Валерий Газзаев

Путь воина. Тренер-победитель о секретах успеха

В соавторстве с Алексеем Зининым

Художественное оформление С. Ляха

В оформлении обложки используются фото из личного архива автора

Во внутреннем оформлении использованы фотографии из личного архива автора, С. Панкратьева, А. Зинина, а также: Александр Федоров / «СЭ»/ Фото ИТАР-ТАСС; Владимир Родионов, Владимир Федоренко / РИА Новости.

В книге использованы материалы, опубликованные в газетах «Спорт-экспресс» и «Советский спорт», еженедельнике «Футбол», подарочном издании журнала «Gazzaev», в рукописи Валерия Газзаева «Игра на всю жизнь», написанной при участии журналиста Павла Алешина в середине 1990-х годов.

Из этой книги вы не просто узнаете подробности биографии Валерия Газзаева легендарного футболиста и тренера. Она раскроет вам все секреты его успеха

«Спорт-экспресс»

«Спорт-Экспресс» – ведущее спортивное издание России, созданное Владимиром Кучмием в 1991 голу. Современный «СЭ» – это ежедневная газета «Спорт-Экспресс», глянцевые журналы-приложения, портал sport-express.ru, интернет-телевидение и мобильные приложения.

Главная же гордость «СЭ» – ее редакция, блистательные журналисты и обозреватели, лучшие спортивные перья России. Среди них и Алексей Зинин, который ведет в «Спорт-Экспрессе» ряд авторских рубрик.

В 2016 году «СЭ» исполняется 25 лет. Мы рады, что в качестве подарка к этой знаменательной для нас дате Алексей преподнес всем читателям интереснейшую книгу об одном из лучших тренеров в истории российского футбола. Кстати, Валерий Газзаев – постоянный читатель «СЭ»!

* * *

Я – это то, что живет в моем сердце.

Любовь. К родителям. К жене. К детям. К внукам. И даже к правнукам, которые еще не скоро появятся на свет.

Преданность. Родственникам. Близким. Друзьям – и тем, кто рядом по сей день, и тем, кого, к сожалению, уже нет.

Благодарность. Людям, у которых учился. Которые помогали стать сильнее. Которые давали шансы реализовать свои идеи.

Уважение. К коллегам, с которыми работал. К игрокам, с которыми побеждал.

Страсть. К футболу – любимому делу, ставшему для меня еще с детства понятием одушевленным.

Это еще и…

Боль. Неутихающая, от того, что отец и оба моих родных брата так рано ушли и так многого не успел я им сказать.

Досада. От того, что некоторые матчи уже не переиграть и не выиграть. Не взять реванш за поражения, которые душат кошмарными воспоминаниями.

И конечно же, это…

Гордость. За то, что живу в стране, лучше которой нет и не будет, которая и есть сама Жизнь.

Без всего этого, без всех вас, не было бы меня.

Я хочу сказать вам огромное спасибо за то, что наполняете мое сердце. За то, что вы всегда со мной!

С любовью,

Преданностью,

Благодарностью,

Уважением,

Страстью,

Гордостью.

Ваш Валерий Газзаев

* * *

В самом начале хочу рассказать притчу.

Господь под видом простого путника подошел к одному каменщику:

– Что ты делаешь?

– Я таскаю камни, – ответил тот.

– Что делаешь ты? – спросил «путник» у второго каменщика.

– Я зарабатываю семье на кусок хлеба.

– Ну а что делаешь ты? – спросил он у третьего.

– Я строю храм.

– Вот ты-то мне и нужен, – сказал Господь и вдохнул в третьего каменщика силы.

Всегда очень важно осознавать, что тобой движет. Что ты хочешь и для чего. Я всю жизнь стремился «строить Храм».

Я никогда ничего не делал механически, не отбывал номер, не тратил времени понапрасну.

Футбол для меня – не способ заработка. Он моя религия, мой путь к себе. Моя истина, в которой я никогда не сомневался.

Я всегда своим детям говорю: «Живите, а не существуйте! Не предавайте свою мечту, свои цели! Дышите полной грудью и несите свою миссию на этой земле с достоинством. И тогда вы достигнете того, к чему стремитесь».

Того же желаю и вам!

Газзаев Валерий Георгиевич

Родился 7 августа 1954 года.

Мастер спорта международного класса, заслуженный тренер СССР, заслуженный тренер России.

В качестве главного тренера работал в командах: сборная России, Сборная России (мол.), ЦСКА (Москва), «Динамо» (Киев), «Динамо» (Москва), «Спартак-Алания» (Владикавказ).

В качестве функционера работал: в «Алании» (в должности президент клуба) и в Оргкомитете «Объединенной футбольной лиги» (в должности генерального директора).

Как игрок и тренер – обладатель более 30 трофеев и наград.

Достижения

Как игрок:

• Обладатель Кубка СССР: 1984

• Член клуба бомбардиров Григория Федотова (118 голов)

• Бронзовый призер Олимпийских игр: 1980

• Победитель молодежных чемпионатов Европы: 1976, 1980

• Финалист Кубка СССР: 1979

• Обладатель Кубка МССЖ: 1976

В чемпионатах СССР провел 283 матча, забил 89 голов

В Еврокубках – 11 матчей, 7 голов

В сборной СССР – 8 матчей, 4 гола

В Олимпийской сборной СССР – 11 матчей, 2 гола

Как тренер:

• Обладатель Кубка УЕФА (1): 2004/2005

• «Тренер года» по версии УЕФА (1): 2004/2005

• Чемпион России (4): 1995, 2003, 2005, 2006

• Серебряный призер чемпионата России (4): 1996, 2002, 2004, 2008

• Бронзовый призер чемпионата России (3): 1992,1993, 2007

• Обладатель Кубка России (4): 2001/2002, 2004/2005, 2005/2006, 2007/2008

• Обладатель Суперкубка России (2): 2006, 2007

• Обладатель Суперкубка Украины: 2009

• Серебряный призер чемпионата Украины: 2009/2010

• Финалист Суперкубка Европы 2004/2005

• Титул «Лучший тренер России»: 1995, 2003, 2005, 2006

• Победитель турнира Первой Лиги чемпионата СССР: 1990

• Член Клуба элитных тренеров мира с 2005 года

• Лучший спортивный тренер России: 2005

• Вошел в число 100 лучших тренеров мира XXI века по версии Международной федерации футбольной истории и статистики (IFFHS)

Награды:

• Орден Почета (12 июня 2006) – за большой вклад в развитие отечественного футбола и высокие спортивные достижения

• Орден Дружбы (25 декабря 1995) – за большой личный вклад в развитие отечественного футбола

• Почетный знак (орден) «Спортивная слава России» I степени (редакция газеты «Комсомольская правда« и коллегия Олимпийского комитета России, май 2005) – за выдающиеся заслуги в области спорта

• Лауреат национальной премии «Россиянин года» (2004) – в номинации «Гордость России»

• Лауреат Международной премии Андрея Первозванного в номинации «За веру и верность»

• Также награжден орденами «Трудовая доблесть» и «Слава России», именным боевым оружием от министра обороны РФ, именной шашкой от председателя Счетной палаты РФ и т.д.

Зинин Алексей Николаевич

* * *

Родился 26 июня 1976 года.

Соавтор книги Валерия Газзаева.

Президент Агентства стратегического консалтинга и трансферных решений AZ Sport Univеrsal, футбольный функционер; футбольный эксперт на телевидении и в печатных СМИ, стратегический консультант российских и европейских футбольных клубов.

Автор, соавтор и редактор книг со звездами спорта, автор популярного блога на Sport.ru «Разоблачение игры», ведущий авторской рубрики газеты «Спорт Экспресс» «Трансферная аналитика с Алексеем Зининым», один из основателей еженедельника «Советский спорт – футбол».

Преподаватель Высшей школы бизнеса RMA факультета «Менеджмент в игровых видах спорта», тренер личностного роста по работе с представителями спорта и бизнес-структур.

Разработчик аналитических и скаутинговых методик в индустрии футбола, разработчик программ и тренингов по личностному росту спортсменов.

В прошлом директор по развитию Российской футбольной премьер-лиги, исполнительный директор Агентства спортивного маркетинга «Бизнессистема», главный редактор еженедельника «Футбол.Хоккей», руководитель отдела российского футбола газеты «Советский спорт».

alexzinin@mail.ru

Вместо предисловия

Что за книга у нас получилась

В 1985 году перед началом очередного сезона в качестве нападающего московского «Динамо» я решил бросить курить: мне шел 31-й год и я искал для своего организма новые ресурсы. Если избавлюсь от никотиновой зависимости, думал я, обрету вторую молодость.

Но организм явно был не готов к таким потрясениям. Он ответил тем, что я стал стремительно поправляться. В итоге мой вес увеличился на шесть-семь килограмм. Глядя в зеркало, я напоминал себе курортника, не вылезавшего из буфета. Страшнее всего было то, что под бременем дополнительного груза стали вылезать микротравмы, а резкость, на которой во многом и строилась моя игра, исчезла. Мне не хватало скорости, страдал дриблинг, и все это било по моей результативности. За первый круг того чемпионата я забил всего один мяч и был недалек от нервного срыва.

И вот Сан Саныч Севидов, главный тренер «Динамо», как-то на выезде перед очередным матчем позвал меня на разговор: Валера, что с тобой происходит?

А у меня нервы, как струны, того гляди, лопнут. Я тогда был очень эмоциональным, неудачи не переносил, плохой игры себе не прощал. Ни с кем не был готов говорить о своем фиаско, но Сан Саныча я ценил и уважал. Рассказал ему о наболевшем.

Он послушал меня и говорит… тренер (!) капитану своей команды (!!) в советское время (!!!): Валера, не валяй дурака, начинай курить.

Ну я прямо перед игрой в раздевалке выкурил сигарету и прорвало меня. Во втором круге вновь стал Газзаевым.

Сейчас я, кстати, не курю. И будь возможность вернуться на много десятилетий назад, не стал бы даже пробовать.

А рассказал я этот крохотный эпизод к тому, чтобы у читателя было понимание, насколько футбол – тонкий вид спорта. Любая мелочь способна оказать влияние на игру отдельного исполнителя, а следовательно, и на результаты всей команды.

Знаете, каждый публичный человек «функционирует» в двух режимах. В прессе, на телевидении, на пресс-конференциях мы стараемся говорить так, как принято – то есть избегать острых углов, не раскрывать детали, обходиться общими фразами. Свои интервью мы визируем, нередко вычеркивая из них эмоциональные высказывания.

Мы не пытаемся понравиться, но мы пытаемся защитить свой внутренний мир от посторонних.

Настоящие же мы тогда, когда оказываемся в кругу близких и друзей. Здесь можно быть самим собой, говорить, не подбирая слов, не задумываться, как тебя поймут и как отреагируют. Здесь можно раскрывать особенности своей работы, не прятать настроение, боль, радость. Здесь позволительно рассказывать байки и анекдоты, а затем говорить о серьезном, «по душам».

Именно вот такой я и захотел создать книгу. Книгу «кухонных разговоров и откровений».

Мой соавтор Алексей Зинин, с которым мы дружим с 1999 года, сумел вытащить из моей памяти даже те случаи и истории, которые я был бы рад забыть. Мы старались создать честный и подробный труд о футболе и профессиональных секретах личностного роста. Нашлось здесь место и тактике, и разбору характеристик знаменитых футболистов, и психологическим приемам работы со звездами.

Данная книга состоит из двух объединенных в целое частей. Первая – вышла в 2006 году под названием «Валерий Газзаев. Приговорен к победе». Ее мы здесь публикуем без корректив. Мы даже не стали менять изложение в настоящем времени на прошедшее, чтобы сохранить энергетику затрагиваемых событий.

Вторую часть мы написали в 2016-м. Она позволит вам отследить динамику перемен, увидеть, в чем я был прав, а в чем, может быть, заблуждался. Когда я перечитывал рукопись целиком, мне самому было интересно обнаружить новшества в моем мышлении по некоторым важным вопросам.

Желаю вам мира, счастья, постоянного развития и… хорошего чтения!

Итак, начнем с первой части. Отправляемся в путешествие в самый успешный год в моей карьере, 2005-й. Мы с вами шаг за шагом пройдем путь к победе в кубке УЕФА.

* * *

Любое поражение – трагедия. Садишься в машину и мчишься домой. Отключаешь телефон, никого не хочешь слышать, никого не можешь видеть.

Хорошие люди так устроены, они стараются поддержать тебя, посочувствовать. Мне же никакие сочувствия не нужны! Это пытка! До сих пор непонятно, почему меня – здорового, уверенного в себе мужика – должен кто-то жалеть? Я сам в состоянии справиться со своими переживаниями. Сострадание – это смерть для меня! Лучше пусть ругают, поливают грязью. Впрочем, грязи тоже во все времена хватало в избытке.

Тем не менее благодарен всем негодяям и критиканам. Я никогда о них не забываю. Это мобилизует даже теперь, когда, казалось бы, я заслужил право расслабиться.

В 2005 году мне посчастливилось многого добиться, однако удовлетворение от этого не стерло из памяти ощущение боли, возникавшее после каждой неудачи на моем длинном жизненном пути. Для меня, например, и сегодня оскорбительны воспоминания о том, что сборная под моим руководством товарищеский матч с Израилем провела откровенно наплевательски. Вроде бы ничего тогда страшного не случилось, ну, сыграли не так, как хотелось. Но я не мог после этого оставаться на своем посту. Я 40 минут в раздевалке говорил футболистам все, что о них думал. Всем вместе и каждому по отдельности, не подбирая выражений! Я и сейчас им это сказал бы и хлопнул бы дверью так, как тогда.

Я всегда, за единственным исключением, уходил сам. Уходил, потому что так было надо. Уходил без колебаний. Во всех ситуациях можно было притвориться, что все нормально, остаться и продолжать работать. Допускаю, я до сих пор возглавлял бы сборную России, но это было бы предательством самого себя.

Я уверен в правильности всех своих решений! Я все делал искренне, так как чувствовал, словно какой-то внутренний голос указывал мне дорогу.

Однако, как бы судьба ни глумилась надо мной, как бы далеко ни отгоняла от любимого дела, я не сомневался, что вернусь. Вернусь и покорю те вершины, которые раньше являлись для меня недосягаемыми. Я всю жизнь надеялся только на себя самого, потому что понимал, человек сам в ответе за свое настоящее и будущее, никто ему помогать не обязан. Мне никто никогда и не помогал. Всего, чего я добился, я добился своим трудом, своим потом, своими бессонными ночами.

Постоянно передо мной возникали препятствия, которые необходимо было преодолевать. Я их преодолевал и становился сильнее. Даже для того, чтобы жениться на Белле, мне пришлось изрядно помучиться. Ее отец – очень волевой и жесткий человек – категорически был против того, чтобы его дочь вышла замуж за футболиста: считал, что представители нашей профессии люди ветреные, несерьезные и совсем не домашние. Неудивительно, что все родственники Беллы смотрели на меня косо, лишь одна бабушка одобряла выбор своей внучки. Тем не менее девушка моих грез все же стала моей женой и прошла со мной путь с самых низов до грандиозного триумфа.

И в том случае, и во всех других меня подзаряжала энергией вера. Вера безграничная, необузданная, все затмевающая. Без веры невозможно! Наверное, это единственное, что движет цивилизацией. Вера в Бога, вера в идею, вера в детей, вера в конечную цель. Пропадет она – мир погибнет! Мы сделаемся потребителями. Получится, что я буду трудиться ради зарплаты. И все! Я же работаю для того, чтобы добиваться результата, чтобы создавать, а вот уже потом я должен получать деньги. Сами по себе, просто так, они мне не нужны.

…Как вы, наверное, уже догадались, эта книга – не автобиография. Я не обольщаюсь в отношении того, что многим интересно, в каком году я окончил школу, а в каком вошел в клуб Григория Федотова. Тем более все эти факты и так широко известны.

Я раньше не придавал сему афоризму значения, но, оказывается, действительно в жизни каждого рано или поздно наступает момент, когда хочется оглянуться назад. Быть может, мой опыт, мои разочарования и достижения для кого-то окажутся поучительными и позволят мечту превратить в реальность. Дай бог, чтобы каждый, кто этого заслуживает, выиграл «свой Кубок УЕФА». Я к своему шел с самых пеленок. Изо дня в день.

Глава 1

Дорога к Путину началась в неблагополучном дворике

Приехал в клубный офис. Мой стол, на котором всегда царил порядок, скрывался под ворохом газет и поздравительных телеграмм, телефоны разрывались от звонков. Постоянно кто-то входил и что-то говорил. Суета. Хотелось курить, но даже не было возможности достать из кармана зажигалку. Страна сладостно сходила с ума, и осознание того, что это происходит по нашей «вине», грело душу, заставляло ее петь и искриться. И вдруг – стоп. Официальное приглашение на прием к президенту Российской Федерации. Пауза. Осмысление…

Для того, кто считает себя гражданином своей родины, это событие. Событие на годы. По дороге домой думал, как все пройдет, что и как буду говорить. Дома с женой подбирали и готовили костюм – все должно быть безупречно. Утром в день встречи проснулся взволнованным. Попытался припомнить, когда такое со мной было – разве что в далеком 1979-м, когда в финале Кубка СССР в переполненных «Лужниках» шел пробивать пенальти. Шел и знал, что не забью. Вот уже 26 лет кошмары того матча не отпускали меня.

Как только увидел своих ребят, волнение отступило. Перед командой я всегда должен оставаться предельно хладнокровным. Мы шутили, общались, и у всех беспокойство постепенно сменялось ощущением торжества и какого-то неописуемого восторга.

А потом была встреча. Рукопожатие и слова Президента. Совсем не банальные, из глубины сердца. Эта речь и меня, и игроков раскрепостила окончательно. Уметь так располагать к себе людей, как это умеет Путин, большое искусство. Он пригласил нас за стол, мы выпили по бокалу шампанского, и около часа он расспрашивал нас о спорте – со знанием дела, надо признать, расспрашивал. И ощущали мы себя с Владимиром Владимировичем на равных, будто находились в обществе близкого и родного человека. Настолько родного, что Вагнер – самый оригинальный наш товарищ – надумал с главой государства сыграть в футбол. Владимир Владимирович, видимо, не по этой части, тем не менее на предложение откликнулся. И получилось у него это весьма и весьма неплохо. А Вагнер – молодец: парень без комплексов. Такие и становятся чемпионами!

Уезжали мы из Кремля просветленными, с мощнейшим психологическим зарядом. Вечером на базе у всех работали телевизоры. И на всех экранах были мы – армейцы – рядом с Путиным. Я щелкал с одного канала на другой и испытывал чувство гордости. Но гордость та была не за себя, а за родителей, родных, друзей и даже за тех, с кем в далеком босоногом детстве дрался во дворе.

* * *

«Золотой» 2005 год начался для меня за долгие десятилетия до своего наступления.

Скорее всего, это случилось в тот день, когда я впервые увидел нечто загадочное и круглое. Мама рассказывала, что я был еще совсем карапузом и только пытался ползать. Среди разбросанных по комнате игрушек я выбрал именно мячик и больше с ним не расставался. Никогда! Не знаю даже, как это назвать. В последнее время я часто стал задумываться о таких понятиях, как судьба, предназначение, божий дар. И чем старательней я пытаюсь найти ответ: почему я, сын знаменитого осетинского борца, сделал смыслом своей жизни футбол, тем больше прихожу к выводу: этот выбор был сделан на небесах. Мне нужно было лишь день и ночь следовать знакам свыше и идти напролом. Я всегда был уверен в том, что добьюсь всех целей, которые себе поставил. Главное – при любых обстоятельствах оставаться верным себе, своим принципам и постоянно над собой работать.

Так получилось, что семья наша не была обеспеченной. Обитали мы в самом неблагоприятном районе Орджоникидзе. Если в наших краях оказывался какой-нибудь «залетный», то выбраться оттуда ему было уже непросто. Сказать, что у нас господствовали волчьи законы, – значит, не сказать ничего. Стычки возникали на ровном месте. Я очень быстро для себя решил, что какая бы заваруха ни возникла, я не дрогну. Лучше походить недельку с синяками, чем долгие годы ощущать себя оплеванным. Поэтому махать кулаками приходилось регулярно. Естественно, пацанам с нашего района было заранее зарезервировано место за колючей проволокой. До сих пор убежден, если бы мое желание стать футболистом не было столь сильным, «свой Кубок УЕФА» я завоевывал бы где-нибудь на Колыме.

А так я осознавал, что нет ничего страшнее, чем потерять свою мечту. Вот и держался за нее, бредил ей, пестовал ее, всячески старался к ней приблизиться. Приходил из школы, бросал в угол портфель, намазывал корку хлеба маслом, посыпал песком. Жевал уже на бегу, потому что не терпелось выйти во двор, набрать ребят и приступить к любимому развлечению – футболу. Все детство так и пролетело. До сих пор меня охватывает ощущение какого-то дикого восторга, а мускулы чувствуют прилив энергии, как только вспоминаю те далекие годы и те мгновения, когда начиналась игра. Я вижу тот старенький резиновый мяч и кучу мальчишек, пытающихся его у меня отобрать. Еще больше у меня захватывает дыхание, когда я раскапываю в своей памяти моменты, как нам удавалось своровать настоящий кожаный мяч. Трудно передать, что это для нас значило! Мы бредили футболом, стремились быть взрослыми и походить на настоящих мастеров. Вот и отправлялись на промысел. У институтского общежития прятались в засаде и ждали, когда же заветный трофей вылетит из-за забора. Пока за ним кто-то шел, мы выбегали из своего логова, хватали мяч и неслись наутек со всех ног. Во дворе по этому поводу устраивался праздник, однако через пару месяцев мы затирали кожаную сферу до дыр и снова снаряжали бригаду добытчиков. Конечно, это не делало нам чести, но настолько велико было желание сродниться с большим спортом, что совесть молчала!

Нынешнее поколение, наверное, меня не поймет. А я не понимаю другого – как можно достичь чего-то без фанатизма. Мальчишки XXI века занимаются в спортивных школах шесть раз в неделю по полтора часа, а все остальное время многие из них посвящают Интернету и чтению «Гарри Поттера». Вряд ли в этом есть что-то плохое, но при таком подходе высот в футболе не достигнешь. Мы в детстве каждый день играли не менее восьми часов. В выходные – по двенадцать – пятнадцать часов. И все равно мне этого было недостаточно! Летом, когда я уезжал в деревню, с мячом вообще не расставался. Искренне сочувствую своим младшим братьям, которые принимали удар на себя. Мне ведь нужно было кого-то обводить, кому-то забивать. Вот они, бедолаги, и страдали.

* * *

Полагаю, детство у меня прошло плодотворно, я ничего не упустил и ничем своей будущей карьере не навредил. Ну и к тому же непосредственно в те далекие годы у меня проявилась склонность к организаторской работе, которая впоследствии так мне пригодилась в моей тренерской деятельности. Я, будучи еще совсем маленьким, повадился проводить во дворе турниры, делать площадки, проектировать ворота, размечать лицевые и боковые линии. Тогда же научился рисковать. В паузах между импровизированными матчами я мог залезть к кому-нибудь в сад и набрать для ребят целую сумку яблок. Считал, что витамины нам не помешают.

Чуть позже пришло осознание того, что мужчина должен уметь зарабатывать деньги и нести ответственность за своих родных и друзей. Это явилось мощным стимулом. Рядом с нашим домом располагалась железная дорога, и мы с пацанами стали частенько туда ходить разгружать вагоны. Когда получил свои первые рубли, почувствовал легкое чувство гордости. Для самоуважения это очень важно!

Но куда важнее – побеждать! Побеждать в любой встрече, в любом противостоянии. Мне кажется, что во мне с рождения сидел дикий дух победителя, но при этом я его постоянно укреплял. Бывало, бросал вызов какой-нибудь компании: давайте сразимся, я один, а вас пятеро. Ставил себе первого попавшегося мальчугана в ворота. Во дворе росла акация, и я играл с ней «в стенку», очень здорово мы взаимодействовали. Постепенно ствол дерева оббил до такого состояния, что на нем не осталось коры. В общем, с этой акацией мы много побед одержали.

На меня и обижались, и злились, и требовали реванша, а мне только того и надо было. Я снова брал верх, моя уверенность в своих силах становилась железобетонной. Я вообще везде и всегда стремился быть первым: быстрее всех плавать, выше всех прыгать, мощнее всех бить! Если кто-то в чем-то меня превосходил, я ставил перед собой цель быть лучше его и всячески к этому стремился. С годами я развил в себе такую тягу к совершенствованию, что ни одни сутки не прошли для меня впустую. Я постоянно двигался вперед и приближался к заветному триумфу.

* * *

Считаю большой удачей то, что я попал в детско-юношескую спортивную школу именно в двенадцатилетнем возрасте. Не раньше и не позже. С одной стороны, у меня уже сложился свой стиль: я был предельно раскрепощен для того, чтобы творить на поле. Наличие приличной техники позволяло мне на соревнованиях делать то, что я хочу, а не то, что мог бы потребовать от меня тренер. В ДЮСШ все-таки устанавливают определенные ограничения. С другой стороны, в нужный момент я стал получать тактическую подпитку, и у меня появились предпосылки для выхода на новый уровень.

Там-то выяснилось, что, оказывается, я совсем не умею проигрывать. Если наша команда уступала, то у меня возникало ощущение, что мое сердце разрывается от боли и обиды. Я плакал навзрыд, ругался на партнеров. Они пытались меня успокоить: «Валера, в следующий раз победим», но только сыпали мне соль на раны. Ведь слово «следующий» означало, что прошедший матч уже не повторится и его исход я никогда не смогу исправить. Правильно сказал кто-то из великих: «Нет на свете ничего печальней сожаления о том, что могло бы быть». Наверное, понимание этого и делало меня лидером. Я старался «умереть» в каждую конкретную секунду настоящего, «умереть», чтобы никогда потом не кусать себе локти.

* * *

Мой крутой нрав запрещал мне признавать авторитеты. Их для меня не существовало. Вообще! И это, между прочим, очень развязывало руки: у меня не было самоограничивающих убеждений. Я сам себе внушал все, что считал нужным, и достаточно быстро вбил себе в мозг и в сердце истину, которую взял за основу в своей жизни: и невозможное возможно! Потому-то и вынашивал, и продолжаю вынашивать самые дерзкие планы.

Когда мне стукнуло четырнадцать, я решил заявить о себе в местной футбольной Мекке. На территории горно-металлургического института собирались самые выдающиеся технари города, приезжали даже из команды мастеров. Рубились четыре на четыре до гола. Попасть на ту площадку было нереально. Часами приходилось стоять в очереди. Там особенно ценился дриблинг, умение обращаться с мячом. Я был на седьмом небе от счастья, когда сумел стать уважаемым игроком среди самых выдающихся маэстро, а став, почувствовал себя бразильцем.

Кстати, никогда не задумывались, почему среди «кудесников футбола» столько ярких индивидуальностей? Да потому, что они с пеленок возятся с мячом в свое удовольствие, им никто не навязывает какие-то схемы и не требует «рвать жилы», как в европейских, а особенно в наших спортивных школах. «Рвать жилы» нужно уже окрепшим и получившим необходимую техническую и эмоциональную базу.

Я очень ценю опыт. Он не продается и не покупается. Каким бы ты прозорливым ни был, нельзя предугадать все, что тебе пригодится в будущем. Поэтому я всегда старался познать все, с чем сталкивался, и обязательно в своей голове откладывал на специальные полочки приобретенные умения и навыки, сделанные выводы.

Так, участия в баталиях на площадке горно-металлургического института пригодились мне 35 лет спустя при работе в ЦСКА с Вагнером, Карвалью и Дуду. Я смотрел на этих посланников страны Пеле, вспоминал свои ощущения в тот момент, когда блистал техникой в осетинской Мекке, и словно оказывался в шкуре своих подопечных. Это помогало мне говорить с южноамериканцами на одном языке, пускай и при содействии переводчика.

Высказывания разных лет

Георгий Хуадонов, партнер Валерия Газзаева по детской команде:

«Мы с Валерой жили рядом и, встретившись впервые в одной команде, стали неразлейвода. Вместе ездили на тренировки, вместе с них возвращались. Хотя дружить с ним было очень непросто. Я уже в то время поражался тому, что на поле для него друзей не существовало, были только партнеры и соперники. Если кто-то из нас недорабатывал, играл спустя рукава, допускал небрежность, он коршуном набрасывался на товарища по команде, ругал его на чем свет стоит…

Если мы проигрывали, в раздевалке он горько и безутешно плакал, успевая при этом кричать, что все это из-за нас, что один не так сыграл в том-то эпизоде, другой – в следующем… Удивительно, как он четко запоминал все перипетии матча.

Ребята, а я в особенности, старались утешить его: Валера, даем тебе слово, что на следующий матч мы все как следует соберемся и обязательно выиграем его. На что он неизменно сквозь слезы и всхлипывания отвечал: «Дураки, как же вы не понимаете, что это будет совсем другой матч. А сегодняшний мы уже никогда не выиграем…»

Ольга Семеновна Газзаева, мама:

«Когда Валера был в детском возрасте и уже ходил в футбольную школу, умер его дедушка, которого он очень любил. Дома – траур перед похоронами, а он вдруг начинает собираться на тренировку. Сестра всплеснула руками: «Валера, как ты можешь куда-то уйти, ведь умер твой дедушка, у нас такое горе?!» А он отвечает: «Даже если вы все умрете, я все равно пойду на тренировку». Мы были просто потрясены таким его фанатизмом».

Игроки и тренеры дубля «Спартак» (Орджоникидзе) вспоминают:

«В сентябре 1971 года мы играли дублем в Казани с местным «Рубином». Этому матчу сопутствовал целый ряд любопытных обстоятельств. Во-первых, казанцы по каким-то причинам решили выставить против наших мальчишек девять человек из основного состава, во‑вторых, к нам на смотрины приехал футболист из Ростова-на-Дону Месхадзе, в‑третьих, Валере пришло приглашение выехать после этого матча за рубеж в составе юношеской сборной СССР… А накануне он подрался с нашим администратором. В аэропорту Минеральных Вод (во Владикавказе своего аэропорта тогда не было) объявили посадку, и администратор грубо крикнул Газзаеву: «Молодой, бери сумки и тащи!». Валера и без принуждения сделал бы это. Но на грубость ответил грубостью, слово за слово, и они подрались.

Собрали собрание, в повестке которого стоял вопрос: можно ли выпускать Валерия Газзаева в зарубежную поездку? В конечном итоге было предложено: «Давайте отпустим его за рубеж, но сначала посмотрим, как он завтра будет играть».

Газзаев был самым молодым в нашем дубле. Для всех же новичков у нас существовал своеобразный тест. Месхадзе тренер тоже предупредил: «Сыграешь лучше Газзаева – считай, ты принят в команду, если нет, то не обессудь».

Что творил Валера на поле в тот день, трудно описать. Он рвал оборону «Рубина» в клочья, забил мяч, сделал голевой пас. Публика на стадионе с ума сходила… Тренер «Рубина» заявил, что лучше, чем Газзаев, играть в футбол невозможно. Месхадзе после игры подошел и говорит: «Я собираю манатки, куда мне до него, такого мне в жизни не переиграть».

Глава 2

Выбирая «Спартак», получал Кушку

Лет с пятнадцати все мои помыслы были направлены на попадание в дубль местного «Спартака». В каждом районе Орджоникидзе имелись свои подрастающие звезды, мы смотрели друг на друга, и каждый хотел первым пробиться во взрослый футбол. И когда тренер пригласил в команду не меня, а другого парня, я психанул и все бросил. Даже поступил в сельскохозяйственный институт. Но вот тут Господь Бог не позволил мне совершить ошибку. Видимо, отдавая мне должное за все старания и усилия, он закрыл глаза на мою несдержанность и сделал подарок. На следующий день после того, как я стал студентом, мне сказали, что «Спартаку» нужен еще один нападающий. Я получил шанс и воспользовался им в полной мере. Уже через одиннадцать игр я попал в юношескую сборную Советского Союза. И это из Первой лиги! Достижение по тем временам серьезнейшее. Более радостного человека на земле тогда не было! Я почувствовал, что не просто могу, а обязательно достигну цели № 1, которую поставил себе еще в раннем детстве. До сих пор помню, как совсем еще пацаном увидел по телевизору футбол и понял, что тоже «хочу быть в телевизоре, в майке с буквами СССР на груди».

* * *

Ту свою мечту я в итоге реализовал, но чувства удовлетворения не получил. Не о такой карьере в сборной я грезил, не такие ориентиры себе намечал. По прошествии лет я часто размышлял о том, как бы все повернулось, доведись мне выступать в великих клубах. В великих не по именам, а по уровню задач. Почти убежден, что тогда моя игровая карьера сложилась бы куда ярче. Но кто знает, не останься у меня ощущения нереализованности, наверное, не многого я бы добился на тренерском поприще и, скорее всего, вряд ли бы моя команда завоевала Кубок УЕФА. А так я постоянно старался взять у судьбы реванш, рвался наверстать упущенное. На клубном уровне, полагаю, мне кое-что удалось, а что до сборной, то к ней у меня имеются особые счеты. Уверен, когда-нибудь я вновь возглавлю национальную команду и реабилитируюсь по полной программе за не совсем удачные романы с ней – и в качестве действующего футболиста, и в качестве наставника.

Ну, а пока рана продолжает кровоточить. Да, сейчас я понимаю, что тренеру всегда проще опираться на проверенные, хорошо знакомые ему кадры. Но избавиться от своей обиды все равно не могу – уж больно сильной она была изначально. По молодости я воспринимал принципы комплектования сборной Бесковым и Лобановским как совершенно несправедливые. Получалось, что если ты не выступаешь в «Спартаке» или киевском «Динамо», то ты уже не способен регулярно защищать честь страны. Константин Иванович и особенно Валерий Васильевич, хоть и приглашали меня от случая к случаю, попеременно говорили, что Газзаев не вписывается в их концепцию или что ему на поле будет трудно найти общий язык со старожилами. Я кипел, но старался себя успокоить: мэтры признают мою индивидуальность, мою исключительность и осознают, что переделать меня им не удастся. А сам я никогда не пытался себя ломать и под кого-то там подстраиваться. Считал: у каждого из них свое видение, а у меня свое! Я и сегодня убежден, что наш вид спорта должен быть более индивидуально выраженным.

* * *

Любопытно, что, несмотря на сложившееся мнение, будто я не спартаковский форвард, в этот клуб меня звали трижды! Вначале еще в семнадцатилетнем возрасте. Однако когда я об этом заикнулся матери, то мне быстро разъяснили утопичность ситуации. На Кавказе культивируется почтение к родителям. Что бы они тебе ни говорили, что бы они с тобой ни делали, ты обязан их слушаться и им доверять – это ведь благодаря им ты появился на свет. А родители слишком дорожили моим будущим, чтобы в юные годы отправить меня в столицу. На первых порах я страшно страдал, но теперь готов сказать маме «спасибо». Как бы человек в себя ни верил, ему следует реально оценивать свои силы. Я же к тому моменту еще не до конца сформировался и еще недостаточно окреп психологически. Заявись я тогда в «Спартак» со своими представлениями о жизни и со своей готовностью махать кулаками по малейшему поводу, моя карьера могла бы быстренько закончиться.

Второй раз красно-белые зазывали меня в 1979-м. В «Динамо», куда я пришел, как раз уволили Севидова, и Сан Саныч мне говорил: «Спартак» – это хороший вариант. Это сборная! Соглашайся, у тебя уже нет ни перед кем никаких обязательств». Но я тогда не был в состоянии адекватно оценивать происходящее, настолько был взбешен решением руководства сменить главного тренера.

* * *

Вот здесь я, пожалуй, несколько отклонюсь от темы. Я всегда стремился завоевать золото чемпионата СССР и работать с наставником, который может мне многое дать. Потому я и согласился на переход из «Локомотива» в «Динамо». У бело-голубых тогда был выдающийся состав, и я нисколько не сомневался, что под руководством Севидова мы будем вне конкуренции. Многие специалисты заранее отдали нам победу, однако накануне старта турнира «Динамо» совершило турне в Америку, где Сан Саныч повел команду в магазин к своему другу, эмигрировавшему туда из Киева. Ребята купили какие-то вещи по очень выгодной цене, а по возвращении в Москву некто Родионов, тогдашний начальник «Динамо», накатал на Севидова донос. На этом все рухнуло, и славная история легендарного клуба фактически завершилась. На смену ей пришла история совсем другая, та, о которой распространяться совсем не хочется. Только при мне поменяли девять тренеров, кадровая чехарда стала главной клубной традицией. Я абсолютно убежден, если бы Севидов остался, то именно «Динамо», а не «Спартак», в тот год праздновало бы чемпионство, и в дальнейшем оно было бы лидером отечественного футбола, а не призраком прошлого. Когда на экстренном собрании Сан Саныча демонстративно выкидывали из команды, никто из лидеров не вступился. Такие титаны, как Гершкович, Долматов, Маховиков, сидели и молчали. А я, молодой, только пришедший, встал и выступил: «Я не согласен с вашей политикой. Я доверяю Севидову, а вы его снимаете. Не хочу иметь с вами никаких дел. Не хочу и не буду!»

В общем, с «Динамо» я расстался, но тогда таких вещей не прощали. За мной вскоре прислали «черный воронок», и все закончилось тем, что я поехал вместе со всеми на сбор.

В 1981 году, с третьей попытки, я все-таки отважился на переход в «Спартак», однако меня вновь пригласили в одно серьезное учреждение на Лубянке, подвели к карте СССР и показали на самую крайнюю точку: «Валерий, вон видишь Кушку? Там тебе будут рады!» Мне все стало ясно, и я подумал: наверное, в моей судьбе спартаковский период все же не заложен.

Позже, с позиции лет, убедился: мне не о чем жалеть. Ни один мой шаг не был напрасным. Если и доводилось по не зависящим от меня обстоятельствам отклоняться в сторону от цели, то я делался еще злее и с удвоенной энергией вгрызался в каждый впоследствии предоставляющийся мне шанс.

* * *

Я забивал почти всем командам Высшей союзной лиги. Для меня не существовало неудобных соперников, хотя на некоторых, как на тот же «Спартак», я настраивался по-особому. Тогда еще принципиальность в футбольном мире была облачена в цивильные одежды. Это сегодня «звезды» на всю страну позволяют себе унижать красно-белых или рассказывать якобы о полном превосходстве своей команды над ЦСКА. То ли время такое, то ли деньги большие что-то с людьми делают, но подобные заявления прежде были исключены. На мой взгляд, законы корпоративности должны соблюдаться всегда, даже если ненависть льется через край. Я принимаю жизнь такой, какая она есть, и никогда не говорю своим футболистам: «А вот наше поколение…» Это все бред! Не думаю, что мы лучше, чем они. И все же есть одна вещь, которую нынешним знаменитостям неплохо было бы у нас перенять. Мы относились друг к другу с уважением, с пониманием того, что все мы едим один хлеб.

Правда, понимание это не мешало друзьям-соперникам калечить друг друга на поле. Судейство было либеральным, правила символическими – вот кости и хрустели. Чего греха таить, порой сердце в пятки пряталось: идешь на мяч, а сам спинным мозгом ощущаешь, как в тебя двумя ногами сзади прыгают. Но я старался этой боязни не замечать, и уж подавно никогда не думал, что вот тут-то надо быть поосторожней, а то травму получу. Если бы я позволил себе подобные мысли, мгновенно бы со спортом простился. Я же, отдавая отчет в том, что амплуа у меня опасное, скрупулезно готовил себя к различным игровым ситуациям. На тренировках просил одноклубника Сашу Новикова действовать со мной предельно жестко. Отрабатывал стыки, реакцию, падение. И никогда не терял бдительность.

Я был подвижный, яркий, индивидуально сильный форвард, редко с мячом добровольно расставался. Брал его в центральном круге и тащил, тащил вперед.

Всегда со мной кто-то действовал персонально. Били от души, в открытую и исподтишка. Попадались такие гладиаторы, что могли штангу перешибить. Защитники – народ гордый, некоторым мастерства не хватало, вот и использовали различные приемы, лишь бы не позволить оставить себя в дураках. Иногда настолько надоедали, что бил в ответ. Очень серьезное противостояние было с Сулаквелидзе, в Киеве – с Журавлевым, Балтачой и Бессоновым. В Донецке со знаменитым Пьяных – он выходил на матч, закатывал рукавчики и метелил всех подряд.

Так что повреждений у меня, хоть и обошлось без особо тяжких, за карьеру было достаточно. Первый раз загремел в лазарет примерно в восемнадцатилетнем возрасте. Только в «Спартаке» (Орджоникидзе) стал самоутверждаться – и порвал переднюю поверхность мышц бедра. Пополам! Хорошо, быстро восстановился, без последствий.

Самое же памятное повреждение заработал, дебютируя в составе сборной СССР: плечом воткнулся в землю. Отделался разорванными связками ключицы. Месяц ходил со страшной болью, спал только на спине. И, кажется, долго я себя потом берег, в единоборства шел аккуратненько. Но как-то на тренировке упал-таки на плечо, перекувырнулся и обнаружил, что все нормально. Сразу же вся боязнь прошла.

Лет с тридцати, наверное, паховые кольца очень мучили. Играл на уколах. В Тбилиси случилось обострение – терпеть было уже невозможно, даже чихнуть не мог. После матчей меня обкалывали обезболивающими. Печень «сажалась». Сплошные страдания, а не футбол. И все-таки я должен быть благодарен Богу за то, что он мне симпатизировал и выводил из-под ударов. Неоднократно! Например, я долго выступал без щитков, а тут вдруг, когда мы были в Югославии, что-то мне подсказало: поезжай в спортивный магазин. Я поехал и купил щитки. Надел их на поединок с «Железничаром», испытал жуткое неудобство и даже хотел избавиться от них, да не успел: один защитник под меня подкатился – если бы не моя покупка, сделался бы я тогда, наверное, инвалидом. Потому что щиток развалился. А ведь на его месте должна была быть моя кость.

* * *

Вот вспоминаю сейчас свою игровую карьеру и ловлю себя на том, что выражение моего лица меняется. То становится торжественным, потому что в сознании всплывают матчи против тех же спартаковцев, киевских и тбилисских динамовцев, которые мне, как правило, удавались. То морщусь, как будто проглотил лимон, оттого что перед глазами встают эпизоды из встреч с более скромными командами. Глупо было бы надувать щеки и говорить о том, что играл я всегда здорово. Бывало, выдавал такие отрезки – волком выть хотелось. Единственное, утешало то, что как бы ни складывались события, я выжимал себя по максимуму. Потому что дорожил болельщиками и своей репутацией. В игре очень важны эмоции: в противостоянии с сильным соперником их было в избытке, вот и творил порой чудеса, а в матчах с посредственным оппонентом иногда внутри ощущалась пустота. Сегодня мне кажется: неплохо, что иногда я все же чувствовал себя опустошенным. Понимание того, что это такое, мне очень пригодилось в тренерской деятельности, и в частности в 2005 году, после того как ЦСКА завоевал Кубок УЕФА.

* * *

В моей памяти все еще живут матчи-кошмары, матчи, после которых не хотелось ни дышать, ни существовать. Они все в одном ряду. Кладбище разочарований, да и только. Полуфинал Кубка кубков. Полуфинал Олимпиады. Финал Кубка СССР – тот злополучный, где не забил пенальти. Я одиннадцатиметровые никогда не любил, штук восемь их запорол. Мне было уютней в борьбе, в единоборстве, когда кто-то мешал, кусался и бил по ногам. Вот это голы! Они никогда не забудутся. Самый яркий из них сотворил в 1981 году в «Лужниках» «Спартаку». На 82-й минуте перехитрил двух защитников и закатил мяч в ближний угол Дасаеву.

Я оптимист, человек с позитивным мировоззрением, но вот что интересно, во мне крепче сидят эпизоды, не доставившие радость, а ранившие самолюбие.

Прокручивая в голове упущенные моменты для покорения той или иной вершины, чувствую, что даже сейчас я многое готов отдать, лишь бы вернуть назад тот или иной эпизод и все исправить. Побед никогда не бывает много, и, наверное, ни одна вновь добытая не компенсирует упущенной предыдущей.

* * *

Переживания игрока были цветочками по сравнению с тем, что довелось испытать в качестве наставника. Что бы там ни говорили, а тренер – почти наверняка самая экстремальная профессия. Боль неудач бывает столь сильной, что кажется: вот сейчас мир остановится. Ведь здесь ты отвечаешь не только за себя, но и за всю команду, за каждого отдельного исполнителя, за реализацию задач, поставленных клубом, и даже за настроение болельщиков, сидящих на трибуне и у экранов телевизоров. Трудно расставить по степени значимости качества, которыми должен обладать тренер, но однозначно, одну из ключевых позиций в этом своеобразном рейтинге занимает умение справляться с грузом ответственности. Если твоя психика даст хотя бы малейший сбой, то этот груз тебя раздавит!

Высказывания разных лет

Игорь Волчок, главный тренер «Локомотива» в 1976–1978 годах:

«Газзаева я впервые увидел в 1973 году в составе «Спартака» (Орджоникидзе) и сразу понял, какой это яркий талант. Не откладывая дела в долгий ящик, собрался было заполучить этого форварда, но его призвали в армию. Намерений своих я не оставил, ждал два года, даже переживал, если Беца не ставил Газзаева в основной состав ростовского СКА. И когда представилась возможность, сразу же пригласил Валеру в «Локомотив».

Наши отношения начинались тяжело: со встреч и расставаний. Насколько он был талантлив, настолько и трудно поддавался управлению.

Когда он только появился в команде, мы практиковали двухразовые тренировки: утром – двухчасовую, насыщенную, напряженную, а после обеда – восстановительную. Так вот на восстановительную от отказывался выходить. «Что за каприз? – негодовал я. – Ты сейчас же пойдешь».– «Не пойду!» – упорствовал он.– «Пойдешь!» – «Не пойду!» В результате он собирал вещи и уезжал домой. Работавший тогда в «Локомотиве» тренером-селекционером Александр Иванович Загрецкий вылетал в Орджоникидзе, уговаривал, привозил его снова. Но повторялась та же история с тем же финалом. И опять Загрецкий летел на Кавказ, Газзаев писал очередное заявление в «Локомотив», чтобы потом отказаться от него…

Тем временем руководители нашего футбола открыто противились появлению Газзаева в «Локомотиве», в резких выражениях заявляли мне, что я, мол, засоряю клуб, вношу анархию в столичный футбол…

Не знаю, чем бы все это кончилось, но на наше счастье в «Локомотиве» появился Гиви Нодия. Они стали жить с Валерой в одной комнате на базе, в номере гостиницы, и уже вскоре я заметил, что Газзаев начал меняться, пересматривать свои взгляды на отношения с окружающими его людьми. Не знаю точно механизма влияния на него Гиви Нодия, но буквально на глазах Валерий становился серьезнее, покладистее, прилежнее в работе. Вероятно, сказалось чисто человеческое обаяние Гиви, его высокий авторитет в футболе, завоеванный за годы выступлений в тбилисском «Динамо» и сборной СССР. Он оказал огромное, неоценимое влияние на формирование футболиста, да, наверное, и человека Валерия Газзаева.

За короткое время пребывания в «Локомотиве» Валера очень сильно изменился, переосмыслил многие свои взгляды и на футбол, и на жизнь вообще. В его поступках на первых порах человека вспыльчивого, неуравновешенного все больше доминировал рассудок, он научился владеть собой в экстремальных ситуациях. Его стали интересовать футбольные подробности, все больше я слышал от него вопросов: что, как и почему.

И на поле разум все чаще брал верх над эмоциями. У него появились «дежурные» команды, которые он просто «раздевал» из сезона в сезон, несмотря на жесткую опеку со стороны соперников – минское «Динамо», например, или «Зенит». И во взаимоотношениях с игроками он стал занимать принципиальную, исходящую исключительно из футбольных интересов позицию, уже никого против себя не настраивал, а наоборот, способствовал сплочению коллектива на здоровой, исходящей из интересов дела основе. У нас он стал игрок союзного масштаба, заслужил вызов в первую сборную страны».

Валентин Николаев, главный тренер молодежной сборной СССР – чемпиона Европы 1976 и 1980 годов:

«Во время первого финального матча европейского первенства я убедился в том, что оборона нашего соперника – сборной Венгрии особенно уязвима для скоростных, техничных форвардов, и обратил свой взгляд на новоиспеченного локомотивца Валерия Газзаева. Был июнь, весенний чемпионат страны (в том сезоне у нас проводились два однокруговых первенства) еще только близился к завершению, но Газзаев успел уже зарекомендовать себя одним из лидеров столичного клуба.

Во втором финальном матче я выпустил Валерия на замену вслед за Давидом Кипиани, и эти незаурядные футболисты сразу же нашли друг друга на поле, образовав мощный тандем, который начал сотрясать оборону венгров. Гости перед этим забили гол в ответ на два наших, воспряли духом, дружно пошли вперед, однако появление на поле Кипиани и Газзаева сразу сбило их атакующий пыл, вынудило соперника вновь сосредоточиться на обороне, а нам позволило довести тот матч до победы.

И когда спустя четыре года в финале такого же европейского первенства нам противостояла сборная ГДР, я в решающем матче вновь прибег к услугам Валерия Газзаева, убедившись по ходу первого матча, что оборонительные редуты соперников можно преодолеть лишь с помощью высокого индивидуального мастерства, которым Газзаев был наделен сполна. Из молодежного возраста он к тому времени давно вышел, но по существовавшему регламенту каждая команда имела право включить в свой состав двоих «переростков». Я выбрал Валерия Газзаева и Рамаза Шенгелия. И не ошибся. Хотя, честно говоря, некоторые сомнения одолевали.

Ведь к тому времени Газзаев стал не только лидером московского «Динамо», но и поиграл за сборную страны. После этого выходить на поле в составе молодежной команды для кого-то, возможно, и неловко, даже непрестижно.

Но своей игрой Газзаев отвел малейшие сомнения на этот счет. Истинный профессионал, он полностью отдавался игре, и именно после его флангового прохода и сильной низовой передачи вдоль ворот Юрий Суслопаров забил тогда единственный, ставший решающим, гол в ворота сборной ГДР».

Никита Симонян, главный тренер сборной СССР в 1977–1979 годах:

«Для матча со второй сборной Италии я решил подготовить эксперимент – выставил трех нападающих, обычно больше тяготевших к игре на флангах, – Олега Блохина, Владимира Гуцаева и Валерия Газзаева, предоставив им возможность маневра по всему фронту атаки. Руководствовался прежде всего тем, что эти три блестящих мастера были лидерами в своих клубах. Учитывая уровень мастерства каждого из них, умение налаживать контакт с партнерами на поле и в то же время способность взять игру на себя, решил, что они обязательно найдут общий язык.

Действительность превзошла все ожидания. В атаке у нас был не просто ураган, а настоящий фейерверк блистательных эпизодов с участием всех трех и каждого в отдельности из наших форвардов. Наша команда выиграла – 3:1, а Валерий Газзаев забил один из мячей и сделал голевую передачу.

Его отличали высокое индивидуальное мастерство, нестандартные решения, нацеленность на ворота и прямо-таки неуемная жажда гола. Он часто бил по воротам из неудобных положений, мог поразить цель, находясь к ней вполоборота, а то и стоя спиной. Он ни секунды не стоял на месте, все время находился в поиске наилучшей позиции, свободных зон на поле.

Многие считали Газзаева закоренелым индивидуалистом. На самом деле это было не так. Конечно, тренеру приходилось ломать голову над тем, как «вписать» этого неординарного форварда в состав. Однако, если это получалось, Газзаев, оставаясь солистом, и ассистировал партнерам первоклассно. А вот попытки переделать его игру, подстроив под кого-то из именитых партнеров, были бесполезны. Тогда этот форвард утрачивал свои лучшие качества, свою индивидуальность.

Говоря о Газзаеве-футболисте, не могу не отметить его редкую контактность, коммуникабельность, умение с полуслова понять, что от него требуется в каждом конкретном матче. Его эмоциональность, по крайней мере в сборной, никогда не переходила допустимых рамок, не шла во вред делу. Словом, это был футболист высокого класса, настоящий лидер».

Глава 3

Лучше наломать дров, чем сломать себя

До сих пор у меня учащается пульс при разговорах о том, как я ушел из московского «Динамо». Это был 1985 год. В команде появился персонаж, который захотел заставить Газзаева перестать быть самим собой. Я мгновенно понял, что Малофеев не та личность, которая может мне что-то дать как футболисту, и не та личность, которая в состоянии принести пользу клубу. Наверное, Эдуард Васильевич не очень-то разбирался в людях, потому что вынудить меня делать то, что противоречит моей сути, нереально! Он попытался установить для меня какие-то границы! И я уже после недели совместной работы знал, что наши с Малофеевым пути быстро разойдутся. Так оно и получилось. Впервые за восемь с половиной лет меня заменили! Казалось бы, ну что здесь такого? Однако характер не переделаешь, я воспринял это как личное оскорбление и тут же без лишних объяснений покинул «Динамо».

Я никогда не отказывался от своих принципов. Поэтому о своих уходах ни разу не пожалел. Да, конечно, где-то я ошибался, готов это признать, но все равно считаю, что поступал я именно так, как должен был поступить. Лучше наломать дров, чем сломать себя. Если твой внутренний стержень будет оставаться таким же прочным, то ты выберешься из любой ситуации и преодолеешь любые препятствия. А вот когда начнешь в себе сомневаться, когда перед кем-то прогнешься, где-то струсишь и промолчишь, где-то, наступив на свое «Я», убежишь от конфликта – тогда тебе конец!

Так везде. В тренерстве – тем более! Тренер – это не столько строитель, сколько художник. Он пытается воплотить в жизнь то, что выстрадал, то, что нашел путем длительных творческих поисков. Он не может «рисовать» футбол из-под палки, а следовательно, для реализации задуманного ему нужна внутренняя свобода. И поэтому самое ужасное для него – боязнь за свое место. Как только появляется страх, любимое дело уходит в подполье. И, к сожалению, большинство моих коллег этого не осознают. Если ты уверен в себе, а ты обязан быть уверен в себе, то ты никому не позволишь тобой манипулировать. Если только руководитель начинает влезать в творческий процесс и указывать тебе, кого ставить в состав и какую схему использовать, то ты должен или дать отпор, или тут же подать в отставку.

У меня волосы встали дыбом, когда я прочитал интервью одного действительно уважаемого владельца клуба, заявившего, что в будущем тактическая модель его команды претерпит изменения и будет заточена под конкретного нападающего. Зачем так, пускай и непреднамеренно, унижать тренера и остальных футболистов? Впрочем, с любым человеком обращаются так, как он того заслуживает.

* * *

Тбилисское «Динамо» – последнее пристанище Газзаева-форварда. Внимания оно заслуживает как раз тем, что было последним.

Уже во время сборов я заметил, что у тренера нет контакта с ведущими игроками, постоянно возникают какие-то трения. На две позиции в атаке тбилисского «Динамо» тогда претендовало шесть человек – Гуцаев, Шенгелия, Челебадзе, Газзаев, а также молодые Гурули и Месхи. Одно из мест Ахалкаци отдал мне. Практически весь подготовительный период мне приходилось играть в паре либо с Месхи, либо с Гурули, а трое маститых ветеранов ждали своей очереди на замене, что, безусловно, было для них непростым психологическим испытанием.

Мы жили на сборах в одной комнате с Володей Гуцаевым. Однажды он не выдержал: «Все! Больше не могу, уезжаю». Я его понял, отговаривать не стал. А утром на зарядке Ахалкаци на меня накинулся: «Где Гуцаев? Почему ты меня не поставил в известность о его намерениях?» Такого обращения я вынести не мог: «Вы меня зачем сюда пригласили, играть или стукачеством заниматься? Я буду играть, а все свои тренерские вопросы решайте сами».

Старт в чемпионате выдался для нас удачным. Команда побеждала, я забивал и в целом выглядел достойно. А тут в Тбилиси на кубковый матч приехал клуб Первой лиги «Ростсельмаш». Я попросил Ахалкаци: «Нельзя ли мне дать паузу? Хотел бы получше восстановиться». Он был не против: «Хорошо, но на всякий случай разденься в запас».

Первый тайм закончился нулевой ничьей, Ахалкаци в перерыве подошел ко мне: «Можешь сыграть?» – «Конечно!» В итоге забил гол и отдал голевую передачу – 2:0.

За победу каждому игроку тбилисского «Динамо» тогда полагалась премия – 500 рублей. Когда мы пришли ее получать, разразился скандал. Некоторым игрокам занизили суммы. Мне выписали 300 рублей. Получать премию не стал, отправился за разъяснениями к главному тренеру: «За что мне снизили размер премиальных? Скажите, в чем я провинился. Я профессионально отношусь к своему делу, выполняю все, что от меня требуется». Нодар Парсаданович явно хотел отыграться за инцидент с Гуцаевым: «Просто я так решил, объясняться на эту тему не намерен».

От такого ответа эмоции у меня хлынули через край. «В таком случае я ухожу». Положил на стол заявление об уходе и уехал. Дело-то было не в деньгах, дело было в принципе, в отношении ко мне! Если бы Ахалкаци аргументированно объяснил, почему мне полагается именно такая премия, я бы мог с этим не согласиться, но я бы принял позицию тренера.

Сам став тренером, я с уважением отношусь к любому из своих игроков, рассматриваю каждого из них не только как футболиста, а прежде всего как личность. В пылу игры я могу накричать на кого-то, но оскорбить – никогда. Не имею на это никакого морального права. И если собираюсь наказать кого-то за провинность, то заранее представляю себе неприятный разговор, готовлюсь к объяснению с футболистом. Он обязательно должен знать, за что и почему он наказан. Иначе между нами доверия уже никогда не будет. А доверием своих игроков я очень дорожу. Но Газзаев-тренер – это уже другая глава. К ней мы подойдем чуть позже.

* * *

После скандального прощания с Нодаром Ахалкаци, наверное, можно было бы свое пребывание на поле продлить еще на парочку лет – силенки-то еще оставались. Однако я отдавал себе отчет, что прежний этап уже подходит к концу и вместо того, чтобы за него цепляться, нужно идти вперед. Необходимы были новые цели и новые ориентиры. Но какое-то время в голове царил хаос, я не осознавал, чего же я хочу. Ум и душа разрывались. Постоянно тянуло к мячу, и я с трудом удерживал себя от того, чтобы не сделать шаг назад. Раз за разом повторял: ты свое отбегал! Лишь иногда позволял себе предаться воспоминаниям, да и то я не плавал в них беспорядочно, а выстраивал логические цепочки: задавал себе важные вопросы и находил на них полезные ответы.

Как-то задумался над тем, что друзья мне часто говорили, будто для тренеров я являлся сущим наказанием. Задумался… и согласился – на тренеров мне и впрямь не везло. Посудите сами, я всегда высказывал свою позицию и никогда не сворачивал с выбранного маршрута. Если наставник воспринимал мое поведение неадекватным и зачислял меня – лидера команды, обладающего большим авторитетом, в стан своих противников, то, конечно, ему со мной приходилось несладко. Это при том, что я всегда был идеальный режимщик, да и меньше 12–15 мячей за сезон не забивал.

Полководец, который боится «сложных» солдат, обречен. Нельзя бегать от сильных людей, с ними необходимо искать общий язык – тогда они тебя отблагодарят за все, и их вклад в общее дело с лихвой компенсирует те нервные клетки, которые ты потерял в процессе решения их проблем.

У нормального специалиста игрок, который дает результат, вызывает радость. А что до характера, то он необходим! Какую мою команду ни возьми, всегда там погоду делали самобытные фигуры. Если кто-то думает, что в «Динамо» легко было, допустим, с Кирьяковым, Колывановым, Кобелевым, тот серьезно заблуждается. В «Алании» Тедеев, Тетрадзе, Шелия, Канищев тоже не лыком шиты. В ЦСКА вообще сплошные личности. Это означает, что каждый из ребят на все имеет свои взгляды, от которых отказываться не собирается. Я обязан уважать и всегда уважал мнение своих подопечных. Но моя основная задача заключается в том, чтобы объяснить им: «Вы – молодцы, и, наверное, даже правы, но команда не может иметь одиннадцать или двенадцать избранных концепций. Поэтому будет разумней, если каждый станет принимать за основу мнение главного тренера».

* * *

Исходя из всего вышесказанного, смею утверждать, что яркий футболист Газзаев обузой мог быть только для слабого наставника. И жизнь это доказала. Динамовские стратеги конца 70-х – середины 80-х годов в большинстве своем успели все разрушить, но не успели ничего возвести. Единственное исключение – Севидов, глыба союзного масштаба. Он понимал людей и понимал то, что я бьюсь за общее дело. Поэтому с ним у нас установились блестящие отношения.

Во многом благодаря Севидову я впервые задумался о тренерской карьере. В свой второй приход в московское «Динамо» Сан Саныч повторно вывел клуб в полуфинал Кубка обладателей кубков. И вот от финала 1985 года нас отделял один тайм. В Вене на перерыв мы ушли, ведя 1:0. Севидов в раздевалке спросил мое мнение по поводу того, нужны ли какие-то коррективы. Я сказал ему, что стоит заменить Васильева и Хапсалиса, а выпустить надо Бородюка и Пудышева. Сан Саныч ко мне не прислушался. В итоге Хапсалис «соорудил» в наши ворота два роковых пенальти. Потом все-таки главный тренер согласился с моим предложением, мы сумели переломить ситуацию, но было уже поздно – дальше проследовал «Рапид». На следующий день Севидов пригласил меня к себе и дал совет: «Из тебя может получиться тренер. Подумай об этом».

* * *

Идея стать тренером мне как-то сразу запала в душу, я потихонечку начал ее прокручивать у себя в голове. Я знал, что здесь слишком велика степень риска: лишь единицам удается познать вкус грандиозных побед. И чем отчетливей до меня это доходило, тем мощнее становилось мое желание. Я будто настраивался на соответствующую волну. И довольно быстро пришел к выводу, что ни у кого ничего перенимать не буду. Я захотел создать свою систему, свою игровую концепцию. Я искал свою индивидуальность. И даже сегодня не останавливаюсь в этих поисках.

И все же, прежде чем ступить на тренерскую стезю, я успел попробовать себя в другой сфере. Еще до перехода в тбилисское «Динамо» я поработал начальником отдела футбола – хоккея в центральном совете «Динамо». Замом у меня был Коля Толстых. Вот ему быть чиновником нравилось, я же изнывал от скуки. Там не было размаха, не было движения. Сидел в кабинете, иногда выезжал в команды. В принципе, по долгу службы я мог отправиться в Киев и проверить, как строится тренировочный процесс у самого Лобановского. Но как только я приезжал к кому-нибудь на занятие, ком подкатывал к горлу – футбол наваливался на меня всей своей тяжестью. Я ощущал жгучую потребность бросить рутину и никогда больше не садиться в руководящее кресло. Через шесть месяцев пыток я отважился снять с гвоздя бутсы и вернуться на поле.

После моего окончательного ухода из спорта и возвращения в Москву председатель ЦС «Динамо» Сысоев Валерий Сергеевич предложил мне вновь послужить на благо «родного общества», а уже зная мое отторжение бумажной работенки из разряда «не бей лежачего», он нашел действительно приемлемый вариант. Я стал заниматься различными динамовскими проектами. С головой погрузился в новое дело и добился внушительных результатов. Во мне обнаружился амбициозный, перспективный бизнесмен. Однако футбол не отпускал, он мне снился, сидел в каждой клеточке моего организма. И в один прекрасный день я четко все для себя понял и заявился к начальству с шокирующей новостью, что буду тренером. У меня наконец-то появились настоящие цели, и я тут же почувствовал себя счастливым!

Я всегда был убежден, что, если кто-то хочет добиться больших высот, он должен пройти все ступени, ведущие к успеху. Поэтому я начал с самых низов, с детско-юношеской спортивной школы. За полтора года работы с детьми мое представление о тренерстве поменялось в корне. Сейчас многие пытаются сразу взять быка за рога, но природу не обманешь. Человек получает ровно столько, сколько он вкладывает. Обогатиться на ровном месте нельзя. Если это и произойдет, то потом жизнь все равно потребует отдать ей долги. Сколько наших молодых тренеров уже испортили себе репутацию и подорвали уверенность в себе только потому, что не успели или не захотели набить себе шишки на более низком уровне, где удары на порядок слабее и безопасней.

Карьера игрока. Памятные даты. Версия журналистов

4 апреля 1976 года – дебют в высшей лиге

В Ворошиловграде «Локомотив» проиграл местной «Заре» – 0:1. 21-летнему Газзаеву хотелось плакать от досады. Но специалистам молодой осетинский форвард запомнился, вскоре, когда он забьет свой первый гол в «вышке» в ворота «Торпедо», о нем заговорят в полный голос.

6 сентября 1978 года – дебют в сборной СССР

«Крестным отцом» в сборной для Газзаева стал руководивший ею в ту пору Никита Павлович Симонян, ныне вице-президент Российского футбольного союза. В Тегеране сборная СССР победила со счетом 1:0, но для Валерия Газзаева дебют прошел крайне неудачно. Минут через 15 после того, как он заменил Георгия Ярцева, его увели с поля с переломом ключицы.

18 октября 1984 года – 100-й гол в карьере

Здесь лучше прибегнуть к воспоминаниям Валерия Георгиевича.

Валерий Газзаев: – Я очень хотел попасть в Клуб Григория Федотова. Хотел так сильно, что как только приблизился к заветной цели, остановился. У меня возник психологический барьер. Однако на матч с «Металлистом» я вышел в полной уверенности, что наконец забью. И уже на первой минуте мы заработали пенальти. Бить я их не умел, но тогда взял мяч: будет гол! Как будто оковы с себя сбросил. Следом еще раз отличился. И наш замечательный историк футбола Константин Сергеевич Есенин внес меня в заветный список, который насчитывал тогда чуть больше 30 фамилий. Для меня это было знаковое событие, закатил даже по этому поводу банкет в ресторане «Арагви». На том банкете, кстати, мой близкий друг певец и композитор Вячеслав Добрынин познакомился со своей будущей женой, с которой неразлучен и по сей день.

«Динамо» (Москва) – «Металлист» (Харьков) – 4:1 (2:0) 18 октября 1984 года. Москва. Стадион «Динамо». 3800 зрителей.

Судьи: В. Жук, С. Строев, В. Семенов (все – Минск). Голы: 1:0 – Газзаев – с пенальти, 1; 2:0 – Газзаев, 39; 3:0 – Аргудяев, 63; 4:0 – Фомичев, 78; 4:1 – Тарасов – с пенальти, 88.

Состав «Динамо» в том матче: Прудников, Буланов, Новиков, Фомичев, Головня, Хапсалис (Чесноков, 82), Атаулин (Ментюков, 72), Пудышев, Аргудяев, Каратаев, Газзаев.

11 апреля 1985 года – предложение задуматься о карьере тренера

В свой второй приход в московское «Динамо» Севидов повторно вывел клуб в полуфинал Кубка обладателей кубков. В перерыве венского матча Газзаев предложил свой вариант дальнейшей игры, Сан Саныч его не принял, второй тайм «Динамо» провалило. На следующий день Севидов пригласил Газзаева к себе и дал совет: «Из тебя может получиться тренер. Подумай об этом».

«Рапид» (Вена, Австрия) – «Динамо» (Москва, СССР) – 3:1 (0:1) Кубок Кубков. 1/2 финала. 10 апреля 1985-го. Вена. 19:30. Герхард Ханнапи Штадион. Дождь. 12 градусов. 20 000 зрителей.

Судья: Христов, Крхняк, Поучек (все – Чехословакия).

«Рапид» (Вена): Конзель, Лайнер, Прегесбауэр (Хрстич, 46), Гаргер, Вайнхофер, Браунедер, Кранчар, Паненка (Штадлер, 85), Вильфурт, Кранкль (к), Пакульт.

«Динамо» (Москва): Прудников (к), Силкин, Новиков, Поздняков, Буланов, Хапсалис (Бородюк, 76), Атаулин, В. Васильев (Пудышев, 69), Стукашов, Каратаев, Газзаев.

Голы: 0:1 Каратаев (26, с пенальти), 1:1 Лайнер (68), 2:1 Кранкль (70, с пенальти), 3:1 Хрстич (73).

На 65-й минуте. Паненка не реализовал пенальти (вратарь).

Предупреждения: Вайнхофер, 83 – Газзаев, 51, Силкин, 72.

27 июня 1985 года – уход из «Динамо» Москва

В матче на стадионе «Динамо» с «Араратом» 26 июня Малофеев в середине второго тайма вместо Газзаева выпустил на поле Стукашова. Учитывая тяжелые отношения с главным тренером, лидер команды воспринял замену как оскорбление. На следующий же день Газзаев принес в клуб заявление об уходе из «Динамо» – путь длиной в 6 с половиной лет был закончен.

14 июня 1986 года – завершение карьеры игрока, последний гол

Никто не знал, что матч Кубка СССР между «Динамо» Тбилиси и «Ростсельмашем» из Ростова-на-Дону станет для Валерия Газзаева последним в качестве игрока. В тот день в присутствии 13 с половиной тысяч зрителей именитый форвард забил гол и отметился голевой передачей, а на следующий день после конфликта с главным тренером грузин Нодаром Ахалкаци «повесил бутсы на гвоздь».

Высказывания разных лет

Николай Латыш, нападающий московского «Динамо» в 1979–1984 годах:

«С Валерием Газзаевым вскоре после почти одновременного нашего прихода в московское «Динамо» мы стали жить вместе – на базе, в гостиницах – и вообще подружились. Шло время, но я не переставал поражаться его фантастически спортивному характеру. Его жажда победы, стремление быть первым проявлялись так же остро, как на футбольном поле, в тренировочной работе на баскетбольной площадке, в любом виде соревнований. Даже в карточной игре.

Мы все считали себя профессионалами, но важную победу или вообще отлично проведенную игру могли отметить за накрытым столом, позволить себе нарушить режим. У Валерия насчет этого был просто железный характер. Не помню, чтобы хоть раз, будучи игроком, он прикоснулся к спиртному. А как он готовился к игре! Тщательную разминку, например, начинал где-то за час до начала. Может быть, поэтому тяжелые травмы, как правило, обходили его стороной, хотя на поле он никого не боялся, смело шел и обыгрывал самых жестоких защитников».

Аркадий Галинский, спортивный журналист:

«Валерий Газзаев – футболист оказался звездой замороженной, увязшей в снегах России. На мой взгляд, он был одарен не менее, чем Стоичков или Ромарио, но недооценен. Родись он в Бразилии или в какой-то из стран Западной Европы, где личность на первом плане возводится на пьедестал, быть бы ему звездой первой величины. Это игрок не нашей системы, не нашей футбольной галактики.

Из всех тренеров, с которыми Газзаева сводила судьба, лишь Александр Севидов знал ему истинную цену, нашел способ его максимального самовыражения в футболе, поставив его бесподобное умение обострить ситуацию, его дриблинг и финты на службу команде.

У Севидова был собственный, отличный от других взгляд на футбол. Он, например, прощал футболисту, когда тот, обведя одного или двух соперников, в следующем единоборстве терял мяч. Севидов считал высшим классом, когда дриблер то и дело обыгрывал защитников, даже если острые ситуации в результате этого возникали через раз или через два раза на третий. И Газзаев стал для него просто находкой. Севидов был уверен, в том, что форвард, постоянно ставя защитника в неловкое положение своими трюками, наносит ему психологический урон, выводит из равновесия. Это же все равно, что у тебя вытаскивают кошелек, а ты никак не можешь уследить, угнаться за мошенником. Севидов не осаживал считавшегося закоренелым индивидуалистом Газзаева, но создавал всего лишь новый образ командного игрока.

Первым в этот образ поверил сам Газзаев и довольно скоро научился делать острую передачу, не зацикливаясь на обводке, ловить момент для нее, видеть позицию партнеров, которые с помощью тренировок и теоретических занятий были вовлечены в эту карусель. Только у Севидова солист, вольный стрелок Газзаев стал еще и командным игроком.

К сожалению, сотрудничество этих двух ярких футбольных личностей волею судьбы оказалось недолгим, не успело достичь своего апогея…»

Виктор Царев, директор СДЮШОР «Динамо» (Москва):

«Вообще-то такое редко встречается, чтобы футболист с именем сам вот так пришел в детскую школу и попросил дать ему возможность потренировать мальчишек. Я стал пристально наблюдать за тренировками Газзаева и вскоре убедился в том, что свою работу он строит абсолютно правильно с точки зрения методики, во всех аспектах следует лучшим тренерским традициям. Сразу обнаружился его очень серьезный подход к работе. К каждому занятию Валерий специально готовился, у него все четко было расписано – и разминочная, и основная, и заключительная часть занятий.

На все тренировки Газзаев являлся без опозданий, всегда подтянутым, аккуратно одетым… Не могу не отметить и его педагогического такта. Вроде бы такой темпераментный, «разговорчивый» в игре, он никогда не повышал на ребят голоса, терпеливо и доходчиво объяснял задание каждому мальчишке, и скоро ребята были от него уже без ума. А он влюбился в них. Воспитанники нашей школы по сравнению со многими другими всегда были экипированы прилично. Газзаева имевшаяся форма почему-то не удовлетворила, и он на свои деньги привез ребятам из-за границы другую, фирменную.

И его наметанный глаз проявился сразу же. Примерно 60% игроков 1979 года, закончивших динамовскую школу, были от первого «газзаевского» набора – это очень высокий показатель. Когда после ухода Малофеева динамовское руководство определялось с претендентами на пост главного тренера команды мастеров, я одним из первых предложил кандидатуру Валерия Газзаева. Выбор пал тогда на Анатолия Бышовца, но я был уверен, что рано или поздно Газзаев еще вернется в «Динамо». Так впоследствии и произошло.

Самые памятные матчи Газзаева-игрока

Все матчи, в которых забивал голы, считаю как минимум неплохими. Лестных же слов заслуживает огромный перечень встреч с принципиальными соперниками, такими как «Спартак», киевское и тбилисское «Динамо». Памятны еврокубковые игры и игры за сборную.

1) Дома мы с трудом выиграли 1:0, а вот на выезде сотворили сенсацию. «Хайдук» был тогда лидером югославского футбола, 8 человек из его состава входили в сборную своей страны. Мы уверенно победили 5:2, а я сделал хет-трик.

«Хайдук» (Сплит, Югославия)

«Динамо» (Москва) – 2:5 (1:1)

3 октября 1984 года. Осиек. Городской стадион. 40 000 зрителей. Ответный матч 1/16 финала Кубка обладателей кубков 1984/85.

«Хайдук»: Пудар, Андрияшевич, Вулич, Гудель, Бакрач (Шпанич, 71), Челич, Зл. Вуйович, Слишкович, Шалов (Дражич, 71), Асанович, Деверич.

«Динамо»: Прудников, Буланов, А. Новиков, Фомичев, Головня, Хапсалис, Атаулин, Пудышев (Силкин, 81), Аргудяев (М. Чесноков, 71), Вас. Каратаев, Газзаев.

Голы: 0:1 Газзаев (7), 1:1 Деверич (40), 2:1 Зл. Вуйович (50, с пенальти), 2:2 Газзаев (57), 2:3 Буланов (63), 2:4 Газзаев (77, с пенальти), 2:5 Хапсалис (80).

Предупреждены: Вас. Каратаев, Асанович, Хапсалис.

Судья: Дочев (Болгария).

2) Четверть века прошла, а я по-прежнему помню дату матча, счет и минуты, на которых забивал голы. В тот год сорвался мой переход в «Спартак» и красно-белые стали для меня еще более принципиальным противником. Очень приятно было их обыграть!

«Спартак» (Москва) —

«Динамо» (Москва) – 1:2 (1:1)

2 мая 1981 года. Москва. Центральный стадион имени В.И. Ленина. 35 200 зрителей. Матч чемпионата СССР 1981 года.

«Спартак»: Дасаев, Сочнов, Мирзоян, Самохин, Г. Мачаидзе, Шавло (М. Мачаидзе, 60), С. Швецов (Калашников, 69), Гесс, Гаврилов, Черенков, Сидоров.

«Динамо»: Пильгуй, С. Кузнецов, Никулин, Маховиков, Бубнов, Аджоев, Латыш (Максименков, 46), Минаев, Резник, Толстых (Матюнин, 46), Газзаев.

Голы: 0:1 Латыш (12), 1:1 Гаврилов (43), 1:2 Газзаев (83).

Судья: Шкловский (Москва).

3) Свой первый клубный трофей я завоевал лишь под занавес игровой карьеры. Поэтому финальная встреча Кубка СССР с «Зенитом» крепко запечатлелась в сознании. Помимо успешного результата могу отметить накал страстей и качество игры.

«Динамо» (Москва) —

«Зенит» (Ленинград) – 2:0

(0:0, 0:0, 2:0) доп. время

24 июня 1984 года. Москва. Центральный стадион имени В.И. Ленина. 43 500 зрителей. Финал Кубка СССР.

«Динамо»: Прудников, Буланов, А.Новиков, Фомичев, Головня, Ментюков, Атаулин, Молодцов (Хапсалис, 46), Бородюк, Вас. Каратаев (Милешкин, 107), Газзаев (Матюнин, 117).

«Зенит»: Бирюков, Давыдов, Степанов, С. Кузнецов, Веденеев, Г. Тимофеев, Долгополов (Захариков, 46. Комаров, 109), Желудков, Чухлов, Брошин, Клементьев (Дмитриев, 91).

Голы: 1:0 Газзаев (97), 2:0 Бородюк (116).

Предупреждены: Г. Тимофеев (27), А. Новиков (87), Головня (100), Брошин (110).

Судья: Юшка (Вильнюс).

4) В Вильнюс московским командам всегда было непросто ездить. Тем не менее на этот раз мы крепкий и неуступчивый «Жальгирис» без труда разорвали. В тот день у меня на поле получалось абсолютно все.

«Жальгирис» (Вильнюс) —

«Динамо» (Москва) – 1:5 (1:1)

14 мая 1985 года. Вильнюс. Стадион «Жальгирис». 8500 зрителей. Матч чемпионата СССР 1985 года.

«Жальгирис»: Юркус, Мажейкис, Баранаускас, Бузмаков, Янонис, Каспаравичюс, Данисявичюс, Нарбековас, Якубаускас, Малкявичюс (В. Тамулявичюс, 72), Расюкас (Левяндраускас, 66).

«Динамо»: Прудников, Силкин, Буланов, Поздняков (Головня, 83), Матюнин, Бородюк, Атаулин, Вик. Васильев (Хапсалис, 46), Стукашов, Вас. Каратаев, Газзаев.

Голы: 0:1 Стукашов (31), 1:1 Данисявичюс (39, с пенальти), 1:2 Вас. Каратаев (61), 1:3 Бородюк (64), 1:4 Газзаев (84), 1:5 Стукашов (87).

Судья: Кусень (Львов).

5) Это был мой первый полноценный матч за сборную СССР. Предыдущий – дебютный – закончился для меня травмой. Против японцев я сыграл на очень приличном уровне, открыл счет своим голам за национальную команду и в довершение всего сделал дубль.

Япония —

СССР – 1:4 (1:3)

19 ноября 1978 года. Токио. Стадион «Комадзава-Олимпик». 10 000 зрителей. Товарищеский матч.

Япония: Тагути, Сонобе, Отиаи, Фудзисима, Фурута, Имаи, Хасегава, Фудзигути, Хара, Канеда, Усуи.

СССР: Дегтярев (Роменский, 78), Пригода, Жуликов (Костава, 64), Маховиков (к), Бубнов, Бережной (Гаврилов, 64), Хидиятуллин, Бессонов, Дараселия, Кипиани, Газзаев.

Голы: 1:0 Фудзигути (9), 1:1 Дараселия (17), 1:2 Газзаев (37), 1:3 Газзаев (42), 1:4 Гаврилов (85).

Судья: Курамоти (Япония).

Глава 4

Опередив Лобановского, родился заново

В первый же полноценный день моей тренерской карьеры в большом футболе я столкнулся с любопытной ситуацией. Ко мне подошел один из лидеров «Спартака» (Орджоникидзе), назовем его мистер X, и сказал: вон с тем я на поле не выйду. Через час «тот», и тоже один из лидеров, нанес ответный удар: я с мистером X за один стол не сяду. На следующее утро я без объяснений отчислил обоих, потому что нужно было спасать атмосферу в коллективе. И мне, вот уж, наверное, единственный раз в жизни, не было жалко ребят – свои амбиции они поставили выше интересов клуба. Надеюсь, мое решение стало для них уроком. А вообще-то расставаться всегда тяжело. Даже с тем, с кем отношения уже на сходе. Каждый спортсмен самолюбив, и я должен учитывать его внутренние переживания. А уж если футболист квалифицированный и человек хороший, то настроиться на разговор с ним совсем не просто. Вот взять Кириченко – классного, кстати, бомбардира! Когда я определился с тем, что в 2005 году буду отдавать предпочтение более перспективным и подходящим под нашу тактику Вагнеру и Оличу, мне стало грустно за Диму: я не хотел, чтобы он терял время на скамейке запасных. Нельзя было ни скрывать это, ни кормить его обещаниями: сезон длинный, шанс представится всем. Я взял на себя ответственность и, честно обрисовав Дмитрию ситуацию, посоветовал сделать выбор. Я искренне рад тому, что он все правильно понял и нашел себя в «Москве».

Прощание – очень серьезный аспект нашей работы. Перед началом второго своего сезона все в том же Владикавказе[1] мне надо было расставаться с капитаном, который многое сделал для осетинского футбола той поры. Ну не поспевал он – душа команды – за нашими темпами. Признаюсь, мне пришлось собрать всю волю в кулак, чтобы сообщить об отчислении. Помню, чеканил слова и смотрел ветерану в глаза, а у самого сердце разрывалось. Я ведь осознавал, что, быть может, ломаю парню судьбу. Потом успокаивал себя тем, что спорт – штука жестокая, благотворительность здесь чревата поражениями. Я обязан давать результат, и я его буду давать! Но ради этого я должен чем-то или кем-то жертвовать. То ли в знак наказания себе за свою жесткость, то ли из-за уважения ко всем людям, с которыми работаю, я тогда, во Владикавказе, поклялся, что всегда сам и только сам буду сообщать ребятам свои вот такие обидные для них решения. Я сам должен отвечать за свои поступки! К тому же перекладывание ответственности в выполнении столь незавидной миссии на кого-то другого будет означать проявление слабости. А однажды проявив ее в малом, когда-нибудь обязательно проявишь и в чем-то более существенном. Падение ведь всегда начинается с мелочей, с ненадежно завязанного шнурка, например. И об этом необходимо помнить постоянно.

* * *

Фортуна любит людей твердой воли. Моя жесткость, хотя я бы подыскал другое слово, была неоднократно вознаграждена. Свой же первый тренерский триумф, по совместительству один из самых ощутимых для себя, познал в 1990 году, когда мало того что выиграл первую союзную лигу, так еще и был признан лучшим тренером СССР. И это при живом-то Лобановском! Вот в тот период я и состоялся, окончательно поняв свое призвание. И, что важно, у меня появился повод оглянуться назад и некоторые моменты для себя заново открыть. Я отмотал пленку хронологии событий на два года и содрогнулся: а ведь всего этого могло бы не быть!

…Зимой 1989-го мой предшественник Олег Романцев покинул Осетию и уехал в Москву, в «Спартак». Команда наполовину разбежалась. Когда в феврале я откликнулся на предложение земляков и собрал народ на тренировку, чуть в обморок не упал. Передо мной стоял отряд ополченцев: 7 полевых игроков и 2 вратаря. Кто-то обут в тапочки, кто-то в кеды, формы ни у кого нет. Ну, в лучшем случае, заводская секция! Когда я пришел домой, мне плакать хотелось. Я привык в «Динамо» к другим условиям, у меня амбиции, у меня желание доказать, а тут откровенная западня. Без малейших шансов на выживание! Я ночь не спал и под утро надумал в это болото не соваться – ну не имел права нормальный человек влезать в такую авантюру и обрекать себя на бессмысленные мучения. Я даже нашел слова, которые должен был донести до руководства, чтобы никого не обидеть: у меня дети, семья в Москве, нам друг без друга будет тяжело. И вот я настроился, начистился и нагладился и уже взялся за ручку двери, дабы отправиться на столь непростой разговор, как зазвонил телефон. И один из игроков, которого я успел пригласить в Орджоникидзе еще до своего знакомства с клубом, откликнулся: Валерий Георгиевич, я согласен. К сожалению, я уже позабыл, что это был за футболист, но его звонок придал мне мужества. Потом еще дозвонилось двое ребят. Я почувствовал, что я смогу, успею сколотить коллектив, хотя времени оставалось чуть более месяца. Но прежде чем взяться за дело, я себе поставил условие: для того чтобы начать уважать себя как тренера, я должен вывести Осетию в Высшую лигу. Наметил срок – 2 года. Решил, что, если у меня не получится, покончу с футболом. Навсегда! Уйду в юриспруденцию.

Когда все для себя проговорил, собрал людей и озвучил свою позицию: скоро мы будем выступать в Вышке, потом выйдем в Кубок УЕФА и к нам еще «Бавария» приедет. Надо мной украдкой смеялись и крутили пальцами у виска, но я верил, что сдержу обещание. Единственное, «Бавария» так и не оказалась на нашем стадионе, зато вместо нее это сделали другие именитые гранды.

* * *

Спурт к международной арене начался с того, что мы с Сашей Стельмахом, местным администратором, впоследствии ставшим моим близким другом, полетели в столицу покупать трусы и майки. Из дома я забрал все свои бутсы, чтобы раздать ребятам. Хоть как-то команду приодели и приобули.

Вторым тренером я пригласил Сашу Ирхина, с которым мы близко познакомились в ВШТ. Он вроде бы согласился, но когда посмотрел на мое хозяйство, отказался – заверил, что ему нужно спокойно доучиться и получить диплом. Спустя годы он признался, надо было быть самоубийцей, чтобы влезать в такое болото. Я считаю, он испугался. Я же тогда родился заново.

Нереально передать словами, насколько мне было тяжело! Каждый день – на пределе, на изломе, на грани. Получилось, что меня, как слепого кутенка, бросили на середину озера: выплывешь – герой, утонешь – ну, значит, не судьба. Наверное, это здорово, когда у человека, особенно если он сильный, нет возможности к отступлению. Приходит осознание: все зависит только от тебя! Это помогает мобилизовываться и продираться через обстоятельства. Так на эмоциях, на кураже мы смогли первый круг закончить на шестом месте! Это был подвиг. Но я прекрасно знал, что обольщаться не стоит: главное – не вылететь. Мы выжали из себя все соки и посыпались, в итоге заняв то ли четырнадцатое, то ли шестнадцатое место. Однако по ходу всего второго круга я занимался селекцией, собирал состав на следующий год. Признаюсь, мысль бросить все к чертовой матери возникала у меня неоднократно. Я так до конца и не мог определиться, покину я «Спартак» или нет. Но я твердо был убежден, что должен вести свою работу с прицелом на будущее – даже если ты уходишь, то ты должен оставить после себя достойное наследство. Явно лучше того, что оставили тебе.

И вот, когда сезон завершился, я все же созрел для ухода. Сил моих больше не было бороться со всеми этими многочисленными проблемами. Ну сколько можно было ощущать себя в роли рыбы, бьющейся об лед? Так я оказался в кабинете у председателя совета министров Северной Осетии Хетагурова Сергея Валентиновича и все ему как на духу выложил. Он выслушал, а потом сказал: «Валерий, ты что, хочешь с позором уехать? Как ты потом будешь с этим жить? Не спеши. За год трудно добиться успеха. Путь наверх гораздо дольше. Продолжай трудиться, я тебе помогу».

В Осетии никаких перспектив не угадывалось, а в других сферах деятельности, в том числе и коммерческой, вариантов были десятки. И один заманчивей другого. Вот я и метался. Но беседа с Хетагуровым все расставила по своим местам. Ко мне пришло понимание того, что нельзя отступать от своих целей. Даже если отказ от них принесет тебе десятикратную выгоду. Потому что отказ от своих целей – это отказ от самого себя. А что до проблем, так они будут всегда и везде. И чем они монументальней, тем ощутимей будет твой успех после того, как ты их преодолеешь.

Так я перестал хандрить, у меня начал зарождаться фантастический кураж, а главное – я стал одержимым. Зацикленным на своем деле. Футбол 24 часа в сутки!

* * *

Я как каторжный работал над собой. Перелопатил сотни книг: по методикам подготовки, биохимии, питанию. Очень старательно изучал психологию. Без этой науки почти нереально создать коллектив, способный побеждать. Команда – такой организм, где все на виду и малейшая фальшь улавливается мгновенно. Как в семье. Сегодня я могу любому своему игроку со стопроцентной точностью дать полную характеристику: эгоист ли он, флегматик, неврастеник, насколько склонен к восприятию информации. Я вижу их всех насквозь и знаю, вот с этим я смогу решать только локальные задачи, а вот с этим – глобальные. Считаю, я с самого начала нащупал нить, связывающую тренера с его подопечными. И, наверное, именно поэтому у моих дружин никогда не было проблем с настроем. И «Спартак» (Орджоникидзе) образца 1990 года был лучшим в первой лиге не только по игре, но и по самоотдаче.

Видимо, уже с тех пор у журналистов стало складываться мнение о том, что Газзаев – большой мастер по накачке игроков. По логике вещей, мне должно быть приятно читать такое, но я всякий раз, наоборот, только завожусь, порой даже смеюсь над подобной некомпетентностью. Я хочу задать вопрос этим людям, как можно выходить на поле и не биться по максимуму? Я никогда никого не накачиваю. Единственное, что я делаю, так это когда приглашаю футболиста в команду, говорю ему: у нас тема настроя не обсуждается, это твоя обязанность – отдавать всего себя делу. Ты за это получаешь деньги. И будь любезен выкладываться на поле так, чтобы, когда ты приходишь в кассу, у тебя не возникало желание опустить глаза.

Наставник работает над тактикой, занимается тренировочным процессом, укреплением психологии, уверенности, но на такую мелочь, как настрой, ему не стоит размениваться. Вышли десять человек, убиваются, жилы рвут, а одиннадцатый дурака валяет. Это сразу надо выжигать каленым железом!

Если у футболиста ничего не получается, мяч из ног валится, он должен весь отдаваться игре, мешать и своим, и чужим. Он не имеет права забывать о том, что от него зависит общий результат и отношение ко всем нам болельщиков. У моего подопечного самоотдача может быть только запредельной. И если хотя бы в одном эпизоде он сыграл расхлябанно или где-то недобежал, я его накажу!

* * *

Так вот, после разговора с Хетагуровым я с таким остервенением взялся за комплектование, что не заметил, как пролетел отпуск. Параллельно решал организационные вопросы. И опять мне повезло в том, что в трудный момент рядом оказались надежные люди, такие как Сослан Андиев, двукратный олимпийский чемпион по борьбе, и Руслан Цаликов, министр финансов Осетии, а позднее заместитель министра МЧС России. Сообща нам удалось разжечь интерес к большому футболу, сделать так, что клубу стали помогать, относиться к нему как к главной гордости республики.

На заключительной стадии подготовки к новому сезону мы обыграли «Динамо» (Тбилиси) – 3:2. Для становления «Спартака» это была очень важная победа. Уже тогда подумалось, что мы можем побороться если уж не за путевку в высшую лигу, то за место в пятерке точно. И стартовые матчи первенства, пусть они и закончились для нас неудачно, только укрепили мои предположения – у нас угадывался огромный потенциал.

Самое сложное в тренерской деятельности – это держать команду на протяжении всего сезона в оптимальном игровом, психологическом и функциональном состоянии. Травмы, карточки, настроение, результат – все это на тебя давит титаническим грузом. И без потерь не обойтись. Но для того, чтобы уметь с трудностями справляться, тебе необходим опыт. А где его взять в 35 лет? И ошибаться было нельзя. Я сам себе напоминал сапера, работающего в кромешной темноте. И когда преодолел это минное поле и не подорвался, ощутил прилив уверенности. Потрясающее состояние! Ни с чем не сравнимое! Я знал, что воспоминания о нем сохраню на всю жизнь.

Сейчас, с позиции возраста и опыта, безусловно, понимаю, что были у меня и просчеты. Но я должен был их совершить. Обязан! Мне нужно было выжимать максимум из той ситуации, и я его выжимал, даже делая что-то порой вопреки здравому смыслу, вопреки логике. Да, я был не прав, но все равно считаю, что был прав. Вот такой парадокс. Тренер, если колеблется, совершает преступление. Только вперед! Если не будешь держать свою линию, ты обречен. Пускай она с изъянами, но без нее не обойтись!

* * *

В тот же мой владикавказский период произошел эпизод, в котором я откровенно не разобрался и допустил ошибку. Я ее признал. Только вот исключительно внутри себя. Мы пропустили гол, и я после матча очень жесткие претензии предъявил одному из наших лидеров. Он же занял твердую позицию: я не виноват. Я разошелся не на шутку, сказал, что сейчас на видео я тебе все покажу и ты убедишься в своем заблуждении. Но когда я включил запись, то понял, что заблуждался-то как раз я. Парень и впрямь не виноват, он был в момент паса дальше своего партнера и отвечал за совсем другого оппонента. Но я не мог официально с этим согласиться. Я должен был стоять на своем и всеми правдами и неправдами доказывать верность своих суждений. Надо было самоутверждаться в коллективе, зарождать у исполнителей абсолютную веру в их тренера, в его талант, в его знание того, что нужно делать. И я в конечном итоге продавил команду, всем дал понять, кто в доме хозяин. Какой оценки заслуживает тот мой поступок – второй вопрос. Результат наводит на мысль, что мне не в чем себя упрекнуть.

В целом же я достаточно быстро определился с тем, как вести себя с игроками. И как строить эти отношения.

Первое – объективность. Безусловно, симпатии всегда присутствуют. Плюс аура, авторитет того или иного футболиста тоже оказывает на тебя воздействие. Вдобавок возникают ситуации наподобие той, что я описал выше. Но ты всегда должен держаться с достоинством. Не припомню случая, чтобы возникающие трения каким-то образом повлияли на определение мной стартового состава.

Второе – честность. Никогда, ни при каких обстоятельствах не позволяй себе обманывать тех, с кем ты в одной упряжке, и давать им обещания, которые не сможешь выполнить. Иначе ты просто подорвешь у подчиненных доверие к себе как к их руководителю. Ты дашь повод думать о себе как о слабом и необязательном человеке.

Ну и, конечно, всегда необходимо помнить великую фразу об «убийстве» тренером в себе игрока. На свое счастье, я принял ее за истину сразу же, как только перешел «на другую сторону баррикад». Опыт игрока, безусловно, должен у тебя иметься, ты обязан уметь им пользоваться, но ни в коем случае нельзя делать его приоритетом в своей работе. Если же ты будешь требовать от своих подопечных выполнять на поле то, на что был способен сам, то обречешь себя на провал.

Высказывания разных лет

Сослан Андиев, олимпийский чемпион по вольной борьбе, председатель комитета по физической культуре и спорту Республики Северная Осетия:

«В 1989 году в течение одной и той же недели Валерия назначили главным тренером «Спартака», а меня – председателем Спорткомитета республики. Мы решили помогать друг другу, задумали бороться только за первое место в любом турнире. И уже на второй год своей работы Валера подготовил команду так, что она стала победителем в первой лиге.

Редко можно встретить человека, настолько преданного своему делу, как Валерий Газзаев. Являясь максималистом по натуре, он везде и во всем ставит запредельные задачи, заставляя при этом работать в бешеном ритме всех, кто его окружает. Я где-то даже по-доброму завидовал ему от того, что у самого в характере не хватает подобных качеств.

Многим, например, казалось, что та или иная цель для нас недостижима, бывало, он один видел ее в начале пути, но не переставал упорствовать, заводил, зажигал всех остальных.

С Газзаевым было легко еще и потому, что ему нужно только помогать, он – лидер.

…В те первые годы работы Валерия в нашем «Спартаке» мы, находясь на выезде, жили с ним вместе в одном номере. Я присутствовал на его установках на матчи, перед глазами все время маячил макет поля, и в конце концов меня, как человека спортивного, тоже незаметно захватили эти футбольные схемы, чертежи… Тактикой футбола пропитался настолько, что дошло до курьеза.

Однажды спим мы перед очередным матчем, и мне снится футбольное поле, я – в роли форварда. Идет передача, бегу замыкать ее к дальней штанге, ловлю мяч на ногу, бью!.. попадаю ногой в батарею отопления, она сваливается с кронштейнов, кровать подо мной рушится, грохаюсь на пол и… еще как следует не проснувшись, во сне хватаюсь за голову: не забил, а момент-то стопроцентный был…»

Ахсарбек Галазов, президент республики Северная Осетия-Алания, 1994–1998 годы:

«Валерий Газзаев оказался не только Тренером с большой буквы, но и превосходным организатором, агитатором и пропагандистом. Он сумел зажечь всех нас футболом, многих заставил поработать на свою идею создания во Владикавказе команды – чемпиона России и преуспел в этом. По своему отношению к футболу Осетия давно заслуживала чемпионского звания. Нужен был лишь человек, который отыскал бы для нашей команды путь к нему. Впервые познакомившись с программой Валерия Газзаева после его возвращения во Владикавказ, я сразу понял, что такой человек наконец нашелся».

Александр Стельмах, администратор «Спартака-Алании» конца 80-х – начала 90-х годов:

«Играя в Орджоникидзе, никогда даже не смел представить, что смогу увидеть чемпионство родного клуба. Но судьба подарила мне возможность быть администратором команды, которую впоследствии возглавил Газзаев. Помню свое изумление и удивление, когда при знакомстве с коллективом Валерий Георгиевич сказал: мы займем первое место и выйдем в Высшую лигу чемпионата СССР. Это казалось чем-то нереальным. Но чудо, в которое невозможно было поверить, свершилось. Затем происходили новые «чудеса». Когда Владикавказ завоевал золотые медали чемпионата России, казалось, что большего счастья просто быть не может. Это было даже больше, чем я мечтал когда-то. И, конечно, это великая удача быть частью того коллектива, видеть изнутри талант Валерия Георгиевича и ощущать себя причастным к той грандиозной победе».

Инал Джиоев, капитан «Спартака-Алании» 90-х годов:

«Георгиевич взял меня в команду через год после того, как ее возглавил. Он сам приехал в конце 1989-го в Цхинвал, когда уже начиналась война, забрал нас с Бахвой Тедеевым оттуда, и уже вместе мы вышли в Высшую лигу. Я очень хотел познакомиться с Газзаевым, ведь это один из самых знаменитых осетин и одна из величайших личностей среди тогдашних футболистов. Когда мы были детьми, для нас были два великих футболиста – Газзаев и Гуцаев. Вся Осетия за них болела. Перед встречей с Валерием Георгиевичем я, конечно, волновался, но в первую очередь это было очень почетно – познакомиться с таким именитым футболистом, тем более земляком. Счастлив, что судьба свела меня с этим человеком. Он многому меня научил. Он поднял футбол в Осетии до заоблачных высот. Его каждый знал, на руках носили. И мы – игроки никогда ту нашу «Аланию» не забудем.

Газзаев сделал так, что мы жили как одна семья. О воспитании могу рассказать вот что. Когда я уже был капитаном, всем в команде делались какие-то поблажки. Всем, но не мне. Кто-то мог пропустить выезд из-за болезни, я же ехал всегда – травмированный, дисквалицфицированный… Меня это злило, я не понимал, в чем дело. И вот Газзаев как-то посадил меня и сказал: «Только с тобой так: когда я на тебя наезжаю, когда повышаю голос – все остальные это видят, и они уже себе ничего не позволят».

Однажды, когда мы поехали на товарищескую игру и у нас полкоманды заболело, он сам себя поставил в нападение. Мы с ребятами стали все время давать ему пасы на ход. Специально – снова и снова. Рывок за рывком! Загоняли его совсем, он в итоге устал и давай на нас ругаться. А на следующий день погонял нас как следует. Шутить с Георгиевичем надо очень аккуратно.

Когда Газзаев в 1991-м уходил в «Динамо», я даже плакал. Плакал и со злобой говорил: «Как вы нас оставляете?!» Ему стало не по себе. Он точно помнит это, перед всей командой у меня слезы полились.

И тем не менее я всегда потом симпатизировал командам, в которых Георгич работал. За него переживал».

Глава 5

Если бы не посадили президента «Фоджи»…

Для тренера очень важно то, чтобы его уверенность в себе никогда не ослабевала. В идеале же она должна расти, с каждым новым этапом подниматься на ступеньку выше – и так до бесконечности. Я после завоевания путевки в Высшую лигу был уверен в себе необычайно, и мне казалось, что в этом плане прибавлять уже некуда. Естественно, я жутко заблуждался. В человеке скрыты такие ресурсы, о которых он порой и не подозревает. Вот и я не подозревал. Озарение пришло в 1995-м, когда я впервые стал чемпионом страны, подарив Осетии грандиозный праздник. И опять-таки я должен сказать «спасибо» Господу Богу за то, что он разыграл со мной столь замысловатую комбинацию и внес коррективы в мои планы. Я ведь не думал не гадал, что повторно возглавлю «Аланию». К тому моменту я грезил заграницей. После того как в 1992 году «Динамо» под моим руководством выбило из Кубка УЕФА «Торино», я почувствовал, что способен проявить себя на Апеннинах. А тут в довершение всего на меня вышел президент «Фоджи» и даже прилетел в Москву для ведения переговоров. По окончании сезона команду покидал Зденек Земан, и мне предлагалось занять его место. Мне сказали, что Шалимов перейдет в «Интер», Синьори – еще куда-то. На остальных же я вправе рассчитывать, и уже сейчас мне готовы выдать полномочия на комплектование состава. Я для себя все решил и принялся за изучение итальянского языка. В марте мы подписали предварительный контракт, который вступал в действие 1 июля. Мне привезли пять видеокассет (они и теперь у меня хранятся): записи матчей «Фоджи» с «Миланом», «Интером», «Ювентусом». Я до сих пор помню многие фрагменты тех баталий – настолько основательно все изучил. В общем, я уже видел себя в ведущей лиге мира. По ночам ею грезил. Потому что Италия с точки зрения тактики, развития инфраструктуры, подбора исполнителей – футбольная держава № 1. Там как нигде велика роль тренера. То есть перспективы реализоваться, проверить себя, обогатить свой опыт там колоссальные.

Представляете, каково было мое разочарование, когда в мае президента клуба посадили за решетку и все наши договоренности, разумеется, аннулировались. Потрясение мощнейшее! Я трое суток приходил в себя. Это были поистине тяжелейшие, мучительные дни. Но в конце концов я совладал с собой и сосредоточился на «Динамо». По-настоящему! Отбывать номер я не умею. Считаю, все в том году у нас шло успешно, мы находились на втором месте и не теряли надежды на финише вырваться вперед. Однако потом был памятный разгром от «Айнтрахта» и мой стремительный уход в никуда.

Опять последовало переосмысление, я долго и основательно копался в себе, пока не утвердился во мнении, что в российском футболе меня ничто не держит. Как мастера восточных единоборств стремились в свое время попасть в Шаолиньский монастырь для совершенствования своего искусства, так и я должен был пробиться в Италию. Я повторно засел за словари, возобновил кое-какие зарубежные контакты и даже попал в поле зрения руководителей нескольких средних клубов. И в этот самый момент от имени Сергея Валентиновича Хетагурова позвонил Батраз Битаров и предложил мне вернуться во Владикавказ.

Примерно месяц я засыпал и просыпался, ища ответ на вопрос: как быть? Ситуация усложнялась тем, что вскоре в Осетии намечались выборы, и к власти могли ступить совсем другие люди, которым не то что до Газзаева, но, казалось, и до спорта никакого дела не будет.

Сейчас уже точно и не скажу, почему я все-таки согласился. Наверное, я чувствовал себя обязанным Хетагурову, я никогда не забывал, что именно его слова удержали меня в футболе. Приехав во Владикавказ, я всячески поддерживал Сергея Валентиновича в политической гонке, тем не менее этого оказалось недостаточно, и на выборах победил Галазов. Полагаю, 99 человек из 100 на месте новоиспеченного президента республики указали бы мне на дверь, но Ахсарбек Хаджимурзаевич на следующий день после «восхождения на престол» пригласил меня к себе в кабинет и просто шокировал своей мудростью: «Ты не скрывал и не скрываешь, что ты двумя руками за Сергея Валентиновича. Это лишний раз доказывает, что ты порядочный человек. Вот тебе команда, бери ее и работай. Ты профессионал. Я не сомневаюсь, что у тебя все получится».

* * *

В 1994-м мы заняли пятое место. А вот зимой 1995-го у меня уже на сборах сложилось мнение, что у нас подобрался серьезный коллектив, состоящий из победителей по духу. По тем матчам, которые мы проводили на предсезонных сборах, угадывалась фантастическая перспектива. Однако, и вряд ли нужно это скрывать, я не думал о том, что мы непременно возьмем золото. Цель взобраться не просто на пьедестал, а на самую верхотуру турнирной таблицы появилась лишь 13 мая. В тот день в «Лужниках» мы по всем статьям обыграли действующего многократного чемпиона, «Спартака», и мои ребята поверили в свои силы. После финального свистка в раздевалке произошло какое-то всеобщее озарение. Я посмотрел на своих подопечных и отчетливо понял, что наступил переломный момент. Я сказал команде: «Мы завоюем для Осетии золотые медали. Мы сделаем это во что бы то ни стало!»

С той минуты я уже точно знал, что для достижения успеха нужно не только поставить цель и грамотно ее сформулировать. Эту цель необходимо озвучить в психологически благоприятный период: в подходящее время, в подходящем месте. Цель, она ведь не может просто болтаться в воздухе, ей мало того, чтобы о ней говорили. Она должна ощущаться в каждой клеточке человеческого организма, сидеть в сердце, в печенках, она должна пульсировать в висках. Сомневаюсь, что если бы мы подобную задачу поставили ребятам перед стартом сезона, когда их менталитет еще не дотягивал до истинно победного, все сложилось бы так удачно. Полагаю, груз ответственности закрепостил бы игроков. После победы над красно-белыми такой боязни больше не существовало.

В итоге получилось так, что во Владикавказ мы прилетели уже командой с другим уровнем самовосприятия. Мы были заражены всеобщей идеей. Очень быстро произошло единение с болельщиками. Только и разговоров было о том, что мы станем чемпионами. Внимание всей республики было направлено на нас, и мы уже не имели права подвести. В Осетии начался футбольный бум!

* * *

То, что мы своего достигнем, мне окончательно ясно стало в сентябре. 21 числа во Владикавказ приехал «Спартак». Он уже лишился своего титула, но он всегда дорожил своим именем. Подопечные Олега Романцева мечтали взять реванш и показать всем, какой клуб на самом деле является сильнейшим в стране. В составе москвичей были сплошь звезды и сборники, включая Никифорова, Цымбаларя, Онопко, Аленичева, Тихонова, Юрана, Пятницкого, Кулькова, Хлестова, Мамедова, Черчесова. Попасть на тот матч было настолько же сложно, как на концерт «Битлз». Если бы стадион вмещал сто тысяч человек, безусловно, он был бы забит под завязку. Стадион же вмещал всего 38 тысяч. Но поскольку люди сидели на ступеньках, на коленях друг у друга, то увидеть встречу вживую посчастливилось почти 45 тысячам зрителей. Таким образом, был установлен рекорд посещаемости, который в XX веке в российских первенствах никто перекрыть не сумел.

Я прекрасно помню перипетии того матча, все эпизоды, все единоборства и считаю его лучшим в своей тренерской карьере. Это была потрясающая игра по восприятию, по качеству, по отдаче, это был футбольный спектакль высочайшего уровня. Два пенальти, четыре удаления, множество ударов по воротам. И хоть противостояние закончилось вничью, 1:1, по-моему, все вопросы о чемпионе 1995-го после этого отпали.

* * *

Столько лет прошло, а иной раз где-нибудь услышу или прочту: «вот, «Алания» в тот год побеждала за счет спиртовых рек, огромных деньжищ, лояльности судей», – и сразу же у меня внутри что-то перевернется. Это бред! Могу признать только то, что арбитрам было нелегко работать во Владикавказе – публика горячая, давление трибун жесточайшее.

Что до денег, то годовой бюджет «Спартака-Алании» составлял 1,5% от бюджета республики и равнялся 3,5 миллиона долларов. Деньги неплохие, но по меркам ведущих московских клубов весьма умеренные. Самый высокооплачиваемый игрок получал у нас 2000 долларов в месяц.

Самое обидное заключается в том, что грязные слухи распускали те, кому, казалось бы, следовало радоваться за достижения команды. Исходили они от нескольких руководителей республики, которые, вот незадача, «по совместительству» являлись оппонентами Галазова. В середине сезона наступил момент, когда ситуация накалилась до предела и я не мог оставаться в стороне. Я подготовился и выступил на заседании правительства. Показал все документы: вот статья доходов, вот статья расходов. Отчитался за каждую копеечку. Ну, а потом не сдержался и выпалил все, что думал: «Мы делаем большое дело и тратим на это всего 1,5% из бюджета. Остальные деньги расходуете вы – чиновники. Каким образом – непонятно. Вам выгодно всех собак вешать на футбольный клуб. Вы говорите, что из-за «Алании» бабушки и дедушки не получают пенсию. А в том, что, допустим, в Архангельске или Урюпинске учителя и врачи не видят зарплаты, тоже мы виноваты?»

Тешу себя надеждой, что именно то выступление помогло Галазову погасить волну возмущения. Ахсарбек Хаджимурзаевич – выдающаяся личность и сильный президент. Без него все наверняка сложилось бы по-другому. При нем мы всегда дарили людям радость, и каждая игра была как праздник.

В 1998 году у руля Осетии оказался другой политик, финансирование команды урезали, серьезных целей не ставили и не воспринимали. Я всячески пытался удержать «Аланию» в числе лидеров российского футбола, но в один прекрасный день я сел, отдышался и понял, что без цели жизнь пуста, она не имеет смысла. Я отправился к президенту, предоставил ему программу того, что мы должны сделать. Он со мной не согласился. Я убедился, что ему нет дела до футбола, тратить время впустую я себе позволить не мог и тут же заявил о своей отставке. Впоследствии, несколько лет глядя на то, какими темпами некогда могучий клуб приближается к пропасти, испытывал боль. Да и до сих пор рана полностью так и не зарубцевалась. Все-таки столько труда было вложено, а теперь все это осталось в безвозвратном прошлом. Впрочем, если судить о личных дивидендах, то, как тренеру, мне владикавказский период принес огромную пользу.

* * *

Из «Динамо» стольких дивидендов выжать не удалось. Хотя, бесспорно, оба моих возвращения в любимую вотчину не прошли для меня бесследно. Самое любопытное, что возможность возглавить «Динамо» у меня была еще в 1987 году. Малофеев, как я и ожидал, провалился, и ему искали замену. Наши с Бышовцем кандидатуры рассматривались в первую очередь. Если бы в том положении я проявил активность, то, допускаю, стал бы самым молодым главным тренером в Высшей лиге за всю историю. Но сколь ни велик был соблазн, я знал, что ничего хорошего из этой затеи не выйдет – я объективно был тогда не готов к работе с такой махиной. И вместе с тем, я нисколько не сомневался, что «Динамо» от меня никуда не денется. Пройдет несколько лет, и я обязательно встану у его руля. Так оно и произошло в 1991-м. Мне досталось богатое наследство с выдающимися традициями. В моем распоряжении были такие дарования, как Колыванов, Кирьяков, Кобелев, Калитвинцев. С ними нельзя было не ставить серьезные задачи. Хотя, с другой стороны, команда давно пребывала в упадке, она погрязла в распрях и склоках, стала заложницей бесконечной чехарды тренеров и непродуманных решений руководства. Подготовительный период был сорван, психология исполнителей оставляла желать лучшего. В общем, мне опять предстояло засучить рукава, что, как ни парадоксально, только придавало сил. Это был потрясающий период! Тяжелейший! Но я рос как тренер, а ребята росли как игроки. Там, в «Динамо», я приобрел опыт международных встреч, и наши матчи в розыгрыше Кубка УЕФА с «Бенфикой», «Торино» и «Канном», в рядах которого тогда выступал молодой Зидан, стали событием для российского футбола.

* * *

Те годы были особенными и потому, что они выпали на период глубочайшего экономического кризиса. Кругом царила разруха в полном смысле слова. И для того чтобы существовать, мы вынуждены были каждый год продавать в среднем по два ведущих игрока. Жаль было расставаться с суперталантливым Леоненко, которого когда-то я привез из Тюмени. Витю, увы, потом задавило бремя популярности, и сегодня я даже не владею информацией о том, где он находится. Сжималось сердце, когда уезжали Колыванов, Касумов, Цхададзе, Кобелев, Кирьяков.

Сергею было дано очень многое от природы, и то, что он не состоялся как большой форвард, до сих пор вызывает у меня чувство досады. Но тогда я еще не мог предвидеть то, как сложатся у ребят судьбы. Я, хоть и отдавал себе отчет, что с каждой потерей мы становимся слабее, все равно старался радоваться: у хороших футболистов ведь появлялся шанс обеспечить себе будущее. Как бы то ни было, достигать намеченного было все сложней и сложней: вместо того чтобы двигаться вперед, приходилось останавливаться и латать дыры. Вдобавок в «Динамо» завелся вредитель, из-за которого без пяти минут мои новобранцы Кечинов, Никифоров и Цымбаларь обосновались в стане злейшего конкурента.

Тем не менее тот опыт позволил мне перейти на следующую стадию тренерского искусства: латание дыр на ходу без серьезного ущерба для результата, что особенно пригодилось в 1996-м и все в том же 2005-м, когда осенью порой мы оставались и без шести бойцов основного состава.

* * *

Во второй свой приход в «Динамо» в 2000 году я был обречен фактически с самого начала, но до последнего надеялся прорваться.

Когда один из руководителей клуба сделал мне предложение принять команду, мы долго с ним все обговаривали и пришли к выводу, что необходимо будет усиливаться. Я представил список игроков, которых следует приобрести (Мандрыкин, Тетрадзе, Яновский, Симутенков). От клуба требовалось лишь выделить необходимые, причем весьма приемлемые средства. А через несколько дней после подписания контракта выяснилось, что у «Динамо» возникли финансовые сложности, и денег, по всей вероятности, ждать не стоит. Я моментально осознал, что рассчитывать придется только на тех ребят, которые есть в наличии. Также мне стало ясно, что при таком положении дел медали никаким боком нам не светят. Я привык выполнять все обязательства, которые на себя беру. Но я привык, чтобы и передо мной тоже выполняли свои обязательства. Я – человек принципиальный, а потому, когда возникла эта ситуация, я хотел все бросить и прервать всяческие контакты с динамовским начальством. Но я не мог этого сделать. Меня представили болельщикам, я рассказал о том, что мы намереваемся возродить былую славу клуба, а потом – уйти? Это не по-мужски! Надо было попробовать выпутаться. В ходе сезона удалось привлечь нескольких способных футболистов, поставить команде игру – дерзкую, атакующую, размашистую – и влезть в число соискателей наград. На финише моим мальчишкам чуть не хватило силенок и мастерства. В общем-то все было закономерно, чуда не произошло, но я приобрел навыки работы сразу с большим количеством молодежи и не менее важное умение выжимать максимум из своих подопечных. Убежден, в тот сезон каждый из динамовцев использовал свой потенциал по полной программе.

В глубине души я тешил себя надеждой, что к следующему году кадровые проблемы удастся решить, и уж тогда мы всем покажем, что такое настоящее «Динамо». Однако на селекцию клуб изыскал лишь 80 000 долларов, на которые мы смогли купить одинокого Хазова. Этот факт говорил о многом! Я четко понял: вместо того чтобы заниматься творчеством и биться за золото, мне предстоит выступать в роли эдакого атланта, держащего на своих плечах огромную бело-голубую махину. Без малейших перспектив развития, продвижения. То есть нужно было рвать на себе жилы не ради чемпионства, а лишь для того, чтобы не уронить команду в пропасть. При этом возникало ощущение, что остальным эти подвиги безразличны. Логичнее всего было бы еще до начала чемпионата подать в отставку. Допускаю, я совершил ошибку, что не сделал это именно тогда. Но, с другой стороны, у меня были обязательства перед игроками, мне важно было ввести их в сезон в нормальной боевой готовности. Считаю, это удалось. Я сделал все, что было в моих силах, и ушел-таки с чистой совестью. Но с горьким осадком. Ушел, когда мое пребывание в «Динамо» стало лишено всякого смысла. Работать для того, чтобы просто получать деньги, – это не по мне.

Нереально творить, когда ты объективно зависим от других людей и от обстоятельств. Тем не менее человек-созидатель должен уметь извлекать плюсы и из негативных ситуаций. И в этом плане я лучше для себя понял то, как правильно выстраивать отношения с руководством. Я стал более философски и вместе с тем жестче смотреть на взаимодействие сторон в тандеме «президент – тренер».

Высказывания разных лет

Батраз Битаров, генеральный директор ФК «Спартак-Алания» «золотого периода» клуба:

«К тому моменту проработав в футбольном клубе «Спартак» три года, я сумел понять, какой именно тренер нужен нашей команде. Газзаев оказался единственным человеком, удовлетворявшим всем требованиям. Во Владикавказе им гордились, его любили, но… до отъезда в Москву. Даже руководство республики ничего не хотело слышать про его кандидатуру. Однако я поставил жесткое условие: если не будет в команде Газзаева, не будет и меня. У меня обостренное чутье на людей. А потом еще почти месяц я убеждал Валерия в том, что все перемелется: мы с тобой можем создать по-настоящему классную команду…

Валера не тот человек, который будет сначала ходить вокруг да около, присматриваться. Он с первых же дней с головой ушел в работу, стал для игроков всем. Я сразу понял, что при таком отношении дело у нас пойдет».

Омари Тетрадзе, игрок сборной России, «Динамо» и «Спартак-Алания» 1990-х годов:

«Роль Валерия Георгиевича Газзаева в моей карьере игрока, в моей жизни вообще, неоценима. Работая под его руководством еще в московском «Динамо», я впервые почувствовал в себе уверенность настоящего футболиста, нашел свое место под футбольным солнцем.

Спустя полтора года после нашего расставания, я ехал работать к Газзаеву в надежде вновь почувствовать себя футболистом, нужным команде, вернуться в сборную и в то же время с настроением, с каким обычно столичный житель смотрит на провинцию. Открывшаяся во Владикавказе действительность меня ошеломила. Такой организации футбольного быта позавидует и столица, все для тебя – стадион, великолепная база, поддержка президента, правительства, всего народа, материальные стимулы, только работай, играй.

А в Валерии Георгиевиче после временной разлуки меня поразила прежде всего какая-то новая уверенность в себе, в работе, в любом своем поступке, во всем его облике, уверенность, которая приходит, наверное, к человеку тогда, когда он уже твердо определил свой путь, свою линию жизни и работы и оттого стал особенно убедителен для окружающих. Но в отношениях с футболистами он не изменился, так же строг в деле и добр, отзывчив, сердечен за пределами футбольного поля».

Валерий Сысоев, заслуженный работник физической культуры и спорта:

«Вы знаете, что президентом ФК «Динамо» в свое время мог стать Газзаев, а не Толстых? Я был первым президентом «Динамо», когда футбольный клуб преобразовали в акционерное общество. Уходя в Госкомитет, предложил эту должность Газзаеву. Он был главным тренером, а Толстых – председателем правления. Они часто конфликтовали. Я сказал Валере: «Ты постоянно критикуешь Колю. Так давай сам становись президентом. Человек ты футбольный, авторитетный, волевой. У тебя получится». Но Газзаев тогда бредил тренерской работой и не согласился. А ведь у него действительно бы получилось. Впрочем, у него все получилось на тренерском поприще, а значит, он был прав.

Сергей Кирьяков, нападающий сборной России 90-х годов, играл у Газзаева в «Динамо»:

«Динамо» было в тренерской карьере Газзаева первым клубом Высшей лиги, ему нужно было завоевывать себе имя на новом поприще. Мы чувствовали, как Георгиевич хотел доказать, что способен на многое. Масштаб его стремления, его желания побеждать невозможно описать словами. Тогда он еще не был таким матерым, уверенным, каким его сейчас все знают. Явно не хватало опыта, знания психологии, но сколько было веры, сколько эмоций, сколько энергетики! Валерий Георгиевич очень умело заводил команду, а если кто-то вдруг выходил на поле спустя рукава, то отношение Газзаева к этому игроку сразу менялось. Он мог быть очень жестким.

Валерий Георгиевич ценил игроков, которые могли взять игру на себя, очень уважал тех, кто выделялся своей работоспособностью и ответственностью. В общем, у нас с первых дней сложились теплые отношения, я чувствовал к себе доверие. Мы много общались на самые разные темы. Я был у главного тренера дома, в неформальной обстановке говорили о жизни.

Уже тогда он был никак все. Он всегда говорил, что сначала игрокам нужно создать все условия, а потом уже требовать с них. С его приходом все стало на более высоком уровне. Но и требования, конечно, у него были – мама не горюй! И чем лучше относился к игроку, тем больше с него требовал».

Юрий Ковтун, защитник сборной России 1990–2000 годов, играл у Газзаева в «Динамо»:

«Это большой тренер, о котором всегда буду вспоминать по-доброму. Он ведь сыграл важную роль в моем становлении игрока. Я пришел в «Динамо» из «Ростсельмаша», все для меня было в диковинку. Многомиллионная столица, серьезный клуб, мега-задачи, гиперамбиции. Повезло, что попал в хорошие руки. Газзаев не давал робеть. Я получил прекрасное представление о том, что же такое «большой футбол».

Газзаев максималист, хочешь у него играть, будь таким же. Валерий Георгиевич требовал от нас запредельной самоотдачи. Он заряжал нас дикой энергией и постоянно требовал. Требовал, требовал и еще раз требовал! Даже на тренировках нужно было выкладываться на пределе. И мы проводили их на грани – особо друг друга не берегли, искры высекали. Он это называл: «Работой в условиях, приближенных к боевым». Да и каждое даже самое элементарное упражнение нужно было выполнять так, как будто это финал чемпионата мира. Помню, что я все время был сконцентрирован, сосредоточен. Было сложно, но интересно. И никогда не забуду ощущение: «я могу!», когда наполняешься силой, растешь.

Если Газзаев был недоволен моей игрой, то обязательно мне об этом говорил прямо. Но ни в коем случае не после матча, а по прошествии нескольких дней, когда эмоции и у него, и у меня сходили до отметки, на которой можно проводить конструктивные беседы. Также мы вместе разбирали какие-то моменты и ошибки непосредственно перед игрой. В итоге я прекрасно понимал, в чем мне нужно добавить.

У меня сложилось впечатление, что Газзаев может простить игроку все. Кроме предательства и наплевательского отношения к делу. Возможно, поэтому у нас в команде не было серьезных конфликтов, хотя, слышал, что прежде распри в «Динамо» были в порядке вещей. Да и сам Газзаев не всем и не во всем нравился, но с ним считались и признавали его объективность, его право вести за собой.

Что особенно запомнилось в Газзаеве? Огромная подготовленность ко всему. Предстоящая игра для него была всем. И он все знал о сопернике, разбирал и доносил до нас мельчайшие нюансы. И он как никто мог взбодрить команду. В работе для него никогда не было «авось», ни одна деталь не упускалась. Уже тогда, в свои молодые по тренерским меркам годы, он был тренером-победителем. Авторитетов для него не существовало. И еще он удивлял меня тем, что местами очень жесткий и резкий в работе, он был образцом спокойствия в повседневной жизни, всегда мог дать ценный совет».

Александр Точилин, экс-игрок «Динамо» (Москва):

«Я сам стал тренером, начал работать с детишками. Могу сам пошутить, даю им пошутить. Но если вижу, что дело переходит в панибратские отношения, сразу могу включить Валерия Георгиевича. Он всегда был доступен для игроков, к нему всегда можно было прийти, попросить совета, посмеяться, но в работе – дистанция была такая, что мы все выполняли беспрекословно. Он всегда завышал нам планку и всегда спрашивал по полной программе. Как-то нам купили грузы килограмм по пять – и мы бегали с ними в горку и с горки. Герман Кутарба бежал и кричал, чтобы его отпустили туда, где не будет таких нагрузок. Газзаев нас готовил, как спецназ. На этой базе после ухода Валерия Георгиевича я еще два года спокойно держался».

Глава 6

Полтора года привыкал к тому, что ЦСКА – это не «Динамо»

Прошло только двое суток, как я покинул «Динамо». Даже о будущем не успел задуматься – пока лишь переваривал последний свой трудовой период. Когда зазвонил мобильный телефон, я сидел дома на диване, что-то читал. Человек в трубке представился: это Гинер. Раньше с Евгением Ленноровичем мы знакомы не были, поэтому я сразу догадался: звонит он не для того, чтобы узнать, как у меня настроение. Договорились на следующий день встретиться в ресторане. Помимо президента армейцев, на встрече присутствовали еще два члена совета директоров клуба. Без особой раскачки мне сделали предложение возглавить ЦСКА по окончании сезона. Со стратегической точки зрения это был идеальный вариант, так как у меня появлялось полгода для подготовки, к тому же я получал возможность комплектовать команду «под себя».

На первый взгляд меня устраивало абсолютно все, здесь чувствовался размах. Единственное, меня жутко смущал один факт – я не представлял себя в ЦСКА. Никогда не мог подумать, что буду носить красно-синие цвета. Всю свою тренерскую деятельность в России связывал с «Аланией» или «Динамо», командами, в которых прошла моя футбольная жизнь. Не исключал я для себя разве что зарубежный вариант. Поэтому мне необходимо было прислушаться к своему сердцу, и я попросил несколько дней на размышление. Этого времени мне хватило, чтобы убедить себя дать согласие, однако истинное мое перестроение порядком затянулось. На первых порах частенько забывался и вместо ЦСКА говорил «Динамо». Более того, наверное, только спустя полтора года я наконец-то перестал отправлять игроков в Новогорск, на базу бело-голубых. Тренировка заканчивалась, и я говорил армейцам: «Завтра автобус в Новогорск отходит во столько-то». Вначале меня поправляли: «В Архангельское, Валерий Георгиевич», а потом смирились.

Я с собой боролся, ломал себя – было очень непросто! Традиции «Динамо» и ЦСКА слишком сильно разнятся, даже менталитет у людей совсем иной. Про понимание игры я вообще молчу. Пожалуй, клуб – это как часть твоей семьи. Представьте, что в одночасье место, например, вашего брата за столом занял чужой, незнакомый человек. Не факт, что вы сумеете найти общий язык. Так и здесь. Но я постоянно повторял себе, что я профессионал, а настоящий профессионал сумеет проявить себя в любой команде. А если он с каждой чего-то еще и добьется, то он выдающийся. Я не простил бы себе, если бы у меня не получилось. Есть специалисты успешные, но они успешные в одних условиях. А в других у них ничего не получается. Примеров десятки, в том числе и у нас. И мне жутко не хотелось пополнить эту незавидную компанию. Так что выхода другого у меня не было. Я старательно впускал ЦСКА в свое сердце, и в один прекрасный день почувствовал, что красно-синие цвета для меня все-таки стали родными. Безо всяких оговорок! Убежден, тренер – важная, ключевая фигура в команде. И если он в эту команду не влюблен, то он не сможет заразить людей одной большой целью и вдохнуть в них столь весомый клубный патриотизм. Патриотизм – явление искреннее, его нужно поселить внутри. Его невозможно имплантировать.

Тренер, откуда бы он ни пришел, является еще и носителем традиций, его задача – способствовать их укреплению. Карвалью, допустим, многого не знает о прошлом ЦСКА, ему позволительно что-то в этом прошлом не любить, но уважать его он обязан. Я никогда не позволю игроку прийти в чужой монастырь со своим уставом. И если легионер, приезжая, каким-то образом выказывает пренебрежение к клубу, у нас с ним не будет ничего общего. Сегодня, когда в коллективе уже все налажено, мне необязательно прикладывать сверхусилия в воспитании, многое новичкам объясняют старожилы. Да и нынешняя репутация обладателя Кубка УЕФА говорит сама за себя.

* * *

Прежде чем официально возглавить армейцев, в июне 2001-го я успел занять пост главного тренера молодежной сборной России – настолько стремительно развивались события! В тот период к молодежке отношение у руководства РФС и болельщиков было откровенно равнодушным. Я же, помня о своем завоеванном титуле чемпиона Европы в составе юношеской сборной СССР, хотел привлечь внимание страны к национальным дружинам второго плана. Вывести их из тени и дать импульс развитию подрастающего поколения. Не боюсь показаться пафосным, считаю, что любой человек, если он, конечно, способен взлететь высоко, должен помимо личных интересов всегда преследовать общественные и приносить пользу своей родине.

Впрочем, не буду скрывать, приход в молодежку оказал позитивное влияние и на мою собственную карьеру. Во-первых, проделанная там работа не осталась незамеченной и в какой-то степени повлияла на то, что в 2002 году именно мне предложили возглавить первую сборную. Кстати, все те, кто образовал костяк национальной команды в 2004–2005 годах, были «разгаданы» мной и включены в состав еще в 2001-м. Исключение по причине возраста составили лишь Смертин, Билялетдинов и Акинфеев.

Другой немаловажный плюс моей тогдашней деятельности – это изучение перспектив несформировавшихся талантов. Еще года за два до этого я стал куда большее значение придавать «завтрашнему дню», мне нравилось работать с молодой порослью, и вот теперь, в самый кульминационный для футболиста период, я получил возможность ему, словно алмазу, придать нужную огранку. Испытать себя в качестве провидца было безумно интересно!

* * *

Утвердив в тот момент стратегию развития ЦСКА, мы с Евгением Гинером добились ощутимого результата – мы обогнали время. Мы решили собрать наиболее одаренных игроков страны под красно-синими знаменами. Так в стане армейцев появились Попов, Мандрыкин, Гогниев, Габулов, Пиюк, которые помогли нам на этапе становления. Братья Березуцкие и примкнувшие чуть позже Игнашевич с Алдониным внесли огромный вклад в успехи клуба в последующие годы.

Параллельно с привлечением молодежи я занимался полноценным комплектованием ЦСКА. Достаточно быстро я определился, что из армейцев, находящихся в заявке на первый круг 2001-го, мне будет нужен только Сережа Семак. Фамилии тех, кто пополнял команду уже по ходу сезона, согласовывались со мной.

Самое любопытное, что вся наша совместная с Евгением Гинером деятельность не была подкреплена какими-либо бумагами. Есть люди, к коим причисляю и себя, чье слово гораздо ценнее и значимей, нежели документы с десятью печатями. Поэтому детали моего контракта с клубом мы запланировали обсудить лишь осенью. Юридически оформили все и вовсе в конце года.

Отрадно и то, что мы даже не поднимали тему отношений президента и тренера. Я видел, что Евгений Леннорович понимал: я из тех, кому следует предоставить полный карт-бланш. Мы оба чувствовали границу того, где начинается сфера ответственности каждого из нас. В общем, я нисколько не сомневался, что наш тандем получится слаженным, а главное – эффективным.

Когда чемпионат закончился, команда у нас уже была сформирована. В течение трех дней после завершающего тура я переговорил со всеми тренерами и работниками обслуживающего персонала. Из пятнадцати человек оставил лишь одного Александра Кузнецова. Обстоятельные беседы провел со всеми игроками. Двенадцати из них объявил о том, что они выставляются на трансфер. Двенадцати! Тут же такое давление на меня обрушилось! Болельщики, ветераны, журналисты, словно коршуны, накинулись, защищая своих любимцев. Но я с присущими себе твердостью и убежденностью заверил всех: все будет нормально.

Задачи у нас были высочайшие. Мы с Евгением Ленноровичем их не проговаривали, но нам обоим было ясно, что ЦСКА должен выигрывать все и везде. Естественно, было необходимо время. Все-таки коллектив подбирался новый, нужно было притереть игроков друг к другу. Поэтому никто от меня кровь из носу золотых медалей в 2002 году не требовал. Однако все равно стремление привести команду к чемпионству было необычайно велико.

* * *

Наибольшие трудности скрывались в постановке игры. Я с первого же дня начал объяснять армейцам принципы взаимодействия при схеме в три защитника. В дебютном матче на предсезонном сборе мы по всем статьям уступили 1:5. Я почувствовал, что у многих ребят зародились сомнения в эффективности моего выбора, и оперативно эти сомнения постарался устранить, заверив, что мы находимся на правильном пути.

Четыре защитника, на мой взгляд, откровенно многовато. Количество не всегда определяет качество. Далеко не все со мной согласятся, но столь популярная ныне в Европе игра «четыре в линию» – на мой взгляд, не что иное, как коллективная безответственность. В проповедуемой мной схеме изъянов тоже предостаточно, но здесь улавливается больше перспектив. Я начал использовать ее в первой союзной лиге в Орджоникидзе, и в вышку в 1990 году мы взлетели именно с ней. То есть применять свои наработки на практике я стал задолго до появления в стане армейцев. Иногда, ориентируясь на подбор исполнителей, приходилось кое-что трансформировать. Я был в поиске в течение всей своей тренерской карьеры: каждый год совершенствовал, шлифовал модель с тремя защитниками, избавлялся от шероховатостей. И только в ЦСКА мне удалось приблизиться к оптимальному варианту.

Часто тренерам задают вопрос, что первично, «яйцо или курица»? В том смысле, стоит ли игроков подбирать под схему или схему нужно определять исходя из наличия исполнителей. Для меня всегда первична была схема, она – основа основ. Но… непосредственно тактику я выявляю, исходя из индивидуальных возможностей футболистов. Тренеру важно уметь объективно оценивать эти возможности и отдавать себе отчет в том, что бывают такие моменты, когда нужно наступить на горло собственной песне. Я всегда, во всех командах искал у подопечных сильные качества, их и использовал. Построение коллективной игры должно быть основано на принципах дидактики: от простого к сложному. Ни в коем случае нельзя спешить. Это нормальный эволюционный процесс. Именно так и формируются большие команды. Однако не менее важный фактор, даже в переходный период, заключается в том, что ты обязан выигрывать. И ЦСКА за четыре года моего с ним сотрудничества проделал колоссальный путь не только с точки зрения роста, улучшения качества игры, но и с точки зрения достижения результата.

* * *

Вот почему великие клубы стараются брать футболистов в возрасте 25–28 лет? Да потому, что те уже всему обучены, это готовые мастера, с ними не надо возиться. В моем же случае в игроков многое необходимо было вкладывать.

Конечно, я с самого начала знал, что крен в сторону прагматизма – это временный этап. В голове сидел тот идеал, к которому следовало стремиться. Постоянно велась селекция, параллельно с которой повышались требования к действующим игрокам. У кого хватало характера и таланта, те шли дальше, остальным говорил «спасибо» и расставался. Например, я видел, что у Березуцких прекрасные данные: они крепкие, сильные, быстрые, обучающиеся, с жестким бойцовским характером. Я нисколько не сомневался, что к своим 25–27 годам они будут одними из лучших в Европе. Но для этого мне нужно было их постоянно включать в состав, отдавая себе отчет в том, что имевшиеся на тот период у них в наличии недостатки мастерства и опыта где-то будут оборачиваться против меня. И я все равно шел на риск, боролся за будущее. Теперь смело говорю, что без этих ребят не было бы нынешнего ЦСКА. То есть для тренера очень важно уметь «раскусить» футболиста, прочувствовать его возможности.

Уверен, я не ошибусь, распознав в игроке его ключевые качества, определю, до какой планки он способен дотянуться. Однако в этом деле зарекаться все же никогда нельзя, потому что иногда встречаются такие персоны, которые сами себя удивляют. К тому же не каждый в состоянии справиться со звездной болезнью (обойти ее стороной вряд ли кому удается, главное – не запустить). Так что будущее далеко не всех можно четко предугадать. Вот взять хотя бы Канищева, форварда по своим задаткам уникального. Впрочем, задатки эти почему-то никто не замечал. За три года выступления в Арзамасе Толя показывался десятку специалистов, но никому не подошел. Я же, когда первый раз его увидел, подумал: вот это машина! Сразу представил, на что Канищев будет способен, когда его будут «обслуживать» Касымов, Тедеев. Впечатлило.

А началось все с того, что нам предстояло в рамках Кубка страны встречаться с арзамасским «Торпедо», Николай Латыш поехал туда изучать соперника. После матча мне позвонил: «Здесь парень приличный есть по фамилии Канищев». Я предложил остаться и посмотреть следующий поединок. Николай Иванович звонит через несколько дней: «Что-то кисло на этот раз, совсем не то». Я ему сказал: «Ничего страшного. Теперь мы Канищева с тобой вместе посмотрим». И вот привезли мы «Спартак-Аланию» в Арзамас, победили 3:0. Анатолий и полмомента не смастерил и никаких оснований для трансфера не дал. Но в одном эпизоде Толя сыграл так, как в моем понимании и должен играть нападающий. Тем более что вакантное место у нас в составе в общем-то было. Перед этим мы «приобрели» Мишу Кавелашвили, и из этой пары получился отличный тандем. Новая команда, новые эмоции, голы, Толю в сборную пригласили. А чуть позже вся карьера пошла под откос. Это тот случай, когда талантливый человек не выдержал испытания медными трубами.

* * *

Любой эксперимент следует оценивать только после того, как ты его доведешь до конца. Есть игроки, на которых надеешься, но по загадочным причинам они «отваливаются» от большого футбола, оказываются погребенными под грузом мирских забот. Кто-то не сумел себя загнать в профессиональную колею, кто-то посчитал, ну, в этом году простительно не напрягаться, еще успеется. А спорт такая штука, что год, а уж тем более два, здесь наверстать сложно.

Разочаровываться неприятно, и очень нелегко себе признаваться в том, что «ружье не выстрелило». Однако делать нечего, и однажды ты решаешь, что результата уже не будет, и тогда перестаешь за футболиста бороться. Слава богу, для того чтобы сосчитать подобные примеры в моей практике, хватит пальцев одной руки. Промахиваюсь я крайне редко, и подавляющее большинство ребят, в которых я верил и верю, чего-то в футболе достигают.

* * *

Что бы там ни говорили, а характер в спорте все же не менее важен, нежели талант. Были футболисты, допустим, Саша Новиков, Сережа Никулин, много чего им было не дано. Но они десять лет в сборной играли благодаря потрясающей самоотдаче.

Настоящий боец не нуждается в снисхождении даже на заре своей карьеры. Вот сравнить хотя бы Жиркова и кое-кого из дубля. Они почти ровесники, но между ними пропасть. Юра дерзкий на поле, а уж какой злой до мяча! Бьется в каждом единоборстве, хочет быть лучшим, после занятий остается – вкалывает индивидуально. В нем живет жажда борьбы. Другого бог наградил не меньше, но он на тренировке лишний раз не огрызнется, не проявит свою исключительность. Тешишь себя иллюзиями, даешь парню шанс, он первым же касанием допускает ошибку и скисает. А должно быть наоборот. В противном случае, какие бы уникальные данные у парня ни были, с ним нужно расставаться. В нынешних условиях, когда планка занесена слишком высоко, мы уже не имеем права годами возиться с дарованиями, воспитывать их, переламывать. Этот период остался в прошлом. Жизнь слишком быстротечна, она несется вперед, и я бегу с ней наперегонки. Нельзя возвращаться назад и проходить путь заново. Я хочу… Мы все в ЦСКА хотим выиграть Лигу чемпионов. И потому нам нужны исполнители, с которыми клуб сможет решить эту задачу. Вот все на нас накинулись: в летнюю дозаявочную кампанию 2005 года ЦСКА никого не купил. Но мы-то хотели купить форвардов, которые будут конкурентоспособными относительно тех, что имеются в нашем распоряжении. В частности, Адебайора из «Монако», Оливейру из «Бетиса» – не поехали они в Россию. А исполнители другого, более низкого класса нам ни к чему! Я нисколько не жалею, что мы расстались с замечательными ребятами и опытными игроками Кириченко и хавбеком Лайзансом. Даже с учетом травм и потерь, которые на нас обрушились. Нам нет смысла тормозить самих себя. Это верно с точки зрения стратегии больших побед.

Высказывания разных лет

Андрей Соломатин, чемпион России в составе ЦСКА:

«В «Локомотиве», бывало, Семин во время матча пихал, я не сдерживался, огрызался в ответ. Это считалось рабочим моментом. Перейдя в ЦСКА, я по старой памяти рискнул ответить так же Газзаеву. Прошло два дня. Знающие люди посоветовали – подойди и извинись. Сам бы не догадался. Поплелся я к Георгичу. И услышал от него строгое: «Это было в первый и последний раз!» Больше я себе подобного не позволял. Надо быть самоубийцей, чтобы рискнуть. Когда ЦСКА уступил «Парме» в Кубке УЕФА, Газзаев в раздевалке взял два апельсина и молча выжал на стол. У него были глаза человека… Скажи слово – разорвет».

Игорь Акинфеев, чемпион России в составе ЦСКА, вратарь сборной России:

«Прекрасно помню, как перед матчем с «Крыльями Советов» меня в спешном порядке вызвали в первую команду. Я волновался перед разговором с Газзаевым, думал, как и чего буду говорить. Но говорил в основном Валерий Георгиевич. Он сказал самое важное для меня. Что он в меня верит. Что пригласил не просто заткнуть дыру, а рассчитывает на меня по-настоящему. Меня это очень окрылило. Я почувствовал, что должен использовать тот шанс, который мне предоставляется, и тогда буду двигаться вперед. Очень Георгичу признателен и за тот шанс, и за те слова, и за все, что он мне дал и что в меня вложил».

Игорь Яновский, чемпион России в составах «Спартак-Алания» и ЦСКА:

«Я не встречал кого-то, кто мог бы также, как Газзаев мотивировать людей и объединять вокруг себя. Он словно волшебник поселял в наше воображение нереалистичные картины будущего, такие картины, о которых даже нельзя было мечтать. Но в итоге воображение становилось реальностью. Это я познал и во Владикавказе, и в ЦСКА. И очень бы хотел пройти через нечто подобное хотя бы еще раз».

Валерий Четверик, известный специалист, экс-спортивный директор ЦСКА:

«В начале создания нового ЦСКА я вел переговоры с рядом игроков для приглашения их в команду. У Ролана Гусева заканчивался контракт с «Динамо», парень был нарасхват – звали и «Спартак», и Киев. Деньги решающей роли не играли. Гусев сразу спросил не о зарплате, а о тренере: «Кто в ЦСКА будет в следующем сезоне?» – «Газзаев». Ролан работал с Валерием Георгиевичем в «Динамо» и молодежной сборной, у них были отличные отношения. Это и стало одним из решающих факторов».

Глава 7

Сильную личность всегда будут ненавидеть

Я вообще всегда старался опережать ход времени, всегда заглядывал в будущее. Так было и в сборной России. Национальная команда – это отдельная тема. Тема сложная. И сколько бы я о ней ни говорил, исчерпать ее до конца все равно не удастся.

Так уж сложилось, что любой нормальный специалист мечтает о сборной. Я не просто мечтал, я всегда к ней готовился. И нисколько не сомневался, что буду ее возглавлять. Это знаменательное событие могло случиться и гораздо раньше, еще в 1998-м, после отставки Бышовца. Тогда на главный пост рассматривались два кандидата: я и Романцев. Все точки над «i» должно было расставить голосование наставников клубов высшей лиги и чиновников РФС. По предварительной информации, вроде бы побеждал я, но перед самой процедурой голосования возникла странная пауза. И в ходе нее многое поменялось. В итоге я набрал 9 голосов, а Алик (так Олега Ивановича называют те, с кем он играл), по-моему, 13. Знаю, что никто из функционеров меня не поддержал. Я постарался скрыть свою реакцию на случившееся. А реакция была болезненной. Даже излишне. Я посчитал такую развязку несправедливой, отчего мое желание стать главным тренером национальной дружины только окрепло. Да и злости профессиональной порядком добавилось.

…Своего очередного шанса я ждал больше трех лет. И вот во время чемпионата мира 2002 года всем стало понятно, что произойдет смена главного тренера. Но еще до того, как общественность начала обсуждать мой предполагаемый приход, я всю ситуацию мысленно уже прокрутил. И даже разработал план действий, определился, какое направление в своей деятельности изберу и на каких игроков сделаю ставку. Когда через несколько дней после возвращения нашей сборной из Японии (а я тогда с ЦСКА находился в Швейцарии) мне позвонил президент РФС Колосков, я воспринял это как само собой разумеющееся. Мне кажется, что Вячеслав Иванович даже и приглашения официального не делал, настолько все было очевидно. Мы лишь договорились о встрече, на которой нам следовало соблюсти определенные формальности. Никаких разногласий у нас не выявилось. Я, признаться, так до конца и не разобрался, почему мои предшественники постоянно сетовали на организационные и финансовые проблемы. Впрочем, меня это мало волнует. При мне команда ни в чем не нуждалась – Александр Тукманов и Вячеслав Колосков выполняли все свои обязательства. Более того, на фоне руководства «Динамо» и «Алании» последних лет, от которого я так натерпелся, чиновники Российского футбольного союза казались мне профессионалами. И не их вина, а моя, в том, что мы уступили в Грузии и Албании.

Сейчас-то прекрасно осознаю, что в сборной я был обречен. Расклад изначально был тупиковым. И отказаться от предложения Колоскова я не мог, и из клуба в разгар чемпионата да при действующем контракте уйти было нельзя. Но я верил в себя и потому решил-таки отважиться на совмещение постов. В этом и скрывался корень всех бед. И не в энергетике даже дело – внутренние резервы в своем организме всегда можно изыскать. Хотя сил, конечно, и при полной мобилизации вряд ли на все хватит. Самое страшное, что точно не хватит эмоций. У ответственных людей, у людей, болезненно переживающих неудачи, всегда будут сложности с переключением с одной команды на другую. Ты постоянно будешь все свои клубные проблемы притаскивать в сборную – и наоборот. Но и это еще не все минусы. Какой бы справедливый тренер ни был, в его действиях все равно будет прослеживаться предвзятость. Он-то искренне думает, что принимает объективные решения при выборе состава (я, кстати, и сейчас уверен в том, что все делал правильно), но на подсознательном уровне он, конечно, благоволит игрокам своего клуба. И ничего ты с этим не поделаешь – человек так устроен! Утверждать обратное – значит, заниматься самообманом.

* * *

Оказавшись во главе сборной, я четко наметил себе генеральную линию – избрал революционный путь. У нас было достойное поколение 1969–70 годов рождения – поколение, которое имело все основания рассчитывать на покорение больших высот. Но этого не случилось, время ушло безвозвратно. Конечно, проще было продолжать эксплуатировать тех ребят, и допускаю, что мы с ними без особых трудностей выбрались бы из группы. А что дальше? В 2004-м – в год чемпионата Европы им было бы капитально за тридцать. И физически, и психологически они бы уже не потянули. Поэтому нужно было идти ва-банк и чуть ли не полностью менять состав. Необходимо было воспитывать пускай и не такую талантливую, но куда более целеустремленную смену, в которой угадывалась бы перспектива. А именно это главное в любой команде!

Но вот незадача, прослойки среднего возраста у нас в стране не было, соответственно, не было и преемственности. В свете развала Советского Союза и фактического уничтожения системы подготовки молодых спортсменов наш футбол потерял десять лет, которые впору окрестить «эпохой провала». За этот период в России появилась лишь одна, на мой взгляд, достойная фигура – это Леша Смертин. Новые дарования начали проклевываться в высшей лиге лишь в 2000-х. Появились Сычев, Игнашевич, братья Березуцкие, Аршавин, Кержаков, Измайлов, Алдонин. По опыту работы в молодежке я чувствовал, что у ребят новой волны твердый характер и увесистые амбиции. Все-таки они росли и формировались в неоднозначных условиях. И я сделал ставку на них, на тех, кому только предстояло самоутверждаться в профессиональном спорте. Я прекрасно осознавал, что мальчишкам не хватает опыта, что далеко не всеми навыками и умениями они обладают. Но если их не бросить на середину озера, они не научатся плавать. Для развития нужны были радикальные шаги. Конечно, я пытался утяжелить юную поросль уже обстрелянными бойцами, тем не менее я отдавал себе отчет в том, что на каком-то этапе сборная обязательно сделает шаг назад. Однако потом-то, думал я, – она неминуемо прыгнет вперед и перелетит через ту пропасть, которую раньше даже и не пыталась преодолеть.

* * *

Мне неинтересно вспоминать, как мощно мы стартовали. Да, это доказывало, что я не промахнулся, но в памяти всегда остается прежде всего концовка. Я, откровенно говоря, не мог и предполагать, что она наступит столь быстро.

Никогда не бывает так, что ты поднимаешься исключительно вверх. Случаются падения, пробуксовки. И вот такой жестокий этап в судьбе сборной России настал. За ним неминуемо последовал бы подъем – требовалось лишь чуть-чуть потерпеть. Однако в этот самый момент на нас набросились все кому не лень. Все произошло настолько молниеносно, что я даже не успел заметить, как плюс поменялся на минус. Обрушившийся прессинг нам жутко мешал, бил по неокрепшей психике ребят. Общественность пыталась нас закопать и абсолютно все, что касалось сборной, воспринимала в штыки. Это было чудовищно! С такой оголтелостью в словах и извращенностью в мыслях я прежде не сталкивался. Естественно, у меня все это вызывало отторжение. Когда мне попадалось какое-нибудь издание, где сборную втаптывали в грязь, я комкал его и выбрасывал: видел я вас с вашими статьями в одном месте!

Человек способен испытывать физическую боль до определенной стадии, после чего у него или разрывается сердце, или наступает шок, который в какой-то степени блокирует болевые ощущения. Так случилось и со мной: я наплевал на всю эту истерию, мне стало абсолютно безразлично, кто что будет говорить, и я даже с радостью начал совершать шаги, которые могли вызвать новый приступ критики.

Пребывая в этом состоянии, я на одной из пресс-конференций и выдал фразу, которой суждено было стать афоризмом. Приятно, что до сих пор многие обозреватели и болельщики цитируют мое: «Я не знаю футболиста по фамилии Плеймейкер». Кстати, у тех слов была своя предыстория. У меня есть близкий друг, и мы с ним накануне сидели и дискутировали о реалиях современного футбола. Как раз тот спор и натолкнул меня на такую формулировку.

Правда, я не очень-то понимаю, что под словом «плеймейкер» сегодня подразумевает общественность. В реальности есть игроки центральной оси, которые в равной степени должны выполнять как оборонительные, так и атакующие функции. Да, выделяются среди них более искусные в созидании, но они все равно участвуют в черновой работе.

Вот взять пример ЦСКА–2005. Алдонин и Рахимич – два хавбека, выступающих в самой важной позиции. Их роли ключевые. Означает ли это, что их следует называть плеймейкерами? Вряд ли! Термин «плеймейкер» болельщики, видимо, используют в значении «дирижер». Какой дирижер?! Мы в XXI веке! Эра Платини осталась далеко позади. Людей на особом положении сегодня команда не потянет. Если уж кто-то хочет использовать слово «плеймейкер», то, на мой взгляд, его как раз логичней адресовать всем игрокам группы атаки, в том числе и бровочникам. У них есть возможности для того, чтобы украшать футбол. Центральные же хавы – это трудяги.

Впрочем, в нашей стране особенно тяжело бороться со стереотипами. И я думаю, широкие массы со мной согласятся еще не скоро. Они привыкли к Титовым и Лоськовым и не хотят принимать то, что уже давно приняли сами футболисты. Те же Егор с Димой сегодня пытаются действовать уже совсем иначе, другое дело, что перестроиться на новый лад в их годы катастрофически тяжело.

Перед поездкой в Албанию травмировалось несколько ребят, на которых я рассчитывал. И мне пришлось, к огромной радости публики, прибегнуть к помощи опытных сборников, игравших по устоявшимся тогда в российском футболе канонам. Они и моих требований не приняли, и свои навыки не показали. Мы провалились с треском.

Поражения от Грузии и Албании по сей день со мной. Это мой стимул – стимул никогда не повторить подобного.

Несмотря на то что творилось тем летом, я не потерял самообладания. Более того, я понимал, как исправить ситуацию. Но многие из футболистов стали заложниками настроений толпы и уже были не способны «переваривать» тяжелейшие моральные нагрузки. Безусловно, для того, чтобы окрепнуть, нам нужно было пройти через испытания, но не через такие же! Считаю, для того чтобы выбраться из кризиса, нам не хватило лишь одной победы, дальше бы все потихонечку нормализовалось.

* * *

Любопытно было, как на проблемах сборной многие пытались сделать себе хороший пиар, продемонстрировать всем свои скрытые таланты и «патриотизм». Особенно по части популистских заявлений преуспел незабвенный Вячеслав Иванович. Чего только стоит спич Колоскова о том, как он, дабы выправить ситуацию, давал мне распоряжения по методике проведения тренировок и определению стартового состава.

Это не его дело, кого тренер выпускает на поле! Не могло такого быть, чтобы он мне подобные вещи указывал. За результат-то отвечают непосредственно представители нашей профессии. Как только начинались неудачи, Вячеслав Иванович сам всем об этом напоминал. Потому и оказывались крайними Бышовец, Романцев, Газзаев. Потому и продержался Колосков четверть века в своем кресле, невзирая на то что последняя наша победа при нем была одержана в 1988 году. Благодаря творческому гению Валерия Васильевича Лобановского мы заняли второе место на чемпионате Европы. В тот же год выиграли любительский футбольный турнир под названием Олимпиада. И это, к сожалению, все наши достижения.

Так вот, никогда ни один уважающий себя тренер никого в свою «кухню» не впустит и никому указывать себе не позволит. И все эти «настояния» Вячеслава Ивановича – полный бред! Все, что он мог, – это высказать свое мнение по каким-то вопросам. Колосков очень тонкий, мудрый человек, прекрасный оратор. Его заслуг никто не умаляет, однако каждый должен заниматься своим делом.

От других видов деятельности футбол отличается тем, что здесь каждый считает себя всезнающим и обязательно самым умным стратегом. В подтверждение этой мысли прочитал тут высказывание одного владельца клуба о том, что тренер – лишь 10% составляющей успеха. Мне сразу все стало понятно и про этого предводителя, и про перспективы его клуба. Только вот мне не совсем ясно, зачем тогда во всем мире так основательно подходят к выбору наставника?!

* * *

Я уже давно подметил, что проблема богатых, успешных людей заключается в их менталитете. Они думают, раз они смогли заработать такие деньжищи, значит, они во всем разбираются. Хорошо, хоть не все такие, и есть среди олигархов и крупных начальников очень глубокие, умные и адекватные. Как тот же Абрамович, например. Роман Аркадьевич отдает себе отчет в том, что для достижения цели на каждом участке деятельности необходимы профессионалы, которым следует доверять. А те, кто полагает: «Да мы сейчас деньгами все обеспечим», они обречены. Здесь они никогда ничего серьезного не добьются. Жизнь все расставит по своим местам.

В связи со всем вышесказанным всплыл у меня в памяти занятный случай. Один весьма солидный бизнесмен, глядя на поле, сказал про кого-то из моих подопечных: «Да кто так играет?! Я сыграю лучше!»

«Это как?» – полюбопытствовал я.

Слово за слово, и человек мне уже говорит: «Если я против вас, Валерий Георгиевич, выйду, я вас съем с потрохами».

Я спорить не стал: «Ты олигарх, тебе виднее! Но мы с тобой как-нибудь сыграем, вот и покажешь свое мастерство».

А он меня лет на пятнадцать-двадцать моложе. Жесткий, здоровый. И вот мы с ним все-таки вышли на поле. Через три минуты он приковылял и, задыхаясь, признался в своей несостоятельности: какой же я лопух!

Любое дело потерпит неудачу при необъективной оценке. Это очень опасное состояние, когда человек с минимальным уровнем знаний для данной области мнит себя в ней лихим специалистом. А понять то, что он только у подножия вершины, многим откровенно не суждено. В связи с этим меня не меньше олигархов поражают некоторые российские певцы, которые и петь толком не умеют, а уже лезут «разбирать» спорт на всю страну: этот не игрок, у того ноги не под тем углом заточены. Это ужас какой-то! Признаться, иной раз слушаю, и кулаки чешутся. Успокаиваю всегда себя тем, что свое невежество «звезды» в конечном итоге направляют против самих себя. Я давно убедился: чем личность более великая, тем и взгляды у нее мудрей. Она умеет правильно оценивать ситуацию. Как-то общался с Никитой Михалковым, гигантом в кинематографии, настоящим патриотом. Насколько же умный мужик, все понимает! Такое впечатление, что сам из нашей среды.

А есть другой режиссер, молодой Янковский. Комментировать его профессиональный уровень не берусь, но явно до Михалкова ему как до луны. Послушал я однажды по телевизору размышления этого Янковского о футболе, так это же готовый тренер! Ему, наверное, команду пора принимать. Честно скажу, глупость раздражает, а глупость в некорректной форме выводит из себя. И с этим трудно что-либо поделать, хотя прекрасно осознаю, что субъекты подобной категории не заслуживают того, чтобы тратить на них свои нервы.

Их много таких. Один умней другого: для них футбол развлечение. Им и невдомек, что это – жизнь. Каторжный труд, тонкая наука, вечное творчество…

* * *

Пожалуй, уже пора вернуться к теме сборной. Здесь вот что интересно: работалось нам с Колосковым нормально, грех жаловаться. Но как национальную команду затрясло, все резко поменялось. Вячеслав Иванович не только блеснул ораторским искусством, он стал меня сторониться. Такое ощущение, что боялся запачкаться в тех помоях, которые на меня выливали. В итоге Колосков, пускай и косвенно, посодействовал тому, что я подал в отставку.

После злополучного матча с Израилем и моей затянувшейся беседы с игроками мы с Колосковым договорились в горячке не принимать никаких решений и не делать никаких политических заявлений. Нам предстояло встретиться на следующий день и все обсудить. Поэтому я, как мог, держался и ни о какой отставке на послематчевой пресс-конференции даже не заикался.

Когда Вячеслав Иванович вышел к журналистам, я уже ехал домой. Телефон отключил – не до него мне было. Просто вместе со мной в машине находился Саша Стельмах, и ему на мобильный позвонил один уважаемый мною корреспондент, который и пересказал мне выступление президента РФС. На вопрос «Если завтра Газзаев подаст в отставку, вы ее примете?» Колосков ответил: «Да».

Ну, у меня кровь и забурлила. Включил свой телефон, набрал Колоскова – а он не отвечает. Через какое-то время перезванивает: Валерий Георгиевич, ну мы с вами завтра встречаемся?

– А зачем мы с вами будем завтра встречаться?! Вы же уже все сказали! Нам с вами не по пути. Ищите нового тренера! И говорить нам с вами больше не о чем.

Бросил трубку. После этого мы с экс-президентом РФС встречались лишь раз. На моем 50-летии.

Если бы Вячеслав Иванович тогда повел себя иначе, не исключаю, я и остался бы. Тот уход был, пожалуй, самым нелогичным из всех моих уходов. И самым обидным!

Моя революция была оправданна. Идея, программа, направление, подбор исполнителей – все было правильным. Я просто не успел довести начатое до конца.

Часто я возвращаюсь к тем событиям. Анализирую и все прокручиваю в сотый, наверное, раз. После первого тайма в матче с Израилем я сделал семь замен. Экспериментальный спарринг, хотелось посмотреть и новых кандидатов, и новые сочетания. Вроде бы нет ничего криминального в том поражении. Но сам факт. Атмосфера. Мнения. Предательство! Вот я и плюнул на все это: найдите того, кто для вас будет лучше, чем я.

Хотя убежден, я бы вывел команду на чемпионат Европы и имел бы неплохие предпосылки для того, чтобы кое-чего там с ней добиться.

Тренер должен работать с национальной дружиной как минимум четыре года. Тогда и придет результат. А то пошла у нас нездоровая тенденция: расставаться с человеком посередине пути. Когда при нем Россия потеряет все шансы, вот тогда да – снимайте. Но пока ничего не потеряно, дайте ему возможность спокойно довести до ума начатое. Все эти игры в спасателей и чудотворцев только во вред. К тому же они, как наркотик, вызывают привыкание, и с каждым разом пауза между приемами дозы уменьшается. Так мы рискуем докатиться до того, что скоро после первой же осечки тренеру будут устраивать обструкцию.

Впрочем, есть здесь одна оговорка. Вот наблюдаю за сборной Англии. Эрикссон обладает лучшим составом в мире и который год показывает при этом весьма посредственные результаты. По логике вещей его уже давно должны были «закопать» и «списать в утиль». Однако он на своем посту и вполне уютно себя чувствует. В чем тут дело?

А дело в том, что он многим нравится.

Изображать из себя душку – это не по мне. Не может такого быть, чтобы нормальный мужик всем нравился. Если у него все друзья, это патология. Жизнь строится по иным законам. Мне гораздо важнее остаться собой и достичь цели. А кто как ко мне относится – вопрос десятый, хотя раньше я из-за этого изрядно волновался. Но в последние годы я убедился, что сильный человек всегда будет многих раздражать. Своими успехами, своей популярностью, своей независимостью. Поэтому теперь отношусь ко всему философски.

Высказывания разных лет

Вячеслав Колосков, экс-президент Российского футбольного союза:

«Среди главных качеств Газзаева я выделил бы последовательность. Он всегда отстаивает свои убеждения до конца. Когда в нашем футболе возникла так называемая Всероссийская ассоциация футбола, Газзаев был еще сравнительно молодым тренером. Но в отличие от некоторых своих старших и тогда более авторитетных коллег, шарахавшихся из стороны в сторону, Валерий Георгиевич неизменно занимал твердую, принципиальную позицию за недопущение раскола в российском футболе. От имени ведущих столичных клубов на учредительной конференции РФС он убедительно дал понять, что российский футбол не замыкается в границах Москвы».

Александр Стельмах, функционер, бессменный соратник Валерия Газзаева:

«Считаю самым большим счастьем в своей жизни – встречу с Валерием Георгиевичем. Он самый близкий, самый родной мой человек. Никто, может быть, кроме мамы, не понимает меня так, как понимает Георгич. Ему я могу довериться абсолютно во всем. Все значимое, что состоялось в моей жизни, состоялось благодаря ему. С ним очень легко работать. Когда о Газзаеве говорят, что он жесткий, строгий, я это не очень понимаю. Он требует только одного – профессионального исполнения своих обязанностей. Делай все на уровне и проблем никаких не будет. Плюс Георгич – очень мудрый человек. Единственное, что он никогда никому не простит – предательства».

Дмитрий Райкин, детский тренер-новатор, историк футбола:

«Игра Газзаева – самое яркое воспоминание моего детства. Мой отец болел за «Спартак», а я вот влюбился в «Динамо». Из-за Газзаева. Не могу описать его игру, я тогда был совсем ребенком, но я навсегда запомнил это ощущение таинства футбола, которое он дарил своей игрой. Это всегда было что-то очень торжественное, неординарное и очень-очень отчаянное. Газзаев как будто был человеком с другой планеты. Когда было холодно, он играл в шапочке, и я за этой «шапочкой» неизменно следил даже тогда, когда мяч находился на другой половине поля.

Для меня «Динамо» – это, прежде всего, Газзаев. Яшина я не застал, Добровольским восхищался, но от него «Динамо» не зависело так, как зависело от Газзаева. Прошли годы, я стал тренером и стремлюсь к тому, чтобы в игре моих ребят были те необузданные страсть и дерзость, которые были в игре Газзаева. Принято считать, что футбол – командный вид спорта. Да, командный, но развивается он за счет личностей, индивидуально сильных футболистов. Мир растит дриблеров, кудесников, творцов, а мы – «командных игроков-роботов, трудяг». Вот сборная России и становится серой, у нас нет тех, кто может дать результат. Газзаев мог. Если бы он играл в нынешнее время, он бы тащил на себе нашу сборную так, как на чемпионате мира-2014 тащили свои – Роббен, Родригес, Месси, Мюллер».

Кантемир Гусов, экс-заведующий кафедрой трудового права и права социального обеспечения Московской государственной юридической академии:

«Как любитель футбола, я, естественно, хорошо знал форварда Газзаева, по-спортивному злого, дерзкого, беспощадного. Представлялось, что и в обычной жизни – это гром небесный. Но когда Валера пришел поступать в наш институт, я открыл для себя в нем совершенно иного человека, спокойного, уравновешенного, очень строгого по отношению к себе, к своим поступкам и одновременно к людям, с которыми он общается. Не представлял себе, как он сможет сочетать учебу в нашем весьма серьезном институте с футболом. Но он сумел. Его сосредоточенность, основательность в учебе просто подкупали. Во все поездки он возил с собой кипы учебников, тетрадей, аккуратно выполнял все домашние задания, а появляясь в Москве, приходил в институт, буквально изводил всех вопросами.

Его, например, совершенно не устраивала «тройка» по тому или иному предмету, если к ней клонилось дело, он требовал, чтобы его спрашивали еще и еще. Госэкзамены он сдал на «пятерки».

После получения диплома ему даже предложили поступить в аспирантуру. Как раз в это время он ушел из московского «Динамо», и такой вариант подвернулся вроде бы как нельзя кстати. Было и другое предложение: из центрального аппарата Прокуратуры СССР. Валера даже прошел там уже собеседование. Но я-то видел и даже знал, что не променяет он футбол ни на что на свете».

Глава 8

Пока не работал, у меня дома говорили вполголоса

Уход из сборной стал для меня тяжелым, но терпимым ударом. Спасало, что у меня оставался ЦСКА, с которым нужно было завоевывать золото. Я и дня себе не позволил потратить на переживания. Смущало только то, что вся эта грязь, которую швыряли в меня как в тренера национальной дружины, переносилась на клуб. У меня есть сведения, что некоторые статьи были заказными. Наверное, кто-то хотел внести сумятицу в ЦСКА и скинуть нас с первого места, на которое мы взобрались еще на старте турнира. Один служитель пера на страницах газеты заявил: если армейцы сделаются чемпионами, это будет заслуга кого угодно, только не главного тренера. Он тогда не подозревал, что через полтора года этого тренера признают лучшим в Европе. Я с уважением отношусь к журналистам, со многими из них тесно общаюсь, но я не воспринимаю тех из них, которые производят на свет глупости. В 2005-м некоторые дописались до того, что Кубок УЕФА никому не нужен. Такое впечатление, что зря мы его выигрывали. Мода такая сегодня: в конкурентной борьбе выезжать на эпатаже, на мерзости, на интригах. А мы – «публичные герои» – всегда будем оказываться орудием в битве за тираж. И к этому надо быть готовым. И все же, когда такое давление обрушивают, когда так полощут, человек может дойти до крайности. Ведь у него есть семья, жена и дети, которые все это читают. А психика у них не такая крепкая, и ты начинаешь уже беспокоиться за них, и тогда ты способен совершить любой поступок.

Люди не думают о том, что наступит момент истины, когда придется отвечать за свои слова.

После победы в Кубке УЕФА мне было занятно посмотреть, что же теперь напишут горе-предсказатели, как они станут выкручиваться, как признаются в своей несостоятельности? Они поступили гениально: придумали версию, что Валерий Георгиевич изменился. Как можно в пятьдесят лет измениться?! Я не представляю. Это не я изменился, а они!

* * *

2003-й год оказался самым тяжелым в моей спортивной карьере. Единственное утешение – первое место. Да и то насладиться этой победой мне не довелось.

И вот здесь самое время вспомнить мой опыт сотрудничества с Николаем Толстых, из которого я извлек, что тренер и руководитель свои отношения должны четко разграничивать на личные и профессиональные. В идеале люди, делающее одно общее дело, должны быть друзьями и соратниками, понимающими чаяния друг друга. Но при этом каждому следует выполнять свои обязательства. Если одна сторона не выполняет, другая высказывает все, что думает по этому поводу. Если человек не исправляет ситуацию, с ним надо расставаться. Я жил в полной уверенности, что непосредственно на этих постулатах и основывается профессиональное сотрудничество. И именно так у нас с Евгением Гинером было, и уж тем более именно так дело обстоит сейчас.

Однако, буду откровенен, я так и не разгадал загадку, на каком основании руководство рассталось с тренером, приведшим команду к чемпионству. Кстати, сегодня я уже с трудом верю, что со мной так поступили. Кажется, это был сон. Жуткий и неприятный сон.

Мы провели последний матч сезона на Кубок страны, и Евгений Гинер на следующий день пригласил меня в офис. Встречаемся мы часто, рабочие вопросы возникают постоянно, поэтому никакого подвоха я не предвидел.

Евгений Леннорович – мужественный человек. Не моргнув глазом, он сказал, что клуб в моих услугах больше не заинтересован. Это для меня стало неожиданностью. Полнейшей! Тем не менее, к своему удивлению, я воспринял сие известие не так болезненно, как мог бы. Полагаю, что держался я предельно хладнокровно и не показывал свое душевное состояние. Единственное, я спросил: ко мне есть какие-нибудь претензии? Гинер ответил: нет.

Я встал и ушел. Без хлопанья дверью.

Когда оказался на улице, испытал потрясение. Внутри все протестовало, каждая клеточка вопила о том, что это неправильно! Сердце разрывалось, хотелось от этой боли убежать, укрыться. Я ведь впервые столкнулся с подобным явлением. Вдобавок это произошло в период оголтелой, зубодробительной критики. Обо мне полгода писали такое, что в голове не укладывалось. Выиграв чемпионат, я вроде бы многим «умникам» доказал, что они заблуждались. И вдруг новый удар. Причем оттуда, откуда не ждал. Вмиг почувствовал на своих плечах колоссальнейший груз всех этих страданий. Сел в машину и помчался домой. Наверное, нормальный человек всегда в горькие минуты рвется в семью. Дома старался выглядеть спокойным, попытался равнодушно сказать жене о случившемся – она в слезы. Я ее принялся успокаивать: «Белла, ничего страшного не случилось. Мы с тобой со многими трудностями справлялись, и эту переживем. Ко всему необходимо относиться философски». Близкие и друзья нашли теплые слова. Добавили мне сил. Как показывал опыт, самое тяжелое – это выдержать первую ночь после неудачи. Так вот, я не помню той ночи. Она не превратилась в кошмар!

Знаю одно: как бы жутко мне ни было, я никогда не опущу рук. И тогда я тоже думал о том, что нельзя сдаваться. Надо идти дальше, заниматься чем-то. Я был уверен, что я ни при каких обстоятельствах не сломаюсь, и на нашу улицу вновь придет праздник.

Дня три-четыре я приходил в себя и определялся с тем, что же буду делать в дальнейшем. Не прошло и недели, как я начал действовать. Принял участие в одном интересном проекте.

Жизнь – штука непредсказуемая, и мы обязаны быть готовы к любым ситуациям. Никогда нельзя уступать под натиском проблем. Или их нужно не замечать, или с ними нужно бороться! Настоящий мужчина должен держать удар, а неприятности воспринимать как почву для новых возможностей. Я каждое утро начинал с партии в теннис. Потом встречался с друзьями, решал бытовые вопросы, занимался делами. У меня все было расписано по минутам. Я не давал себе простоя.

Вместе с тем шло переосмысление случившегося. Я не вправе обвинять руководство клуба, а уж тем более Евгения Ленноровича. Он-то сделал все для того, чтобы я остался, но совет директоров очень хотел иностранца – тенденция в стране такая была. И сегодня я считаю своей большой победой, что российского тренера признали лучшим в Европе. Ну, а тогда… Я получил хороший урок на будущее. Когда мы составляем какие-то контракты, нам стоит учитывать все нюансы. И на данный момент они все учтены. Впрочем, у меня нет повода жаловаться на то, что осенью 2003-го я был выброшен на улицу. Все финансовые условия передо мной продолжали выполняться, я получал зарплату. В общем, никаких ограничений не испытывал, кроме того, что больше не являлся главным тренером. Гинер периодически звонил, советовался по селекционным вопросам.

Все познается в сравнении: отношение и к людям, и к игрокам, и к результатам.

Я ничего из той поры не забыл. Да, работая, я ошибался, и, наверное, всегда буду ошибаться. Это творческий процесс, все мы люди. Не ошибается только Всевышний. Тем не менее я давал результат. И сейчас его даю. И завтра буду давать!

Я не сомневался, что все встанет на свои места.

* * *

Полгода вне футбола я жил, по сути, не сталкиваясь ни с какими проблемами. Самое главное, что моя семья ни в чем не нуждалась, тем не менее на протяжении всего этого периода жена и дети дома разговаривали вполголоса, настолько переживали из-за того, что я не тренирую. Все близкие прекрасно знали, насколько для меня важно вернуться в спорт и всем доказать, на что Газзаев действительно способен.

И такой момент настал…

Я ехал на машине, когда мне позвонил Гинер: Валерий Георгиевич, давайте встретимся. Через пятнадцать минут раздался еще один звонок – из «Динамо». Если бы представители моего родного общества вышли на связь чуть раньше Евгения Ленноровича, то я бы наверняка в третий раз возглавил бело-голубых. Но динамовцы вновь опоздали, так же как и в 2001-м, когда у них произошла смена руководства и все решения стал принимать Сергиенко. Он настойчиво звал меня назад. Только мы с президентом армейцев уже обо всем договорились, и нарушать взятые на себя обязательства я, естественно, не стал. Даже ради «Динамо».

Так вот, после звонка Гинера я направился к Евгению Ленноровичу в офис, опять-таки прекрасно осознавая, зачем меня пригласили. Отторжения у меня никакого не было. Конечно, можно было на всех обидеться, взять другую команду и в очном противостоянии доказать свою состоятельность. Но… Во-первых, у меня был действующий контракт с ЦСКА, и до конца года ни в каком другом клубе я работать права не имел, а терять время мне не хотелось. И во‑вторых, мне было важно вернуться под красно-синие знамена и именно там продемонстрировать, чего я стою. Это был настоящий вызов, и я не мог его не принять. Да и потом, я прекрасно понимал, что, пригласив меня назад, совет директоров клуба уже тем самым принес мне свои извинения.

Высказывания разных лет

Алексей Березуцкий, защитник ЦСКА и сборной России:

«Я попал в ЦСКА совсем молодым, сырым футболистом и за 5 лет вместе с Валерием Георгиевичем завоевал и Кубок УЕФА, и чемпионство, и Кубок, и много чего еще. Мы все должны быть ему благодарны. Что до меня… При нем я почувствовал уверенность в себе, познал вкус настоящего большого спорта. Можно сказать, что он слепил меня как футболиста. Он мой футбольный папа.

Самое главное – слушать Георгича во всем. Молодым он уделяет невероятное внимание. В первые два года совместной работы он «разжевывал» нам профессиональный футбол до мелочей, старался нас увлечь любимым делом до такой степени, что мы буквально жили футболом. Он чувствовал игроков, старался раскрыть потенциал в каждом из нас.

Он очень часто проводил индивидуальные беседы с игроками, на первых порах это случалось в обязательном порядке перед матчем. Ему важно было понимать нас. И особенно было важно, чтобы мы понимали его, чего он хочет. В вопросах самоотдачи, психологической устойчивости, сплоченности и тактики. Тактикой он нас первые годы пичкал так, что ночью разбуди – любой из нас на автомате безошибочно проговорил бы свои действия в той или иной игровой ситуации.

Валерий Георгиевич – классный психолог и оооочень эмоциональный человек! И сказать, что в гневе он страшен – не сказать ничего! Он может быть разным, далеко не всегда предсказуемым. Но, как правило, после поражений нам прилично доставалось – кричал так, что хотелось только одного – быстрее сыграть следующий матч и реабилитироваться. В 99% процентах случаев «пихал» Георгич по делу. Если он перебарщивал, то знал об этом и потом как-то сглаживал положение, чтобы у провинившегося игрока неправильного осадка не оставалось. Как бы то ни было, я считаю, что Валерий Георгиевич блестящий специалист в вопросах мотивации команды. Причем не только до матча или в перерыве, но и входе игры. Его поведение на скамейке запасных – это вообще отдельная тема.

Ну и тренировки у него… кто проходил, тот уже никогда не забудет. Даже просто на 100% выкладываться было мало, нужно было больше. У Георгича были самые тяжелые тренировки в моей карьере. Особенно предсезонка. Даже вспоминать страшно.

Газзаев всегда готов помочь и словом, и делом. Многие игроки обращались к нему с просьбами, и он никому не отказывал. Всегда шел навстречу и помогал. Я уже опытный игрок, закаленный разными трудностями, думаю, я сам в состоянии решить любые сложности, которые у меня возникают. Но осознание того, что в случае крайней необходимости я смогу прийти за помощью к Газзаеву, важно для меня».

Глава 9

Моя самая популярная фраза: «Мы должны»

Я включился в работу без раскачки. С одной стороны, мне было очень приятно видеть своих ребят. С другой – я поражался, насколько беспомощными они стали.

Понаблюдал за тем, как они общаются между собой, с аппетитом ли едят, с какими выражениями лиц идут на тренировку. Наметил себе три основных момента.

1. Надо было избавиться от налета «мертвечины», стряхнуть с парней флегматизм. Со всеми побеседовал. Каждому по отдельности и всем вместе сказал: «Мы теряем первое место, а это значит, что мы теряем не только золото, но и путевку в Лигу чемпионов. Давайте постараемся исправить ситуацию. Мы лучшие – и должны это себе доказать».

2. Важно было навести порядок в коллективе, потому что уже появились червоточины. Легионеры были отдельно, россияне отдельно. А когда есть группировки, это уже не команда. Пришлось кого-то отодвинуть, кого-то подвинуть. Всех перемешать и объединить решением общих задач.

3. Необходимо было подтянуть игровые кондиции. Мы провели тестирование, на основании которого выяснилось, что функциональное состояние ребят еще хуже, чем я предполагал. Потихонечку, избирательно: вначале одних, затем других привели в порядок.

К концу сезона ЦСКА набрал ход и весьма неплохое впечатление произвел в Лиге чемпионов. Я-то уже тогда предполагал, что мы достигнем грандиозных успехов.

Евгений Гинер проявил себя грамотным президентом, отважившись на тренерские перестановки в ключевой момент. По идее, все могло сложиться еще лучше, если бы в концовке мы взяли верх над «Крыльями Советов» или «Динамо».

Сейчас говорю об этом нормально, но боль… Такое не забывается. Никогда! И не заглаживается никакими победами.

В этих двух встречах мы не реализовали кучу моментов. Все сошлось один к одному: и динамовец Левицкий на кураже все тащил, и от нас удача совсем отвернулась. Она, как выяснилось, не любит самоуверенных. После глумления ЦСКА в Питере над «Зенитом» 3:0 все заранее отдали нам золотые медали. Я и сам не сомневался ни капли, что нас уже никто не догонит, – с ветерком доедем до финиша.

…Как бы то ни было, воспоминания о том разочаровании нам очень помогли в 2005-м.

* * *

Прочитал где-то про одну команду: «Проиграли, пришли в раздевалку. В глаза друг другу не смотрели, быстро разошлись – каждый отправился глотать свое горе в одиночку». Безусловно, в какой-то момент нужно остаться наедине со своими мыслями, чтобы никто не беспокоил. Но я считаю, что тренер должен сделать так, чтобы страдания его подопечных не были невыносимыми. Да, тяжело, да, иногда сам с трудом сдерживаешь слезы, но ты обязан терпеть и поддерживать команду. Когда молодежка под моим руководством сыграла со швейцарцами вничью и не попала на чемпионат Европы, все в раздевалке плакали. Никогда с таким явлением больше не сталкивался. У меня при виде терзаний ребят ком к горлу подступил. Но я нашел в себе силы сказать им «спасибо». Мы тепло поговорили. И расстались без осадка. Важно, чтобы человек не сломался. Иных ведь такие неудачи выбивают из колеи навсегда.

После выроненного чемпионства сохранить бодрость командного духа мне помогло участие в Лиге. Я постарался выжать из поражения дивиденды, зажечь ребят на успешное выступление на международной арене, и вроде бы получилось. Мы одержали прекрасную победу в Париже и завоевали право продолжить выступление в Кубке УЕФА, чем хоть как-то подсластили горечь пилюли от сезона. Естественно, мне этого было мало. Я знал, что теперь, в отпуске, ничто не помешает переживаниям, досаде, злости, так глубоко запрятанным мною, вылезти наружу. Мне нужно было как-то с этим справляться, а более надежного средства, чем работа, для меня не существует. Я сел на поезд, пересек Ла-Манш и оказался в Лондоне на матче «Арсенал» – «Челси», потом отправился в Турин на не менее захватывающее дерби «Ювентус» – «Милан».

Конечно, можно было посмотреть эти битвы титанов по телевизору. Но мне было необходимо ощутить ауру, атмосферу, настрой игроков в таких ответственных поединках. Я дышал футболом, как губка впитывал в себя все, что с ним связано. Я целую неделю наблюдал, как игроки и тренеры «Юве» готовились к тому матчу, видел, как готовился «Милан», который приехал за два дня. В итоге почерпнул немало полезного.

Я постоянно чему-то учусь. И чем больше узнаю, тем сильнее тяга к новым знаниям. Останавливаться нельзя. Как только остановлюсь, так сразу позволю затормозить своим футболистам – мы еще сколько-то продержимся на старом багаже, а потом о нас вытрут ноги. Я этого не допущу. Нам уже нельзя быть вторыми. Нельзя – и все!

* * *

Такой противоречивый 2004-й год доживал свои последние секунды, и я, стоя перед новогодней елкой и ожидая боя кремлевских курантов, благодарил Господа Бога за то, что этот праздник мы встречаем всей семьей, в хорошем настроении и с новыми надеждами: нам есть к чему стремиться. Конечно, я был полон оптимизма относительно успехов ЦСКА, ставил максимальные задачи во всех турнирах, но какой-то неимоверной уверенности в том, что 2005-й получится столь триумфальным, у меня не было. Да, я понимал, что у нас потрясающая команда и не менее потрясающий президент, да, я осознавал, что мы стали старше, мощней и амбициозней, да, я чувствовал весь этот огромный потенциал. Я верил в себя и в ребят, но интуиция молчала. Раньше случалось, я видел свои победы заранее, а тут такого не было.

Но в то же время я улавливал какой-то необъяснимый прилив сил. Когда ты проигрываешь, каждая частичка твоего тела страдает вместе с сердцем. Неудачные игры, недостигнутые цели лишают жизнь радости. Я все еще страшно переживал об упущенном чемпионстве-2004. Страшно! Было больней, чем после проигранных золотых матчей «Спартаку» и «Локомотиву». От таких ударов судьбы нелегко оправиться. Где бы найти такие слова, чтобы передать, как я хотел наверстать упущенное? Та осечка, безусловно, многое мне дала. Она всем нам многое дала.

На первом же в новом сезоне собрании заявил: наша задача – быть в финале Кубка УЕФА. Мне не показалось, что кто-то отнес услышанное к области фантастики.

Чтобы игроки прониклись идеей, я уточнил: «Вы не подумайте, что я сказал вам про финал для красного словца. Вы сами своей игрой в Лиге чемпионов дали основания ставить такие цели. Это реально! Мы достигнем их, если вы будете в это верить, самоотверженно работать и делать все, что я вам говорю. У нас до встречи с «Бенфикой» остался ровно один месяц. Если мы здорово подготовимся и пройдем португальцев, нас уже никто не выбьет из турнира. Помните об этом и знайте: нам нельзя давать себе послабления и где-то себя жалеть. К 18 февраля вы обязаны подойти в оптимальном состоянии. Да, и еще: выкиньте из головы мысли о том, что зимой в России в футбол не играют. Мы будем играть!»

Я также заверил ребят в том, что мы будем ставить цель победить и на двух других фронтах. А для этого нужно запретить себе думать о том, что где-то может произойти накладка!

Конечно, это было нелегко. Каждый день, на каждом занятии я постоянно повторял: «Мы должны выиграть Кубок УЕФА, мы должны выиграть Кубок России, мы должны выиграть первое место в чемпионате. Должны! Должны! Должны!» Важно было добиться такого состояния, чтобы одержимость целью и чуть ли не умопомрачительное желание быть лучшим сидели у любого из ребят в печенках. Я постоянно обращал внимание на то, что прошлогодней осенью мы выдали качественные матчи с «Челси», «Порту», «ПСЖ» и «Глазго Рейнджерс». Мы продемонстрировали высокий уровень. Нам в Лиге не хватило только опыта. Теперь этот опыт у нас имеется, и он поможет нам добраться до Лиссабона.

* * *

Сама по себе психологическая подготовка – это лишь одна из составляющих успеха. Поэтому нам надо было провести предсезонку таким образом, чтобы все десять–одиннадцать месяцев, в течение которых нам предстояло участвовать в различных турнирах, пройти без ощутимых функциональных и игровых спадов. Задача была сложнейшая, прежде никому в нашей стране справиться с ней не удавалось. Я долго ломал голову над тем, как поступить. В отпуск мы уходили 10 декабря, и изначально я составил план на межсезонье из расчетов традиционных канонов отечественной тренерской школы. Программа у меня была разбита на три этапа. Первый, как всегда, в Кисловодске – втягивающий. Но раньше у меня не было в практике примеров столь раннего начала игрового цикла – 18 февраля. Я просмотрел все свои записи за предыдущие годы, проанализировал состояние команды на середину февраля и понял, что нужно вносить существенные коррективы. Все мои наработки были уместны с прицелом на середину марта, не раньше. И тогда я стал подумывать над тем, чтобы отказаться от поездки в Кисловодск. Для того чтобы принять окончательное решение, отправился в Италию, изучать методику европейских специалистов. За основу взял «Ювентус», который накануне летом из-за участия в квалификационных матчах Лиги чемпионов побывал в схожих условиях. Пообщался с Капелло, провел затяжные беседы с тренерами по физподготовке не только в «Юве», но и в «Милане». Обобщил все знания, адаптировал к нашей действительности и сократил сроки предсезонки до месяца. Страха перед неизведанным никакого не испытывал, был уверен, что серьезных просчетов я не допустил.

Когда в октябре 2005-го на лицензировании российских тренеров я отвечал на вопросы по этой теме, многие спрашивали, что же игрокам делать остальное время? «Отдыхать! Активно, профессионально отдыхать и заряжаться положительной энергией на весь год». Какой смысл собирать команду в декабре? Новогодние праздники сделают все усилия напрасными. И все придется начинать сначала.

* * *

Сижу сейчас в своем кабинете на базе в Ватутинках и смотрю на толстенную стопку тетрадей, лежащих на столе. Здесь вся моя тренерская карьера. Каждый день на протяжении 17 лет расписан по минутам. Я помню все эти минуты, я ими живу. В виде эксперимента пытаюсь вспомнить, что я делал в первые сутки после своего возвращения в ЦСКА. Зажмуриваюсь и воскрешаю в сознании хронометраж тренировки. Беру второй блокнот сверху, самый тоненький из всех. Открываю на дате 14 июля 2004 года. Просматриваю: почти не ошибся.

Мои записи – большое подспорье в работе. Занятие закончилось, пришел в номер, записал – уехал. Никогда не пишу ничего заранее, потому что регулярно приходится вносить коррективы. Все только по факту. К слову, талмуд за 2005 год, в отличие от своих старших собратьев, не содержит рукописных записей. Здесь все странички украшают компьютерные буквы – веяние времени, как-никак.

И для игроков, и для тренеров предсезонка – самый тяжелый период. Каждому нужно что-то объяснять. Нельзя делать поблажки. Любое упражнение должно быть выполнено со стопроцентной самоотдачей. Когда видел, что команда «наедалась» под завязку, прибегал к самому действенному способу. Говорил перед строем: «Если вы это сделаете, если вы выдержите, вы выиграете Кубок УЕФА. Поверьте мне!» И ребята стискивали зубы и шли вкалывать.

Когда кто-то оказывался на грани отчаяния, вызывал к себе. Заставлял терпеть. Для одних искал теплые слова, других нещадно ругал. В общем, использовал индивидуальный подход.

* * *

Ставку на Карвалью я решил сделать еще осенью 2004-го, когда Даниэл отыграл двадцать минут в Лондоне против «Челси». Видно было, что у человека не просто есть, но и наверняка проявятся необходимые качества. Тогда я не стал форсировать события, дал парню спокойно долечиться. Я осознавал, что, если я сумею грамотно подвести бразильского полузащитника к сезону, он произведет фурор. Причем не только в России, но и в Европе. Скрывать не стану, было непросто. Много бесед пришлось провести, чтобы Карвалью настроился на изнурительную работу, чтобы он позитивно взглянул на грядущий сезон и забыл обо всех своих прошлогодних проблемах. Постепенно убедил Даниэла, и он провел все сборы, все занятия, не пропустив ни одной минуты. Уже в Израиле в спаррингах он стал выдвигаться на ведущие роли. Заметно прогрессировал и другой легионер – Красич.

Я понимал… да все у нас, от президента до массажистов, понимали, что будущее именно за этими высококлассными игроками! Да, вчерашние лидеры Иржи Ярошик и Сергей Семак – хорошие футболисты, навсегда вписавшие золотыми буквами свои имена в летопись клуба, но ничего вечного не бывает. Прогресс предъявляет дополнительные требования. И мы обязаны это чувствовать и находить в себе силы давать возможность расти молодым игрокам. Та же оголтелая истерия в печати по поводу того, что, продав своих лидеров, ЦСКА никого не взял взамен, не то что раздражала, но вызывала недоумение. Мы нисколько не сомневались, что выбрали верный курс.

Наша молодежь прогрессировала на глазах. К тому же каждый день мы, просматривая кассеты со своими матчами, проводили теоретические занятия по разным темам: принципы ведения игры, выполнение оборонительных функций, переход к атаке и так далее.

Постепенно зарождалась некая сила, которая укрепляла нашу веру в реальность достижения намеченных высот. На все спарринги мы выходили с одной мыслью – победить во что бы то ни стало! Дух победителя должен постоянно быть с тобой, даже на тренировках. Его регулярно необходимо подпитывать, подкармливать. И в идеале нужно стремиться к тому, чтобы этот победный дух был сравним с ненасытным монстром, которому требуются все новые и новые победы, каждая из которых крупнее предыдущей.

Я придаю серьезное значение исходу даже товарищеских матчей. Реагирую почти так же импульсивно, как и на принципиальную игру чемпионата. Если ты хочешь быть лучшим, то это желание должно быть везде и во всем. Неспроста же я, как только начинается череда испытаний, заметно теряю в весе – нервное напряжение сжигает килограммы, порой до двух за тайм. Примерно столько же расходуется в ходе заключительной стадии подготовки.

* * *

Я никогда не задумывался о том, как должен вести себя во время матчей. Я на все происходящее на поле реагирую в соответствии со своим истинным темпераментом. Реагирую искренне! Я радуюсь вместе с игроками. Огорчаюсь тоже вместе с ними. Матч – это откровение. Притворяться в ходе него невозможно: в эти 90 минут, наверное, любой тренер показывает свое настоящее лицо. Впрочем, мне за свое лицо не стыдно. Сегодня телевидение вышло на такой уровень, что тренер беспрерывно находится под наблюдением камер. Режиссеры научились мастерски выхватывать любопытные эпизоды. Но я это воспринимаю как должное; точнее, как неотъемлемое звено нашей профессии. Так вот, ни разу я не пожалел ни об одном своем действии и ни разу не подумал, что вот тогда-то перед камерой мне надо будет махнуть не рукой, а ногой. Я не лицедей! Все мои поступки идут из глубины души.

Единственный нюанс, который учитываю, – это речь. И не столько потому, что мои порой крепкие слова могут кому-то из телезрителей не понравиться, а скорее потому, что игроки должны их воспринять адекватно. К каждому ведь свой подход. Футболист, наверное, как и художник, в душевном плане материя хрупкая. Здесь не только слово, но и интонация крайне важна. Желательно при этом доносить свои мысли предельно лаконично.

Кстати, болельщики заблуждаются, когда думают, что игроки на поле ничего не слышат. Во всяком случае, все мои команды они воспринимают. К тому же существует система оповещения, в которой ключевые роли выполняют бровочники. Через них, как по цепочке, передаешь указания. Впрочем, ЦСКА – дружина подвижная, и нужный мне футболист все равно достаточно быстро попадает в зону досягаемости. Да и потом, у нас четко разработан язык жестов. Он позволяет без проблем дать человеку установку на расстоянии 50–60 метров.

Ну и еще немаловажный фактор: мои подопечные все чувствуют, все улавливают. Им достаточно кинуть взгляд на скамейку запасных, чтобы сделать определенные выводы. Если они видят, что я веду себя спокойно и стараюсь не вмешиваться, значит, у нас игра получается, все идет хорошо и продолжать следует в том же духе. Я никогда не реагирую на технические ошибки – они были, есть и будут. Но вот если игрок допустил тактический просчет или вследствие своего эмоционального состояния забыл о своем задании на поле, то здесь уже надо ему подсказать, причем незамедлительно. И вот я уже у бровки.

Стартовый рывок у меня до сих пор приличный, и нередко журналисты отмечают, что я быстрее всех в стране преодолеваю расстояние от скамейки запасных до боковой линии. Наверное, это и впрямь так. Я ведь на тренировках иногда играю с ребятами. На занятиях я так же азартен, как и по ходу матча. Принципиальное отличие в том, что после игр голос у меня, как правило, садится. Иногда уже к перерыву начинает хрипеть. Теперь стараюсь беречь связки. В 2005-м, спасибо армейцам, особо их и не напрягал. Даже в дебюте сезона.

Высказывания разных лет

Ивица Олич, двукратный финалист Лиги чемпионов в составе «Баварии»:

«Время, проведенное под началом Газзаева, не забуду никогда – он очень важный тренер в моей карьере. Мы с ним выиграли все что можно, и это мне очень пригодилось в будущем. Так что в моих успехах в Германии есть заметный вклад Георгиевича. Я сравнил бы его с ван Галом. И Газзаеву, и голландцу важно, чтобы игроки полностью отдавались работе. И еще Газзаев был приверженцем жесткой дисциплины – держал нас в узде. О работе Валерия Георгиевича могу сказать только хорошее, но лучше за меня скажет тот факт, что выступавшие под его началом армейские футболисты и сегодня составляют основу сборной России».

Вагнер Лав, экс-игрок сборной Бразилии и ЦСКА:

«Субординация мне не очень-то присуща. Я люблю пошутить, разыграть человека, у меня нет никаких комплексов – ведь я без злобы, от чистого сердца. С Валерием Георгиевичем я за определенные рамки никогда не выходил. Газзаев – очень жесткий тренер, но это в работе. А так – доброй души человек. Только один раз у нас с ним возникло непонимание. Коуч, недовольный чем-то, спросил: почему я постоянно так озабочен своим внешним видом. Я сделал выводы, но и он меня услышал, понял, что для меня, молодого человека, это важно. Даже с теплым юмором стал относиться к моим косичкам. Мудрый человек, чего тут еще скажешь!»

Василий Березуцкий, капитан сборной России на ЧМ-2014:

«Валерий Георгиевич – это глыба, Человек и Тренер с больших букв. Я ему во многом благодарен, и в плане карьеры, и в плане жизни. Никогда не забуду его тренировки. Если ты выдержал предсезонку у Газзаева, то выдержишь все, что угодно. Еще Валерий Георгиевич нам внушал, что второе место мало чем отличается, скажем, от десятого. Существует только первое место! Мы эту установку приняли. По-другому в спорте жить уже нереально».

Глава 10

Выдающийся тренер не может быть обыкновенным человеком

Перед домашним поединком с «Бенфикой» я испытывал страшное волнение. У меня было ощущение, что именно та встреча станет для нас определяющей во всем 2005-м.

Нагнетание страстей – отнюдь не лучший способ подготовки спортсменов. Если постоянно давить им на психику значимостью предстоящих баталий, они перегорят. Обязательно перегорят. Да, ответственность должна присутствовать! Постоянно нужно напоминать игрокам о чувстве самоуважения. А непосредственно к матчу необходимо подводить аккуратно. Накручивать по чуть-чуть. Если чувствуешь, что растет напряжение, лучше, наоборот, команду расслабить.

Наши же газеты вели подрывную деятельность – писали, что было бы неплохо, если бы ЦСКА хотя бы очко положил в копилку страны. Меня это бесило! Я старался сделать так, чтобы до поры до времени мои футболисты тех статей не читали.

Свое волнение, которое с каждым утром нарастало, старательно скрывал. Никогда никому его не покажу! Даже в самой безнадежной ситуации, как бы меня ни трясло, буду говорить своим ребятам: вы самые умные, самые сильные. Тренер должен вселять в подопечных уверенность. Ни капли сомнений! Ни капли! Слово – страшное оружие. Им можно убить человека, а можно и подвигнуть на геройство. Я предпочитаю последнее. Наставник обязан уметь находить правильные слова. Чтобы не возникло путаницы, уточню: тренер не отвечает за настрой и за самоотдачу футболистов, он вообще не должен этого касаться. Тренер отвечает за психологию, за уверенность членов команды – каждого в себе и друг в друге.

На сегодняшний день ЦСКА по менталитету, по собственному восприятию однозначно не затеряется в числе топ-клубов Европы.

* * *

Накануне краснодарской проверки «Бенфикой» у меня было много индивидуальных бесед, потом бесед по линиям. В нужный момент рассказал армейцам про уничижительные статьи, задел их самолюбие за живое. Не менее старательно настраивал себя. Давно заметил, что если я приду на установку недостаточно отмобилизованным, даже если изложу все безошибочно, то поединок для моей команды не сложится. Как игрок подводит себя к матчу, так и тренер должен подводить себя к предматчевой установке: готовиться, заряжать себя энергией и верой. И в эти пятнадцать минут наставник обязан выжать себя как губка, отдать все, что у него есть. Это очень важный момент!

Уже давно у меня не было такого, чтобы я, запланировав сказать одни слова, пришел в раздевалку, взглянул на своих парней и, смекнув, что моя речь никуда не годится, выдал экспромт. Я приучил себя основательно, даже слишком, относиться к таким вещам. Входя в помещение, где пройдет установка, я уже знаю, какие лица мне предстоит увидеть. Я могу предсказать, куда, например, будет смотреть Рахимич, в какой позе будет сидеть Вагнер, будет ли блеск в глазах у Игнашевича. Я их всех чувствую. Хотя бывали случаи, в том же 2005 году, когда психологическое состояние ребят оказывалось лучше, чем я подозревал. И вот здесь требовалось ничего не испортить и не перегнуть палку. В такой ситуации иной раз достаточно сказать минимум слов – сделать заключительный мазок. Кстати, именно так было и перед краснодарской встречей с «Бенфикой».

Иногда идешь на установку и предчувствуешь, что команда не сконцентрирована. Заходишь и сразу понимаешь, что ребят следует хорошенько встряхнуть, и тогда уже даешь волю эмоциям. Осенью 2005-го в Кубке УЕФА с «Мидтьюлландом» коллектив был настолько самоуспокоен, настолько расслаблен, что пришлось задействовать весь диапазон своих голосовых связок. В перерыве, уже в раздевалке – продолжить. Не меньших усилий требовал ответный матч с «Осером». После победы в Москве 4:0 трудно было сохранять мотивацию и пребывать в тонусе. Недооценка соперника в 90% случаев приводит к печальным последствиям. Мощный профессиональный клуб должен уметь давать результат в каждой игре. И к этому я призываю своих футболистов.

* * *

Я – очень эмоциональный человек. Стараюсь подбирать выражения, но порой перебарщиваю. И если я затем это осознаю, то всегда нахожу возможность извиниться. Это не зазорно! И поступаю я так не из конъюнктурных соображений, а от чистого сердца. Мне нет интереса быть вторым, пятым, тринадцатым. Я всегда говорю своим ребятам: «Нужно быть первым. Первый – это лучший, это особенный. Второй – это как все остальные. Выбирай, кем ты хочешь быть. Однако если тебя устраивает быть, как все, то мне нет никакого резона с тобой работать. Я хочу быть первым!»

Да, от меня ребятам достается. Команда – та же семья. Здесь вряд ли когда-нибудь будет все гладко. При штиле ничего не выиграешь. Выигрывают личности, а между ними всегда будут возникать конфликты. Это нормально! Убежден, если нет конфликтов – это аномалия. Другое дело, что каждый должен быть заинтересован быстро и эффективно эти конфликты исчерпывать.

Вынужден разочаровать тех, кто думает, что в ЦСКА-2005 господствовала идиллия. Идиллия была на поле, все были подчинены общему результату. Но в быту… Хватало серьезных, нелицеприятных разговоров даже с такими, казалось бы, беспроблемными исполнителями, как Гусев, Одиа, Карвалью.

Выигрывай все подряд, и никаких претензий я тебе не предъявлю. Буду тебе аплодировать и гладить тебя по голове. Однако так не бывает. Жизнь строится по другим законам. По законам взлетов и падений. Моя задача – свести количество падений к минимуму и научить команду быстро подниматься с колен. И ради этого я пойду на многое. Был период, когда Гусев, с которым нас связывает не один год совместной трудовой деятельности, забуксовал, я вызвал его к себе и сказал: «Вчера были одни требования, сегодня другие. Мы движемся вперед, а ты остался на вчерашней ступени. Делай выводы. Пока ты не выдерживаешь нашего темпа. Работай над собой, у тебя еще есть шанс. Завтра будет поздно».

Ролан понятливый, адекватный футболист. Он жутко переживал, но работал, анализировал, и в итоге осенью нам очень сильно помог и даже заслужил возвращение в сборную России. Вот такие бойцы вызывают уважение. Только мы не стоим, и завтра Гусеву будут предъявлены новые требования, и ему вновь придется лезть из кожи, чтобы им соответствовать. Игрок ни дня не должен топтаться на месте!

Результат и качество любого продукта сегодня определяются уровнем конкуренции. И конкуренции не только с партнерами по команде, но и с самим собой. Я часто повторяю Карвалью: «Даниэл, ты вышел на такой уровень, что лишился права на рядовые матчи. В каждой встрече ты должен быть сильнее себя предыдущего. Это очень сложно, но ты обязан к этому стремиться. Болит у тебя нога или нет – это уже никого не волнует. О всех твоих травмах и проблемах знают только три человека: ты, я и доктор. А те десятки тысяч, которые приходят на тебя посмотреть, соперники, которые приставляются к тебе персонально, должны быть уверены, что ты в полном порядке! Изволь не подвергать сомнению хвалебные о тебе отзывы и статьи».

* * *

Для того чтобы стать тренером высокой квалификации, человеку необходимо обладать очень мощным, фундаментальным характером. Признаться, не знаю выдающихся тренеров, которые были бы обыкновенными людьми. Обязательно это незаурядная личность. Обязательно! Знания, опыт, интеллект, культура, воля. Но при этом я не думаю, что наличие сильного характера в совокупности с властью дают тренеру право вести себя как угодно. Скорее, он ведет себя так, как считает нужным. Любой наставник работает на результат, а осознавая это, он не может противопоставлять себя коллективу. И те, кто начинает воевать со своими подчиненными, фактически обречены на провал. Да, у каждого из нас есть свои недостатки, и все же мы соблюдаем определенные принципы в работе, принципы выстраивания отношений. Вот часто говорят об одиозности Лобановского. Я не ученик Валерия Васильевича, и у меня нет какой-то родственной потребности за него заступаться, тем не менее я отказываюсь понимать, что плохого в том, что человек умел требовать. Требовать по-настоящему, беспрекословно. Я, например, строю свою трудовую деятельность на полном доверии, но с высокой степенью требовательности. Причем достаточно жестко. Без этого нельзя! Какая может быть демократия в команде?! Блеф! Нужен диктат! Да, никто не собирается вмешиваться в личную жизнь футболистов, но есть общепринятые каноны, которые необходимо всем до одного выполнять в интересах дела. Я говорю о дисциплине, как игровой, так и бытовой. Я не верю в разговоры о том, что мы – профессионалы, сами разберемся.

* * *

Передо мной стоят задачи, которые мы с коллективом должны решить. Для этого я вынужден идти на определенные шаги. Самое главное, я знаю, как достигнуть намеченных рубежей, мне уже не раз это удавалось. Все, что я делаю, я делаю правильно. Я уверен в себе, и игроки во мне уверены. Я сумел добиться того, что ребята не сомневаются в обоснованности моих требований. Потому их и выполняют. Если бы я пришел с улицы и стал им рассказывать, что надо делать для того, чтобы стать чемпионами, они если бы уж не спросили в открытую, то наверняка подумали бы: а ты кто такой? Применительно ко мне у них подобных мыслей не возникает. Харизма тренера, его авторитет – вещи более чем существенные.

Я знаю уровень каждого из своих ребят. Мне нужно, чтобы футболист демонстрировал этот уровень и на тренировках, и в играх. Тогда у нас с ним никаких проблем не возникнет. А вот если я чувствую, что люди, которым многое дано, недорабатывают, себя берегут, то у них появятся основания говорить о моей жесткости.

Я обязан требовать от них побед в каждом матче! В любом турнире! Иногда читаю в прессе дискуссии, как наставник должен относиться к своим подопечным. Не стану утверждать, как должно быть в идеале, но лично я отношусь к ним точно так же, как к своим детям. Я хочу, чтобы они состоялись, потому иногда и давлю на них. То есть я воспитываю их, порой достаточно болезненно, но вряд ли кто-то любит их больше, чем я.

Случается, иногда футболисты меня подводят. Они молодые, талантливые, популярные, обеспеченные. И им хочется какого-то дополнительного самовыражения в неформальной обстановке. Это так называемые издержки роста. Когда человек допускает какие-то просчеты, здесь важно не рубить сплеча. Я стараюсь реагировать на так называемый инцидент весьма осторожно. Важно не погубить игрока и в то же время сделать так, чтобы случившееся стало для него хорошим уроком. Я всегда в таких случаях пытаюсь объяснить, что у парня большое будущее, что ему следует стремиться добиться максимальных высот, а не останавливаться на полпути. Ну и, конечно, все эти разговоры по душам для убедительности подкрепляем штрафами. Метод кнута и пряника выдержан историей, он доказал свою состоятельность. Нельзя закрывать глаза на просчеты. Если раз сделаешь вид, что ничего не произошло, то это только навредит делу и не лучшим образом скажется на обстановке в коллективе.

Меня не волнует, что игрок поругался с женой. Меня волнует то, что из-за этого он вышел на тренировку в разобранном состоянии. Из-за него страдает команда, мы же все зависим друг от друга. Ты профессионал, и будь любезен сделать так, чтобы все твои проблемы оставались за полем. Если это не получается, я тебя накажу. Без лишних предупреждений. Если тебе нужна помощь – приди, скажи об этом. Клуб поможет, но при любом раскладе ты обязан держать себя в руках.

Что до штрафов… Я ввел их с самого начала своей тренерской деятельности. Это надежный и, быть может, самый правильный способ наказания и поощрения игроков, а следовательно, и их мотивации. Все прекрасно это понимают.

Впрочем, в 2005-м к «кнуту» я прибегал как никогда редко. Если бы еще летом Вагнер вовремя возвратился из Бразилии, я бы безо всяких оговорок назвал дисциплину в команде идеальной. Весь год я получал от работы с этими умными, талантливыми и амбициозными ребятами сплошное удовольствие. А началось все с того самого матча с «Бенфикой». После нашей убедительной победы над лидером португальского футбола я подумал, что мои слова о финале Кубка УЕФА впору считать пророческими.

Мы как-то очень быстро поймали кураж и впоследствии, выходя на остальные матчи Кубка УЕФА, всегда ощущали превосходство над соперником. Но это было здоровое ощущение, не переходящее границ разумного. Да, случались и «скрипучие» поединки. Тем не менее я всегда чувствовал, что наша уверенность при нас. Она никуда не девалась. У всей команды был такой настрой, при котором любой из игроков в трудную минуту мог подойти ко мне и сказать: «Да не переживайте, Валерий Георгиевич, завоюем мы этот Кубок УЕФА!» И я знал, никто ни меня, ни коллектив не подведет. Ни в коем случае!

Сокровенные вопросы Валерию Газзаеву

– Когда серьезно начали верить в Бога?

– А у меня всегда все серьезно. Сколько себя помню, столько и верю. И чем старше становлюсь, тем верю сильнее. Я сам крещеный. Мы с супругой венчаны… Вера – это ведь единственное, что у человечества святое осталось. Неспроста же вручают орден «За веру и верность».

– Где ваши самые удачные творческие ходы рождаются?

– Когда ты занимаешься любимым делом, ты сосредоточен на нем. Неважно, сидишь ты, общаешься с кем-то, едешь в машине или спишь, мозг работает не останавливаясь. Бывает, осеняет даже в спальне. Рядом с кроватью у меня на тумбочке лежат блокнот и ручка. Если нахожу какое-то решение, не ленюсь, даже ночью встаю, конспектирую. Потому что к утру можно забыть. Для того чтобы быть наверху, постоянно надо находиться в поиске. Может быть, новшества по своей сути не будут принципиально отличаться от твоих прежних ходов. Средство одно, но методы обязаны меняться. Монотонность прибивает и приводит к потере темпа. Самое главное – поддерживать и укреплять дух победителей. Тактика, подготовка – это все значимо, но второстепенно, главное – психология. Мы можем сделать самую играющую команду в мире, но если не будет характера и духа победителей, то никому эта красота будет не нужна. В современном футболе на первом месте стоит результат. Вот о его достижении, случается, и во сне думаю.

– Ваши главные качества?

– Амбициозность – одна из основных черт моего характера. Мне всегда хотелось оставить после себя какой-то след в истории. Ну или хотя бы в семье, чтобы мои дети, внуки и правнуки ни в чем не нуждались. Жить, а не существовать – это же так естественно! Стремиться к совершенствованию и всегда отвечать за свои слова. Я постоянно помню о своем честном имени. Я хочу, чтобы мои потомки мной гордились.

– Вы как-то сказали: драться нужно каждый день. Что вы имели в виду?

– За справедливость, за уважение, за достоинство надо биться. И в детские, и в юношеские годы за них дрался. До крови, до синяков, до сотрясений! Уверен, каждый день надо доказывать, на что ты способен, выгрызать это право у судьбы, у конкурентов. И здесь я за последние лет сорок нисколько не изменился. Просто дерусь теперь в более цивилизованной форме, без размахиваний руками.

– Был хотя бы один день, когда вы давали себе послабление?

– Разве что в отпуске. В ходе сезона это невозможно. Там даже часовая расслабленность может привести к невыполнению поставленной глобальной задачи. Осознавая это, ты просто не имеешь права так рисковать ради каких-то сиюминутных сомнительных удовольствий.

– Бывает ли у вас плохое настроение?

– В жизни все гладко не бывает. Не знаю, как кому, а мне избегать конфликтных ситуаций, даже с самыми близкими своими людьми, не удается. И когда это происходит, настроение уж точно не улучшается. Тем не менее по своей внутренней природе я похож на японца, который, проснувшись утром и увидев в окно жуткий тропический ливень, в ответ улыбается: «Хорошо, что не землетрясение!» Я тоже стараюсь и в самой плохой ситуации отыскать что-то хорошее. Поэтому депрессий со мной практически не случается.

– Может ли успешный человек привыкнуть к поражениям?

– Конечно нет! Вкус побед – как наркотик. Чем дальше, тем их нужно больше. Поражения же вызывают своеобразную ломку.

– Как бороться с ленью?

– Я очень обделенный человек – я не знаю, что такое лень. Воспитали меня по-другому. С детства понимал, что никто ни в чем мне не поможет. Поэтому-то всегда трудился. Адски трудился! Сам по себе талант без работоспособности мало что значит. Только в заблуждение вводит. Трудолюбие и стремление никому не уступать – вот основа основ.

– Как часто наступаете на одни и те же грабли?

– Естественно, что ошибки свои стараюсь не повторять. Категорически! Однако бывают особые ситуации. Допустим, я совершаю какой-то шаг, будучи уверенным в своей правоте, но результат оказывается отрицательным. Казалось бы, больше туда соваться не стоит. Но я никогда не спешу менять свою точку зрения, я могу внести коррективы и еще раз попробовать.

– Как принимать верные решения?

– Рецепта не существует! Я всегда много думаю, анализирую, сопоставляю имеющиеся возможности со своими амбициями, тем не менее окончательное решение, как правило, принимаю по подсказу сердца. Конъюнктурные моменты для меня никакой роли никогда не играют; деньги значение имеют, но лишь как дополнительный элемент ко всему остальному. Главное – перспектива и наличие большой цели!

– Что бы хотели в себе изменить?

– Вообще-то ничего! Если у меня и есть недостатки, то они по совместительству являются моими достоинствами. И, избавившись от них, я многое потеряю. Если бы мне действительно представился шанс что-то изменить, то изменил бы сущие мелочи, которые помогли бы мне в 1996, 2002 и 2004 годах занять не второе, а первое место.

– Каких качеств не может быть в Газзаеве человеке?

– Предательства и зависти. Я их ненавижу! И никогда не позволю им во мне поселиться.

– Часто бываете довольны собой?

– Знаете, часто. Тем не менее отношусь к себе очень жестко. Самый большой критик Газзаева-тренера – это Газзаев-человек.

– Что в XXI веке вас настораживает?

– Нарушение системы ценностей. Например, я не понимаю, почему сегодня некоторые так боятся слова «патриотизм». Я горжусь тем, что я патриот! Хочу приносить пользу России. Я всегда думал о том, что если моя команда своими победами сможет доставить радость людям и хотя бы незначительно поспособствовать укреплению репутации страны, то я буду по-настоящему счастлив. Так оно и произошло.

Глава 11

Теперь я точно знаю, что такое безумие в масштабах страны

И все же спорт такая хитрая штука, что здесь никогда нельзя терять концентрацию. Чуть ослабил контроль, притупил бдительность – и, казалось бы, монументальное здание может в одночасье развалиться. Поэтому я постоянно задавал себе вопрос: где тонко?

Очень сильно тогда меня беспокоил тот факт, что семь-восемь игроков уровня стартового состава всякий раз оказываются на скамейке запасных. И тут важно было добиться того, чтобы каждый чувствовал свою причастность к общим успехам, не давал себе послаблений и осознавал: в любой момент тренер предоставит ему шанс. Изо дня в день я беседовал с игроками, постоянно напоминал им, что успехи ЦСКА в их руках. Я очень горд, что они все без исключения адекватно воспринимали мои слова и работали профессионально.

Также на пути к заветному трофею меня – вот, казалось бы, парадокс, настораживало то, что многие игры у нас получаются яркими. Мне надо было приучить команду спокойно, без лишних восторгов воспринимать победы. Я должен был держать ребят в тонусе и постоянно предупреждал их, что локальные успехи обернутся разочарованием, если в конечном итоге не удастся достигнуть глобальных.

Ну и последнее беспокойство возникло тогда, когда мы взяли старт в футбольном марафоне, то есть к евробаталиям добавилось участие в чемпионате и Кубке страны, и мы стали проводить в среднем по три матча за десять дней. Считаю заблуждением, когда специалисты утверждают, что с большим количеством игр приходит физическая усталость. А вот эмоционально человек и впрямь разряжается, у него теряется острота восприятия. И это была самая страшная мина, которая нас подстерегала. Я то и дело повторял: «Для того чтобы идти вперед, мне необходимы эмоционально готовые игроки с максимально боевым настроем».

В итоге получилось так, что все препятствия мы преодолели, и накануне полуфинального противостояния с «Пармой» я уже мог утверждать, что ЦСКА – суперклуб даже по европейским меркам. Поэтому никакого волнения перед встречей с итальянцами не было и в помине. А после того, как руководство пармезанцев повело себя некрасиво и пустило в ход разного рода хитрости для того, чтобы притупить нашу бдительность, я уже не сомневался: в Лиссабон поедем мы! Своим подопечным перед ответным матчем я тогда сказал: «То, что мы добрались до полуфинала, это хорошо, даже здорово для нашей страны, но сам по себе полуфинал ничего не значит. Ничего! Это лишь ступенька, которую предстоит пройти на пути к большой цели. Давайте сделаем это убедительно!» Ту игру, завершившуюся нашей крупной победой, считаю одной из лучших в сезоне. После финального свистка в раздевалке я вновь говорил с командой: «Ну что, задачу мы выполнили. Но только наполовину. Теперь мы должны выиграть финал. Не исключено, что ни у кого из нас больше такой возможности в карьере не будет. Так давайте ее не упустим!»

Мы за шесть суток до ключевого матча приехали в Португалию и провели очень тщательную подготовку. Я каждый день ребятам повторял: «Когда мы обыграем «Спортинг», вы станете героями и войдете в элиту европейского футбола».

С составом я определился с самого начала. Мы его старательно наигрывали, моделировали предполагаемые сюжеты финала и разрабатывали стратегию того, как действовать при том или ином развитии событий.

Ажиотаж вокруг царил неимоверный. С таким нагнетанием страстей я еще не сталкивался. Лиссабон всю неделю был окрашен в бело-зеленые цвета «Спортинга». Речь везде велась только о предстоящем поединке. Телевизор – по любой программе, в любое время – показывал сюжеты, посвященные грядущему противостоянию. Хорошо, что многие наши игроки ничего не понимали – проще было. Мы вообще старались держаться как можно спокойней. За два дня до матча я даже сводил команду в ресторан. Посидели, пообщались, выпили по бокальчику красненького винца. Полагаю, это помогло отвлечься. Я вообще стараюсь почаще создавать неформальную обстановку. В преддверии всех серьезных поединков мы собирались за одним столом выпить за наше единство и за наш победный дух.

* * *

Бессонных ночей накануне матчей вот уже на протяжении лет двенадцати у меня не бывает. Сейчас ложусь в час, максимум полвторого, и минут через пятнадцать «уплываю». Самое сложное для творческого человека – отключаться от мыслей, прерывать их безостановочный поток. На первых порах тренерской деятельности у меня были с этим сложности, но потом сумел перестроиться. С усердием гипнотизера давал себе установку: Валера, ты должен выспаться для того, чтобы в кульминационный момент быть свежим и полным сил.

Так вот, в ночь на 18 мая заснул я чрезвычайно быстро. Помню только, что успел подумать: «Все будет хорошо!», и тут же «растворился». Сны не снились. Утром открыл глаза и прислушался к себе. Первое, что пришло на ум: сегодня наш день! Тут же ощутил легкое возбуждение – то самое, которое, как правило, испытываешь перед жестокой, но победной схваткой. Это было потрясающее состояние! Состояние полета!

Затем приехали Евгений Леннорович и Виталий Леонтьевич Мутко. Они страшно переживали. Но я их заверил, что наши ребята отменно готовы.

Никогда не забуду все, что происходило в те сутки. Особенно то, что случилось в автобусе. Всегда перед отправлением на игру говорю команде: «С Богом!», и ребята молча слушают. А на этот раз, впервые в моей карьере, в ответ раздались аплодисменты. У меня дрожь по телу побежала. Я сел на свое кресло и почувствовал прилив энергии: мне захотелось, чтобы матч начался как можно быстрей.

Тот период, когда мы боялись случайностей, миновал. Мы уже знали свою силу и имели основания считать, что превосходим «Спортинг» по многим статьям: начиная с психологического состояния и заканчивая индивидуальным мастерством.

Мы мчались по городу, смотрели в окна и видели, что все вокруг живут ожиданием предстоящей битвы! Зрелище впечатляющее!

Оказавшись на месте, я столкнулся с банальной проблемой, справляться с которой тренеры так и не научились. Мне некуда было себя деть! Конечно, важно подойти к одному игроку, пошутить с другим, взбодрить третьего. И все равно вот эти час-полтора до стартового свистка летят особенно долго. Время рвется: то бежит, то замирает. Бывает, смотришь на часы, и кажется, что секундная стрелка стоит.

Но в Лиссабоне в какой-то момент пытка неожиданно прекратилась, и я испытал эйфорию. Почему-то вспомнил, как раньше сидел у телевизора, смотрел еврокубковые финалы и думал: неужели когда-нибудь и российский клуб окажется там? И не просто окажется, а в честь него будет играть музыка, ему будут рукоплескать болельщики, он будет совершать круг почета. Картинки из телевизора крутились у меня в голове. Я никак не мог поверить, что все, о чем мечталось, может стать явью. За нами уже наблюдал весь мир, и для того чтобы этот мир стал нам рукоплескать и устроил в нашу честь грандиозный праздник, от ЦСКА требовались «сущие пустяки» – взять ситуацию под контроль и выложиться по максимуму.

Однако дебютные тридцать минут получились на порядок тяжелей, чем я себе представлял. Натиск «лиссабонских львов» казался ошеломляющим, они были способны снести все на своем пути. Но я успокаивал себя тем, что надолго хозяев не хватит, да и ребята очень стойко держали удар. Тем не менее наши действия в созидании были далеки от идеала. Нам нужен был перерыв для того, чтобы внести коррективы. В раздевалке я разъяснил некоторые тактические нюансы. Но куда важнее было морально приободрить игроков. Я ничего не стал придумывать, сказал им правду: «Вы поймите, это финал Кубка УЕФА. Осталось сыграть 45 минут. Вдумайтесь! Через 45 минут придется рвать на себе волосы, если сейчас не исправим положение. Игра нам дается. Ничего страшного нет, что уступаем. Нужно отодвинуть игру от своих ворот и забить всего один гол. А там уже преимущество перейдет к нам».

Конечно, это большая наша удача, что Леша Березуцкий забил достаточно быстро. Но, с другой стороны, мы этот гол давно вынашивали, репетировали, шлифовали его на тренировках. Сравняв счет, мы не просто воодушевились, мы нашли себя, а фортуна повернулась к нам лицом. Вскоре произошел второй кульминационный момент, когда «Спортинг» попал в штангу и Игорь Акинфеев чудом сумел забрать мяч. События развивались столь стремительно, что я даже не успел испугаться. А вот португальцы жутко расстроились, и пока они пытались привести себя в чувство, Юра Жирков забил второй гол. На этом судьба матча была фактически решена. Я тут же поменял Олича на Красича. Милош – очень быстрый, индивидуально сильный полузащитник. Он дважды мог забивать. «Спортинг» вполне логично посыпался, но мы ограничились лишь голом Вагнера, чего, впрочем, было предостаточно. Я и сегодня без труда воспроизвожу весь матч до мельчайших подробностей, настолько его через себя пропустил!

В последние три-четыре минуты до финального свистка на меня обрушился поток мыслей. Я их отгонял от себя, старался не вспугнуть удачу, но счастье разрывало меня изнутри. Я пытался его обуздать, а оно было таким огромным, что я уже стал терять ощущение реальности. С трудом сдерживал себя от соблазна выскочить на поле и начать делиться со всеми своей радостью, этим огромным, диким, не поддающимся описанию восторгом.

Я не знаю, сколько длились для меня эти три-четыре минуты. Вся жизнь пронеслась перед глазами. Все горькие моменты, все ошибки, все победы выстроились в одну большущую лестницу, которая поднималась куда-то высоко в небо. Я смотрел на все это со стороны и видел себя на самой верхотуре. А потом прозвучал финальный свисток, и мир перевернулся: я куда-то бежал, что-то кричал. Наверное, я выглядел как ребенок. Однако я имел на это право. Мне важно было подбежать к каждому из своих игроков, обнять их и сказать «спасибо». Очень долго не получалось ухватить, передать то свое состояние, и только спустя месяцы стало приходить осознание, что все это действительно было со мной, и вот это осознание трансформировалось в какие-то слова. В июне-июле, например, я бы не смог описать ту картину триумфа, да и сейчас мне это дается с большим трудом.

Я даже не заметил, как ребята меня подхватили и принялись качать. Потом кто-то из друзей меня спросил, не испугался ли я, что в порыве страсти меня уронят? Да я этим парням доверял и доверяю полностью. С такими орлами грех чего-то бояться. Мы с ними – одно целое. Когда меня подбросили вверх, я готов был закричать: «Какие же мы молодцы!» После этого уже ничего не соображал. Захлебывался эмоциями. Наверное, это и была нирвана, о которой веками слагают легенды.

Последующие минут пятнадцать толком не помню. Все как в тумане. Полноценное восприятие вернулось лишь тогда, когда после награждения направился давать полагающееся в таких случаях интервью телевидению. Отвечал на вопросы, а сам думал: быстрее бы к игрокам, сказать им, что они – герои! Примчался в раздевалку, мы стали обниматься с Евгением Гинером, и в этот момент команда вылила на нас кубок с шампанским. Может быть, это и покажется странным, но дай бог каждому когда-нибудь пережить такое! На пресс-конференцию я отправился абсолютно мокрый и счастливый. И любой мой шаг доставлял мне наслаждение, я буквально парил по коридору, а все вокруг улыбались и говорили слова поздравления.

Много всего было незабываемого. Одна дорога до автобуса чего стоит. Все целовались и пели «День Победы». Виталий Леонтьевич Мутко пел громче всех. Я никогда не видел, чтобы кто-то так радовался. Это была радость исконно русского человека! Я смотрел на него, и у меня ком подкатывал к горлу.

* * *

Потом весь автобус скандировал: «Газзаев! Газзаев!», а я в знак благодарности отплясывал лезгинку. Ребята повскакивали со своих мест и тоже пустились в пляс. Мне казалось, что комфортабельное транспортное средство сейчас непременно развалится. Это было грандиозное веселье. Когда мы все по очереди горлопанили какие-то лозунги, я уже думал о том, что как раз ради таких моментов стоит работать, терпеть и преодолевать любые трудности! Был благодарен своим помощникам, администраторам, врачам, руководству. Ощущал себя главным тренером национальных героев и был признателен им за то, что они совершили почти невозможное! И, конечно, испытывал чувство гордости за каждого из них! Для тренера это, наверное, величайшая награда, когда люди, в которых он верил, зачастую вопреки многим обстоятельствам, покоряют такие рубежи. Демонстрируют прекрасную игру и очень сильный характер! Я знал, что никогда не устану повторять, что у нас потрясающий коллектив! И нисколько не сомневался, что мы не остановимся на достигнутом и завоюем еще не один трофей.

Я также думал о том, что в лице ЦСКА Россия реабилитировалась по полной программе! Теперь об 1:7 придется забыть. И говоря об отношениях нашего футбола с португальским, будут вспоминать 3:1 со «Спортингом» и 2:0 с «Бенфикой».

В самолете празднования продолжились. Командиром корабля оказался тоже Герой России – душевный человек Владимир Юрченко. Он пришел к нам в салон и разделил наш триумф. Мы с ним обнимались и жали друг другу руки. Я фотографировался с сыновьями и с Кубком, с ребятами мы обсуждали перипетии матча и строили планы на будущее, а я все равно время от времени нырял в себя, в свои размышления.

Я был уверен в том, что наша победа даст импульс развитию футбола в стране. Мальчишки, которые сидели у экранов телевизоров и наблюдали наше награждение, получили живой пример того, к чему стоит стремиться. Они будут грезить большими успехами, они будут вкалывать с удвоенной энергией, и особенно приятно, многие из них будут стремиться в ЦСКА. Послезавтра к нам придут амбициозные пацаны, придут биться за громкие титулы.

Уже после, в интервью русского легендарного борца Александра Карелина я прочитал великую фразу: национальная идея – это искусство побеждать. Любая победа объединяет. А большая победа объединяет всю страну. ЦСКА на несколько дней поставил Россию на уши! Я не мог представить, что даже далекие от футбола люди будут так радоваться нашему успеху! Мне несколько дней казалось, что страна только и говорит о нашем успехе. Тешу себя надеждой, что каждый настоящий россиянин, независимо от своих клубных пристрастий, испытывал такое же чувство национальной гордости, как я. После прилета из Лиссабона в аэропорту счастливые фанаты «Зенита» кричали: «ЦСКА – чемпион!», а мужики, облаченные в спартаковские флаги, скандировали: «Молодцы!»

А что творилось во Владикавказе?! Слышал, что 19 мая весь город не вышел на работу. И это замечательно! Моя родная Осетия за последние годы перенесла много горя. Люди натерпелись, и мне было особенно приятно, что у них появился повод для радости.

Другой приятный момент тот, что мальчиков, рожденных в конце «золотого» мая, активно нарекали именами армейцев. Признаюсь, это очень необычное ощущение – знать, что кто-то носит именно твое имя. Не уверен, что так должно быть, но в глубине души я чувствую ответственность за судьбу своих тезок. Очень хочу, чтобы они выросли счастливыми и здоровыми людьми и принесли России немало пользы.

* * *

Мне кажется, Борис Грызлов озвучил верную идею: сделать 18 мая Днем футбола в России. Потому что страна, которая так умеет радоваться своим достижениям, заслуживает подобной участи. Однако некоторые деятели в силу зависти восприняли предложение авторитетного политика в штыки. Признаться, я бы удивился, если бы этого не произошло. Жизнь такая и люди такие, что всегда найдутся недовольные. Я к подобным вещам давно привык. Мне рассказывали, что сразу же после окончания финального матча по телевидению показали некоторых наших тренеров и специалистов. Так у многих из них был настолько траурный вид, что и впрямь могла возникнуть мысль, будто кто-то умер. Мои коллеги отказывались верить, что Газзаеву удалось выиграть Кубок УЕФА!

Это вообще очень любопытно – находиться «на полюсе». Когда ты упал или когда ты взлетел выше остальных, отношение окружающих к тебе меняется. В кульминационные моменты ты получаешь максимальное количество пищи для размышлений о том, кто как к тебе относится. Я не раз бывал и наверху, и внизу, и понял, что злопыхателям гораздо тяжелей перенести твой триумф, чем насладиться твоим провалом.

Не менее занятно наблюдать, как определенная категория «доброжелателей», предрекающая тебе провал и поливающая тебя грязью, после твоей победы бежит с поздравлениями и говорит, что никаких сомнений в конечном успехе ни у кого не было. Со мной такие номера не проходят. Я ничего не забыл. Оскорблений в адрес своих игроков никому прощать не собирался и не собираюсь. Поэтому для меня важно, что своим успехом мы поставили невежд в неловкое положение. Может быть, в следующий раз они будут отдавать отчет в своих словах.

* * *

Отрадно, что не было ни одного региона, ни одного деятеля искусства и политики, кто бы нас не поздравил либо воочию, либо через СМИ. Однако далеко не все российские клубы прислали телеграммы. Я, естественно, запомнил тех, кто их не прислал. Эти люди не рады нашим завоеваниям. Может быть, это совпадение, но впоследствии всех их мы обыграли в рамках чемпионата страны-2005.

Из тренеров меня первым поздравил Юрий Палыч Семин. Юра оказался одним из немногих коллег, кто поздравил искренне. Было еще несколько теплых поздравлений, большинство же – просто исполняли долг приличия. Некоторые вовсе проигнорировали событие, причем и те, с кем мы давно знакомы.

Задело за живое, что промолчал Колосков. Да, бог ему судья!

Зато никогда не забуду, как поздравил Никита Палыч Симонян. Он плакал в трубку. Я и сам-то еле сдержался. Было очень трогательно, что позвонила жена Валерия Васильевича Лобановского. Я ехал в машине, взял трубку и услышал: «Валерочка, Валерий Васильевич был бы рад твоим успехам». Это благородство, заслуживающее уважения, присуще только выдающимся личностям.

Трудно сейчас сказать, откуда чаще раздавались звонки. Они шли со всего бывшего Союза. Поздравили президент «Шахтера» Ринат Ахметов и киевские братья Суркисы – Григорий и Игорь. Приятно, что наша победа стала событием и для Украины.

* * *

Меня иногда раздражают заявления отдельных действующих футболистов и недействующих специалистов, которые говорят, что Кубок УЕФА – второразрядный трофей, выиграть который может чуть ли не всякий, кто этого захочет. Только почему же поздравления не затихают до сих пор? Столько всего кануло в Лету, а люди по-прежнему говорят мне «спасибо». Куда ни придешь, узнают, даже старушки и маленькие девочки. Они видят меня, обнимают и плачут от счастья. И я работаю сегодня и буду работать завтра, в том числе, и ради них – простых людей с огромными добрыми сердцами. Я мечтаю выиграть Лигу чемпионов, чтобы еще раз доставить народу большую и светлую радость.

Самые памятные матчи Газзаева-тренерА

Слава богу, за мою карьеру накопилось достаточно много ярких матчей, которые никогда не забудутся. Так что я с большим трудом сумел выявить из них пять самых удачных с точки зрения тренерских решений и демонстрируемого командой качества игры.

1) Такие встречи не забываются, они навсегда остаются в истории. И дело даже не в том, что победа в Лиссабоне имела огромное значение для российского футбола, а прежде всего в том, как она была добыта!

«СПОРТИНГ» (Португалия)

ЦСКА – 1:3 (1:0)

18 мая 2005 года. Лиссабон. Стадион «Жозе Алваладе». 45 000 зрителей. Финал Кубка УЕФА 2004/05.

«Спортинг»: Рикарду, Энакархире, Мигель Гарсия, Бету, Педру Барбоза, Тельо, Са Пинту (Никулаэ, 73), Рожериу (Дуала, 80), Моутинью (Угу Виана, 88), Фабиу Рошембак, Лиедсон.

ЦСКА: Акинфеев, В. Березуцкий, Игнашевич, А. Березуцкий, Одиа, Рахимич, Алдонин (Гусев, 86), Карвалью (Шемберас, 82), Жирков, Вагнер Лав, Олич (Красич, 67).

Голы: 1:0 Рожериу (28), 1:1 А. Березуцкий (57), 1:2 Жирков (65), 1:3 Вагнер Лав (75).

Предупрежден: Педру Барбоза (14).

Судья: Полл (Англия).

2) Это был поистине выдающийся матч абсолютно по всем показателям. Фактически после него стало ясно, что «Спартак-Алания» впервые в своей истории станет чемпионом страны.

«Спартак-Алания» (Владикавказ)

«Спартак» (Москва) – 1:1 (0:0)

21 сентября 1995 года. Владикавказ. Стадион «Спартак». 45 000 зрителей. Чемпионат России.

«Спартак-Алания»: Хапов, Пагаев, Корниенко, Шелия, Джиоев (Деркач, 74), Тетрадзе, Тедеев, Яновский, Касымов (Тимофеев, 61), Канищев, Кавелашвили.

«Спартак»: Черчесов, Хлестов, Никифоров, Цымбаларь, Мамедов, Юран, Онопко, Кульков, Шмаров (Величко, 80), Пятницкий (Кечинов, 59), Тихонов.

Голы: 1:0 Касымов (53, с пенальти), 1:1 Онопко (62, с пенальти).

Предупреждены: Тихонов (28), Канищев (44), Черчесов (49), Никифоров (50), Юран (57), Корниенко (67), Кечинов (68), Тимофеев (78).

Удалены: Никифоров (55, 2ж), Канищев (55, 2ж), Тимофеев (88, 2ж), Юран (88, 2ж).

Судья: Левников (Санкт-Петербург).

3) Феерическая игра в том матче позволила ЦСКА не только красиво проститься с Лигой чемпионов, но и попасть в Кубок УЕФА. Именно тогда, в Париже, мы впервые и задумались над тем, чтобы завоевать почетный трофей.

«ПСЖ» (Франция)

ЦСКА – 1:3 (1:1)

7 декабря 2004 года. Париж. Стадион «Парк де Пренс». 40 000 зрителей. Групповой этап Лиги чемпионов.

«ПСЖ»: Летизи, Пишо (Любоя, 73), Йепес, Панкрат, Паулета, Сиссе, Цана, Арман, М’Бами (Менди, 6), Пьер-Фанфан, Коридон (Бошкович, 63).

ЦСКА: Акинфеев, Шемберас, Игнашевич, Семак, А. Березуцкий, Гусев, Вагнер, Жирков, Ярошик (Лайзанс, 90), Алдонин (В. Березуцкий, 58), Рахимич.

Голы: 0:1 Семак (28), 1:1 Панкрат (37), 1:2 Семак (64), 1:3 Семак (70).

Предупреждены: Шемберас (42), Пьер-Фанфан (59), Менди (80), Жирков (90).

Судья: Мерк (Германия).

4) Бывает такое, что и великолепно сыгранные матчи оборачиваются поражениями. У «Пармы» тогда была блестящая команда во главе с такими звездами, как Адриано и Муту. Если бы нам хоть чуточку повезло, мы бы итальянцев прошли.

«ПАРМА» (Италия)

ЦСКА – 3:2 (1:2)

3 октября 2002 года. Парма. Стадион «Эннио Тардини». 9000 зрителей. 1/64 финала Кубка УЕФА.

«Парма»: Фрэ, Бенарриво, Бонера, Феррари, Жуниор, Бриги (Бонаццоли, 78), Лямуши, Донати (Филиппини, 46), Наката, Адриано (Бароне, 90), Муту.

ЦСКА: Нигматуллин, Шемберас, Шершун, А.Березуцкий (Лайзанс, 76), Евсиков, Соломатин, Яновский, Гусев, Рахимич, Семак, Попов (Даев, 87).

Голы: 1:0 Адриано (9), 1:1 Семак (37), 1:2 Семак (43), 2:2 Муту (66), 3:2 Муту (90).

Предупреждены: Яновский (23), Феррари (25), Рахимич (26), Соломатин (46), Филиппини (53). А. Березуцкий (54), Нигматуллин (85).

Судья: Ренни (Англия).

5) С таким количеством звезд моей команде приходилось встречаться впервые. Шифо, Агилера, Маркеджани на тот момент были величинами мирового масштаба. Однако мы преградили им дорогу и прошли в 1/8 финала Кубка УЕФА.

«Торино» (Турин, Италия)

«Динамо» (Москва) –1:2 (0:1)

22 октября 1992 года. Турин. Стадион «Делле Альпи». 27 000 зрителей. Матч 1/16 финала Кубка УЕФА 1992/93.

«Торино»: Маркеджани, Бруно, Серджио (Силенци, 72), Фортунато, Аннони (Мусси, 77), Фузи, Сордо, Касагранде, Агилера, Шифо, Вентурин.

«Динамо»: Клейменов, С. Тимофеев, Скляров (И. Варламов, 85), Цхададзе, Царев, Кобелев, Е. Смертин, С. Деркач, Тетрадзе, Касумов (С. Оганесян, 88), Симутенков.

Голы: 0:1 Касумов (44), 1:1 С. Тимофеев (53, в свои ворота), 1:2 Симутенков (66).

Предупреждены: Бруно (16), Аннони (80), Клейменов (85), И. Варламов (88).

Судья: Круг (Германия).

Глава 12

Заглядываешь в себя после больших побед, а внутри – пустота

Ты всегда должен крепко стоять на ногах, даже тогда, когда ты «на коне». Потому, что любые грандиозные успехи, как бы мы ни хотели иного, убивают нашу бдительность. Кажется, что все хорошо. И именно поэтому в такие моменты надо подходить к работе особо тщательно, и к окружающим тоже. Иногда человек переоценивает свои способности. Важно осознавать, что вскоре все может закончиться. Вечная нескончаемая слава только у Господа Бога. У нас, у смертных, все по-другому. Мы постоянно вынуждены доказывать, что наши вчерашние успехи были не случайны. Если ты хочешь быть сильным, надо повторять это изо дня в день. Если ты хоть однажды не будешь сильным, тебя затопчут и закопают. В условиях рынка слабый обречен на погибель. Тем более в публичной деятельности.

* * *

До чего же банальны рассуждения о том, что после больших побед выигрывать становится крайне тяжело. Я бы сказал: почти нереально! Представьте только: была цель, та, к достижению которой стремился и днем, и ночью, та, которая занимала все твои мысли и которой ты подчинил все. И вот ты дошел! Покорил Эверест, выжав себя под завязку. Сил нет! Эмоции на нуле. Заглядываешь в себя, а внутри пустота. Она пугает, потому что жизнь не стоит на месте, и игры идут одна за другой. Я раньше в интервью великих читал, что триумфаторы лишаются права на поражение. Понимал, конечно, смысл тех фраз, да и так-то не умел ни в чем уступать. Но после завоевания Кубка УЕФА почувствовал ни с чем не сравнимую ответственность. Ведь своим успехом мы бросили вызов всем, и теперь каждый тренер, каждый футболист, независимо от своего уровня мастерства и амбиций, готов был расшибиться в лепешку, лишь бы только положить на лопатки ЦСКА. И в такой ситуации мы не имели права дрогнуть, нужно было лезть из кожи, но подтверждать свой особый статус.

Все это я окончательно осознал к вечеру 20-го числа, когда, наконец-то, сонный и обессиленный добрался до дома. К тому моменту продолжающие поступать поздравления мозг уже не воспринимал, поскольку полностью сосредоточился на будущем. Подопечным своим я предоставил два дня выходных и в общем-то полную свободу действий. Они заслужили праздник, и лишить их его было никак нельзя. Но когда ребята собрались на базе, выяснилось, что многих из них историческое событие основательно подкосило. Мы вышли потренироваться, и моим глазам предстала ужасающая картина: по полю передвигались спящие существа. Надо было что-то сделать, как-то их встряхнуть. И я рискнул: прервал занятие в самом начале, в пух и прах раскритиковал парней и отправил их в корпус! А на следующий день нас поджидал разъяренный «Спартак».

Полагаю, нам немного повезло в том, что ближайший матч после еврокубкового финала нам предстоял именно с ним. Красно-белые – это всегда серьезно, на них настроиться легче, чем на встречу с более скромным клубом. Однако если бы мы сразились со «Спартаком» через неделю после победы в УЕФА, вряд ли для нас все так замечательно закончилось бы. Дело в том, что тогда мои подопечные успели бы по полной программе ощутить свой, не побоюсь этого слова, подвиг и наверняка бы стали оглядываться назад, на пройденный путь. И у них появился бы повод вспомнить, что они тоже люди, которым свойственно иногда уставать. А так время летело столь стремительно, что на переосмысление не было и минуты. Вдобавок я постоянно общался с каждым из них, повторял: надо, надо, надо!

Утром в день игры со «Спартаком» (!) я провел ударную тренировку и еще раз напомнил всем: прошлое всегда должно оставаться в прошлом.

То дерби собрало 66 тысяч – рекорд чемпионата России! И, конечно же, при таком скоплении народа уйти поверженными означало совершить преступление. Когда прозвучал финальный свисток, я вновь подумал: у нас действительно великая команда.

Потом был полуфинал Кубка России с «Зенитом» и финал с «Химками». «Батарейки» наши окончательно разрядились, и те 90 минут против футболистов Павла Яковенко ЦСКА провел исключительно на морально-волевых качествах. На жилах! После завоевания очередного трофея журналисты часто спрашивали армейцев: испытываете ли вы радость от внутрироссийского достижения? И все отвечали: конечно, еще какую! С одной стороны, никто из нас не лукавил, но с другой – радость та была скорее механической. Пожалуй, даже инерционной, сродни нашим тогдашним победам.

* * *

Когда феерический отрезок закончился и у нас появился шанс перевести дыхание, я вновь пожалел о том, что отечественный чемпионат проводится по системе весна – осень. Если бы все было наоборот, то мы бы отправились в полноценный отпуск, на восстановление! Оно было необходимо, так как эмоциям взяться было уже неоткуда. Пришлось вновь рисковать – другого пути не видел. Из-за отборочных матчей чемпионата мира в отечественном первенстве появилось окошко, и я распустил команду на десять дней. Ясно было, что функционально ребята за такой срок кое-что подрастеряют, некоторые привезут лишние килограммы, но повторюсь, главное было, чтобы у них вернулось желание играть в футбол. Может быть, для кого-то это станет откровением, но когда выступаешь по изнурительному графику и отказываешь себе абсолютно во всем, то докатываешься до того, что возникает своеобразная аллергия на мяч.

Так, в июне, когда в нашей игре все-таки наступил спад, а календарь по-прежнему нас не баловал, я несколько занятий умышленно не показывал цеэсковцам их «орудие труда». Бегали, тянулись, разговаривали и расходились по номерам. Важно было, чтобы у ребят возникло чувство игрового голода. Перед матчем с «Ростовом», когда они уже принялись настойчиво меня просить дать им какое-нибудь упражнение с мячами, я их просьбу удовлетворил. Но только на 15 минут, после чего мы покинули поле. Зато на следующий день команда показала футбол с признаками выздоровления и добыла победу, которая в той ситуации была необходима как воздух.

* * *

И все же летом нас порядком трясло. Мы через «не могу» пополняли свою очковую копилочку, но и потерь было предостаточно. И это привело к тому, что 17 июля у меня случился самый настоящий срыв. Мы уступили «Тереку». Это было потрясение. У меня в голове сей факт никак не укладывался, что я доходчиво и объяснил своей команде.

Я не воспринимаю тренеров, которые после провальных матчей не имеют к своим подопечным претензий. Как не имеешь претензий?! Это же бред полный!

Помню, в 1996 году мы со «Спартаком» во Владикавказе 2:2 сыграли, я настолько болезненно отреагировал, что заступаться за моих игроков в раздевалку пришел Георгий Ярцев, на тот момент главный тренер красно-белых.

Да, годы делают нас мудрее, но при всем при этом лично я не становлюсь менее темпераментным. Пожалуй, даже наоборот. После очередной победы еще сильней желаешь новых успехов, и если не получается, то потом места себе не находишь. А уж если терпишь неудачу в противостоянии со своим самым принципиальным соперником, то и вовсе оказываешься на грани.

Высказывания разных лет

Никита Симонян, первый вице-президент Российского футбольного союза:

«Заявление Валерия Газзаева об отставке после крупного поражения «Динамо» от «Айнтрахта» стало громом среди ясного неба. В чемпионате России его команда тогда по потерянным очкам уступала только лидеру «Спартаку», а к провалам наших клубов в еврокубках, как бы неприятны они ни были, мы уже успели привыкнуть. Поэтому тот поступок Газзаева я расцениваю как акт гражданского мужества. Много повидал на своем футбольном веку, но с такой силой духа столкнулся впервые. Это своего рода подвиг – вот так публично, глядя в глаза десяткам людей, заявить о своей сегодняшней несостоятельности. Как надо верить в свои силы, какой волей обладать, чтобы уже через короткий промежуток времени вернуться к жизни в том же качестве тренера, создать, можно сказать, на пустом месте новую прекрасную команду, привести ее к титулу чемпиона России».

Олег Романцев, один из самых титулованных тренеров в отечественной истории:

«Когда Газзаев работал главным тренером ЦСКА, на него все время давили, требовали еще и еще, все выше и выше. Но куда выше? Газзаев и так все выиграл: чемпионат и Кубок России, Кубок УЕФА. Валерий Георгиевич – тренер до мозга костей. Он добился того, что от него ждут постоянно покорения новых высот. Я думаю, они от него никуда не денутся».

Евгений Розенгауц, генеральный директор Дворца спорта «Парк Легенд», заслуженный работник культуры:

«С Валерой много лет назад меня познакомили Лев Лещенко и Вячеслав Добрынин. Я горд и счастлив быть другом этого Великого человека и тренера. Он – настоящий Мужик. Надежный, смелый, преданный. Для него понятия семьи, детей, дружбы – святые. Никогда не забуду, как в свой первый матч на посту главного тренера сборной он положил руку на сердце во время исполнения гимна – мурашки по коже. Для меня огромная честь быть устроителем всех праздничных торжеств Валерия Георгиевича. Иметь с ним дело также приятно, как и дружить».

Вагиз Хидиятуллин, знаменитый футболист сборной СССР конца 80-х – начала 90-х годов:

«Если бы в 1994-м послушался Газзаева, то наверняка моя жизнь по-другому сложилась бы. Мы дружили семьями, Валера вернулся в «Спартак-Аланию» и позвал меня: годик поиграешь, потом на тренерскую работу перейдешь. Я было согласился, но тут мне Бесков сделал такое же предложение, и я выбрал «Динамо». Тренерскую работу мне там в итоге не предложили, а Газзаев обязательно бы сдержал обещание. Как знать, может быть, Кубок УЕФА выиграли бы вместе».

Глава 13

Перспектива быть повешенным прекрасно способствует концентрации

Матч второго круга с «Локомотивом» – это и была та самая грань.

Мы смотрели турнирную таблицу, изучали расклады и прекрасно отдавали себе отчет, что в случае поражения наше отставание от лидера составит катастрофические 13 очков. По ребятам этот факт бил весьма прилично. К тому же мы в тот момент все еще находились в небольшой яме. Не поверю, что можно весь сезон пройти без спадов. Сбои будут у любой команды. И в подсознании это, безусловно, сидело, как сидели там и пощечины от «Рубина» и «Терека». Тем не менее ко дню встречи с железнодорожниками мы сумели проделать серьезную работу, прежде всего, психологического плана. Настрой был запредельный! Считаю, что нам удалось избавиться от всех негативных мыслей. Меня, по крайней мере, никакие плохие предчувствия не беспокоили, и я вправе был рассчитывать на нашу победу.

Можно долго анализировать то дерби, спорить, кто кого переиграл тактически, технически, морально, однако меня никто не переубедит, что у триумфа «Локо» (а для «Локо» это действительно триумф) было только одно слагаемое – везение. Если бы решающий гол забил Сычев, Лоськов или, допустим, Билялетдинов, я бы не стал так думать. Но отличился Пашинин! Олег забивает раз в десять лет. А значит, никакой закономерности в такой развязке не было. Самое ужасное в том голе то, что мы пропустили его за полторы минуты до конца матча, и отыграться у нас уже не было возможности. Конечно, я испытал жуткое разочарование, обида выжигала душу. Поражение от прямого конкурента ведь гораздо болезненней, чем от того же «Терека». Великие команды, как правило, и «горят» аутсайдерам. В 1995-м и в 2003-м, когда мои «Алания» и ЦСКА становились чемпионами, мы уступали тем, кто в конечном итоге вылетал в первый дивизион. Это ЧП, но оно обычно стимулирует и является импульсом к взлету. Если же уступаешь главному сопернику, то теряешь не три и даже не шесть, а в перспективе гораздо больше очков. Поскольку психологическое преимущество переходит к противнику, и вырвать его назад зачастую так и не удается. А это уже глобальное поражение!

Конечно, после финального свистка я все это осознавал, но старался ни о чем негативном вообще не думать. Даже сказал себе: «Проиграли и проиграли. Вот сейчас ты должен быть абсолютно спокоен! Иди и поддержи ребят!»…

Стирание матча из памяти должно протекать в несколько этапов. Первый – непосредственно в раздевалке. Желательно не говорить о нем, не думать. Другое дело, что не всегда получается. Бывают у меня эмоциональные выступления, иногда теряю над собой контроль. Я всегда внушал своим парням, что любой проигранный поединок – это трагедия для каждого из нас. Это потрясение! Это нечто из ряда вон выходящее. Только так вырабатывается психология победителей.

Когда в 2004-м мы заняли второе место – мы побывали в аду. Каждый сам его устроил у себя внутри. Мы то второе место даже не отмечали. В середине 2005 года привезли медали на базу, молча раздали. Без всего. И разошлись. Только так! Стыдно праздновать то, что нашелся кто-то сильнее тебя. Моя задача – поднять уровень притязаний своих игроков. И тем более после таких вот недоразумений на последних минутах!

* * *

Да, всегда надо стараться как можно быстрее отходить от любого поражения, но здесь необходимо было учесть некоторые нюансы. Вообще-то мы всегда должны воспринимать неудачи с достоинством. Вместе с тем нельзя ходить после матча и улыбаться! Глупо радоваться тому, что ты недостаточно хорошо сделал свое дело. Как же чувство ответственности? Есть в России одна команда, где футболисты «по-европейски» воспринимают разочарования, с улыбкой на устах. Так они ничего и не выиграли, потому что им не страшно переживать осечки. У них на это иммунитет. Но иммунитет-то нужен на победы, а не на поражения! И если увижу после нашей общей беды своего футболиста невозмутимым, я его не пойму!

…Захожу в раздевалку, гробовая тишина, все сидят и смотрят в пол. И правильно вообще-то делают. В подобные минуты испытываешь такое состояние досады и стыда, что хочется спрятаться. Я обычно никому отдельно стараюсь ничего не выговаривать и обращаюсь ко всем сразу, но смотреть-то на всех сразу я не могу. Поэтому свой монолог веду, подходя к тому игроку, с которым пересекся взглядом. Ни мне, ни, естественно, ему самому от этого не легче!

Тут есть еще один важный момент. Если ополчишься на кого-то персонально, это быстро нарушит атмосферу в коллективе. Моя задача как тренера – сделать так, чтобы ребята сопереживали ошибке своего партнера. Чтобы неудача одного была болью для всех. Чтобы не получилось так: ругаешь Иванова, Петрова. Сидорова, а другие думают: хорошо, что не меня. Я должен стремиться к тому, чтобы они помогали друг другу. А я обязан помогать им всем вместе и каждому по отдельности. Конечно, не всегда это нужно, иногда лучше сделать так, чтобы они испили горечь поражения до дна. После «Локомотива» необходимо было, наоборот, не дать им погрузиться в себя.

Я заговорил очень хладнокровным тоном: «Ничего страшного не произошло. Мы отыграем отставание и станем чемпионами! Вслушайтесь, вдумайтесь, поверьте мне: мы станем чемпионами!»

Ребята подняли на меня глаза, я, не торопясь, прошелся по их взглядам – никто не отвернулся. И это уже было здорово! Я понял, что потихонечку у моих парней возрождается надежда. Ее становилось все больше и больше! Мне показалось, что многие в тот момент подумали: «Сумасшедший у нас тренер!», но подумали-то с уважением. И с верой в то, что очередная безумная идея способна воплотиться в жизнь.

Если бы я повел себя по-другому и сказал бы: «Мы упустили золото и теперь будем бороться за серебро», мы бы и его не завоевали. Убежден в этом! Нет ничего хуже для спортсмена, чем новые задачи, направленные на понижение планки. Это деградация!

* * *

Из Черкизова я поехал домой, влетел в кабинет и первым делом достал календарь чемпионата. Выписал на листочек наши матчи и матчи железнодорожников. Проанализировал, где они могут потерять очки. По моим прогнозам получалось, что за тур до окончания чемпионата мы станем недосягаемыми. По этим раскладам выходило, что нам позволительно допустить лишь пару осечек, а в последних 8 встречах мы и вовсе обязаны одержать 8 побед. Вот на это я и решил нацеливать команду.

Конечно, солгу, если скажу, что, произведя незамысловатые математические расчеты, я обрел состояние покоя. Было тяжело, жутко тяжело! Наверное, у каждого в глубине души сидит червячок самоистязания, который любит выгрызать силы. Недаром ведь в народе очень популярно выражение «руки опускаются». Так вот, у меня они никогда не опустятся! И никогда я не буду сладостно предаваться страданиям! Я даже не позволил себе взять паузу на то, чтобы отойти от случившегося, я затолкал свою боль как можно дальше, устроился поуютней за рабочим столом и стал размышлять, какие козыри у меня есть в рукаве. Я знал, что если хорошенько пороюсь, то обязательно что-нибудь отыщу. И отыскал!

Но прежде чем перейти к реализации задуманного, нужно было грамотно забыть этот страшный матч с «Локо».

В ЦСКА после игры дается день отдыха, затем мы проводим разбор последнего поединка, делаем выводы, после чего ставится задача: эту встречу из памяти вычеркнуть! Меняется настроение, начинаем готовиться к новым баталиям.

Так вот, матч с «Локомотивом» я фактически и разбирать-то не стал. Лишь обратил внимание на несколько нюансов, да напомнил, что спорт состоит из ошибок. В мире нет футболиста, и никогда не будет, который все делает идеально. Главное – нужно всегда держать удар и никогда, какой бы тяжелый груз ответственности ни висел, не бояться ошибиться.

Ну и, конечно, когда у тебя в команде такие амбициозные ребята, надо уметь играть на их честолюбии. Я привел ряд нелицеприятных высказываний железнодорожников по нашему адресу и пояснил: «Вы уже достигли высот, а у них даже в перспективе ничего подобного нет. Главное – не отвечайте словесно. Мы должны быть выше этого. Это этика, культура, корпоративность. Соперника необходимо уважать, а отвечать надо на поле. К тому же знайте: лишние разговоры – проявление слабости. И то, что говорят про вас железнодорожники, – это как раз показатель их слабости. Они нас боятся. Потому что если человек чувствует свою силу, то он ведет себя благородно, уверенно и доказывает все делом. На одних словах далеко не уедешь!»

И последний момент, перспектива быть повешенным действительно прекрасно способствует концентрации, если, конечно, люди не теряют самообладания. И это самообладание нужно было всегда держать при себе.

После матча с «Локомотивом» в довершение всех бед мы начали терять исполнителей. К многочисленным мелким повреждениям стали добавляться серьезные травмы.

Что бы ни происходило, тренер никогда не должен жаловаться, в том числе и на кадровые проблемы. Во-первых, говоря о невосполнимости потерь, ты унижаешь других игроков. Ты даешь им понять, что они не способны заменить кого-то. И здесь возможны два варианта развития событий, и оба негативные. Либо игроки тебе не верят и пытаются доказать обратное. Но если они докажут обратное, их вера в тебя назад уже не вернется. Либо же они верят тебе изначально, значит, они настраиваются на то, что они и впрямь не способны восполнить потерю. С них и спроса тогда никакого нет. Дисквалификации, травмы – это неизбежность, к ней следует быть готовым.

Каждый должен знать, что у нас КОЛЛЕКТИВ, и не должен забивать себе голову тем, что кто-то выбыл из строя!

Другой существенный аспект психологии: я не имею права говорить своим подопечным про усталость. Если бы я начал жаловаться прессе: «Вот, ребята у меня выдохлись, они же не железные», игроки это подхватили бы. Все эти нежелательные мысли накрутились бы как снежный ком.

Профессионал, который ежедневно тренируется, при правильном к себе отношении, при должной подготовке, при соблюдении режима сна и питания не может уставать. Два дня на восстановление ему вполне достаточно, кто бы там из специалистов какие бы обратные примеры ни приводил. Я категорически запретил своим подопечным думать о переутомлении и уж тем более поднимать эту тему в беседах друг с другом. К тому же я перестроил тренировочный процесс в соответствии с нашим непростым положением. День матча у меня стоял в плане подготовки, я рассматривал его как день большой нагрузки и плавно подводил к нему команду.

Все это в комплексе накануне Суперкубка Европы позволяло не впустить в сознание игроков обреченность. Я постоянно повторял, что у нас есть все шансы сыграть удачно, у нас есть все предпосылки для победы.

Я же и по своей человеческой природе, и по своему тренерскому статусу не могу поддаваться общей панике. Даже если бы у меня в лазарете оказалось три четверти стартового состава, я бы все равно говорил только об успешном результате. Не понимал, не понимаю и не пойму, когда тренер дает установку: ну вы сыграйте достойно! Но ведь достойно сыграть и выиграть – две разные вещи! Я всегда помню о том, что малейшее сомнение, малейшая размытость цели способны перерасти в страшное поражение.

Способность добиться от своих подопечных веры в себя, умения прощать партнера, умения выжимать максимум из минимума… Это и есть педагогика! Психология! Основы основ. Это огромная наука! Когда люди популярные, состоявшиеся, очень непросто заставить их каждый вечер пить молоко, есть творог и не отвлекаться от дела. Им хочется свободы и новых ощущений. Им хочется земных удовольствий, которые запрещать нельзя. Моя задача сделать так, чтобы «то» – земное – не мешало их работе.

Убежден, все необходимые принципы жизнедеятельности большой команды у нас соблюдаются в полной мере. В Монте-Карло, когда палит солнце, люди отдыхают на море, радуются местным красотам, сосредоточиться на футболе и каждодневных тренировках непросто. Тем не менее я знал, что могу вести ребят на матч Суперкубка заранее, и ничто не помешает нам полноценно к нему подготовиться. Более того, я рассчитывал, что смена обстановки, энергетика курорта, походы в ресторан и на пляж вдохнут в нас дополнительные силы и позволят забыть о всех наших трудностях.

Еще в тот день, когда у Олича разлетелось колено, я сразу решил, что вторым форвардом у нас теперь будет Карвалью. Я был уверен, что в связке с Вагнером Лав Даниэл заблистает новыми гранями своего таланта. Беспокоил меня в тот момент как раз основной форвард – Вагнер, который после всех своих многочисленных повреждений еще не набрал форму. По-хорошему, в той встрече он должен был сыграть от силы двадцать минут, но у меня не было выбора, и в итоге бразилец был брошен в бой с самого стартового свистка. Аналогичным образом обстояла ситуация с Юрой Жирковым. Самое же страшное заключалось в том, что в тот период (именно в тот, а не вообще) у меня не было абсолютно никаких ресурсов для нашего усиления во втором тайме.

* * *

Кто бы нам ни противостоял, первостепенное значение я уделяю игре своей команды. Но информацию о сопернике нужно иметь обязательно. Накануне вечером или непосредственно в день матча на теоретическом занятии все необходимое своим ребятам объясняю. Занимает данное мероприятие пятнадцать минут. Больше времени тратить на это не стоит: пусть мои игроки думают преимущественно о своих действиях на поле, в противном случае произойдет нежелательный перекос. А если мы начнем подстраиваться под кого-то, мы утратим свою индивидуальность.

Так было и с оппонентом по Суперкубку, с той лишь разницей, что изучал я его с особой тщательностью. И чем больше изучал, тем больше убеждался в том, что 27 августа 2005 года у нас есть только один способ выиграть у «Ливерпуля»: забить гол в дебюте, а потом поймать британцев на контратаке.

Мобилизация у нас была полнейшая. Вряд ли стоит говорить о том, что, несмотря на выставочно-коммерческий статус Суперкубка, нам безмерно хотелось добыть еще один трофей и таким образом каемочку золотых букв, которыми наши имена были вписаны в летопись российского футбола, украсить еще и алмазами. К тому же мы видели, сколько россиян приехало за нас болеть. Все Монако было окрашено в красно-синие цвета, и десятки тысяч людей ждали нашей победы. Впервые за последние восемь лет стадион был забит под завязку. Благодаря паломничеству из России был установлен рекорд посещаемости суперкубковых встреч, проходивших на «Луи II». Наши шумели так, что англичан не было слышно вообще! Творилось что-то невообразимое.

Конечно, эмоции изначально были гораздо слабее тех, что испытывал накануне финала Кубка УЕФА. Но постепенно они прибавлялись и прибавлялись. Когда приехали на стадион, то адреналин в крови уже бурлил. Лично мне было очень приятно увидеть огромный баннер со словами: «Георгич, Осетия с тобой!»

* * *

Просыпаясь в день матча, редко могу предсказать его исход. Но вот в процессе ожидания, наблюдая за ребятами, ощущая атмосферу, уже с большой долей вероятности способен спрогнозировать то, чем все закончится. Чаще всего чувство тревоги испытываю перед встречами с аутсайдерами. До последнего пытаюсь что-то придумать и повлиять на результат. Перед «Ливерпулем» предчувствие было особенно дурацкое. Я еще раз старательно все прокрутил в голове, посмотрел на армейцев и пришел к выводу, что у нас все в порядке, мы максимально заряжены на успех и никаких ошибок в подготовке не допустили.

Первый тайм мы провели безукоризненно, а Карвалью забил весьма мастерский гол. После перерыва напряжение возросло до предела. «Ливер» лез и лез на наши ворота, сил у моих ребят оставалось все меньше и меньше, повреждений и микротравм, наоборот, становилось больше – Красич, Одиа и Жирков уже не могли нормально передвигаться по полю. Юра, кстати, порвал мышцу и надолго угодил в руки врачей.

Самое трудное для тренера в таких матчах – воспринимать ход времени. Часы стоят наглухо – будто бы кто-то приварил стрелки к циферблату. Ты сидишь, гонишь от себя всякие глупые мысли, ерзаешь на этом электрическом стуле и стараешься не смотреть на часы. И вот тебе кажется, что ты выдюжил целую вечность и уже ждешь, когда судья даст финальный свисток, но не дожидаешься и бросаешь взор на «прибор инквизиции», с недоумением обнаруживая, что прошло только две минуты. Полтора часа основного времени в Суперкубке и превратились для меня в вечность. Здесь, наверное, сказалось то, что я понимал: если мы пропустим, то шансов на победу у нас практически уже не будет.

… Я взглянул на табло: оставалось продержаться восемь минут. Но почти тут же случился тот кошмарный эпизод, после которого радостные ливерпульцы бросились в объятия друг друга. Не знаю, хорошо это или плохо, что тогда я не заметил, как Сиссе подыграл себе рукой. Если бы заметил, сто процентов – выбежал бы на поле и кинулся на арбитра. Неизвестно, чем бы это закончилось! Самое потрясающее, что даже Игнашевич, находившийся в метре от француза, нарушения правил не увидел, потому и не сигнализировал. Если бы хоть кто-то из ребят стал возмущаться, мы могли бы тот гол оспорить. Потому что Суперкубок Европы – не проходной матч, его транслировали в прямом эфире на десятки стран. Это уже потом в раздевалке я у Сережи спросил: «Как же ты мяч по-человечески не вынес?» А мне кто-то сказал: «Валерий Георгиевич, да Сиссе в том эпизоде рукой сыграл». Я как услышал, в ступор впал. Потом по телевидению десятки раз крутили повтор того момента, и даже английские комментаторы поражались вопиющей несправедливости произошедшего.

Было так больно, так обидно, что словами не передать! Тренерская профессия – все-таки действительно самая энергозатратная. Ты постоянно на острие ножа. Постоянно живешь со стрессом. Нервы изнашиваются молниеносно! Там, в Монако, я оказался на краю пропасти, еще чуть-чуть, и я бы утратил контроль над собой. Никто не догадывается, сколько усилий воли мне пришлось приложить для того, чтобы вести себя достойно.

Даже не представляю, как я удержался от соблазна не зашвырнуть серебряную медаль в арбитра. Сорвал ее с себя и от греха подальше запрятал в карман. В раздевалке сказал своим ребятам, что они эту встречу выиграли. Проиграл ее только один человек – судья!

По-настоящему тяжело пришлось, когда приехал в свой гостиничный номер и закрыл за собой дверь. Все чувства, все эмоции на меня тут же навалились – я бился с ними до самого рассвета.

Высказывания разных лет

Его победы закономерны

Говорят, что, если хотите получше узнать человека, сыграйте с ним в команде хотя бы один матч. Юрий Семин в «Локомотиве» и Александр Бородюк в «Динамо» играли с Газзаевым годы. Не просто играли, но и дружили. И дружат с ним по сей день, зная при этом его прекрасно как тренера.

– Вы играли вместе с Газзаевым, знаете его от и до. Что на ваш взгляд выделяло его на футбольном поле?

Юрий Семин:

– В 1976 году приехал к нам в «Локомотив» молодой, скромный, немного наивный паренек, а вышел на поле и сразу стало видно, что это Форвард! По своему уровню – технике, скорости, мышлению и характеру лидера – мы получили готового неординарного игрока. Валера обладал феноменальной обводкой, здорово укрывал мяч, хорошо за него боролся. У него был очень сильный характер, он никогда не бросал играть. Он всегда был нацелен побеждать. В каждом эпизоде, в каждом матче!

Александр Бородюк:

– Во-первых, Валерий выделялся прежде всего своей феноменальной техникой. У него были прекрасные удары с обеих ног, невероятная стартовая скорость, нестандартное мышление, в общем – весь набор отличного голеадора. Плюс характер неимоверной силы. И все это приводило к главному – в трудные для «Динамо» моменты он мог решить исход матча. Это говорит о том, что это был супернападающий.

– Всем известно, что Валерий Георгиевич проигрывать никогда не умел и предъявлял партнерам серьезные претензии. Приводило ли это к конфликтам между вами?

Юрий Семин:

– Конечно, порой к очень серьезным. У Газзаева запредельный темперамент, человек-вулкан! В игре он был неистов, неукротим, подвержен вспышкам ярости, мог очень жестко накричать на любого игрока, допустившего ошибку, невзирая ни на какие авторитеты. Однажды мы чуть не подрались прямо на поле, на глазах у людей. Но как мгновенно он вспыхивал, так же быстро и остывал. Как капитан, я поначалу крайне негативно относился к тому, что Валера, несмотря на молодость и кавказские традиции, терял всякое уважение к старшим партнерам, если их действия шли вразрез с его принципами. Но потом я понял, все мы поняли, что этот человек живет, горит игрой, просто ненавидит поражения! Ему можно многое простить.

Александр Бородюк:

– Я пришел в «Динамо» молодым игроком, а Газзаев уже был ветераном – лидером. Я Валеру очень уважал, да и он относился ко мне по-отечески – у нас восемь лет разницы. Поэтому у меня с Газзаевым конфликтов быть не могло по определению. А проигрывать, да, он не умел. Это трагедия для него была! Причем не только на футбольном поле. В бильярд, в теннис, всегда одержимость победой. С ним было интересно!

– Проявлялись ли у Газзаева-игрока задатки тренера? Могли вы предположить, что его ждет такая громкая жизнь в роли наставника?

Юрий Семин:

– Трудно сказать. Он же пришел к нам совсем молодым. К тому же раньше никто не думал о продолжении карьеры в роли тренера. Мы были просто футболистами, которым нравилось играть в футбол. Валере очень нравилось! Да, у него всегда на все было свое видение, в нем чувствовались самостоятельность и независимость суждений. Плюс он все время над собой работал, становился более командным игроком. То есть задатки у него, конечно, были, но, полагаю, в свою локомотивскую бытность Валерий Георгиевич ни о каком тренерстве не мечтал.

Александр Бородюк:

– Это Сан Саныч Севидов, тогдашний тренер «Динамо», посоветовал Валерию Георгиевичу подумать о профессии тренера. Дело в том, что Газзаев давал нашему наставнику много толковых советов. Он видел и чувствовал молодых игроков и рекомендовал их Севидову. Это ведь Валера разглядел во мне игрока на позицию под нападающими и предложил тренеру сделать на меня ставку. Нередко Газзаев в перерыве матчей высказывал свое видение по внесению корректив на второй тайм, и знаю немало случаев, когда Сан Саныч признавал точку зрения капитана команды правильной. Газзаев на правах старшего товарища помогал мне и в тренировочном процессе, и в играх. Без сомнения, он сыграл положительную роль в моем развитии. Так что тренерство начало просыпаться в Валерии Георгиевиче, еще когда он сам выходил на поле.

– Юрий Павлович, вы с Газзаевым вместе не работали, но ваше противостояние как тренеров навсегда останется в памяти болельщиков. Каково это было – играть против команд Газзаева?

Юрий Семин:

– Да, я тоже считаю наше противостояние ярким и интересным, особенно в тот период, когда наши команды ЦСКА и «Локомотив» год из года боролись между собой за чемпионство. Было много всяких интриг вокруг и много людей хотели нашей ссоры. Эмоции порой действительно зашкаливали, случались у нас и конфликты вплоть до того, что мы – близкие друзья – переставали друг с другом разговаривать, но никто из нас не переходил границ. Взаимное уважение всегда оставалось, и когда эмоции утихали, мы садились за стол и спокойно все обсуждали. У нас разные методы работы, мы по-разному видим футбол, но каждый из нас любит побеждать и всегда работает изо всех сил. Мы не можем это не ценить друг в друге.

– Александр Генрихович, вы в отличие от Юрия Павловича были не соперником, а коллегой Валерия Георгиевича. Как вам с ним работалось в сборной России?

– Замечательно работалось! Валерий Георгиевич умеет объединять людей, у него много идей. При этом он очень открыт для общения, каждый из его помощников и даже из игроков может высказать свою точку зрения по любому вопросу. При всем при том, что все решения Валерий Георгиевич принимал сам, каждый из участников процесса чувствовал себя нужным. У Газзаева всегда были колоссальные амбиции, и я это ощущал абсолютно во всем. В общем, поработав с ним, я понял, почему он – лучший тренер в стране, почему его команды добиваются впечатляющих результатов. Это был хороший опыт для меня.

– Как часто сейчас вы общаетесь с Валерием Георгиевичем?

Юрий Семин:

– Если есть возможность, особенно когда я бываю дома, то мы встречаемся. Благо живем поблизости. Любим посидеть за столом, можем посмеяться над старым и обсудить новое.

Александр Бородюк:

– Да, мы общаемся. Всегда с радостью. У Георгиевича прекрасная семья и прекрасные дети, и естественно мы больше говорим о жизни, а не о футболе.

– Что бы вы хотели пожелать Валерию Георгиевичу?

Юрий Семин:

– Валере я прежде всего хотел бы пожелать здоровья. Здоровья ему и всей его большой семье. Он – настоящий мужик, человек с крепким внутренним стержнем. Желаю, чтобы он всегда оставался таким. Ну и, конечно же, очень надеюсь, что Газзаев еще примет какую-нибудь хорошую команду, ведь Валерий Георгиевич – Тренер с большой буквы.

Александр Бородюк:

– Хотелось бы пожелать здоровья ему и его близким. И самое главное – то, что он задумал, чтобы всегда свершалось. У Газзаева есть для этого все необходимые качества.

Глава 14

Приятно, когда тебе аплодируют лучшие стратеги мира

После поражения в Суперкубке на неделю предоставил команде отдых, а сам транзитом через Испанию, где навестил дочку, отправился в Швейцарию, на конференцию лучших тренеров континента. Жизнь спортсмена – сплошные дороги и перелеты. С одной стороны, они утомляют. С другой – позволяют отдышаться, погрузиться в себя и, быть может, взглянуть на какие-то вещи под другим углом зрения. В пути всегда легко думается. И пока я, предвкушая грандиозность предстоящего мероприятия, добирался до Ньона, меня одолевали мысли о природе нашей профессии…

…Тренерский мир – мир особый. И войти в него – это не по Арбату прогуляться. Но я никогда себя не противопоставлял коллегам и никогда никому из них ничего не пытался доказать. Мне важно было доказать самому себе! Наверное, поэтому больших проблем во взаимоотношениях я не испытывал. С кем пятнадцать лет назад мы тепло общались, с тем и общаемся до сих пор.

Конечно, любому наставнику сложно, потому что и самый, казалось бы, заурядный матч рискует обернуться для него трагедией. Над тобой постоянно занесен дамоклов меч. И каждый из нас хочет, чтобы этот меч горечи и боли опустился не на твою шею, а следовательно, на шею твоего соперника.

Что до принципиальности некоторых противостояний, так это происки журналистов. Хотите – верьте, хотите – нет, но как таковой на личностном уровне ее в общем-то и не существует. Ты всегда хочешь выигрывать! Просто кто-то из противников более упертый, и чтобы его одолеть, нужно приложить гораздо больше усилий. Ты понимаешь это и готовишь себя к неимоверной самоотдаче. Еще раз повторюсь, главное – выиграть. А у кого – не столь уж и важно. Впрочем, иных коллег обыгрывать все-таки особенно приятно. Но это обуславливается скорее не их фамилиями, а их достижениями. И еще клубной принадлежностью.

Никогда себя ни с кем из тренеров не сравнивал. Не примерял чужие одежи. Если и примерял, то себя и только к целям. Способен я выиграть чемпионат страны? Способен. В состоянии привести ЦСКА к победе в Кубке УЕФА? Безусловно! И так далее.

Да, порой слова коллег меня задевают. Начинаю заводиться, а потом себя одергиваю. Ориентироваться на кого-то и сваливаться на выяснение отношений непосредственно с ним губительно. Так на смену истинным ценностям могут прийти мнимые, а настоящие цели размоются.

Больше всего меня раздражают вопросы о кумирах. Мне неясно, почему у меня должны быть какие-то кумиры, я не считаю себя слабее кого-то. Я ориентируюсь на себя, на свои взгляды, убеждения, задачи. И я уверен, что добьюсь всего, чего себе намечаю. Независимо от того, какими тропами будут идти остальные.

Это не значит, что я на всех плюю и ничем не интересуюсь. Еще как интересуюсь! Читаю футбольную литературу, езжу, изучаю работу зарубежных тренеров, смотрю огромное количество матчей с участием других команд. Это нормально. Я не имею права останавливаться на достигнутом, я должен совершенствоваться. Иначе все очень быстро пойдет под откос! Но… Я анализирую, а не копирую. Я ищу, а не подражаю. Я не преклоняюсь перед авторитетами, я сам пытаюсь в такого авторитета вырасти.

И то, что Газзаева в компании с такими титулованными стратегами, как Капелло, Моуринью, Фергюсон, Венгер, пригласили на форум элитных тренеров Европы, безусловно, стало для меня одним из самых главных событий 2005-го.

* * *

Мне было очень любопытно пообщаться с людьми «нашей породы», добившимися мировой известности. Что удивительно, поговорить хотелось скорее не о футболе, а обо всем остальном. И причем подобный настрой был у всех. Поэтому-то вечером долго обменивались мнениями на самые разные темы. Конечно, немного мешал языковой барьер, но в целом моих познаний в итальянском хватило для того, чтобы испытать восторг от общения. Такое тоже иногда случается. Наверное, это обуславливалось еще и тем, что в нашей компании мне уделялось достаточно внимания. Все отмечали, что раньше никогда русские тренеры не попадали в этот элитный клуб.

Коллеги подходили, поздравляли с победой в Кубке УЕФА. Первым это сделал Капелло. С Фабио мы давно знакомы и хорошо относимся друг к другу. Почему-то потрясающе искренне радовался за ЦСКА Венгер. Арсен вообще произвел великолепное впечатление. Мы прежде не были знакомы, но именно с ним провели большую часть времени – постоянно оказывались за одним столом и болтали без умолку. По бокалу вина выпили за здоровье друг друга.

Естественно, мне было что обсудить и с Бенитесом! После фотосессии и пресс-конференции, в которых мы с ним приняли участие, за рюмочкой коньяку вспоминали матч за Суперкубок Европы. Испанец рассказывал о выступлении «Ливерпуля» в Лиге чемпионов, я о том, как армейцы завоевывали свой международный трофей…

На форуме атмосфера была необычайно радужной. Никакого официоза. Я получил немало эмоций от легкости и простоты всего происходящего. И еще раз убедился, посредственности так высоко не взбираются.

* * *

Помимо работы в созданных группах, мне довелось выступить перед аудиторией. Для разбора тактических нюансов был избран матч за Суперкубок Европы. Меня попросили охарактеризовать действия игроков при схеме с тремя защитниками, которую мы используем в ЦСКА. Я вкратце изложил основную суть и по отзывам, которые мне затем довелось услышать, понял, что коллег мои тезисы заинтриговали.

Поразило то, сколько вопросов мне задавали про наш футбол! В Европе, как выяснилось, теперь российский чемпионат очень даже изучаем. Поэтому-то представителям нашей страны важно находиться на подобных слетах – это престиж. Не стану скрывать, я особенно рад тому факту, что нашу тренерскую школу признали. Признали на Западе! А то у нас дома, к сожалению, в последние годы была агония: «В России нет классных специалистов, нас могут спасти только иностранцы». Когда после завоевания золотых медалей в 2003-м меня сменили на португальца, все были довольны. Команда проигрывала, топталась в середине турнирной таблицы, а журналисты бились в экстазе. Да, о вкусах не спорят: кому-то нравятся апельсины, а кому-то – ящики из-под апельсинов, но я не представляю, кому все-таки нужна одна голая игра? Обществу, и это абсолютно точно, необходим в первую очередь результат. А красота футбола – это все лирика. Хочется, конечно, чтобы она присутствовала, но лишь как дополнение к чему-то основательному и монументальному. У меня есть все основания полагать, что шикарную игру, которая привела коллектив к завоеванию третьих, пятых, восьмых мест, через год никто не вспомнит. А вот чемпионство, пускай и в какой-то степени выстраданное, не забудется и через пятьдесят лет. Я не вижу смысла в XXI веке плести какие-то кружева, подолгу катать мяч на почтительном удалении от ворот соперника. Современный футбол – молниеносный. Для меня настоящее наслаждение – это гол, на который команда потратила три, максимум четыре касания.

Те самобытные тренеры, которые не витают в облаках, а четко держат руку на пульсе и обладают даром предвидения, и побеждают постоянно. Это только так кажется, что служителей нашего цеха множество. Истинный тренер – тот, кто регулярно завоевывает трофеи, независимо от условий, в которых он находится. В Италии – это Капелло, Липпи, Анчелотти, был Трапаттони, в Англии – Моуринью, Венгер, Фергюсон, Бенитес. Всего-то наберется человек двадцать.

…Я горжусь тем, что русского тренера ведущие наставники континента приняли как равного.

Если бы еще у нас были такие условия, как у зарубежных коллег! Менталитет болельщиков, зацикленность государства на футболе, инфраструктура, стадионы, безопасность, поля, а самое главное – возможность получать тех игроков, которых хотим! Уверяю вас, российские специалисты были бы в почете. И мы могли бы гораздо большего достичь на международном уровне. Но в России целое десятилетие господствовал любительский подход к профессиональному спорту. Только с 2001 года, и прежде всего – в ЦСКА, начали серьезно заниматься делом. И за каких-то четыре года команда обрела мировое признание.

Не представляете, насколько я был счастлив, когда на форуме меня спрашивали об армейцах. Венгер, например, очень глубоко интересовался Акинфеевым. Люшембургу – Карвалью, Дуду и Вагнером. Другие коллеги наводили справки об Игнашевиче, братьях Березуцких, Жиркове. Причем складывалось впечатление, что они и без того прекрасно осведомлены об уровне таланта моих подопечных.

Нефутбольные награды Валерия Газзаева в 2005 году

(Выдержки из российских средств массовой информации)

• Президент Российской Федерации лично поздравил армейцев с завоеванием Кубка УЕФА. Триумфаторы в знак признательности и уважения подарили Владимиру Владимировичу армейскую победную футболку и мяч с автографами команды.

• В честь победы ЦСКА в Кубке УЕФА председатель Счетной палаты РФ Сергей Степашин наградил наставника армейцев именной шашкой.

• В честь успешного окончания сезона министр обороны РФ Сергей Иванов вручил главному тренеру ЦСКА боевой пистолет системы «Грач» («ПЯ» – пистолет Ярыгина) калибра 9 миллиметров, весом 950 граммов. Обойма «Грача» рассчитана на 17 патронов, дальность прицельной стрельбы – 100 метров (с расстояния 50 метров пробивает бронежилет). Вместе с пистолетом было выдано и соответствующее разрешение на ношение огнестрельного оружия.

• Мэр Москвы Юрий Лужков оказал армейцам и лично Валерию Газзаеву очень теплый прием.

• Газзаев стал лауреатом международной премии Андрея Первозванного в номинации «За веру и верность». Эта премия присуждается за выдающийся вклад в укрепление российской государственности и за труды по возрождению духовности. Награду вручил Владимир Якунин.

• Газзаев награжден орденом «Спортивная слава России» I степени.

• В Оружейной палате Кремля состоялась церемония вручения новой премии «Россиянин года». Премия присуждается гражданам РФ, сыгравшим значительную роль в становлении России как мощного современного государства. Наряду с писателем Александром Солженицыным, музыкантом Владимиром Спиваковым, доктором Леонидом Рошалем ее лауреатом стал Валерий Газзаев.

• В Зале Церковных Соборов храма Христа Спасителя состоялась церемония вручения известной общественной награды «Слава России» – детища Международной лиги стратегического управления, оценки и учета (МЛСУ) и Института экономических стратегий Российской академии наук. Одним из новых кавалеров ордена от науки и культуры стал Валерий Газзаев.

• Газзаев получил награду УЕФА «Champion Coach» как один из лучших тренеров еврокубкового сезона 2004/05.

• Наставник армейцев удостоился премии российской версии телеканала MTV «Free Your Mind Award» («Освободи свой разум»).

• Одна из улиц столицы Южной Осетии Цхинвали в торжественной обстановке переименована в улицу имени Валерия Газзаева.

• Валерий Георгиевич принял приглашение ведущей итальянской телевизионной программы «Доменика спортива» выступить в прямом эфире.

• Главный тренер ЦСКА награжден национальной премией имени Петра Великого.

Глава 15

Футбол ЦСКА – это тотальный футбол будущего

В Ньоне затрагивалась куча любопытных тем, и лишь одна для меня была неактуальной – кодекс чести и уважение к сопернику. Сегодня в российском чемпионате никакого кодекса чести не существует. К глубочайшему сожалению.

Зато зависти в футболе предостаточно, и об этом тоже немало говорили. Я никогда никому не завидовал, ни белой завистью, ни черной. У меня свой путь, и я твердо знаю, что пройду его от начала до конца. На этом форуме большинство тренеров озвучили как раз такую позицию – самодостаточную. Всем нам приходится сталкиваться с людьми, которые косо смотрят на чужие успехи, и всех нас это не очень-то волнует. Поэтому мне, допустим, куда важнее было обсудить способы борьбы с чувством зависти, возникающим у игрока к игроку-одноклубнику. Оно всегда будет существовать. Ликвидировать его нереально, можно лишь загнать в какие-то цивилизованные рамки. У ведущих наставников мнение здесь примерно такое же, как и у меня. Команде нужна общая идея! Только она в состоянии сгладить острые углы конкурентной внутренней борьбы.

* * *

Впрочем, осенью 2005-го у нас уже никакой зависти не было. ЦСКА нес колоссальные потери. Порой у нас играли все, кто мог, кто не находился в лазарете. На несколько матчей у меня набиралось строго одиннадцать дееспособных человек. Это был очередной вызов каждому из нас. Мы его приняли и еще серьезней сосредоточились на цели. Очень непросто не только поддерживать веру ребят в себя, но еще эту веру и укреплять. Как бы то ни было, мы добились феноменального настроя, превратились в единое целое.

Я напоминал игрокам, что на следующий год у нас стоит задача – Лига чемпионов, но для начала мы должны в столь престижный турнир попасть. А сделать это лучше с первого места, чем со второго. У самого же меня не было ни тени сомнений в том, что мы завоюем золотые медали. Свою уверенность я передавал подопечным.

Думали мы, конечно, только о своей игре, но за осечками «Локомотива» наблюдали и регулярно сопоставляли наши возможности. Железнодорожники теряли очки, а мы своими победами забирали у них психологическое преимущество. Это была борьба характеров в первозданном виде! Любой наш успех добивал конкурента.

* * *

«Спартак», в отличие от «Локо», я всерьез не воспринимал, хотя если скажу, что совсем за ним не следил, то явно слукавлю. У красно-белых была длинная скамейка, они чувствовали себя свежее и вдобавок попали в полосу везения. Накануне очной встречи соперник находился в своей высшей точке, о его победной серии писали все газеты. Я осознавал, что наступил кульминационный момент в чемпионате, и, следовательно, к нему нужно было хорошенько подготовиться. В таких поединках у профессионального тренера экспромтов быть не должно. Всегда заранее прогнозируешь: как могут развиваться события, планируешь замены, просчитываешь варианты, как надо будет поступить, если потеряешь того или иного игрока. Вот перед «Спартаком» я искал решения на случай потерь Карвалью и Вагнера. В подобные моменты более основательно собираю сведения о резервистах. Приглашаю наставника дубля Юрия Аджема, детально с ним беседую. В результате такой беседы мы и определили, кто из молодых ребят, находившихся в его распоряжении, на тот день лучше готов психологически и физически. Убежден, тренер, словно компьютер, должен выявлять наиболее оптимальные алгоритмы действий и доносить их до команды. Ни на какие «озарения» в процессе матча наставник права не имеет. В глаза игрокам надо смотреть накануне!

Во встрече со «Спартаком» мы и впрямь потеряли Карвалью с Вагнером и еще Красича. Салугин, а затем и Самодин здорово вошли в игру, команда полностью выполнила намеченное, грамотно перестраивалась и меняла тактику в зависимости от кадровых изменений. Мы выдали потрясающий матч! После него мы получили такой импульс для ускорения, что нас было уже не остановить. И соперники это понимали.

В завершающей стадии первенства мы шли без потерь. Исключение составил «выезд» на Восточную улицу в гости к «Москве». Вот там у меня случился второй срыв в сезоне, в результате которого я мог та-а-аких дров наломать, что вовек не забыл бы.

Нам все так тяжело давалось, на жилах. А арбитр по фамилии Ходырев нас откровенно «убивал», делая все, чтобы «Москва» сохранила свои ворота в неприкосновенности. Потом экспертная комиссия признала ошибки судьи, но нам-то от этого не легче. У меня к тому моменту многое накопилось: я вспомнил, как во встрече с теми же «горожанами» в первом круге нас душил Баскаков, вспомнил, как другой рефери лишил нас Суперкубка. Мысль о том, что предвзятость Ходырева может лишить нас чемпионства, разрывала меня изнутри.

Я на все остро реагирую. Тренер должен жить игрой: взрываться на каждый неточный пас, восторгаться грамотному подкату. Наставник обязан сопереживать, гореть как факел. От него должна исходить энергия, которая передается футболистам. И, естественно, когда ты в таком запале, ты уже не думаешь о последствиях своих шагов. Это я к тому, что очень сложно удержаться от порыва выяснить отношения с арбитром, если он того заслуживает.

Да, шли годы, добавлялось мудрости, и я все больше понимал: мир не переделать. Судьи как были… судьями, так ими и останутся. Однако воспринимать произвол, оказывается, я так и не научился.

… Мне безумно повезло, что в перерыве я всего лишь выбил у Ходырева мяч. Бил я неосознанно, к тому же там было тесно и я вполне мог угодить в самого арбитра. Это обернулось бы жесткими санкциями, а так ограничилось лишь штрафом в 100 000 рублей.

Признаться, до сих пор не могу однозначно сказать, жалею я о случившемся или нет. С одной стороны, махание руками не делает мне чести, с другой – сердце говорит, что я имел на это моральное право.

А вот по поводу своего монолога на той послематчевой пресс-конференции… Однозначно со всем согласен. Доведись мне выступить заново, сказал бы то же самое. Когда такие служители Фемиды, как Ходырев, за уши вытягивают в еврокубки такие клубы, как «Москва», – это ненормально. Потому что они – вытянутые за уши клубы, – попадая на международную арену, терпят поражения, ухудшают рейтинг и подрывают престиж нашего футбола.

* * *

Судьи у нас не хуже, чем в любой другой стране (ну разве что чуть уступают англичанам). Просто российские рефери – фигуры зависимые. В глубине души я им, наверное, даже сочувствую. Убежден, если их заинтересовать, то все станет нормально. Нужно отобрать человек двадцать, самых элитных. Сделать им зарплату по 10–15 тысяч долларов. Да назначить премиальные за каждый матч. Причем деньги эти платили бы сами клубы – они бы в обязательном порядке переводили определенные суммы в созданный при РФС фонд оплаты судей. Каждый из арбитров стал бы человеком обеспеченным и независимым. При этом он осознавал бы, что за умышленные ошибки его лишат этой профессии навсегда! Тогда он бы дорожил своей работой и своим именем, а следовательно, и судил бы объективно.

* * *

К счастью, старания Ходырева не помешали нам за четыре тура до завершения гонки обогнать «Локомотив», и судьба чемпионства вновь оказалась в руках ЦСКА. Но все ошибки в области психологии были нами совершены год назад. Память о них позволила обойти препятствия и досрочно добиться намеченной цели. Лично мне очень хотелось, чтобы наша «инаугурация» прошла именно во встрече с «Динамо»: особый колорит, ажиотаж, имя соперника и так далее и тому подобное. Да и зачем откладывать на завтра решение сегодняшних вопросов?!

Я отдавал себе отчет в том, что не стоит игроков накачивать. Они и так были излишне напряжены. Поэтому предматчевую установку я провел несколько иначе, чем обычно. Я не нагнетал страсти, говорил размеренно: «Мы с вами в этом сезоне добились выдающихся побед. Но если мы еще и золото выиграем, мы станем самыми настоящими героями. Вряд ли кто-то когда-то в нашей стране совершит подобное. Вы единственные и неповторимые, вы можете это сделать, но сделать это надо сейчас!»

Тем не менее полноценно раскрепостить команду мне не удалось. До перерыва в действиях ребят ощущалась нервозность, боязнь допустить осечку. Хотя проблем как таковых мы все же не испытывали и уверенно контролировали ход встречи. Во второй сорокапятиминутке мы сняли все вопросы. Переломный, многое определяющий для нас мяч забил один из братьев, между прочим, представитель линии обороны…

Футбол ЦСКА – это тотальный футбол! Будущее – за универсализацией. Сегодня любой номинальный защитник может оказаться на острие атаки, и он обязан действовать там, как форвард. И наоборот. Всегда на поле будет разделение на атакующих исполнителей и разрушителей. Но грань между ними должна со временем стереться. Мы к этому всячески идем. Когда-нибудь футбол достигнет такого уровня, при котором пять атакующих игроков смогут меняться местами с пятеркой игроков обороны без ущерба для команды, а при попадании в логику матча это будет усиление. То есть скоро на каждого участника встречи будут возложены дополнительные функции. От этого нас отделяют какие-то десятилетия!

Ни разу такого не было, чтобы я сказал: все, я нашел самый оптимальный вариант, возгордился собой, и мы прекратили экспериментировать. Я постоянно стараюсь что-то изобрести, отыскать какие-то скрытые ресурсы. Для меня не существует стереотипов. Я наблюдаю за игроками, анализирую и прихожу к выводу, что кого-то стоит попробовать и на другой позиции.

Я стремлюсь к тому, чтобы футбол ЦСКА был симбиозом бразильской техники в атаке, немецкой дисциплины в обороне и голландской разносторонности на каждом участке поля. В тактике уже сейчас какому-либо клубу трудно совершить стремительный скачок. Давно все изобретено, все схемы перепробованы, все нюансы изучены. Прибавлять, выделяться на общем фоне теперь можно как раз только за счет расширения диапазона и тактических навыков отдельных игроков.

* * *

…Полагаю, что футболисты ЦСКА в этом плане растут, что не может не сказываться на результатах команды. Обыграв «Динамо», мы не просто стали чемпионами, мы все-таки сделали своеобразный триумфальный хет-трик. За долгие годы существования еврокубков аналогичными успехами имеют основания похвастаться еще только четыре клуба в мире.

Естественно, это было большое счастье, ошеломительное. И не имеет значения, что по силе эмоционального восприятия оно на несколько порядков уступало тому, что мы испытали в Лиссабоне, и тому, что я вкусил десятилетием ранее во Владикавказе. Все равно душа пела.

Было много поздравлений. Разные люди приходили, радовались, говорили тосты. Очень приятно было на все это смотреть. Я находился в центре красно-синего карнавала, беспрестанно улыбался и ощущал себя человеком, только что выполнившим свой нелегкий долг. Это одно из самых сильных ощущений уважающей себя личности.

Признаться, я не сразу заметил, что чего-то не хватает. Не хватало шампанского. Это было не суеверие. Просто в череде игр, в процессе подготовки о нем как-то забыли. Но потом быстро исправились, и наши администраторы скупили все запасы игристого в динамовском ресторане.

Команда должна играть не только за результаты, премиальные, за руководство, но еще и немножко за тренера. Вот это очень важно! Дистанция между наставником и исполнителями есть всегда, но в минуты ликования она резко сокращается. До панибратства не доходит, однако ребятам в такие мгновения позволительны любые шутки. И опять окатить нас с Евгением Ленноровичем только принесенным шампанским – это нормально. Однако на этот раз мы с клубным президентом предвидели подобное развитие событий, а потому сильно не пострадали. Мы очень быстро «слиняли», оставив игроков одних резвиться, как их душам будет угодно. Я придерживаюсь той точки зрения, что футболист после победы может позволить себе все, что пожелает! Но только один день. Нельзя ничего запрещать! Человек так должен отпраздновать свой успех, чтобы ему вновь и вновь хотелось пережить эти моменты, приблизить их, насладиться ими. Отпраздновать большое событие рядовым образом – значит, ослабить себя энергетически на пути к новым вершинам.

Сокровенные вопросы Валерию Газзаеву

– Не хотелось, чтобы 2005 год заканчивался?

– Ничего вечного не бывает. Поэтому придется нам начинать все заново. И здесь тоже есть своя прелесть. Надо стремиться побеждать. Всегда и во всем. В этом и заключается смысл жизни. У меня нет опасения, что после взлета последует падение. Команда у нас молодая, а следовательно, нереализованных амбиций у нас еще непочатый край. К тому же за четыре года люди в ЦСКА привыкли бороться за чемпионство. Это наш уровень. И мы не вправе позволить себе опуститься. Мы друг друга хорошо изучили, мы доверяем друг другу. И мы не признаем мест ниже первого.

– В 2005 году у вас какой был самый тяжелый день?

– Как ни странно, он был после победы над «Ростовом». Ситуация перед этим складывалась так, что любая осечка для нас могла стать роковой. И это очень давило и на меня, и на ребят. Особенно когда пропустили гол и счет стал 2:1. Всякое могло случиться: ничья, и все бы для нас закончилось. Так вот, когда мы выиграли, у меня было такое впечатление, что мы проиграли. Нервное возбуждение долго не проходило. Видимо, все навалилось, прошлогодний неудачный финиш никак из головы не выходил. В целом же в 2005 году было гораздо больше приятных минут.

– Спорт – это характер?

– Любая игра – это прежде всего и есть противостояние двух характеров. Постепенно один начинает задавливать другой, и если тот не держит удар, он ломается и проигрывает.

– Победителям в России до сих пор не прощают побед?

– Чувство зависти у конкурентов всегда будет присутствовать. Такова человеческая натура: проигравшие, как правило, уверены, что они куда больше заслуживают побед, чем те, кто их действительно одерживает.

– Сколько у вас врагов?

– У меня – ни одного. Да, есть люди, которые мне неинтересны, неприятны, которым я ни при каких обстоятельствах не подам руки. Но оказывать им такую честь, как считать их своими врагами, я не собираюсь. Я просто их не замечаю. А вот я сам, судя по всему, врагом являюсь для многих. Завистников хватает, а черная зависть, как правило, и трансформируется в создание образа врага.

– Ваш самый опасный соперник?

– Самое важное – уметь выигрывать у себя. Если справишься с собой, то с соперником – тем более.

– Когда не стоит убиваться из-за неудач?

– Только в том случае, если ты все силы отдал в борьбе, но соперник действительно оказался на голову сильнее. Не понимаю футболистов, которые приходят после матча в раздевалку и говорят: я еще тайм могу отбегать. Да кому нужен твой мифический тайм! Ты должен был всего себя оставить там, на поле, в реальности. Кто больше выкладывается в отведенные для этого 90 минут, тот и становится чемпионом.

Как вам сегодня видится ваш первый громкий уход с тренерского поста?

– Честь для меня превыше всего. Поражение «Динамо» от «Айнтрахта» я воспринял как личное оскорбление – как удар по характеру, достоинству, гордости. Это сейчас, оглядываясь назад, понимаю, что ничего страшного не произошло. Тогда же казалось, что случилось нечто ужасное. Я на любые поступки был готов…

– Как вы реагируете, когда кто-то из ваших коллег, с которым у вас теплые отношения, уходит в отставку?

– Расстраиваюсь. Но с другой стороны, мы все прекрасно знаем правила игры: если нет результата, всегда будет виноват только один человек – главный тренер. Все мы в какой-то степени камикадзе. И к этому нужно пытаться относиться философски.

– Какой вопрос чаще всего себе задаете?

– Я все время думаю о предстоящем. В отпуске – о грядущем сезоне. Весной – о летних играх. Летом – об осенних. Я постоянно себя спрашиваю: как можно улучшить нашу игру, как можно улучшить наши результаты? Что я должен сделать для того, чтобы команда смогла перейти на следующую ступеньку? Я стараюсь заглянуть вперед, опередить события. Думаю, пока я буду пребывать в непрерывном поиске, я буду развиваться как тренер.

– Когда нервное напряжение на грани, что делать?

– Необходимо себя заставить быть спокойным. Чудовищно спокойным. Вот тогда человек не наделает глупостей.

– Есть ли у вас комплексы?

– Нет! Никаких! Человек с комплексами – человек, в себе не уверенный. Наличие комплексов порождает боязнь, вызывает стремление что-то скрыть, куда-то спрятаться. Все это обуза и в большом деле, и в повседневной жизни. От нее нужно избавляться. И если у меня что-то подобное когда-то было, то я давным-давно устранил это за ненадобностью.

– Когда чувствуете себя наиболее естественно и уютно?

– Когда побеждаю, в любой ситуации, в любой компании чувствую себя как рыба в воде. «Душа поет и сердце пляшет!» Это состояние безмерного счастья позволяет на какое-то время избавиться от напряжения, от груза ответственности за результат. Но какая бы победа ни была и каким бы безмерным счастьем она ни сопровождалась, на следующее утро всегда просыпаюсь с привычной готовностью драться. Драться за себя, за свою команду, за свои результаты.

– Как развивать свои морально-волевые качества?

– Прежде всего нужно быть честолюбивым человеком. Честолюбие будет порождать желание быть первым, исключительным по отношению к остальным. Это стимул к постановке и достижению целей. Если хочешь своих целей достигнуть, то работай день и ночь, не жалуйся на усталость и не останавливайся на достигнутом. Нельзя довольствоваться малым. Максимализм у меня в крови. Вот и весь секрет.

– Как научиться экономить время?

– Я как-то одному своему товарищу, который очень любит спать, рассказал про его образ жизни: девять часов ты спишь, восемь часов работаешь, три часа тратишь на дорогу и еду. На личностный рост, на вкушение красоты жизни у тебя остается от силы четыре часа. Меньше спи, меньше ешь – и многое для себя откроешь.

– Вам хватает 24 часов в сутках?

– Тут все дело в том, что 24 часа в сутках – изначальное условие нашего бытия, и, следовательно, под него нужно подстраиваться. Кто четко умеет планировать свой день, тот все успевает. Я веду еженедельник, где у меня все расписано на месяц вперед. Я все стараюсь выполнять вовремя, не откладывая на завтра.

– Чего вы боитесь?

– Потерять кого-то из близких людей я очень боюсь. Все остальное поправимо.

– Часто любуетесь коллекцией своих достижений?

– Времени нет. Да и желания в общем-то тоже. Рановато мне еще в прошлое смотреть. Вот когда уйду на покой, тогда и погружусь в воспоминания. Буду лежать на диване и смотреть на все это многообразие.

Глава 16

Места в истории у армейцев уже никто не отнимет

Даже в декабре не осознавалось в полной мере, каких результатов мы добились. Я уже сталкивался с подобным явлением. «Алания» в 1995-м стала чемпионом. Конечно, я восторгался той победой, но почувствовал я ее только сейчас. Вот сижу и сам себе удивляюсь: это же надо, периферийный клуб сумел взять золото. Немыслимо!

Думаю, что и восхитительный 2005-й в полной мере я осознаю лишь годы спустя. Лет через двадцать разлягусь на диване, достану альбом с фотографиями, и меня током пронзит: а ведь мы сделали невозможное! Я и сегодня понимаю, что мы сделали невозможное. Но это понимание идет не от сердца, не изнутри, а откуда-то снаружи. Многие говорят об уникальности достижения, я с ними соглашаюсь, вот и все. Но в сердце нет триумфа! Пока нет.

Мне кажется, что и у большинства людей, восторгающихся нашими достижениями, эти восторги идут скорее от головы. Истинное ощущение, то самое, которое не передается словами, придет позже. Убежден, работай сегодня с нами бок о бок Лобановский или Бесков, мы бы, конечно, отдавали им должное, но не более того. Прошлое всегда почему-то ценится дороже, чем настоящее. Зато лет через тридцать – пятьдесят люди будут с гордостью рассказывать о том, как они были очевидцами победы ЦСКА в Кубке УЕФА. Наверняка приукрасят многое. Они и сами не поймут, почему же они не испытывали подобной гордости в 2005-м.

Как бы то ни было, место в истории у армейцев теперь забронировано, и никто его не отнимет.

* * *

2005-й – фантастический год! Дело даже не в наших победах, а в той атмосфере, которая царила в ЦСКА. Я всегда умел создавать коллективы, многие из которых и по сей день заслуживают высшей оценки, но такого сплочения, единения всех, от президента до работников базы, не говоря уже об игроках, мне встречать за свои пятьдесят с лишним лет не доводилось. Чем больше трудностей возникало, тем сильней мы верили друг в друга. Такие периоды, я это точно знаю, не исчезают бесследно, они остаются в памяти навсегда. Мы теперь родные люди. Думаю, у наших футболистов ощущение того, что они одной крови, что они вместе прошли тяжелейший путь и все выдержали, никуда не денется и годы спустя. Они будут встречаться, будут помогать друг другу и за бутылочкой вина будут бороться с приступами ностальгии по этому незабываемому сезону и по этой неповторимой команде.

Мне очень интересно, как сложится судьба легендарного состава. Полагаю, ребята не затеряются в лабиринтах повседневщины и по окончании своей игровой карьеры также достигнут немалых высот, потому что люди с такими внутренними стержнями, с таким опытом в достижении целей просто не могут себя потерять.

Я всегда пристально слежу за теми, кто выступал под моим руководством. Очень приятно, что у Андрюши Кобелева кое-что уже получается на тренерском поприще, у него еще в начале 90-х улавливались соответствующие задатки. Радостно мне, что Инал Джиоев, капитан «Спартака-Алании», успешно трудится в таможне. Многих могу назвать, кем у меня есть повод гордиться. Вместе с тем испытываю чувство досады от того, что у некоторых после ухода из спорта дела не заладились, и люди до сих пор никак не встанут на ноги. Мне не в чем себя упрекнуть, что у них вот так все получилось. Я делал все, чтобы они росли как личности. Я им постоянно повторял, что они должны в течение своей активной карьеры создавать себе имя на будущее: «Ваша задача – заработать такую репутацию, которая давала бы вам в дальнейшем возможность жить и нормально общаться с людьми». Те, кто это вовремя понял, те и состоялись, нашли себя за пределами поля. Я всегда очень ответственно относился к людям, которые рядом со мной. И сегодня я стараюсь помогать и зачастую помогаю своим бывшим игрокам, которые обращаются ко мне за советом или поддержкой. Бывают, конечно, и редкие исключения, но на то есть веские причины.

* * *

2005 год, безусловно, получился не только самым насыщенным и успешным в моей карьере, но и, наверное, самым богатым на творческие решения. Мне постоянно приходилось что-то придумывать и искать выход из, казалось бы, тупиковых ситуаций, которые множились быстрее, чем грибы после дождя.

Конечно же, мы старались сделать так, чтобы ни у кого из футболистов вообще, и у легионеров из дальнего зарубежья в частности, никаких проблем не возникало. Однако существенные различия в менталитете и ностальгия все-таки накладывали свой отпечаток. Журналисты периодически пытались на этом сделать сенсацию и при первом удобном случае то Карвалью, то Вагнера «продавали за границу». Отрадно, что эти статьи никоим образом не повлияли на отношения в нашем коллективе.

В целом мне было очень интересно работать с посланниками страны пятикратных чемпионов мира, и о каждом из них у меня сложилось приятное впечатление. Карвалью – умный молодой человек, прекрасно понимающий, что только через тяжелые интенсивные тренировки сможет двигаться дальше. Дуду – боец, каких поискать. У него есть приличные предпосылки для дальнейшего роста. Вагнер – настолько колоритен, что о нем нужно говорить или по минимуму, или посвящать ему отдельную главу. Поэтому скажу лишь, что именно такой форвард, способный зацепиться за мяч и в одиночку решить голевой эпизод, нам и необходим.

* * *

Вот плавно мы и подобрались к составу ЦСКА-2005. Никогда у меня не было такого талантливого и профессионального подбора игроков. О многих из них в данной книге я уже успел что-то написать, но мне показалось, что такие орлы заслуживают куда большего внимания. Ведь не будь этих замечательных парней, наверное, и не было бы таких грандиозных успехов. Взять хотя бы Акинфеева. Ну куда мы без него?

Первый раз я Игоря увидел в «Лужниках» на Кубке олимпийских надежд в воротах сборной Москвы. Мальчик поразил своим хладнокровием. И я его взял себе на заметочку. Прошло какое-то время, в конце 2002-го кто-то из вратарей армейцев получил травму и появилась необходимость на недельку привлечь к тренировочному процессу одного из голкиперов дубля. Не стану лукавить, я обычно собираю информацию, основываясь на мнениях разных по своим убеждениям специалистов. Позвонил проконсультироваться у одного человека, и он мне порекомендовал «толкового голкипера». Я тут же набрал номер тренера дубля Юры Аджема и узнал его точку зрения. Он мне предложил другую кандидатуру: «Посмотрите Акинфеева, хороший пацаненок». Я вспомнил о том, что «хороший пацаненок» у меня уже давно на карандаше, и остановил свой выбор на нем. После первой же тренировки я принял решение, что в дубль Игорь больше никогда не вернется. Помню, смотрел на него и думал: «Это же готовый вратарь! Самый настоящий! Единственное, что от меня требуется, – это угадать с тем моментом, когда его нужно будет поставить в состав». В межсезонье в матче со сборной Израиля я выпустил Игоря на второй тайм и убедился в правильности своих суждений. Просто Мандрыкин тогда был в порядке и не заслуживал никаких претензий. И неизвестно, как бы развивались события дальше, если бы во втором круге Веня не получил травму. В Самаре в очень серьезном матче я почувствовал, что пора предоставить Игорю шанс. 16-летний вратарь отыграл на ноль, не совершив ни единой ошибки!

Для тренера очень важно увидеть игрока. Не менее важно – довериться ему. И уж совсем существенно – парня не сломать. В своем втором матче в основном составе Акинфеев пропустил три мяча. Я посчитал, что с него хватит испытаний, и посадил Игоря на скамейку запасных отдышаться. Но я знал, что такой дар надо развивать. И через матч вернул вундеркинда в основу.

Не у каждого человека есть талант, не каждый талант реализовывается. Из таких же, как Акинфеев, при правильном подходе вырастают звезды первой величины. Для своих на сегодняшний день девятнадцати лет он практически безупречен. Да, ляпы иногда случаются, но их процент минимален даже для вратаря мирового уровня. Подкупает то, насколько Игорь далек от звездной болезни. В свои юные годы он выиграл такие титулы, после завоевания которых и зрелые игроки способны потерять голову. Этот же воспринимает все как должное и продолжает работать над собой с еще большим остервенением. Да, иногда приходится с ним общаться обстоятельно, где-то сужать ему рамки дозволенного, но Игорь для представителя своего амплуа необычайно вменяемый человек. Он всегда делает правильные выводы. К тому же хочется надеяться, он понимает, насколько непросто мне всякий раз отдавать ему предпочтение, имея в наличии также достаточно талантливых Мандрыкина и Габулова. Веню, совсем юного, я поставил в состав в «Алании», Володю, не менее юного, – в «Динамо». Каждый из них способен выступать ярко, но не могу же я выпускать на поле одновременно трех вратарей. Так что на Акинфееве большая ответственность, он должен постоянно оправдывать мое доверие.

Главное преимущество Игоря над своими конкурентами – это выдержка. Он абсолютно уравновешенный вратарь со стальными нервами. Откуда это в нем? Наверное, от рождения. Это, видимо, как раз то состояние души, о котором я говорил ранее. Такие, как Акинфеев, рождаются раз в четверть века. Если продолжать разговор о том, какими качествами обязан прежде всего обладать кипер, то я, кроме крепости психики, обращаю внимание на игру на линии, игру на выходах, умение играть ногами и, самое главное, умение командовать партнерами. Голкипер должен не стесняться своего голоса. Акинфеев в шестнадцать лет без проблем руководил более опытными и именитыми партнерами. Он настолько органично вписался в коллектив, что избавил меня от необходимости решать проблему выстраивания отношений между новым вратарем и защитниками. Конечно, все мы Игорю помогали, ребята в него верили. Поэтому в том, что Акинфеев стал лучшим молодым вратарем мира, мы тоже в какой-то степени «повинны».

Многие считают, что Игорю везет. Не собираюсь спорить: конечно, везет! Так как везет всегда сильнейшему. А он и есть сильнейший. Чем больше ты вкалываешь на тренировках, тем чаще фортуна поворачивается к тебе лицом. Впрочем, она дама непредсказуемая и иногда взбрыкивает. Это уже называется «злая улыбка фортуны». В спорте от нее никто не застрахован. Вообще же удача – вещь очень значимая. Без нее никогда ничего серьезного не выиграешь, тем более Кубок УЕФА.

* * *

С Сережей Игнашевичем я познакомился в 2001-м, когда пригласил его в молодежную сборную. Сразу почувствовал в нем личность и проникся к нему симпатией. Меня нисколько не смутила его ошибка в решающем матче, обернувшаяся ничейным результатом, который закрывал нам дорогу на выход из группы. Ошибиться может каждый. Тренер должен прощать технический брак. Во всем остальном я не видел и до сих пор не вижу у Игнашевича слабостей.

Почти полтора года я мечтал о том, чтобы такой защитник оказался у меня в команде, и делал все от меня зависящее, чтобы эта мечта осуществилась. Перетянуть Сережу из «Локомотива» в ЦСКА оказалось делом непростым; не сосчитать, сколько раз мы с ним беседовали, прежде чем он дал согласие. Полагаю, Игнашевич не пожалел о таком решении. Я тем более. В лице Сережи команда приобрела лидера, стержневого игрока. Причем не только на поле, но и за его пределами. Игнашевич силен своими принципами, убеждениями, заставить его свернуть с избранного пути нереально. Вот не считает он нужным давать интервью одному спортивному изданию, не может простить, что когда-то сборную России там поливали грязью. Вроде бы столько времени прошло, я понимаю, что появление Игнашевича на страницах популярной газеты – плюс не только ему, но и клубу. Тем не менее на Сережу не давлю. Более того, в глубине души я рад, что он так поступает – настоящий характер у меня всегда вызывает уважение. Фундаментальность в человеке для меня очень важна. Не случайно ведь я назначил Игнашевича капитаном ЦСКА в первый же год его появления в команде. Потому что я нисколько не сомневался, Сережа даст нам многое. Он профессионал, который все и всегда делает по максимуму. Он растворяется в игре без остатка. А я это очень ценю.

Мнение такого капитана, причем и по игровым вопросам, мне небезразлично. Впрочем, я всегда умел слушать, всегда давал возможность высказаться разным людям. Мне кажется, умный человек способен почерпнуть из любого разговора с тем, кто имеет свои взгляды, что-то полезное. Так, мы с Евгением Гинером не менее двух часов обсуждаем каждую игру, действия каждого футболиста. Мы все время анализируем. То же самое касается моих помощников, с которыми мы по долгу службы дискутируем. Я не стану тратить время на человека, способного только поддакивать, он ничего мне не даст. Во всех остальных случаях мой мозг максимально настроен на беседу. Другое дело, что, выслушав всех и получив дополнительную возможность проанализировать свои суждения, я, как правило, еще сильней убеждаюсь в своей правоте. Потому что именно я несу за все ответственность! Впрочем, бывали случаи, когда в чьем-то мнении я находил настолько рациональное зерно, что вносил в избранную концепцию какие-то коррективы.

Есть и оборотная сторона. Умение слушать – это искусство. И это искусство помогает выявить нежелательные человеческие качества того или иного собеседника.

… Так вот, Игнашевич, полагаю, и через двадцать лет не потеряет своей объективности, и его мнение никогда не будет направлено во вред.

* * *

Братья – это отдельная песня. Они мне настолько дороги, что я их и по фамилиям-то крайне редко называю. Леша да Вася. Если речь идет сразу об обоих, то зову «братья». Свою тогда еще неофициальную деятельность на посту главного тренера ЦСКА я начал как раз с приглашения этих ребят. Чуть раньше я открыл их для себя как наставник российской молодежки. Вася на тот момент был зиловцем, Леша выступал в «Черноморце».

Одаренный игрок, он ведь как цветочек, ему только почва благодатная нужна, да водичка, которой ты будешь его поливать. Но этим двум богатырям расти было непросто. Поначалу и в ЦСКА, и уж подавно в сборной Березуцких так полоскали, так уничтожали всякие специалисты, что оба, будь у них психика слабее, давно бы зашвырнули бутсы куда-нибудь подальше, да пошли бы, допустим, в какую-нибудь охрану. После неудач, после гневной критики я вызывал близнецов к себе, почти каждый день им говорил: вы должны держать удар, не забивайте голову всякой ерундой, верьте мне и работайте. Мы вместе с ними побывали в аду – и добились-таки своего: и качественной игры, и всеобщего признания.

По своей футбольной манере братья, между прочим, заметно отличаются, у них разная координация. У каждого свои плюсы и минусы. Но оба провели выдающийся сезон. Считаю, что по итогам 2005 года они вошли в пятерку лучших футболистов России.

Братьям нужно еще года три для того, чтобы стать защитниками суперкласса.

Помимо того, что братья – спортсмены потрясающие, они еще и люди очень приятные. Леша скромней, Вася чуть подвижней, резче. На первых порах я в них путался, но через месяц мог отличить и на расстоянии тридцати метров.

Когда они оба на поле, им это идет только на пользу. Они магическим образом друг друга чувствуют, и один всегда приходит на помощь другому. Впрочем, у этой магической связи близнецов есть и негативные моменты. Ну, например, Леша в 2002 году получил травму в области пятки, и пришлось его оперировать. Ровно через год точно такую же травму, только на правой ноге, получил Вася. В 2004-м у Васи возникли боли в области паховых колец, и потребовалось хирургическое вмешательство. В 2005-м то же самое в то же самое время у Леши – опять нужно делать операцию. То есть если в лазарет попадает один, то значит, рано или поздно туда проследует другой. Наши клубные доктора теперь это знают и стараются каким-то образом «подстелить соломку».

* * *

Также исключительно лестных слов заслуживает еще один представитель линии обороны, Дейвидас Шемберас, или просто Дэвид, как я его называю на протяжении вот уже шести лет, еще со времен «Динамо». Наш литовец – необычайно культурный и образованный человек. Общение с ним – сплошное удовольствие. Наверное, поэтому в коллективе его особенно уважают. От Шембераса исходит особая аура. К тому же ради общих интересов он готов многим пожертвовать. Подобный характер в комплексе с преданностью футболу и весьма приличным игровым интеллектом позволяет ему уютно себя чувствовать на разных позициях. Дэвид – один из лучших универсалов за всю историю российского чемпионата. Важно и то, что он склонен к постоянному прогрессу и в свои уже не юные годы прибавляет из сезона в сезон. Общественность, видимо, из-за неброской игровой манеры недооценивает значение этого футболиста для ЦСКА. Я же считаю, что Шемберас внес ощутимую лепту в наши успехи.

Другого экс-динамовца и лучшего друга Дэвида – Ролана Гусева я знаю лучше, чем кого бы то ни было в нынешнем ЦСКА. И это знание давало мне все основания верить, что Гусев соберется и проявит свои недюжинные морально-волевые качества. Так оно и получилось. Кстати, Ролан является самым веселым армейцем. Он у нас на добровольных началах в какой-то степени отвечает за непринужденность микроклимата в коллективе. Как прирожденный форвард заряжен на голы, так и Роланчик – на розыгрыши. Редкий день он не заставляет всех нас смеяться. То подначит кого-нибудь, то кличкой «наградит». У Гусева хорошо развито воображение, он, как профессиональный пародист, умеет подмечать забавные черточки в людях. Это же он, заметив сходство Юры Жиркова с Юрием Никулиным, а Вагнера прозвав Конем за специфическую манеру бега, подбросил журналистам богатую пищу для теплых статей о взаимоотношениях армейцев. Я и сам не перестаю на Гусева радоваться. Когда шутят в команде – это замечательно! Это один из признаков здоровой атмосферы, столь необходимой для глобальных побед. Конечно, мера должна быть во всем. И тот же юмор в определенные моменты недопустим, на тренировке у меня всегда господствует рабочая обстановка, поддержанию которой я уделяю существенное внимание.

Один из моих главных принципов заключается в том, что футболисты не имеют права комментировать действия друг друга. Я говорю им: «Никогда, ни при каких обстоятельствах нельзя критиковать партнера, повышать на него голос. Кто бы в чем ни был виноват, какую бы страшную промашку он ни допустил, вы обязаны помнить, что вы – единое целое».

За нарушение дисциплины, за неадекватность поведения я всегда наказываю. Футбол ведь действительно состоит из мелочей. Чуть что-то упустишь, тем более такую важную вещь, как порядок, – все пойдет наперекосяк.

* * *

Возвращаясь к подведению итогов сезона, естественно, не могу обойти стороной Олича. На старте у Ивицы не все получалось. Я уважаю людей с характером, которые способны переломить обстоятельства и черную полосу перекрасить в белую. Нашему хорвату это удалось. И если бы не та жуткая травма, полученная им в матче за свою национальную сборную, убежден, именно Олич стал бы лучшим бомбардиром чемпионата.

А вот Одиа провел год от начала и до конца, причем относительно ровно. Чиди, так же как и Женя Алдонин, и Элвер Рахимич, заслуживает внушительного повествования о себе. Но я ограничусь тем, что у нигерийца сумасшедшие природные данные, а следовательно, и огромные перспективы. Если он не остановится на достигнутом, а я ему вряд ли это позволю, то станет одним из лучших крайних хавов Европы. Классические бровочники сегодня – большая редкость.

Рахимич и Алдонин тоже талантливы. Они оба бойцы и профессионалы до мозга костей, которые никогда не опустят руки. И Элвер, и Женя очень стабильно провели весь год. Без них представить центральную ось ЦСКА было бы весьма сложно.

Красич, может быть, не столь регулярно попадал в стартовый состав, но он выдал не менее блестящий сезон. Думаю, любой российский тренер был бы рад иметь в своем наличии такого универсального, яркого полузащитника, способного усилить игру команды в ходе матча.

Завершаю свой рассказ о команде словами о Жиркове. Юра входит в число лучших левых полузащитников Европы и относится к категории тех футболистов, которые своего места никому не отдадут.

Помню, когда я его впервые увидел по телевизору, то подумал: вот это талантище! А когда вернулся в ЦСКА и познакомился с Жирковым поближе, то пришел в еще больший восторг. Юра – по своей натуре человек замкнутый и скромный. Но за этой кажущейся простой оболочкой скрываются огромные волевые качества. Жирков – не просто боец, он настоящий гладиатор. Если бы не череда травм во второй половине сезона, он вполне мог бы стать лучшим игроком 2005 года.

* * *

Я надеюсь, что с этими футболистами мы будем работать вместе еще не один год и ни при каких обстоятельствах не остановимся на достигнутом.

Декабрь 2005-го – январь 2006-го

Глава 17

2016 год. Игроки моего «золотого» ЦСКА 10 лет спустя

И так, сейчас 2016 год, прошло больше 10 лет с тех пор, как я рассказывал на страницах своей рукописи о каждом из игроков ЦСКА.

Как изменились они за это десятилетие? Как изменилось мое отношение к ним? Каким прогнозам было суждено сбыться и кто сумел меня удивить?

* * *

Акинфеев по-прежнему первый номер ЦСКА и сборной России. Количество его личных рекордов зашкаливает. Никогда не сомневался, что именно так оно и будет.

Игорь – один из основоположников современного вратарского стиля. Уровень его игры ногами высочайший, позволяющий по ситуации исполнять роль последнего защитника, участвовать в розыгрыше мяча и выдавать качественные длинные передачи.

Сегодня принято считать, что ключевой фигурой, влияющей на формирование такого стиля, является немец Нойер. Они с Акинфеевым ровесники, но Игорь-то начал свою карьеру раньше и уже тогда его игре ногами могли позавидовать многие полевые игроки.

Да, не все у голкипера нашей сборной проходит гладко. Были и ошибки, и травмы, и срывы в ответ на давление, в ответ на оскорбления и несправедливость. Но в целом он всегда оставался Акинфеевым, всегда держал свой уровень и всегда доказывал, что он – большой спортсмен, исключительная личность, заслуживающая видного места в истории футбола.

Ни одна команда не станет чемпионом без сильного вратаря.

Никогда не забуду, как осенью 2006-го «Арсенал» с Анри, Ван Перси, Фабрегасом в двух матчах Лиги чемпионов не сумел забить нам ни одного гола. Что вытворял Игорь, особенно в Лондоне, невозможно описать словами!

Мальчику было 20 лет, чуть ли не сборная мира штурмовала его ворота, и каждый раз он оказывался победителем. В Англии «Арсенал» нанес 27 ударов, а сколько навесов было! Игорь же своим хладнокровием великих форвардов просто уничтожал. В тот момент он был лучшим вратарем в мире!

Не просто так я сделал его перед началом 2008 года капитаном команды. Акинфееву тогда был 21 год! Я счастлив, что работал с таким голкипером, счастлив, что сыграл определенную роль в его становлении.

Конечно, очень тяжело столько лет сохранять высочайшую мотивацию, «варясь» фактически в одном и том же чемпионате. Не всегда хватает эмоций. Да, было бы здорово, чтобы в 23–24 года Игорь уехал в большой зарубежный клуб. Но ему грех жаловаться. Он вполне может еще лет десять радовать нас своим мастерством. Не думаю, что кто-то к нему приблизится в обозримом будущем и сможет построить сопоставимую карьеру.

* * *

Рад я и за другого своего подопечного – Володю Габулова. Он вырос в стабильного, надежного вратаря для ведущих российских команд.

А вот трагедия, произошедшая с Веней Мандрыкиным, до сих пор сидит в сердце занозой. Веня, здоровья тебе!

Кстати, такого высокого уровня состава вратарей, который в середине 2000-х удалось собрать в ЦСКА, не было ни разу ни в одном российском клубе.

* * *

Не было в российском футболе и такого флангового игрока, как Жирков. Не поверите, но я не помню, чтобы почти за пять лет совместной работы хотя бы раз предъявил Юре претензии. Он пахарь по подходу к профессии, технарь и умница по качеству игры и сверхнадежный и скромный человек по жизни. Он вообще беспроблемный, если не считать эпизодические сложности со здоровьем.

Я рад, что Жирков завоевал и титул лучшего футболиста России и что уехал в «Челси» – в один из лучших клубов Европы. Но как раз травмы ему там помешали реализоваться в полной мере.

У Юры хорошая семья, дети. Хочу пожелать ему играть еще долго-долго и быть примером для молодых. А тот опыт, который у него есть, и тот характер, который ему присущ, – это залог длительной карьеры.

* * *

Когда проходишь с игроками длинный путь, то потом уже интересуешься не только их карьерой, но и жизнью в целом. Мне очень важно осознавать, что у них все хорошо.

За Дейвидаса Шембераса и Элвира Рахимича я всегда спокоен. В их судьбах не было потрясений, не было каких-то падений. Карьера и у того, и у другого выдалась на ура.

Когда команда развивается, она каждый год поднимается на новую высоту и уже не все могут там удержаться. Кто-то неизменно отваливается.

Сколько раз я слышал от уважаемых мной людей, с которыми говорил о футболе, что в грядущем сезоне Дейвид и Элвир уже не потянут.

Да, у них не было какого-то выдающегося таланта, но они каждый раз, из года в год на вере в собственные силы умудрялись прибавить в унисон с предъявляемыми требованиями и всегда оставались ключевыми футболистами команды.

Они разные во всем, но и тот, и другой очень позитивные, искренние, настоящие. Они всегда положительно влияли на атмосферу в команде. Никогда не сомневался, что и после окончания карьеры у них все будет хорошо.

После ухода из ЦСКА Шемберас уехал на родину и за два года в составе «Жальгириса» выиграл в Литве все, что только можно, включая звание лучшего игрока, а затем плавно возглавил Ассоциацию футбольных клубов. Из него получится деятельный и очень представительный чиновник.

Элвир Рахимич тоже стал футбольным долгожителем. За 14 лет пребывания в ЦСКА он завоевал 24 командные награды. В последние годы игровой карьеры он уже был по сути тренером. Мне кажется, что ничего и не поменялось, когда статус футболиста-профессионала он официально сменил на статус тренера. Причем он одновременно входил в тренерский штаб и ЦСКА, и сборной Боснии и Герцеговины. Сегодня он воспитывает мальчишек красно-синих. Убежден, Элвир – высококлассный детский тренер.

* * *

Конечно, мне интересно, кто же из моих армейских подопечных когда-нибудь станет моим коллегой. И не просто станет тренером команды Премьер-лиги, но и добьется больших успехов.

Здесь, к слову, получается парадоксальная ситуация. При всем том, что футболисты ЦСКА, которые столько выиграли и, пожалуй, лучше своих соперников по российскому чемпионату разбираются во всех нюансах футбола; при том, что все они профессиональные умные люди, я не могу со стопроцентной уверенностью назвать ни одного имени.

Да, у некоторых я улавливаю наличие тренерского гена. Есть лидерская харизма, есть сила, есть несгибаемость характера и жажда победы. Однако этого мало.

Успешными тренерами, по моему наблюдению, куда чаще становятся те, кто на поле выполнял созидательные функции – был или атакующим полузащитником, или нападающим. Творцы настроены на то, чтобы что-то изобрести, чтобы взломать оборону соперника, чтобы найти решение.

Игроки оборонительного плана думают о том, как разрушить: сфолить, выткнуть, выбить, то есть сыграть как можно проще. Они не адаптированы для созидания.

Вратари – вообще люди особые. Они видят футбол с другой точки, они живут в своей системе координат. Их картинка мира не такая, как у остальных.

Да, Кучеревский в 1985-м выиграл чемпионат СССР. Есть еще Дзофф, Черчесов. Но это исключения.

Нужно учитывать еще один аспект. Для того чтобы успеть выйти на свой тренерский пик, ты должен рано начать, не позднее 35–36 лет, да как наставник пройти все ступени от детского футбола до самого верха. Шаг за шагом. Но благодаря своему профессиональному подходу к делу и правильной мотивации футболисты ЦСКА игровую карьеру заканчивают очень поздно.

Вот и получается, что у каждого из ребят есть свои ограничения. Плюс они настолько сделали себе имена, настолько высоко котируются в обществе, что у них всегда будут варианты в других профессиях: функционеров, политиков, бизнесменов, телевизионных звезд и т.д.

* * *

Сергей Игнашевич – еще один старожил, еще один человек, который найдет себя и после завершения карьеры игрока. И, полагаю, он даже не станет пытаться идти по тренерской стезе. По совокупности всех причин, которые назвал выше. Мне кажется, он захочет принципиально что-то иное, не то, что, казалось бы, лежит на поверхности.

В отношении Игнашевича я полностью оказался прав в оценке его как игрока, как спортсмена. На сегодняшний день ему 37 лет, а он до сих пор в строю, играет на высоком уровне. Он самый титулованный российский футболист, количество его рекордов впечатляет даже его недоброжелателей.

Я оказался прав и в оценке Сергея как профессионала, так как он столько времени находит в себе мотивацию и удерживает заданную планку.

Мне приятно все это. Но…

…Расскажу вам познавательную историю.

Получив однажды сильный удар от огнива, кремень возмущенно спросил обидчика:

– С чего ты так набросился на меня? Оставь, пожалуйста, мои бока в покое. Я никому не причиняю зла.

– Не сердись попусту, – с улыбкой промолвило огниво в ответ. – Если ты наберешься немного терпения, то вскоре увидишь, какое чудо я извлеку из тебя.

При этих словах кремень успокоился и стал терпеливо сносить удары огнива. И, наконец, из него был высечен огонь, способный творить подлинные чудеса.

Возможно, когда-нибудь Игнашевич поймет, что тренер и есть то самое огниво, которое вынуждено наносить болезненные удары игроку как раз для того, чтобы извлечь из него огонь, который согреет всех вокруг.

* * *

Правильность моего восприятия братьев Березуцких подтвердилась полностью, без оговорок. Это великие игроки, великие люди. Они всегда подкупали меня отношением к делу и друг к другу.

Вспомнил забавный эпизод.

В каком-то матче на начальном этапе нашей работы Вася сделал несколько серьезных ошибок. После финального свистка я влетел в раздевалку и стал ему предъявлять претензии. Ругаюсь, а он все пытается что-то сказать.

– Молчи, слушай, – осекаю я его – и продолжаю распекать.

И уже после того, как я пар выпустил, он робко так говорит:

– Валерий Георгиевич, я не Вася, я Леша.

– Да какая разница! – я развернулся и пошел на выход из раздевалки.

И тут в дверях мне встречается Вася. Смотрит на меня виновато и явно ждет моей реакции.

– Да иди переодевайся, – машу рукой, – я тебе уже все сказал.

На них невозможно долго сердиться. Они настоящие во всем. Понимающие.

* * *

Мой соавтор Алексей Зинин в своем блоге «Разоблачение игры» описал историю наших отношений с Васей Березуцким. Вряд ли мне удастся сделать это лучше, а потому выложу здесь отрывок из статьи Алексея (от его имени):

Весна 2001 года. Газзаев только что ушел из «Динамо, но еще не принял приглашение возглавить молодежную сборную России. И позвал съездить с ним посмотреть «одного мальчика». По дороге Валерий Георгиевич цель поездки объяснил так: «Если в 18 лет центральный защитник хотя бы в двух матчах подряд выходит в составе клуба высшего дивизиона, то я обязан знать о нем все».

Уже не помню, с кем на Стрельцова играл «Торпедо-ЗиЛ». Валерий Георгиевич указал на краснощекого парня, и мы принялись наблюдать разминку. Когда футболисты делали длинные передачи, краснощекий объект нашего внимания всякий раз запускал мяч метров на десять в сторону. Непосредственно в игре в первых двух эпизодах обрезал, в третьем – танком врезался в спину соперника, заработав нелепый штрафной. Признаться, многие специалисты после этого прониклись бы предубеждением, а то и вовсе бы ушли, но Газзаев, наоборот, с каждым новым эпизодом наполнялся дополнительной долей оптимизма. После финального свистка у нас состоялся такой разговор:

– Что скажешь? – спросил Газзаев.

– Не боится игры, злой в единоборствах, сконцентрирован, ответственен, хорошие физические данные.

– Согласен. Просто машина!

– Валерий Георгиевич, но у него же жуткие минусы.

– Давай разбирать.

– Очень сырой, совсем слабый тактически.

– Здорово, что сырой. Значит, из него можно вылепить что угодно. Учить заново легче, чем переучивать. Буду лепить то, что мне нужно. А тактику подтянем. Через четыре года будет в первой сборной на ведущих ролях!

– Он же не координирован совершенно. С мячом деревянный. Фолы на ровном месте.

– Технику подточим за два года. На первых порах запрещу ему мудрить с мячом: отдай ближнему или выбей подальше! Наберется уверенности, набьет шишек, только потом выход из обороны начнем отрабатывать.

Тактически за три года выведу его на уровень ведущих защитников в чемпионате. Буду долбить каждый день, часами, чтобы тактика из ушей лезла, чтобы перестроения по ночам снились. А придет тактическое понимание – уйдут фолы.

И еще он, что очень важно, стрессоустойчивый. Ты видел, как он плохо начал, но как сам себя взял в руки?!

И помнишь эпизод, когда его минуте на тридцатой справа обыграли при входе в штрафную? Будь он паникер, попытался бы исправить положение, прыгнув сзади. Все молодые прыгают. А этот наперерез потенциальной траектории подачи побежал и покатился уже под мяч, а не под игрока. Этот парень в заварухе голову не потеряет!

Ты же знаешь, как Александр Македонский отбирал себе воинов? Создавал экстремальную ситуацию и смотрел, как человек себя поведет. Если бледнел, то такой ему не годился, а если краснел – значит, храбрый, будет биться до последнего…

У него еще брат есть, – чуть помолчав, продолжил Валерий Георгиевич. – В аренде в новороссийском «Черноморце». Говорят, у того такие же данные. Если это так, то добавить к этим Березуцким локомотивского Игнашевича – тот как раз за счет интеллекта играет и с пасом у него все в порядке – и вот она, тройка центральных защитников для моей будущей команды (Газзаев был уверен, что такая команда вскоре появится).

Валерий Георгиевич, продолжая говорить, улетел в свой мир. Он уже тогда, весной 2001-го, видел ту оборону, которая принесет ему новое чемпионство и еврокубковую известность.

Один раз относительно знаменитый режиссер на богемном мероприятии нелестно отозвался о Березуцких. Так Газзаев его чуть не порвал прилюдно, буквально задавил морально.

Безграничная любовь к братьям до сих пор с Валерием Георгиевичем. Уже почти 15 лет. Вот что значит «влюбиться» по-настоящему. Да еще и в того, кто этого достоин.

А тот краснощекий, как выяснилось, более чем достоин.

Вполне допускаю, что Вася еще и в 2018 году на чемпионате мира выведет нашу сборную в качестве капитана. И догадайтесь, кто сильнее всех будет за него переживать?

P.S. Отдельное пожелание тренерам. Вы можете «убить» любого игрока, а можете сделать его личностью. Если каждый вырастит по своему условному Березуцкому, наша сборная никогда не будет равнодушной и всегда будет биться до последнего.

А сам игрок после тяжелого матча прямиком из аэропорта примчится, чтобы поздравить вас с юбилеем, а после того, как выиграет очередной трофей под руководством другого, тоже очень уважаемого им специалиста, позвонит вам, чтобы в который уже раз сказать «спасибо»…

Да, именно так все и было. И на мой юбилей Вася с Лешей, Игорь Акинфеев, Алан Дзагоев примчались прямо из аэропорта, сразу после выездного матча с «Мордовией».

Отдельных слов заслуживает Леша Березуцкий. Он уникален. Поверьте, только большая личность, только самый настоящий профессионал, не попадая в состав, зная при этом, что он не слабее тех, кто играет в основе, сможет сохранять свой уровень. Младший брат всегда готов, невзирая на отсутствие практики, невзирая ни на что, выйти и сыграть на высокой ноте. Это надежнейший человек и спортсмен. Иметь такого в команде – удача для любого тренера.

* * *

Карвалью… Вот, наверное, самое большое мое разочарование. Разочарование от того, что бразилец, наделенный выдающимися игровыми качествами, сумел пробыть на высоте, достойной его таланта, не дольше двух лет. После 2006 года Даниэл изменился. На сборах постоянно хандрил: «А зачем столько бегать? Сколько можно прыгать?»

Как-то, когда обстановка была накалена и кто-то попросил смягчить нагрузки, я спросил у игроков: вы правда знаете, как лучше готовить команду?! Давайте тогда завтра вместо тренировки пойдем все вместе в ресторан, берите подруг, хорошенько покуролесьте. Если после этого мы выиграем, то каждый раз будем так «тренироваться» до тех пор, пока не станем чемпионами. Но если поход в ресторан приведет к неудаче, то я вас…

Все посмеялись и с удвоенной энергией принялись за дело. Все, кроме Карвалью. Мы ему доходчиво объясняли, что работа в половину мощности может привести только к половине результата, а ЦСКА не тот клуб, где с этой половиной будут мириться.

«Даниэл, – говорил я ему, – обрати внимание, когда ты себя не щадил и терпел через боль, ты рос. Тебе вызывали в сборную Бразилии и о тебе писали газеты всего мира. Уверяю тебя, если ты начнешь себя жалеть, то сказка закончится».

Не достучался я до него. А может, уже и не надо было это бразильцу. У каждого свой менталитет. Один взлетит на 100 метров и думает о том, как подняться выше. А другой и 10-метровой отметкой доволен, жизнь удалась.

Карвалью – хороший парень, но в какой-то момент он отказался от борьбы за свое будущее. Вес его увеличивался как на дрожжах, качество игры двигалось в обратном направлении.

Задаю себе вопрос: мог ли я удержать Даниэла на высоком уровне? Знаете, проще всего обвинить игрока – он взрослый человек и сам отвечает за свою карьеру и за свои поступки. И тем не менее не уверен, что я испробовал все способы по реанимации бразильца.

Но, с другой стороны, тренер не может бесконечно возиться с одним игроком. Моя задача дать ему шанс. Спорт диктует свои законы, а согласно этим законам выживает сильнейший. И если ты не выжил, значит, кто-то оказался лучше.

Параллельно с регрессом Карвалью происходило восхождение Дзагоева. Я очень быстро понял, что Алан конкуренцию выиграет и своего места ему уже не уступит.

Даниэлю же я признателен за 2005 год. В сезоне 2005/2006, полагаю, на своей позиции он точно входил в тройку лучших в мире.

* * *

Каждый мальчишка страны кудесников футбола с рождения чувствует себя вторым Пеле. Бразильцы не сомневаются в том, что они лучшие из лучших, в их венах стучит пульс грандиозных побед. Эти ребята настолько уверены в себе, что не испытывают никаких комплексов и не признают авторитетов. Казалось бы, это здорово! Я убежден: замечательно иметь в команде пару-тройку настоящих посланников страны пятикратных чемпионов планеты. Но есть и оборотная сторона медали. Из-за культивированного величия их уверенность зачастую перерастает в дикую самоуверенность, и такие понятия, как трудолюбие, режим, ответственность, вдруг куда-то исчезают.

Так, Вагнер Лав – парень очень талантливый, но как раз чересур самоуверенный. Более сложных футболистов отыскать трудно. Вандерлей Лушенбургу рассказывал мне, что от Вагнера на родине жутко настрадались! Для него не существует такого понятия, как дисциплина. Он настоящий артист: делает что хочет. И наоборот, что не хочет, ни за что делать не будет.

И вот его приходилось держать в ежовых рукавицах. Неслучайно, именно Вагнер стал рекордсменом по штрафам среди всех моих подопечных за всю мою тренерскую карьеру. Я знал, стоит мне чуть ослабить контроль, как форвард найдет повод и умчится на родину, на какое-нибудь торжество. Вызволить же его назад – задача не из легких.

Один раз он слишком долго задержался в Бразилии. После этого был тяжелый разговор, я оштрафовал его на максимально возможную сумму. И на будущее объяснил, что каждый день опоздания в расположение клуба будет обходиться игроку в некую, в гораздо большую сумму, чем остальным. Сумма была такая, что этот неординарный форвард больше не опаздывал.

Один раз оштрафовал его вместе с другим бразильцем Жо. Опять-таки на огромную сумму.

Ближайшую игру после этого мы выиграли. Вагнер забил и набрался смелости меня попросить: «Тренер, давайте, если мы в ближайших двух матчах победим, вы штраф нам простите».

«Хорошо. Если выиграете пять матчей подряд, будем считать, что никакого штрафа не было!»

Вагнер демонстрировал высокий уровень игры, от него исходила мощнейшая энергетика, которая передавалась партнерам. В итоге семь побед подряд одержали.

Вагнер – безусловно, большой игрок. Лучший легионер за всю историю Премьер-лиги.

Очень рад, что в свое время, когда мне на выбор дали его и Кавенаги, я выбрал бразильца.

Кавенаги – игрок штрафной, а вот Вагнер мог все, он из тех, кто способен в одиночку решить исход матча.

Приятно, что Вагнер до сих пор котируется в Европе и до сих пор держит свой уровень.

* * *

Ивица Олич после ухода из ЦСКА выиграл Лигу чемпионов в составе «Баварии». Это гордость всех нас. Ивица сумел реализовать мечту, которой я дышал и которую вселил в каждого из своих ребят. Когда-нибудь он расскажет мне, каково это – держать в руках самый престижный трофей в истории клубного мирового футбола.

Милош Красич в России вырос в игрока потрясающе больших возможностей. Не просто так «Ювентус» заплатил за него огромные деньги.

Но Милош – натура очень тонкая. Его нельзя бросать в мясорубку. Его постоянно нужно поддерживать, создавать ему режим максимального благоприятствования.

По окончании 2005 года Милош спросил у меня:

– Валерий Георгиевич, а что на следующий год мы опять должны будем выиграть золотые медали и Кубок России?

– И еще Суперкубок, и все, что возможно. Милош, привыкай, мы должны побеждать постоянно!

Очень важно Красича грамотно направлять, создавать у него нужные ожидания. Тогда он приводит себя в соответствие с этими ожиданиями. Если же у него что-то не получается, то опять его поддерживаешь и корректируешь.

Именно в психологических особенностях Милоша и вижу причину того, что в Италии он всего своего огромного потенциала не реализовал и наполовину.

…Ролан Гусев не удержался на заданной высоте, уехал на Украину в «Днепр». С ним было расставаться особенно жалко, но я был честен с Роланом, как и с каждым из своих футболистов.

…Чиди Одиа – классный парень! С характером. Он не виноват, что наш футбол с каждым годом все больше становился атакующим и что в этом аспекте игры Красич, выигравший у него конкуренцию на правой бровке, был сильнее.

Армейцы, я помню каждого из вас. И еще раз спасибо вам за совместную работу!

Глава 18

Не нужно бояться конфликтов, ими нужно управлять

ЦСКА… я не скучаю по нему, не копаюсь в воспоминаниях, но вот сейчас, окунаясь в прошлое, в те самые события, когда в 2005 и 2006 годах мы выиграли шесть трофеев, понимаю, что тогда я мчался на бешеной скорости.

У меня спрашивают: о чем я думал, когда находился чуть ли не на вершине футбольного Олимпа?! Ничего не могу сказать про вершину, но в 2006-м я даже мысли не допускал о том, чтобы уйти из ЦСКА.

Это была команда, которую я строил, которая обладала качественным растущим составом, познала вкус больших побед и ментально уже претендовала на европейское признание.

Да, нам предстояло пройти через медные трубы. Я готовился к этому испытанию, и все равно понимал, что проскочить его без потерь вряд ли удастся. Но я также знал, что рано или поздно мы излечимся от болезни роста, и тогда уже ЦСКА станет командой исключительной, эпохальной. Главное, настраивал я себя, дотерпеть, не наломать дров, когда начнем спотыкаться.

Всегда говорил и еще раз повторюсь, выиграть чемпионат один раз – это не проблема. Это гораздо проще, чем кажется. Но вот дважды, трижды подряд – это тяжелее каторги. И дело не в том, что соперники настраиваются на тебя так, что готовы умереть на поле и даже не в том, что ты каждый день испытываешь тяжелейшее давление извне на всех уровнях.

Поверьте, тренеру можно привыкнуть жить без права на ошибку, можно научиться постоянно черпать откуда-то новые эмоции, которые имеют свойство рано или поздно заканчиваться. Самое сложное – это управлять мыслями, своими собственными и каждого игрока и сотрудника в отдельности.

Когда футболист рвется к вершине, он голоден. Голоден до побед, до признания, до денег. Но как только он взбирается наверх, на него обрушивается популярность, окружение постоянно подчеркивает, какой он великий, а большие деньги жгут карман.

И стимулы уже не те. И воспоминания о том, как ты до изнеможения трудился на тренировках, как выжимал себя в играх, не доставляют радости. Еще раз пройти через такие испытания не очень-то хочется. Появляется вера и ощущение, что ты такой уникальный, что и без больших нагрузок справишься. Мысли о том, что раз ты взобрался на верхнюю строчку, то ты уже никуда с нее не денешься, развращают.

Человек по своей сути слаб. Человек по своей природе порочен. Человек по своему образу ленив.

Вот что является страшным испытанием для любой империи, для любого успешного коллектива. Не скажу, что ребята в ЦСКА «поплыли». Не скажу, что я исчерпал приемы влияния на них. В целом мы двигались вперед, но не без изъянов. В какой-то момент, и сейчас, наверное, в этом можно признаться, мы перестали быть фантастически сплоченным, нацеленным на достижение результата коллективом.

Со стороны это было незаметно – атмосфера была теплая, семейная и при этом рабочая. Вряд ли кто-то из нас мог бы сказать, что что-то пошло не так, но сейчас я понимаю, был период, когда мы чуть потеряли себя.

* * *

Вдобавок наши конкуренты усиливались и стремились доказать, что способны нас обыграть. Мы же продолжали нести кадровые потери: поскольку в численном плане состав был ограничен, на основных игроков выпадала большая нагрузка, и травмы преследовали нас в самый неподходящий момент. То, что Акинфеев порвал переднюю крестообразную связку, и вовсе стало для нас ударом. Плюс в самый ключевой отрезок мы потеряли всех форвардов. Доходило до того, что я ругал наших ведущих защитников: вы почему не забиваете голы?!

Это, кстати, неизбежность многих клубов, умеющих считать финансы и претендующих на что-то серьезное. Я не верю ни в какую ротацию, в два равных состава – это не путь чемпионов. Проанализируйте любой суперклуб: всегда есть разделение на основных и на тех, кто готов подхватить падающее знамя. И, как правило, разница в классе между представителями этих двух категорий ощутима. Так было и есть в ЦСКА. Если у тебя будет перебор равных футболистов на одну позицию, то ты можешь потерять коллектив, а сами игроки вряд ли будут показывать свой максимум.

Разговоры про конкуренцию – это от лукавого. Конкуренция нужна, но ее необходимо дозировать и держать руку на пульсе. Большинство игроков, особенно представителей позиций с тонкой душевной организацией (вратари, форварды, созидатели) в условиях неуверенности, боязни потерять место в составе не могут нормально развиваться. Страх сковывает, приводит к поражениям.

* * *

Совокупность всех этих факторов привела к тому, что в 2007 году мы ограничились победой то ли в Кубке, то ли в Суперкубке России и завоеванием бронзовых медалей. В чемпионате нам не хватало инстинкта киллера, порой мы были слишком академичны и, как следствие, непростительно много матчей сыграли вничью. Да, мы пропустили меньше всех в сезоне, да в концовке мы набрали ход и одержали пять побед подряд, но в целом 2007 год, ставший худшим за все время моей работы в ЦСКА, – это потрясение для меня. Для каждого из нас.

Конечно, здорово находиться на таком уровне восприятия команды, что считать третье место неудачей.

В межсезонье, перед началом 2008 года я почувствовал, что самое сложное осталось позади и что вскоре мы выйдем на новый уровень. К тому же я связывал большие надежды с молодыми талантливыми футболистами Мамаевым и Дзагоевым.

* * *

Про появление Алана Дзагоева расскажу забавную историю. Мой сын Володя тогда еще не был тренером. Он заканчивал юридическую академию и параллельно пытался что-то делать в футболе, у него была своя студенческая команда в ЛФЛ. Я к его футбольным увлечениям относился снисходительно, поскольку представлял его будущее в юриспруденции.

Однажды Володя сказал мне: «Отец, я нашел очень талантливого мальчика в тольяттинской «Академии». Посмотри его, пожалуйста».

У меня задачи: чемпионство, успешное выступление в екрокубках, а тут мальчик из тольяттинской «Академии». Я отшутился и про тот разговор забыл.

Но сын не унимался. При каждом удобном случае мне про того мальчика рассказывал. В конце концов я не выдержал: ну съезди в Тольятти, собери всю информацию на месте, пообщайся с парнем и сделай профессиональное заключение.

Так через несколько дней Володя, вернувшись в Москву, нашел новые аргументы. А когда он сказал, что этот самородок еще и является капитаном юношеской сборной России, я дал добро на просмотр.

После дебютной тренировки Алана Дзагоева в ЦСКА летом 2007-го ко мне подошел Вагнер Лав: «Тренер, я так понимаю, что этот парень только на просмотре. Я готов выкупить права на него и передать ЦСКА бесплатно, а в дальнейшем буду вести его дела».

Вагнер всегда чувствовал родственных по стилю футболистов. Мы посмеялись, я посоветовал Вагнеру заниматься своим делом, а Алана пригласил на разговор. Мы достигли всех договоренностей на будущее, и с 1 января 2008 года ЦСКА обрел лучшего отечественного центрального атакующего полузащитника в своей российской истории.

Уже тогда было видно, что это талант. Неординарный, фактически готовый футболист с высочайшим игровым интеллектом, с тонкостью принятия решений, с качественным острым пасом и классным исполнением стандартных положений. Моя задача заключалась лишь в том, чтобы правильно распорядиться временем и грамотно его подвести к основному составу.

В итоге никто так ярко и результативно у нас не дебютировал. Дзагоев с первых же матчей стал демонстрировать высокий уровень игры. И по системе гол+пас набрал почти 20 очков за сезон – показатель впечатляющий!

… Досадно наблюдать то, что в последние годы происходит с Аланом в ЦСКА. Жаль, что человек, работая на команду, лишен возможности демонстрировать свои лучшие качества. Главная цель футбола – это победа, а для победы нужно забивать голы. Дзагоев может и забивать, и создавать эти голы. И то, что стало со статистикой Алана, после того, как его отодвинули вглубь, это, конечно, вызывает вопросы.

* * *

Павел Мамаев – один из лучших центральных полузащитников в своем поколении. Возможно, игровая недооцененность Паши идет от его человеческой специфичности. Он из категории тех футболистов, к которым нужно подбирать ключи.

У меня о нем сохранились самые лучшие воспоминания. Когда увидел его в «Торпедо» и узнал его возраст – ему тогда было лет 17, сразу же понял, что хочу этого парня к себе в команду.

Несмотря на то что Мамаев был тогда моложе всех на поле, в нем улавливалась ответственность за результат. Играя на позиции под нападающими, он активно брал на себя игру и был заметной фигурой в том «Торпедо».

Ну и его возраст, конечно, нельзя было проигнорировать. Все это ерунда, наша отечественная ущербность, будто молодым игрокам нельзя доверять, будто они неспособны давать результат.

Вопрос в том, на что вы их настроите. У них же, как правило, самооценка еще не стабилизировалась, они многого о себе и о своих способностях не знают. Ты, как тренер, должен дать им почувствовать доверие и уверенность, что для становления молодого игрока крайне важно.

Я давно подметил, что большие игроки почти все без исключения заиграли очень рано. Только имея игровую практику, они были наделены возможностью прогрессировать и реализовывать свой талант. Ожидая же на скамейке запасных, когда тебе стукнет 22–23 года, ты сильнее не станешь, ты многое упустишь.

Убежден, тренер должен дорожить каждым молодым игроком, который обладает определенными качествами. Задача тренера развивать и совершенствовать эти качества.

Мне, к слову, импонирует бразильская система. Там люди нацелены на появление дарований. Как только в структуре клуба проклевывается молодой талантливый игрок, ему расчищают дорогу – продают готовую звезду, а молодого начинают ставить в состав. Да, нужно набраться терпения, потому что молодости свойственны ошибки и перепады в игре, но зато в предельно короткий срок можно вырастить новую сильную фигуру.

Меня очень расстраивает, что из юношеской сборной России Дмитрия Хомухи ребята 1996 года, которые громко заявили о себе в Европе, не играют в своих клубах. Им уже по 20 лет. Лучшие из них обязаны иметь стабильную игровую практику во взрослом соревновательном процессе. Как бы нам не потерять еще одно поколение.

В случае с Мамаевым я сразу понял, что он способен выступать на высоком уровне. И еще я увидел, что по набору своих качеств он больше подходит для роли центрального полузащитника, который в равной степени выполняет как оборонительные, так и атакующие действия. Он способен давать объем, он умеет навязывать борьбу, входить в единоборства, при этом он убедителен и качественен в работе с мячом.

В 2007-м в Нальчике я поставил 19-летнего Мамаева в основной состав. Мне понравился его характер, образ мышления, но я видел, что ему катастрофически не хватает сил. В перерыве заменил: «Тебе многое дано, я на тебя рассчитываю. Но чтобы тебе не надломиться, отправляю тебя в дубль на полгода. Ты должен окрепнуть, возмужать. А вот в 2008-м мы с тобой многого добьемся». Когда настал момент, Павел не подвел.

* * *

Вливание новой крови в 2008 году сопровождалось окончанием периода психологической перезагрузки команды.

И здесь мы подобрались к несколько закрытой теме – теме конфликтов.

Считаю, еще одно очень существенное качество для тренера-победителя – это как раз умение опускать игроков на грешную землю. И мне не приходит на ум ни один футболист, с которым я не сумел бы совладать. Если, конечно, он того заслуживал.

Не надо бояться конфликтов, надо уметь их решать. Тот наставник, который уклоняется от них, прячется за чьи-то спины, – обречен. Наивно полагать, что молодые ребята, имеющие кучу соблазнов, воспитывающиеся в разных системах ценностей, обязаны быть и всегда будут беспроблемными. Они будут проблемными, и еще раз повторяю – это нормально. Тренер должен сделать так, чтобы их поступки не вредили общему делу.

Иногда конфликт, если ты им управляешь и контролируешь свои эмоции, бывает очень даже полезен.

Никто из нас не должен выносить сор из избы. Всю тренерскую карьеру я защищал своих игроков в прессе и на публике, даже если имел к ним большие претензии. Именно по этой причине я сегодня не могу рассказать множество историй, которые были бы показательными и позволяли бы лучше понять таинство футбола.

Единственное, что я могу сделать, чтобы не переступить через свои принципы, в общих чертах прокомментировать те случаи, которые уже просачивались в прессу и о которых уже высказались сами игроки. Полагаю, так читатель хотя бы приблизительно сможет прочувствовать психологию тренера и методы влияния на коллектив.

Отмечу, что конфликтные ситуации бывали не только в те моменты, когда что-то шло не так, как в 2007-м или в 2008-м, но и в абсолютно «золотые» годы.

Например, у меня был инцидент с Ивицой Оличем – сверхпрофессиональным парнем и классным нападающим.

В одном из матчей хорват болезненно отреагировал на то, что я его заменил: бросил футболку и мимо скамейки запасных прошествовал в раздевалку. Многие даже не обратили на это внимание. Наверняка можно было закрыть глаза: эмоции, с кем не бывает. Но я, естественно, глаза закрывать не стал.

На первой же после игры тренировке, когда команда бежала по кругу, я громко спросил: «Ивица, ты правда считаешь себя незаменимым?» И примерно час, не подбирая выражений, я объяснял Ивице то, как воспринимаю его поступок. Формально я говорил это Оличу, но на самом деле я пытался достучаться до каждого. Любой игрок – часть коллектива, он не может себя противопоставлять команде. «Если ты считаешь, что тебе позволено больше, чем остальным, если ты собираешься определять состав и тактику, то тебя в команде не будет». В конечном итоге, Ивица все осознал и принес извинения и мне лично, и команде в целом.

Я принял извинения, оштрафовал Ивицу на месячную зарплату и в разговоре один на один сказал, что очень на него рассчитываю. После этого никто не демонстрировал какого-либо недовольства. 2005-й и 2006-й годы стали самым ярким периодом в истории ЦСКА, во многом и потому, что мы как раз оперативно и ментально верно реагировали на любые мелочи и наносили упреждающие удары. А Олича я очень люблю и уважаю. И горжусь тем, чего он в своей карьере достиг. До сих пор передаем друг другу приветы.

* * *

Предсезонные сборы 2008-го стали для игроков очень непростым испытанием. Нагрузки были колоссальные, я чуть ужесточил методы работы с коллективом и отдельными игроками. Я знал, что некоторые из них роптали, были недовольны. Но это была вынужденная мера, направленная на благо команды, на благо будущих результатов. Это был тот самый случай, когда «тяжело в учении – легко в бою».

Вот тогда, возможно, как никогда мне приходилось уделять повышенное внимание таким наукам, как психология и конфликтология.

Считаю, что мы все вместе сумели справиться с рядом непростых моментов и приблизить себя к окончательному выздоровлению.

Тем не менее в сезон мы входили тяжело. Перестраивались не только психологически, но и тактически (со схемы с тремя центральными защитниками переходили на 4–3–3). Это требовало времени.

К 12 туру у нас не оказалось ни одной победы, которой я был бы доволен по-настоящему. А тут начиналась серия с принципиальными соперниками – «Динамо» и «Спартаком». Это были игры за нечто большее, чем турнирные очки, – это были игры за психологическое состояние, которое определяет дальнейший путь команды.

Против «Динамо» мы были совсем неубедительны, особенно в атаке. Моей реакцией на происходящее стала замена нашего ведущего нападающего Вагнера Лава минут через пять после перерыва. После финального свистка, возвестившего о победе «Динамо» 2:0, я влетел в раздевалку и минут пятнадцать в самых жестоких выражениях предъявлял Вагнеру претензии!

Бразильцы – ребята гордые и очень обидчивые. Вагнер был из категории тех игроков, которых один на один можно было критиковать, но предъявлять им претензии прилюдно – такого они не прощали. Но я понимал, что оживить Вагнера смогу только таким радикальным способом.

И действительно, наш бразилец вспылил. Он встал, подошел ко мне и при всей команде сказал: «С вами я больше работать не буду!»

* * *

«С вами я больше работать не буду!», – это фраза, которую уже никуда не спрячешь и не сделаешь вид, что ее не было. Будучи игроком, я сам говорил тренерам подобное. Так я ушел из московского «Динамо» от Малофеева и из тбилисского «Динамо» от Ахалкаци.

Услышав от Вагнера: «Я с вами больше работать не буду», я сразу понял, что напряжение достигло высшей точки: и тут же объявил футболисту о переводе его в дубль.

Три дня Вагнер тренировался с молодежным составом. Евгений Леннорович, как всегда, проявил корпоративную мудрость и вмешиваться не стал, подчеркнув игроку, что кадровые решения – это прерогатива тренера.

На четвертый день Вагнер с переводчиком постучались в дверь моего номера: «Валерий Георгиевич, можем поговорить?»

Бразилец, к счастью, оказался более отходчивым, чем игрок Газзаев. Он извинился передо мной, а впоследствии перед всей командой. Самое же главное, что, по окончании нашего очень тяжелого разговора, мы достигли полного понимания. Я подчеркнул, как сильно на Вагнера рассчитываю и что он больше не имеет права подводить коллектив.

У Вагнера есть совесть. Он – настоящий мужик. И, конечно, он выдающийся игрок. Когда он правильно замотивирован, когда злой, когда настроен, его невозможно удержать. Бедный «Спартак»! Из пяти наших забитых мячей три на свой счет записал Вагнер Лав.

К слову, после того инцидента Вагнер в чемпионате России-2008 провел 18 матчей, забил в них 18 мячей и отдал 5 голевых передач, став в итоге лучшим бомбардиром первенства. Вот что значит управлять конфликтом и суметь направить злость футболиста на пользу общему делу.

* * *

После матча со «Спартаком» подумал, что мы наконец-то обрели себя и дела наконец-то пойдут в гору. Но радовался я недолго. Тут же у меня произошла очень большая неприятность дома. Я переживал за своих близких, буквально выгорал изнутри. Футбол отошел на задний план, игра опять засбоила, результаты оставляли желать лучшего – я был выхолощен и не мог отыскать в своем организме новые скрытые резервы.

В результате после первого круга в разговоре с Евгением Гинером я высказал желание уйти в отставку. Столько лет бежал изо дня в день, и вот теперь мне как воздух требовалось время отдышаться и устранить те сложности, которые отвлекали от работы.

Евгений Леннорович наделен богатым жизненным опытом. Он попросил меня найти в себе силы доработать до конца сезона.

У меня был действующий контракт, я не привык подводить людей и, взяв день на приведение мыслей в порядок, бросился в работу с новой силой. Это было трудно, но, с другой стороны, трудности – неизбежность.

Мы объявили о том, что по окончании сезона я оставлю свой пост. Напряжение, которое царило и сковывало, куда-то делось. Как-то быстро разрешились и все остальные проблемы. Второй круг мы провели на одном дыхании. Это уже была та самая команда, которая могла штурмовать большие высоты. В конце августа – начале сентября я испытал ощущение зарождающейся мощи нашего коллектива.

* * *

ЦСКА образца второго круга 2008-го был качественней, сбалансированней и во всех отношениях сильней, чем ЦСКА-2005.

Тот футбол, который мы показывали осенью, таил в себе солидность европейского гранда. Укрепить три позиции – фланговых защитников и опорного полузащитника – и можно было бы на многое претендовать в Лиге чемпионов. Покидать такую команду было, конечно же, жалко. Честно скажу, если бы Евгений Леннорович по окончании сезона предложил продолжить работу, я бы согласился. Но мы оба люди гордые. Привыкли держать слово. Когда настал момент, мы, памятуя о наших договоренностях, пожали друг другу руки и расстались друзьями.

Если бы отставки не произошло и мы продолжили бы наращивать заданный темп, уверен, красно-синие в 2009-м не опустились бы на 5-е место, а, наоборот, совершили бы шаг вперед. Не подумайте, что я пытаюсь подчеркнуть каким-то образом свои заслуги.

Просто с точки зрения стратегического развития любого клуба есть такое негласное правило: каждый новый тренер должен быть по уровню достижений выше, чем его предшественник.

То есть если уходит человек, который выиграл Кубок УЕФА и сделал команду чемпионом, то на его место должен прийти человек, который выигрывал что-то более существенное. Тогда он сможет поставить перед командой новые цели, которые будут соответствовать его высоким амбициям.

Если же приходит тренер, который никогда ничего не выигрывал, то пределом его мечтаний будет повторение достижений предшественника. И даже если у него все получится, движения вперед не произойдет. Будет движение по проторенной дороге, будет потеря времени.

Покидая ЦСКА в конце 2008 года, с одной стороны, мне было чуть грустно оставлять отлаженное хозяйство, перелистывать страницу, вместившую в себя семь счастливых лет. Благодарен всем, кто был все те годы рядом со мной!

С другой стороны, мне было легко. Не сомневался, что Господь Бог приготовил для меня новые вызовы. Я жаждал их!

Глава 19

Моя работа в киевском «Динамо» – это мистический триллер

Первым из представителей серьезных клубов на связь вышел владелец донецкого «Шахтера» Ренат Ахметов. Человек произвел приятное впечатление своим профессионализмом и размахом. У «Шахтера» дела клеились нелучшим образом, нельзя было исключать ухода Мирча Луческу. Ахметов был предельно честен: «Я не стану ничего делать за спиной Луческу, я буду его поддерживать во всем. Но я должен быть готов к разным поворотам событий. Если так получится, что наше сотрудничество будет прекращено, то на пост главного тренера нашей команды я хотел бы пригласить именно вас. Предлагаю познакомиться и понять, являемся ли мы единомышленниками».

Меня подкупают люди, которые не занимаются интригами, ведут себя порядочно и при этом умеют смотреть вперед. Мы много говорили о футболе, о принципах построения отношений между президентом, тренером и службами клуба.

Расстались мы добрыми приятелями, держа друг друга в уме. Самое интересное, что впоследствии, наблюдая за играми «Шахтера», я этому клубу симпатизировал, желал удачи Луческу. И, не знаю почему, мне было приятно, что «Шахтер» выиграл в том сезоне Кубок УЕФА.

Любопытно и другое, те мои наблюдения за «Шахтером» помогли мне лучше изучить самого принципиального соперника своей будущей команды – киевского «Динамо».

* * *

Так получилось, что достаточно оперативно судьба свела меня с братьями Суркисами. Игорь Михайлович приехал в Москву, и мы с ним обо всем договорились. Я видел огромный потенциал, понимал, что с таким клубом, как киевское «Динамо», можно ставить серьезные задачи в Европе. В общем, из рук своего друга Юрия Семина я принял самый титулованный клуб бывшего Советского Союза.

Забегая вперед, скажу, что нигде и никогда у меня не было таких потрясающих условий для работы. Инфраструктура киевского «Динамо» – эталон. Все, абсолютно все, от тренировочных полей до условий личного контракта заслуживало высокого эпитета.

С первого же момента пребывания в киевском «Динамо» я ощутил магнетизм имени Лобановского. Мое уважение к этому выдающемуся специалисту было столь велико, что я даже отказался жить в номере, который полагался тренеру. Посчитал себя не вправе занимать апартаменты, в которых творил Валерий Васильевич.

В клубе и вокруг него существовали свои порядки, с частью которых я был не согласен и максимально тактично внес необходимые коррективы.

Что касается состава и игры, то здесь я затеял революцию. Мне очень хотелось снизить зависимость команды от легионеров и от тех ветеранов, которые уже не соответствовали амбициям клуба. Важно было омолодить состав, собрать под динамовскими знаменами лучших украинских ребят, подписать с ними длительные контракты. Это давало возможность работать с перспективным коллективом, целенаправленно доводить футболистов до ума, шлифовать командную игру и усиливать состав точечно, добавляя в каждое трансферное окно по 1–2 новичка более высокого уровня.

* * *

И, как всегда, начав проводить реформы, я столкнулся с неимоверным шквалом критики. За ставку на Ярмоленко и Хачериди, которые до моего прихода были в списке на отчисление, меня критиковали так же, как в свое время за братьев Березуцких. По поводу веры в Зозулю, Коваля, Гармаша смеялись немногим меньше.

Уже спустя годы после моего отъезда из Украины Игорь Михайлович Суркис поблагодарил меня за каждого из этих игроков, а один из украинских журналистов написал статью, суть которой была в том, что от лица национальной сборной давайте скажем «спасибо» Газзаеву за Ярмоленко, Хачериди и Ко.

Хачериди я впервые увидел в матче молодежных команд киевского «Динамо» и «Шахтера». Это была одна из последних игр сезона 2008/2009. Я, получив приглашение на тренерский пост киевлян, специально приехал пораньше, чтобы лучше понять ситуацию и изучить всех игроков, находящихся в структуре клуба.

Первым мне в глаза бросился левый защитник горняков. Как же он мне понравился!

– Кто это? – спрашиваю у представителя динамовского клуба – Можем его забрать?

– Это Ракицкий. «Шахтер» его ни за что не отдаст.

– А это кто? – показываю спустя пару минут на опорного полузащитника сине-белых?

– Это Хачериди. Он у нас на трансфере. С ним одни проблемы.

Я попросил, чтобы в перерыве внесли коррективы и на второй тайм перевели его на позицию центрального защитника.

У меня дух захватило от того, каких возможностей этот игрок оказался. Машина! Такая фактура и с такой высокой скоростью. Злой, жесткий, бесстрашный, на широком шаге. У него рост почти два метра, вверху вообще никому не единого шанса не дал.

«Вот этого парня переводим в основной состав».

Вскоре смотрел матч молодежных сборных. В том же окружении.

– Кто это? – спрашиваю, показывая на центрального нападающего.

– Это наш центрфорвард Ярмоленко. Но мы на него не рассчитываем, он абсолютно незабивной.

Однако в одном из эпизодов Андрей по ситуации сместился на фланг и там сыграл так, как и должен, по моему мнению, действовать первоклассный фланговый полузащитник. «Этот парень станет европейской звездой. Никакой другой вингер мне не нужен».

– А это кто? – показываю на крайнего нападающего.

– Это Коноплянка из «Днепра».

– У него есть все качества для большого игрока. Он нам очень пригодился бы.

– А это кто? – указываю на опорного полузащитника.

– Это Степаненко из Запорожья.

У меня в голове уже такая команда складывалась, как раз то, о чем мечтал.

Впрочем, и без Коноплянки со Степаненко, приобретение которых по разным причинам оказалось невозможным, я и так был доволен. Ехал с матча и рисовал в своем воображении картину трансформации Ярмоленко.

* * *

На первой же двусторонке первого предсезонного сбора отправил Андрея на место левого защитника. Команда была в недоумении. После тренировки ко мне подошел Артем Милевский: «Валерий Георгиевич, вы, наверное, не знаете, но вообще-то Ярмоленко – центральный нападающий».

Я улыбнулся: «Неужели?»

Спустя несколько игр на позиции левого защитника бедный Ярмоленко не выдержал: «Валерий Георгиевич, я – не левый защитник! Верните меня на мое место».

И вот тут я ему объяснил свою задумку: ты не левый защитник. И не центральный нападающий. Ты – первоклассный атакующий фланговый игрок. Но у тебя нет навыков отбора, навыков игры в обороне, что для крайнего нападающего сегодня непростительно. Осваивай науку. Как только почувствую, что делаешь успехи, будешь играть в основном составе на позиции левого полузащитника. И постепенно, постепенно этот 19-летний парень превратился в одно из главных открытий украинской лиги, а сегодня является одним из самых востребованных игроков из Восточной Европы на мировом трансферном рынке.

* * *

Дебютировал я с завоевания Суперкубка Украины. В чемпионат мы тоже вкатились быстро. Команда демонстрировала мощный футбол, в двух стартовых встречах обыграли «Черноморец» и «Таврию» с общим счетом 11:0. Осенью разорвали «Шахтер» 3:0. Игорь Михайлович Суркис после того матча объявил команде: «Спасибо за самые мощные эмоции за годы моего президентства». Слова благодарности он подкрепил повышенной премией каждому игроку.

За 22 первых турах мы одержали 17 побед, лишь 5 раз сыграли вничью и с солидным отрывом от главного конкурента вышли на финишную прямую.

Что произошло дальше – это трагедия. Вначале уступили 1:0 аутсайдеру «Закарпатью», а затем ровно месяц спустя с таким же счетом – «Карпатам».

Наше моральное состояние после львовской осечки было нелучшим. «Шахтер» же, наоборот, подошел к очному противостоянию предельно отмобилизованным.

Столько лет прошло, а воспоминания о том упущенном чемпионстве до сих пор отзываются болью в левом подреберье. Самое удивительное в том, что я, десятки раз анализируя все свои действия в тот период, так и не нашел ответа на вопрос: «А что нужно было сделать иначе?»

После потерянного чемпионства, полагаю, я не сразу оправился от удара. Сам себе в этом не признавался, но рана не зарубцовывалась, кровоточила и постоянно отбирала силы.

Вдобавок я жутко тосковал по семье, по друзьям. Мне не хватало привычной обстановки и так необходимой любому тренеру энергетической подпитки.

В общем, мне опять требовалось собрать всю волю в кулак. Времени на зализывание ран не было. 8 побед, 2 ничьи и 1 поражение. Это то, что я успел наработать в новом чемпионате Украины 2010/2011. У команды был большой потенциал, многие молодые игроки прогрессировали и стучались в двери национальной сборной.

Но я не получал удовольствие от работы. Я не узнавал сам себя. Меня тянуло домой, в привычную атмосферу, которая для меня крайне важна. В итоге я принял решение об уходе.

* * *

Игорь Михайлович Суркис был удивлен. У меня оставалось двадцать месяцев весьма солидного контракта, руководство клуба было довольно моей работой. Но уговаривать меня было уже бесполезно, я хотел уехать.

Суркису признателен за все. Очень его уважаю. Это человек, способный на поступок. Однажды мы выиграли 3:1 у донецкого «Металлурга», но судья нас «убивал» так, что я, несмотря на победу, после финального свистка на того буквально набросился. Так Игорь Михайлович, придя в раздевалку, попросил у меня прощения за то, что как президент клуба не сумел защитить свою команду от судейского произвола.

…Возможно, надо было перетерпеть. Не уходить. Не знаю. Полагаю, что в киевском «Динамо» я шел по пути ЦСКА. Все было очень похоже…

Конечно, я не предполагал тогда, что киевское «Динамо» станет моим последним большим клубом. Я не собирался уходить из профессии.

* * *

Предложений за последние годы поступало немало, но мне было неинтересно. Нет смысла работать без тех целей, которые тебя вдохновляют.

Впрочем, однажды я все-таки почти согласился возглавить московское «Динамо» – в ту пору клуб вновь поставил перед собой большие задачи. Представители бело-голубых провели со мной переговоры, сделали мне хорошее предложение. «Динамо» – клуб с очень сложной системой управления. Я хотел получить полную ясность о том, как он функционирует. Убежден, тренер всегда должен обо всем договариваться на берегу.

Почувствовав, что у разных течений клуба есть разногласия, я попросил устроить мне встречу с человеком, играющим в совете директоров клуба негласную ключевую роль.

Человек полагал, если он разбирается в бизнесе и финансах, то в «примитивном» футболе он точно будет специалистом. После первых же минут общения мне сразу стало понятно, что мы со «специалистом» совершенно по-разному смотрим и на клуб, и на футбол в целом. Своих суждений я скрывать не стал. Ну а о том, кто в итоге оказался прав, лучше судить по результатам бело-голубых в последние пять лет.

Сегодня, оглядываясь назад, я ни о чем не жалею, но при этом как тренер испытываю чувство недосказанности, неудовлетворенности. И по-прежнему меня не оставляют кошмары пережитых потрясений. И особняком в перечне этих тягостных воспоминаний стоит осень в Лиге чемпионов образца 2009 года.

* * *

Жребий послал киевскому «Динамо» «Барселону» во главе с Хосепом Гвардиолой, «Интер» под руководством Жозе Моуринью и «Рубин» Курбана Бердыева. Признаться, я был рад таким соперникам. Что может быть лучше для тренера, для его растущей команды, чем испытание сильнейшими клубами Испании и Италии?!

В разговоре с Игорем Суркисом я был воодушевлен: у нас есть все шансы выйти из группы. Убежден по сей день, мы тогда могли и готовы были к этому.

В стартовом матче уверенно обыграли «Рубин», затем очень достойно себя показали во встрече с «Барселоной» на Камп Ноу. Несмотря на поражение, я убедился, что команда у нас конкурентоспособная.

Ну а дальше произошло то, о чем можно снимать кино. Мистика! Триллер! Столько лет в профессиональном спорте, но после тех событий я так и остался в неведении: что же такое фортуна? Результат отдельно взятого матча всегда закономерен? Действительно ли существует футбольный бог, и почему он отворачивается от целой нации в самый неподходящий для этого момент?

* * *

Готовясь к матчу с «Интером» на Сан-Сиро, детально проанализировал все плюсы и минусы соперника. Команда очень опытная, сбалансированная, грамотно выстроенная в обороне, с высоким уровнем исполнителей, которые максимально эффективно используют любую ситуацию для проведения качественных, быстрых и результативных контратак, с очень мощной и стремительной фланговой игрой. Поэтому на установке акцентировал внимание на том, чтобы при всех наших атакующих действиях пятерка наших оборонительных игроков предельно ответственно контролировала зоны, которые соперник мог бы использовать для организации своих контратак.

…Мне часто напоминают о том, что данная книга – для широкой читательской аудитории, а не только для футбольных специалистов. Вот и сейчас, при описании событий Лиги чемпионов 2009/2010 меня попросили сделать мою речь более доступной для простых болельщиков. Попробую описать дальнейшие события, сведя количество специальных терминов к минимуму.

Мы оборонялись очень плотно, с хорошо отлаженной подстраховкой. Подопечные Моуринью стали ошибаться в передачах, при первом удобном случае наша пружина распрямлялась.

На пятой минуте повели 1:0. В дальнейшем очень здорово прессинговали, контролировали игру и продолжали создавать моменты. Могли забить второй, третий мяч. И на этих эмоциях увлеклись. Вот это очень важно: план на матч, тактику и принципы ведения игры необходимо строго выполнять от начала и до конца. А тут, на кураже, наш правый защитник решил подключиться в атаку. И левый наш защитник, нарушив установку, побежал его поддерживать с противоположного фланга. Опорный полузащитник не успел правильно отреагировать на перемещения партнеров, возникло разряженное пространство.

За весь матч раз отошли от плана, и тут же нас наказали. Как сейчас перед глазами стоит эпизод. Станкович бежит к нашим воротам чуть под углом, огромный Хачериди с его скоростью того уже почти накрывает, и вдруг наш вратарь Богуш зачем-то выбегает наперерез –1:1.

Снова берем игру под контроль, выходим вперед, можем увеличить преимущество. Андрей Шевченко – большой мастер, который к тому же играл на поле, которое ему прекрасно знакомо и на котором забил множество мячей. Он дважды выходил один на один с вратарем «Интера», но на этот раз удача от него отвернулась. Миланцы же заработали необязательный угловой, и Самуэль затылком по неимоверной траектории отправил мяч в дальний угол.

Так вместо трех очков мы увезли из Италии всего одно. Я всю дорогу до дома поражался рациональности «Интера». Вместе с тем был удовлетворен качеством нашей игры: действовали дисциплинированно и самоотверженно.

* * *

В следующем матче мы принимали итальянцев у себя дома. К 85-й минуте вели 1:0 и были хозяевами положения. Я уже собирался выпустить на замену защитника Бетау, чтобы добавить надежности сзади. Вот он стоит на бровке. Мяч уходит за пределы поля. Сейчас произойдет замена…

И в этот самый момент наш фланговый защитник хватает мяч и быстро вводит его как раз тому игроку, которого я хотел заменить. И тот в контратаке совершает обрез. У него было два адресата, а он вместо подачи решил убрать мяч под себя. Соперник успел отреагировать. Должен быть угловой, но судья не разглядел эпизод и показал «от ворот».

Итальянцы быстро ввели мяч в игру, в результате нескольких эпизодов тот оказался у Милито. У аргентинца удар не получился, Богуш начал гадать, двинулся вправо, а мяч еле-еле закатился почти по центру – 1:1.

На 89-й минуте Мунтари с левого фланга нанес удар отчаяния. Мяч катился низом и шел мимо ворот, но наш вратарь переволновался и пошел на выход. Было скользко, Станислав не рассчитал силу толчка и прокатился так, что мяч буквально проскочил сквозь него, изменив траекторию. Набегающий Снейдер на доли секунды всех опередил.

Неимоверное, дикое стечение обстоятельств. Одно к одному.

Я чуть с ума не сошел! Доминировать в обоих матчах, держать все в своих руках, а вместо двух побед получить ничью и поражение на последних минутах.

Никогда не ругаю отдельных игроков и тем более вратарей, но тут не сдержался. До сих пор не простил нашему вратарю нелепых ошибок.

Моуринью, видимо, так вдохновился результатом в играх против киевского «Динамо», что дошел до финала и завоевал кубок Лиги чемпионов.

* * *

А мы оказались лишь четвертыми в группе. В последнем туре уступили «Барселоне» 1:2. Вновь вели в счете, вновь играли качественно и ярко, и вновь в концовке совершили необъяснимую глупость, при том, что я предвидел подобное развитие событий и отреагировал на перевод Месси в центр тем, что специально выпустил игрока для насыщения опорной зоны.

Как бы то ни было, на все той же роковой 86-й минуте мы получили гол, от перекладины – два сантиметра выше и мяч бы отлетел в поле.

Конечно, эмоции меня просто взрывали изнутри. Мы ведь во всех матчах заранее знали, где нужно «подстелить соломку», но это не помогло. Виноваты ли в этом игроки? Может, это стечение обстоятельств? Или все-таки это мое упущение? Сейчас, с позиции лет, конечно, претензии предъявляю только себе, хотя мысль о том, как сильно нам не хватало Александра Шовсковского, все еще периодически возникает.

* * *

Римский император Марк Аврелий любил ходить в народ. Каждый раз его осыпали почестями, люди возносили его до небес. И всякий раз верный друг императора брал того за руку: «Марк, помни, ты не Бог! Ты просто человек».

Любой тренер, даже самый выдающийся, тоже всего-навсего человек. Он не застрахован от ошибок. Более того, нет и не будет тренера, который сумел бы всех перехитрить и обойтись без провалов. Все падают. Все! Вопрос пропорций. У величайших провальный год один раз на десять лет, у кого-то 9 из 10. Вот в этом разница. И в статусе, и в деньгах, и в отношении.

Мне тоже хотелось быть непогрешимым, но это невозможно. Тренер каждый раз изо дня в день принимает сотни решений, которые оказывают влияние на результат. У нас тоже есть такое понятие, как спортивная форма. Иногда давление столь велико, кадровые потери столь увесисты, что ты, как загнанный биатлонист на сильном ветру, начинаешь промахиваться по мишеням. Из сотни выстрелов порой и один допущенный промах может привести к поражению, а тот в свою очередь может повлиять на итоги всего сезона.

Что, разве великий Фергюсон, имея абсолютную власть в одном из самых богатых клубов мира, каждый год становился чемпионом? Разве он все годы своей работы в МЮ был удачен в Лиге чемпионов? Нет. Но каждый год он находил в себе силы двигаться дальше, и каждый год с его именем связывали большие надежды. Потому он и вошел в историю футбола, разместившись в самом почетном зале славы.

Я не поклонник таланта Моуринью. Но когда он «посыпался» в «Челси», многие забыли, каких высот этот человек добился. Португалец своими результатами на протяжении длительного времени заслужил уважительного к себе отношения.

Тем, кто критикует его, я пожелаю для начала добиться хотя бы десятой части того, что сумел сделать Жозе. Человека надо судить не по падениям, а по его способности встать с колен и взять у судьбы реванш.

Глава 20

Месси и Пеле более великие, чем Марадона и Криштиану

С каким наслаждением, с каким упоением я сейчас смотрю футбол, особенно команды, которые возглавляют топ-тренеры! Их всего не больше десятка в мире – тех, кто выигрывает крупные трофеи.

Из тренеров, которые в последнее десятилетие громко заявили о себе, выделю Симеоне. Игра его «Атлетико» – не для болельщиков-эстетов, а для людей, глубоко погруженных в футбол. Аргентинец умеет выжимать из своей команды максимум, ну а то, как он выстраивает игру в обороне, – это и вовсе тонкая наука.

Отчасти он задает сегодня направление для развития футбола. Убежден, какая из больших команд сможет качественней и интенсивней на протяжении всего матча осуществлять тотальный активный отбор, та и сможет противостоять сильнейшему клубу мира – «Барселоне».

* * *

Универсальных тренеров единицы. Каждый создан для работы на своем «этаже». Так есть тренеры только для больших команд. Им в отличие от всех остальных не суждено прыгнуть выше уровня ожиданий, потому что все ждут от них только первых мест. Их победы воспринимаются как должное.

Симеоне же посчастливилось надолго оказаться там, где возможности скромнее. Его изначальная задача – навязать борьбу «Реалу» и «Барселоне». Но ему мало просто навязать борьбу, в нем живет дух настоящего победителя.

Симеоне умудрился попасть в категорию топ-тренеров, не работая в великом клубе. То, что его «Атлетико» в один сезон занял первое место в чемпионате Испании и вышел в финал Лиги чемпионов, – это подвиг.

Меня радует то, что Симеоне не позволяет своим игрокам упаднических настроений. Подумаешь, «Реал»! Подумаешь, «Барса»! А между тем «Барселона» 2015/2016 – это высшая ступень в эволюции командного спорта. Снимаю шляпу перед Луисом Энрике, в первый же полноценный год своей работы выигравшего три титула. Удивительное дело, наставник находится в тени своих игроков, своей команды. Но он очень органичен. Если кто-то думает, что набор звезд гарантирует триумф, то это не так.

* * *

Многие не отдают себе отчет, но мы живем в эпоху существования величайшей группы атаки в истории мирового футбола. Месси, Суарес, Неймар, Иньеста и Хави. Да, Хави успел поиграть в таком сочетании совсем мало, однако этого не забыть. Собрать исполнителей высочайшего уровня в одной команде – фантастическое достижение. Но в идеале нужно добиться не только того, чтобы каждый из игроков показывал свой максимально возможный футбол, а это, к слову, непросто, но и получить синергетический эффект. То есть увеличить игровой потенциал каждого за счет взаимодействия с партнерами. И сегодня атака «Барселоны» – это управляемое извержение вулкана, сметающего все на своем пути.

На днях смотрел, как каталонцы резвились в матче с «Леванте». Футбол – удивительная игра. Сколько всего в ней запрятано! Ты можешь смотреть матч, в котором победитель известен заранее, и при этом у тебя будет выбор эмоций. Ты можешь получать неимоверное удовольствие от тех чудес, которые демонстрируют в работе с мячом отдельные игроки, будь то Месси, или Неймар. Ты можешь наслаждаться тем, как в недрах поля зарождается голевой момент и лицезреть, как Иньеста в одно касание исполняет проникающую передачу с филигранной точностью. При этом можно наблюдать за действиями отдельных соперников «Барсы», видеть, как плавится их мозг, как «осыпается позвоночник». Попробуйте как-нибудь побыть защитником условного «Леванте», которому предстоит сдержать Месси. Это же целая драма!

* * *

Уровень мышления, быстроты принятия решений и функциональных возможностей организма у игроков топ-клубов изначально выше. Поэтому по-настоящему прогрессивные тактические новшества осуществимы, прежде всего, в больших командах.

Любой вид спорта развивается по спирали. Многие вещи были придуманы давно, просто спустя десятилетия о них вспоминают и выводят на новый виток. Так в новейшей истории «Барселона» при Гвардиоле одной из первых оживила ушедшее в прошлое наработки, начала при потере мяча не опускаться на свою половину поля для построения оборонительных редутов, а, наоборот, тут же стала идти вперед, стараясь как можно быстрее перекрыть соперникам все адресаты и вернуть себе мяч. Когда ты отбираешь мяч на половине поля соперника и тот к этому не готов, то ты имеешь стратегическое преимущество для развития быстрой разящей атаки.

Более того, ты экономишь свои силы, избавляя себя от необходимости бежать полполя назад, а потом вперед.. И ты, удерживая игру на половине поля соперника, обезопасиваешь свои собственные ворота.

Команды с высоким уровнем игрового интеллекта и взаимопонимания умеют грамотно варьировать темп. Невозможно 40–50 матчей в сезоне от первой до последней минуты проводить на максимальных оборотах. Игроки должны понимать, когда нужно взорваться, а когда остудить страсти, погасить накал и затем опять взорваться. Главное, чтобы коллектив работал как единое целое. Один вывалится, начнет выдвигаться на долю секунды позже, соперник может выйти на оперативный простор.

* * *

Характер команды, ее игровая манера, ее суть, ее ментальность являются продолжением человеческой сущности тренера. Давайте сейчас проведем параллель между жизненной и игровой философией больших тренеров, и вы в этом убедитесь.

Начнем с самого титулованного тренера в мире.

АЛЕКС ФЕРГЮСОН

Основные места работы: «Сент-Миррен», «Абердин», «Манчестер Юнайтед»

Дата рождения: 31.12.1941

Самое высокое достижение: победа в Лиге чемпионов

Количество высших титулов: 48

Его цитаты:

1. «Манчестер Сити» может купить любого игрока, но могут ли они купить настоящую команду? Могут ли они купить дух «Манчестер Юнайтед»?

2. Настоящие чемпионы – это те, кто, проиграв один матч, в следующем выходят и доказывают, что чего-то стоят.

3. Британского футбола больше не существует. Мы научились кое-чему у Венгера, Бенитеса и Моуринью.

4. В конце матча Кубок чемпионов будет стоять всего лишь в двух шагах от вас, но если вы проиграете, то не сможете даже притронуться к нему. Для многих из вас это будет последний шанс. Только попробуйте не выложиться – в раздевалку не пущу!

5. Тренер может целый день говорить о тактике. Но если игроки не способны разбудить в себе зверей, тренер просто тратит время.

6. В «Манчестере» всем заправляю я! В Европе же я не знаю, чем занимается тренер после обеда.

7. Когда какой-либо игрок «Манчестер Юнайтед» станет важнее тренера, клубу конец.

8. Принимайте победу со смирением, а проигрыш – с достоинством.

9. За свою жизнь я получил множество различных наград, но они не изменили меня. Бобби Чарльтон и Мэтт Басби всегда служили примером для меня. Они ни разу не позволили успеху вскружить им голову. Они всегда оставались самими собой, потому что были скромны. Это невероятно важное качество.

Даже те, кто никогда не видел игру «МЮ», прочитав эти строки, смогут представить образ той выдающейся команды времен Фергюсона.

Дух, единство, победная психология, крепкий коллектив, борьба на жилах, через не могу, сумасшедшая энергетика и… беспрекословная подчиненность тренеру, его видению, его установкам. Неиссякаемая тяга к совершенствованию, работа над ошибками, заимствование лучшего у других, добавление этого лучшего в свою выстроенную игру. И, конечно же, сохранение достоинства. Во время матча, до, после. Уважение к традициям, к болельщикам. Понятно, что это очень длинная, семейная история.

* * *

А вот высказывания моего доброго приятеля, который тоже многое сделал для мирового футбола.

АРСЕН ВЕНГЕР

Основные места работы: «Арсенал», «Нагойа», «Монако»

Дата рождения: 22.10.1949

Самое высокое достижение: финал Лиги чемпионов

Количество высших титулов: 19

Цитаты:

1. Мы не покупаем звезд, мы их делаем.

2. В тренерской работе или с оптимизмом смотришь на человеческую природу, или становишься параноиком.

3. Команда – это как красивая женщина. Когда ты не говоришь ей об этом, она забывает, что она красива.

4. Никто не имеет такого таланта, чтобы жить только за счет него. Даже когда ты талантлив, не работая над собой, ты ничего не добьешься.

5. В детстве я был уверен, что единственная стоящая вещь в жизни – это футбол. И, надо сказать, с тех пор мое мнение не сильно изменилось.

6. Тренер должен жить как игрок. Малейшая расслабленность – и это конец. Игроки очень требовательны.

7. То, что футбол – командная игра, делает ее великой. Выигрывать можно по-разному, но общекомандная работа всегда привлекала меня больше всего.

8. Цель любого тренера, и Моуринью в том числе, – попытаться развлечь людей.

9. – Что вы делаете в свободное время, Арсен?

– Смотрю футбол.

10. Я до сих пор в футболе, потому что люблю по утрам вдохнуть запах свежей травы, пройтись по полю, снова почувствовать себя ребенком, который играет в мяч.

11. Если бы пришлось все время сидеть в кабинете, я был бы другим. Мне нравится смотреть, как игрок прогрессирует, нравится планировать тренировки и видеть, как команда прибавляет.

Что можно разглядеть за этими высказываниями? Педагогику. Воспитание. Романтизм. Красоту игры. Комбинационный стиль. Жажду эстетического наслаждения, когда процесс роста, совершенствования стоит во главе угла. Здесь нет зацикленности на результате, нет победы любой ценой. Если такому тренеру предложат на выбор стать чемпионом при скучной закрытой игре или завоевать третье место, но при этом в каждом матче дарить зрителям спектакль, он выберет второй вариант. И в этом он принципиально отличается от Моуринью.

Почитайте высказывания Жозе.

ЖОЗЕ МОУРИНЬЮ

Основные места работы: «Порту», «Челси», «Реал», «Интер»

Дата рождения: 26.01.1963

Самое высокое достижение: победа в Лиге чемпионов

Количество высших титулов: 22

Цитаты:

1. Пожалуйста, не зовите меня занудой, но я – победитель Лиги чемпионов, и думаю, что я – совершенно особенный.

2. Я не лучший тренер в мире, но не думаю, что кто-то лучше меня.

3. Я хочу изменить философию футбола. Других таких тренеров в мире нет.

4. Мне не нужен игрок – прекрасный человек с великолепным характером. Мне нужен тот, кто отправит мяч в сетку.

5. Иисус Христос тоже нравился далеко не всем, что уж говорить обо мне…

6. Я учил итальянский по 5 часов в день, чтобы общаться с болельщиками и журналистами. В то время как Раньери после 5 лет работы в Англии с трудом смог даже поздороваться по-английски.

7. Переходи в мою команду и никогда не будешь вторым.

8. Если «Барселона» играет лучше противника, она выигрывает. Если же лучше играет противник, то судья делает так, чтобы все равно выиграла «Барселона».

9. Футбол как атомная война. Здесь нет победителей, есть только выжившие.

10. Посмотрите на мою прическу – я готов к войне!

11. Вы действительно хотите знать о моих политических предпочтениях? Я склоняюсь к системе «4–3–3».

Представьте, вы никогда не видели команды Моуринью. Что вы прочтете между строк? Цинизм, прагматизм, рационализм. Зацикленность на результате. Победа превыше всего. Здесь нет романтики, нет эстетики. Но зато как высоко занесена планка, какая уверенность в себе. Человек источает собой исключительность, заряжает своей уверенностью игроков. Снобизм? Это не имеет значения, ясно одно, что этот человек 24 часа в сутки будет искать ходы для того, чтобы вас обыграть, чтобы доказать, что он лучший. На собственном опыте знаю, играть против команд Моуринью легко, выиграть же крайне трудно. Тебе предстоит столкнуться с неприятным, колючим, усыпляющим футболом, в котором нельзя расслабляться ни на секунду. Они поймают момент и ударят в оголенную точку. Это вообще фирменный знак Жозе – не собственная игра, а именно искусство ударить в уязвимую точку соперника.

И вот вам для сравнения человек, который объединяет в себе романтизм Венгера и победную зацикленность Моуринью.

Хосеп Гвардиола

Основные места работы: «Барселона», «Бавария»

Дата рождения: 18.01.1971

Самое высокое достижение: победа в Лиге чемпионов

Количество высших титулов: 20

Цитаты:

1. Нет ничего опаснее, чем не рисковать.

2. Победа всегда жизненно необходима – такую установку нужно давать себе при любых обстоятельствах.

3. Расти позволяют только поражения и ошибки.

4. Говорят, легче поменять женщину, чем футбольную команду. Так оно и есть.

5. Моя философия проста: нет мяча – нет паса, нет паса – нет контроля, нет контроля – нет футбола. Нельзя бежать быстрее, чем летит мяч.

6. Я просто тренер, а не Гарри Поттер. Но на поле командуют не тренеры, а мяч.

7. Проиграв финал, можно остаться лучшей командой в мире. Но только выиграв его, можно стать частью вечности.

8. Не существует лучшего из возможных стартовых составов.

9. Я могу простить неудачу, но не отсутствие старания.

10. Я не психолог. Я просто парень, который играл в футбол. Для мотивирования этого достаточно.

11. Тот, кто собирает грибы, не может быть плохим малым. Когда у Хави выходной, он едет за город за грибами.

12. Мои игроки бесценны. Не знаю, сколько титулов в итоге мы выиграем, но это ни капельки не изменит моего мнения о них.

13. Ни один игрок не является сам по себе панацеей, будь он хоть Бекхэм, хоть святой Петр.

14. Залогом успеха становятся талант и самоотверженность игроков. Уверен, что с другими футболистами мы бы не выиграли чемпионат. Но с другим тренером они могли бы добиться тех же успехов.

15. Не понимаю футбол, в котором все зависит от одного игрока. Конечно, Месси многое делает для команды, но и остальные игроки делают не меньше.

Что мы видим здесь? Мяч. Контроль мяча. Абсолютно точно человек хочет побеждать. Но не за счет того, чтобы мешать играть другим, а за счет того, чтобы держать игру под контролем. Для него контроль мяча, комбинации – это не погоня за эстетическим наслаждением, это просчитанный, досконально выверенный прагматизм: пока мяч у тебя – ты не пропустишь. При этом ясно, что Гвардиоле мало просто побеждать. Он хочет опередить время. Он всегда будет рисковать, будет искать от добра добро. К игре его команд сложно приноровиться. Там отдельные игроки всегда будут блистать, но они будут встроены в командную игру. Гвардиола – это синергетический эффект. Это вечное движение. Его «Барса» и «Бавария» они вроде бы были всем понятны. Их изучали под микроскопом, но обыграть их было крайне трудно, система работала и каждый раз преподносила новые сюрпризы. Они не устают от побед. Даже при крупном счете они не сбавляют оборотов. Испанец знает, как сделать так, чтобы у его команд не кончался бензин.

* * *

Научусь ли я когда-нибудь смотреть футбол просто как зритель? Наверное, мне, сидя у телевизора, хотелось бы хоть разочек просто испытать то, что я испытывал в беззаботном детстве – чистый, не утяжеленный никакими думами восторг.

Кстати, окунаясь в футбольные воспоминания детства, я натыкаюсь на команду, группа атаки которой вполне была сопоставима с «Барселоной». Сборная Бразилии на чемпионате мира 1970 года: Тостао, Жаирзиньо, Ривелино, Пеле и Жерсон. Вполне возможно, что бразильцы были еще мощней в атаке, поскольку их объемный и техничный опорный полузащитник Клодоалдо вариативней и острее на чужой половине поля, чем бессменный опорник «Барсы» Бускетс.

Впоследствии детально изучая историю мирового футбола, я всякий раз натыкался на ту команду: как же эти великие игроки потрясающе подходили друг другу, как они друг друга были достойны. Сегодня принято считать, что в те годы футбол с точки зрения тактики был примитивным. Но, глядя на сборную Бразилии-1970, я вижу их перемещения, их перестроения с 4–2–4 на 4–4–2 и даже на 4–3–3. Как они создавали ширину, как они освобождались от опеки. Там было много хорошего. Ну и, конечно, не забыть Пеле. Он не был футболистом, он был посланником Бога на Земле. Таким, каковым в нынешнем тысячелетии является Месси.

* * *

Если сравнивать самых выдающихся, самых великих футболистов, то из тех, кого я могу детально разложить по полочкам (игру Ди Стефано и Пушкаша я не видел), назову пятерку звезд самого высокого уровня: Пеле, Марадона, Роналдо, Месси и Криштиану Роналду. Кто из них король футбола?

Начнем с того, что каждый из них – это Явление. Уникальное явление, которое продвигает и популяризирует наш любимый вид спорта. Каждый из них – футболист космического масштаба и сравнивать их нелегко.

Пеле, Роналдо и Криштиану Роналду – совершенны с точки зрения набора качеств. Высочайшая, максимально возможная для футбола скорость, голевое чутье, разные виды ударов с обеих ног, сильная игра на втором этаже, техника, дриблинг. Они действительно совершенны. Очень жаль, что карьера Роналдо была смазана из-за тяжелейших травм и оставила чувство недосказанности.

Сравнивая же Пеле и Криштиану, я, конечно, поставлю выше Пеле. И не только потому, что он трижды становился чемпионом мира, а это главное достижение в футболе. И не только потому, что он забил 1281 мяч. В нем было нечто такое, чего я не улавливаю в Криштиану Роналду. Его решения тоньше, изысканней, и самое главное вот в чем. Мне кажется, что внутренний посыл Криштиану: я – лучший. А внутренний посыл Пеле: мы – чемпионы! Понимаете, не «я», а «мы». Футбол – коллективный вид спорта. Здесь важна твоя полезность для общего дела, для общего результата. Пеле умел сделать так, чтобы все свое умение направить на благо команды.

Месси и Марадона далеки от физического эталона, по части баланса они заметно уступают Пеле и Криштиану Роналду. Ноги развиты по-разному, в борьбе на втором этаже из-за ограниченности роста неубедительны, в ведении единоборств есть изъяны. Но именно Месси я поставлю на одну ступеньку рядом с Пеле. В чем-то аргентинец, особенно в части дриблинга, даже чуть сильней. Важно, что Месси – это творец и это настоящий победитель на поле! Мне кажется, что он почти не думает о себе, о том, что он должен кого-то там обыграть. Он, как ребенок, получает удовольствие от каждого игрового эпизода, и при этом он, словно президент страны, несет ответственность за все, что происходит с его командой на поле. Он понимает, что от его действий зависит конечный результат, и он умеет этот результат давать в любых условиях. Раз за разом. Сезон за сезоном. И делает это, доставляя нам всем эстетическое наслаждение.

* * *

Знаете, за более чем столетнюю историю существования его величества футбола было множество больших мастеров. Например, таких, как Платини, против которого в 1983 году я играл за сборную СССР. Мишель – игрок мирового уровня, он словно на музыкальном инструменте играл в центре поля французов, брал любые ноты. Но до таких, как Платини, можно дотянуться. Такие, как Платини, бывают в каждом десятилетии. И не по одному.

А вот такие, как Пеле и Месси, появляются раз в сто лет. Один в прошлом веке. Другой в нынешнем. Хочу обратиться к любителям футбола. Пока Месси играет, смотрите побольше матчей с его участием, наслаждайтесь. Вы будете своим внукам рассказывать, что видели его волшебство в прямой трансляции.

Глава 21

Сделать так, чтобы у нас появлялись Стрельцовы новой формации

Как гражданин России, я мечтаю, чтобы когда-нибудь на мировом небосводе заблистала звезда нашего соотечественника. Но для этого должны быть проведены необходимые реформы, чтобы российский футбол как индустрия вышел на совершенно другой уровень, чтобы появились условия адаптации юных и молодых игроков при переходе на последующие ступени развития. Чтобы сменилось несколько поколений, и бутсы надели бы игроки, наделенные ментальностью победителей, стремлением к неукоснительной, непрекращающейся работе над собой…

Сейчас же при том, что у нас есть Акинфеев, был Аршавин, все еще держится Жирков, мы, конечно, не избалованы талантами. Вполне возможно, там на небесах нас наказали за то, что мы не отдали должное таким дарованиям, как Лев Иванович Яшин и Эдуард Анатольевич Стрельцов. Полагаю, живи они не в свое, а в другое время и в другой стране, смогли бы взобраться на мировой Олимп. Лев Иванович, славу богу, заслужил мировую известность, но его быт, его судьба после окончания карьеры игрока явно заслуживали большего.

Мне посчастливилось быть знакомым с этими потрясающими людьми. Льва Ивановича, поскольку мы оба – динамовцы, я знал лучше – необычайной доброты был человек! Когда я сам ушел из большого спорта, то несколько раз ездил с ветеранами сборной СССР по городам и весям и был поражен простотой, открытостью и харизматичностью Стрельцова.

* * *

Не уверен, что нужно об этом писать, но постараюсь сделать это предельно корректно. Наблюдая за жизнью после окончания игровой карьеры Эдуарда Анатольевича и некоторых других наших выдающихся футболистов, я очень отчетливо ощутил, что ни в коем случае не хочу ТАК, не хочу разделить их участь.

Это сегодня у меня репутация человека, который всегда уверен в себе и в своем будущем, но тогда закрадывались разные сомнения. Посудите сами, мы «варились» в такой системе, что особого выбора у нас не было.

Спортсмены неделями, месяцами сидели на сборах, в быту нас обеспечивали, мы были на всем готовом. Но мы были лишены возможности получать навыки жизни в социуме, мы ничего не умели, нам не позволялось принимать самостоятельные решения и так далее.

При этом накопить себе на жизнь особо ничего не удавалось. Обыкновенная квартира, машина и, может быть, небольшие сбережения на первое время – это лучшее, с чем спортсмены уходили на покой. И то далеко не все.

А после того как человек покидал спорт, он становился никому не нужен. За его прошлое не держались, а сам он напоминал слепого котенка, который не знал, куда податься.

Слава как признание быстро проходила. Оставалась только та слава, которая была востребована в разных компаниях, где каждый хотел выпить с бывшей звездой.

А бывшую звезду душила тоска. Это и ностальгия по былой жизни, это и адреналиновая зависимость от больших игр и больших соревнований и абсолютная неустроенность: отсутствие денег, целей и ориентиров в настоящем.

Как же я опасался оказаться без цели! Точнее, цели я себе ставил всегда, с этим проблем не было. Но важно было найти именно те цели, которые тебе нужны по-настоящему, которые посланы тебе Господом Богом.

Ну и, конечно, всегда было беспокойство за семью, за то, чтобы я мог обеспечить достаток своими руками.

Так вот, сегодня, оглядываясь назад, я понимаю, что все в моей жизни состоялось так, как нужно. Я не подвел свою жену, своих детей, своих близких. Я спокоен за их будущее. И я не подвел себя, свою сущность, свое нутро победителя.

* * *

Кто сказал, что тренер может только двигать фишки на макете?! Я рано понял, что для меня важнее всего в деле – моя независимость. Она дает внутреннюю свободу, свобода оставляет за мной право выбора, а грамотный выбор приводит к нужному результату. Без независимости нет результата.

Независимость заставляет много брать на себя и все держать под контролем. Для достижения успеха я должен быть больше, чем тренер в обычном понимании. Я должен иметь качественные навыки менеджера, руководителя. К этому и стремился всю свою жизнь. Стремился быть успешным в разных областях.

Из каждого падения я выносил уроки. Когда ЦСКА попросил меня оставить свой пост, я понял, что, как глава семьи, как мужчина, не имею права сидеть и ждать у моря погоды: когда позовут в следующий раз. Нельзя быть заложником тренерской профессии. Мне нужно обеспечивать своих близких. И я, не теряя времени, занялся бизнесом, погрузился в его тонкости с головой. И за то время, что был вне тренерской работы, считаю, сумел заложить хороший базис.

* * *

Именно навыки руководителя крупного предприятия, дающие основания считать, что справлюсь с поставленными задачами, позволили мне взяться за такой, как тогда казалось, перспективнейший проект, как Объединенная лига.

Еще будучи тренером киевского «Динамо», неоднократно ловил себя на мысли, как было бы здорово, если бы Россия и Украина провели единый чемпионат. Убежден, если бы мы успели реализовать проект Объединенной лиги, то мир сейчас жил бы совсем иначе. Украина не трещала бы по швам, не было бы войны в Донбасской и Луганской областях, не гибли бы люди, не было бы санкций по отношению к России, Европу бы не трясло, миллионы людей не испытывали бы таких моральных и материальных потрясений.

Я верю в магнетическую силу футбола. Порой это бывает сильней политики. В данном же случае, к сожалению, спорт №1 стал ее жертвой.

В ноябре 2013 года всеми сторонами было принято предварительное совместное решение о том, что со следующего сезона начинется Объединенный чемпионат, а буквально через несколько дней на Украине начались волнения из-за отказа президента Украины вступать в ЕС.

* * *

Знаете, я всегда судил о любом проекте прежде всего по конечному результату. Здесь же мы не достигли цели, но, поверьте мне, это была масштабная, качественная и важнейшая работа.

Мы создали проект, реализация которого в течение пяти лет вывела бы Объединенную лигу на уровень английской Премьер-лиги и немецкой Бундеслиги.

Мы бы наслаждались нашим футболом, новые комфортабельные стадионы забивались бы под завязку, качество телевизионной картинки, уровень отдельных игроков и команд в целом привлекали бы огромное количество телезрителей.

Мы располагали средним бюджетом 1 миллиард евро на сезон. Мы наметили прогрессивные реформы, которые касались всех этапов великой игры, от совершенно иной системы подготовки в детско-юношеских футбольных школах до выплат пенсий ветеранам.

Сейчас я не буду публиковать нашу программу, эту информацию вы легко можете отыскать в интернете. Единственное, о чем я хочу сказать, так это о том, что я не теряю надежды. Пускай не на уровне России и Украины, но в рамках отдельно взятой нашей страны те реформы, которые мы запланировали, они реальны.

Знаю, что сегодня создающаяся Программа развития отечественного футбола построена на тех ключевых тезисах и предложениях, которые были разработаны нашим Оргкомитетом Объединенной лиги. Эти же предложения я озвучил во всех спортивных, общественных и политических кругах как путь по выводу нашего футбола на новые высоты. Очень надеюсь, что в результате мы придем к тому, что футбол станет нашей гордостью.

* * *

Мне довелось быть президентом футбольного клуба «Алания», и я знаю, каково это, когда клуб, который существует на дотации региона, не получает запланированного финансирования. Знаю, каково это, мотивировать игроков, когда они по полгода тренируются и играют без зарплаты.

Я горжусь работой своего сына на посту главного тренера, я благодарен всему персоналу и игрокам, что в тех условиях мы добились так многого. И мне очень горько от того, что клуб потерял свой профессиональный статус.

И благодаря тому негативному опыту, я все больше убежден, что клубы в нашей стране не должны висеть тяжким бременем на бюджете регионов и госкорпораций. Они должны быть частными. Но чтобы частный капитал шел в бизнес, государство должно предоставлять таким компаниям налоговые послабления.

Полагаю, мы находимся на пороге важных реформ.

Главная моя радость в том, что я выиграл «Чемпионат Мира»

Мне кажется, жить нужно каждый день так, как будто он последний. Это позволит дышать полной грудью и видеть все многообразие красок.

Но при этом важно уметь смотреть далеко вперед – туда, куда простираются твои мечты.

А для того чтобы эти мечты обретали реалистичные формы, ты должен уметь создавать конкретное видение, визуализировать свое будущее.

Я с ранних лет заглядывал далеко-далеко вперед и видел себя главой огромной дружной семьи. Видел большой бревенчатый дом, утопающий в зелени. Всегда накрытый, ломящийся от изобилия стол. Себя в центре этого стола, рядом любимую и любящую супругу, наших детей, внуков, друзей, родственников.

Я слышал звон чайных чашек, теплые и душевные разговоры, заливистый детский смех.

Я ощущал, как атмосфера любви и уважения витает повсюду. И, о чудо, все это сбылось.

Это самое огромное счастье в моей жизни.

У меня замечательная, потрясающая и очень большая семья.

Жена Белла. С самого начала нашего знакомства для себя решил, что эта девушка – на всю жизнь. Почувствовал, что она моя судьба. Мы почти 40 лет – душа в душу. Ради нее на все готов! Моим детям очень повезло – с мамой, а внукам – с бабушкой. При всем своем темпераменте я ни разу не повысил на нее голос – она мой центр мира.

Дочка Вика. Умница. 7 лет жила в Испании и занималась профессионально теннисом. У Вики газзаевский характер, она настоящий боец. Если бы не травма, до сих пор, наверное, выступала бы на соревнованиях. Сегодня, если мне удается выиграть у нее 1–2 гейма, – это победа. Она закончила ту самую юридическую академию, которую закончили я, Володя и Аслан. С годами она расцвела, стала настоящей красавицей. Самое же главное, что она очень отзывчивый, надежный и порядочный человек.

Старший сын Володя. Я не желал Володе такой участи, но рад, что он ее выбрал. У него есть данные, чтобы стать большим тренером. Он горит этим. И отдает себе отчет, через что ему суждено пройти. Меня подкупает его стремление к нахождению своей индивидуальности. Но о Володе, как о продолжателе нашей футбольной династии, я еще скажу отдельно.

Младший сын Аслан. Очень деятельный, энергичный, цельный, идет в ногу со временем. Работал в Федеральной налоговой инспекции Московской области, был в Одессе оператором нефтепродуктов, в Северной Осетии – заместителем министра МЧС. Сейчас занимается бизнесом. У него гибкий ум, он упорный, с хорошим чувством юмора.

Сыновья нашли себе замечательных жен. Невестки Ирина (жена Володи) и Лаура (жена Аслана) подарили мне пятерых внуков.

Кристина, дочь Аслана и Лауры, г.р. 2007. Старшая внучка очень добрая, разумная и талантливая. Года в четыре уже знала «Бородино» наизусть. Занимается рисованием, гимнастикой, танцами. Очень серьезная дама. Получаю удовольствие от философских бесед с ней.

Валера, сын Аслана и Лауры, г.р. 2010. Серьезный мужичок. Знает, что хочет, и умеет добиваться своего. Когда просит поиграть с ним в футбол, все дела бросаю. Радует, что у внука приличный удар. Как знать, может, лет через пятнадцать на российских полях заблистает новый Валерий Газзаев. Желаю внуку пойти дальше своего деда.

Ульяна, дочь Владимира и Ирины, г.р. 2010. Очень общительная и веселая. Со своими суждениями. Настоящая леди: наряды, прически, помада. Играет в театр: ставит и показывает сценки. Не знаю, в какой сфере деятельности, но, полагаю, что Ульяша добьется популярности. О ней будут говорить.

Артур, сын Владимира и Ирины, г.р. 2013. Пока самый младший мужчина рода. Богатырь! Добряк с задумчивым взглядом. Иногда у него такой потешный вид, что невозможно сдержать улыбку. С тех пор как у него появилась младшая сестренка, стал взрослее, пытается о ней заботиться.

Лиза, дочь Владимира и Ирины, г.р. 2015. Это наш ангелочек. Пока что-то трудно говорить об ее характере. Но она как магнитик. Меня так и подмывает взять ее на руки. Я – счастливый дед.

Моя семья – это и дети моих ушедших братьев. Я отношусь к ним так же, как к своим родным детям. Моя задача сделать так, чтобы они не чувствовали себя сиротами.

Я часто вспоминаю своих братьев и нередко себя корю за то, что мог в свое время уделять им больше внимания, больше о них заботиться. То, что я недодал им, я обязательно компенсирую их потомкам.

Ну и, конечно же, моя семья – это моя выдающаяся мама. Мамочка. Я тебя очень люблю. Спасибо тебе!

…Вот это все те люди, за кого несу полную ответственность во всем, и это те люди, без общения с которыми я не могу.

Каждый день я созваниваюсь со всеми своими детьми. Несмотря на то что они уже взрослые состоявшиеся, я должен знать все, что у них происходит. Мы общаемся о делах, что-то совместно планируем. Если они просят моего совета, то я всегда его даю.

В субботу или воскресенье мы обязательно все вместе обедаем. Приезжают родители моих невесток, близкие друзья, другие родственники. Во Владикавказе ведь есть целое поселение Газзаевых и очень часто кто-то из Осетии бывает у нас в гостях.

Мы обожаем праздники. Часто выбираемся в рестораны и на отдых нашим большим семейным кланом. Туроператоры очень любят со мной работать, потому что я вывожу на отдых минимум 15 человек.

Говоря о своих близких, всякий раз улыбаюсь. Да, я не выиграл Лигу чемпионов в футболе, но в семейной жизни я выиграл еще больше – как минимум Чемпионат мира. И я счастлив!

* * *

А теперь я отдельно хочу сказать о тренере Владимире Валерьевиче Газзаеве. Полагаю, сейчас многие читатели поморщатся, заподозрив меня в предвзятости. Предвзятость здесь действительно есть, но почему вы решили, что у меня, а не у тех, кто привык вешать ярлыки?!

…Мне кажется, когда успешные состоявшиеся люди, будь то артисты или спортсмены, говорят, что они не хотят, чтобы их дети пошли по их стопам, они лукавят. Большого успеха можно добиться только тогда, когда ты что-то делаешь с огромной, безграничной любовью. И как можно не желать такой же любви своим детям, тем более зная, что ты можешь передать им весь свой опыт?!

Я очень хотел и мечтал, чтобы мои сыновья состоялись в футболе. Но я изначально предъявлял им большие требования и не видел в них, как в игроках, перспектив. Володя гораздо больше, чем Аслан, был увлечен спортом. Футбол всегда был его страстью, и сын пытался мне доказать, что он на многое способен.

Когда он был юношей и пытался пробиться в дубль «Алании», я позвал его на разговор: «Ты – Газзаев. Ты должен играть в футбол на самом высоком уровне или не играть совсем. Я не нахожу в тебе задатков большого нападающего и честно говорю, что высот ты не достигнешь».

Володя меня услышал и принял болезненное решение: повесить бутсы на гвоздь и сосредоточиться на учебе.

Но его страсть к футболу, хоть и затаилась на время, никуда не делась. Он очень много работал над собой, узнавал все нюансы тренерской профессии и нередко поражал меня глубиной своих взглядов и остротой наблюдений.

И вот однажды, почти десять лет спустя после того знакового разговора, Володя пришел ко мне за советом. К тому моменту он уже три года успешно работал в Федеральном окружном суде Московского округа, у него были хорошие перспективы. Володя сказал: «Отец, я очень стараюсь, но это не мое. Я мечтаю только о футболе. Я хочу, как и ты, стать тренером. Для того, чтобы побеждать».

Я испытал противоречивые чувства, но возражать не стал. «Сын, тренерская профессия интересна. Но насколько она интересна, настолько она и тяжела. А тебе будет тяжелее, чем другим. Гораздо тяжелее. Люди не простят тебе твою фамилию, у тебя не будет права на ошибку. Ты столкнешься с завистью и ненавистью. Ты должен быть готов к тому, чтобы держать удар в ситуациях, когда будет казаться, что весь мир против тебя. Тебе каждый день пребывания в профессии нужно будет доказывать, чего именно ты стоишь».

Я уважаю своего сына за его внутренний стержень, за отсутствие боязни неудач, за его способность идти против течения и вызывать огонь на себя. Я горд тем, что он гордится своей фамилией, но при этом за всю карьеру ни разу не попробовал прикрыться своим отцом. Он всего добивается сам.

Да, на начальном этапе я ему помог с трудоустройством в «Аланию», но, поверьте, если бы я не был в нем уверен, если бы не видел в нем гигантский потенциал, я бы не стал подставлять ни его, ни себя.

Володя – современный молодой человек, со знанием английского языка и всех необходимых компьютерных футбольно-аналитических программ и технологий. Он ездит по миру, много общается с тренерами разных стран, включая Гвардиолу. У него свои наработки, которые уже показали их правильность.

Володя давно уже абсолютно самостоятельная фигура. Никогда и нигде я ни разу за него не попросил. У него свой путь. Я же могу за него только переживать и поддерживать его, пока он не тренирует. Держись, сын! Наша профессия такая, что порой приходится ждать. Долго ждать.

* * *

Знаете, десять, даже пять лет назад я бы не стал говорить об этом. Но сейчас…

С позиции прожитых лет, когда мои эмоции покрылись налетом рационализма, могу спросить себя: и что в той или иной ситуации я был столь импульсивен? Почему реагировал так болезненно? Нужно было быть спокойней. Да, нужно было! Но я не мог по-другому! Потому что вот эти качества – огромная вовлеченность, нацеленность, бескомпромиссность – были одновременно и моим главным плюсом, без которого не добился бы я больших побед.

Да, никогда никому не признаюсь, но ведь были моменты, в которых я мог поступить иначе. И, наверное, это дало бы иной результат. Но в силу своего характера, а может быть, и какой-то гордыни, я, не задумываясь, «бил наотмашь».

Видимо, модель поведения, которую заложил себе в детстве, когда завоевывал авторитет на улице, крепко сидела во мне все эти годы, да и, наверное, сидит до сих пор.

У человека должна быть своя индивидуальность, свои принципы. Он должен быть независимым и свободным.

Иногда следование выбранной линии поведения приводило к ошибкам, которые напоминали мне, что я всего лишь обыкновенный человек. Я принимал и признавал это, но все равно хотел доказать свою исключительность. Ради побед, ради достижения цели.

Я ни о чем не жалею. Ни о чем!

Я в очередной раз благодарю Господа Бога за тех замечательных и настоящих людей, встречи с которыми он мне подарил. Столько лет меня окружают Люди с большой буквы, значит, это не просто так. Значит, это награда мне за то, что я именно такой, какой есть. Это знак и дальше оставаться самим собой.

Означает ли это, что жизнь справедлива? Я не знаю. Но когда сталкиваюсь с несправедливостью, не могу дышать. Осознание несправедливости – самое тяжелое испытание, которое многих может раздавить.

Поломанные судьбы – это не что иное, как неспособность «переварить» несправедливость. Когда ты каждый день таскаешь в себе горькую обиду и задаешь вопрос: «За что мне это?», ты не живешь, ты существуешь.

Я трижды был на грани отчаяния. Когда потерял отца и двух родных братьев. Боли было столько, что думал: сердце не выдержит.

Отчаяние – это беспомощность, когда ты понимаешь, все бы отдал за то, чтобы трагедии не произошло, но отдавать некому, с того света людей не возвращают.

На фоне потери близких все остальные неудачи блекнут. Лишиться денег, бизнеса, любой материальной вещи – это не трагедия. Это то, что можно исправить. В минуты неудач я всегда об этом помнил и потому крепко стоял на ногах. Единственное, что я испытывал в тех ситуациях, так это стремление исправить положение. Я намечал план действий и с удвоенной энергией брался за его реализацию.

Вообще, для человека очень важно знать про себя самое главное, самое сокровенное. Я всегда про себя знал, что я – боец! Именно такое глубинное знание движет тобой, когда наступает момент истины.

* * *

От отчаяния люди совершают поступки, которые их ломают.

Отчаяние – то, когда уже ни во что не веришь. Думаю, что чаще всего люди идут на свое первое преступление именно от отчаяния. Другое дело, что есть люди, которые привыкли находиться в этом состоянии неудовлетворенности, обиженности на судьбу. Они уже не способны видеть хорошее.

Из таких, кстати, получаются роскошные критиканы, которые постоянно исходят желчью и завистью. И Криштиану Роналду для них не футболист, и игра Месси у них соткана из недостатков.

Каждый человек имеет право на свои взгляды и на свою точку зрения, но если у тебя все вокруг плохие, то пора разобраться в самом себе.

Мир поделен на практиков и теоретиков. Первые сворачивают горы, набивают шишки, но они делают дело. Вторые ничего не делают, они только посмеиваются над чужими ошибками и категорически боятся сделать хотя бы шаг, чтобы не совершить ошибок собственных.

Иной раз слушаю некоторых «теоретиков» и думаю: «Ребята, ну как вы так живете? Как вы дома общаетесь со своими близкими, как вы детей воспитываете? Зачем вы формируете общество желчных, недовольных людей?! Да, многие из вас именуют себя красивым словом «оппозиционеры», но если дать вам власть в руки и вместе с ней ответственность за результат, то вы разбежитесь как тараканы».

* * *

Вспомнился мудрый анекдот. Русский попал на японское кладбище. Видит на плите фотографию старца и надпись: «Родился в 1920-м – умер в 1940-м».

Как такое возможно, спрашивает наш соотечественник у стоящего рядом местного жителя, ведь на фотографии старик, а здесь написано, что прожил он всего 20 лет?

– У нас считают только те годы, когда человек жил счастливо, а не существовал бесцельно.

– Пусть тогда на моей могиле напишут: «Родился мертвым».

Я постоянно повторяю своим детям: «Живите так, чтобы на финише у вас было ощущение, будто позади вас путь в сотни лет». Так хочется все успеть! Так много хочется создать!

* * *

И вместо послесловия расскажу еще одну притчу:

Пришел к старику его внук:

– Дед, я отправляюсь в длительное путешествие. И не знаю, вернусь ли когда-нибудь. Есть что-то очень важное, о чем мне нужно помнить?

– В каждом человеке идет борьба, очень похожая на борьбу двух волков. Один волк представляет зло: зависть, ревность, сожаление, эгоизм, амбиции, ложь. Другой волк представляет добро: мир, любовь, надежду, истину, доброту и верность.

Внук, тронутый до глубины души словами деда, задумался, а потом спросил:

– А какой волк в конце побеждает?

Старик улыбнулся и ответил:

– Всегда побеждает тот волк, которого ты кормишь. Вот об этом никогда не забывай!

Давайте питать себя позитивными эмоциями и настоящими поступками. Удачи и побед всем, кто находится на стороне добра!

В.Г.

Ассорти с Валерием Газзаевым

– Что-то по хозяйству можете сделать?

– Своими руками? Ничего. Но я могу руководить. При мне всегда будет порядок.

– Любите собак?

– Еще бы! Бывает, посижу с ними, и мне спокойней делается. Да и настроение они поднять могут. Декоративные собаки живут в доме на первом этаже, немецкая овчарка – на улице. Та только моим командам и внимает. Очень грозная псина: никого, кроме меня, к себе не подпускает.

– Сколько сменили автомобилей?

– Я человек основательный. Ко всему подхожу соответственно. За свою жизнь поменял меньше десяти марок машин. Самая запоминающаяся – «Ситроен-престиж-люкс» из коллекции Леонида Ильича Брежнева. Главе государства эту машину подарили в начале 80-х, он ее отдал своему сыну Юрию Леонидовичу, а тот в 84-м продал мне.

– С какой максимальной скоростью гоняли на машине?

– Километров 180 в час. На «Жигулях» третьей модели в 1975 году рекорды ставил. Молодой был, вот и носился. Сейчас за рулем сам не езжу, да и водителю гонять не велю – предпочитаю аккуратную езду.

– Как начали курить?

– Мне было лет двадцать. Сосед мой по комнате Саша Яновский курил для снятия нервного напряжения, ну и я потихонечку начал снимать напряжение вместе с ним. Сперва по сигарете в неделю, потом – в день, в результате, будучи тренером, дошел до пачки за матч. Но летом 2005-го в одночасье бросил. Тридцать один год курил – и как отрезало.

– Любите делать зарядку?

– Когда был игроком, делал ее каждый день, причем достаточно интенсивно. Но с того дня, как закончил играть, «завязал» и с зарядкой.

– Разрешаете ли себе поваляться в кровати?

– Нет. Приучил себя вставать сразу и не тратить ни минуты попусту. Даже если у меня выходной и торопиться мне некуда, все равно вскакиваю спозаранку и занимаюсь какими-нибудь делами. Когда совсем «дохожу до ручки», а бывает это раз в полгода, могу проваляться весь выходной на диване, попутно размышляя о чем-то серьезном. Или часов пять просидеть с друзьями в сауне. На сборах пробуждаюсь как минимум на час раньше любого своего игрока и хорошенько готовлюсь к тренировкам, беседам и различным мероприятиям.

– Какое у вас воинское звание?

– Старший лейтенант запаса. В «Динамо» мне обещали большие перспективы, сейчас уже был бы полковником. Но я отказался – и ни разу об этом не пожалел.

– Как перешагнуть через запреты врачей после сердечных приступов?

– Был период, когда после финального свистка мне становилось плохо. Врачи запретили мне произносить слово «футбол», тренировать и смотреть игры даже по телевизору. Я подчинился и продержался целых два матча. Потом приступил к работе как ни в чем не бывало. Настолько соскучился по любимому делу, что мобилизовался и больше о своем гипертоническом кризе не вспоминал.

– Некоторые считают, что это преступление, когда наставника сразу же после матча ведут на пресс-конференцию.

– Я так не считаю. «Правила игры» такие. И соблюдать их – это наша обязанность, если хотите. Задача тренера – о таких моментах помнить и готовить себя к публичным выступлениям. У меня есть специальные защитные формы и устоявшиеся фразы. Если я чувствую, что могу потерять контроль, то включаю режим «автопилота»: прячу эмоции и говорю шаблонными фразами. Бывают, конечно, и сбои в системе.

– В рекламе могли бы сняться?

– Согласился бы разве что на рекламу какого-нибудь танка или солидного автомобиля, вроде «Мерседес-бенц». С удовольствием бы принял участие в социальном проекте.

– Ходите ли на выборы?

– Обязательно. Причем всей семьей.

– Ваша настольная книга?

– «48 законов власти». Сильная штука! Люблю читать книги о великих личностях истории, полководцах, политиках, писателях. У меня в кабинете на полках все книги из серии «Жизнь замечательных людей». Приятно, что среди них есть книга: «Валерий Газзаев».

– Любимые тосты?

– За Всевышнего, за святого Георгия, за семью!

– Ваш любимый фильм?

– Предпочитаю исторические фильмы, особенно о Российской и Римской империях. Самое мощное впечатление детства – книга об Александре Македонском. Впрочем, спустя десятилетия посмотрел фильм и был разочарован. С уважением отношусь к жизненным кинокартинам. А вот фантастика и боевики не для меня.

– Писали когда-нибудь стихи?

– Никогда не пытался и даже не задумывался над этим.

– Если бы вы были актером, какую роль хотели бы сыграть?

– Кем-кем, а актером мне себя представить трудно. Но если уж играть, то только главные роли.

– Какие блюда предпочитаете?

– Я совсем не гурман. Мне нравится все, что готовит моя супруга. Если говорить о ресторанной кухне, то на первое место поставлю русскую с ее многообразием, на второе – итальянскую с ее пастами. Отмечу еще и осетинские пироги, на которых я вырос.

– Любимый напиток?

– Пью минеральную воду без газа. Из спиртного могу себе позволить три рюмочки водки за праздничным столом либо бокал хорошего красного вина за деловым ужином.

– Назовите своих любимых деятелей искусства.

– Актер – Никита Михалков. Выдающаяся личность! Все, за что он берется, обречено на успех. Певец – мой друг Лев Лещенко. Композитор – также мой друг Вячеслав Добрынин. Дать какие-то характеристики близким людям – дело непростое, знаю лишь, что творчество Льва и Вячеслава доставляет мне истинное наслаждение. Певица – Алла Пугачева. Вот с Аллой Борисовной не знаком, но преклоняюсь перед ней как перед профессионалом своего дела.

– Как часто поете?

– За столом иногда, когда пребываю в очень веселом расположении духа. Самую же памятную для себя песню спел в 1995-м, когда «Спартак-Алания» стал чемпионом России. Пел я тогда «День Победы», а потом долгие годы хотел повторить тот момент.

– В каких местах хотели бы побывать?

– Давайте подойдем к карте мира и посчитаем. Здесь был, здесь был… Получается, я был в 72 странах, на всех континентах. За достопримечательностями не бегал, но повидал многое. Самые мощные эмоции испытал в 1978 году, когда впервые попал в Японию. Для советского человека такой контраст был самым настоящим потрясением. Серьезно же зарубежную культуру изучал только в 2004-м, в те полгода, что не работал. Париж, Барселона, Рим… Брал экскурсоводов и впитывал в себя, как губка, все, что они мне рассказывали и показывали.

– Сколько хотите внуков?

– Чем больше, тем лучше. Но как минимум шесть. У меня трое детей. Рассчитывал, что как минимум по два внука они мне подарят. Пока у меня пятеро. Дети и внуки – это самое главное, что остается после нас на земле. Это то, ради чего мы живем.

Белла Газзаева: несколько раз от страха я падала в обморок прямо на стадионе

Обязательно прочитайте интервью с супругой Валерия Газзаева. Белла Викторовна потрясающе искренний рассказчик. Она – единственный человек, который видел игрока и тренера Газзаева абсолютно таким, каким он был в той или иной ситуации. За десятилетия совместной жизни она развила в себе такой талант, что научилась считывать эмоциональное состояние Валерия Георгиевича не то что по первому взгляду, а по первому звуку, когда слышит в телефоне его голос.

Во всех переживаниях и потрясениях игрока и тренера Валерия Газзаева его супруга всегда была рядом. Без нее – без любимой Беллочки мог бы Валерий Георгиевич и не добиться всех своих вершин. В каждой его победе, в каждом его триумфе и ее – надежной хранительницы очага – вклад. Не зря же говорят, что за каждым успешным мужчиной стоит великая женщина.

Семейную жизнь с Беллой Викторовной Газзаев считает главным своим достижением: «Встреча с Беллой – это моя победа в чемпионате мира».

– Мы живем и не подозреваем, что иногда на ход нашей жизни оказывают влияние сущие мелочи, – говорит Белла Газзаева. – Если бы, например, не банальная груша, мы бы вряд ли познакомились с Валерой. Он, тогда молодой и подающий надежды игрок «Спартака» (Орджоникидзе), получил «Жигули» и как-то, находясь за рулем, потянулся на заднее сиденье за лежащей там грушей. Ну и въехал во впереди стоящий автомобиль. И вот мой дядя Казбек Туаев, который был тренером Газзаева, поставил ремонтировать машинку своего подопечного к нам во двор. Валера по вечерам заходил узнать, как продвигаются дела, а дверь ему обычно открывала я. Так и познакомились. Он произвел впечатление своей обходительностью, все с бабушкой моей «заигрывал»: бабулечка, как ваше здоровье?

Однако не уверена, что это мимолетное знакомство могло перерасти у нас во что-то серьезное, если бы опять-таки не случай. Еще один! В те времена поездка за рубеж была чем-то фантастическим. И надо же, команде моего дяди предстоял вояж в Польшу и Чехословакию. Казбек пришел к моему отцу и сказал: «Хочу Беллку взять с собой, пусть мир посмотрит». А папа у меня очень суровый, и без его присмотра я шагу не могла ступить. Так что была уверена: никуда я не поеду. Но Казбек вспылил: ты что же, родному брату свою дочь боишься доверить?! Так я оказалась за границей, и вот там-то у нас с Валерой вспыхнула любовь – любовь, во имя которой нам предстояло преодолеть непростое испытание. Газзаев уже имел приглашение от «Локомотива». Это была страшная тайна, и Валера мне ее доверил. Он говорил о нашем будущем и спросил меня, как я посмотрю на то, если он переедет в Москву. Я ответила, что если это важно для его карьеры, то надо принимать приглашение железнодорожников.

– Но ты понимаешь, что мы будем редко видеться?

– Понимаю. Я буду ждать.

– Я буду прилетать при каждом удобном случае, а в конце года мы поженимся.

Сейчас может кто-то подумает, что все это было несерьезно. Почти не знали друг друга, а уже жизнь свою совместную планировали и обещания друг другу давали. Но мы с самого начала не сомневались, что все у нас будет хорошо. И действительно, я подождала Валеру год, в декабре 1976-го мы сыграли шикарную осетинскую свадьбу, и он забрал меня в Москву.

В столице я окончательно убедилась, что у моего мужа очень непростой характер. Я чувствовала, что Валере в команде многие завидовали и некоторые «старики» каким-то образом пытались его принизить. Но принизить Газзаева невозможно! Он боец, лидер! В обиду себя никогда не давал. Тренером у железнодорожников тогда был Волчок, который сделал для Валеры очень многое, а именно он сумел найти ключик к необузданному, бешеному газзаевскому характеру. Бедный Игорь Семенович так натерпелся, что словами не передать! Мой муж всегда очень болезненно воспринимал поражения. Всегда! Во всем! Уступить в чем-то для него – трагедия! А «Локомотив» в ту пору побеждал редко, вот Валера частенько и был на грани нервного срыва. Валерина мама звонила со слезами: «Сыночек, я за тебя переживаю, приезжай». Валера все бросал и несколько раз с вещами уезжал в Орджоникидзе (это было в год до нашей свадьбы). И Волчку приходилось проявлять недюжинные усилия, чтобы дерзкого нападающего вернуть назад.

– Если бы вы были тренером Волчком, стали бы биться за Газзаева?

– Валера того заслуживал. На первых порах я часто посещала матчи и испытывала переполняющее чувство гордости за своего мужа. Чего скрывать, многие тогда ходили не на футбол, а именно «на Газзаева». Валера выделялся напором и яркой индивидуальной игрой. Во всех его действиях чувствовался нерв, в каждом его движении улавливалось что-то исключительное. Я сидела на трибуне и слушала, как все 90 минут зрители вокруг меня кричали: «Газик, давай!» Долгое время «Динамо», в которое Валера перешел из «Локомотива», считалось командой одного игрока – Валерия Газзаева. Неспроста же Валера почти сразу стал капитаном бело-голубых. Но спорт такая вещь, что здесь ничего вечного не бывает.

С очередным тренером Малофеевым отношения у мужа не сложились с первого же дня. Эдуарду Васильевичу не было дела до газзаевских амбиций, до того, что Валеру с его гордостью и честолюбием нельзя заменять. А может быть, наоборот, он прекрасно осознавал, что заменить Газзаева – значит нанести ему сокрушительный удар. Когда в матче с «Араратом» Малофеев убрал мужа с поля, я сидела на трибуне с подругой Ирой Худиевой и сказала ей: «Мы уходим из „Динамо”». Ира махнула рукой: «Да разве это повод? Моего Нику постоянно меняли».

Когда Валера вышел из подтрибунного помещения, я посмотрела на него и все поняла: «Ты написал заявление?» Он мог и не отвечать. Что я, мужа своего не знаю?!

Сейчас я понимаю, что тогда надо было сразу заканчивать с футболом. Это было бы логично, но Валера вместо этого начал еще усердней заниматься. Он взял себе именитого преподавателя по легкой атлетике и с остервенением принялся с ним работать. Он, вопреки законам природы, в свои немолодые годы развил такую скорость, что стал выигрывать легкоатлетические соревнования. В общем, Валера набрал потрясающую форму и решил еще поиграть. Но полгода в тбилисском «Динамо» получились потерянными. Команда погрязла в склоках и распрях, мужа постоянно кто-то пытался перетянуть на свою сторону. Но Газзаев всегда был вне этого. Он просто взял и уехал в Москву. Так наша игровая карьера и закончилась.

Когда Валера остался вне спорта, было очень страшно. Я смотрела на него и тоже была в подвешенном состоянии и даже плакала: «Валерочка, что же с нами станет?» Когда муж видел мои слезы, он был готов разбиться в лепешку, но обеспечить нам будущее. Помню, как он меня утешал: «Белла, мы не пропадем. Надо только чуть-чуть потерпеть». Он хоть вида не подавал, но ему было катастрофически тяжело. И дело не только в том, что его тянуло на поле. Имелось множество других нюансов. У Валеры было юридическое образование, и как только он повесил бутсы на гвоздь, ему стали поступать весьма лестные предложения по работе. Но в голове у мужа сидел футбол, и он в итоге выбрал рискованный с финансовой точки зрения маршрут – решил начать в спорте все заново. Он пошел учиться в ВШТ, и я до сих пор помню тот день, когда Валера должен был принести стипендию. Вечером я у него спрашиваю: «Валер, ну деньги-то дали?» Вижу, муж мнется, полез в карман и замер. Я не пойму, в чем дело, а он говорит: мне стыдно приносить в дом такие деньги. 180 рублей. Для Валеры всегда важно было, чтобы семья ни в чем не нуждалась, он сам приучил нас к куда большим суммам. А тут… ему действительно было очень стыдно. И он принялся писать какие-то статьи. Сидел ночами, над собой работал, чего-то придумывал – ложился спать под утро. Вскоре по почте нам стали приходить извещения: получите тридцать рублей, получите сорок пять рублей. По тем временам для нас это было хорошее подспорье.

Валера если берется за какое-то дело, то отдается ему полностью. Когда он принялся тренировать детишек в динамовской школе, то на свои деньги купил им форму и мячи. Когда принял «Спартак» (Орджоникидзе), где в тот момент не было вообще ничего, то он специально прилетал домой в Москву для того, чтобы взять свои бутсы и отдать их игрокам. Я возмущалась: «Валер, оставь хоть одну пару – вот понадобится тебе самому, и в чем ты на поле выйдешь?» – «Да ты что?! Бахве (Тедееву) играть не в чем, а у нас на счастье один размер». Интересно, что когда чествовали Льва Ивановича Яшина и Валеру пригласили принять участие в матче со сборной мира, ему действительно нечего было обуть. На денек он забрал у Бахвы свои бутсы, которые к тому моменту были уже разорваны, подклеил их и стал лучшим игроком матча.

– Что для вас оказалось самым трудным в постижении «профессии» жены тренера?

– Не знаю, как для кого, но для нашей семьи поражение – самое настоящее горе. Так было даже тогда, когда Валера сам еще играл. Помню, в какой-то встрече они вели 3:0, а в итоге уступили 3:4. У меня сердце сжалось в тиски, пока ждала Валериного возвращения. И вот в квартиру с диким свистом влетает сумка, муж словно ураган пробегает в спальню и хлопает дверью так, что все находящиеся в доме замирают от испуга. И наступает гробовая тишина, только слышно, как тикают часы. Валерин друг говорит мне: «Беллка, сходи к нему». А я боюсь! Ужасно боюсь! Все-таки собралась с духом, тихонечко прошмыгнула в комнату и вижу – у мужа слезы: «Бела, это же позор! Как выйти на улицу?! Как смотреть людям в глаза?!» Уже тогда поражения для нас были жутким испытанием. Представляете, каким испытанием они для нас сделались, когда Валера начал тренировать. Я и на футбол перестала ездить, потому что больше не могла выдерживать это чудовищное напряжение. Дважды на стадионе я падала в обморок, настолько сильно волновалась. Ответственность-то колоссальнейшая. Валера приучил всех родных и близких воспринимать неудачу его команды исключительно как его собственную вину. И как бы он ни вел себя на публике, какие бы объективные причины ни влияли на исход матча, муж всегда корит только себя! И его состояние тяжелой боли зачастую переносится на меня. Бывали случаи, когда Валера сам меня утешал, потому что понимал, что я на грани нервного срыва. Где-то читала, что с возрастом люди спокойней воспринимают неудачи. Может быть, у кого-то действительно так, но только не у нас. С каждым годом боль все тяжелей и тяжелей! Очень опасаюсь, что если так будет продолжаться дальше, то выдерживать такую психологическую нагрузку лично мне будет уже не по силам. Гнетущая обстановка в нашем доме держится до тех пор, пока не выиграем. Зато, когда выигрываем, это такой праздник! Состояние абсолютного счастья!

Когда в 1995-м владикавказцы стали чемпионами страны, можно было сойти с ума от этого переполняющего восторга! Было ощущение чего-то легкого, неземного. Такое впечатление, что мы летали, парили! В ЦСКА-то победы сопровождаются совсем иным ощущением. Это ощущение закономерности: то есть так и должно быть. Выиграли кубок страны – ну да, молодцы. Завоевали золотые медали – здорово! И не более. Надо двигаться за новыми трофеями. В Осетии же чемпионство сделало Валеру национальным героем. Он и так был там очень почитаем, а в 1995-м стал кумиром даже для 80-летних старушек. В тот период не было на Кавказе человека более популярного, чем мой муж. Не скрою, лично мне от осознания этого делалось на душе очень тепло и приятно, да и ему, конечно, тоже. Наверное, тогда я впервые испытала чувство досады от того, что Валера не позволил себе насладиться своим успехом. Уже через несколько дней после триумфа он с остервенением включился в работу: все его мысли занял следующий сезон. Газзаев вообще не умеет отдыхать, он все время в поиске, все время куда-то стремится и постоянно чего-то пишет. Такое впечатление, что он пытается «переплюнуть» Ленина с его многочисленными работами. Толстого с «Войной и миром» и Маркса с его «Капиталом» Валера уже давно обогнал. Не дай бог, если я один из его талмудов уберу куда-то из поля зрения и муж не сможет его самостоятельно найти. Весь дом будет стоять на ушах! Каждый год Валера мелким аккуратным почерком исписывает толстенную тетрадь, в которую заносит все свои футбольные мысли, наблюдения, планы, конспекты тренировок. Помарок там вообще нет. Все расчерчено по линеечке, даже каждая запятая – на своем месте. Когда мы едем в отпуск, в любимый санаторий «Дубовая роща» и Валера берет с собой все эти записи, а вдобавок к ним десятки специальных книг, из-за чего вес нашего багажа достигает невообразимых масштабов, я всегда ругаюсь: «Ну зачем все это тащить с собой?! Неужели нельзя десять дней пожить спокойно?!» Да, какое там! Переубедить Газзаева в таких вещах невозможно!

– Дома Валерий Георгиевич такой же Везувий, как на работе?

– Насколько Валера эмоционален на стадионе, настолько же он спокоен и выдержан дома. За тридцать с лишним лет совместной жизни мы с ним ни разу серьезно не поругались. Единственное, в наш первый год муж мне казался немного вспыльчивым, слишком зацикленным на своем футболе, но потом я поняла, что пытаться его переделать бесполезно. Валера и сам достаточно быстро стал дипломатичней. В общем, все у нас вошло в нужное русло, и семья наша всегда была дружной. Правда, я все же сомневаюсь, когда Валерочка говорит, что футбол для него на втором плане. Иногда мне кажется, что футбол стоит впереди нас с детьми. Но я не ревную! Да и потом, мне это только кажется.

Мы с мужем очень хотели детей и с каким-то особым трепетом ждали рождения первого ребенка. Однако девочка родилась уже с воспалением легких и, не прожив и семи дней, умерла. Для нас это стало потрясением, от которого Валера отходил дольше и тяжелей, чем я. Лишь через два года мы решились на вторую попытку, и за четыре дня до старта Московской Олимпиады 1980 года на свет появился Вовка. Вот с тех пор в нашу семью и пришло настоящее счастье. Я очень боялась опять потерять ребенка, поэтому рожала в Осетии. Муж примчался на два дня и с чувством глубочайшей гордости улетел выигрывать для нас золотую медаль. То, что СССР досталась тогда лишь бронза, до сих пор является одним из наиболее ощутимых спортивных разочарований Валеры.

Аслан у нас родился через год, и муж долго пребывал на седьмом небе от того, что у него двое сыновей. Валера, кстати, очень сильно волновался из-за того, что я не высыпаюсь с этими двумя кричащими созданиями, и очень здорово мне помогал. Я всегда могла положиться на мужа. До стирки и глажки я его, конечно, не допускала, но вот с детьми он нянчился много.

Валера постоянно внушал нашим мальчишкам три заповеди. Первое. Мужчина всегда должен уметь за себя постоять. Нельзя давать себя в обиду, даже если ты совсем маленький и физически слабый по сравнению с тем, кто пытается тебя унизить. Ты обязан дать отпор! Один раз сыновья пришли и наябедничали, что кто-то во дворе их обидел. Валера заставил их самих отстаивать свою честь, и больше ребята никогда никому ни на что не жаловались. Второе, что муж прививал детям, – это уважение к старшим. Хоть наши пацаны были погодками, Валера требовал, чтобы младший всегда слушался своего брата. Ну и третий немаловажный фактор, это дисциплина. Она должна быть во всем. В работе, в выполнении своих обещаний, в поведении за столом, на улице, где угодно. Считаю, все это мы сумели привить своим детям, включая дочку Вику, в должной мере.

Я, признаться, не знаю, мечтал ли муж когда-нибудь, чтобы сыновья тоже состоялись как футболисты. Если и мечтал, то для этого он не сделал ровным счетом ни-че-го! Он даже на их игры редко ходил. Лет пять—семь назад ко мне многие обращались с просьбой: «Белл, попроси, чтобы Валера посмотрел моего ребенка, может, в дубль его возьмет». А я всегда отвечала: «Только вы прежде сходите и попросите Валеру, чтобы он просмотрел моих детей». И все же у меня несколько раз были с мужем разговоры на подобную тему, и он мне говорил: «Если я почувствую, что наши с тобой пацаны заметно выделяются на общем фоне, я сделаю какой-то шаг для того, чтобы им помочь. Но пока я не вижу в них задатков больших мастеров и тащить за уши их не буду». Помню, когда Валера закончил играть и приступил к тренерской работе, он стал набирать себе детишек в группу. И вот я привела наших мальчишек на просмотр. А там была система: Валера давал какие-то упражнения, и тех юных футболистов, которые не справлялись, он брал за руку, подводил к балкону, на котором в ожидании стояли родители, и говорил: «Мама, заберите ребенка». И вот настал черед наших сыновей, Валера взял их за руки, так же, как и предыдущих, подвел к балкону: «Мама, заберите своих детей!» Поблажек в спорте он никому не делает. Этот принцип распространялся на всех и всегда! Сейчас мне даже весело все это вспоминать, а тогда было обидно.

Я не могу похвастаться тем, что Валера загружает меня информацией о работе. Порой я даже узнаю что-то от жен его друзей, а не от него самого. И тогда его спрашиваю, почему ты мне ничего не сказал, на что он неизменно отвечает: «А тебе это надо?»

Дома он никого не обидит, никогда грубого слова не скажет. Я даже не представляю, что он способен обзываться. Наверное, его ярость может адресоваться кому угодно, только не мне. Бывает, иногда говорит на повышенных тонах с детьми. Причем из-за какой-то ерунды. Но Валера уверяет, что некоторые мелочи в состоянии перерасти в большие проблемы. И чтобы этого не произошло, нужно сделать выводы прямо сейчас. Наверное, поэтому у нас ребята, хоть и стали уже взрослыми, чуть ли не по стойке смирно при нем стоят. Они любят отца и очень сильно уважают. Уважение – вообще основа основ в семье.

Наши друзья обвенчаны, и нам говорили, что такая пара, как мы, обязательно должна обвенчаться. Валера тоже этого хотел. Я бы не стала настаивать, если бы он был против. Подруга все сделала, она позвонила и сказала: «Послезавтра у вас венчание». Валера очень серьезно к этому отнесся, он – человек верующий. Он верит, что господь ему помогает. Он живет по принципу: не нарушай, не делай подлостей – и все у тебя будет хорошо. В это муж верит даже сильней, чем во все остальное.

Валера – очень верный человек. По характеру он вообще не предатель. Я десятки раз в этом убеждалась. Помню, в «Динамо» нам полагалась «Волга». Полагалась она и Валериному другу Латышу. И вот перед самым уходом Коли из команды в клуб пришла машина, которую руководство отдало Валере. Так муж взял и отказался, вынудил начальство передать ту «Волгу» Латышу. Я в шоке была! «Валерочка, а как же мы?» – «Да не волнуйся, Беллочка! Коля-то уходит, и если он сейчас машину не получит, то не получит вообще никогда. А мы-то с тобой пока здесь. Будет у нас «Волга». Хотя я-то точно знала, да и он прекрасно понимал, что останемся мы без автомобиля. Так и вышло: ни о какой «Волге» для Газзаева руководство больше не заикалось. Мой муж – очень надежный человек.

Наверное, то, что мы вместе столько лет, говорит о постоянстве и преданности. Нет такого дня, чтобы Валерочка не позвонил детям и не узнал, где они, чем занимаются. Он участвует во всем. Пусть иногда только по телефону, но он в курсе всего, что происходит в семье. Для мальчиков это хороший пример. Они оба юристы по образованию. Вова раньше работал в арбитражном суде, ему там не очень-то нравилось. Валера часто сыну повторял: «Не все в жизни так просто достается, попробуй. Это тебе вначале трудно, потом все будет по-другому». Как бы Володя ни хотел бросить этот суд, он никогда бы не посмел этого сделать без разрешения отца. Я иногда забрасывала удочку: Валер, может, пусть сын оттуда уйдет – ему не нравится, а Валера говорил: «Так, дети, маму вы уже «обработали», а со мной этот номер не пройдет. Володя, ты сам выбрал эту профессию, а раз ты взялся за дело, ты должен довести его до конца».

Но Володя с годами сумел найти свое предназначение, и когда Валера понял, что сын действительно грезит футболом, когда почувствовал, что его первенец имеет задатки тренера, то препятствовать не стал и впоследствии нередко помогал советами.

По мелким вопросам я все же с мужем иногда спорю и даже что-то делаю по-своему, а потом… потом жалею. Валеру надо слушаться. Он может наперед смотреть.

– Хоть раз кому-то удалось его застать врасплох?

– Да. В 2003 году Валера привел ЦСКА к чемпионству, а через несколько дней клуб отказался от его услуг. Самое любопытное, что о намерениях руководства ЦСКА отправить Валеру в отставку я узнала на рынке. Покупала творог, и мужчина, продавец, сказал кому-то: «Ой, а Газзаева-то убирают, даже если он первое место займет». Я стою, про себя улыбаюсь: «Что за вздор они несут?» Пришла домой: «Валер, я на рынке слышала, что тебя убирают». А он: «Не принимай близко к сердцу, сегодня об этом модно говорить…»

Когда Валеру и вправду освободили, мы шок испытали. Однако Валера очень мужественно держался, утешал меня всячески: «Белл, не расстраивайся, значит, так должно было быть». У нас дома в тот день собрались все друзья, будто горе какое случилось. Слова поддержки, бесконечные звонки! Творилось что-то невообразимое. Такая забота и преданность дороже любых должностей.

Я благодарна Алану – другу нашей семьи, за то, что он смог отвлечь мужа. Он позвонил Валере: «Может, ты придешь ко мне, будешь рядом и поможешь». Не думаю, что Аланчику нужна была помощь, он лишь хотел, чтобы Валера погрузился с головой в работу и не переживал по поводу своей армейской отставки. Мужу настолько понравилось заниматься бизнесом, он настолько туда влез, что я его не видела, он все время работал. В печали он не может быть долго. Убеждена, если не в футболе, а в чем-то другом, Газзаев все равно бы добился больших высот. Он просто не умеет быть на задворках.

– В конечном итоге руководство ЦСКА позвало Валерия Георгиевича назад, и тот меньше чем через год выиграл для команды Кубок УЕФА…

– Я ездила на финал турнира – это был ужас! Весь Лиссабон, вся Португалия дышала тем матчем. По телевидению артисты, политики выступали и желали «Спортингу» победы. Ажиотаж был фантастический, но я все равно не ожидала, что мы попадем под такой прессинг. Когда я зашла на трибуны за час до начала матча, я испытала самый сильный страх в своей жизни, у меня душа в пятки ушла! Стадион представлял улей: десятки тысяч фанатов, похожих на пчел, орали песни так громко, что я голоса своего не слышала. Я прежде не видела, чтобы так болели! Первый тайм – одна большая бесконечная пытка. Эти португальцы выглядели такими великими, такими сильными, что мне постоянно казалось, что нас сейчас затопчут. Передо мной в ложе сидели две дамы и мужчина – они визжали без умолку и жутко действовали на нервы. В перерыве они уже начали праздновать выигрыш «Спортинга». А во втором тайме все поменялось, и вопили и скакали уже мы, и эти «победители» от нас сбежали. Они испугались! Я не знаю, что такое произошло с ЦСКА… Я думаю, что по ходу матча вся Россия стала молиться. Наша страна заслуживала международного триумфа, и она его получила!

Перед встречей со «Спортингом» Валера сказал мне: «Мы выиграем!» Я ему говорю: «Валерочка, дай бог, конечно, но как ты можешь так уверенно говорить?» А он мне: «Белла, мы выиграем, я тебе клянусь, мы выиграем!» И когда перед матчем они от гостиницы шли к автобусу, муж был такой спокойный, такой уверенный, я смотрела на него и думала: «Конечно, он достоин выигрыша. Но, Господи, хоть бы не с большим счетом проиграть». Но Валера опять оказался прав. Поразительно, как много счастья может выдержать человек! После матча мы провожали ребят до самолета, они все были мокрые от шампанского. Валера, когда меня увидел, побежал навстречу. Я вся нарядная, в белом, а с него течет. Он хотел меня обнять, а я ему говорю: «Ты же мокрый!» А он: «Белла. как ты можешь с победителем не обниматься?!» Мы шутили, но могли ничего и не говорить, достаточно было только друг на друга смотреть. Такие наши мужчины были все радостные. Я мальчишкам кричу: «Вы костюм тренеру испортили, чтобы новый купили!» А они смеются! Что потом началось – не передать словами. Валера что-то скандировал, и ребята что-то голосили ему в унисон. Потом игроки прыгали в автобусе, и муж так же прыгал. Он и на тренера в те минуты не был похож – такой же мальчишка, как его подопечные. Они обнимались, целовались, скакали, плясали и пытались раскачать автобус. И Валера в этом раскачивании усердствовал больше остальных. Такая уж у него натура!

Во время финала в перерыве ко мне подошел Семин и говорит: «Белла, не волнуйся, нормально наши играют. Все будет хорошо!» Я понимала, что это просто слова утешения. Не один Юрий Павлович пытался меня успокоить – все видели, как меня трясет. Но когда мы победили, Юра прибежал ко мне, стал меня обнимать и кричать: «Я же говорил! Я знал! Белла, твой муж – гений, он великий, ты понимаешь это?» У Юры в глазах блестели слезы – слезы радости и счастья. Я смотрела на него и тоже плакала.

По возвращении в Москву ЦСКА принимал Владимир Путин. От той встречи у Валеры остались необычайно приятные впечатления. Он приехал домой такой возвышенный! Владимир Владимирович ему очень умным и приятным человеком показался, превзойдя даже самые лестные ожидания. Для Валеры поездка в Кремль была весьма значимым событием. Муж давно мечтал добиться таких заслуг, которые не останутся незамеченными президентом страны. И сегодня он сильно гордится тем, что Путин лично поздравил его с победой.

У Валеры много влиятельных и известных друзей. Наиболее ярыми его поклонниками, наверное, являются Степашин, Добрынин и Лещенко. Вообще муж – компанейский человек. На праздниках он всегда весел и общителен, любит говорить длинные-предлинные тосты. Истории о футболе с удовольствием рассказывает. Обожает петь, особенно песни Добрынина. Самая его любимая песня: «Не забывайте друзей». Если есть свободное время, Валера старается провести его активно: играет с сыновьями в теннис, в баню ходит.

– Так получилось, что с теннисом у вашей семьи многое связано.

– Расскажу два показательных случая. Однажды прилетели мы в Испанию на турнир по большому теннису, где выступала наша дочь. Вика прошла два раунда, а в третьем встретилась с девочкой, которая явно слабее ее. Но с первых же минут наша дочурка начала проигрывать: у нее ничего не получалось, ракетка из рук валилась. Я разнервничалась, хожу рядом с кортом, и вдруг после очередной ошибки Вики слышу дикий, нечеловеческий крик: «Соберись!» У меня сердце в пятки ушло – настолько этот вопль оказался неожиданным. Прихожу на трибуну и вижу, как все зрители на Валеру смотрят. Муж потом признался, что ему в те минуты было жутко стыдно за себя. «Беллочка, как я не сдержался. Так неудобно получилось». Самое любопытное, что дочка, услышав папино «соберись», больше не уступила ни одного гейма и выиграла. Я тогда подумала: теперь я понимаю, почему, приходя домой после победных матчей, Валера говорит охрипшим голосом.

С Юрой Семиным у Валеры особенные отношения вот уже без малого сорок лет, с того самого момента, как они познакомились в «Локомотиве». Потом более десятка лет они были конкурентами. Иногда у них случались стычки. Несколько раз их конфликты становились достоянием общественности, и вся страна обсуждала, «Как Валерий Георгиевич и Юрий Павлович поссорились». Однажды у них трения дошли до такой степени, что они перестали общаться. Как раз в тот период мы летели в самолете, и так получилось, что на борту оказался и Юра со своей женой. Так Валера не захотел здороваться и отвернулся. Я ему говорю: «Ты с ума сошел, как так можно. Это же наши друзья!» Валере и самому неловко было. И по прилете в Испанию он к Юре подошел и пригласил его поиграть в теннис. Семины приехали к нам в отель, после чего все отдыхающие до самого вечера не знали покоя. А все потому, что Газзаев с Семиным взяли ракетки в руки. Оба же проигрывать совсем не умеют, вот они и бились на победу. Ор стоял на всю округу. За каждый мяч спорили до хрипоты, чуть ли не до драки. Сетку порвали. Уж и хозяин отеля недовольства выказывать стал. А все напрасно: эти два коршуна не унимались, пока совсем не стемнело.

У Валеры абсолютно неуступчивый характер. Он ни себе, ни другим не дает поблажек. Например, Валере всегда был интересен итальянский футбол и он полагал, что рано или поздно появится возможность изучить его изнутри. Когда муж «повесил бутсы на гвоздь», он нанял себе преподавателя и выучил итальянский язык. Захотел и выучил! У Валеры работа была непростая, положение неустойчивое, – а он все равно занимался. Три раза в неделю на полтора часа закрывался с учителем на кухне, а в остальные дни в одиночку зубрил слова. И сегодня он вполне неплохо ориентируется на Апеннинах, без помощи переводчиков может говорить о любых нюансах футбола.

Валера ни разу в жизни не стоял на лыжах. Но, оказавшись в Швейцарии на горнолыжном курорте, он загорелся совершить слаломный спуск. Походил, посмотрел, как люди катаются, пообщался с инструктором и, не откладывая дело в долгий ящик, сел на подъемник и отправился на самую верхотуру. Не было его долго, приехал весь в снегу – видимо, нападался вдоволь. Я обрадовалась, что он со своим стремлением быть во всем лучшим ничего себе не сломал. А он, не обращая на меня внимание, вновь отправился к подъемнику, и уже через пару минут счастливый съехал вниз с ошеломляющей скоростью и без единого падения. Многие потом отмечали, что за несколько дней Валера добился результатов, которые иные достигают годами. Он во всем такой! Если чем-то загорится, то тут же возьмется за дело и очень быстро достигнет приличных результатов.

У Валеры каждый день расписан по минутам. В воскресенье, если тур был в субботу, еще есть шанс, что он останется дома. Да и то вряд ли – обязательно какие-то дела будет решать. Ложимся мы не раньше двенадцати ночи. При любом раскладе встает Валера не позднее восьми утра. Бывает, что он выглядит очень уставшим даже после сна. Если накануне была тяжелая игра, глаза могут несколько дней быть налиты кровью от нервного перевозбуждения. Отдыхать Валера не умеет, это не в его характере. Разве что может себе позволить съездить со мной в конце года в санаторий. И как бы я его ни старалась развлекать, после первой же недели ему становится скучно. Его утомляет состояние, когда он ничего не делает. Без работы он просто погибнет.

Я за мужа переживаю, ему ведь пару раз было плохо на скамейке прямо во время матчей. Он через себя всю боль пропускает.

Сейчас у него большая должность, он, как всегда, весь в движении, но это не сравнить с тем, когда он тренировал.

– Теперь Валерий Георгиевич – функционер. Для вас наконец-то наступило то самое спокойствие, когда не надо жить от матча к матчу?

– Да. Я так долго об этом мечтала! И дождалась. Первое время не верила своему счастью, а теперь очень боюсь, что оно может внезапно закончиться. В душе ведь Валера как был тренером, так им и остался.

– А если завтра ваш муж придет к вам и скажет: «Белла, мне предложили принять команду…»

– Скажу: «Валерочка, дорогой, не надо! Что хочешь, только не это». Я так и не научилась справляться с таким стрессом, если муж будет тренировать, мы – его близкие – вновь станем заложниками его работы.

– Теперь вот еще и сын…

– Ох, Володя, как это получилось? Если бы Аслан пошел по стопам отца, не удивилась бы, а так… Ну никак не ожидала я такого поворота. И я очень сильно волнуюсь за невестку Ирочку, нести бремя жены тренера – это серьезное испытание. Никому такого креста не пожелала бы.

– Наверное, сущий кошмар для вас будет, если когда-нибудь отец и сын в качестве главных тренеров сойдутся в очном противостоянии.

– Мне уже страшно. А ведь это вероятно. Валера – непредсказуем. Он может сделать вид, что со мной советуется, но поступит все равно по-своему. Если он вернется на тренерскую скамейку и будет играть против Володи, я буду болеть за сына. Убеждена! Валера – опытный, все повидавший, он справится. А вот сын только в начале пути. Для него важно будет обыграть такого великого тренера, как Валерий Газзаев. Тем более Володя – фанат своего отца.

– У вас ведь еще и внуки подрастают. Может, и из них кто-то пойдет по футбольной стезе.

– Внук Валера еще маленький, но у него уже сейчас прорываются дедушкины черточки. Очень упертый, любит, чтобы все было по его, нахрапом быстро решает важные для него вопросы. Ну и с мячом уже прилично обращается – Валера своим полным тезкой доволен. Он вообще боготворит внуков. С детьми был строгим, а этих малышей балует и никогда не ругает. Даже мне не позволяет: «Белла, я тебя прошу, не надо их ругать». По первому зову все их просьбы выполняет.

Нам очень повезло с невестками. С их родителями. Мы все очень дружны. И мы наслаждаемся обществом друг друга и наших внуков.

– У вас уже настоящий Газзаевский клан.

– Мои родственники, Валерины родственники, родственники родственников… Мы все вокруг Валеры вращаемся. Он – наш центр, наш стержень. Дай бог ему 100 лет!

Когда Валера тренирует, то все дела у нас под это подстроены. Бывает, надо принять решение по каким-то бытовым вопросам, а мы ждем: Валера сыграет, и тогда определимся, как поступать. Если Валера в Москве, то я никуда не могу поехать. Чтобы, не дай бог, если плохо сыграет, я была рядом. Вся жизнь у нас вокруг этого футбола.

– Газзаев, судя по всему, не относится к породе тех творческих людей, которых нужно «кормить с ложки».

– Мне повезло с мужем еще и в том плане, что он всеяден. Иногда по каким-то причинам я не успеваю что-нибудь приготовить и могу предложить Валере только творог. Он меня успокаивает: «Не волнуйся, все отлично: творог так творог».

Валера очень аккуратен. Если я ему не поглажу брюки, он их выгладит сам, но никогда не выйдет помятым. Даже дома его никто не застанет неопрятным. Вещи покупает себе сам. У него была рубашка белая с синими полосками. Он ее носил «на фарт», пока она не стерлась. Теперь у него другие «фартовые» рубашки. Большое значение с точки зрения суеверия придается и костюму. Валера сам его готовит: подбирает галстук, носовой платок и сам его несет до машины. Если же с костюмом что-то не так, нитка, например, торчит, Валера доверяет мне устранить недочеты и переслать одежду с водителем. То есть не может такого быть, чтобы Валера отправился на игру не при полном параде. Если он победил, то ритуал будет повторять вплоть до очередной осечки.

Есть у нас и традиция: когда Валера уезжает на сбор перед игрой, я всегда его перекрещиваю. В обыкновенный день я могу какое-то утро не встать, муж сам приготовит себе завтрак – это нормально. Но перед матчами я буду сидеть около него, непременно его провожу, поцелую и пожелаю удачи. После игры он обязательно звонит. Если проиграли, он тут же едет домой, если выиграли, может, и задержаться.

Достаточно часто я получаю от мужа цветы. Просто так. На праздники же, такие как венчание, день рождения, 8 Марта, Новый год он дарит большие подарки.

Мне кажется, деньги Валере неинтересны. Ему важен только процесс их зарабатывания. С самого начала так повелось: он приносил получку, выкладывал ее всю до копеечки: «Белла, здесь столько-то. Я себе возьму пятьдесят рублей – вдруг на что-нибудь понадобятся». Проходила неделя, он спрашивал: «Деньги не закончились еще?» Если они подходили к концу, он начинал думать, где их взять.

За тем, что происходит в плане благоустройства быта, муж вообще не следит. Может, конечно, спросить: «А что это там рабочие делают? Опять что-то придумала и чего тебе без дела не сидится?» А потом, когда увидит конечный результат, как правило, скажет: «Белл, это ты хорошо придумала!»

Невошедшие в книгу диалоги с Валерием Газзаевым о жизни

* * *

– Будучи молодым игроком, таскали сетку с мячами?

– Я, как и любой осетин, воспитан в духе уважения к старшим. В 1971–1972 годах в «Спартаке» (Орджоникидзе) я был самым молодым игроком и, естественно, таскал эти мячи. Иногда, когда «авоську» брал кто-то другой, мне становилось неловко от того, что он – человек более возрастной – идет с «моим» грузом, и я сам отбирал у него поклажу. Это правильно! Но если кто-то из «стариков» начинал перегибать палку, как было, допустим, в «Локомотиве», я тут же забывал про почтение к годам и ставил человека на место. Случалось, и бился за свои права!

– Самые существенные повреждения в драках?

– Мне-то как раз не очень доставалось.

– Вы из тех, кто со своим уставом в чужой монастырь?

– Абсолютно нет. Всегда надо учитывать традиции, характер и местный колорит того коллектива, куда ты приходишь работать.

– Человек, не забивший пенальти, заслуживает порицания?

– В финале Кубка СССР в 1979 году между динамовцами Москвы и Тбилиси в переполненных «Лужниках» я не забил одиннадцатиметровый. 80 тысяч человек на стадионе наблюдали, как из-за меня моя команда проиграла Кубок СССР. Представьте мое состояние! И, поверьте, тяжелей «виновника» неудачу никто не переживает. Никогда в своей тренерской карьере я ни одного футболиста не упрекнул за подобное невезение. И не упрекну!

– Хоть раз напились с горя?

– Никогда! Это чуть ли не самое плохое, что может себе позволить человек. Я себе не позволю. Глупо прятаться от проблем за помутнением рассудка, никто за тебя ничего не исправит.

– Когда в тренерский мир тяжелей было входить: на старте карьеры или в 2004-м, после полугодовой паузы?

– На старте было катастрофически тяжело. Да, Газзаев был хороший игрок, но тренер – это совсем другая профессия, и мне все надо было начинать с нуля.

– Важно уметь накапливать злобу в ходе своих переживаний?

– Ни в коем случае после поражений нельзя думать: «Дайте мне еще один шанс, всех порву!» Такая страсть должна быть каждый день, не только у тренера, но и у игрока. Особенно после побед ты обязан просыпаться с чувством злобы и желанием биться. На тренировках, в матчах – неважно где! Важно, что должен! Не все становятся чемпионами. Это отдельная категория людей. Их мало, но все они обладают именно этим качеством – постоянной, все затмевающей одержимостью, целью.

– Что такое поражение?

– Это унижение! Это страшное разочарование, жуткая боль, сокрушительное душевное потрясение. Да, я знаю и помню, что футбол – всего лишь игра, но ничего поделать с собой не могу. Иногда вынести поражение становится настолько сложно, что можно потерять контроль над собой и наделать множество глупостей. У меня такие моменты были и в «Алании», и в «Динамо», и в ЦСКА.

– Много у вас было ошибок, которые вы готовы признать?

– Ну, во‑первых, я никогда не признавал никаких ошибок и никогда публично их не признаю. Но в том, что они были, конечно, я не сомневаюсь. И не верьте, когда говорят, что люди учатся на чужих просчетах. Все это красивые слова. Пока человек не пройдет через свои собственные ошибки, он не переберется на следующий уровень.

– Есть люди, которым при встрече не подадите руки?

– Безусловно. В том числе и в футбольном мире. Если человек предает, нет смысла иметь с ним дело. Стараюсь к людям правильно относиться, стараюсь им помогать, стараюсь быть честным. Неправильно, если человек строит свою жизнь с учетом конъюнктуры. У каждого свой путь.

– Часто ли перед вами ставился вопрос: идти ли на сделку с совестью?

– Неприятные ситуации возникали часто, но никакой дилеммы у меня не было. Потому что на первом месте для меня – репутация. Она ценнее всех денег на земле, потому что репутацию ни за какие деньги не купишь. У меня растут дети, и мне важно, чтобы никто никогда не имел повода сказать им, что их отец в чем-то был нечестным человеком. Если я говорю, то говорю правду. Нередко из-за подобной прямоты у меня возникали сложности. Пусть так, куда важней, что я всегда остаюсь самим собой!

– Какие-то специальные «манипуляции» со своей памятью совершаете?

– Я всегда помню то добро, которое мне сделали. Этого никогда нельзя забывать! Пытаюсь тем же отвечать. А вот то добро, которое ты делаешь сам, ты должен на следующий же день забывать.

– Верите ли в любовь с первого взгляда?

– Не знаю… Может быть, наша любовь с Беллой и подходит под это определение. Не скажу, что, увидев свою будущую жену, я потерял голову, но Белла мне сильно понравилась, и я захотел ближе с ней познакомиться.

– На чем, на ваш взгляд, построены отношения между мужчиной и женщиной?

– На любви, уважении, заботе и понимании своей роли как в семье, так и в обществе. Есть и другие вещи, но говорить о них сейчас не стану.

– С годами сложней подзаряжаться эмоциями?

– Положительных же больше было. Вот они мне и дают силы. Не в возрасте дело, в результатах работы.

– Что еще хотели бы попробовать?

– Постоянно к чему-то стремлюсь. Вся жизнь – борьба! У любого нормального мужика должно так быть. Я загонять себя в какие-либо рамки и останавливаться на достигнутом не собираюсь. Я и сейчас, не меньше чем тридцать лет назад, стремлюсь любой свой день прожить вдвое эффективней, чем предыдущий.

– Вне футбола чего-то в этой жизни вам не хватает?

– Пусть Боженька даст мне здоровье, а все остальное во многом зависит от меня. Все, что нужно для счастья, у меня вроде бы есть: семья, работа, дом, достаток. Наверное, будет неправильно желать чего-то еще.

– О какой старости мечтаете?

– Я о ней не мечтаю, а лишь украдкой задумываюсь. Хотелось бы свои последние годы провести где-нибудь в тишине, на берегу моря, в кругу близких. Я бы смотрел вдаль, вспоминал прошлое и общался бы с внуками. Хотя, признаться, с трудом верю, что когда-нибудь смогу сидеть на одном месте и вести спокойный образ жизни.

* * *

Я благодарен Господу Богу за то, что он свел меня со многими замечательными людьми, которые, безусловно, в той или иной степени оказали влияние на мою карьеру. Особо хочу выделить:

Битарова Батраза Харитоновича за шесть лет нашей совместной деятельности в рядах «Спартака-Алании».

Волчка Игоря Семеновича за его отношение ко мне, за принятие участия в моей игровой карьере.

Галазова Ахсарбека Хаджимурзаевича за его жизненную мудрость и огромный вклад в успехи владикавказской «Алании» в середине 90-х годов.

Гинера Евгения Ленноровича за годы совместной работы и создание клуба европейского уровня на территории России.

Захарова Виктора Николаевича за многолетнюю дружбу и поддержку.

Иванова Сергея Борисовича, самого главного болельщика ЦСКА, за его отношение к нашему клубу.

Латыша Николая Ивановича и Стельмаха Александра Григорьевича за то, что они являются не только моими высокопрофессиональными помощниками, но и верными друзьями.

Лещенко Льва Валерьяновича и Добрынина Вячеслава Григорьевича за их творчество и энергетику, добавляющие мне оптимизма.

Михайлевского Владимира Ивановича за любовь к футболу и многолетнюю дружбу.

Полтавченко Георгия Сергеевича за огромную любовь к спорту и теплоту наших отношений.

Севидова Александра Александровича за то, что работа под началом этого большого наставника подтолкнула меня к выбору профессии тренера.

Семина Юрия Павловича и Шевчука Владимира Михайловича за умение сохранять дружбу, невзирая на соперничество наших команд.

Степашина Сергея Вадимовича за его участие в судьбе российского футбола и за поддержку, оказанную мне в год моей работы в рядах сборной России.

Суркисов Игоря Михайловича и Григория Михайловича за профессионализм, масштаб и доверие ко мне.

Сысоева Валерия Сергеевича за понимание моей сути и во времена, когда я был игроком, и во времена, когда я являюсь тренером; за участие в судьбе «Динамо».

Хетагурова Сергея Валентиновича за его своевременный совет, повлиявший на то, что я не ушел из футбола.

Цаликова Руслана Хаджисмеловича за надежность, поддержку и нашу 55-летнюю дружбу.

Считаю своим долгом сказать «спасибо» игрокам, выступавшим под моим руководством, а также близким друзьям, с которыми нас связывают душевные отношения на протяжении десятков лет. Ну и, конечно же, отдельных слов заслуживают мои родные: отец, мама, братья, жена, дети, внуки. Они – самое главное в моей жизни!

Валерий ГАЗЗАЕВ

Иллюстрации

Говорят, что уже в раннем детстве я был полон энергии и постоянно к чему-то стремился

Мама и отец. Хочу сказать им спасибо не только за саму жизнь, но и за все, что в моей жизни состоялось

Думаю, вы моего отца угадали по усам. Он был борцом, атлетом. Возможно, что именно благодаря его генетике я родился спортсменом

Моим родным братьям (я в центре) иногда, наверное, было нелегко. Я все время заставлял их играть в футбол. В противостоянии с ними я оттачивал свой дриблинг. У нас было замечательное дворовое детство!

Мама уверяет, что уже с этого возраста я не расставался с мячом. Одна из главных удач моей жизни в том, что я рано нашел свое предназначение

Так я выглядел в свою бытность игрока «Локомотива». Стремился быть первым во всем, даже в плавании. И жутко не любил проигрывать!

Нашу дружбу с Юрой Семиным мы пронесли через десятилетия. Несмотря на соперничество, разногласия, мы всегда были близки. Я никогда не забывал, что он был одним из тех, кто поддержал меня в период моего появления в Москве, в «Локомотиве»

Приятные фотографии. Трофейные! С юношеской сборной СССР и с московским «Динамо». Командный успех и командный триумф -это то, что меня всегда вдохновляло

Безусловно, моя карьера игрока не получилась такой, как мне хотелось. Я познал много разочарований, но мне есть что вспомнить

Несмотря на небольшой рост, я уютно себя чувствовал на втором этаже. Нападающий должен уметь забивать из любых положений, из– под любой опеки

Главный командный трофей, завоеванный мной в качестве игрока московского «Динамо», – Кубок СССР

Защитники в командах высшей лиги Советского Союза с нападающими не церемонились. Я готовил себя к стыкам, к единоборствам. Вставал и бил в ответ. Часто наказывал обидчиков голами

Соперники действовали против меня плотно и жестко, а я обожал противостояния. Особенно любил матчи с принципиальными соперниками. Возможно, поэтому часто забивал «Спартаку»

Большой тренер Константин Иванович Бесков меня звал в «Спартак», а в сборную приглашал редко. Отношения с ним были уважительные, но сложные. Осадок от моей карьеры в главной команде остался у меня до сих пор

Рядом со мной на командной фотографии «Динамо» Николай Латыш. В будущем он будет входить в тренерский штаб моих команд, и я всегда буду чувствовать его поддержку

Тогда ни я, ни Олег Романцев, с которым мы жили в сборной в одном номере, не подозревали, что пройдет время и мы станем тренерами и в противостоянии друг с другом будем решать судьбу золотых медалей чемпионата России

Это начало моей работы в «Спартаке» (Орджоникидзе). Сейчас сам себе поражаюсь: как я такое испытание выдержал?!

Работа в московском «Динамо», в клубе, где я провел основной этап своей игровой карьеры, стала решающей в становлении меня как тренера. С Юрием Калитвинцевым. Теперь он тоже тренер

«Спартак-Алания» – это была команда, которая собирала полный стадион и играла всем сердцем. Эмоции били через край!

Рядом со мной Ахсарбек Галазов, на тот момент президент Республики Северная Осетия-Алания. Его мудрая поддержка помогла совершить невозможное и стать чемпионами

Одно из главных качеств тренера – это стрессоустойчивость, умение работать под тяжелейшим давлением. Иногда создается ощущение, что за каждым твоим жестом наблюдает весь мир, и здесь, конечно, надо уметь концентрироваться на деле

Тренер должен быть вместе с командой, в каждом эпизоде выкладываться так же, как твои игроки. Футболисты должны знать, что их тренер – всегда с ними и за любого из них готов драться со всем окружающим миром

Задача тренера – найти именно те слова, которые в данный конкретный момент нужны тому или иному футболисту. С Дейвида-сом Шемберасом мне работалось очень легко – он умный и правильный парень

За время работы с ЦСКА подобные торжественные мгновения стали хорошей традицией

Мы настолько основательно подготовились к финалу Кубка УЕФА, настолько почувствовали свою силу, что все сомнения в успешном исходе матча испарились

Вагнер Лав – парень без комплексов. Именно такие становятся чемпионами… и платят наибольшее количество штрафов. Управление талантливым бразильцем – это тема отдельной статьи

Когда побеждаешь в больших турнирах, спрашиваешь себя: неужели человек может выдержать так много счастья?! Это состояние невозможно передать словами. И это касается не только тренера, но и каждого члена коллектива

Евгению Гинеру я признателен за совместную работу в ЦСКА, а братьям Березуцким – за то, что они настоящие профессионалы и бойцы. Очень здорово, что мы в таком составе сфотографировались с Кубком УЕФА. Каждый из нас в его завоевание вложил частичку себя

Поздравлять своих игроков с победой -это не только работа тренера, но и большое удовольствие. С Чиди Одиа и Юрой Жирковым

Победами надо уметь наслаждаться. Когда выигрываешь что-то большое, как Кубок УЕФА, не нужно себя сдерживать. Я отпустил свои эмоции – они били через край, и это было здорово!

Пить шампанское предпочитаю вот из таких «фужеров». Вкус того шампанского навсегда останется для меня вкусом победы. Спасибо Сергею Ястржембскому, что не стал скандировать: «Пей до дна!. Пей до дна!»

Я всегда стремился к тому, чтобы принести радость всей России, сделать что-то важное в масштабах всей страны. Нам это удалось. И встреча с президентом нашего государства – это одно из главных событий в моей жизни и в жизни каждого из армейцев

Победа в Кубке УЕФА вызвала всплеск популярности футбола в нашей стране. Мы ездили по городам, встречались с детишками и дарили им радость

По-настоящему здоровый коллектив легко определить, глядя на то, как запасные игроки себя ведут на скамейке запасных. Глядя на эту фотографию, вы поймете, почему ЦСКА при мне так много выиграл. У нас была потрясающая атмосфера единства

Тренер должен убить в себе игрока. Но это вовсе не означает, что тренеру самому нельзя играть в футбол. В работе это бывает очень полезно

Иногда тренер должен игроков буквально водить за руку по полю, чтобы разжевать им важные тактические нюансы. Так было и в киевском «Динамо», где удалось собрать перспективную и яркую команду

Мне нравилось общаться с игроками и за пределами поля. Здесь иногда дистанция сокращается, но субординация должна быть всегда. С Женей Алдониным

Тренер – самая эмоциональная профессия в мире. 90 минут матча ты живешь на электрическом стуле и ходишь по острию ножа. В течение минуты ты можешь пережить взрыв диаметрально противоположных эмоций. И привыкнуть к этому с годами невозможно

Кубок УЕФА мне покорился, а вот трофей Лиги чемпионов до сих пор остается несбывшейся мечтой. С Рафаэлем Бенитесем

Мне приятно, что зарубежным коллегам интересно было узнать тактические подробности игры ЦСКА. Я, не скрывая, делился нюансами наших тактических построений

Представлять Россию на Форуме элитных тренеров мира – большая честь для меня

С Арсеном Венгером до сих пор поддерживаем приятельские отношения

Мы – чемпионы! Качание тренера – привычный атрибут большой победы

Тренер не должен выключаться из игры ни на секунду. Мои игроки прекрасно понимают все мои жесты и слышат и видят все мои подсказки, поскольку существует специальная система оповещения. Если я вижу, что что-то идет не так, то сразу вношу коррективы

Шевченко я звал к себе, когда Андрею было еще восемнадцать лет. Рад, что в итоге мы встретились пятнадцать лет спустя, когда я тренировал киевское «Динамо»

Игорь Михайлович Суркис – очень сильный президент и человек. Работать с ним в Киеве было приятно. Нигде и никогда у меня не было таких фантастических условий для работы

История моей жизни с Беллой. 40 лет. Как один день, за который произошло событий больше, чем за целый век. Мы вместе росли, вместе становились сильнее. Все мои победы – это и ее победы

Счастье – это когда утром с радостью идешь на работу, а вечером в эйфории от встречи с близкими мчишься домой. И то, что у меня именно так всегда и было, – во многом заслуга моей любимой супруги. Мы до сих пор друг другу интересны и до сих пор друг без друга не мо-

Я всегда гордился своими детьми. Да, будучи футболистом, а впоследствии тренером, я видел их не так часто, как хотелось. Но всегда старался количество времени компенсировать качеством

Посмотрите, как увеличилась наша семья буквально за несколько лет. На нижнем фото – жена, дочь, сыновья, их жены и старшая внучка. Смотрю на эту фотографию, улыбаюсь и еще раз убеждаюсь, что я уже не зря прожил свою жизнь

Огромное спасибо моим замечательным невесткам, которые подарили нам восхитительных малышей. Я очень рад, что мои сыновья сделали в жизни правильный выбор

Белла – очень спокойный и уравновешенный человек. Но она за меня переживает так сильно, что раньше когда она приходила на стадион, то даже теряла сознание прямо во время матча от переизбытка напряжения

Я не желал своему старшему сыну Владимиру такой участи, но рад тому, что он выбрал путь тренера. У него получится!

Старший и младший мужчины в нашем семействе Газзаевых. Как знать, может быть, я держу на руках будущую звезду российского футбола

Обожаю всех своих внуков и внучек. С ними я не такой строгий каким был с детьми. Сегодня они дают мне так много, что это невозможно описать словами

Дорогие мои братья, раньше смотрел на эту фотографию и улыбался. Сейчас смотрю и с трудом сдерживаю слезы. Мне вас жутко не хватает!

Общение с мамой, братьями – это ни с чем не сравнимое удовольствие. Испытывал абсолютное умиротворение от наших посиделок, воспоминаний о нашем дворике, о детстве, о том, как росли, как достигали каких-то вех. Мама до сих пор для меня непререкаемый авторитет

Мой дом всегда полон народа. Друзья – большая часть меня. Без настоящей дружбы жизнь немыслима.

С певцом и композитором Вячеславом Добрыниным мы дружим с той поры, когда я был игроком московского «Динамо»

Мой дом – моя крепость. И еще мой дом – источник вдохновения. Место, где рождаются идеи, которые потом приводят к какому-то результату. Каждый такой этап, каждый поход за мечтой находит отражение в фотографиях и памятных наградах, которые развешиваются в моем домашнем кабинете или в бане

Обожаю собак. Посижу с ними – и мне спокойней делается, настроение улучшается. Вот эти декоративные собачки, в отличие от большой немецкой овчарки, имеют послабления от меня, к ним отношусь совсем не требовательно и многое им позволяю

Это не футбольный снимок. Просто мои игроки пришли поздравить меня с 50-летием

С Сергеем Степашиным

С Алексеем Миллером и Сергеем Ивановым

С Ахматом Кадыровым

С Леонидом Рошалем

С Романом Абрамовичем

Очередное важное событие

Со Львом Лещенко

С Владимиром Спиваковым

Примечания

1

Город Орджоникидзе переименован во Владикавказ в 1990 году.

Content

Валерий Газзаев
Путь воина. Тренер-победитель о секретах успеха

Газзаев Валерий Георгиевич

Вместо предисловия Что за книга у нас получилась

Глава 1 Дорога к Путину началась в неблагополучном дворике

Высказывания разных лет

Глава 2 Выбирая «Спартак», получал Кушку

Высказывания разных лет

Глава 3 Лучше наломать дров, чем сломать себя

Карьера игрока. Памятные даты. Версия журналистов

Высказывания разных лет

Самые памятные матчи Газзаева-игрока

Глава 4 Опередив Лобановского, родился заново

Высказывания разных лет

Глава 5 Если бы не посадили президента «Фоджи»…

Высказывания разных лет

Глава 6 Полтора года привыкал к тому, что ЦСКА – это не «Динамо»

Высказывания разных лет

Глава 7 Сильную личность всегда будут ненавидеть

Высказывания разных лет

Глава 8 Пока не работал, у меня дома говорили вполголоса

Высказывания разных лет

Глава 9 Моя самая популярная фраза: «Мы должны»

Высказывания разных лет

Глава 10 Выдающийся тренер не может быть обыкновенным человеком

Сокровенные вопросы Валерию Газзаеву

Глава 11 Теперь я точно знаю, что такое безумие в масштабах страны

Самые памятные матчи Газзаева-тренерА

Глава 12 Заглядываешь в себя после больших побед, а внутри – пустота

Высказывания разных лет

Глава 13 Перспектива быть повешенным прекрасно способствует концентрации

Высказывания разных лет

Глава 14 Приятно, когда тебе аплодируют лучшие стратеги мира

Нефутбольные награды Валерия Газзаева в 2005 году

Глава 15 Футбол ЦСКА – это тотальный футбол будущего

Сокровенные вопросы Валерию Газзаеву

Глава 16 Места в истории у армейцев уже никто не отнимет

Глава 17 2016 год. Игроки моего «золотого» ЦСКА 10 лет спустя

Глава 18 Не нужно бояться конфликтов, ими нужно управлять

Глава 19 Моя работа в киевском «Динамо» – это мистический триллер

Глава 20 Месси и Пеле более великие, чем Марадона и Криштиану

Глава 21 Сделать так, чтобы у нас появлялись Стрельцовы новой формации

Главная моя радость в том, что я выиграл «Чемпионат Мира»

Ассорти с Валерием Газзаевым

Белла Газзаева: несколько раз от страха я падала в обморок прямо на стадионе

Невошедшие в книгу диалоги с Валерием Газзаевым о жизни

Иллюстрации

Примечания