотреть его и убедиться, что глубокое уныние вызвано лишь нюансами создавшейся экстренной ситуации, а не реальными телесными повреждениями.

Осмотр показал, что все в порядке. Увидев, что из противоположной двери, охая и кряхтя, выползает Вова, я решила, что сейчас самое время сделать соответствующее внушение и дать нагоняй.

– Ты что же это с нами сделал-то, ненаглядный мой? А? – подошла к нему с выражением, не сулившим ничего хорошего. – Ты ведь мне человека под самые, считай, пули подставил. Тебя ведь просили, ведь ясно сказали тебе – три выстрела. Три, понимаешь. Три! А ты? Считать-то учили тебя в школе? Ведь из-за тебя нас чуть не перестреляли всех. Как крыс в западне. А?!

– Жень, блин, да я… Не знаю, стоял что-то там, ждал-ждал. И нет никого, и ты никаких сигналов не подаешь. Мало ли. А потом слышу – ка-а-ак шарахнет! Ну, думаю – пора делать ноги. А как развернулся – смотрю, там эти. Тут уж я совсем. Ничего не понял.

– Эх Вова, Вова. Ты посмотри, что ты мне с человеком-то сделал. А? На нем ведь лица нет. Игнат Семенович, вы не переживайте, постарайтесь успокоиться. Больше я ничего подобного не допущу. Ни на шаг от вас не отступлю. А ты, Вова…

– Вы извините, – виновато потупившись, бубнил провинившийся мальчик, не смея взглянуть на все еще пребывающего в трансе Столетова. – Я не хотел.

– Не хотел он. Нет, Вова, в разведку я, пожалуй, с тобой бы не пошла. Нет, не пошла бы…

– Да ладно, Женька, чего ты. – Бедный Вова уже чуть не плакал. – Я ж разве специально, я ж тоже рисковал…

– Ладно, – сменив гнев на милость, уже другим тоном проговорила я. – Давай-ка посмотрим, что там с машиной твоей, все ли цело, да и поедем по домам. Ты мне вон, видишь, клиента совсем из колеи выбил, ему теперь неделю придется восстанавливаться.

Внимательно осмотрев корпус «Мицубиси» и не найдя на нем не только следов от пуль, но ни одной заметной царапины, я устроила Столетова на заднем сиденье и снова села за руль.

– Нет, Вовик, теперь уж я поведу, – отстранила я старого друга, пытавшегося прорваться к водительскому месту. – Ты вот тут, рядышком посиди. Так оно надежнее будет. Сейчас к машинке моей подъедем, тогда уж поменяемся.

Включив зажигание, я развернулась, и вскоре мы снова были на просматриваемой со всех сторон дороге, ведущей к старому заводу.

Припарковавшись недалеко от места, где был припрятан мой «фольк», я вышла, помогла выйти Столетову, который никак не мог прийти в себя после происшедшего, пересадила его на заднее сиденье уже своей машины и нежно попрощалась с Вовой.

– Что, друг, не поминай лихом.

– Блин, Жень, честное слово…

– Да ладно, ладно. Не переживай. Я же понимаю. Ты же не каждый день в таких операциях-то участвуешь. Ну не сориентировался, не сообразил. Бывает.

– Да вот именно! Точно! Правильно ты сказала. Я ведь, это ведь, считай, первый раз – стрельба, погоня… У тебя что, всегда так?

– Да почти что. Сам же сказал, что мне не скучно.

– Сказать-то я сказал, но…

– Но не думал, что так угадаешь?

– Вот именно. Это просто триллер какой-то. Ребятам расскажу – не поверят. Посреди города…

– Ладно, иди, готовь свой рассказ. Давай разбегаться, нечего торчать тут как бельмо на глазу.

Мы расселись по машинам, и через непродолжительное время я уже подъезжала к гостинице.

– Игнат Семенович, не прошло еще впечатление? – заботливо поинтересовалась я, когда мы поднимались по лестнице в номер.

– Не знаю, – все так же ошарашенно и несколько отрешенно отвечал он. – Нужно… Я Сергею позвоню.

Не сразу сообразив, чем в подобной ситуации может помочь Милютин и что он мог бы сделать такого, чего не смогла бы я, я догадалась, только когда краем уха услышала содержание беседы.

– … и захвати там, помнишь, ты приносил, еще сам говорил – самая хорошая у вас здесь водка, – вполголоса говорил Столетов. – Да-да, форс-мажор. Это ты точно сказал. Именно – форс-мажор.

Дождавшись, когда клиент закончит общаться, я, ни на минуту не забывая, что сейчас у меня, помимо прочего, имеется еще одно весьма важное дело, попросила у него ненадолго взаймы трубку и вышла на улицу.

Дело в том, что сегодня, в отличие от всех прочих случаев, когда мне довелось лицом к лицу столкнуться с нашими преследователями, я наконец заметила номер машины, на которой они приехали. Вишневая «семерка», на которой они имели обыкновение появляться, всегда либо слишком быстро исчезала, либо оказывалась слишком далеко, так что номера невозможно было разглядеть.

Но сегодня обстоятельства благоприятствовали. Чуть было не расстрелянная почти в упор из зеленого «Опеля», я имела возможность изучить его номера в самой непосредственной близости и теперь намеревалась полученную информацию пустить в дело.

– Игорь? Это Женя. Я сейчас с трубки клиента звоню в связи со сложившимися обстоятельствами. Как у тебя дела? Хорошо? Сейчас будут еще лучше. Есть кое-какая информация по поводу наших друзей.

– Это ты насчет отставного следователя? Что, нашла какие-то ниточки? Выяснила, кто на них ополчился?

– Выяснить пока не выяснила. Но надеюсь, что выяснишь ты. Сегодня нас снова навестили, и я запомнила номер машины.

– Отлично. Диктуй, – бодро отозвался Игорь. – Та самая вишневая «семерка»?

– Нет, сегодня приезжали на другой. Светло-зеленый «Опель» столетней давности. Наверное, специально такую подобрали. Чтоб не жалко.

– А что – шли на таран? – на мой взгляд, несколько неуместно сострил Игорь.

– Почти, – не стала уточнять я. – Так пробьешь номерок?

– Само собой.

– Сколько ждать?

– Если хорошо попросишь…

– Не выпендривайся. Через полчасика позвоню?

Я знала, что среди многочисленных знакомых Игоря имеются и ценные работники, ведающие информацией о владельцах тех или иных автомобилей. Учитывая, что клиент пришел от него и он заинтересован в деле лично, я была уверена, что он приложит все усилия, чтобы машину пробили как можно быстрее.

В приятном ожидании того, что наконец-то хоть что-то прояснится в этом темном деле, я поднималась обратно в номер, когда меня нагнал запыхавшийся Милютин с набитым пакетом, из которого торчали подозрительно длинные горлышки с пробками.

– Евгения! Добрый день! – стараясь преодолеть одышку, отрывисто произнес он. – Мне звонил Игнат, вы в курсе? Что-то опять произошло.

– Да, я в курсе, – сдержанно ответила я, понимая, что душераздирающие подробности и без меня будет кому сообщить.

Войдя в номер, Милютин первым делом метнулся к другу и стал внимательно его осматривать приблизительно с тем же выражением, с которым незадолго до этого я осматривала машину Вовы.

Не обнаружив видимых повреждений, он стал выкладывать на стол содержимое своего пакета, одновременно задавая беспокойные вопросы.

– Что? Что случилось? Водки я принес, вот взял три бутылки. На всякий случай. Вдруг потом еще понадобится. Ну что? Как? Чего ты звонил? Что у вас тут случилось?

Не видя ни малейшей возможности вклиниться в этот стремительный поток, я смирилась со своей участью и терпеливо ждала, когда Милютин остановится сам.

Столетов, увидев водку, без лишних слов отвинтил пробку на одной из бутылок, налил полстакана залпом выпил и повторил.

– Ты закуси, закуси, Игнаша, – суетился Милютин. – Вот я тут колбаски взял, сырку… Да что ж у вас тут произошло-то такое? Ты прямо что-то сам не свой.

Милютин наконец остановил свою нескончаемую речь и налил и себе.

– Рассказывай, – опрокинув стопку и залпом проглотив налитую в нее жидкость, произнес Милютин. – Что тут у вас?

По-видимому, бодрящий напиток произвел свое целительное действие, поскольку Столетов заметно активизировался и пришел в себя. Приложившись к сыру и колбаске, он поведал другу о сегодняшних событиях. По мере того как обстоятельства форс-мажора доходили до Милютина, глаза его все больше округлялись и выползали на лоб.

– Это неслыханно! Чудовищно! Да их четвертовать! В камеру засадить!

Милютин возмущался и гремел на весь номер, и я уже несколько раз слышала шаги в коридоре, свидетельствующие о том, что этажный охранник бдит и время от времени подходит к нашей двери убедиться, что до драки пока не дошло.

– Неслыханно! – все никак не мог успокоиться Милютин. – Игнат, решено! Я переезжаю к тебе. Немедленно! Сейчас схожу за вещами. Ничего, скажу Маше, она поймет. Совсем распоясались! Стрелять! Стрелять в человека посреди города! В мирное время! Евгения, каково, а? Я им покажу…

Видя, что Милютин непреклонен, я понимала только одно: теперь вместо одного почетного ветерана мне придется охранять двух.

Опрокинув для поддержания боевого духа еще стопку, Милютин отправился за вещами. Предчувствуя, что оставшиеся две бутылки недолго будут томиться в ожидании и вечер друзья проведут вполне содержательно, я поспешила воспользоваться последними подходящими минутами, чтобы выяснить подробности насчет зеленого «Опеля» еще до того, как мой клиент, поддерживаемый заботливым другом, перестанет соображать.

Снова попросив у Столетова взаймы телефон, я спустилась на улицу и набрала номер Игоря.

– Извини, подруга, не сыграл твой номер, – услышала я роковые слова.

– Как это не сыграл? Что, машина без владельца?

– Да почему, есть владелец. Два месяца назад об угоне заявил. С тех пор – ни слуху ни духу. Все, что могу сказать.

– О черт! – Разочарование мое не поддавалось никакому описанию. – Да что же это за… Просто фатум какой-то. Ни с какой стороны к ним не подобраться, к этим ублюдкам.

– Да, дельце загадочное, – сочувственно проговорил Игорь. – Но по крайней мере, парни одни и те же? Как думаешь?

– Думаю, да. Сегодня в этом «Опеле» тоже было двое. Один выходил, его я хорошо разглядела. Действительно, морда кирпича просит. А второй за рулем сидел, на нем мне сосредоточиться некогда было, но в целом – такой же здоровый лоб, явно не интеллигент в четвертом поколении. А сам-то ты не пытался что-нибудь узнать?

– Да я пытался, Жень, только все без толку. Информации-то практически ноль. Столетов этот давно не при делах, так что связывать с профессиональной деятельностью эти претензии сложно. Денег у него тоже особых нет, так что и на завистников не подумаешь. Не ясно, где копать.

– Да уж. А если что-то из старенького? Претензии, связанные с прошлой профессиональной деятельностью?

– Так это сейчас как же раскопаешь? Мало ли что там могло быть? Это уже история.

– Вот это ты прямо не в бровь, а в глаз. История та еще.

– Ладно, не переживай. Что-нибудь должно проявиться. Не из воздуха же они возникают, эти двое. Наверняка есть и заказчик, и спонсоры. Если уж так серьезно взялись. Думаю, просто нужно время.

«Да, наверное, – с досадой думала я, поднимаясь в номер к Столетову. – Наверное, нужно время. Вот когда наши хладные трупы обнаружат где-нибудь на загородной свалке, тогда приедут эксперты, начнется следствие и выяснится в итоге, что мы сами себя четыре раза подряд пырнули ножом в результате несчастного случая…»

Черная ирония, овладевшая мною после разговора с Игорем, только усугубилась, когда в гостинице вновь появился Милютин. Он сиял от удовольствия – «договориться с Машей» удалось. Намечалась попойка, и я решила, что для меня нет места на этом празднике жизни.

– Вы развлекайтесь, осваивайтесь, а я, пожалуй, пойду. Игнат Семенович, убедительная просьба – без меня из гостиницы ни шагу.

– Да вы не беспокойтесь, Евгения, я все проконтролирую, – бодро откозырял Милютин. – И напомню, и прослежу. Только мы вас просто так не отпустим. Это же получается, что вы сегодня у нас героиня дня. Кому, спрашивается, обязан Игнат своим спасением? Только и исключительно вам. Так что сейчас вы идете с нами отмечать чудесное избавление. Даже не пытайтесь отказываться. Игнаша, здесь, в этой гостинице, прилично кормят?

– Здесь вообще не кормят! – возбужденно ответил Столетов, в отсутствие друга успевший пропустить еще пару стопок. – Даже буфета нет. Я в прошлый раз остатки доедал, так, похоже, и в этот придется.

– Безобразие! Форменное безобразие! – возмутился Милютин. – Просто как сговорились все. В кои-то веки приехал ко мне из Москвы друг, и на тебе. То жизни хотят лишить, то голодом уморить. Нет, я это сейчас проясню.

Милютин решительным шагом вышел из номера. Догадываясь, что действие паров алкоголя никак не будет способствовать успеху такого прояснения, я решила отправиться вместе с ним.

– Вдвоем веселее, – бодро сказала я, ни словом не обмолвившись, что за скандал нас могут просто выставить из этой казармы, а, несмотря на все недостатки в плане комфорта, свою охранную функцию гостиница выполняла вполне успешно и была, пожалуй, единственным местом, где я не волновалась за безопасность Столетова.

Спустившись вниз, Милютин громко и с выражением поинтересовался у спортивного парня, где директор. Не дожидаясь специального приглашения, на звук его голоса вышел накачанный Николай.

– Какие-то проблемы? – сдержанно поинтересовался он, обратившись почему-то ко мне.

– Что же это, любезнейший, – с пафосом проговорил Милютин. – Открываете заведение, приглашаете людей жить, а у вас даже перекусить негде. Как прикажете это понимать? Приходит человек вечером уставший, естественно, хочется ему поесть, а у вас тут…

– Да, вы правы, – снова спокойно проговорил Николай, повернувшись к Милютину. – Кухни у нас нет, мы и не планировали ее заводить. Здесь совсем рядом отличный ресторан, где для наших постояльцев специальная скидка. Все, кто проживает у нас, ходят туда, и никто еще не жаловался. Продукты всегда свежие, готовят вкусно, а со скидкой и недорого. Там хозяйничает мама, – снова обратившись ко мне, добавил Николай.

– Ресторан, говорите, хм. Что ж, сходим, посмотрим, что это у вас за ресторан. А как они узнают, что мы ваши постояльцы?

– Если вы снимаете номер, у вас должен быть жетон с отпечатком пальца. Это дополнительная мера уже для нас. У вас-то свой отпечаток всегда при себе, а нам для дополнительной гарантии не помешает. Дверь номера с помощью жетона открыть невозможно, поэтому подделывать его нет смысла. Да и невыгодно, согласитесь, из-за одного обеда. Предъявляете жетон – и скидка ваша.

– Хм, – в смущении буркнул Милютин. – То есть если я пришел с другом и у меня нет этого вашего жетона, то эта ваша скидка на меня не распространяется? Выходит, так?

Николай некоторое время подумал, несколько раз перевел взгляд с меня на Милютина, а потом произнес:

– Пойдемте, я провожу вас.

– Я только сбегаю за Игнатом Семеновичем, – поспешила я вклиниться в этот стремительный поток событий.

Странно было бы, если бы мы с Милютиным, даже не проживавшие здесь, стали бы пользоваться привилегиями, полагавшимися Столетову, в отсутствие его самого.

Я поднялась в номер, сообщила Столетову, что нас приглашают на ужин со скидкой, и уже через несколько минут мы отправились в ресторан, где хозяйничала мама Николая.

Ресторан «У Надежды» оказался действительно довольно близко к гостинице и даже недалеко от того места, где мы со Столетовым обедали в прошлый раз, после неудачного наезда вишневой «семерки». Это было заведение небольшое, чистенькое и уютное, судя по вкусу, с самым обычным домашним меню.

– Вот, пожалуйста, – пригласил Николай. – Проходите, присаживайтесь. Людочка! – крикнул он куда-то вдаль.

На зов откликнулась девушка в белом фартучке и такой же косынке.

– Людочка, это мои гости. Обслужи, пожалуйста, как следует. Блюда – в половину цены, – негромко добавил Николай и скромно удалился.

– Ага! – победоносно осматривался вокруг Милютин. – Видел? Вот что значит выбрать правильный тон в разговоре. Не понадобился даже твой жетон.

– Какой жетон? – недоумевал Столетов, не присутствовавший при недавней беседе в правильном тоне.

– В этом ресторане для всех постояльцев гостиницы предусмотрена скидка, – объяснила я. – Чтобы получить ее, необходимо предъявить жетон с вашим отпечатком, который, как нам сообщили, должен у вас быть всегда при себе.

– А, это, – рассеянно проговорил Столетов. – Очередная глупость. Мало того что в номер нельзя зайти, пока тебе чуть ли сетчатку не отсканируют, так еще и пальцы сняли. Это им, видите ли, необходимо для идентификации. Казарма, форменная казарма.

– Зато надежно, – решила я добавить хоть немного меда в эту бочку дегтя. – Вы обратили внимание, что в гостиницу они не суются? Значит, система работает.

Столетов промолчал, зато Милютин разливался соловьем:

– Это мы еще посмотрим, что у них тут за система. Я их всех на чистую воду выведу. Ишь, взяли моду! Средь бела дня в людей стрелять посреди города.

В общем, ужин прошел в теплой атмосфере взаимного доверия и понимания. Вылезая из-за стола, мои собеседники то и дело теряли равновесие и спотыкались о ножки стульев. Памятуя, что в номере ждут не дождутся еще две непочатые бутылки водки, я сознавала, что как минимум до завтрашнего утра могу быть совершенно спокойна. Ни непрестанные колебания всегда и во всем сомневающегося Столетова, ни неуемный темперамент не способного ни минуты усидеть на месте Милютина не смогут противостоять действию винных паров. Не санкционированный мною выход из номера до завтрешнего утра исключен.

Проводив друзей до самой двери и убедившись, что телевизор включен, а закуска расставлена на столе, я попрощалась. Стоило поблагодарить Николая за оказанное нам внимание.

– Вы ведь от мамы, – услышала я лаконичный и, видимо, все объясняющий ответ. – Наверное, у нее были причины порекомендовать вас. Поэтому я тоже со своей стороны…

Вспомнив нелицеприятные высказывания своей тети о буржуйке, я подумала, что, пожалуй, если и есть здесь какие-то специальные причины, то, наверное, не совсем те, которые сейчас имеет в виду Николай.

Но вслух только поблагодарила и сказала, что в ресторане его мамы очень вкусно готовят.

* * *

Когда, уставшая, я приехала домой, был уже поздний вечер. Тетушка демонстративно сидела перед телевизором и даже не вышла меня встречать – решила обидеться и показать характер.

«Ну и ладно, – утомленно думала я, стоя под душем. – По крайней мере никто не будет читать нотации».

Но не так-то просто было не обратить внимания на тетю Милу, если она хотела, чтобы на нее обратили внимание.

Выйдя из ванной, я услышала надрывные всхлипывания и поняла, что воспитательной беседы не миновать.

– Что опять, тетушка? – ласково спросила я, обнимая ее за плечи. – Что случилось?

– Случилось? И ты еще спрашиваешь, что случилось? – трагически воскликнула тетя Мила. – Я, можно сказать, душу перед ней открываю, а она… Как будто я предмет неодушевленный, пустое место. И как ты кричала! Вот как теперь разговаривают со старшими…

– Извини, сорвалась, – примиряюще улыбнулась я. – С кем не бывает? Запутанное дело, сложные обстоятельства. Мне нужно было сосредоточиться, а тут ты…

– Вот-вот! – с готовностью подхватила тетя. – Любящий человек для тебя только помеха. Сосредоточиться ей нужно было. А я что, мешаю? Я, можно сказать, только о тебе и думаю, только тобой и живу. Как накормить повкуснее, помягче спать уложить, чтоб спокойно было тебе, ничто не тревожило…

– Да я все это очень ценю, тетушка, дорогая, поверь. И заботу твою, и вообще. Ты просто иногда любишь сама себя накручивать, придумываешь, чего нет. Давай просто забудем все эти глупости и пойдем спать. Сегодня у меня был трудный день, я немного устала. А завтра, с новыми силами, на свежую голову…

– Ты виделась с Игорем?

«О черт!» – чуть не вслух заорала я, но нечеловеческим усилием воли не только заставила себя промолчать, но, кажется, даже сохранила прежнее выражение лица.

– Мы говорили по телефону, – не стала я скрывать правду.

– Да? – сразу оживилась тетя. – Так, значит, вы не ссорились?

– Нет, с чего ты взяла? Мы даже не виделись последние несколько дней.

– Это я знаю, – загадочно улыбнувшись, произнесла тетя. – Известно мне, как это вы не видитесь.

Чтобы не нарушить едва восстановившийся мир и отправиться наконец спать, я не стала ничего возражать. Чмокнула в щечку свою неисправимую тетушку и скрылась в своей комнате.

Глава 4

На следующее утро, уверенная, что мои старички, как называл их Игорь, еще спят и видят хмельные сны, я спокойно принимала душ и делала свои обычные упражнения, уже улавливая волшебные запахи тетиной стряпни, доносившиеся из кухни.

Как профессионал я, конечно, не могла полностью выпустить ситуацию из-под контроля. Зная, что гиперактивная жизненная позиция и неуемный темперамент то и дело толкают Милютина на неожиданные поступки, прежде чем садиться завтракать, я решила позвонить Столетову и убедиться, что все в порядке.

Было уже около девяти часов, и я подумала, что если старые друзья еще не встали, то по крайней мере проснуться уже должны.

– Алло! Игнат Семенович? Доброе утро, это Женя. Как у вас там? Все хорошо?

– Да, все отлично! – отвечал мне бодрый голос, в котором не чувствовалось ни малейшего намека на утреннее похмелье. – Мы с Сергеем как раз собираемся сейчас позавтракать, так что у нас все прекрасно.

– Что ж, очень рада за вас, – успокоилась я. – А там осталось что-нибудь? На завтрак-то? Кажется, вчера на ужин Сергей Вадимович принес в основном напитки.

– Да нет, мы тут в ресторанчике этом, где вчера были. Помните? Здесь вроде неплохо готовят. Да к тому же скидки… Вот Сергей и предложил, мол, чего это мы будем всухомятку маяться, когда…

Не дослушав окончания этой фразы, я схватила ключи от машины и уже через секунду мчалась по направлению к ресторану.

«Так они выполняют мои инструкции, – возмущенно думала я, подрезая на поворотах и срываясь на желтый на светофорах. – Так заботятся о своей безопасности…»

Поняв, что из гостиницы друзья давно уже вышли и главную мою рекомендацию не соблюли, я посчитала бесполезным всевозможные телефонные разговоры и уговоры. Пока мы будем болтать, случиться может все что угодно. И будет гораздо лучше, если, не тратя времени на ненужные разговоры, я собственной персоной явлюсь на место действия и смогу в случае необходимости оперативно отреагировать на любую неожиданность.

Впопыхах сорвавшись с места, я не захватила никакого оружия, не говоря уже о бронежилете, и только маленький ножичек на щиколотке служил теперь дополнительной гарантией безопасности, не считая, разумеется, моих личных навыков и умений.

«Ничего, прорвемся», – я припарковалась невдалеке от гостиницы и галопом понеслась к ресторану.

Друзья мирно сидели на летней веранде. Помимо столиков там был установлен аппарат для гриля, и девушка, похожая на вчерашнюю Людочку, уже заряжала в него первую партию кур.

Столетов и Милютин устроились совсем рядом с этим приспособлением. Скорее всего, из тех соображений, что гриль находился у самой стойки и, чтобы заказать что-нибудь, достаточно было просто погромче заявить о своем желании – не требовалось ни ходить куда-то, ни специально чего-то ждать.

Они сидели за столиком и мирно беседовали, кажется, очень довольные жизнью, но я, преисполненная негодования, намеревалась немедленно разрушить эту идилию.

– Сергей Вадимович! – подлетев к столику, возмущенно завопила я. – Как же так?! Не вы ли обещали мне бдительно следить за безопасностью и все держать под контролем? А что получается? Вместо того чтобы оберегать своего друга, вы подвергаете его неоправданному риску, провоцируете нападение.

– Почему же? Я наоборот, – не ожидавший этого потока претензий, в растерянности бормотал Милютин. – Напротив, я…

– Да где же напротив? – продолжала возмущаться я. – Вовсе даже не напротив. Именно как я и говорю. Вместо того чтобы, выполняя требования безопасности, спокойно сидеть в номере, вы разгуливаете по городу и подставляетесь любому, кому захочется напасть. Где же ваша бдительность? А вы? – решила я пробрать хорошенько и Столетова. – Игнат Семенович! Ну на что это похоже? Мало вам было покушений? Мало неприятностей? Хотите еще? Уже в который раз я повторяю: «Без меня из номера ни шагу». Так нет, вы снова, как непослушный ребенок…

Я бы, наверное, долго еще распекала растерянных мужчин, если бы краем уха не услышала раздавшиеся друг за другом откуда-то из зарослей два знакомых сухих хлопка и легкий лязг металла о металл, прозвучавший совсем рядом.

Еще не успев сообразить, что, собственно, произошло, поняв только, что снова откуда-то из укромного места по нам стреляют, я прервала свою воспитательную речь, со всей силы навалилась корпусом на легкий обеденный столик и двинула его в сторону сидящего напротив меня Столетова. Столик перевернулся, Столетов слетел со стула. Весьма удачно накрытый этим своеобразным щитом, он не получил ни малейшего ущерба от огненного вихря, буквально через секунду накрывшего веранду и вызвавшего всеобщий истерический вопль.

Тот металлический звук, который я уловила когда прозвучали выстрелы, оказался не чем иным, как ударом пули в газовый баллон, к которому был подключен аппарат для гриля. Громовой взрыв и пожар, последовавшие непосредственно за стрельбой, вызвали всеобщую панику. Пытаясь среди людей, метавшихся туда-сюда в дыму и пламени, вычислить Милютина и оказать, если требуется, первую помощь, я таращила слезящиеся от едкого дыма глаза и чуть ли не руками ощупывала каждого, кто проходил мимо.

Наконец сквозь посторонние выкрики я услышала знакомый голос.

– А-а-ай! О-о-ой! – раздавалось где-то совсем рядом и внизу. Присмотревшись, я увидела бравого вояку, скорчившегося на полу возле стола, под которым лежал Столетов. Он скривил лицо, по-видимому, от боли. – Ой, нога! Ой! Ах ты ж…

– Сергей Вадимович! – закричала я, чтобы показать, что свои рядом, и морально поддержать. – Как вы? Нужно убираться отсюда.

– Да, нужно немедленно уходить. Такой дым… Я сейчас задохнусь, – натужно выдохнул Милютин, пытаясь встать. – Только вот я, кажется, колено ушиб. Болит сильно. А что Игнат? Где он?

– С ним все хорошо. Надеюсь.

Из-под стола не доносилось никаких звуков и не было видно признаков жизни. Оттащив Милютина на безопасное расстояние, я вернулась на задымленную веранду.

– Игнат Семенович! Вы в порядке? – пыталась дозваться я, поднимая столик.

– М-м-м, – горестно прозвучало в ответ.

– Поднимайтесь, поднимайтесь, – тормошила я. – Давайте я вам помогу.

Подхватив стонущего и причитающего клиента под руку, я старалась приподнять его и тоже как можно скорее перебазировать в какое-нибудь укромное местечко.

Минут через пять мне это наконец удалось. Усадив друзей рядышком на травке под деревьями, я смогла перевести дух.

– Позавтракали? – саркастически вопрошала я, оглядывая своих голубков и оценивая степень нанесенных повреждений.

Милютин все держался за свое колено, но на Столетове не было ни царапины, и я могла с гордостью констатировать, что благодаря моей реакции клиент и на сей раз отделался легким испугом.

– Ах, Евгения, – между тем говорил Милютин. – Должен признать, вы просто целиком и полностью правы. Целиком и полностью. Это было с моей стороны крайне неосмотрительно. Ужасно, безответственно просто. Мы должны были следовать вашим рекомендациям. Точно исполнять указания, а мы, то есть я… Я во всем виноват, меня казните.

На этих словах почтенный ветеран и впрямь склонил голову, будто подставляя ее под меч, и я решила, что собственная совесть уже достаточно допекла его, чтобы мне еще нужно было что-то добавлять.

– Ладно, Сергей Вадимович, – примирительно проговорила я. – Давайте просто считать, что это был для всех нас хороший урок, из которого мы должны сделать соответствующие выводы. Главное – больше не повторять подобных ошибок, не быть слишком легкомысленным.

– Да! Именно! Вы совершенно правы, Евгения. Именно легкомыслие. Вот что всему причиной. Но теперь они не дождутся. Теперь уж…

Видя, что Столетов немного оправился и пришел в себя, я помогла ему встать. Все вместе мы неспешно направились в сторону гостиницы, а Милютин, прихрамывая и постанывая, все продолжал грозить своим невидимым врагам, призывая на их голову всевозможные проклятия.

Устроив друзей в номере и получив клятвенные заверения, что теперь без моего ведома они не сунутся даже в коридор, я снова вышла на улицу, чтобы купить что-нибудь к завтраку в каком-нибудь из летних кафе, из тех, что пока уцелели.

Проходя мимо заведения «мамы», я увидела несколько пожарных машин, полицию и «Скорую помощь» и поняла, что процесс пошел.

В холле гостиницы по возвращении я тоже обнаружила некоторое оживление. Кроме спортивного парня на ресепшене там находились еще несколько человек, довольно активно обсуждавшие последние события.

– … и главное – непонятно откуда, – донесся до моего слуха обрывок какой-то фразы. – Все у них там было в порядке, техника безопасности соблюдалась.

Поднимаясь по лестнице и уже не имея возможности слышать дальнейший разговор, я думала, что очередная диверсия снова не оставила полиции никаких следов, позволяющих обнаружить организаторов.

«Понятно, что газовый баллон после взрыва будет представлять собой бесформенную массу искореженного и наполовину расплавленного металла, в которой не то что дырочки от пуль обнаружить будет невозможно. Сами эти пули в общей массе наверняка никто даже не догадается искать, – думала я, открывая дверь в номер. – А выстрелы никто не слышал, так что…»

Снова все было шито-крыто, и несмотря на то, что уже несколько раз совершенно реальный человек подвергался реальной смертельной опасности, не имелось ни малейшего официального повода не только для того, чтобы возбудить уголовное дело, но даже для того, чтобы возбудить у кого-то постороннего серьезные подозрения.

Между тем время шло. Расставляя на небольшом столике перед диваном коробочки и пакетики, содержавшие изделия поваров из соседнего кафе, я видела, что шоковое состояние, вызванное недавним происшествием, постепенно проходит и мои друзья снова обретают утраченный дух.

Особенно это было заметно по Милютину.

– Нет, это нельзя так оставить! – снова громогласно вещал он. – Мы их, я их… Их нужно привлечь! Привлечь к ответственности. Скажите на милость! Распоясались! Творят что хотят. Посреди белого дня в центре города. Я их…

– Сергей Вадимович, у вас кофе стынет, – попыталась я направить в какое-нибудь иное русло его недремлющую мысль, но не тут-то было.

– Спасибо, Женечка, – мимоходом бросил он в мою сторону. – Вы, как всегда, просто на высоте. Честь и хвала. Низкий поклон. Сегодня снова вы, хрупкая девушка, вынесли, можно сказать, на своих плечах двух непутевых мужчин, несмотря на всю свою физическую силу не сумевших толком постоять за себя. Но я этого так не оставлю! Игнат! Мы не можем, мы не должны спускать им. Распоясались! Я их…

– Да успокойся уже, – устало произнес Столетов, кусая бутерброд. – Что ты им сделаешь? Мы их даже найти не можем.

– Найти? Н-да, – на минуту остановился Милютин, но быстро выправился и с тем же апломбом произнес: – Пустяки! Найти – плевое дело! Мы их заманим в ловушку! А?! Как тебе такое?

– В какую еще ловушку?

– А в такую! Заманим их куда-нибудь, да и… А вот на рыбалку! Любишь ты рыбалку? Я знаю тут одно местечко, прелесть! Клюет отлично, а главное – очень удачно расположено. Возле берега – открытое пространство, а прямо у воды огро-о-омный валун. За ним очень удобно прятаться в случае чего. Берег открыт, а сзади лесок. Чуешь?

– Нет, не чую.

– Эх, Игнат, какой ты неповоротливый. Не пробьешь тебя, как стену железобетонную. Я ведь объясняю – мы поедем туда, как будто бы на рыбалку, удочки возьмем. А я заранее ребятам скажу, есть там у меня пара-тройка надежных парней. Скажу им, они заранее в леске-то и засядут. Те поедут за нами, они же следят, правильно, Евгения? Ну вот. Поедут за нами и прямиком в лапы мальчишечкам моим и угодят. А?

– Это очень плохая идея, – тоном, не допускавшим возражений, проговорила я.

– Почему же? – недоуменно взглянул, кажется, уже собравшийся паковать удочки Милютин.

– Да по всему. Лес – открытое, ниоткуда не защищенное пространство, подходи с любой стороны. Они могут точно так же незаметно подкрасться к этому вашему открытому берегу, да и…

– Но ты пойми, – там ведь будут мои ребята, – в пылу разговора незаметно для себя переходя на «ты», горячился Милютин. – Они оцепят все подходы, выстроятся полукругом – мышь не проскочит! А главное – самих их черта с два обнаружишь. Такие у меня мальчики, цвет! Элита! Гордость всей конторы. Для меня что хочешь сделают, только попроси. Сколько же еще это будет продолжаться? Что, Игнату теперь до конца дней в этом номере сидеть, ото всех прятаться?

Милютин настаивал так убедительно, что даже на лице Столетова я начала замечать интерес.

– Может, попробуем? – наконец неуверенно произнес он.

Но у меня эта блестящая идея не вызвала ни малейшего энтузиазма.

Если посреди бела дня в центре города наши тайные мстители не боятся осуществлять столь смелые проекты, что же могут предпринять они в безлюдном месте, со всех сторон окруженном лесом?

Конечно, присутствие «мальчиков из спецназа», которых сейчас так расхваливал Милютин, внушало некоторую надежду на успех, но и уровень риска представлялся мне недопустимо высоким. Стоило ли оно того?

– Не знаю, – в задумчивости проговорила я в ответ на осторожный вопрос Столетова. – С одной стороны, конечно, хотелось бы уже вывести их на чистую воду, а с другой…

– Вот именно! Именно! – сразу подхватил Милютин. – Именно вывести на чистую воду. Очень точно вы выразились сейчас, Женечка. Там, в этом месте, прекрасная чистая вода, и мы постараемся сделать все так, чтобы на этот раз рыбка клюнула.

– Хорошо, – определившись наконец со своими мыслями, произнесла я. – Давайте съездим на это ваше волшебное место, я сориентируюсь в обстановке и потом уже будем принимать решение.

– Отлично! – с энтузиазмом воскликнул Милютин. – Вот это я понимаю! Это деловой подход. Ну что, едем?

– Может, допьете свой кофе?

– Да, сейчас допиваем и вперед. Игнат, ты готов?

– Нет уж, – решительно сказала я. – Игнат Семенович останется в номере. Брать его с собой – дополнительный и неоправданный риск, который я не могу допустить ни в коем случае. Если мы поедем вдвоем, не думаю, что может произойти что-нибудь экстренное. Ведь охотятся не за нами. А если там будет Игнат Семенович? Сейчас ведь там, в этом лесу, не сидят в засаде ваши бесподобные мальчики?

– Резонно, – произнес Милютин. – Полностью согласен. Решено, Игнат, ты остаешься. Мы съездим вдвоем, все проверим, а уж когда настанет время самой операции, тогда поедешь и ты. Сиди в номере, никуда носу не высовывай. Жди нас.

В своей непосредственности Милютин был просто бесподобен, и, слушая, с каким апломбом он раздает указания, я даже завидовала немного этому изумительному умению перестраиваться.

«Давно ли он сам слезно каялся в легкомыслии, с которым вытащил Столетова из номера? – думала я, спускаясь следом за ним к машине. – И вот извольте. Не прошло и часа, как он же с той изумительной безапелляционностью раздает рекомендации, как кому себя вести».

Когда Милютин устроился рядом со мной на пассажирском сиденье, я завела движок и, следуя его указаниям, повела машину за город к заветному месту для рыбалки. В этот раз мне не нужно было прятаться и вводить кого-то в заблуждение относительно своего местонахождения, поэтому телефон я взяла с собой. Пускай следят. В конце концов, если я найду, что безумную идею Милютина можно попытаться воплотить в жизнь, мне даже нужно будет, чтобы наши тайные преследователи знали эту дорогу. Так что пускай следят.

Минут через сорок, прорвавшись сквозь городские пробки и с ветерком прокатившись по полупустым загородным магистралям, мы свернули с главной дороги на накатанную грунтовку, ведущую в небольшой лесок. Проехав несколько километров, я увидела, что деревья редеют, лес расступается и перед нами открывается довольно живописный пейзаж. Грунтовая земля, на которой росли трава и деревья, плавно перейдя в песок и камни, уже лишенные всякой растительности, оканчивалась спуском к водоему. Благодаря резким перепадам высот и наличию внушительных каменных глыб, живописно разбросанных там и сям, озерко представало взорам как бы налитое в огромную чашу с неровными, обрывистыми краями. С правой стороны пляжа – небольшого участка берега, довольно пологого по сравнению со всеми остальными, спускавшегося к воде, – торчала огромная скала. За ней действительно можно было укрыться не только от вражеских пуль, но, пожалуй, даже от какого-нибудь средней силы атомного взрыва.

Я вышла из машины и, пока Милютин, прихрамывая и семеня следом за мной, расписывал во всех красках, какое это хорошее место и как удобно можно будет с помощью его «мальчиков» устроить здесь ловушку, осматривалась на местности.

В целом, то, что рассказал Милютин об этом месте для рыбалки еще в номере, вполне соответствовало действительности. План его, вначале показавшийся мне абсолютно фантастическим, имел под собой некоторую реальную почву.

К берегу сквозь лес вела только одна дорога, пригодная для проезда автомобиля. Деревья росли здесь достаточно густо, чтобы быть уверенным, что любое другое направление можно осилить только пешим ходом. А для контроля над непрошеными пешеходами вполне могли сгодиться те самые «мальчики», которых так активно рекламировал Милютин. Даже при беглом осмотре я сразу наметила несколько мест, где, при соответствующей маскировке, вполне незаметно для постороннего глаза могли разместиться бойцы.

– … и как только они появятся, ребята сразу же их заметят и возьмут на абордаж, – браво заканчивал Милютин какую-то фразу, начало которой я не уловила.

– Что ж, Сергей Вадимович, думаю, можно попробовать, – проговорила я, еще раз окидывая взглядом окрестность. – Но уговор – делать все точно как я скажу и от рекомендаций моих не отступать, что бы ни случилось.

– О! Конечно! Разумеется, Евгения, мы целиком и полностью… То есть во всем готов на вас положиться.

Обрадовавшись, что его план сработал, Милютин сейчас, кажется, готов был наобещать что угодно. Но я уже знала цену этим порывам, вызванным настроением минуты, поэтому в этот раз не собиралась выпускать контроль из своих рук.

– Мне нужно будет поговорить с вашими ребятами. Я сама распределю, кто и на каком месте должен будет находиться, – не обращая внимания на восторженные возгласы, продолжала я. – В подобных случаях очень важна скоординированность действий, поэтому, чтобы у нас не возникло каких-то разногласий в самый решающий момент, мы заранее должны условиться – эти самые координирующие функции осуществляю только я, и никто в это дело не вмешивается.

Я очень хорошо видела, что Милютину самому хочется поруководить, но, понимая, что в подобных делах он абсолютный профан, я не могла допустить этого. Как-никак на кону была жизнь человека. Поскольку именно мне доверили оберегать эту жизнь, я не собиралась доверять неспециалисту.

– Да? – слегка обескураженно повторял Милютин. – Что ж, если надо, значит, надо.

– Вам не стоит расстраиваться, – постаралась я смягчить свою несколько жестковатую отповедь. – У вас и без того будет очень важная функция. Во-первых, бойцы, о которых вы мне говорили, несомненно, будут слушаться меня только в том случае, если вы мотивируете их на это. Ну и во-вторых, поскольку в то время, когда вы будете здесь «рыбачить», меня не будет рядом, в сущности, на все это время только на вас ложится забота о безопасности Игната Семеновича.

– А вас не будет рядом? – В голосе Милютина слышалась тайная надежда.

– В непосредственной близости – нет. Я хочу выбрать для себя такой наблюдательный пункт, с которого мне будет видно не только то, что происходит на берегу, но и территория, которая будет контролироваться вашими бойцами. Это на случай чего-нибудь непредвиденного. Конечно, я не сомневаюсь в прекрасной подготовке ваших ребят и, в общем-то, именно поэтому весь основной плацдарм деятельности готова предоставить им и вам. Моя функция – чисто контрольная, подстраховка на тот случай, если что-то пойдет не по плану.

Выслушав меня, Милютин, принялся снова гоголем расхаживать по поляне. Чуть было совсем не покинувшее его сознание собственной значимости явно возвращалось.

Между тем я, конечно же, и не собиралась, предоставив кому-то там какой-то плацдарм, прозябать в бездействии.

План мой состоял в том, чтобы, расположившись за линией прикрытия, которую должны были обеспечить ребята Милютина, первой встретить гостей и разобраться с ними еще до того, как они нарвутся на засевшую в засаде спецуру.

Дополнительная линия обороны должна была обеспечить надежное прикрытие и гарантировать, что, пока я буду заниматься бандитами, никто и ничто не причинит вреда моему клиенту. В целом то, что я сказала Милютину, было правдой. Хотя и не всей.

Сам он, вновь исполнившись энтузиазма и жажды деятельности, стал настойчиво уверять меня, что «мальчики» всегда готовы выдвинуться в любое место земного шара по первому его зову, и предложил сейчас же позвонить некоему Боре и вызвать его на место. Я не возражала. Отойдя немного в сторонку, Милютин довольно долго и эмоционально бубнил что-то в телефонную трубку.

Я же тем временем уже со всей доскональностью изучала местные особенности, чтобы безошибочно разместить бойцов в таких точках, где они получат максимальный обзор, сами оставаясь незамеченными, да и для самой себя подыскать подходящий уголок.

Минут через сорок, когда я уже определилась со всеми точками, где должна была притаиться засада, с дороги послышалось густое и низкое урчание какого-то очень солидного движка. На поляну вырулил необъятных размеров джип, утыканный антеннами, унизанный рядами дополнительных ламп и еще массой каких-то элементов, со всей очевидностью свидетельствовавших, что хозяин его не из тех, кто привык проводить время на диване.

С водительского сиденья поднялся худощавый и мускулистый мужчина средних лет. Легко, по-мальчишески спрыгнув с высокой ступеньки, он обратил вопросительный взор в сторону Милютина.

– Вот, Боря, познакомься, – пригласительно поводя рукой, указал на меня Милютин. – Это Евгения. Я говорил тебе. Она присматривает за Игнатом… хотя ты не знаешь. Это мой старый друг, у него сейчас проблемы. Собственно, поэтому я и попросил тебя приехать. Смогут твои ребята оказать нам небольшую услугу? Не в службу, как говорится, а в дружбу?

– А о чем речь? – не проявляя никаких эмоций, поинтересовался Борис.

Милютин с готовностью набрал воздуха в грудь, явно намереваясь рассказать историю с самого начала. Поняв, что в таком случае мы будем объясняться до утра, я поспешила опередить его.

– На моего клиента идет охота. Нужно ночку посидеть в засаде, покараулить, – коротко и ясно сообщила я, не вдаваясь в ненужные подробности.

– В целом так оно и есть, – вклинился Милютин, явно недовольный, что у него перехватили инициативу. – Мы тут затеяли одно дельце. Хотим заманить их в ловушку.

Увы! Совсем уж свести на нет пространные пояснения мне не удалось, и Милютин все-таки потешил себя, в красках излагая перед Борисом подробности задуманной тайной операции. Все-таки благодаря моим стараниям все это не затянулось до бесконечности, и уже через полчаса понятливый и немногословный Борис обходил со мной заранее намеченные точки и время от времени задавал вопросы по существу, сразу показавшие, что я имею дело с опытным профессионалом.

Обсудив под бодрый аккомпанемент Милютина основные детали и договорившись, что группа займет позиции в два часа ночи, а мы выдвинемся «на рыбалку» в пять утра, я распрощалась с Борисом и намекнула своему словоохотливому товарищу, что, собственно, и нам больше нечего здесь делать.

* * *

– Игнаша, едем завтра ловить рыбку, – с порога начал Милютин, едва мы только успели войти в номер. – Крючок мы сегодня такой закинули – ни один малек не проскочит. А уж тем более эти два карася.

– Игнат Семенович, слушайте меня внимательно, – прервала я этот поток эмоций. – Завтра рано утром, в пять часов, я заеду за вами сюда, в гостиницу. Мы отправимся на место, о котором говорил нам Сергей Вадимович. Там я высажу вас недалеко от берега, и вы пойдете рыбачить. Возьмете с собой мой телефон и ни в коем случае не будете его выключать. Если будут звонки – просто не берите трубку. Сама я в это время буду находиться в другом месте, обеспечивая вашу безопасность. Если удастся, постараюсь выяснить, кто следит за нами, и задержать их. Для дополнительной страховки вам нужно будет надеть бронежилет. Если у вас есть возможность, пожалуйста, постарайтесь подобрать такую одежду, под которой он не будет бросаться в глаза.

Столетов слушал молча и напряженно, широко раскрыв глаза, как будто речь шла о последнем дне его жизни.

Милютин тоже примолк и, услышав о бронежилете, кажется, даже начал понимать, что предстоящее мероприятие все-таки кое-чем отличается от воскресной прогулки.

– Кроме меня на месте будет группа товарищей, которые могут оказать неоценимую помощь в поимке наших преследователей, – продолжала я. – Но об этом вам сможет рассказать и Сергей Вадимович. Собственно, ваша личная задача предельно проста – в нужное время в нужном месте выйти из машины, закинуть удочку и не подставляться.

– А там очень открыто? – впервые с момента нашего возвращения в номер подал голос Столетов.

– Да нет, я бы не сказала, – постаралась успокоить я. – Участок берега не слишком большой и с тыльной стороны окружен лесом, а в лесу будут наши ребята, так что…

– Не волнуйся, Игнаша, у нас все предусмотрено, – снова вклинился Милютин. – Там муха не пролетит. Ты же знаешь Борю. Его парни… хотя да, ты же не знаешь. Ничего, сейчас схожу за удочками и расскажу. Эти ребята такие дела проворачивали, фантастика, да и только.

Распрощавшись со Столетовым, я вместе с Милютиным вышла из номера и, когда мы спускались по лестнице, предусмотрительно напомнила:

– Сергей Вадимович, на сегодняшний вечер у нас сухой закон, хорошо? Все-таки завтрашнее дело предполагает…

– Ну что вы, Евгения! О чем речь! – восклицал в ответ Милютин. – Разве я не понимаю?

* * *

На следующее утро, встав в половине четвертого, я бесшумно передвигалась по комнате, чтобы не разбудить тетю, и собирала в дорожную сумку и надевала на себя все то, что могло пригодиться в ходе предстоящей операции.

В моем распоряжении было несколько бронежилетов. Все они по размеру были рассчитаны на меня, поэтому выбрать подходящий для Столетова было не так-то просто. Перебрав все возможные модели, я остановила выбор на удлиненном варианте, призванном, кроме жизненно важных органов, расположенных за грудиной, прикрывать и нижнюю часть тела. В ширину для мужчины жилет был, конечно, узковат, но даже если на оставшееся открытым место и угодила бы какая-нибудь шальная пуля, ранение все равно было бы совместимым с жизнью и не опасным.

«Надеюсь, до пуль не дойдет», – думала я, засовывая револьвер в наплечную кобуру.

Укрепив на щиколотке несколько небольших ножичков и зарядив пояс, я надела поверх бронежилета обычный жилет. Осторожно открыла дверь и вышла на лестничную площадку.

В этот ранний час городские магистрали были приятно пустынны. Меньше чем через двадцать минут я уже парковалась у гостиницы.

Входная дверь была заперта, и для того, чтобы тупо уставившийся на меня охранник поднялся наконец со своего места и начал производить какие-то телодвижения, пришлось позвонить Столетову и попросить его спуститься в вестибюль.

Сквозь стекло двери мне было видно, что друзья вышли уже в полном облачении. Милютин, победоносно несший в руках две длинные трости, бывшие, как я могла догадаться, сложенными удочками, просто лучился от сознания того, в каком важном и секретном деле довелось ему участвовать.

Подходя к двери, он что-то говорил, и когда охранник отпер замок, я услышала окончание последней фразы.

– … так что все под контролем. Жалуйся не жалуйся, а в обиду тебя здесь никто не даст… Спасибо, молодой человек, – выходя на улицу, произнес он, обращаясь к похожему на бульдога охраннику. – Доброе утро, Евгения! Как видите, несмотря на все препоны, нам удалось прорваться к вам навстречу. Итак – едем!

Осторожный и, как всегда, во всем сомневающийся Столетов вел себя гораздо сдержаннее и в основном молчал. Устроив его на заднем сиденье, я помогла надеть бронежилет и накинуть поверх надетой на него летней майки рубашку. Под ней жилет действительно был практически незаметен, и, оценив внешний вид Столетова и убедившись, что он ничем не отличается от рядового горожанина, я еще раз повторила, что бронежилет – мера дополнительная и особенно волноваться не стоит.

– При том уровне контроля, который мы с Сергеем Вадимовичем постарались обеспечить, думаю, серьезная опасность вам на этот раз не угрожает и уровень риска…

– Да, Игнаша, риск просто минимальный. Просто, можно сказать, никакого риска на этот раз практически нет. Ребята уже на месте, я недавно разговаривал с Борей, да, впрочем, ты слышал.

– А вот это совершенно напрасно, – с досадой произнесла я, поняв, что Милютин с его гиперактивностью снова влез куда не надо. – Чем меньше контактов, тем больше шансов сохранить секретность. Если вы будете на весь свет трубить о каждом своем шаге, то не знаю, как сможем мы…

– Почему же на весь свет, – как-то даже обиделся Милютин. – Просто хотел позвонить, убедиться.

– Хорошо, Сергей Вадимович, я поняла. Но, если вам не трудно, после того как мы приедем на место, постарайтесь, пожалуйста, никуда не звонить и проявлять минимум инициативы. Договорились?

– Договорились, – недовольно буркнул окончательно обидевшийся Милютин, но мне было не до его эмоций.

Сейчас главное – обеспечить успех задуманного дела, а уж с разными нежными чувствами можно будет разобраться после.

По пустым магистралям мы очень быстро доехали до места рыбалки. Медленно продвигаясь по грунтовке, ведущей сквозь деревья, по разным характерным признакам я догадалась, что группа на месте. Ребята разместились именно в тех точках, которые я указала, и, надо признать, замаскировались отлично, так что, если бы я заранее не знала, что вот тут-то и вон там-то должен находиться посторонний, я ни за что не догадалась бы, что он там есть.

Остановившись на лесной опушке, я вышла из машины и помогла выбраться Столетову. Милютин со своими удочками ушел вперед, а я, провожая Столетова следом за ним к берегу, передала ему свой телефон, а вместе в ним и последние инструкции.

– Просто ловите рыбу, – наставляла я. – Помните, что за вами наблюдают несколько человек, специально приехавшие сюда, чтобы обеспечить вашу безопасность. Если что-то покажется вам подозрительным, какой-то странный звук, движение или еще что-то, – просто заходите вот за эту глыбу и спокойно стойте там, пока ситуация не нормализуется. Думаю, что с воды на нас нападать не станут.

Оставив друзей заниматься удочками, я окинула взглядом окрестности и, не найдя ничего подозрительного, зашла за деревья. Стараясь не шуметь и не шуршать, я начала постепенно и осторожно, на каждом шагу внимательно осматриваясь, продвигаться к заранее намеченному укрытию.

Место, которое при вчерашнем осмотре я выбрала для собственной дислокации, представляло собой во всех отношениях удобный плацдарм и для наблюдения, и для возможных оперативных действий, если таковые понадобятся. Естественная возвышенность, благодаря перепаду высот на местности находившаяся как бы обособленно от всего остального, в то же время была довольно близко к объезду. Прекрасно видя оттуда, что происходит на берегу, я смогла бы добежать до того же Столетова за считаные секунды.

Пригорок, расположенный на левом краю линии, по которой заняли оборону «мальчики» Милютина, лицом обращен был на них, а с тыла представлял крутой обрыв, почти отвесной стеной спускавшийся в озеро. Неровная поверхность с торчащими там и сям каменными глыбами и просто приподнятыми участками земли представляла много возможностей для укрытия и позволяла наблюдать за всем, что происходит вокруг, самому оставаясь незамеченным.

Я и наблюдала.

Ни сном ни духом не подозревая, какой на сей раз лично меня ожидает сюрприз, внимательнейшим образом я следила за куском берега, где столбом стоял явно не знающий, как ему вести себя, Столетов и расхаживал туда-сюда окончательно расслабившийся Милютин. Нужно было к тому же поглядывать на видный отсюда небольшой участок дороги, ведущий к заградительной линии, которую заняли бойцы. Занятая этими важными делами, я слишком поздно услышала роковой шорох травы под чьими-то тяжеловесными шагами.

Я не успела обернуться и рассмотреть. Тонкая и прочная удавка в мгновение ока, мелькнув перед глазами, впилась в горло. Единственное, что удалось мне сделать, – мгновенным рывком, почти на уровне мышечной памяти, вздернуть руку и поднести ее к шее за долю секунды до того, как мой тайный недруг изо всей силы начал затягивать петлю.

Хрипя и извиваясь ужом в тщетных попытках вырваться, я уже начинала видеть проплывающие в воздухе красивые зеленые круги и чувствовала, что вот-вот потеряю сознание. Мои лодыжки в это время уже перехватывал второй дюжий парень, поспешивший на помощь другу.

Все были близко. В двух шагах сидели между деревьев тренированные бойцы, для которых разобраться с этими уродами было делом нескольких минут. Чуть подальше, на берегу, находились двое мужчин с телефонами, которые, если уж сами не смогли бы помочь, могли эту помощь вызвать. Но задыхавшаяся и как клещами стиснутая со всех сторон, я не могла даже как следует вдохнуть, не то что издать какой-то звук. Старики мирно рыбачили, а ребята бдительно караулили пустой лес, не зная, что все главное уже происходит.

– Эх, да у нее тут, – уже теряя сознание услышала я откуда-то очень издалека удивленный возглас и еще успела догадаться, что это парень, державший меня за ноги, обнаружил ножи, укрепленные на лодыжках.

Эта секундная растерянность и стала той неожиданной причиной, благодаря которой ситуация изменилась на прямо противоположную и инициатива перешла в мои руки.

Воспользовавшись коротким замешательством бандитов, я собрала последние силы, винтом крутанулась на месте, так что оказалась лицом к душившему меня ублюдку. Основное давление петли приходилось теперь на заднюю часть шеи, и, глотнув воздуха, я ощутила небывалый прилив сил, а главное – такую ярость, что, кажется, могла бы сейчас загрызть их просто зубами.

Наверное, это отразилось на моем лице, потому что бандит, пытавшийся задушить меня, замер с каким-то ошарашенным видом и окончательно позабыл про свою веревку.

Я же, оттолкнувшись ногами, всем корпусом налетела на него, повалила на землю и уже занесла руку за спину, где в потайных гнездах жилета притаились два отличных немецких ножа, но вдруг почувствовала страшной силы удар в затылок, после которого перед глазами мелькнула ослепительная вспышка света и непосредственно вслед за этим мир мой накрыла непроницаемая тьма.

* * *

– … да не сюда, не сюда! На грудину нужно давить! На грудную клетку. Вот так вот, смотри, – доносилось до моего слуха откуда-то из мутного марева. Непосредственно вслед за этими словами я ощутила сильный толчок в область груди, после которого разразилась жесточайшим кашлем.

– Ага! Есть! – победно кричал кто-то над самым ухом. – Я ведь тебе говорил. Нас специально учили. С возвращением, Евгения! Теперь вы снова на этом свете.

Пытаясь подняться с земли и осмотреться, я выплевывала последние остатки тины и прочего добра, застрявшие в горле, а Милютин, как всегда бравый и всем довольный, радостно комментировал происходящее.

– … а я смотрю – какая-то больно уж крупная рыба к нам плывет… – улыбался он, помогая мне подняться. – А это вон кто… И как только вас угораздило, Евгения? Вы что, плавать не умеете?

– Где Игнат… – начала было я, но, увидев совсем рядом сочувствующий взор Столетова, сразу успокоилась и поняла, что кроме меня сегодня нападению не подвергся больше никто.

– Что случилось? – участливо поинтересовался Столетов, кажется, в отличие от Милютина не склонный так легкомысленно воспринимать происшедшее.

– Да нет, ничего, – не стала я вдаваться в подробности. – Думаю, нам больше ждать здесь нечего. Можно ехать домой. Сергей Вадимович, трубите отбой. Отзывайте своих ребят.

Недоумевающий Милютин нажал кнопку вызова в трубке и проговорил несколько слов. В лесу стало заметно какое-то едва уловимое глазом движение, и вскоре на поляне перед нами появился уже знакомый мне Борис в камуфляже и с лицом, разрисованным полосами.

– Боря, я пас, – ответил Милютин на точно такой же недоумевающий взор, обращенный уже к нему. – Сам ничего не понимаю. Все вопросы к Евгении.

Я отвела Борю в сторонку и в двух словах описала ситуацию.

– Так это получается, что они охотятся на вас? – видимо, пытаясь понять, в чем же, собственно, дело, спросил он.

– Нет, охотятся они на Столетова, вот тот высокий мужчина. Но, по-видимому, на сей раз поняли, что на них организована засада, и…

– И решили поквитаться с вами?

– Похоже на то. Я заняла позицию немного в сторонке от вас, чтобы в случае чего-нибудь непредвиденного отреагировать, так сказать, извне. А получилось, что сама же создала условия, чтобы они смогли напасть незаметно для всех.

– А где вы находились?

– Вон на том бугорке. – Я указала на возвышенность, с которой наблюдала за обстановкой.

– Да, действительно очень близко. И что, не было никакой возможности подать знак?

– Они подошли бесшумно и сразу стали душить. Не было возможности даже глотнуть воздуха.

Борис понимающе смотрел на меня, никак не комментируя эту информацию.

– Потом мне удалось вырваться, но их ведь двое. Я занялась было одним, а в это время другой чем-то огрел меня по затылку. Камень, по-видимому, здесь их полно. Я вырубилась и дальше ничего не помню. Судя по тому, что меня выловили наши рыбаки, они сбросили меня с обрыва и убрались восвояси, решив, что и так сдохну. Без дополнительных усилий.

Борис молчал, зная, по-видимому, из опыта, что комментарии в подобных ситуациях излишни. Но уже очень скоро я смогла убедиться, что действительно сотрудничаю с профессионалом и более того – человеком дела.

– Это можно использовать.

– В смысле? – не сразу уловила я суть.

– Они ведь думают, что сейчас вас нет в живых, правильно?

– Ах вот оно что! Да, конечно. Это после купания, наверное, частично затопило мозг, я что-то плохо соображаю. Действительно, они ведь…

Поняв, что создавшаяся ситуация представляет собой прекрасную возможность для неожиданного маневра, я как-то даже растерялась и, беспомощно барахтаясь в потоке мыслей, решила принятие окончательного решения ненадолго отложить.

– Послушайте, Борис, – произнесла я. – Идея стоящая, и ситуацию действительно можно использовать с выгодой для нас. Но сейчас я, кажется, не готова наметить новый план действий. Если вы не откажетесь снова поучаствовать во всем этом и мы сможем рассчитывать на вашу помощь, я бы могла через какое-то время перезвонить вам. Конечно, если номер вашего телефона не является государственной тайной.

– Обычный – нет, – безо всякой рисовки ответил Борис на эту маленькую провокацию. – Но, возможно, звонить вам и не понадобится. Если вы действительно хотите оставить своих преследователей в заблуждении насчет вашего пребывания в числе живых, вам ведь нужно будет уехать отсюда незаметно. Боюсь, ваша машина для этого не подойдет.

– Да, действительно, я и не подумала. Точно – размочило мозги.

– Сейчас приедет наш микроавтобус, предлагаю вам проехать с ребятами, а я отвезу стариков. Мы можем, если хотите, даже заехать к вам домой и предупредить родственников, что вас какое-то время не будет.

– Отлично! Это просто супер. Так мы и сделаем.

Глава 5

Вкратце обрисовав начинавшим уже скучать рыбакам новый расклад сил, я сказала, что сейчас они на моей машине поедут с Борисом и, вернувшись в гостиницу, должны будут вести себя со всей возможной осторожностью и ожидать весточки от меня.

– Вы, Сергей Вадимович, можете ходить в магазин за продуктами и еще куда вам там вздумается, но вас, Игнат Семенович, я убедительно прошу никуда из номера не выходить. Ситуация постоянно будет у меня под контролем. Даже если сама я не появлюсь в вашей зоне видимости. Если в вашем выходе действительно возникнет настоятельная необходимость, я устрою так, что вас будут сопровождать. А в остальном живите спокойно и, если будет желание, время от времени, особенно в присутствии свидетелей, выражайте сожаление, что я так неожиданно покинула этот мир во цвете лет.

Милютин пытался протестовать и высказывался в том духе, что даже в целях конспирации он ни за что и никогда, но сквозь деревья я уже видела, что за группой приехал микроавтобус, и поспешила распрощаться.

Борис представил меня своим бойцам, сказал, что теперь я вместо него командую, и, легко запомнив со слов адрес нашей с тетей Милой квартиры, отправился обратно на поляну, где стоял скромно припаркованный у опушки «фольк».

«Как же они догадались?» – мучительно пыталась сообразить я, сидя в полумраке микроавтобуса, тесно сжатая со всех сторон бронежилетами.

Бойцы, так и не снявшие маски, представлялись мне сейчас безликой непрошибаемой массой камуфляжа, навалившейся и грозящей раздавить, и я чувствовала себя где-то в середине фильма-катастрофы про конец света.

Мысль о том, как те двое, при всех предосторожностях, все-таки смогли вычислить меня, не давала покоя. Если они следили за мной, используя в качестве маячка телефонную трубку, то давно уже должны были бы оказаться в лапах спецназа, к которому я так последовательно их вела, используя эту самую трубку.

Но они не только не попались, а, успешно обойдя по касательной созданную мной линию обороны, вышли ровнехонько на мое собственное укрытие. Что-то подсказывало мне, что произошло это не только не случайно, а именно в этом и заключалась на сей раз их цель.

«Наверняка есть еще кто-то, – думала я, вспоминая туповатые физиономии, которые хоть и мельком и без подробностей, но все же успела я разглядеть в результате нашего повторного непосредственного контакта. – Не могут такие обезьяньи хари принадлежать тонким интеллектуалам, которым по зубам были бы столь продуманные ходы. Не иначе есть у них какой-то руководящий центр. Причем именно в Тарасове. Из Москвы, пожалуй, далековато будет пеленговать мой телефон».

Поездка в микроавтобусе заняла минут сорок, что очень удивило меня. Сидя в этой гнетущей темноте, я думала, что ехали мы больше часа.

Когда автобус остановился, один из бойцов, сидевший ближе всего к двери, открыл ее, и все остальные друг за другом и, как мне показалось, даже чуть ли не в ногу вышли на свежий воздух.

– Подождите вот здесь, – произнесла, обращаясь ко мне, одна из безликих масок, указывая на небольшую пристройку, примыкающую к огромному ангару, где без труда можно было спрятать реактивный лайнер.

Войдя в пристройку, я поняла, что это нечто вроде проходной. Сообщив вопросительно уставившемуся на меня дежурному, что мне велели здесь ждать Бориса, я присела на какую-то деревянную скамейку. В небольшое окошко было видно, как бойцы все так же слаженно и синхронно, один за другим исчезают в дверях трехэтажного кирпичного здания, с виду чем-то напоминавшего общежитие.

Ждать мне пришлось недолго, но этого времени вполне хватило, чтобы в моей голове, уже окончательно просохшей, созрел новый план. Когда в проходной появился Борис, я уже знала, что скажу ему.

– Вашу машину я поставил на стоянку недалеко от вашего дома, – отрапортовал он, отдавая мне ключи. – Тетушке вашей все объяснил, она сказала, что не будет беспокоиться.

– А она как, ничего? Вежливо разговаривала? – обеспокоенно поинтересовалась я, уловив некую полуулыбку на непроницаемом лице Бориса.

– Очень вежливо, – улыбнувшись уже по-настоящему, проговорил он. Я поняла, что моя тетушка и на сей раз не утерпела, чтобы не выкинуть какой-то номер в своем репертуаре. – Очень милая и гостеприимная у вас родственница. Приглашала меня на пироги.

– Тетя Мила действительно очень вкусно готовит, так что, возможно, вам стоило согласиться.

– Как-нибудь в другой раз, – вежливо и решительно отказался Борис, недвусмысленно давая понять, что он здесь только по делу.

Собственно, о деле я и собиралась с ним сейчас переговорить. Выйдя из проходной на свежий воздух, туда, где нас никто не мог слышать, я изложила свои соображения. Получив полное одобрение коллеги, я уже вместе с ним направилась в то самое здание, где скрылись так и не пригодившиеся нам сегодня тренированные «мальчики».

Снова попросив меня подождать возле стеклянной кабинки дежурного, Борис скрылся в недрах помещения. Минут через десять он вышел оттуда в сопровождении довольно симпатичного блондинистого юноши, высокого и голубоглазого, какого видит в своих розовых снах каждая десятиклассница.

– Игорь, Евгения, – кивнув, соответственно, в мою сторону и в сторону блондина, представил нас друг другу Борис, и все вместе мы снова вышли на улицу.

– Игорек, тебе будет спецзадание, – без тени улыбки объяснил ситуацию Борис. – Те, кого мы сегодня ждали, как-то узнали о засаде, поэтому теперь мы должны совершить обходной маневр. Вот Евгения тебе объяснит.

– С удовольствием, – улыбаясь, ответила я, снова отметив высокий профессионализм Бориса, и в данном, скажем прямо, своеобразном случае выбравшего именно то, что нужно.

Голубоглазый Игорек, имя которого так неожиданно удачно совпало с именем моего старого друга, по новому плану должен был сыграть роль моего любовника. Его внешность, конечно же, немало будет способствовать тому, чтобы роль эта вышла правдивой.

Пользуясь тем, что наши друзья уже наверняка считали меня съеденной рыбами, я намеревалась, слегка изменив свой внешний вид, поселиться в той же гостинице, где жил сейчас Столетов, выследить преследователей и наконец-то за все воздать по заслугам.

Изложив Игорю план своих действий и договорившись о времени и месте новой встречи, я с его телефона вызвала такси и отправилась в парикмахерскую.

Салон, который я намеревалась посетить, в качестве эксклюзива предоставлял посетителям услугу гримирования. Карнавалы, розыгрыши и специальный макияж к детским праздникам были одним из направлений его деятельности. Такая специфика как нельзя лучше соответствовала моим планам.

– Хочу разыграть друзей, – объяснила я приятной девушке, понимающе улыбнувшейся на мою просьбу «изменить до неузнаваемости». – У нас корпоратив, и уговор такой, чтобы все нарядились как на Хэллоуин. В скелетов там, в Буратин каких-нибудь. А я хочу прийти в нормальном виде, только…

– С немножко другим лицом? – закончила мою мысль визажистка.

– Да-да. Именно с другим лицом. Например, коротко стриженная блондинка.

– А кудрявая шатенка не подойдет? У меня есть отличный парик.

– Шатенка? Что ж, почему нет? Можно попробовать и шатенку.

Девушка приложила к моей голове лохматую, как нестриженый баран, копну кудряшек. Оценив свой будущий внешний вид, я нашла его вполне удовлетворительным.

– Креативно, – резюмировала я. – Думаю, сослуживцы не догадаются.

– Ни за что, – заверила девушка. – Еще парочка специальных приемов гримировки, и вы действительно станете абсолютно не похожей на себя.

Приблизительно через час, посмотрев в зеркало на уже готовый результат, я с чувством глубокого удовлетворения могла констатировать, что девушка не обманула.

На меня смотрела разудалая веснушчатая девчонка, непредсказуемая и прикольная, лет на пять моложе меня самой.

– Отлично! То, что нужно, – улыбалась я девушке, отсчитывая названную сумму. – Друзья будут просто потрясены.

Выйдя из парикмахерской, я, за неимением телефона, стала ловить такси, стоя у обочины. И, по-видимому, благодаря моему обновленному имиджу, тормознула первая же машина.

– На набережную, – назвала я не особенно точный адрес, но слишком подробно уточнять его в мои планы и не входило.

С Игорем, моим новым «бойфрендом», мы договорились встретиться в кафе, там, где завтракали со Столетовым в то памятное утро сразу после заселения в гостиницу.

Туда я и направилась. Дисциплинированный Игорь уже сидел за столиком, на котором ароматно дымились две чашки кофе.

Безразлично скользнув по мне взглядом, он продолжил обводить глазами окрестность в поисках, несомненно, прежней Евгении Охотниковой.

– Привет! – радостно проговорила я, присаживаясь к нему за столик.

– Ух ты! – ошеломленно уставился на меня «жених», пытаясь соединить в своем сознании знакомый голос и незнакомую внешность. – Вот это номер.

– Да, я стараюсь, – самодовольно проговорила я. – Как тебе новая подружка? Подойдет?

– Вполне, – пытаясь прийти в себя, ответил он, и я видела, что эти слова – чистая правда.

Но при всем соответствии друг другу нашей красивой пары я ни на минуту не забывала, что встретились мы исключительно для дела.

– Пожалуй, приступим, – допив свой кофе, бодро проговорила я.

Игорь с готовностью поднялся из-за столика. Сев в его серебристый «Ниссан», поехали заселяться в уже знакомую гостиницу, где меня в этот раз ни в коем случае не должны были узнать.

По дороге я вспоминала фантазии тети, в своих мечтах уже подыскивавшей нам с Буровым съемное жилье. Ироничная судьба практически воплотила наяву эти утопии. Правда, Игорь был немножко не тот, не Буров. Но и я сейчас была не совсем я. Так что пока все сходилось.

Припарковавшись возле гостиницы и преодолев многочисленные кордоны, немало изумившие моего спутника, мы вошли в вестибюль и радостно сообщили бравому парню на ресепшене, что хотим на недельку снять номер.

– Будем привыкать к самостоятельной жизни, – бодро возвестила я. – Квартира наша еще не готова, а не хочется начинать новую жизнь на старом месте. Родители, бабушки-дедушки разные, понимаете? Замучают советами, а мы хотим…

Не закончив фразу, я игриво глянула в сторону Игоря, и он с готовностью подхватил:

– Да, хотелось бы пожить отдельно. Пускай наша семья будет только нашей.

После этих слов он, то ли для пущей достоверности, то ли просто не удержавшись, чмокнул меня в щечку. В сопровождении спортивного юноши мы отправились осматривать номера.

– Новые постояльцы. Молодожены, – кратко сообщил наш провожатый выглянувшему из кабинета Николаю, и я с радостью констатировала, что мой новый имидж не вызвал у того никаких ассоциаций.

– Нам бы хотелось на втором этаже, если можно, – говорила я, поднимаясь по лестнице. – У нас квартира тоже на втором, так что…

– Понимаю, – доброжелательно кивнул парень. – Но на втором этаже у нас не занят только один номер. Он не слишком большой. Одноместный. Не знаю, подойдет ли вам.

– Давайте посмотрим, – сияла оптимизмом я. – Может быть, как раз подойдет. Квартирка у нас тоже не слишком громадная.

Увидев, какую дверь открывает наш провожатый, я сразу поняла, что этот не слишком большой номер не только подойдет для наших действительных целей, но, прямо скажем, станет идеальным вариантом.

Комнатка располагалась через дверь от номера Столетова, причем в направлении выхода. То есть, помимо близости к клиенту и прочих несомненных удобств, я могла не хуже бдительной охраны контролировать всех входящих и выходящих, движущихся в сторону номера 137-го. Если бы кто-то или что-то мне не понравилось, у меня появилась возможность оперативно отреагировать.

Поэтому, оказавшись внутри номера, я не стала скрывать своего неподдельного восхищения.

– Да это просто отлично! – воскликнула я, оглядывая нехитрое убранство эконом-класса. – Даже похоже чем-то на нашу квартиру. Правда, милый?

– Да, вполне, – уже заметив, что в номере только одна кровать, тоже очень довольный, отвечал Игорь.

– Не тесно вам будет? – беспокоился провожатый.

– В тесноте, да не в обиде, – бодро подмигнул ему мой блондин, и мы отправились оформлять документы.

Испытав на собственной шкуре, чем оборачивается на практике охранная теория Николая, я начала гораздо лучше понимать претензии своего клиента. Его слова о казарме уже не казались мне таким уж преувеличением.

Заполнив сто бумажек и получив по специальной памятке о том, как следует вести себя в этом весьма специализированном жилом комплексе, мы с Игорем отправились «за вещами».

– Просто неприступная крепость, – искренне удивился мой «жених». – Для чего ему это все?

– Это у него фишка такая, хобби, – пояснила я. – Помешан на всяких охранных системах. Нам-то оно как раз на руку – те двое сюда соваться опасаются. А другим, может, тоже нравится. Живут же здесь. Вон, видишь, номера все заняты.

Мы заняли места в кафе. Когда принесли кофе, я попросила Игоря набрать номер Бориса. Договорились, что завтра рано утром он должен будет заехать за стариками и отправиться с ними в сторону дач.

Я рассчитывала, что бандиты, как обычно, поедут следом. Пристроившись к этому паровозику третьим номером, мы сможем наконец-то выследить их и как следует во всем разобраться.

За всеми непредсказуемыми событиями сегодняшнего дня, неожиданно развернувшими мои действия в совершенно ином направлении, незаметно наступил вечер. Заехав домой к Игорю и взяв оттуда две объемные, но практически пустые внутри сумки с «вещами», мы поехали в гостиницу начинать «семейную жизнь».

Парень на ресепшене встретил нас радостно, как старых знакомых. Но, поднявшись в номер, я почувствовала изрядную неловкость.

Кровать действительно была одна, кресла не раскладывались. В мельчайших подробностях осматривая интерьер, я как-то не находила ответ на вопрос, как же, собственно, мы устроимся здесь вдвоем на ночлег.

– Давай я на полу, ты на кровати, – предложил мужественный спецназовец, заметивший мои колебания. – Ковер здесь толстый, да и тепло сейчас. Ночку-другую перекантуюсь.

– Да? Как скажешь. Могу и я на полу…

– Да нет уж, – высокомерно-снисходительно скривил лицо настоящий мужчина. – Уж как-нибудь.

Впрочем, особенно разнеживаться в кроватях я не намеревалась. Мы пришли сюда не за этим, и к тому же нужно было сохранить неповрежденным свой новый внешний облик, так удачно созданный девушкой из парикмахерской.

Стоимость парика мне пришлось оплатить – я ведь не знала, на сколько времени он мне понадобится, – так что с ним я могла обращаться как с собственностью, снимать и надевать по желанию. С гримом было сложнее. Внимательно разглядывая себя в зеркало, я уловила некоторые приемы, которые были использованы для изменения моей внешности, но все-таки смывать эту красоту не рискнула. Пускай держится насколько хватит. Потерплю. А уж потом, если разрушения станут явно заметны, тогда подрисуем.

Жаль, что снова нельзя будет обратиться к той девушке. Нельзя же сказать ей, что корпоратив у нас затянулся на неделю.

* * *

На следующее утро в половине восьмого дисциплинированный Борис уже стоял возле гостиницы, мужественно выдерживая испепеляющие взоры охраны.

Я предупредила его, что могут стрелять, поэтому, выглянув в окно, из которого вся картина была видна как на ладони, вместо навороченного джипа увидела не самую новую «четырнадцатую».

Через некоторое время в коридоре послышались звуки открываемой и закрываемой двери и знакомые голоса. Шаги, миновавшие наш номер, со всей достоверностью засвидетельствовали, что наши нестареющие друзья направляются к машине и новая «операция» началась.

– Пора, – сказала я Игорю, когда прошло десять минут с момента отбытия.

Уже зная, что случиться может все что угодно, я, несмотря на новую креативную внешность, в плане средств для защиты и нападения экипировалась вполне солидно. Снова присутствовали броник и револьвер, во всех возможных и невозможных местах были натыканы ножички, звездочки и прочие полезные мелочи.

Мой «жених» тоже достаточно серьезно подготовился к новому заданию и в качестве романтического дополнения к нашему медовому месяцу прихватил с собой пистолет. К счастью, заботливый Николай пока не догадался применять к клиентам своей гостиницы такую эффективную меру безопасности, как обыск.

– Бронежилет тоже не помешал бы, – вполголоса, чтобы не услышали бдительные стражи, проговорила я, когда мы спускались вниз. – Хочешь, одолжу тебе свой? У меня еще есть запас. Правда, дома, но можно попросить Бориса…

– Ничего, прорвемся, – успокоил меня мужественный воин и, подойдя вместе со мной к машине, галантно открыл дверь пассажирского сиденья.

Попетляв по городским улицам, мы выехали не загородную трассу. Вскоре за бамперами ехавших впереди машин я увидела белый корпус и знакомый номер «четырнадцатой», неспешно, как мы и договаривались, продвигавшейся в сторону дачного массива.

– Вон они, – отметила я вслух, хотя Игорь и сам наверняка уже увидел машину. – Теперь не газуй. Посмотрим, что будет.

Игорь сбавил скорость, сохраняя дистанцию, а я во все глаза смотрела на дорогу, примечая каждую обгонявшую нас машину и напряженно гадая, не она ли?

Конечно, был шанс, что бандиты поедут и на своей «семерке». Но уже зная, что они или те, кто их нанял, располагают и другими транспортными средствами, я не теряла бдительности.

Однако уже минут через пятнадцать выяснилось, что особой бдительности не требуется. Мы были уже недалеко от дачного поселка, когда я увидела светло-зеленый «Опель», преспокойно обогнавший нас и пристроившийся за «четырнадцатой».

– Вот засранцы! – искренне возмутилась я. – И не боятся.

– А должны? – поинтересовался Игорь.

– Тачка эта в угоне. Наверняка объявлена в розыск, а они раскатывают как ни в чем не бывало. Как будто так и надо.

– Значит, прикрытие хорошее.

– Похоже на то. Я и сама уже думала, что ребята эти не сами по себе действуют. Дедок-то этот не местный. Из самой столицы за ним гонятся.

– Ого! Он что, бывший агент ЦРУ?

– Да не знаю, чей он агент. На вид просто одуванчик, а охотятся на него так, будто он и правда тайный шпион какой-нибудь.

Между тем путешествие наше продолжалось, и я все так же внимательно следила за дорогой, подмечая каждое их действие и малейшее отклонение от прямой линии движения.

Парни шли не очень плотно и свое присутствие пока не афишировали, пропуская кого-то вперед и разрешая им пристроиться между собой и своей «жертвой». В отличие от прочих, обгонявших и уезжавших, они упорно держались позади Бориса, и я поняла, что пора ему звонить.

Набрав с телефона Игоря номер, я предупредила о слежке, назвала машину и, конечно, не позабыла напомнить об осторожности. Во избежание эксцессов старикам строго-настрого было наказано не покидать салон автомобиля и при малейшей опасности сразу ложиться на пол. Об этом-то я и попросила Бориса напомнить еще раз, перед тем как нажала кнопку сброса.

Мы продолжали двигаться в сторону дач. Бандиты, занятые своим, кажется, нашего присутствия совершенно не замечали. Оставалось только изумляться, как смело раскатывают они на машине, объявленной в розыск.

Дорога, по которой мы ехали, пересекалась с междугородной трассой, и на этом пересечении располагался стационарный пост ГАИ, возле которого всегда было скопление транспортных средств. Так и сейчас длинной очередью там выстроились фуры, и, как примерный водитель, объезжая их, Игорь слегка сбавил скорость.

Мы уже почти проехали толпу полицейских и гражданских автомобилей, когда я заметила отделившуюся от общей массы патрульную машину и услышала громогласное требование остановиться, адресованное водителю зеленого «Опеля».

Долго ждать парни не заставили.

Мгновенно позабыв о тех, кого они преследовали, они сами бодро включились в эту роль, резко прибавили газу и секунд через пятнадцать практически скрылись из виду.

– Гони! – завопила я во всю глотку, хотя Игорь тоже не зевал и уже давил на педаль газа, без указаний догадавшись, что ему сейчас следует делать.

Патрульные уже летели за «Опелем», мы летели следом за патрульными, а я, снова схватив телефон, задыхаясь от волнения, как будто бежала вдогонку на своих собственных ногах, выкрикивала Борису отрывистые фразы.

– Все отменяется! Форс-мажор! Эта тачка, на которой они едут, в угоне. Похоже, полиция на этот раз решила поработать. Мы – за ними, а вы езжайте на дачу, как договаривались, и там ждите. Все! До связи.

Уходя от преследования, бандиты свернули с основной трассы и теперь двигались по одной из пригородных дорог, которая, проходя через несколько небольших поселений, в итоге приводила обратно в Тарасов.

Местность эта была хорошо мне известна, дороги я знала как свои пять пальцев и скоро сориентировалась, куда держат путь наши друзья.

Они не убегали наугад, куда придется. В траектории явно просматривался маршрут, и что-то подсказывало мне, что ведет он в самый ближайший пригород Тарасова, к промышленной зоне и поселку рядом с ней.

«Опель» петлял, используя малейшую возможность запутать следы, но ни мы, ни полицейские не купились на эти маневры и каждый раз неизменно оказывались у него на хвосте. Оставалось только надеяться, что патрульные, сосредоточенные на погоне, не замечают, что в этой увлекательной игре участвуют не только они. Среди не столь уж многочисленных транспортных средств, проезжающих по загородной трассе, наш упорно не отстающий «Ниссан» вполне мог вызвать подозрения. Но пока все было спокойно, и на очередном повороте, когда несложно было предугадать дальнейший маршрут нашего следования, я сказала Игорю:

– Тормозни-ка.

Но, похоже, он решил тормозить в несколько ином смысле, поскольку, изумленно уставившись на меня, даже не сбавил скорость.

– Чего уставился?! Тормози! – что есть мочи заорала я, видя, что, столкнувшись с таким непониманием, рискую упустить драгоценное время.

На сей раз внушение подействовало, и Игорь нажал на педаль тормоза так резко, что я чуть было не вышибла лбом лобовое стекло.

– Меняемся, – четко скомандовала я, вскакивая с пассажирского сиденья и не тратя времени на ненужные разговоры.

Замысел мой был прост, как все гениальное.

К поселку, куда, по всей видимости, направлялись наши друзья, вела только одна асфальтированная дорога. Зато прилегающие поля пересекало множество грунтовых. Я намеревалась слегка срезать маршрут, чтобы, прибыв первой в контрольную точку, туда, где дорога входила в поселок, наконец познакомиться лично с двумя жлобами, до сих пор ускользающими из моих рук.

Для подобных маневров мне необходима была свобода действий. Вместо того чтобы каждые пять секунд указывать Игорю «поверни налево, поверни направо», я решила порулить сама.

Устроившись на водительском сиденье и нажав на газ, я быстро нагнала мигающих всеми огнями полицейских. Увидела, куда двигается «Опель», и лишний раз убедилась, что стратегия моя правильная.

Резко крутанув руль влево, я на всех парах полетела по полю, подскакивая на кочках и поднимая столбы пыли.

– Куда?! Куда?! – цепляясь за поручни, только и успевал говорить ошарашенный Игорь, которого бросало из стороны в сторону, как в стиральной машине.

– Не боись. Победа будет за нами, – обнадежила я.

Преодолев полосу препятствий, я уже подъезжала к искомому месту соединения междугородной трассы и внутренних транспортных линий промышленного поселка, когда увидела нечто, совершенно не входившее в мои планы.

У обочины на въезде стоял здоровенный, доисторических времен джип, возле которого со свистом затормозил и остановился «Опель». Два дюжих парня, выскочив из дверей, мигом перескочили на задние сиденья. Старая «Тойота», взревев мотором и заскрипев всеми запчастями, не выбирая гладких путей, свернула прямехонько в чисто поле и покатила по бездорожью и ухабам, удаляясь за горизонт.

Поняв, что на «паркетном» джипе, за рулем которого я сейчас сидела, следом нечего даже соваться, я, чертыхаясь, выхватила револьвер и стала прицеливаться.

Но по-видимому, судьба в этот день не благоволила мне.

Уже готовая нажать на курок, я боковым зрением зафиксировала подъехавшую патрульную машину. Увидев нас, стоящих посреди поля в самой непосредственной близости от угнанной машины, на которой только что удирали неизвестные граждане, полицейские, конечно же, заинтересуются, кто мы такие и что здесь делаем. Учитывая, что и я, и Игорь имели при себе стрелковое оружие, я сразу догадалась, что интерес этот не будет праздным.

Мгновенно перестроившись, я бросила револьвер под сиденье. Поскольку патрульные уже вышли из машины, а один из них направлялся в нашу сторону, я перегнулась на сиденье к Игорю и влепила ему такой страстный и продолжительный поцелуй, которого он, наверное, не получал за всю свою жизнь.

Что ж, медовый месяц так медовый месяц. Будем входить в роль.

Увлеченная страстью, я смогла оторваться только тогда, когда подошедший к нашей машине полицейский деликатно постучал по корпусу.

– А? Что? – рассеянно спросила я, опуская стекло. – Малыш, я же говорила тебе, не нужно останавливаться здесь. Видишь, нас уже арестовывать пришли.

Окончательно обалдевший от всех этих неожиданных перемен «малыш» пялился в пространство, не в силах произнести ничего членораздельного.

– Это ваша машина? – в свою очередь поинтересовался полицейский.

– Нет. Его, – приобняв и чмокнув в щечку своего кавалера, проговорила я. – А что, здесь нельзя стоять, да? Вы нас теперь оштрафуете?

Вежливо и с пониманием глядя в мои наивные глаза, полицейский попросил предъявить документы на машину и, убедившись, что все в порядке, вернулся к своим.

– Ну ты и… не соскучишься с тобой, – еле приходя в себя, тяжело выдохнул Игорь.

– На том стоим, – спокойно ответила я, заводя движок и выруливая на асфальт.

Краем глаза глянув на полицейских, сосредоточенно копошащихся у «Опеля», я выехала на дорогу. Этот незначительный инцидент моей неспокойной жизни остался позади.

Что ж, на сей раз нас постигла неудача, но жизнь продолжается, и думаю, надежды терять не стоит. Уже было понятно, что за Столетова взялись не на шутку, так что, уйдя от полиции, наши парни наверняка вскоре возобновят свои домогательства.

Если предположения мои были верны и за моим клиентом следили по телефону, то наверняка они знают, где он сейчас, и будут знать, куда он направится, если снимется с места. Оставалось только использовать это. Дав нашим друзьям немного времени, чтобы восстановиться после стресса от общения с полицейскими и продолжить игру.

– Как вы там? – поинтересовалась я в телефонную трубку. – Все в порядке? Отлично. Послушай, Борис, там на выезде из этого дачного поселка есть автозаправка, ты видел, наверное. Да-да, с правой стороны. Давай минут через двадцать выдвигайся туда и начинай заправляться. Не спеши. Там народу почти не бывает, никто тебя торопить не будет. А как наши друзья появятся, я тебе дам знак, и там уж по обстановке. Если не появятся? Даже не надейся. Появятся, еще как. У них же задание. А я утонула. Появятся, даже не сомневайся.

Проинструктировав таким образом Бориса, я еще немного сбавила скорость, выбирая, где лучше встать, чтобы я могла хорошо видеть, что происходит на заправке, а меня оттуда видеть не могли.

Вскоре я обнаружила такое укромное местечко. Правда, было оно далековато от самой заправки, но зато обзор отсюда открывался отличный, а наш «Ниссан», спрятавшийся за углом одной из крайних дач и дополнительно прикрытый ветвями деревьев, практически не был виден.

Не зная, как именно будут развиваться события, но уже хорошо зная, что ожидать можно всего чего угодно, я решила обеспечить себе свободу действий и снова усадила за руль Игоря.

– Вон они едут, – минут через десять не слишком утомительного ожидания проговорил он. Я увидела, как из дачного массива медленно вырулила «четырнадцатая» и направилась в сторону заправочной станции.

Следуя данным мною инструкциям, Борис маневрировал очень бережно и неторопливо, и только еще пристраивался возле заправочной колонки, когда я заметила и наших друзей.

На дороге, ведущей к дачам, показалась знакомая вишневая «семерка». Увидев, что она подруливает к той же заправочной колонке, только с другой стороны, я поспешила предупредить Бориса, объявив «готовность номер один».

Но пока ничего особенного не происходило. Дюжий парень, вылезший с пассажирского сиденья, расплатился у окошечка и неспешно возвращался к машине, покуривая сигаретку.

Я уже подумала было, что на виду, в таком месте, где полно свидетелей и очевидцев, бандиты не станут предпринимать решительных действий. Дальнейшие события показали, что расслабилась я рано.

В «четырнадцатую», где сидели старики, заливал бензин молоденький мальчик, работающий здесь подручным. Увидев, что к его машине тоже направляется обслуживающий персонал, верзила не стал вытаскивать «пистолет», а, обойдя колонку, за чем-то обратился к молодому парню. Тот ответил, но верзиле его ответ явно не понравился. Судя по выражению лица, сделавшемуся совершенно зверским, он решил «предъявить».

Наседая на юношу, все еще державшему в руках «пистолет» с хлещущей бензиновой струей, он все теснил его. Поняв, что все это неспроста, я снова взяла трубку и велела Борису немедленно уезжать.

– Так ведь бензин заливают, – в нерешительности медлил тот.

– Заливают, не заливают, не важно, – торопила я. – Хуже будет, если…

Тут я увидела, что все самое худшее готово произойти сию минуту.

Верзила окончательно оттолкнул парня, тот выпустил «пистолет» из рук. Бензиновый фонтан, под высоким давлением бьющий из эластичного шланга, ударил в бок «четырнадцатой» и, оттолкнувшись от нее, стал вихляться во все стороны, заливая асфальт. Сверху, пренебрежительно выплюнутая, уже летела в бензиновую струю горящая сигарета.

– Уезжай!!! – как полоумная орала я в трубку, а Игорь, вдавив до упора педаль газа, пулей вылетел из засады и уже мчался к заправке, где, как огненная змея, плясала и перекатывалась горящая ярким пламенем струя бензина.

Надо отдать должное Борису – он быстро догадался, в чем дело, и начал движение немного раньше, может быть, за секунду до того, как загорелся бензин. Пламя не достало машину со стариками, и сейчас они на всех парах уходили подальше от гиблого места.

Следом за ними, тоже не дождавшись, когда заполнится бак, вырулила и «семерка», а уж следом, снова завершающим вагоном «паровозика», ехали мы.

С полной ответственностью могу заявить: что касается ходовых качеств, «семерке» не тягаться с «Ниссаном». Мы быстро нагоняли бандитов, но те даже не смотрели, кто и зачем тут едет, полностью поглощенные погоней. Поэтому на сей раз и мы решили не осторожничать. Обогнав все автомобили, отделявшие нас от «семерки», мы шли прямо за ней, благодаря чему я наконец-то сумела разглядеть номер этой загадочной машины.

Но страсти все накалялись.

Хотя на этой пригородной трассе было не так много автомобилей, все же время от времени они попадались. Нашим друзьям, потерявшим остатки терпения, по-видимому, уже не было до этого никакого дела.

Через несколько минут, когда «семерка», поддавшая газу, оказалась достаточно близко к «четырнадцатой» и между ними уже не было промежуточных автомобилей, один из амбалов, тот, что сидел на пассажирском сиденье, достал пистолет и, высунувшись из машины, стал прицеливаться.

– Знаете ли… – возмущенная до глубины души такой наглостью, выдохнула я, тоже доставая револьвер. – Это уже просто переходит все…

Но, кажется, на сей раз я недооценила способности Бориса. Не успела я как следует прицелиться, взяв на мушку дюжее плечо верзилы, как увидела, что «четырнадцатая», поддав газу, уходит из зоны досягаемости бандитских пуль.

В пылу погони я как-то не заметила, что, уезжая все дальше от дачного поселка, мы снова оказались возле того самого пункта ГАИ, откуда так недавно началась другая погоня. Несомненно, именно туда и торопился Борис, стараясь прибыть на место еще до того, как по его машине начнут стрелять.

Это ему удалось успешно.

Сбавив скорость, мы проезжали мимо неизменной очереди выстроившихся вдоль обочины фур, и я имела удовольствие наблюдать, как «четырнадцатая», из-под капота которой валил пар, как из доменной печи, преспокойно стоит в самой непосредственной близости от полицейских машин, а вишневая «семерка» злобно рычит мотором, все дальше уезжая от так и не достигнутой желанной цели.

– Браво, Борис, мои поздравления, – уже спокойно произнесла я в трубку, поняв, что опасность миновала. – Надеюсь, ты не пережег движок?

Не помню, когда мы перешли с ним на «ты», но, по-видимому, он не возражал.

– Нет, до этого еще далеко будет. А ты-то чего зевала?

– Да я и не зевала. Только было прицелилась как следует, а вы и ушли. Гаду этому делать нечего стало, он обратно и залез. Как тут действовать?

– Не повезло тебе.

– А кто виноват?

– Ну извини, в следующий раз исправлюсь.

– Нет уж, оставь как есть. Не будем рисковать понапрасну. Ты сейчас с полчасика подожди да вези ребят наших в гостиницу. Не думаю, что сегодня нам следует еще чего-то ждать. Мы тут за ними присмотрим с Игорьком. И дальше по обстоятельствам, как карта ляжет. А вы отдыхайте.

Бандиты двигались в направлении Тарасова, и Игорь, довольно умело маневрируя, ехал за ними, всегда держась через одну-две машины позади. Поскольку с их стороны сейчас не наблюдалось никаких неадекватных действий, и я не могла предпринять ничего конкретного – сама же осталась бы виноватой. Но присмотреть, как сказала я Борису, и выяснить, в каких же это рыбных местах наши недруги обитают, было бы очень нелишне.

Имея в виду эту благую цель, я спокойно сидела на пассажирском месте и молчаливо одобряла действия напарника. Пользуясь минутой затишья, я решила пустить в дело ценную информацию, полученную в результате сегодняшних гонок с препятствиями.

– Привет, Игорек! Как дела? – бодро проговорила я в трубку, вызвав изумленный взгляд своего «жениха». – Хорошо? Ну вот и хорошо. Я по нашему делу, как ты, наверное, и сам догадался.

– Да уж догадался, – разыгрывая недовольство, бурчал Игорь. – Просто так ты разве позвонишь…

– А зачем занятых людей по пустякам беспокоить? Я уж если звоню, так уж понятно, что серьезно.

– И что же на этот раз у тебя такое серьезное?

– У ребят наших «семерочка», помнишь, я тебе говорила?

– Помню.

– Так вот, номерок ее у меня тут образовался. Эта-то уж вряд ли в угоне окажется, так что имя и координаты владельца оказались бы очень кстати.

– Что с тобой, с настырной такой, делать – диктуй.

Я продиктовала Игорю номер и, обменявшись еще парой-тройкой любезностей, нажала сброс.

Другой Игорь, сидящий рядом со мной в салоне, уже поняв, в чем дело, и удостоверившись, что с моим душевным здравием все в порядке, слегка усмехнулся, после чего, уже не отвлекаясь на пустяки, сосредоточился на вождении.

Впрочем, особо глубокого сосредоточения ситуация не требовала. «Семерка», проехав опасный участок и, по-видимому, не имея ни малейшего намерения возвращаться, направлялась прямиком в Тарасов. Уже минут через двадцать мы следом за ней парковались у Центрального рынка.

Бандиты загнали свою машину на стоянку, из чего я сделала вывод, что сегодня ее брать больше не будут. Тем интереснее было узнать, куда они отсюда направятся. Если их тайное обиталище где-то поблизости, значит, и цель моя близка, и в самом скором времени я смогу навестить их и наконец-то поговорить по душам.

Ребята зашли в помещение, где располагался сам рынок. Из осторожности оставив Игоря присматривать за машиной, я отправилась следом за ними.

Понятно, что я не могла преследовать их, дыша в затылок, и оказалась внутри минут через пять после того, как наши друзья исчезли за входной дверью. Как выяснилось, этого им хватило, чтобы бесследно раствориться в воздухе. Всматриваясь в пеструю и довольно немногочисленную в этот час толпу покупателей, я не замечала ничего похожего на два дюжих шкафа, косолапо перемещавшихся вдоль витрин.

– Что за черт, – невольно проговорила я вслух, растерянно оглядываясь по сторонам. – Не могли же они в самом деле…

Предположив, что бандиты каким-то образом умудрились незаметно проскочить мимо моего бдительного ока обратно на улицу, я поднялась на второй этаж, чтоб в окна галереи посмотреть, что происходит на стоянке.

Но и «семерка», и Игорь на своем «Ниссане» спокойно стояли на местах. Поблизости не было никакого движения.

Поняв, что бандиты имеют здесь какой-то тайный или, по крайней мере, неизвестный лично мне ход, я снова чертыхнулась.

– Да что же это такое! – возмущалась я, возвращаясь обратно в машину Игоря. – Заколдованные они, что ли?

С некоторым удивлением наблюдая, как я, фыркая и рыча, снова устраиваюсь на сиденье, мой «жених» поинтересовался:

– Что так быстро?

– Да ну их. Поехали отсюда. Больше ловить нечего.

– Ты объясни толком, что случилось-то.

– Ничего не случилось. Нет их там. Испарились. Исчезли, как и не существовали.

– Может, стоит подождать? Может, еще появятся?

– Какой смысл? Машина припаркована минимум до завтра, пешком они вряд ли гулять пойдут… Хочешь подежурить здесь ночку?

– Да нет, не хотелось бы.

– Вот и я о том же. Заводи, едем в гостиницу.

– Не торопись. Тут для тебя новость.

– Новость?

– Звонил этот твой. Еще один Игорь. С которым ты по дороге разговаривала. Я сначала не понял, кто, а потом…

– Да брось. Неужели уже пробили тачку?

– А что тут удивительного? Дурное дело нехитрое.

– И какие же результаты? Она-то хоть не в угоне, я надеюсь?

– Нет, эта чистая. Владелец – некто Дмитрий Зуев, проживает по адресу Степная, 37. Навестим его?

– Всенепременно!

Глава 6

Улица Степная находилась довольно далеко от центральных районов нашего города. Предположить, что, скрывшись в одном из потайных ходов рынка, Дмитрий Зуев выдвинулся непосредственно по месту своей регистрации, было трудно. Либо он не проживал там, либо возвращался домой очень поздно и, возможно, даже не на своей машине. Но побывать там следовало, хотя бы для того, чтобы сориентироваться на местности и понять, как лучше и эффективнее это самое возвращение подкараулить.

Если же кроме самого Дмитрия Зуева по данному адресу проживали и другие граждане, то нам предоставлялся шанс, воспользовавшись его отсутствием, тепло с ними побеседовать.

За всеми перипетиями сегодняшнего дня я снова не заметила, как наступил вечер, и очень удивилась, когда, подъехав к дому № 37 по улице Степной, обнаружила, что уже девятый час.

– Что ж, возможно, это и к лучшему, – философски отметила я, вылезая из машины. – Если кроме гражданина Зуева здесь проживает еще кто-то, наверняка все они уже дома.

Возле ветхой калитки на старых досках деревянного забора находилась кнопка звонка. Нажимая ее, я еще не представляла, что сейчас буду говорить.

Через несколько минут где-то в глубине двора заскрипели дверные петли, послышалось неспешное шарканье и старческий голос спросил:

– Кто там?

– Я из пенсионного фонда, – сразу сориентировавшись, бодро сообщила я. – Мы собираем сведения о льготниках. Откройте, пожалуйста.

С той стороны послышалось какое-то звяканье и шуршанье, после чего калитка открылась. Глазам моим предстала пожилая, бедно одетая женщина с усталым, измученным лицом.

– Здравствуйте, – бодро заговорила я. – Меня зовут Наталья. Мы собираем сведения о тех, кто имеет право на льготу и дополнительные выплаты к пенсии. Вы работаете?

– Я-то? Нет, – слегка ошарашенная моим напором, скрипуче отвечала старушка, все дальше отходя в глубь двора.

– Очень хорошо. Это уже заявка на дополнительную выплату. Имеете иждивенцев на содержании? Несовершеннолетних детей, инвалидов? Дети есть у вас? – повторила я интересующий меня вопрос, видя, что старушка слегка тормозит.

– Дети? Да, есть сын, только…

– Вот и отлично. Это тоже плюс. Ваш сын работает?

– Сын? Да не знаю я…

– Как это? – в свою очередь притормозила я.

– Да так, очень просто. Он и не бывает здесь… не заходит ко мне. Давно уж. Чай, уж и забыл, как мать выглядит-то…

– То есть вы хотите сказать, что сын с вами не живет? – уже догадываясь, что не за горами новый облом, с угасающим энтузиазмом спросила я.

– Нет, девонька. Нет, не живет. Давно уж не живет, и не знаю даже, где и шлындается. Все, чай, по дружкам… Раньше-то сюда к нему все таскались, замучили. А потом ушел. Он ушел, и дружки его ушли. С тех пор и не видела его.

– С каких пор?

– Да года с два уж, – задумчиво глянула вдаль старушка. – Да, года с два. Это вот как сосед мой, Вася, помер, так и…

– И где он может проживать, вы не представляете? Даже предположить не можете? Ориентировочно? – давила я, не давая собеседнице с головой уйти в область воспоминаний.

– Нет. Нет, не представляю. Он ведь не докладывает.

– Так вы бы сами спросили. Поинтересовались бы. Не в один же миг он вот так вот у вас канул в Лету. Наверное, приходил, наведывался…

– Да приходил как-то. Вещички свои тут брал.

– Ну вот. Вы бы и спросили…

– Да как его спросишь, он вон какой. А я старая, хворая, что я тут могу?

– А самой-то вам неужели не интересно? Неужели не беспокоитесь? Все-таки сын. А вдруг с ним случилось что? Заболел, в аварию попал…

– С ним-то? Да ну… Он знаете какой? Его и кувалдой не прошибешь.

Поняв, что все дальнейшие расспросы бессмысленны, я обнадежила старушку, что она имеет все шансы получить прибавку к пенсии, и вернулась в машину.

– Сегодня какой-то день обломов, – разочарованно проговорила я, когда Игорь заводил движок.

– Что, нет его здесь? – сочувственно поинтересовался тот.

– Нет, и не было, и не будет. Мамка уж который год одна проживает и про дела сына явно не в курсе.

– Может, стоит последить за этой его машиной?

– Да мы и так следим, а что толку? Между пальцев ускользают, гады. И потом, у них ведь не только эта машина. Они и на других ездят. Мы с тобой выставимся, будем эту караулить, а они в это время… А давай-ка я Игорьку позвоню. У него знакомых целый вагон в нужных кругах. Может быть, удастся договориться, чтобы машинку эту без нас попасли.

Я взяла трубку и активировала номер Игоря, уже надежно поселившийся в списке вызовов моего «жениха».

– Игорек? Рада слышать. Это снова я.

– Взаимно. Там про машину передали тебе?

– Да, спасибо. Ты, как всегда, на высоте, оперативный и конкретный. Только в этот раз, к сожалению, информация не пригодилась.

– Как так?

– А вот так. Мы сейчас как раз из адреса едем. Нет его тут. И давно уже.

– Вот оно что. Ну а хоть кто-то там есть? Ребята говорили, он с матерью прописан.

– Она-то на месте. Только толку с нее… «Не помню», «не знаю» – вот и разговор весь. Сынок-то, похоже, и дорогу позабыл в родной дом.

– Возможно, оно и неудивительно. Судя по роду его занятий, он не домашний мальчик. Я твоему другу не стал говорить, но, похоже, на такое задание выбрали его не случайно. Опыт уж был.

– Криминальное прошлое?

– Неумышленное убийство.

– Ого! Это официально? С занесением в протокол?

– В целом, дело о краже, но в процессе Дима этот не рассчитал и кому-то двинул так, что мало не показалось. И, соответственно, исход летальный.

– То есть за ним тюремный срок?

– То-то и есть, что никакого срока нет. Дело закончилось ничем, посадили на какие-то год-два мелкую сошку, а Диму этого отмазали практически вчистую. Провели свидетелем и отделали легким испугом.

– Это кто же его так любит?

– Ты, как всегда, зришь в корень. Я тут порасспросил кое у кого, так сказать, неофициально… Похоже, завязки там прямо на городскую власть – ни больше ни меньше. Какой-то большой дядя с мохнатой лапой курирует этого товарища, и, вполне возможно, именно через этого дядю вышли сюда московские.

– А сам этот дядя? Как зовут, чем дышит? Познакомиться с ним возможно? Хотя бы заочно.

– Шутишь? Кто же тебе такую информацию сольет? Самоубийц у нас здесь пока нет.

– Жаль.

– Добрая ты.

– Уж какая есть. Я, собственно, что звоню-то. Вот эта машина его, «семерка». Нельзя ли за ней как-нибудь присмотреть?

– В смысле?

– Последить, где катается. Вот как, например, за «Опелем» этим. Поймали же его, когда захотели.

– Ты сравнила. «Опель»-то в угоне был, а эта тачка чистая. Какие основания?

– А если просто так? Без оснований? По старой дружбе, например, из сочувствия.

– Нет, Женька, это ты уже хватила. Кто же будет из сочувствия на чистую, ни в чем не замеченную тачку чуть ли не перехват объявлять? Нереально. Это тебе проще будет самой за ней покататься.

– Да я бы с удовольствием, только мне ведь не разорваться. И за ними следить, и за стариками твоими.

– Извини, ничем не могу помочь. Есть у меня на паре постов знакомые, скажу им. Но на все посты ГАИ мои связи, сама понимаешь, не распространяются.

– Скажи хоть тем. С паршивой овцы…

– Спасибо тебе, родная, кто еще так приласкает.

– Ладно, не обижайся. Я любя, сам знаешь.

Когда мы закончили разговор с Игорем, мой «жених» уже парковался у гостиницы.

В вестибюле мы встретили Николая, что-то оживленно обсуждавшего со спортивным юношей на ресепшене.

– А вот и наши молодожены! – радостно приветствовал он нас. – Вы, наверное, притягиваете энергию. С тех пор как вы поселились здесь, просто отбоя нет от клиентов. Каждый день кто-то приходит, интересуется. Такое ощущение, что весь город в одночасье стал фанатом охранных систем. Вот и сегодня тоже, парень один так подробно расспрашивал. Удивлялся…

– Хвалил очень, – не преминул подольститься к начальству догадливый спортсмен.

– Да, и хвалил, и расспрашивал. Сказал, что завтра, наверное, придет заселяться. Очень уж ему понравилось.

Не слишком внимательно вслушиваясь, я каким-то шестым чувством уловила нюанс, показавшийся мне подозрительным, и, притормозив у стойки, поинтересовалась:

– А куда его планируется заселить? Он уже выбрал номер?

– Да, кстати, совсем недалеко от вас. Тоже просился на второй этаж. А там как раз сто тридцать восьмой завтра освобождается, так я ему порекомендовал. Он, правда, не смотрел его еще, но, надеюсь, все будет в порядке.

– А этот парень какой из себя? – Не такой здоровый детина с физиономией как блин? – все больше проникаясь подозрениями, допытывалась я. – Вы не подумайте, я просто так спрашиваю, из интереса. Мы тут говорили кое-кому из своих знакомых, рекомендовали вашу гостиницу. Вот мне и подумалось, может, это они?

– Да нет… Нет, парень не сказать, чтобы очень здоровый. Скорее, наоборот, худенький такой, поджарый.

Описание не совпадало, но тем не менее новость насторожила меня. Тот факт, что после моей мнимой смерти в самой непосредственной близости от клиента появляется некий новый персонаж, мог не означать ничего, а мог оказаться звоночком, предвещавшим самое худшее. Наши ветераны, обретавшиеся в комнате за номером сто тридцать семь, несмотря на все мудреные охранные приспособления, не были застрахованы от проникновения, например, через окно. Из соседнего номера сейчас, в летнюю жару, когда постоянно открыты окна, сделать это было проще простого.

Взяв на заметку эту новую информацию и решив при ближайшей возможности познакомиться с новыми соседями, я на сон грядущий позвонила Борису, чтобы сообщить, что завтра с утра никаких действий не планируется. Старики должны тише воды, ниже травы сидеть в номере и отдыхать.

Несмотря на малую надежду на успех, я планировала рано утром выдвинуться в направлении Центрального рынка и посмотреть, что будет происходить с «семеркой». Выяснив, что на связи Бурова в данном случае надежда плохая, я решила сама сделать что могу. Если мои усилия не принесут результата, значит, придется смириться с жестокой судьбой.

– Мне сегодня спать там же? – прервал мои мысли «любимый», кажется, не на шутку освоившийся с этой ролью.

– А где же? – дав понять, что очень удивлена, спросила я.

– Как сказать. Мы же типа новобрачные, и потом там, в машине, столько страсти, столько огня. Я уж и позабыл, когда меня так неистово целовали…

Намек был прозрачный, мальчик симпатичный, но в этот раз я на провокацию не поддалась. Загадочная история с ничем не выдающимся пожилым и небогатым человеком, которого преследуют чуть ли не по всей стране, желая, ни больше ни меньше, стереть с лица земли, целиком захватила меня. Занятая догадками и предположениями, я не отвлекалась на посторонние предметы.

* * *

На следующее утро, встав, как обычно, в шесть, я приняла душ, поправила свой маскирующий макияж, наскоро перекусила и через полчаса уже сидела в «Ниссане», кудрявая и бодрая, готовая к труду и к обороне. Игорь, ни в чем от меня не отстававший, включил зажигание, и вскоре мы уже парковались на безлюдной и восхитительно свободной в этот час площади перед Центральным рынком, пристраиваясь так, чтобы хорошо видеть все так же стоявшую в ряду других машин «семерку», а самим, по возможности, остаться незамеченными.

Ждать пришлось долго. Только около десяти часов, измученная бездействием, увидела я, как откуда-то из лабиринта ларьков, окружавших здание рынка, появились двое амбалов и прошли на стоянку.

– На старт! – сразу перейдя в активную фазу, скомандовала я Игорю.

Но тот тоже заметил наших парней и без дополнительных указаний уже сориентировался, быстро повернув ключ в замке зажигания.

«Семерка» уже выдвигалась со стоянки. Неспешно выезжая с нашего укромного места, Игорь смотрел, как бы поудобнее за ней пристроиться. Определившись с направлением движения наших ведомых, мой напарник слегка прибавил газ и через несколько минут уже ехал в хвосте «семерки» через две машины от нее.

Мы двигались к центральным районам города, и мне было очень интересно, где же конечная точка этого маршрута.

Учитывая, что старики, четко исполняя мои указания, сидели в гостинице, цель поездки бандитов находилась явно в каком-то ином месте. Следуя за ними, я весьма удивлялась, видя, что мы оказываемся все ближе к районам с административными зданиями.

Парковаться в непосредственной близости от места пребывания городских властей бандиты не рискнули, встали в бесконечном ряду машин, припаркованных на прилегающей дороге. Внимательно наблюдая за ними из окна «Ниссана», я видела, что один из них, тот, что сидел на пассажирском сиденье, вышел и направляется не куда-нибудь, а именно к зданию городской администрации.

– Не слабо, – медленно проговорил Игорь, тоже следя глазами за продвижением дюжего парня. – Это на кого же он нарвался, этот твой дед?

– Сама бы не отказалась узнать, – в тон ему ответила я.

Впрочем, учитывая последнюю информацию, которую слил мне Буров, все происходящее было не таким уж сверхъестественным. Если этого самого Дмитрия Зуева отмазывал от тюремного срока кто-то из городских чинов, нет ничего удивительного, что время от времени благодарный протеже общается со своим спасителем. Общается и выполняет те или иные поручения.

Ожидая, когда парень, который, вероятно, и был тем самым Дмитрием Зуевым, появится в зоне видимости, я размышляла о том, что, скорее всего, предположение Бурова верно. Московские вышли на нас именно при содействии того самого дяди, с которым беседовал сейчас пассажир «семерки». Думаю, именно этим объясняется такая беспримерная оперативность. И то, что следят за нами, используя сигналы от телефонов, тоже имеет логическое объяснение в данной версии. Сверху не так уж сложно организовать такую слежку, даже если понадобилось бы специальное оборудование, не говоря уже о том, как просто было бы сделать это, имея те или иные завязки в сотовых сетях.

Занятая своими мыслями, я как-то не обратила внимания, что черный «Форд», припаркованный в «кармане» недалеко от здания администрации, неспешно вырулил со своего места и взял курс по направлению к ряду машин, среди которых была «семерка».

Я обратила внимание на его маневры только когда «Форд», подъехав достаточно близко, посигналил, и вишневая «классика», снявшись с места, послушно поехала вслед за ним.

– И даже так, – изумленно проговорила я, взглядом указывая Игорю на эту небольшую мизансцену. Уверенная в его догадливости, я уже не давала никаких команд. – Просто вот так будут теперь раскатывать наши друзья на муниципальном транспорте.

– Позвони своему другу, пускай и этот номер пробьет, – острил Игорь, осторожно двигаясь следом за этим небольшим кортежем.

– Да я бы позвонила, – не покупаясь на этот прикол, спокойно отвечала я. – Только что-то подсказывает мне, что результаты заранее известны.

– Кем бы ни был владелец этой тачки, до него не достать рукой?

– Угадал.

Мы ехали по городским улицам. Нетрудно было догадаться, что путь наш снова лежит на пресловутую стоянку у рынка.

Там, припарковав «семерку», второй амбал пересел в «Форд». Вновь соединившись, друзья выехали на трассу, продвигаясь в неизвестном направлении.

Впрочем, на сей раз цель их поездки определилась быстро. Через несколько минут «Форд» притормозил на небольшой парковочной площадке, предназначенной для клиентов ресторана «Богемия» – средней руки, но с вполне приемлемой кухней заведения, где наши друзья, по всей видимости, намеревались отобедать.

Мне доводилось пару раз бывать в этом ресторанчике. Я знала, что там довольно вместительный зал и всегда много клиентов.

– Звони Борису, пускай выдвигается сюда с нашими ребятами, – сказала я Игорю, когда он заглушил двигатель.

– А не опасно?

– Там всегда полно народу, нападать в такой толпе они не рискнут. Да и мы будем неподалеку. А между тем…

– Можно их спровоцировать на что-нибудь, да и сцапать? – закончил за меня Игорь.

– Верно мыслишь, – одобрила я.

С самого утра сидя в машине и пялясь в пространство в попытках уловить направление действий и ход мыслей наших противников, я успела устать от ничегонеделания. Мне хотелось, чтобы что-то уже начало происходить.

Конечно, некоторый риск в моем плане имелся. Но, учитывая, что и сама я буду сидеть практически за соседним столиком, думаю, он был не больше того, которому мой клиент подвергался бы, если бы я сопровождала его как телохранитель. Я буду рядом – это главное.

Мы вошли в ресторан. Осмотревшись и определив, где находятся бандиты, я предложила Игорю устроиться в противоположном углу, так, чтобы их столик был нам хорошо виден. Борис, в отличие от стариков, прекрасно знал и какова моя обновленная внешность, и то, для чего находится здесь наша «любовная» пара. Согласно моим инструкциям он должен был вместе со стариками устроиться за ближайшим столиком.

Таким образом, оставаясь неузнанной, я могла оберегать порученного мне клиента от всех опасностей, а сам он – спокойно и безмятежно наслаждаться ресторанными блюдами и отдыхать от тотального контроля, так угнетающего его в заведении Николая.

На наш столик ставили заказанные блюда, когда от входной двери послышалась громкая речь и в ресторанный зал вошли Столетов и Милютин. Последний, как обычно деятельный и оживленный, без умолку говорил что-то, обращаясь к Столетову. Тот, по обыкновению, отмалчивался, изредка кивая. Борис, скромно следовавший несколько позади, сразу заметил нашу пару и пытался направить движение стариков в эту сторону.

– А вот давайте сюда сядем, – на весь зал предлагал Милютин, указывая на столик в самой середине, практически перед глазами бандитов.

– Нет, давайте пройдем вон туда, – вежливо, но настойчиво проговорил Борис, указывая на столик, стоящий по соседству с нами. – Здесь потише.

– Сюда так сюда, – громогласно вещал Милютин, не оставляя от этой тишины даже воспоминания. – Присаживайся, Игнат.

Новоприбывшие, привлекая взоры, активно изучали меню и заказывали блюда, а я, исподволь взглядывая туда, где сидели двое амбалов, видела, что и они бросают весьма заинтересованные взгляды в сторону стариков.

Возможно, этот дружественный обед так и закончился бы ничем, и, следуя моей тайной стратегии, наши друзья предприняли бы какую-нибудь безумную попытку нападения, но на беду стул, на котором сидел Милютин, располагался так, что он оказался лицом к столику, где сидели бандиты.

Ни на минуту не прерывая бодрую речь и активно комментируя каждое появление официанта возле своего столика, Милютин с некоторого времени все чаще и заинтересованнее взглядывал на двух дюжих парней, сидящих прямо перед его глазами. Я не предвидела ничего хорошего от этого многообещающего начала.

Сбавив громкость, он наклонился к Столетову, что-то тихо проговорив ему на ухо, и теперь уже две пары глаз беспокойно и настороженно скакали по круглым упитанным лицам.

Предчувствуя неладное, я уже хотела написать сообщение Игорю с требованием немедленно уходить. Но Милютин уже поднимался со стула, направляясь к парням, те давно заметили повышенное к себе внимание, но продолжали преспокойно обедать и только время от времени слегка усмехались.

– Э-э-э, простите, молодой человек. Нельзя ли узнать, как вас зовут?

– А зачем вам? – ничуть не смущаясь, ответил амбал, тот, что недавно гостил в администрации и, по моим предположениям, был тем самым Дмитрием Зуевым, владельцем «семерки».

– Просто интересно, – слегка замялся, Милютин. – Вы очень похожи на одного моего знакомого.

Произнося эти фразы, Милютин как буравчиками впивался взорами в лица парней, и оставалось только дивиться их олимпийскому спокойствию.

«Действительно, кувалдой не прошибешь», – машинально подумала я, вспомнив недавний разговор с матерью Зуева.

Между тем Зуев, которому явно нравилась эта игра на острие, в очередной раз нагло ухмыльнувшись, проговорил:

– Меня зовут Сергей, а моего друга – Игнат. Так зовут ваших знакомых?

– Что? Нет, извините, я обознался.

С вытаращенными от изумления глазами Милютин вернулся за свой столик и бешено зашептал в сторону Столетова:

– Это они! Они! Но какова наглость! Вот так вот, прямо в лицо, и это после того, как они практически чуть не убили тебя! Ничего не боятся!

– Сергей, успокойся, – тоже вполголоса ответил ему Столетов, сам заметно волнуясь. – У нас нет доказательств, и мы не сможем сейчас ничего…

– Как это нет доказательств?! Я их видел. Видел!

– Этого недостаточно. Нужны улики, нужно…

– Как это недостаточно?! Да я сейчас полицию вызову. Я их… Мы их… Да я их просто арестую сейчас! – уже почти на весь зал кричал Милютин, снова привлекая к себе внимание окружающих. – Игнат! Звони немедленно. Да я сейчас сам позвоню. Дожили! Убийцы свободно разгуливают по городу, обедают в ресторанах, и никакой управы на них нет!

Эта эмоциональная речь уже привлекала внимание не только посетителей, но и ресторанной обслуги, а один из бандитов, подозвав официанта, что-то негромко говорил ему, указывая на Милютина.

«Уводи их немедленно!!!!!» – гласило мое отчаянное сообщение, уже улетевшее Борису. Но дело зашло слишком далеко, и просто так прервать на полуслове Милютина и спокойно удалиться было уже невозможно.

Официант, с которым переговорил Зуев, уже набирал какой-то номер на своем сотовом, а в сторону Милютина направлялись двое парней, появившиеся откуда-то из ресторанных глубин.

– Пожалуйста, пройдемте с нами, – вежливо произнес один из них и подхватил почтенного ветерана под руку.

– Что? Куда? Зачем? Это не меня, это вот их следует. Вон, вот этих, это они, – продолжал выкрикивать Милютин, тыкая пальцем в сторону столика, за которым, довольно улыбаясь, наблюдали этот спектакль бандиты. – Вот этих. Это они. Они убийцы. Вызывайте полицию! Немедленно! Их нужно арестовать. Задержать до выяснения. Я пойду свидетелем. Куда? Да куда вы меня тащите? Это вон их…

– Пойдешь, пойдешь, – подтолкнул второй охранник, принимая Милютина под другую руку. – И свидетелем пойдешь, и соучастником…

Пора было действовать, но я медлила, мысленно разрываясь между необходимостью выручать попавшего в беду ветерана и желанием сохранить инкогнито.

Обезвредить этих слонов, в которых разве что сала было много, а во всем другом ничего замечательного они собой не представляли, было для меня делом одной минуты. Но сделать это на глазах смотревших интересное кино бандитов означало дать им понять, что я вовсе не утонула, а лишь слегка перевоплотилась. Это грозило потерей приятной свободы действий, обусловленной моим временным отсутствием в мире живых.

Но, к счастью, на сей раз я была здесь не одна. Пока я, разрываясь между Сциллой и Харибдой, мучилась в сомнениях, в дело включился Борис, и расстановка фигур на поле несколько изменилась.

– Послушайте, ребята, – начал он, поднимаясь из-за столика. – Оставьте этого господина. Мы уже уходим.

– А ты не лез бы, куда не просят, – как-то не очень вежливо ответил один из охранников, почти не глядя в сторону Бориса и продолжая тащить Милютина куда-то в ресторанные закрома.

Такая грубость никому бы не понравилась, и я ничуть не обвиняю Бориса, ответившего на эту фразу хорошим ударом в подреберье.

Охранник застонал и согнулся, выпустив руку Милютина, а его товарищ, по-видимому, решив, что здесь он нужнее, тоже отпустил старика и замахнулся кулаком на Бориса.

Дальнейший ход событий только лишний раз подтвердил ту простую истину, что дилетантам не тягаться с профессионалами.

Несмотря на то что оба ресторанных охранника были по размерам раза в два больше Бориса, он вполне результативно приводил их в состояние свежей отбивной и вскоре завершил бы этот процесс, если бы на выручку из недр заведения не подоспело еще три человека.

Тут уже чувство товарищества заговорило в Игоре, и, забыв о конспирации, он бросился в самый центр драки.

Предоставив поле действия мужчинам и пользуясь столь редкой в моей практике минутой, когда я могла наблюдать со стороны то, что обычно делаю сама, я любовалась четкими и продуманными маневрами спецназовцев и втайне потешалась над потугами ресторанных громил. Наконец краем глаза, заметила, что столик, за которым сидели наши друзья, пуст.

Кинувшись к окну, я увидела отъезжавший «Форд» и поняла, что теперь и сама могу на время позабыть о конспирации.

Тайфуном ворвавшись в самый пыл сражения, я, по-видимому, оказалась тем решающим фактором, которого не хватало, чтобы определить, за кем же останется победа.

Разметав по углам дюжих ребят из ресторанной обслуги и кое-кого из клиентов, я толкала впереди себя Столетова и во всю глотку кричала: «Валим!». Борис и Игорь, охваченные эмоциями, все никак не могли остановиться, раздавая направо и налево прощальные удары.

К ресторану уже подъезжали полицейские, и вой сирен привел в чувство моих неистовых воинов. Один за другим Игорь и Борис выскочили из дверей и помчались к машинам, чуть не волоком таща за собой не на шутку расходившегося Милютина.

Столетова я усадила вместе с собой в «Ниссан», поскольку тех, кому не нужно было знать о наших контактах, здесь уже давно не было, а нам явно было о чем поговорить. Борис затолкнул Милютина на заднее сиденье и через секунду скрылся из поля зрения.

Не заставил себя долго ждать и Игорь. Бросив быстрый взгляд на нас со Столетовым, он тоже до предела выжал газ, и когда, мигая разноцветными огнями, к ресторану подкатили патрульные машины, от нашего присутствия там не осталось и следа.

– Женя, это вы? Ты? – растерянно уставившись мне в лицо, вопрошал Столетов, все еще не в силах связать в своей голове знакомый ему голос с незнакомой внешностью. – Что-то я вообще ничего не понимаю.

– Игнат Семенович, не волнуйтесь. Это действительно я. Просто немного загримировалась, чтобы не узнали бандиты. Они ведь думают, что я утонула. Так зачем же их разочаровывать? Мы с Игорем, вот с этим ловким парнем, – указала я на спину своего водителя, – живем в соседнем с вами номере и бдительно следим за происходящим. Я не хотела раскрывать все карты просто потому, чтобы вы как-нибудь нечаянно не проговорились где не надо и не выдали этот маленький секрет. Но раз уж так получилось, что ж, теперь вы знаете. Но я убедительно прошу с Сергеем Вадимовичем на эту тему не говорить. Сами видите, на язык он слаб.

– Да уж, язык у него враг, – сокрушенно резюмировал Столетов.

– Вот-вот, именно. Скажете ему, что Игорь – коллега Бориса и пришел в ресторан со своей девушкой, чтобы дополнительно проконтролировать ситуацию. И то, что вы оказались в его машине, просто случайность, обусловленная обстоятельствами.

– Хорошо-хорошо. А как там мое дело? Новостей нет?

Выражение лица старика в эту минуту было таким безнадежным, что мне даже стало его жалко. Действительно, наверное, не так уж просто жить, сознавая, что ты желанная мишень для чьего-то выстрела, и каждую минуту этого выстрела ожидать.

– Мы работаем, – постаралась успокоить его я. – Следим, наводим справки. Уже кое-что известно об этих двоих, которые гоняются за вами, но для того, чтобы нейтрализовать их, информации пока мало. Нужно немного подождать.

– Они ведут себя нагло. Чувствуют безнаказанность. Ведь в ресторане – это были они?

– Да, они. У них какие-то связи в администрации, один из них сегодня все утро гостил там и уехал на автомобиле, принадлежащем наверняка кому-то из чиновников.

– Но ведь это можно узнать? Выяснить, чья машина?

– А какой толк? Совершенные преступления за ней вряд ли числятся, ни в чем криминальном она пока не замечена. А даже если замечена и будет, обвинят точно не ее владельца.

– Да, дела.

– Игнат Семенович, вам сейчас нужно спокойно сидеть в номере и делать все, что говорит Борис. Мы с ним в постоянном контакте, он действует согласно моим инструкциям. Думаю, совместными усилиями мы в конце концов добьемся результата.

Я, как могла, успокаивала Столетова, пытаясь вселить в него оптимизм. Когда мы подъехали к гостинице, он смотрел на мир уже веселее.

За то недолгое время, что мы с моим «женихом» провели под крылом бдительного Николая с его охранными примочками, я еще ни разу не встречалась ни в коридоре, ни где-либо еще ни с Милютиным, ни со Столетовым, и мне хотелось сохранить свое так удачно образовавшееся инкогнито.

Поэтому, не выходя из машины, мы дождались, когда подъедет Борис. Увидев, что машина остановилась и из нее выходит Милютин, я вжалась в самый угол на заднем сиденье, велела Столетову идти к ним и поделиться моей версией о взаимовыручке коллег.

Увидев, что навстречу ему идет старый товарищ, Милютин бросился к нему чуть ли не в объятия и стал озабоченно осматривать, видимо, на предмет телесных повреждений.

Между тем Борис подошел к нам и, перебросившись парой слов с Игорем, заглянул в глубь салона, где, вся скрючившись и сжавшись, притаилась я.

– Меня нет! – ответила я на этот молчаливый вопрос.

– Понял, – слегка усмехнувшись, произнес Борис. – Какие наши дальнейшие действия?

– Заводи стариков в номер и можешь отдыхать. Здесь что-то непонятное. Ты обратил внимание? Там, в ресторане, этот аника-воин чуть не кусаться к ним лез, а они даже не реагировали. Сто раз можно было…

– Да, странно.

– Нужно подождать. Они, похоже, что-то задумали. Сегодня все утро один из этих амбалов торчал в администрации. По моим каналам стало известно, что эту парочку курирует какой-то чин. И тачку они опять сменили. Что-то здесь нечисто. Может быть, они получили новые указания и ожидают благоприятного момента? Нужно подождать. Пока мы не знаем их планы, опасно лезть на рожон.

– Ладно, до связи.

Подождав, пока в дверях цитадели скроется теплая компания и отъедет от ворот «четырнадцатая», мы с Игорем вышли наконец из машины, и я заспешила в номер, лелея мечту об освежающем душе. Интенсивная физическая нагрузка в ходе упражнений в ресторане весьма плачевно сказалась и на состоянии моего туалета, и, главное, на креативной внешности, созданной для меня умелой девушкой из парикмахерской. Требовалось как можно быстрее привести все это в порядок. То ковыряя в носу, то делая вид, что чешется лоб, я торопливо шла по коридорам, стараясь, чтобы бдительные стражи не заметили изменение в моей внешности.

Оказавшись наконец в номере, я почти бегом ринулась в ванную, оставив Игоря закрывать двери и обеспечивать прочие условия конспирации.

Минут за пятнадцать покончив с гигиенической частью процедуры, я еще с час провозилась, восстанавливая свой неповторимый облик. Когда, посвежевшая и сияющая, я вышла наконец из ванной, выражение лица бедного Игоря было красноречивее всяких слов.

– Ну ты и… – едва сдерживаясь, сквозь зубы процедил он. – Я тут уже… Глаза разъело…

Хлопнув дверью, он скрылся в ванной, а я, подойдя к зеркалу, чтобы сделать контрольный осмотр, с удовлетворением отметила, что мои умения как минимум не отстали от способностей девушки из парикмахерской и обновленная внешность практически не отличается от той, что была до этого.

«Как жаль, что среди этой черствости и бездушия некому оценить результаты этих титанических трудов», – думала я, бросая последний взгляд в зеркало и параллельно прислушиваясь к каким-то подозрительными шумам, которые стали доноситься из коридора.

– … а если электричество отключат? Как тогда? – спрашивал какой-то незнакомый голос, приближавшийся по коридору к нашей двери. – Ведь у вас тут все на электричество заточено, системы эти и все… А вдруг авария какая-нибудь, обрыв проводов?

– Честно говоря, за все время существования нашей гостиницы такого я даже не припомню, – отвечал голос Николая. – Если нужно бывает отключить систему, допустим, в каком-то экстренном случае войти в номер при отсутствии владельца, мы сами отключаем питание. Да и это на моей памяти случалось, кажется, всего раза два. А уж такие аварии, как вы говорите… Это все-таки один из самых престижных районов города, здесь и официальных зданий полно, и вообще. Если случаются плановые отключения, всех всегда предупреждают, а то, о чем вы говорите… Не знаю, разве что конец света настанет.

В коридоре, прямо перед дверью, за которой, притаившись как мышка, подслушивала я, послышался сдержанный смех.

– А в случае пожара? – через минуту снова допытывался голос. – Если загорится что-нибудь? А тут и отключение плановое. Как тогда?

– О, на этот случай у нас все предусмотрено, – уже гораздо увереннее ответил Николай. – Пожарная сигнализация питается от автономной системы и от центральных источников электроэнергии даже не зависит. При малейшем подозрении на задымление сигнал раздается мгновенно и даже…

– А чувствительная она у вас? А то мне как-то друзья рассказывали: в каком-то городе на вокзале решили они такую вот тоже сигнализацию проверить, так она не то что на дым не среагировала, а они в туалете, в котором курить нельзя, чуть не костер развели, а ей хоть бы хны.

– Что вы! – запротестовал Николай. – У нас такого даже быть не может. Ребята проверяли. Даже просто спичку зажженную если поближе поднести – моментально срабатывает. Для чего и заботиться о защите от воров или каких-нибудь прохожих негодяев, если клиенту, надежно запертому в номере, угрожает опасность заживо сгореть со всем имуществом? Нет, такой оплошности мы допустить не могли. Скажу вам по секрету, мы даже пожарным взяток не даем, настолько у нас все надежно и по правилам.

Голоса постепенно удалялись. Вскоре я услышала, как щелкнул, открываясь, замок двери, расположенной с другой стороны от номера со стариками, и поняла, что голос принадлежит новому клиенту, о котором вчера вечером говорил мне портье.

– …А друзей к вам сюда я могу пригласить? – уже стихая, спрашивал голос.

– О, разумеется! – уверял гостеприимный Николай. – И не к нам, а к себе. Это теперь ваша комната, и на время проживания здесь вы можете распоряжаться ею по своему усмотрению.

Щелкнул замок, голоса смолкли, и дальнейшая беседа продолжалась уже внутри номера вне пределов моей слышимости. А выйти в коридор, чтобы послушать у двери с номером 138, я не рискнула. Как-никак коридор этот насквозь простреливается и бдительными механическими глазами видеокамер, и недремлющим оком живого стража, выставленного на каждом этаже этой крепости.

Еще не умея ясно определить причины своего беспокойства, я начинала испытывать смутные подозрения, что с этим любознательным жильцом что-то не так и его следует держать в зоне внимания.

Сто тридцать восьмой номер находился в непосредственной близости от моего клиента, и всякое движение в этом направлении, разумеется, вызывало у меня живой интерес.

Когда Игорь вышел из ванной, у меня уже был готов план действий.

Учитывая продемонстрированное сегодня изумительное равнодушие бандитов к находящимся в шаговой доступности потенциальным жертвам, а также необычное оживление, царящее в эти дни в заведении Николая, я имела весьма серьезные подозрения, что на нашу голову снова что-то готовится.

У меня и в мыслях не было, что наглость бандитов дойдет до того, что они рискнут напасть прямо в гостинице. Да и новый жилец своим хлипким внешним обликом никак не напоминал ни одного из них. Но вопрос о друзьях, заданный Николаю в недавнем разговоре, насторожил меня. Я решила узнать, что же это за друзья собираются в гости к новому постояльцу.

К сожалению, по причине тотальной охраны слежка за тем или иным жильцом была сопряжена с немалыми трудностями. Просто стоять в коридоре и наблюдать было невозможно в принципе, а наблюдать откуда-то из укромного места было невозможно просто за отсутствием таковых. Длинный, ровный, как стрела, без единого закоулочка коридор насквозь просматривался и камерами, и охраной, и чтобы пристроиться к этим надежным стражам третьим номером, требовалось проявить изобретательность.

Впрочем, мой план на сей раз не отличался особой изобретательностью. Я оставила Игоря караулить у двери, строго-настрого наказав ему не отходить ни на секунду и фиксировать все звуки, которые в ближайшее время донесутся из коридора, а сама с ключом от «Ниссана» спустилась вниз и выехала со двора гостиницы.

Намерения мои были самые простые – пристроиться где-нибудь неподалеку так, чтобы стражи, охранявшие двор, не могли меня видеть, а сама я смогла бы фиксировать каждую въезжавшую и выезжавшую машину.

Не зная, на чем именно прибудут сюда гости и не придут ли они вообще пешим ходом, я, конечно, обрекала себя на массу бесполезной работы, среди всех входящих и исходящих выискивая того, кто мне нужен. Но что-то подсказывало, что игра стоит свеч. Немного отъехав от гостиницы, я припарковалась в тихом переулочке, откуда открывался отличный обзор, и приготовилась терпеливо наблюдать.

С Игорем у меня был оговорен заранее некий условный знак. Если он поймет, что кто-то пришел в гости в номер, расположенный через дверь от нашего, он должен был закрыть жалюзи. Наши окна, выходящие во двор гостиницы, были отлично видны мне, и, не забывая отмечать въезжающие машины, я время от времени бросала взгляд и на окно.

Сочетание вновь прибывшей машины или пешеходов и закрытого окна должно было подсказать, кто именно пожаловал в гости к новому жильцу. По возможности проследив за ними, когда они будут возвращаться, – получить ту или иную информацию.

Но я сидела в засаде уже целый час, в течение которого во двор въехали только две машины и не вошел ни один пешеход. Через час с небольшим выяснилось, что в этом наблюдении нет ни малейшей необходимости.

Продолжая бдительно следить за двором гостиницы, я увидела, что туда, совершенно спокойно и ни от кого не скрываясь, въезжает уже знакомый мне черный «Форд». Машина припарковалась в ряду других машин, из нее вышли оба амбала и направились к входу.

В очередной раз подивившись невыразимой наглости своих врагов, я теперь ни секунды не сомневалась, что именно после их появления Игорь закроет окно.

Следующие десять минут подтвердили, что предположения мои верны. Поняв, что бандиты уже вошли в номер к своему «другу» и коридор свободен, я поставила «Ниссан» на сигнализацию и пешком направилась обратно в гостиницу.

Спортивный юноша на конторке, относившийся с неизменной предупредительностью ко всем вообще, а ко мне в особенности, на полушутливый вопрос о том, кто это такие большие страшные дяденьки, которых я издали заметила, ответил, что бояться нечего, это просто знакомые одного из жильцов.

Получив новое подтверждение своей правоты, я поднялась в номер, где все еще продолжал прохаживаться возле двери дисциплинированный Игорь.

– Что говорили? – не тратя времени на ненужные вопросы, приступила я к существу дела.

– Да в общем-то ничего, – ответил Игорь. – Поинтересовались друг у друга, правильно ли, что именно сто тридцать восьмой номер, да и зашли.

– Облегчили тебе работу.

– Ну да. Я благодарен.

– Как бы теперь их послушать, – окидывая взглядом помещение в поисках такой возможности, задумчиво произнесла я.

– Оставь надежду. Коридор контролируется тотально, окно далеко… Придется действовать по факту, без подготовки.

– Но они явно что-то затевают.

– Понятно, иначе не пришли бы сюда. Только вот вопрос, как они собираются совершить здесь какое-то нападение, когда нельзя просто даже выйти в коридор незаметно. Или им уже все равно? Скамья подсудимых не пугает?

– Не думаю. Скорее всего, придумали, как отвлечь охрану. Только вот что это будет за способ. Эх! Если бы можно было подслушать!

В досаде от того, что нет никакой возможности узнать, что происходит буквально в двух шагах, я ходила из угла в угол, мечась, как тигр в клетке. Каждая минута бесплодного ожидания шла за три.

Глава 7

Бандиты гостили недолго. Минут через двадцать после того, как я вернулась в номер, в коридоре послышались характерные звуки. Прильнув к двери, я достаточно внятно расслышала, как открылась и снова закрылась дверь. Тяжелые шаги, сначала приблизившиеся к нашей двери, а потом удалившиеся в направлении лестницы, со всей очевидностью засвидетельствовали, что гости убрались восвояси.

Проход по коридору совершился в полном молчании. По-видимому, учитывая тотальный контроль, так удачно организованный Николаем, бандиты не хотели распространяться о своих планах во всеуслышание. Досадуя на то, что снова не удалось подслушать ничего интересного, я тоже вышла из номера.

Не слишком надеясь на какой-то особенный успех слежки, уже столько раз оказывавшейся безрезультатной, я скорее по инерции вернулась к стоявшему в укромном месте «Ниссану» и завела движок.

Бандиты на своем «Форде» уже выехали из двора и не могли наблюдать моих маневров, я же не боялась потерять их, поскольку была только одна дорога, которой отсюда можно было выехать.

Уже минуты через три я ехала следом за «Фордом», как вскоре выяснилось, в направлении ближайшего супермаркета.

Припарковавшись неподалеку, парочка скрылась в необъятных недрах магазина. Уже догадываясь, что за этим последует, я не стала даже выходить из машины.

Прождав с полчаса, я снова увидела парочку, нагруженную пакетами с провизией. Минут через пятнадцать мы снова дружно парковались у гостиницы.

Предположив, что намечающийся пикник продлится до позднего вечера и сегодня больше ничего интересного не произойдет, я поставила машину во двор с намерением не брать ее как минимум до завтрашнего утра.

Дальнейшие события показали, что на сей раз я не угадала.

Не успела я подняться в свой номер, как в коридоре снова послышались звуки. Прильнув к двери, я услышала, что в направлении выхода раздаются тяжелые шаги.

Не зная, что и думать, я подбежала к окну. Слегка отодвинула все еще закрытые жалюзи и увидела, что бандиты сели в свой «Форд» и снова куда-то укатили.

– Что за черт, – рассеянно бросила я Игорю. – Они теперь до утра так будут ходить?

– Может, дело срочное, – предположил он. – Снова в администрацию вызывают.

Но оказалось, что и Игорь на сей раз не справился с ролью провидца.

Бандиты появились в гостинице буквально через полчаса, снова неся что-то в сумках, и мне оставалось только теряться в догадках.

Между тем стрелки подходили к восьми. Тревожимая неясными предчувствиями, я понимала, что просто сидеть и ждать, подслушивая за дверью, – стратегия бесперспективная.

– Похоже, придется сегодня ночевать у них, – как-то незаметно для себя самой произнесла я.

– Что? – недоуменно уставился на меня Игорь.

– Нужно мне будет на сегодняшнюю ночку перебазироваться в соседний номер, – уже более внятно пояснила я. – Так что ты уж не скучай.

– Так, может, и мне тоже перебазироваться, – с готовностью подхватил Игорь.

– Нет. Будешь исполнять функции надежного тыла. Мы ведь не знаем, что они затевают. А затевают что-то явно. Чего это они таскаются туда-сюда? С кульками какими-то, с пакетами на ночь глядя. Нет, ты оставайся здесь. Бди. При малейшем подозрении выскакивай и рви всех, как Тузик грелку.

– Слушаюсь, товарищ командир.

– Нужно предупредить стариков. Послушай, набери-ка Бориса, пускай проводит их в ресторан. Поужинают, да заодно и последние новости узнают. Здесь недалеко мать этого Николая кабачок держит. Надеюсь, он уже восстановлен после взрыва.

Столетов был уже в курсе того, кто скрывается под креативной внешностью его молодой соседки, но с Милютиным была проблема. Зная, как непосредственно и бурно реагирует он практически на все, я очень не хотела, чтобы какие бы то ни было объяснения происходили в гостиничном номере, под самым боком у наших врагов. Поэтому все дискуссии решено было вынести за пределы опасной зоны. Когда Игорь позвонил Борису и тот сказал, что выезжает, я тоже стала собираться в ресторан.

– Смотри, как бы они и в этот раз… тоже не оказались за соседним столиком, – вспоминая утреннее происшествие, заботливо предостерегал Игорь.

– Вряд ли. Сейчас они, похоже, чем-то очень заняты, так что им не до нас. Да и утром от того, что они сидели за соседним столиком, проку-то не много вышло. Мы, можно сказать, просто подставились, а они – ни гу-гу. Не думаю, что они сейчас будут действовать спонтанно. Все события указывают на какой-то план. А поскольку сейчас мы не имеем возможности узнать, в чем он заключается, давай просто поужинаем и обсудим, как лучше приготовиться к обороне.

Мы вышли из гостиницы и минут через десять уже сидели за столиком благополучно выжившего после катастрофы с грилем ресторанчика.

Решив, что логично будет слегка вложиться в производство куриной продукции после того, как оно пострадало отчасти по нашей вине, я заказала себе салат и порцию ароматной, золотисто-обжаренной на гриле курицы. Наблюдая, как Игорь разделывается со свиным бифштексом, я то и дело бросала нетерпеливые взгляды в сторону входа.

Наконец послышался неизменно эмоциональный монолог Милютина. Через минуту в дверях ресторана показались мои подопечные в сопровождение шедшего чуть позади молчаливо-сдержанного Бориса.

– Надеюсь, хоть здесь мы сможем нормально поесть, – по-хозяйски осмотрелся Милютин. – Хоть здесь нас не потревожат…

Между тем я незаметно кивнула Борису, приглашая подойти к нашему столику. Пока ветераны заказывали себе блюда, вкратце обрисовала ситуацию.

– Они явно что-то задумали, – подытожила я, когда Борис получил представление о сути дела. – Поэтому для надежности я хочу эту ночку провести в номере клиентов, а для этого придется раскрыть мое инкогнито и Сергею Вадимовичу тоже. Столетов-то уже знает, а он…

– В чем же проблема?

– Ты ведь знаешь, как бурно он на все реагирует. Сейчас начнешь ему объяснять, раскричится на весь ресторан, удивляться будет. Попробуй его слегка подготовить, намекнуть, что ли. Скажи, что, мол, всегда мы были рядом и оберегали их. Да вот и сейчас как раз здесь сидим. А потом уж и я. Хотя нет. Если я сейчас подойду, он наверняка устроит бурную сцену радостной встречи, все увидят, все узнают. Нет. Ты лучше объясни им все и покажи нас. Скажи, что сегодня я у них ночую. А встречаться не надо, потом как-нибудь поцелуемся. И не говори, что амбалы эти здесь. А то он снова полицию начнет вызывать, не оберешься потом.

– А они уже здесь? – очень серьезно взглянув мне в лицо, поинтересовался Борис.

– Еще бы! Мало того – совсем рядом с нашими стариками. В соседний номер заселился сегодня какой-то сморчок, так они к нему просто все тропки уже истоптали.

– Может быть, мне тоже где-нибудь неподалеку здесь заночевать?

– Да нет, думаю, справимся сами. Ты и так помогаешь, похоже, только нашими делами и занят.

– Сергей Вадимович попросил – как тут отказать?

– Это да. Главная проблема в том, что нам пока неизвестны их планы и непонятно, к чему готовиться. То, что они решатся напасть прямо в гостинице, учитывая все эти охранные навороты, маловероятно, а где еще они могли бы это планировать, тоже пока не ясно. В общем, на сегодняшний день у нас на повестке дня режим повышенной готовности, пока не предполагающий конкретных действий. Постарайся донести это до сознания наших друзей. Тебе это будет проще, вы ведь с Сергеем Вадимовичем давние знакомые, если я правильно поняла.

Борис вернулся к столику стариков, куда официант уже подносил тарелки. По оживленной мимике на лице Милютина я поняла, что объяснение началось.

К счастью, в ресторане в этот час было довольно много людей, и изумленные возгласы Милютина не слишком выделялись на фоне общего гудения голосов. Но мое ухо, чутко настроенное на совершенно определенный голос, улавливало и спонтанные вскрикивания, и обрывки вопросительных фраз.

«Только бы он не начал играть в шпионов», – подумала я и, по-видимому, сглазила, поскольку не успела додуматься в моей голове эта короткая мысль, как из-за столика Милютина посыпались в нашу сторону косые взгляды исподлобья, кивания и подмигивания, которыми он с самым дурацким видом демонстрировал, что теперь тоже в курсе дела.

– Интересный парень, – произнес Игорь, с легкой улыбкой наблюдая эту пантомиму.

– Да просто сил уже нет, – поделилась я наболевшим. – Когда он рядом, я просто на иголках – так и ждешь сюрприза.

– Жизнь у тебя интересная.

– Думаю, и вы не скучаете, – проговорила я, намекая на профессию своего «жениха».

– У нас спецподразделение, нам по штату положено. А тут… Как бы мирная жизнь должна быть. А в действительности просто шпионские страсти какие-то.

Намигавшись и вдоволь натешившись приданием разных загадочных выражений своему лицу, Милютин наконец углубился в тарелку и освободил меня от выражений симпатии.

Покончив с курицей, я поднялась из-за стола и, чувствуя спиной вновь обращенный в мою сторону пытливый взгляд, направилась к выходу из ресторана.

Мысли мои занимал вопрос, как проникнуть в номер к старикам под бдительным взором охраны. Оповестить их более-менее незаметно для окружающих, кажется, удалось. Теперь нужно было так же незаметно сделать то, что я запланировала; с учетом тотального просмотра всего, что происходило в этой цитадели, задача эта на первый взгляд представлялась просто невыполнимой.

Просто пройти по коридору и зайти к ним в номер означало бы оповестить всю гостиницу о том, что молодая девушка, только-только вышедшая замуж, на третий день после заселения переехала от своего новоиспеченного мужа в номер двух пожилых дяденек, и дать повод для самых изощренных инсинуаций. А какие еще пути можно использовать, кроме коридора, я пока себе не представляла.

Перебирая варианты с проникновением через крышу, вентиляцию и чуть ли не канализацию, я инстинктивно выглянула в окно и совершенно неожиданно обнаружила весьма оригинальный выход из ситуации.

Вдоль всего фасада здания под окнами второго этажа шло декоративное украшение в виде фигурного карниза, достаточно заметно выступавшего на ровной плоскости стены. Если найти дополнительную зацепку, этот карниз мог оказаться вполне приемлемой дорогой в соседний номер.

В качестве такой зацепки вполне подошла бы обычная веревка. Поразмыслив о том, где можно было бы ее достать, я вспомнила, что в автомобиле всегда имеется буксировочный трос.

Ковыряясь в багажнике с разрешения Игоря, я краем глаза видела, как бандиты снова вышли и в очередной раз укатили куда-то на своем «Форде». Поскольку за этот вечер они проделывают это уже далеко не в первый раз, я не сомневалась, что вскоре снова услышу из коридора звук открываемой и закрываемой двери.

Завидев меня, спортивный парень на конторке удивленно улыбнулся и тяжко выдохнул, будто пробежал стометровку:

– Уф! Вот и вы тоже.

– Что – я тоже? – недоумевала я.

– Тоже возвращаетесь. Сегодня какой-то день возвратов. Все ходят, ходят…

– А что, много посетителей?

– И посетители, и жильцы. Вот к этому новому друзья его уже, по-моему, в десятый раз возвращаются. То уйдут, то придут. Все сумки какие-то носят.

– Может быть, вещи нужные?

– Может быть. Только, наверное, можно и за один раз все принести. У меня уже в глазах рябит. Со счету сбился – не пойму, ушли они или пришли. Да и кроме них еще. Просто наводнение какое-то. Как будто весь город заинтересовался нашей гостиницей. Каждые пять минут кто-то заходит, что-то спрашивает… Даже не припомню, когда еще было такое дежурство.

Поднимаясь в номер и переваривая в голове услышанное, я испытывала все большее беспокойство. Вся эта толкотня, на которую так сетовал парень, совершенно очевидно была направлена на то, чтобы отвлечь внимание от чего-то, и на данный момент я не имела даже приблизительного представления, от чего именно.

Мне уже было известно, что заведение Николая в силу своей специфики отличалось крайней немноголюдностью и тотально контролируемой пустотой коридоров действительно напоминало определенное казенное учреждение. Неожиданная активность посещений, которую можно было наблюдать здесь сегодня, началась явно неспроста.

Вспомнив вопросы об электричестве и о пожаре и сопоставив их со всем, что я наблюдала сегодня, я все больше проникалась уверенностью, что то, что задумали бандиты, должно было произойти уже вот-вот и нам следует быть настороже.

– Держи ухо востро, – наставляла я Игоря, закрыв за собой дверь номера. – Возможно, удастся взять их с поличным, тогда в наших руках будут все карты и эта дурацкая игра наконец закончится.

– Они не очень-то стесняются, ведя ее, эту игру. Влезли в соседний номер – ни больше ни меньше. А ведь знают, что старикам они уже известны в лицо.

– Главное, чтобы они не повстречались друг с другом раньше времени.

Еще раз выглянув в окно, я наметила основные точки опоры, которые нужно будет использовать для перемещения в соседний номер. Когда на улице стемнело, я выдвинулась на старт.

С этой стороны здание гостиницы представляло собой совершенно гладкую стену, на которой, кроме карниза, не имелось больше никаких выпуклостей и рельефов. Возможно поэтому, а возможно и потому, что эта стена выходила на безлюдную местность и доступ к зданию гостиницы был закрыт здесь высоченным забором, здесь не было ни охранников, ни дополнительных видеокамер.

Угловые камеры не позволяли увидеть ту часть стены, где были расположены наши окна, и я совершенно не беспокоилась, что буду кем-то замечена.

Гораздо больше волнений вызывал у меня Милютин. Увидев меня, неожиданно появившуюся в районе подоконника, он мог отреагировать совершенно непредсказуемо.

«Если заорет – пристрелю», – жестко определилась я с действиями, цепляясь руками за все, за что возможно, и осторожно переступая на цыпочках по узкой кромке карниза.

Кроме стандартного набора вспомогательных средств вроде метательных ножичков и револьвера, на мне в этот раз был бронежилет, что весьма усложняло задачу. Игорь, крепко держа закрепленный одним концом за раму парковочный трос, даже с некоторым волнением следил за моими передвижениями, готовый в любой момент прийти на помощь, если я нечаянно сорвусь с этой ненадежной тропы.

Жарким летним вечером почти все окна гостиницы были открыты. Добравшись до соседнего окна, я не обнаружила никаких препятствий и свободно проникла внутрь помещения.

– Добрый вечер, – радостно приветствовала я Столетова, спрыгнув с подоконника. – Надеюсь, мне здесь рады.

– О да, Женя. Все никак не привыкну к вашему новому облику, – слегка ошарашенно встретил меня Столетов.

В этот момент послышался звук сливаемой воды, и из соответствующей двери появился Милютин.

Чтобы предупредить все бурные изъявления, я приложила палец к губам и постаралась изобразить на лице столь же дурацкое, конспиративно-шпионское выражение, которое наблюдала на лице своего эмоционального друга сегодня в ресторане.

– Понима-а-аю, – заговорщицки протянул Милютин, разглядывая меня во все глаза, но все-таки удержался на этот раз от комментариев.

Довольная, что использованный мною простейший способ нейтрализации так хорошо подействовал, я вполголоса обрисовала ситуацию. Выдав инструкции, кому и как себя вести на протяжении сегодняшней ночи, я заняла оборонительную и наблюдательную позицию возле двери.

Уже через несколько минут в коридоре снова послышались шаги. На сей раз расположенная гораздо ближе к ней, я услышала, как открылась и закрылась дверь сто тридцать восьмого номера. Небольшая парковка, предназначенная для клиентов гостиницы, была расположена с торца здания и несколько поодаль, так что и из окна нашего номера можно было разглядеть, что на ней происходит.

Поняв, что как минимум минут десять после того, как бандиты скрылись в номере своего «друга», ничего интересного происходить не будет, я уже почти по инерции выглянула в окно, чтобы удостовериться, что знакомый «Форд» на своем месте.

Каково же было мое удивление, когда, взглянув на стройные ряды «Тойот» и «Мицубиси», я не обнаружила ни знакомого черного силуэта, ни чего-то незнакомого, что появилось бы среди запечатленных в моей зрительной памяти автомобилей.

За исключением исчезнувшего «Форда», на стоянке все было по-прежнему. Между тем бандиты сейчас находились в гостинице, из чего я сделала вывод, что предположения мои о том, что загадочные планы свои они начнут осуществлять в самое ближайшее время, верны.

«Шифруют тачку, чтобы не засветить ее здесь во время нападения, – думала я под звуки негромко работающего телевизора. – Наверное, зарегистрирована на большого чина».

Эти размышления вновь вернули меня к загадочному куратору, так умело ведущему своих подопечных к цели. Прикидывая, как бы пробить стену секретности и неофициальными путями выйти на товарища в администрации, которого недавно навещал один из бандитов, я тихо сидела возле двери, прислушиваясь к тишине и не замечая хода времени.

* * *

Стояла глубокая ночь. Почтенные ветераны давно уже видели десятый сон, когда я уловила негромкий и, как мне показалось, несколько удивленный возглас, донесшийся из коридора.

Следом за этим по ковролину зашаркали медленные и какие-то неуверенные шаги, удаляясь в сторону лестницы. Вскоре я услышала гораздо более внятный вопрос:

– Володя, что там? Что там у тебя?

Откуда-то издалека, по всей видимости, снизу из вестибюля, что-то ответили, и через несколько минут в коридоре послышались оживленные шаги.

Открылась дверь какого-то номера, и раздраженный женский голос стал говорить что-то про неработающий холодильник. На фоне этого монолога одна за другой стали открываться двери других номеров, из которых тоже появились недовольные постояльцы.

– … решающий матч, наши с испанцами, – доносился откуда-то из глубины коридора хрипловатый бас. – Самый интересный момент, только пошли в атаку и – на тебе! Выключилось все.

– Безобразие какое! – скрежетало где-то совсем рядом визгливое сопрано. – Даже ночник не включишь! Шагу ступить невозможно, как слепая…

– Уважаемые жильцы! – покрывая все нарастающий гул зазвучал в коридоре голос Николая. – Убедительная просьба проявить понимание. В городе отключено электричество, причины пока неизвестны, мы сейчас стараемся выяснить, в чем дело. Администрация гостиницы приносит извинения за неудобства и просит вас некоторое время не выходить из своих номеров. Охранные системы, установленные в нашем здании, в данный момент не могут эффективно работать, поэтому убедительно прошу до возобновления подачи электропитания не оставлять номер и находящееся в нем имущество без присмотра. Нас не предупреждали ни о каких плановых отключениях света, по-видимому, произошло что-то экстренное, поэтому прошу вас проявить понимание и реагировать адекватно. Лучше всего просто отправиться каждому к себе в номер отдыхать. Ведь сейчас ночь…

Но, как выяснилось уже через несколько минут, отдыхать в эту ночь могли где угодно, только не здесь.

После вдохновенной речи Николая недовольный гул стал стихать, двери начали захлопываться. Но не успела тишина восстановиться, как вновь была нарушена отвратительнейшими звуками пожарной сигнализации.

Истошный вой, гнетущий и одним звуком наводящий панику, разносился по всему зданию. Сейчас, в отличие от предыдущего чрезвычайного происшествия, я была действительно обеспокоена.

В дверные щели из коридора проникал весьма подозрительный запах. Вскоре я уже видела, как в номер струйками просачивается дым.

– Пожалуй, пора, – произнесла я вслух и хотела уже будить стариков, мирно проспавших внеплановое отключение электричества. Но оказалось, все уже сделала за меня пожарная сирена.

– Что?! Что такое?! – взъерошенный и недоумевающий спросонья, таращил глаза Милютин.

– Что-то с пожарной сигнализацией, – осторожно сказала я. – Возможно, какая-то неисправность. Здесь сейчас свет отключали и…

Но гул голосов не дал мне договорить.

– Уважаемые жильцы! Я прошу вас, – пытался перекричать истеричные охи и ахи снова вернувшийся сюда Николай. На сей раз все было тщетно.

Топот и крики, перемещения с места на место в условиях нулевой видимости заставили меня предположить худшее. Думая, что для обеспечения безопасности нам, вполне возможно, придется вскоре покинуть номер, я приоткрыла дверь.

Уже очень скоро я поняла, что в этом-то и заключалась моя главная ошибка в тот вечер. Но сейчас, слыша отовсюду вопли, обоняя тревожащие запахи и практически ничего не видя, я думала, что неподвижно сидеть в закрытом помещении в подобной ситуации – не лучшая стратегия.

В образовавшийся проем моментально повалил дым, видимость нисколько не улучшилась, а крики теперь раздавались как будто над самым ухом.

– …Ира, где документы? Бери и идем отсюда. Да быстрее, что ты копаешься, еще не хватало тут заживо сгореть…

– …Фу, как воняет, это, наверное, с проводкой что-то, поэтому и нет света…

– …мама, мама, мне страшно!

Не слишком интенсивное освещение от окна позволяло увидеть только толкотню тел и то и дело мелькавшие то там, то здесь испуганные лица. Ни пламени, ни каких-либо внятных источников задымления я пока не наблюдала. Велев старикам оставаться на месте и никому, кроме меня, не открывать дверь, я вклинилась в суетящуюся толпу, выдвинувшись в том направлении, откуда, судя по усиливающейся густоте, исходил дым.

Направление это уводило в глубь коридора, и пока я продиралась сквозь движущиеся в прямо противоположном направлении тела, кто-то принес фонарь, и стало лучше видно.

Теперь я ясно различала, что зловонная волна идет снизу, откуда-то из дальнего угла коридора. Немного ускорившись и активно работая локтями, вскоре я уже поднимала с пола стандартную дымовую шашку.

Очевидно, что вся эта суета и искусственно спровоцированная паника были лишь обманным маневром. Никаких сомнений не оставалось и в том, чей именно.

Поняв, что эвакуироваться нам сейчас никуда не нужно, а, напротив, нужно забаррикадироваться и сидеть в номере до тех пор, пока не прекратится вся эта бессмысленная суматоха, я со всей быстротой, возможной в переполненном коридоре, рванула обратно в номер.

Но увы, он был уже пуст.

Легко открыв дверь, уже не защищенную устройством, считывающим отпечаток пальца, я как вихрь ворвалась в номер. Распахнула все имеющиеся там двери и заглянула даже под кровать, но стариков не было нигде.

– Чертов скаут! – в ярости сквозь зубы цедила я, догадываясь, что инициатива и на сей раз принадлежит Милютину. – Вот где мне теперь их искать…

Втайне надеясь, что в такой суматохе не только я, но и бандиты не скоро обнаружат того, кто им нужен, я снова вернулась в коридор и теперь уже медленно, внимательно оглядываясь по сторонам, начала двигаться в направлении выхода, куда, как мне казалось, должен был направиться каждый, желающий уйти от пожара.

Но, пройдя его весь и добравшись до выхода на лестничную площадку, я так никого и не обнаружила. Уже собираясь приступить с расспросами к спортивному парню с ресепшена, держащему фонарь, я вдруг услышала разносящийся далеко окрест знакомый голос:

– Игнат! Игнаша! Где ты? Отзовись!

Голос раздавался за спиной, и, оглянувшись, я увидела выходящего из сумеречных глубин коридора Милютина, растерянного и беспокойно оглядывающегося.

– Сергей Вадимович! – ринулась я навстречу. – Ну где же вы?! Я ведь сказала сидеть в номере и без меня ничего не предпринимать.

– О! Женя! Наконец хоть кто-то, – как всегда, слыша только самого себя, отвечал Милютин. – А то я уже прямо совсем…

– Где Игнат Семенович?

– Сам бы хотел узнать! Зову, зову его… Мы как вышли…

– Да зачем же вы вышли?! Я ведь сказала сидеть в номере и…

– Да как же было не выйти?! Кругом крик, дымом воняет. Вас нет. Мы подумали, загоримся сейчас тут синим пламенем, да и…

– Ясно. Давно вы потерялись с ним?

– Да практически сразу. Я как вышел, двух шагов сделать не успел – со всех сторон навалились. Затолкали, затоптали. Обернулся, смотрю – Игната нигде нет. Подумал, что он в этой толпе опередил меня, к выходу пошел, мы с ним так договаривались, ну и сам тоже пошел. А его и там нет. Я вернулся, стал искать…

Не видя смысла дослушивать эту историю, я уже возвращалась обратно, к комнате 138.

То, что поведал сейчас Милютин, ясно показывало, что нас караулили и за дверью номера следили, что было совсем нетрудно. Если Столетова приняли сразу после выхода в коридор, времени, чтобы разделаться с ним, у бандитов было больше чем достаточно, и я понимала, что должна торопиться.

Единственное, что вселяло некоторую надежду, это то, что в этой цитадели, где все на виду и куда два дюжих амбала прибыли так открыто, они не рискнут совершить явное убийство и попытаются замаскировать его под какой-нибудь бытовой казус. Это, как правило, требует больше времени, чем необходимо, например, для выстрела из револьвера. Старательно отгоняя мысль о том, что время упущено, я с размаху ударила ногой в дверь номера, где недавно поселился новый постоялец.

Как я и предполагала, оказалось, что дверь эта заперта. Ключа у меня, конечно же, не было, но и замысловатый запор, заточенный на отпечаток пальца, дверь эту больше не запирал. Не сомневаясь в успехе, я настойчиво долбила то левой, то правой в самую середину аккуратно выложенного шпона и по тому месту, где располагался бренькающий замок, пока наконец не треснул косяк и запорный язычок не вылетел из гнезда.

Разумеется, меня, столь недвусмысленно заявившую о своем посещении, здесь уже ждали.

Навстречу, перебивая инерцию моего движения внутрь, откуда-то снизу резко выдвинулась чья-то непрошибаемо-круглая башка и, угодив мне прямехонько в солнечное сплетение и сбив с ног, исчезла в голубой дали вместе со своим владельцем.

Удар был вполне приличный, оловянной башке не помешал даже бронежилет. Скрючившись на полу от боли, я могла лишь наблюдать, как второй номер, дав мне на прощанье хороший пинок в скрещенные для защиты руки, тоже скрылся в сумерках коридора.

Помня, что главная моя задача состоит в том, чтобы обеспечить целость и сохранность клиента, а не в том, чтобы делать за полицию ее работу, я не стала бросаться в погоню. Едва лишь удалось успокоить дыхательную судорогу и встать, бросилась внутрь помещения, в котором обитали бандиты.

В комнате никого не было. Поскольку, кроме нее и санузла, здесь больше не было никаких помещений, я метнулась туда.

Перед ванной, наполненной почти до краев, стоял на коленях Столетов. Голова его безвольно покачивалась в небольших волнах, созданных, по-видимому, торопившимися завершить свое дело бандитами.

– Игнат Семенович! Игнат Семенович! – на всю гостиницу вопила я, за шиворот перетаскивая его из водного на воздушное пространство и что есть силы тормоша, чтобы привести в чувство. – Игнат Семенович, очнитесь!

Но, видимо, дело зашло далеко.

Не замечая никаких признаков жизни, я уложила старика на пол, навалилась на него всем корпусом и надавила ладонями на грудную клетку.

Столетов дернулся, у него как-то автоматически раскрылся рот. Выплюнув фонтанчик воды, он открыл глаза.

Облегченно выдохнув, я стала поднимать его с пола, а он, откашливаясь и хрипя, таращил в пространство обезумевший взор, по-видимому, еще не понимая, на том он свете или на этом.

– Игнат Семенович! Как вы? Все в порядке?

– А? Что? Где? Не знаю… – бессмысленно твердил он, вертя головой.

В этот момент от входной двери послышались звуки шагов. Кто-то входил в номер, и, обернувшись, я выхватила револьвер. Прикрывая корпусом Столетова, я медленно выдвигалась из ванной, но уже через несколько секунд поняла, что стрелять на поражение пока не стоит.

– Евгения! Игнат! – призывно-просяще донеслось до слуха. – Где вы? Отзовитесь…

– Сергей Вадимович! Идите сюда, – решила я не томить нашего друга. – Сюда, в ванную. Мы здесь.

Увидев, в каком состоянии Столетов, Милютин издал горестный крик. После этого еще с полчаса кудахтал, как растревоженная курица, осыпая укоризнами негодяев, посмевших сделать такое с его другом, одаривая всеми возможными сочувственными словами самого этого друга, но почему-то ни словом не упомянув о самом себе, собственно, и явившемся причиной этого досадного казуса.

Если бы старики четко исполняли все, что им велено, и не отклонялись от моих инструкций, очень многих печальных неожиданностей наверняка удалось бы избежать. Но, по-видимому, такова уж была специфика этого моего дела, что не только враги, но и друзья раз от разу подкидывали сюрпризец.

Когда Столетов более-менее пришел в себя и уже мог передвигаться, мы перешли в номер стариков. Ненадолго их оставив, я постучала в свой, чтобы узнать, как там Игорь, но, к удивлению, обнаружила, что и наш номер пусть.

«Хм, странно, – раздумывала я, возвращаясь к старикам. – Куда он мог деться? В номере нет, к моим действиям тоже не подключался».

Между тем беспокойство и паника, вызванные последними событиями, постепенно стихали, шум и беготня в коридоре успокаивались, и вскоре в длинном и прямом, как стрела, помещении снова горели лампы.

– Ну вот, – успокаивающе говорил Милютин. – Вот все и закончилось. Ты ложись, Игнаша. Ложись, отдохни. До утра еще есть пара часиков. Поспи.

– Что ж, Сергей Вадимович, паника, кажется, улеглась. Я, наверное, тоже пойду. Запирайте запоры и отдыхайте. А мне нужно еще выяснить, что там с Игорем. Не пойму, куда он запропастился.

Как бы отвечая на мои слова, раздался стук в дверь, и, как лист перед травой, глазам нашим предстал Игорь.

– Легок на помине, – радостным возгласом встретила его я. – Где пропадал?

– Не поверишь – бандитов ловил.

– Круто. Поймал?

– Почти. Как услышал, что кто-то ногами в дверь молотит совсем рядом, решил, что пора из засады вылезать. Вышел, смотрю – какой-то слон здоровый сквозь толпу к выходу ломится… Я – за ним. Только не очень удачно вышло…

– Второй тебя самого догнал? – без особого труда догадалась я, помня, как развивались события.

– Еще как! Так, мерзавец, по темечку огрел, что искры посыпались. Пока я тут в адекват приходил, они смылись, конечно. Но когда на улицу вышел, смотрю – хмырь какой-то в «пятнашку» садится. Пригляделся – а это, оказывается, наш новый сосед. Я бегом к своей, поехал за ним, ну и прижал там, в одном укромном уголке.

– Надеюсь, пытал изощренно?

– Да нет, вообще не пытал. Смысла не было.

– Что так?

– А он, похоже, вообще не при делах. На игле сидит, бедолага, все время без денег, по подворотням шляется. А тут и в гостиницу поселили, и аванс дали, и еще пообещали. Только сиди, говорят, тихо, кому надо дверь открывай, что скажут тебе, у кого надо спрашивай, а сам лишнего не говори. Вчера вечером, вот как раз перед тем, как свет погас, они с ним полностью рассчитались и сказали, что скоро тут начнется бедлам и для него это – очень удобный случай незаметно смыться. Что он, в общем-то, и попытался сделать.

– А ты помешал?

– Выходит, что так.

– Что ж, все с тобой ясно, женишок. Пойдем-ка теперь в наше уютное гнездышко и дадим людям возможность отдохнуть. Сегодня у всех у нас состояние стресса…

Еще раз напомнив об осторожности и необходимости тщательно запирать входную дверь, я вышла в опустевший коридор, где снова уныло маячила лишь фигура дежурного охранника. Через несколько минут мы с Игорем уже занимали свои сугубо раздельные спальные места.

Тихое детское посапывание уже через несколько минут оповестило окрестность, что никакие стрессы не в состоянии помешать молодому организму вовремя восстанавливать силы. Но самой мне не спалось.

«Поняли или не поняли? – ворочаясь с боку на бок, мучительно старалась угадать я. – С одной стороны, именно женщина-телохранитель – это не такой уж частый случай в нашем благословенном городе. Увидев, кто именно ломится в дверь, бандиты вполне могли понять, что я не утонула. А с другой… В общем-то, не так уж это невероятно, что место одной тренированной девушки могла занять какая-нибудь другая…»

За окном уже светало, когда, так и не придя ни к какому определенному выводу, я забылась тревожным сном. От которого, кажется, минут через пять уже пробудило меня бодрое фырканье, доносившееся из ванной.

– Нужно собрать военный совет, – сообщила я Игорю, когда, оба уже умытые, мы сидели за столиком и прихлебывали из чашек горячий кофе.

– Думаешь?

– Уверена. Это не может продолжаться до бесконечности. Уже понятно, что, пока не добьются своего, они не отстанут, а учитывая, какие у них возможности, очень многое говорит за то, что рано или поздно своего они все-таки добьются. А это в мои планы совершенно не входит.

– А какие у них возможности? – изображая наивность, допытывался Игорь.

– Ну знаешь ли… Отключить электричество в целом районе – это еще каналы надо иметь. Каналы и полномочия соответствующие. Отсюда и о возможностях можешь судить. Устроить покушение в этой гостинице не так-то просто. А они сделали. И им почти удалось.

– И что же тогда мы сможем противопоставить таким безграничным возможностям?

– Вот об этом-то я и хочу поговорить на военном совете.

– Может, просто уйти в подполье и сделать вид, что твой клиент утонул в ванной, приблизительно так же, как ты утонула в озере?

– Шутишь? А как он жить-то потом будет? Как домой вернется? Пластическую операцию сделает и будет общаться с собственной дочерью на правах двоюродного дяди? Или весь остаток дней проведет в бегах? Нет, утопление – это не вариант.

– А что тогда?

– Лучший способ защиты – нападение, это давно известно. Нужно выманить их на поле боя, заставить совершить ошибку. Только вот как – этого я пока не знаю. Может, у кого-то еще возникнет гениальная идея. Нужно собраться всем вместе и посовещаться.

Созвонившись с Борисом и со стариками, я назначила время встречи и пригласила всех в наш с Игорем номер. Соблюдать конспирацию уже не имело смысла. Старики знали, кто именно скрывается под личинами их новых соседей, бандиты тоже наверняка запомнили меня, даже если и не узнали, а молчаливым коридорным стражам вообще не следовало соваться в чужие дела и интересоваться, кто и к кому ходит в гости.

– А в смысле безопасности номер теперь гораздо более надежное место, чем столик в каком-нибудь кабаке. Второй раз они сюда вряд ли сунутся, тем более сразу же после первого. Так что на ближайшие сутки, думаю, более безопасного места в городе не существует, – объяснила я Игорю, выходя из номера.

Пригласив гостей, я, как гостеприимная хозяйка, конечно же, не могла встретить их за пустым столом, поэтому решила сходить в ближайший супермаркет за каким-нибудь незатейливым угощением.

Но бросив взгляд на спортивного парня за конторкой, я приостановилась. Чрезвычайные происшествия, случившиеся вчера, наверняка уже получили объяснение, и сейчас я намеревалась узнать слухи, курсирующие среди персонала гостиницы.

– Доброе утро! – приветливо улыбаясь, обратилась я к парню. – Как тут у вас обстановка после вчерашних событий? Надеюсь, обошлось без человеческих жертв?

– Что вы, такого у нас не может быть в принципе, – заулыбался в ответ парень. – Единственная потеря – куда-то исчез новенький из сто тридцать восьмого, это номер через дверь от вашего, но, думаю, это не связано со вчерашними событиями. Он вообще был какой-то странный, и друзья это его… Ходили-ходили тут вчера, у меня даже в глазах начало рябить.

– А что, он правда исчез? Даже не сказал ничего? Не предупредил, что съезжает?

– Нет, не предупредил. Есть мнение, так сказать, неофициальное, – понизив голос и слегка наклонившись ко мне, заговорщицки произнес парень, – в общем, девчонки наши, горничные, говорят, что он, скорее всего, испугался. Когда въезжал, так подробно о мерах безопасности расспрашивал. Может, и правда опасался чего-то. А тут в первую же ночь такое происшествие. Наверное, разочаровался и съехал. Только вы хозяину не говорите, а то он расстроится.

– Зачем я буду говорить, – поспешила успокоить я. – Это дела внутренние, зачем нам вмешиваться. А по поводу отключения света какие-нибудь мнения есть? Хотя бы неофициальные…

– Мнения есть, конечно. Но это совсем уже страшный секрет…

Непреодолимое желание раскрыть эту страшную тайну было написано прямо на лбу словоохотливого парня, и я видела, что для того, чтобы узнать ее, мне нужно лишь слегка поднажать.

– И что же это за страшный секрет такой? – нежно спросила я, облокотившись на конторку и заглянув в самую глубину серых глаз прекрасного юноши.

– Вообще-то это не для широкого круга, – постепенно тая, все слабее сопротивлялся он.

– Но я ведь как раз вхожу в узкий. Я ведь клиент, проживаю здесь, непосредственно участвую. Мне-то можно рассказать подробности.

– Вам, конечно, можно…

– Тогда за чем же дело? – придав взгляду высшую степень томности, проговорила я.

– Это в администрации, из администрации кто-то…

– Кто-то из администрации отключил в вашей гостинице свет? Встал для этого глубокой ночью? Вы это серьезно?

– Да нет, не в этом смысле. Там по-другому. Там у кого-то в коттедже, здесь вот, как раз в районе набережной… Там у него какая-то автономная система. Система электропитания. Автономная. И что-то там с ней случилось. Что – неизвестно, но, как нам сказали, в общем, по слухам, стали они ее ремонтировать, и для чего-то там понадобилось подключить ее к основным сетям… То есть к городскому электричеству. Ну, они и подключили. Только что-то там не рассчитали с напряжением и при подключении такое устроили замыкание, что потом понадобился ремонт уже городской системы.

– Круто.

– Ну да. Еще хорошо, что они ночью все это проделывали, никакие учреждения не работали и вообще… А то, если бы днем, это бы такой скандал был. Все-таки коттедж-то частный. Пускай даже хозяин его из администрации.

Узнав, как прогрессивная общественность объясняет последние выходящие из ряда вон события, я поспешила вниз, чтобы успеть накрыть стол до прихода Бориса и стариков.

«Ну да, скандал, – саркастически думала я, расхаживая между прилавками. – Прямо так и стали бы его раздувать из-за всяких пустяков. Прекрасно замяли бы днем точно так же, как ночью».

Рука высокого чина из администрации, неизменно сопровождавшая все атаки наших врагов, со всей очевидностью проступила и здесь независимо от того, имела ли место авария в коттедже в действительности или история эта выдумана просто для того, чтобы назвать хоть какую-то причину внепланового отключения, – первопричина и источник ее находились в районе официальных зданий, где обитала городская власть. И это, несомненно, являлось для нас дополнительной и весьма серьезной проблемой.

Глава 8

Вернувшись из магазина, я едва успела расставить на небольшом столике перед диваном немудреное угощение, как послышался стук в дверь и в номере появился Борис.

Радостно поприветствовав своего командира, Игорь стал рассказывать ему вчерашние происшествия, а тот внимательно слушал, почти не проявляя эмоций.

– Но, надеюсь, в итоге все остались живы? – спокойно поинтересовался он, когда рассказ закончился.

– Да, Женя успела. Хотя, похоже, момент был критический.

– С тех пор как я взялась за это дело, критические моменты – неотъемлемая часть моей жизни, – откликнулась я. – И, честно признаться, это мне уже начинает надоедать. Вот, хочу собрать всю бригаду и посоветоваться. Выработать новый план действий. Заманить этих негодяев в ловушку, наконец разделаться с ними и выяснить, откуда растут ноги в этом загадочном деле. Ведь нам так и не известно, кто именно и по какой причине преследует этого старика.

– Да, случай странный, – задумчиво проговорил Борис.

– Хуже всего, что им помогает кто-то из городских шишек, и куда бы мы ни сунулись, в какое бы суперсекретное и суперзащищенное убежище ни спрятались – нас всегда найдут и постараются достать. Если уж они нашли способ организовать покушение в этой гостинице… В целом районе свет отключить, это, знаете ли… шутка весьма смешная.

– Тогда, может быть, стоит попробовать убежища более открытые? – внимательно глядя мне в глаза, произнес Борис, и я поняла, что у него зародилась некая идея.

– В каком смысле открытые? – поинтересовалась я.

– Во всех. Переселить господина Столетова в самую обычную гостиницу, где нет таких замысловатых охранных наворотов и не нужно обесточивать целый район, чтобы просто зайти в дверь какого-нибудь номера. Обрадованные доступностью жертвы, эти двое наверняка предпримут новую попытку уничтожить ее. А мы тем временем…

– Установим подглядку и прослушку? – закончила я фразу, уже догадавшись, в чем заключается предлагаемый план действий.

– Именно. Нужно будет только обеспечить защиту от выстрела снайпера, а все остальные способы нападения мы наверняка сможем отразить на месте. Кроме того, если нападение будет явным, мы получим гораздо больше возможностей для маневра и сможем действовать более жестко, возможно, даже применять стрелковое оружие.

– Но тогда Столетову придется играть роль уже самой настоящей подсадной утки. Не знаю, как в его возрасте…

– Поговори с ним, думаю, он согласится. Нужно будет просто хорошо объяснить ему, что помещение, в котором он будет обитать, точно так же просматривается и прослушивается, как и это. С той лишь разницей, что все это совершается незаметно для окружающих.

Идея показалась мне неплохой. Раздумывая о рисках, я делала небольшие глоточки кофе, когда в дверь снова постучали и на пороге номера показались Столетов с Милютиным.

– О, Боря! И ты здесь! – громогласно, в своей манере, на весь номер провозгласил Милютин. – Рад тебя видеть. Ну что, задал я вам задачу?

– Да уж, Сергей Вадимович, на этот раз нечто необычное. Я еще понимаю, где-нибудь на Кавказе, в Чечне, но чтобы в средней полосе, посреди обычного провинциального города нам то и дело приходилось участвовать в автомобильных гонках со стрельбой, такого я что-то и не припомню.

– То-то, – самодовольно пыжился Милютин, как будто во всей этой человеческой охоте было что-то очень приятное и увлекательное. – Нас, стариков, еще рано списывать со счета. Мы еще о-го-го! Мы вам еще покажем…

– Вот как раз об этом я и хотела поговорить, – сочтя момент подходящим, не замедлила я вклиниться. – Есть новый план, и если Игнат Семенович согласится, думаю, нам удастся наконец изловить этих негодяев.

– Что за план? – бодро поинтересовался Милютин, как будто все это относилось именно к нему.

Я постаралась как можно короче и доступнее изложить план Бориса, делая акцент на том, что мы обеспечим все условия для безопасности еще до заселения в новую гостиницу. Не заметить, что на лице Столетова гуляет тревога и новый план не вызвал у него восторга, было невозможно.

– Хм, что ж, я думаю, попробовать можно, – солидно надувшись, важно произнес Милютин.

– Рада это слышать, но мне хотелось бы узнать мнение господина Столетова, – деликатно стараясь направить мысли своего неподражаемого друга в нужное русло, проговорила я.

– О! Это конечно, – как бы очнувшись и о чем-то вспомнив, повернулся к Столетову Милютин. – А, Игнат? Что скажешь? Они развесят везде камеры, ни одного шага не останется незамеченным. Риска – ноль.

– Да? – неопределенно и с явным сомнением произнес Столетов. – Здесь тоже везде камеры, а тем не менее…

– Ну, здесь… Здесь все это на виду, они обо всем этом знали и могли подготовиться. А там все будет секретно. На вид вполне обычная гостиница, открытая и доступная, а в действительности…

– Я даже могу предложить конкретный вариант, – вступил в дело Борис. – У меня есть знакомые в одном из подобных мест. Это довольно солидное заведение, которое в виде гостиницы функционирует с незапамятных времен с той лишь разницей, что раньше она была государственной, а теперь перешла в частные руки. Там большое здание и много номеров, всегда полно народу. Думаю, это должно отвлечь внимание наших врагов и внушить им мысль, что на сей раз задача их предельно проста. Этим мы и планируем воспользоваться. Как они выглядят, мы уже знаем и можем с большой долей вероятности предполагать, что других вряд ли пришлют. Все, что от нас требуется, – это зарядить в нужных местах нужную аппаратуру и, притаившись где-нибудь поблизости, ждать.

– А я в виде наживки на крючке? – высказал свою тайную мысль Столетов.

– Игнат Семенович, риск, конечно, есть, – вступила я. – Но сейчас вы и так живете в атмосфере повышенного риска. Все это не может продолжаться до бесконечности и в конце концов к тому или иному результату придет. Думаю, все мы здесь заинтересованы в том, чтобы результат этот оказался в нашу, а не в их пользу. Уже понятно, что преследователи ваши не отстанут, и даже если мы просто перестреляем этих двоих, на их место придут другие. Нужно выяснить, где корень этой истории, выяснить, кто и по какому поводу имеет к вам претензии. Чтобы сделать это, необходимо повязать этих амбалов и как следует разобраться с ними. План, предложенный Борисом, при всем своем, возможно, повышенном риске, – вполне реальный шанс все это осуществить. Дело только за вами. Без вашего согласия мы, разумеется, не будем ничего предпринимать. Но всю жизнь от кого-то бегать, думаю, это тоже не вариант.

Я видела, что моя убедительная речь производит впечатление. Но Столетов все еще весьма заметно сомневался и, когда я закончила, медленно произнес:

– Мне надо подумать.

– Разумеется, – облегченно выдохнула я, обрадовавшись, что по крайней мере немедленного категорического отказа не последовало. – Время у нас есть, вы сможете все хорошо обдумать, взвесить и проанализировать. Завтра утром или, возможно, даже сегодня вечером мы можем точно так же собраться здесь и уже более подробно обсудить наши новые планы. Или их отсутствие.

Несомненно, поняв, что в последних моих словах заключается провокация, Столетов не стал отвечать на это. Бросив в мою сторону довольно многозначительный взгляд, поднялся с места и направился в свой номер.

– Я, наверное, тоже пойду, – засуетился Милютин. – Нужно поддержать его, посоветовать…

– Думаю, не стоит, – поспешила я удержать его от этого рокового шага. – Некоторые решения человек должен принимать сугубо самостоятельно.

– Да? Вы думаете? Борис, послушай, может быть, тогда сходим с тобой, посмотрим, что это у тебя там за гостиница? Зачем зря терять время? Игнат – человек вполне здравомыслящий, я не сомневаюсь, что он согласится. А пока он там раздумывает и анализирует, мы можем сориентироваться на месте и посмотреть, где лучше разместить камеры, зарядить прослушку и прочее в этом роде.

– Что ж, можно, – ответил Борис, мельком взглянув в мою сторону.

– Я с вами, – мгновенно отреагировала я на этот молчаливый вопрос. – Игорь, ты идешь?

– Куда ты, туда и я, любимая, – с готовностью ответил «жених». Через несколько минут наша дружная толпа уже покидала стены цитадели.

Борис по каким-то соображениям снова не пожелал красоваться на своем джипе, и, выйдя во двор гостиницы, я заметила скоромно припаркованную в ряду других машин «четырнадцатую».

– Поедем на моей? – спросил он.

– Да мне все равно, – первым ответил Милютин, как обычно, уверенный, что все вопросы обращены в первую очередь к его персоне.

– Женя, ты как? – конкретизировал мысль Борис.

– Да мне, признаться, тоже, – добродушно ответила я. – Если я не на «фольке», то в целом не важно на чем. Уже скучаю по нему…

– Можно и на моей, у меня салон просторнее, – выступил с предложением Игорь, но, щелкнув сигнализацией, Борис уже открывал мне дверь рядом с водительским местом.

Гостиница, о которой шла речь, располагалась в районе железнодорожного вокзала и была действительно солидным многоэтажным зданием, изначально выстроенным как прибежище для проезжающих и командированных. Не было никакого сомнения, что и внутреннее устройство ее вполне соответствовало этой цели. Уже на подходе я прониклась уверенностью, что лучшего места для осуществления наших планов просто не найти.

– Добрый день. Могу я видеть Ивана Николаевича? – вежливо поинтересовался Борис у симпатичной девушки за конторкой, испуганно расширившей глаза при этом имени.

– А вы по какому вопросу? – явно не зная, как реагировать, неуверенно спросила она.

– По личному, – не углубляясь в подробности, коротко произнес неумолимый Борис.

– Я сейчас узнаю, – чуть не с дрожью в голосе проговорила бедная девочка и скрылась где-то во внутренних помещениях.

– Ваня работает здесь администратором, – между тем пояснял Борис. – Он очень дружен с владельцами и вообще большая шишка здесь.

– Поэтому она так испугалась? – спросила я.

– Наверное, подумала, что мы с претензиями.

В это время из гостиничных недр снова показалась уже знакомая нам девушка, а следом за ней, ослепляя гусарскими усами, благоухая дорогой туалетной водой и полностью занимая пространство необъятным пивным пузом, выдвинулся нам навстречу великолепный Иван Николаевич.

– А-а-а, Борюсик! – заулыбался он, увидев нашего сопровождающего. – Редкий гость. Что ж, милости просим, милости просим. Ты так или по делу?

При этом вопросе Иван Николаевич бросил весьма проницательный взгляд в нашу сторону, и Борису ничего не оставалось, как только подтвердить, что мы здесь не просто так, а с конкретной целью.

– Что ж, милости прошу ко мне в кабинет, – гостеприимно отставил руку Иван Николаевич, приглашая нас пройти во внутренние помещения.

Кабинет, изобилующий драпировками и мягкой мебелью, гораздо больше походил на будуар, чем на служебное помещение. Уютно разместившись в мягких креслах, мы, вопреки ожиданиям и планам, оказались в совершенно нерабочей обстановке.

– Чем потчевать? – между тем спрашивал гостеприимный хозяин. – Для дамы есть прекрасный мартини, а мужчины, думаю, не откажутся сделать по глоточку хорошего коньяка? На днях армянский такой привезли – пальчики оближешь! Семь лет выдержки…

– Спасибо, Иван Николаевич, но мы по делу. У нас возникала проблема, и если вы поможете ее решить, лично я буду очень вам благодарен.

– Ах, Борюсик, вот всегда ты так! Уже и не помню, когда просто так заходил посидеть, поговорить. Все-то у тебя дела какие-то.

– Такая жизнь, Иван Николаевич.

– Ну да, ну да. Так что же у вас за проблема, друзья мои?

Вкратце обрисовав ситуацию, Борис передал слово мне, сказав, что я командир в этом деле, поскольку именно я занимаюсь охраной клиента непосредственно.

Надо сказать, что и моя собственная внешность, по мнению многих, не слишком соответствующая моей профессии, частенько вызывает у окружающих шок. Что уж говорить о рыжей кудрявой девчонке, какой я сейчас представала миру. Гораздо больше этот облик подходил для игр в песочнице, чем для стрельбы и драки!

– Мадемуазель занимается охраной?! – вытаращив глаза, изумленно спросил Иван Николаевич. – Вот уж никогда на подумал бы. Такая милая хрупкая девушка…

– Представьте себе! – лучезарно улыбнулась я в ответ. – Такая хрупкая девушка занимается охраной, причем вполне профессионально и достаточно давно. И сейчас, как вы, конечно, уже поняли, у меня очередной клиент, за которым охотятся какие-то негодяи. Нам нужно выманить их на открытое пространство, заставить действовать не опасаясь и таким образом поймать на месте преступления или как минимум получить какие-то доказательства того, что они преследуют ни в чем не повинного человека.

Объясняя великолепному Ивану Николаевичу цель нашего визита, я, конечно, очень хорошо помнила, что Столетов, собственно, пока еще не дал согласия на мой рискованный план. Но за время общения с ним я уже имела случай убедиться, что человек он здравомыслящий, и очень надеялась, что, все обдумав и взвесив, он со мной согласится.

Поэтому сейчас, излагая администратору свои цели, я исходила из того, что должна вести себя так, как будто согласие Столетова уже получено.

– Нам будут нужны два смежных номера, желательно не на последних этажах, – говорила я. – Кроме того, необходимо будет разместить кое-какую аппаратуру в коридорах и в номере, желательно в такое время, когда никто этого не заметит. Например, ночью. И если нам придется немножко здесь пошуметь, убедительно просим отнестись с пониманием и не предавать широкой огласке.

– Хм, однако.

Я видела, что опытный Иван Николаевич прекрасно понял, о чем именно идет речь. Теперь, вопросительно глядя на Бориса, он явно ждал каких-нибудь дополнительных аргументов, которые смогли бы убедить его в необходимости до такой степени себя беспокоить.

– Нужно помочь, Иван Николаевич, – поняв, чего от него ждут, заговорил тот. – Совершенно безобидный ста… пожилой человек, – поправился Борис, взглянув на Милютина. – В каком-то смысле мой коллега. Подвергается непонятным нападкам и преследованиям, вплоть до лишения жизни. Нужно помочь. Совершенно неясно, в чем причины такого пристального внимания, и если нам удастся поймать тех, кто за ним охотится, мы, надеюсь, сможем выяснить и почему все это происходит. Возможно, здесь вообще какая-то роковая ошибка, а между тем человек не может спокойно жить.

– Что ж, Боря, – все еще сомневаясь, медленного проговорил Иван Николаевич. – Собственно, от тебя, пожалуй, вполне логично ожидать чего-то подобного. И такая милая девушка, как тут отказать… Что ж, хорошо. На первом этаже у нас недавно съехали постояльцы, как раз из соседних номеров. Заселяйтесь, размещайтесь. Единственная просьба – держать меня в курсе. Если я правильно понял, все это ваше мероприятие очень секретное, широко распространяться о нем не следует. Так чтобы хотя бы сам я знал, что тут к чему. Чтобы избежать там разных…

– Да, разумеется, – с готовностью ответил Борис, похоже, не меньше самой меня обрадовавшийся, что лед тронулся. – Разумеется, я буду предупреждать. Сам лично буду звонить, если что-то экстренное.

Еще немного поговорив и посмотрев, как расположены те самые свободные номера, мы распрощались с гостеприимным хозяином и вышли на улицу.

Милютин, на сей раз, к удивлению, за все время беседы так и не произнесший ни единого слова, наконец обрел дар речи.

– Видите, как прекрасно все устроилось, – радостно говорил он, будто устроителем этого всего был сам лично. – И номера нашлись, и этаж самый низкий. Судьба явно благоволит к нам.

– Осталось только получить согласие самого Игната Семенович на всю эту операцию, – постаралась я слегка опустить его с небес на землю.

– С этим, я думаю, проблем не будет, – уверенно отвечал Милютин. – Игнат – человек вполне здравомыслящий, он не может не понимать…

– Да, я тоже очень надеюсь на это. Поэтому, собственно, и рискнула высказываться так уверенно. Ведь теперь мы фактически забили два номера в этой гостинице. Побеспокоили важного человека. Обидно будет, если все это зря.

– Не волнуйтесь, Евгения, ничего не будет обидно. Я не сомневаюсь, что Игнат… Да я сам, в случае чего… Если он начнет сомневаться, я сам готов убедить его.

«Это и пугает», – подумала я про себя, но вслух сказала другое.

– Послушай, Борис, раз уж мы так уверены в заочном согласии Игната Семеновича, пока мы все здесь, может быть, обсудим и расстановку сил в этом мероприятии? Нужно спланировать все так, чтобы в любом случае, даже если им снова удастся проскользнуть между пальцев, у нас были какие-то доказательства их причастности. Чтобы было что предъявить официально. Тогда можно будет и действовать более решительно, не опасаясь, что неосторожный выстрел достанет невинную жертву, да и, возможно, полицию привлечь. Как смотришь на то, чтобы на одну ночку одолжить для этого мероприятия свой фургончик?

– Какой фургончик?

– Тот, в котором мы ехали из леса. Когда я так удачно «утонула», помнишь? Я заметила, что там не только посадочные места.

– Молодец, наблюдательная, – медленно проговорил Борис, несколько ошарашенный такой наглостью. – Только фургончик этот на балансе совсем другой организации. Его в частных целях использовать не рекомендуется.

– А у нас не частная, – убеждала я. – Мы преступников ловим. Убийц. Какая же это частная цель?

– Боря, я думаю, надо поддержать, – вставил свое солидное слово Милютин. – Поговори там с ребятами, с Павлом поговори. Ну что такое – на одну ночь? На одну ночь-то можно. А?

– Хорошо, я попробую, – в явном замешательстве, и не желая отказывать, и не имея достаточной уверенности, чтобы однозначно согласиться, кивнул Борис. – Попробую договориться. Но только тогда нужно уже будет планировать наверняка, потому что больше, чем на одну ночь, нам вряд ли удастся заполучить станцию.

– Вот и прекрасно! – снова сиял оптимизмом Милютин. – Если там будут тебе противоречить, набери меня. Ничего, прорвемся.

Его уверенность в своем всемогуществе была до того забавной, что я не могла не улыбнуться, а он, приняв это за знак одобрения, с энтузиазмом продолжал:

– А уж с этой станцией мы горы свернем! Тогда и со связью проблем не будет. Там ведь не телефоны. Отличная рация, незаметная и очень чуткая. Шепотом можно говорить.

– Да можно вообще не говорить, она мысли читает, – улыбнувшись, вставил свое слово Борис, и мы стали устраиваться на сиденьях «четырнадцатой».

Борис отвез нас в гостиницу, где мы должны были терпеливо ожидать высочайшего решения, а сам поехал договариваться насчет фургона.

Поднимаясь на второй этаж, я со всей возможной убедительностью уговаривала Милютина не возвращаться сразу в свой номер, а некоторое время побыть у нас, давая другу время спокойно подумать.

– Но чем же я могу ему помешать? – упрямо недоумевал он. – Я наоборот…

– Сергей Вадимович, подобные решения – дело интимное, внутреннее, и иногда мы даже сами не понимаем, чем помешали, а в результате влияем на решение. И влияем отрицательно. Не стоит рисковать. Посидите некоторое время у нас, а когда Игнат Семенович определится, тогда уж…

Кое-как уговорив своего самоуверенного собеседника, я открыла дверь номера и, чтобы мои мужчины не скучали и не думали, что жизнь проходит напрасно, включила спортивный канал.

Но не успел телевизор проработать и десяти минут, как в дверь вежливо постучали. Глазам нашим предстал Столетов, торжественно объявивший, что он согласен.

– Твою руку, Игнат! – театрально, с неподражаемым пафосом воскликнул Милютин, протягивая кисть для рукопожатия. – Я знал. Знал, что ты настоящий мужчина. Мы все уже спланировали. Риск минимальный. Мы поймаем этих негодяев и выведем их на чистую воду. Теперь у нас все получится. Наверняка.

Дождавшись, пока окончится эта торжественная речь, я в общих чертах обрисовала Столетову новый план и сказала, что сейчас его задача – рассказать как можно большему числу людей, что завтра он съезжает из гостиницы и причина тому – безденежье.

– Скажите, что у вас возникли проблемы и вы уже не в состоянии платить такую высокую цену за номер. И вы, Сергей Вадимович, как друг и учитывая, что вас тоже уже здесь знают, можете поддержать эту версию и со своей стороны поспособствовать распространению нужных слухов.

– А-а-а, понимаю, – хитро прищурив глаз, отвечал Милютин. – Это для конспирации. Мы хотим сделать вид, что причина отъезда не связана с нападениями. Правильно? Я угадал?

– Совершенно точно, угадали, – поспешила я поддержать энтузиазм собеседника, – осталось только догадку эту успешно воплотить в жизнь.

Для реализации первой части нашего плана, который, по прозорливому замечанию Милютина, состоял в том, чтобы сделать естественным наше убытие из «цитадели», мы еще раз посетили заведение мамы Николая. Хотя наши пары – мы с Игорем и Столетов с Милютиным – действовали автономно, но после этого посещения практически вся гостиница уже знала о том, что у молодой четы, заселившейся недавно, уже готова после ремонта квартира, а солидный пожилой господин, въехавший чуть раньше, тоже собирается съезжать, обремененный неожиданно возникшими материальными проблемами.

– Все уезжают от нас, – грустно вздохнул парень на конторке, завидев нас с Игорем, возвращающихся из ресторана. – После этого случая с электричеством просто как поветрие какое-то. И худенький этот съехал, двух суток не прожил, и старик по соседству с вами уезжать собирается. Теперь вот вы…

– Не расстраивайтесь так, – сочувственно кивнула я. – Одни уедут, другие приедут. А я лично собираюсь отчалить уже сегодня. Муж останется здесь собирать вещи, а я сегодня уже перебираюсь в наше гнездышко. Просто не терпится наконец-то пожить в своей квартире.

– Завидую, – томно взглянул мне в лицо спортивный парень. – А я вот все живу с родителями, на свою неизвестно когда накоплю.

Поскольку Столетов дал согласие, то наш план, до этой минуты бывший все-таки в большой степени теоретическим построением, в самое ближайшее время должен был перейти в практическую плоскость. Нужно было торопиться.

Переезд моего клиента планировался на завтрашнее утро, а значит, заряжать оборудование на новое место жительства нужно было сегодня ночью, и мне необходима была свобода для маневра. Странно бы выглядело, если бы молодая жена часа в три ночи покинула номер своего молодого мужа и исчезла в неизвестном направлении. В то же время нельзя было совсем уж бросать стариков на произвол судьбы, не оставив рядом с ними никого. Поэтому я придумала легенду о постепенном переезде, на последнюю ночь проживания в «цитадели» передав охранные функции в руки Игоря.

Пока я буду обустраивать новое «гнездышко», хотя и вовсе не в собственной квартире, готовой после ремонта, он должен будет присматривать за стариками и следить, чтобы сверхактивный Милютин не сбил осторожного Столетова с правильного пути.

Собрав небольшую спортивную сумку, долженствующую продемонстрировать, что я ухожу «с вещами», я, пользуясь последней возможностью, сделала еще пару звонков с телефона Игоря.

Нужно было подтвердить Борису, что все планы в силе, и договориться о встрече. Учитывая, что собственным телефоном я пока пользоваться не могу, другого подходящего момента могло не представиться.

– В три часа возле гостиницы. Идет? – коротко и по-деловому уточнила я.

– В три утра?

– В три ночи.

– Ладно.

– Что там с машиной? Дадут нам ее?

– Договорился до следующего утра. Сегодня в двенадцать смогу забрать и на следующий день в шесть должен поставить на место.

– Нормально. Не думаю, что они будут долго выжидать. Слишком большой соблазн. Думаю, клюнут.

– Ладно, до встречи.

– Еще кое-что. В любой гостинице кроме администраторов существует еще много разных людей, работающих не только днем. Если мы просто так явимся туда ставить камеры и нас кто-то заметит, это вызовет толки. А оно нам совершенно не нужно. Ты сможешь позвонить своему Ивану и договориться, чтобы он предупредил того, кто будет сегодня ночью дежурить, что в три часа должен подъехать новый постоялец? Точнее – постоялица.

– Ты?

– Ну да. Въезжать мне туда все равно нужно, а так мы получим вполне естественное объяснение своим ночным маневрам. Ты придешь со мной как сопровождающий, поможешь принести тяжелую сумку и потом уйдешь деликатно. Думаю, прицепить несколько камер – не много времени займет.

– Хорошо, я позвоню. Иван Николаевич – вполне адекватный тип, ты сама видела. Проблем не должно возникнуть.

– Тогда и в самом деле – до встречи.

Сделав все предварительные шаги, необходимые для осуществления наших новых планов, я решила, что пришла пора уделить немного времени и себе лично.

Тетя Мила, не видевшая меня уже несколько дней, не имевшая возможности связаться со мной по телефону и не представлявшая, где я нахожусь и что со мной происходит, наверняка беспокоилась, и мне просто необходимо было с ней повидаться.

Кроме того, в креативной внешности рыжей бестии, столь успешно способствовавшей моим делам в последние несколько дней, уже не было необходимости, и я могла некоторое время побыть самой собой. Но после этого из соображений конспирации я планировала снова преобразиться. Рыжая после всех происшествий в ресторане и ночью в гостинице наверняка была уже засвечена. Увидев ту же самую девушку на новом месте дислокации своей жертвы, бандиты наверняка заподозрят неладное. Явиться же в собственном обличье вообще означало сдать себя со всеми потрохами.

Поэтому в ближайших планах моих было отмывание от существующего облика и визит к тете, а в планах стратегических – тайное исчезновение под покровом ночи из родного дома и приобретение облика нового.

– Ну что, Игорек, успешного тебе дежурства. Завтра со свежими силами к новым вершинам, – прощаясь с «любимым», напутствовала я.

– А завтра мы тоже – счастливые молодожены?

– Боюсь, что уже нет. В этот раз мы не должны проколоться, поэтому нужно будет обеспечить полный контроль всех путей. Каждая боевая единица будет на счету, тем более такая эффективная и профессиональная, как ты. Сама я буду действовать непосредственно на месте, следить из номера, а тебе, по всей видимости, представится эксклюзивная возможность поработать в поле. Если они снова каким-то невероятным образом выскользнут из моих цепких рук, нельзя дать им уйти. Так что подготовь машину и подумай, где тебе лучше встать, чтобы иметь возможность выдвинуться сразу во всех направлениях. Борис, я думаю, будет на сей раз выступать в роли координатора, его место – на этой эксклюзивной мобильной станции. А все, что касается конкретных действий, ложится на наши с тобой мужественные плечи.

– Ты сама-то на чем приедешь?

– Хороший вопрос. Брать «фольк» пока рановато, хотя, честно тебе скажу, соскучилась по нему страшно. А других вариантов как-то у меня и нет. Не иначе, придется догонять на такси.

– Поговори с Борей, он придумает что-нибудь. «Четырнадцатая» эта тоже не его, взял у кого-то напрокат. Может, и тебе что подыщет.

– Ладно, сориентируюсь. Ты, главное, клиента мне убереги до завтра. Глаз не спускай. И Сергею Вадимовичу своему воли не давай. А то сам знаешь…

– Да знаю. Только как спорить-то с ним? Он старший. Во всех смыслах.

– А ты не спорь. Исподволь действуй, неявно. И главное – из номера не отпускай их ни на шаг. Хоть пожар, хоть наводнение, хоть землетрясение. Выйти могут только завтра утром, когда Столетов будет переезжать. Скажи, что это мое строжайшее требование, и если оно не будет выполнено, вся вина за испорченное здоровье друга ляжет на него.

– Есть, товарищ командир!

Проинструктировав Игоря и нежно распрощавшись с погрустневшим парнем за конторкой, я вышла из гостиницы и вызвала такси.

После напряжения последних дней больше всего хотелось нырнуть в ванну, расслабиться и хоть на полчаса позабыть о клиентах, о конкурентах, о смертельных опасностях и дальновидных стратегиях.

Войдя в свой подъезд, я достала из сумочки упаковку влажных салфеток и, пешком поднимаясь по лестнице, постепенно стирала с лица чуждую внешность. Перед входной дверью в качестве завершающего штриха сорвала надоевший парик и нажала кнопку звонка.

– Евгения! – приветствовал меня возмущенный вопль. – Что ты делаешь со мной?! Ни слуху ни духу несколько дней! Не позвонить, не зайти! Как так можно?!

– Тетушка, ну извини, – нежно целуя ее в щечку, вздыхала я. – Ты ведь знаешь, такая работа. Ни минуты не было свободной. Вот и сейчас я совсем ненадолго, приму ванну, отдохну немного и…

– Нет, ты просто невыносима! Ты смерти моей хочешь! Я тут волнуюсь, переживаю, не сплю ночей…

– Не нужно переживать, тетушка. Вот разберусь с этим делом и тогда уж… Тогда неделями буду дома сидеть, сама меня выгонять начнешь.

– Да уж, будешь ты сидеть. Дождешься от тебя! А на голове-то что… да и сама, – как будто только что прозрев, удивилась тетя. – Что это ты, будто с помойки. Откуда? Почему в таком виде?

– А что с моим видом? – состроив лицо невинного младенца, спросила я. – Нормальный вид. Обычные трудовые будни.

– И на лице, что это на лице у тебя? Вы что там, с Игорем, в лесах, что ли, охотились? Перемазана вся, как будто раскраску маскировочную смывала. Иди-ка ты действительно лучше в ванную. А я пока разогрею тут… Представляю, как ты питалась все это время.

Войдя в ванную и посмотревшись в зеркало, я подумала, что маскировочную раскраску и впрямь нужно было смывать перед каким-нибудь отражающим предметом. Влажные салфетки оказались не слишком эффективным средством снятия грима. По всему лицу у меня шли хотя и не слишком яркие, но все же довольно заметные разноцветные полосы в виде остаточных следов грима, помады и теней.

Включив воду и напустив пены, я с чувством непередаваемого блаженства погрузилась в теплую влагу и следующие двадцать минут пребывала в счастливой отрешенности от всего, готовая поверить, что и впрямь есть в этом мире такие места, где не существует печали и воздыхания.

Но вскоре из кухни послышался призывный клич тетушки, уже подогревшей для меня свои эксклюзивные блюда. С чувством легкого сожаления о столь кратковременном счастье я передислоцировалась за обеденный стол.

– Как там у вас с Игорем, ты все не расскажешь, – завела тетушка свою обычную песнь, едва лишь я успела проглотить первый кусок.

– Мы редко видимся, – понимая, что пора уже положить конец этому настойчивому сватовству, исподволь начала я. – У него свои дела, у меня свои…

– Да? Хм… – На лице тети Милы появилось подозрительно-проницательное выражение, и в глазах засветилась лукавинка. – А не виной ли здесь тот приятный молодой человек, что приходил недавно? Вот как раз когда ты исчезла. Он, кстати, принес твой телефон, возьми там, на тумбочке. Я еще подумала, как же вы теперь будете созваниваться с Игорем, а потом подумала…

Вполне согласная с тетушкой в том, что Борис – человек во всех отношениях приятный, я все-таки не была готова к немедленному новому сватовству и со всей решимостью собиралась возразить, но сбить мою тетю, если в голову ее запала какая-то новая гениальная идея, было не так-то просто.

– … и, в сущности, я даже не против, – не давая вставить ни полслова, продолжала она о своем. – Сердцу, ему ведь не прикажешь. Ну, полюбила, бывает. А потом разлюбила. Что ж тут такого. Игорь, конечно, хороший парень, но если тебе больше нравится этот Борис? Борис, так, кажется? Так вот, если тебе больше нравится Борис, я не буду возражать… В конце концов…

– Тетя, я пойду к себе, – чувствуя, что сейчас скажу что-нибудь нехорошее, произнесла я. – Все было очень вкусно, как и всегда у тебя, а теперь мне нужно отдохнуть и подготовиться к завтрашнему дню. Я должна выйти очень рано.

– А? Да? – рассеянно переспросила тетушка. – Ну что ж, иди. Я только хотела сказать, что если бы Борис…

Но я уже закрывала дверь в свою комнату.

Плюхнувшись на диван и в блаженном покое переваривая тетин вкусный ужин, я раздумывала над тем, какой должна быть моя новая внешность, чтобы во всем удовлетворять потребностям новой стратегии.

Нужна была какая-то отличительная черта, яркая и запоминающаяся, чтобы полностью отвлечь внимание. Требовалось, чтобы посторонний зритель, каковыми были в данном случае все прочие постояльцы новой гостиницы, уже не зацикливался на прочих особенностях внешности и не запоминал их.

Размышляя об этом, я вспомнила об одном спрятанном в моих закромах паричке, коротковолосом и лучезарно-блондинистом, который мог служить в качестве дополнительного осветительного прибора, настолько светлыми и яркими были эти волосы.

Отыскав парик и приложив к голове, я сразу поняла, что для того, чтобы стать неузнаваемой для пару раз видевших меня мельком бандитов, к парику нужно добавить минимум макияжа. Без всяких заморочек, связанных с моим предыдущим гримом, я смогу достаточно свободно маневрировать, не опасаясь, что наши друзья опознают во мне недавнюю утопленницу.

Определившись с обликом внешним, я решила уделить внимание и состоянию внутреннему. Догадываясь, что часов с двух ночи до завтрашнего утра спать мне уже не придется, хотела наверстать это упущение хотя бы за короткое время, оставшееся до двух.

Для подобных случаев у меня имелись даже специальные средства. Известно, что уснуть по заказу невозможно, поэтому в моей фильмотеке хранились настоящие жемчужины мыльной киноиндустрии вроде сериала «Санта-Барбара», просмотр которого в течение пяти минут действовал лучше всякого снотворного.

Я нашла нужный диск и, заведя будильник на половину второго, через короткое время уже мирно посапывала под негромкие диалоги о превратностях жизни американских миллиардеров.

* * *

С Борисом мы договорились встретиться без четверти три на подходах к гостинице, но встать я решила пораньше, чтобы как следует подготовиться к ответственному мероприятию.

Бронежилет, ставший с некоторого времени обязательной частью моего туалета, был тщательно замаскирован обычным жилетом, надетым на свободную клетчатую рубашку, джинсы были под завязку «заряжены» метательными, колющими и режущими орудиями обороны и нападения. На обеих щиколотках притаились ножи. С чувством глубокого удовлетворения констатировав, что в плане вооружения я подготовлена на все сто пятнадцать процентов, я засунула в наплечную кобуру револьвер и занялась внешностью.

Найденный мною вчера блондинистый парик сам по себе являлся почти достаточным средством маскировки. Приспособив его на голове, я добавила лишь пару штрихов в плане макияжа, особым наложением теней слегка изменила разрез глаз, расширила с помощью разного тона румян скулы и частичным наложением помады зрительно сделала свои губы уже, чем они были на самом деле.

Теперь из зеркала на меня смотрела не сказать чтобы красавица, но девушка, несомненно, весьма отдаленно напоминающая меня саму, а это мне и нужно было.

Закончив с экипировкой и преобразованиями внешности, я вызвала такси.

Вскоре дежурная девушка перезвонила, сообщив, что машина у подъезда. Стараясь ступать бесшумно, чтобы не разбудить тетю, спустилась вниз.

В качестве адреса я назвала железнодорожный вокзал, но когда мы подъехали, попросила водителя остановить чуть поодаль, как раз возле переулка, в котором располагалась гостиница.

Расплатившись, я вышла из машины и, пройдя пару шагов, увидела знакомую «четырнадцатую».

Борис вышел, приветствуя меня, и я сочла момент вполне подходящим, чтобы поговорить с ним о дополнительном транспортном средстве, предназначенном лично для меня.

– Можно, – ответил Борис, выслушав мои аргументы. – Но, надеюсь, она нужна тебе не прямо сейчас?

– Само собой. Сейчас нужно зарядить аппаратуру. Но завтра, если придется снова играть в догонялки, еще одна машина, вполне возможно, будет очень кстати. Если они сумеют выскользнуть из номера и уйти из моих рук в чисто поле, тут уж любые средства хороши.

– Ладно, утром позвоню кое-кому. Подгонят тебе что-нибудь незатейливое. Свою-то пока не хочешь брать?

– Думаю, не время. Заметят – сразу заподозрят что-то, а зачем это нам?

Разговаривая, мы дошли до уже знакомого мне микроавтобуса. Более внимательно присмотревшись к его начинке, я могла констатировать, что начинка эта и солидная, и современная, и весьма универсальная.

– Да из этого вашего фургончика можно и космические атаки направлять, – попыталась сострить я, но, увидев выражение лица Бориса, поняла, что в моей шутке нет никакой шутки. – Погоди-ка, ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать, что нам пора заняться делом, – явно не желая раскрывать государственные тайны, отрезал мой собеседник.

У нас уже было предварительно оговорено, что и куда ставить, каким образом разместить камеры так, чтобы при минимальных технических средствах мы могли получить максимально полную картину происходящего, и теперь оставалось только воплотить все эти планы в реальность.

В небольшую спортивную сумку Борис загрузил несколько пустых картонных коробок, долженствующих изображать мои вещи, а между ними поместил четыре микроскопические камеры и некие особые приспособления, с помощью которых можно было их закрепить.

Мне же он протянул прозрачную капельку, от которой отходил тончайший, почти невидимый проводок, и сказал, чтобы я как-нибудь незаметно укрепила все это в непосредственной близости от своего уха.

– Классная вещь, – оценила я, рассматривая невесомое и практически невидимое оборудование. – Вот бы мне такую…

– Она стоит как реактивный лайнер. Если у тебя есть столько – купи.

– Была бы я сейчас здесь, если бы у меня было столько, – в тон ему саркастически ответила я. – А она сейчас как бы считается уже в рабочем состоянии? Питание у нее где?

– Питание у нее на месте, и она рабочая. Сейчас проверим и можем выдвигаться.

С этими словами Борис привычным и каким-то автоматическим движением укрепил такой же прозрачный проводок у себя в районе воротника, и я тут же услышала звуки дыхания и чуть ли даже не пульсацию жилки на шее.

– Класс! – не могла удержаться от восхищенного возгласа я.

– Не кричи так, я оглохну, – проговорил Борис каким-то странным двойным голосом, который я слышала непосредственно от него и откуда-то изнутри, из моего собственного уха. – Слышно меня?

– Отлично. Прямо как саму себя.

– Тогда стартуем.

Борис взял сумку, и мы направились ко входу в гостиницу, где нас должен был поджидать заранее предупрежденный Иван Николаевич.

Двери были заперты, но рядом с косяком имелся звонок, и мы вскоре вновь попали в гостеприимные объятия усатого гусара.

– А-а-а, Борюсик! – бодро улыбнулся он, как будто дело происходило не глубокой ночью, а в блаженное послеобеденное время. – Ждем, ждем. А где же девушка твоя? Это, кажется…

Иван Николаевич запнулся и, глядя на меня во все глаза, ненадолго утратил дар речи.

Нужно было отдать должное его зрительной памяти. Хотя я сейчас и не слишком отличалась от себя самой, но от кудрявой девчушки, с которой он имел возможность познакомиться вчера, отличалась разительно. Тот факт, что он, несомненно, обнаружил в нас двоих некие родственные черты, говорил о многом.

– Так это вы? – наконец выговорил он.

– Да, Иван Николаевич, – ответил за меня Борис. – Менять внешность – это хобби Евгении, и вы не должны удивляться. Просто проводите нас до номера, мы быстренько тут заселимся да я пойду. Надеюсь, в коридорах сейчас пусто?

– Абсолютно, – уверил Иван Николавич. – Надеюсь, я правильно понял, что тебе нужно. Я даже дежурного услал с поручением. Так что для вас – полная свобода действий. Только, Борюсик, смотри – сделаешь, зови меня и показывай, где что стоит. Я должен быть в курсе, что происходит в этой богадельне.

– Разумеется, Иван Николаевич. Как только закончим, я зайду к вам.

Мы взяли ключи и прошли в глубь коридора, где располагались смежные номера, в которых по соседству должны были разместиться я и Столетов. Открыв один из них, я поставила на пол сумку, а Борис вытащил камеры и осматривал стены и потолок, примериваясь, куда лучше их закрепить.

Мы намеревались поставить по два «жучка» в коридоре и в номере таким образом, чтобы одна из камер давала максимальный общий обзор, а вторая была четко ориентирована на объект, в непосредственной близости от которого с наибольшей долей вероятности могли бы оказаться бандиты.

В коридоре таким объектом, естественно, была дверь номера, в который завтра должен был въехать Столетов. А в самом его номере целевую камеру мы намеревались направить на кровать. Хотя на сей раз доступность жертвы могла спровоцировать и спонтанные действия бандитов, но все же я не предполагала, что они рискнут напасть днем. Это здание совсем не напоминало «цитадель», так что проникнуть сюда и ночью не составляло особого труда, а между тем в ночное время было гораздо меньше свидетелей, да и сама жертва должна была пребывать в сонном состоянии. И именно на кровати.

Поэтому именно сюда решила я направить объектив второй камеры, с помощью Бориса незаметно закрепив ее возле ночника.

После этого мы укрепили камеры в коридоре, и Борис отправился в фургон, чтобы протестировать, как все работает.

– Подправь вторую, разверни немного, – вскоре услышала я посторонний голос в своем ухе. – Она только подушку видит, сама кровать вне зоны.

Я поправила объектив и, убедившись, что с остальными камерами все в порядке, закрыла номер.

Отдав ключи добрейшему Ивану Николаевичу и оставив его наедине с Борисом обсуждать детали предстоящего и вспоминать прошлое, я вернулась в свои апартаменты дожидаться утра, которое было уже не за горами.

Глава 9

Согласно нашим договоренностям первым из «цитадели» должен был убраться Игорь и, укрывшись где-нибудь в переулке, дожидаться, когда появятся старики. Потом на своем «Ниссане» он должен был довезти их до нового места, где они сразу же попадали в мои надежные руки и могли находиться под неусыпным контролем бдительных камер.

Дальнейшее предоставлялось судьбе.

Бандиты, несомненно продолжавшие следить за Столетовым, наверняка практически сразу узнают о его новом местопребывании. Нам оставалось только пристально наблюдать за происходящим, чтобы не пропустить момент очередного нападения.

Впрочем, эти важные функции практически целиком ложились на плечи Бориса. Мы с Игорем, в качестве полевых игроков, могли только внимательно смотреть по сторонам да время от времени связываться с нашим координатором, чтобы узнать, нет ли чего подозрительного в тех местах, которые скрыты от наших взоров.

Вскоре камера, стоящая в коридоре, увидела живописную группу, состоящую из Игоря, Столетова и, как обычно, фонтанирующего эмоциями Милютина. Одновременно с раздавшимся в ухе предупреждением о том, что новые жильцы прибыли, я услышала возмущенные возгласы:

– Да как это я поеду?! Что за глупости! Я с самого начала… Я все это время с Игнатом, а теперь, в самый решающий момент, ты хочешь, чтобы я бросил его на произвол судьбы и уехал. Да я даже слушать не хочу!

– Да на какой же произвол, Сергей Вадимович! – изо всех сил стараясь говорить сдержанно и убедительно, увещевал Игорь. – Здесь – полный контроль, ни один шаг не останется незамеченным. Вы можете быть совершенно спокойны.

Минут через двадцать бессмысленных препирательств, когда уже сам Столетов посчитал необходимым прервать обычное молчание и вмешаться, Милютин наконец сдался.

Щелкнул замок соседней двери. Едва разобрав рекомендацию, вполголоса произнесенную Игорем, о том, чтобы Столетов ни в коем случае не покидал номера, не предупредив его, я услышала новый щелчок и очередные удаляющиеся шаги.

Заселение Столетова произошло еще до обеда. Предвидя скучнейший день, который целиком придется провести в бесплодных ожиданиях, я уже приготовилась медитировать, как вдруг в ухе раздалось тревожное:

– Внимание! Наши парни идут по коридору.

Снова подивившись быстроте реакции и беспримерной наглости наших врагов, я выхватила револьвер и приникла к двери.

Но из коридора не доносилось практически никаких звуков. Легкий топот, раздававшийся чуть ли не каждые пять минут и свидетельствовавший о том, что жильцы этой гостиницы – люди активные и не любят сидеть дома, слышался и сейчас, и в этом техническом шуме не выделялось ничего необычного, не похожего на другое.

– …стоят у двери, разговаривают, – между тем докладывал Борис. – Осматривают замок. Отошли… а, это прошел кто-то. Снова подошли, смотрят. Ничего. Женя, отбой, кажется, они уходят. Игорь, видишь их?

В ухе раздался другой голос, и Игорь сообщил, что бандиты появились в зоне его видимости и прошли куда-то за зеленые насаждения. Через минуту он снова вышел на связь и сообщил, что на городскую трассу откуда-то из неизвестной ему засады вырулил уже знакомый нам «Форд» и удалился в неизвестном направлении.

– В ближайшие пятнадцать минут они вряд ли появятся, – снова вступил Борис. – Игорь, время есть, сможешь обнаружить, где они стояли?

– Попробую.

– Если найдешь место, постарайся встать так, чтобы видеть его. Когда они вернутся, а вернутся они наверняка, то, скорее всего, встанут там же. Не помешало бы нам вовремя узнать об этом.

Игорь отправился выполнять новое задание и через несколько минут уже докладывал, что нашел убежище бандитов и переставил «Ниссан» так, чтобы оно находилось в поле его зрения.

Приблизительно через час я снова услышала в ухе знакомый голос. Игорь докладывал, что знакомый «Форд» снова паркуется вблизи от гостиницы, и я снова выдвинулась на боевые позиции.

Но ничего сверхъестественного не произошло. Если верить Борису, бандиты, на сей раз прибывшие уже в компании кого-то третьего, снова несколько минут постояли у двери и снова, ничего не предприняв, удалились.

– Похоже, все главное снова планируется на ночь, – сообщила я своим друзьям, бдительно следящим за обстановкой.

– Да, похоже на то, – ответил Игорь. – Может быть, надо предупредить Игната Семеновича?

– Думаю, не стоит, – возразила я. – Он и без того на взводе, а если узнает, что они уже снова готовят что-то на его голову, совсем разволнуется. Не нужно. Главное самим не зевать, и все будет в порядке. И помните, особенно ты, Борис, нам важно, чтобы камеры зафиксировали что-то такое, что можно будет потом предъявить. Момент очень тонкий – нельзя обнаружить себя ни слишком рано, ни слишком поздно. Так что, Борис, поскольку ты сейчас – наши основные глаза, на тебя и ложится вся ответственность.

– То есть, если мы облажаемся, виноват буду я? Спасибо, очень рад это слышать, – иронизировал мой новый друг.

– Во-первых, не драматизируй, а во-вторых, на этот раз мы не должны облажаться. Просто не можем. С такой аппаратурой, с такими профессионалами. Грош нам цена, если всеми этими силами мы не сможем одолеть двоих недоумков.

Однако время шло, а ничего такого, что позволило бы нам совершить одоление на деле, не происходило.

Бандиты больше не появлялись. Оставалось только надеяться, что Столетов захватил с собой достаточный запас провизии, чтобы в процессе ожидания не умереть с голоду.

От Бориса не поступало никаких сообщений. Сама я, тоже вынужденная безвылазно сидеть в номере, от нечего делать то прохаживалась из стороны в сторону, то выглядывала в окно, в нетерпении поглядывая на часы. Но стрелки как сговорились и, несмотря на настойчивое тиканье, кажется, совсем не двигались с места.

Только в шестом часу вечера, когда в коридоре активно затопали шаги, по-видимому, знаменуя окончание рабочего дня и возвращение основной массы постояльцев, только тогда я вновь услышала в своем ухе настороженное и многообещающее:

– Внимание! Они в коридоре. Идут к двери. Женя, будь готова.

Я уже давно была готова, но уже через секунду выяснилось, что снова напрасно.

– Ложная тревога, – после небольшой паузы сообщил Борис.

– Что, снова ушли? – с нескрываемым разочарованием поинтересовалась я.

– Нет. Прошли куда-то вглубь. Там, кажется, какие-то хозяйственные помещения. Не знаю, что могло им там понадобиться.

– Может, хотят спрятать что-нибудь? Монтировку, пистолет, – проклюнулся из небытия Игорь.

– Вполне возможно. Подождем.

Мы подождали полчаса, потом еще час, потом два, но ни одна из камер, укрепленных в коридоре, так и не зафиксировала нового появления бандитов.

«Что за черт? – недоумевала я. – Они что, и тут номер сняли? Собираются пожить немного? Интересно, кто был этот третий, с которым они приходили недавно?»

– Игорь, слышишь меня? – негромко произнесла я.

– Слышу отлично, – раздалось в ответ в ухе.

– Ты ведь видел этого третьего, с которым они приезжали сюда недавно. Он случайно не похож на того, который жил по соседству с нами в «цитадели»?

– Нет, это кто-то другой. Он выше гораздо, хотя такой же костлявый. А что?

– Да я вот думаю, не подселились ли они и здесь к какому-нибудь тайному другу. Почему их так долго нет?

– Хороший вопрос. Борис, а ты не в курсе, что это там за хозяйственные помещения такие, в этой коридорной глуби? Может, они вместо монтировки сами там спрятались? Может, притаились и подходящего момента ждут?

– Не удивился бы. Сейчас уже девятый час, часа через три-четыре все здесь уснет мирным сном, и для незаметного проникновения в номер не будет никаких препятствий. Женя, главное, дождись, не усни.

– Это оскорбление. Я профессионал, между прочим. Я тебя на дуэль вызову.

– На мясорубках?

– На соковыжималках. Хватит болтать, а то мы точно их упустим.

* * *

Время шло, вечер за окном постепенно превращался в ночь, отзывчивый Борис, пользуясь затишьем, попросил кого-то из своих друзей подогнать к гостинице машину. Теперь я знала, что в экстренном случае смогу выдвинуться в любом направлении на «практически новой» серой «Тойоте». Но то главное, чего мы с таким напряжением ждали, все не происходило, и я все сидела у двери, вслушиваясь в тишину и маясь в бездействии.

Только в четвертом часу мне, и впрямь почти уже засыпающей, то ли почудились, то ли послышались осторожные шаги в коридоре и непосредственно вслед за этим – тревожный голос Бориса:

– Они у двери.

Согласно нашим предварительным договоренностям, чтобы получить заснятые на камеры надежные улики, которые потом можно было бы предъявить даже официальным властям, мы должны были ждать до самого последнего момента и выступать только тогда, когда ситуация и впрямь станет критической.

Но чтобы этот момент не пропустить и предотвратить непоправимое, Борис должен был подробнейшим образом докладывать мне о каждом движении бандитов, чем он сейчас и занимался.

– … ковыряются с замком… – негромко раздавалось в ухе, и одновременно с этим послышался из коридора негромкий, едва уловимый щелчок. – Открывают дверь. Один вошел, другой в коридоре. Похоже, придется пошуметь…

– Почему это? – полушепотом поинтересовалась я.

– А как ты его вырубишь? Загипнотизируешь, что ли?

– Посмотрим.

Отчасти Борис был прав – на окнах первого этажа были решетки, и в номера можно было попасть только через дверь. А возле двери Столетова сейчас караулил здоровенный дядя.

Но программа обучения, которую проходила я в специальном заведении, кроме обычных, предусматривала и владение некоторыми специальными приемами. Мне было известно, что если хорошенько надавить на некую особую точку на шее человека, можно вырубить его и без гипноза. Главная трудность здесь заключалась в том, чтобы точку эту правильно определить, поскольку у всех разная физиология. Впрочем, мне приходилось делать такое не однажды, и поскольку сейчас многое зависело от того, как долго бандит, находящийся в номере Столетова, сможет ощущать себя в полной безопасности, я решила, что шуметь буду только в самом крайнем случае.

– … подходит к кровати, – между тем раздавалось в ухе. – А наш дедушка, похоже, спит сном младенца… Лезет в карман… Достает… Черт, похоже, это удавка. Женя, на старт!

Свою дверь я не запирала на замок, поэтому появиться в коридоре могла вполне бесшумно. Но чтобы действительно выступить в качестве человека-невидимки, мне нужно было не попасть на глаза бандиту, прохаживавшемуся у двери соседнего номера, буквально в двух шагах от меня.

– Борис, что со вторым? – негромко произнесла я. – Мне нужно выйти. Куда он смотри?

– Пока прямо на тебя. А времени… черт, времени уже нет! Этот накидывает веревку. Женя, пошла!

На последнем, почти отчаянном возгласе, уже смирившись с тем, что пошуметь все-таки придется, я, чтобы обеспечить хоть какой-то момент неожиданности, постаралась открыть дверь бесшумно, а открыв ее, не выставилась во весь рост, а слегка присела, чтобы враг не сразу обнаружил меня и мое нападение застигло его врасплох.

Но, по-видимому, дело наше было правое и судьба благоволила к нам. Высунувшись наружу, я увидела только затылок развернувшегося одновременно с моим появлением бандита и, не теряя драгоценного времени, поспешила использовать шанс.

Ориентировочно наметив интересующую меня область шеи, я одним прыжком подскочила к большому парню. Не успев сообразить, что с ним происходит, и не издав ни звука, через секунду он уже мягко и нежно, а главное совершенно бесшумно был уложен на ковролин, застилавший пол коридора.

– Женя, время, – все тревожнее раздавалось в ухе. – Ты опаздываешь. Мы уже наснимали на три уголовных дела, и если сейчас…

Но я уже не слушала, врываясь в номер к Столетову.

В углу, где стояла кровать, шла ожесточенная борьба. В ходе предварительных манипуляций второго бандита почтенный ветеран, по-видимому, проснулся и теперь, не желая даром отдавать свою жизнь, сопротивлялся как мог.

Однако силы явно были неравны, и моя помощь оказалась как нельзя кстати.

Теперь мы уже не опасались, что нас услышат. Со всей силы вцепившись в трикотажную майку, надетую на дюжие плечи, я рванула ее на себя и вместе с владельцем отшвырнула в противоположный угол номера.

– Игнат Семенович, вы в порядке?

Столетов попытался что-то промычать в ответ, но из угла уже послышалось сопение, и я поняла, что меня собираются атаковать.

– Спокойно, юноша, – сказала я, вытаскивая револьвер. – Не нужно бесплодных метаний. Сейчас повернулся спиной ко мне, руки поднял, ноги – на ширину плеч. Живо!

Видя ствол в самой непосредственной близости от своего лица, здоровенный детина начал поворачиваться. Но тут послышались непредвиденные звуки из коридора, и второй бандит, уже пришедший в себя, оттолкнувшись ногой, как спринтер на старте, влетел в дверь и со всего размаху ударил меня корпусом.

Удар был сильный. Отлетев куда-то в дальний угол за кровать, я потеряла прицел, и это дало бандитам фору.

– Валим! – изо всех сил орал тот, что ворвался из коридора.

– Подожди-ка, сейчас я эту сучку…

Говоря это, он стал вынимать откуда-то из-за пояса брюк пистолет, но со мной такие ходы были бесполезны. Еще пребывая в положении шиворот-навыворот, я сильнее сжала в руке револьвер и, не целясь, сделала несколько выстрелов в направлении бандитов.

– Валим! – уже с отчаянием в голосе завопил другой бандит, выскакивая из комнаты.

Не дожидаясь, когда я попаду, верный друг последовал за ним, а я уже призывно вопила в рацию:

– Игорь! Выдвигайся! Они ушли, наверное, сейчас бегут к машине.

Но дальнейшее развитие событий показало, что и у недоумков иногда случаются озарения.

Вместо того чтобы удирать от нас на машине, дав возможность за один присест изловить всю компанию, ребята разделились и уходили пешком.

Из фургона, уже безо всяких камер, Борис увидел, что один из них удаляется куда-то в глубь зарослей, а второй бежит по направлению к железнодорожному вокзалу.

Получив координаты и предоставив Игорю преследовать первого бандита, который был к нему ближе, я погналась за вторым.

Вокзал находился недалеко. Чтобы добраться до него, машина мне не понадобилась, но, заскочив в здание, я увидела, что мой ведомый уже выскакивает на перрон, а по громкоговорителю объявляют отправление электрички, самой ранней, в сторону городка Дудищево неподалеку от Тарасова.

Разумеется, она меня не дождалась.

Вылетев на перрон, я увидела только хвост – несколько последних вагонов, неумолимо удалявшихся со все возрастающей скоростью.

Даже не припомню, когда в последний раз я так быстро пробегала стометровку.

Электричка шла все быстрее, и, уцепившись наконец за поручень крайней лесенки последнего вагона, я проехала несколько метров, вися на руках. И на руках же, ухватившись обеими, поднялась в вагон.

Мчась по перрону, я видела, что удирающий от меня амбал заскочил в один из средних вагонов. Не теряя времени, я ринулась сквозь ряды сидений вперед.

– Борис, слышишь меня? – на бегу говорила я в рацию. – Я в электричке, едем в Дудищево. Вылезай из своей базы и дуй на конечную на случай, если я его здесь не сцапаю. Народу мало, но стрелять все равно вряд ли получится. Может уйти.

– Понял, выезжаю, – коротко и ясно подтвердил Борис, и я продолжила погоню в полной уверенности, что так или иначе, в поезде или на выходе, на сей раз она завершится успехом.

Но как выяснилось, осуществление этой задачи на практике оказалось не таким простым.

В пылу погони, уже не думая ни о какой конспирации, я, по-видимому, слишком сильно хлопала дверьми и вообще, по выражению Бориса, шумела, поскольку, едва лишь я добралась до нужного вагона и заприметила знакомый затылок, амбал развернулся и, увидев меня, испарился в один момент.

Красивый парик давно уже слетел с головы, и не слишком маскирующий макияж уже никого не мог ввести в заблуждение. По выражению лица своего «друга» я сразу догадалась, что меня узнали. Тем больше было у него причин изо всех сил постараться уйти, а у меня – во что бы то ни стало поймать его.

– Ну я же тебя, – кажется, даже вслух под изумленными взорами немногочисленных пассажиров проговорила я, чуть не лбом распахивая дверь в очередной тамбур, где секунду назад исчез мой неуловимый враг.

Преследование теперь пошло легче – топот слоновьих ног здоровенного амбала, сотрясая весь поезд, был слышен, кажется, и на конечном пункте следования, но на результатах это пока не сказывалось.

Парень оказался не по комплекции юрким и, добежав до головного вагона, ничуть не смутился тем, что дальше тупик. Просто открыл входную дверь и полез на крышу.

На крыше пассажиров не было, и такой маневр представлял прекрасную возможность достать его из револьвера, но электричку болтало из стороны в сторону, и не было никакой возможности нормально прицелиться. Кроме того, мне было известно, что и враг мой вооружен, и теперь я решила соблюдать осторожность.

Повиснув на двери, я слегка высунулась, чтобы оценить расклад сил. И тут же услышала характерный звук железа, звякнувшего о железо, в самой непосредственной близости от моей головы.

Высунув руку с револьвером, я выстрелила в ответ. Пользуясь несколькими секундами полученной в результате этого форы, я оттолкнулась ногой и поднялась на крышу.

Там все было пусто и мертво, будто и не пробегал здесь никогда ни один оголтелый бандит.

«Я его убила?» – в изумлении подумала я.

Но голос, почти непосредственно вслед за этой мыслью прозвучавший в ухе, рассеял иллюзии.

Железнодорожные пути, по которым шла электричка, в некоторых местах проходили практически рядом с автомобильной трассой, ведущей в Дудищево. Сейчас, проезжая как раз один из таких промежутков, я увидела мчавшуюся во весь дух «четырнадцатую» и услышала голос Бориса.

– Он через вагон от тебя в промежутке, где тамбур. Перезаряжает пистолет, будь осторожнее.

– Спасибо, я поняла, – уже мчась по крыше навстречу своему счастью, ответила я.

Счастье не заставило себя ждать. Не успела я пробежать и половину пути, как из-за кромки крыши показалась круглая башка и рука с пистолетом.

«Молодец, успел», – саркастически хмыкнула я, с размаху падая на негостеприимное железо.

Ожидая логического продолжения и думая, что амбал будет стрелять, я выставила руку и дала еще один предупреждающий в никуда. В ответ не послышалось никакой реакции, и, подождав немного, я подняла голову.

Окружающее пространство вновь было тихо и пустынно. Теперь я не могла даже поинтересоваться у Бориса, где находится мой враг, поскольку автомобильная трасса уже ушла в сторону.

Поднявшись на ноги, я на свой страх и риск выдвинулась дальше, в направлении последнего вагона. Прошла несколько крыш, но так и не обнаружила никаких следов пребывания здесь своего «друга».

Поняв, что он снова внутри поезда и может оказаться в любом из вагонов, я вернулась к началу, спустилась в первый вагон и снова начала методично проверять их все, с той только разницей, что направление моего движения сменилось на противоположное.

«А это уже становится интересно, – постепенно раздражаясь, думала я. – Это мы так долго можем упражняться. От хвоста к голове, от головы к хвосту…»

Но все хорошее когда-то кончается, и, входя в последний вагон, я услышала, что объявляют конечную остановку.

Одновременно с этим я увидела и своего «друга», уже выходящего из последнего вагона и на сей раз не заметившего моего появления.

Мгновенно метнувшись вперед, я притаилась за спинкой ближайшего сиденья. Обернувшись, чтобы бросить, по-видимому, прощальный взгляд на свое временное прибежище, бандит не заметил меня.

Подъезжая к станции, поезд начал тормозить, и, подождав несколько минут, амбал соскочил со ступенек и заспешил в сторону близлежащей посадки.

Быстрее лани я помчалась следом за ним. Пользуясь тем, что шум идущей электрички заглушал все прочие звуки, неслышно и незаметно пробежала разделявшее нас расстояние и, вложив в свой прыжок всю ярость, весь накал слишком долгого ожидания, пантерой кинулась к нему на спину.

Нападение было неожиданным, но амбал сориентировался быстро. Не пользуясь особо замысловатыми приемами, он просто энергично работал кулаками. Учитывая разницу в весе, ему удалось нанести мне несколько довольно чувствительных ударов в некоторые плохо защищенные места.

Но преимущества разума и профессиональной подготовки были на моей стороне, поэтому, улучив момент, я нанесла специальный удар в шею, результатом которого всегда оказывались ощутимые проблемы с дыханием. Для преодоления пациенту требовалось ровно столько времени, сколько хватало мне, чтобы надеть на него наручники.

К сожалению, наручников в данный момент у меня с собой не было. Пока амбал откашливался, отплевывался и хрипел, я старалась покруче заломить ему руку, чтобы нейтрализовать и обездвижить до того момента, когда на помощь подоспеет Борис.

Однако у него было преимущество большой массы, к которому я никогда не относилась особенно уважительно. Пока я возилась со здоровенной, как бревно, ручищей, сгибая ее и отводя за спину, парень успел прочухаться и второй рукой выхватил пистолет.

Почувствовав приятную металлическую прохладу непосредственно у своего виска и поняв, что жить осталось до обидного недолго, я как-то сразу погрустнела. Но, услышав выстрел, с удивлением обнаружила себя все еще на этом свете.

Зато бандит, отвалившись и застонав, схватился за свою руку, из которой уже выпал пистолет. Теперь мой противник сидел на земле, раскачиваясь, как китайский болванчик, и с причитаниями вперил взгляд в простреленное предплечье, из которого тоненькой струйкой текла кровь.

– Я вовремя? – поинтересовался Борис, подходя и поднимая с земли пистолет бандита.

– Как нельзя более, – со всей искренностью ответила я.

– Ну что, гражданин, пройдемте, – проговорил он, поднимая с земли продолжавшего причитать амбала. – Посидим, поговорим о делах наших скорбных.

«Четырнадцатая» была припаркована недалеко от вокзала. Усадив оказавшегося на удивление чувствительным к боли и чуть не плачущего мальчика на заднее сиденье, Борис оказывал ему первую помощь.

– Да чего ты хнычешь-то, убогий, – с презрением говорил он, накладывая бинты. – По касательной прошла, задела только слегка…

Уже занимался рассвет, и яркое солнце золотило верхушки деревьев в посадках недалеко от железнодорожного вокзала городка Дудищево.

Успокоившись от недавних треволнений, мы сидели в машине, а наш новый «друг», которого, как выяснилось, звали Юра, с готовностью рассказывал все, что знал об этом загадочном деле.

Поняв, что собранных нами материалов достаточно, чтобы засадить его лет на десять как минимум, и получив эксклюзивное право выбора – доверительный разговор или тюремная камера, он благоразумно предпочел первое. Сейчас, внимательно слушая и отмечая еще неизвестные мне подробности, я старалась вникнуть в суть рассказа, чтобы определиться наконец с тем, по каким же причинам чья-то длинная рука так старательно стремится достать безобидного пожилого дядю.

– … да я и не знаю ничего особенного-то, – говорил Юра. – С папой Диман общался, у них там старые связи.

– Какие связи? – не преминула уточнить я.

– Да он там по молодости сглупил. Залезли там в кассу какую-то, ломбард, что ли, хотели взять, а он возьми да стрельни. Не выдержали нервишки. Ну и попал. А там туз один по ходу дела проявился. Хочешь, говорит, вчистую отмажу, только и ты уж потом для меня. В общем, как бы должен он был ему. Ну и вот, с неделю назад тот звонит – пора, говорит, долг отдавать. Такой-то и такой-то, дескать, чересчур уж долго небо коптит, надо его поторопить.

– А в связи с чем, не говорил?

– Да не знаю я. Он в основном с Димой, вы лучше у него спросите.

– Не получится, – включился Борис. – Диму твоего, похоже, уже поторопили.

– Как это? – недоуменно уставилась я.

– Игорь выходил на связь, говорит, застрелил этого второго при погоне. Метил в руку, в плечо, в ту, где пистолет был, а тот метнулся, не вовремя сманеврировал, и прямехонько в сердце пуля попала.

– Да ты что?.. – горестно округлил глаза Юра. – Эх ты ж, Диман… Вот блин. Ну и судьба.

– Так что это за «папа» такой? – постаралась я вернуть его к сути дела. – Ты его вообще никогда не видел?

– Да нет, видел пару раз. Издали. У него тачка приметная, «Мерседес» такой длинный. Вроде и не совсем лимузин, а и не обычная тоже. Такое среднее что-то. Солидная. И сам пузатый такой, важный. А друганы его Кирюшей кличут. Тоже из солидной такой тачки вылез один. Пойдем, говорит, Кирюша, мы с тобой кой о чем по секрету побалакаем. Ну, Диман-то пальцем в него ткнул. Вот, говорит, это «папа» мой.

– Ясно. А выслеживали нас как каждый раз? На озере как нашли?

– Ой, ну ты спросила! – саркастически улыбнулся Юра. – Да у него, у этого Кирюши, я думаю, полгорода в шавках бегает. Ему что узнать – мигнуть стоит. А на озере, это да, – продолжил он, уже без улыбки, внимательно вглядываясь мне в лицо. – С озером этим ты нас прям сделала. Не поверишь – до сих пор не могу поверить, что это ты. Так и думали мы, что ты там давно уж карасей кормишь.

– Не дождешься. А «папа» сам по себе, что ли, поручение вам дал или для кого-то старался?

– Да нет, там крутой кто-то. Диман пару раз намекал – чуть ли не из самой Москвы люди.

– И зачем им понадобился дед старый?

– Да не знаю я. Мое дело маленькое – сказали, значит, делай. А кто, чего, зачем – не мое дело.

Выжав из Юры возможный максимум информации и убедившись, что ответ на главный вопрос она все-таки не дает, я поняла, что нам пора возвращаться в Тарасов и искать другие каналы.

Кое-что узнав о загадочном «папе», я в глубине души очень надеялась на помощь Бурова. Зная о необъятно широком круге его официальных и неофициальных знакомств, я предполагала, что в этом круге вполне может оказаться кто-то, кто имеет выход на таинственного Кирюшу, так легко отмазывающего вчистую даже от убийства. Была надежда, что хоть неофициально мне таки удастся узнать, в чем же причина столь жестких претензий к безобидному пенсионеру.

– Игорек, – сидя в резво идущей в сторону Тарасова «четырнадцатой», набрала я телефон. – Привет, это Женя. Дело у меня к тебе, просто на миллион…

– Женька! Опять ты с другого номера, конспиративная ты наша. Я трубку брать не буду…

* * *

Прошла неделя после столь памятного путешествия в небольшой городок Дудищево. Почтенный ветеран следственных органов Игнат Семенович Столетов давно уже вернулся в Москву к дочери и внуку и в тишине и безопасности наслаждался спокойной семейной жизнью.

А я, наоборот, вернулась из Москвы, и мы снова собрались дружной компанией, хотя теперь уже в гораздо более комфортной и приятной обстановке.

Милютин, Борис и оба Игоря, в тесноте, да не в обиде разместившись за маленьким столиком в нашей кухне, оживленно вспоминали недавние события, делясь впечатлениями и эмоциями.

– Да я из-за тебя на должностное преступление пошел! – с возмущением восклицал Буров. – Пришлось даже подпоить кое-кого.

– Для правого дела иногда можно, – примирительно отвечала я. – Зато уж и результат! Ведь только после твоего демарша все наконец-то выяснилось.

– Это да, – упиваясь чувством собственной значительности, важно проговорил Игорь. – Но и история тоже оказалась та еще.

– Да, трудно было даже представить, – подхватил Милютин. – Кто бы мог подумать, что через столько лет… И как только он узнал все это?

– Это как раз оказалось самым несложным, как выяснилось, – проговорила я. – Я потом разговаривала с ним, говорит – диссертацию собрался писать. Очень разоблачительную. Как раз вот о Генпрокуратуре. Дескать, своими методами эта организация собственной стране столько вреда нанесла, что никакой внешний враг не потягается. У него отца арестовали как-то там без особых причин, наверное. По экономическим мотивам. Порасследовали немного, да и услали в лагерь. Как это раньше делалось… А жена с детьми – как хочешь, так и живи.

– Да, наверное, хлебнули они тогда.

– Еще бы! Не просто так он до сих пор помнит. Ну вот, а стал писать эту диссертацию – пошел в архив информацию собирать. И насобирал на свою голову. Отец, оказывается, ни в каком лагере не был, а расстреляли его еще в ходе следствия. Ну а следователя Игнат Столетов звали. Вот и сказка вся.

– Да, история, – протянул Милютин.

– Он справки навел, узнал, где живет Столетов, узнал, что дочь и внук у него, что он подспорье для них со своей этой полковничьей пенсией. И решил: как его матери когда-то сделали, так и сам он теперь сделает этой самой дочери. И начал воплощать решение в жизнь.

– Да, дела, – снова резюмировал Милютин. – Только как же вам удалось нейтрализовать-то его, Евгения? Давние обиды, они не скоро забываются, тем более такие.

– Знаете ли, уязвимые места у всех есть. У кого-то дочь, а у кого-то любовница, например…

– А-а-а, вот оно что. Шантаж, – лукаво улыбнувшись, многозначительно подмигнул Милютин.

– Не то чтобы уж совсем, – невинно взглянула я. – Просто подошла в гости к девушке, симпатичный такой коттеджик в пригороде. Пришла, поговорила по душам. А чтоб внимательнее слушала, уста-то ей скотчиком так слегка прикрыла. А как любимый-то приехал ввечеру, мы к нему навстречу-то и вышли все вместе.

– Испугался?

– Не очень сильно. Гораздо больше испугался, когда я пообещала, что в случае чего точно так же легко в квартиру его сына зайду. И точно так же что захочу там, то и сделаю. Тут уж и впрямь испугался. И пообещал, и подписал все. То последнее покушение, которое мы на видео-то снимали, – я его ему в виде признательного показания оформила. Типа для гарантии. Оно теперь у Игната Семеновича, так что в случае каких-нибудь новых эксцессов официальные органы сразу узнают, откуда ноги растут.

Но и вам, ребята, большое спасибо, без вас вряд ли удалось бы мне так успешно со всем этим справиться. Борису – отдельная благодарность за фургончик. Классная рация. Теперь буду копить на такую.

– Успехов, – саркастически улыбнулся Борис, явно не веря, что мне удастся. – Но ты лучше сразу к нам на работу иди, мы примем. Тогда по такой рации каждый день будешь разговаривать.

– А это куда? – с интересом спросила тетушка, все это время заботливо хлопотавшая у плиты и только успевавшая расставлять и принимать тарелки.

– В спецназ, тетя Мила, в спецназ, – хитро улыбаясь, ответила я, зная, что совсем не такого ответа она давно уже от меня с нетерпением ждет.

– Куда?! Вот уж нет! И слышать не хочу. Мало мне сейчас волнений! Еще не хватало, чтобы…

– Да я и не собираюсь, не волнуйся. Мне эта работа нравится.

– А мне нет! – категорически отрезала тетя. – Вот сколько мужчин. Пускай они занимаются стрелялками-то этими. А ты – женщина. Девушка. Ты должна…

– Видел? – усмехнувшись, обратилась я к Борису. – Настаивать бесполезно.

– Понял, – сочувственно улыбнулся тот в ответ, и разговор снова перешел к недавним происшествиям.

* * *

– Какой все-таки приятный молодой человек, – вздыхала тетя поздно вечером, когда наши гости ушли. – Ты, Евгения, как будто без глаз.

– Ты кого имеешь в виду? – притворилась непонимающей я. – Там все были приятные.

– Не прикидывайся, – сердилась моя проницательная тетя. – Разумеется, я говорю о Борисе! С ним никто не может конкурировать. Думаю, вы были бы просто умопомрачительной парой. Вот у вас и профессии даже сходные.

Услышав, что кандидатура Бориса настолько запала в душу моей неунывающей тете, что она готова даже примириться с моей ужасной профессией, я поняла, что растрогало ее не на шутку.

Мне и самой весьма импонировал подтянутый, всегда невозмутимо-спокойный и в любой момент готовый к самым непредвиденным ситуациям боец невидимого фронта. Но такова уж была специфика наших сходных профессий, что ни он, ни я не могли связывать себя чересчур крепкими узами. Поэтому, запечатлев в памяти незабываемый образ мужественного спецназовца, я отправилась спать в ожидании новых загадочных и опасных поручений, которые судьбе будет угодно возложить на меня. Возможно, выполняя их я встречу когда-нибудь свою судьбу, которую с таким нетерпением ожидает моя неподражаемая тетушка.

Content

Марина Сергеевна Серова
Бронежилет для нежного сердца

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9