Валерия Чернованова

ПОХИЩАЯ ЖИЗНИ

День первый

Дорогое вино играло в хрустальных бокалах, искрилось, меняя оттенки от нежно-алого до пурпурно-багряного. Фитильки свечей, отражаясь в тонком стекле, словно маленькие золотые рыбки, то опускались на дно, то выныривали на поверхность. Сухие поленья потрескивали в камине, за окном тихо шелестел дождь, ветер сдерживал свои порывы, не желая нарушать очарование вечера.

Из бального зала доносилась нежная мелодия скрипки, наполняя уютный будуар проникновенными звуками и вселяя в его будущую хозяйку уверенность в счастливых переменах в ее жизни. Девушка стояла возле зеркала и любовалась своим отражением, то и дело дотрагиваясь изящными пальчиками до серебряного медальона, испещренного таинственными знаками. От каждого прикосновения символы начинали мерцать, будто по металлу пробегали волны энергии.

— Скажи, — дриада не могла оторвать от украшения завороженного взгляда, — зачем тебе эта безделушка?

Высокий темноволосый мужчина, взиравший на белокурую нимфу с плохо скрываемым нетерпением, наполнил бокал до краев и осушил его залпом. Затем требовательно привлек девушку к себе, прошептав той в самое ушко:

— Становишься не в меру любопытной. Я и так был с тобой предельно откровенен.

— Вот уж не думаю. — Отстранившись, молодая особа пристально посмотрела на своего собеседника. Небесно-голубые глаза вдруг утратили наивное выражение, взгляд стал презрительным и холодным. — Мне бы все-таки хотелось услышать правду, а не очередную бредовую байку об украденной фамильной драгоценности.

Мужчина досадливо поморщился. Поставив фужер на стол, постарался успокоиться, мысленно убеждая себя, что игру следует довести до конца, слишком высокие ставки.

— Был уговор. Я выполнил свою часть, теперь твоя очередь. И ты напрасно во мне сомневаешься. — Потянулся было к цепочке, чтобы расстегнуть застежку, но девушка ловко увернулась и, отбежав в сторону, насмешливо проговорила:

— Довольно детских сказок! Считаешь меня полной идиоткой, не способной отличить обычную безделицу от артефакта? Всерьез думаешь, что я тебе поверю? Семейная реликвия, как же! — Дриада звонко рассмеялась. — И вообще, мне больше ни к чему твои деньги. Скоро я стану графиней Уистлер и обрету куда большие богатства, чем ты даже можешь себе представить. Забудь о сделке! Я ее расторгаю! — Смерив ошеломленного мужчину надменным взглядом, она направилась к выходу. Возле самой двери остановилась и бросила через плечо: — Советую поскорее отсюда убираться, пока я не рассказала Девину, кем ты являешься на самом деле!

В три шага преодолев короткое расстояние, мужчина схватил девушку за руку и, грубо развернув к себе, прошипел ей прямо в лицо:

— Нет, ты еще глупее, чем кажешься, если считаешь, что я так легко сдамся! Только раскрой рот, и Уистлер узнает правду о нас обоих! Сомневаюсь, что в таком случае ты сможешь предстать перед алтарем.

Девушка попыталась высвободиться и оттолкнуть удерживающего ее человека.

— Он уже не сможет без меня жить! — с вызовом воскликнула она. — Девин полностью подчинен моей власти и простит мне любую ложь, а вот ты…

Слова оборвались, сменившись испуганным вскриком. Охваченный яростью, гость толкнул дриаду и, та, не сумев удержать равновесия, рухнула на пол. Подскочив, наотмашь ударил ее по лицу. В следующий миг темные глаза выхватили из полумрака комнаты лежащий на столике нож для бумаги. Удерживая одной рукой отчаянно сопротивляющуюся девушку, мужчина потянулся и, схватив острый предмет, нацелил его на свою жертву.

— Ему уже ничего не придется тебе прощать!

Дриада содрогнулась, пальцы девушки судорожно впились в отворот дорогого фрака. По белоснежному лифу платья тут же расползлось алое пятно, а в широко раскрытых голубых глазах навсегда застыли непролитые слезы. Крик боли и ужаса потонул в оглушительных раскатах грома. Внизу смеялись и танцевали гости, отмечая помолвку графа Уистлера с его очаровательной невестой, не догадываясь о том, что той уже нет в живых.

Мужчина отшвырнул от себя нож и, хладнокровно стерев с пальцев кровь, с поспешностью запихнул платок в карман. Сорвав с шеи девушки вожделенное украшение, трепетно сжал его в руке. Медальон еще хранил тепло своей прежней хозяйки.

Последний равнодушный взгляд, брошенный на несчастную, и убийца покинул будуар, ни на секунду не пожалев о содеянном.

За два часа до описываемых выше событий

Девин Уистлер

— Рочестер-стрит. Любезный, поторопись, пожалуйста.

Я откинулся на подушках и устало прикрыл глаза. На Миствиль опустились сумерки, возвещая о скором наступлении ночи. Думал, этот день никогда не закончится!

Адам знал, как важен для меня сегодняшний вечер и тем не менее не позволил уйти пораньше. Въедливый старикашка! И ведь прекрасно понимал, что я уже давно должен быть дома, праздновать собственную помолвку, но вместо того чтобы освободить от дел, заставил прогуляться в прошлое. Блейк откровенно издевался надо мной, думал, мое опоздание на торжество что-либо изменит.

Я усмехнулся, вспомнив последние слова начальника:

— Девин, ты не создан для семьи. Твоя сущность стремится ввысь, а ты решил приковать себя к земле, связав оковами брака.

Странно, но, по-моему, Адама брачные оковы нисколько не смущали. Блейк почему-то решил, что именно я должен оставаться холостым до скончания века. У меня же на этот счет имелось свое мнение.

Гром грянул, как всегда, неожиданно. Крупные капли застучали по мостовым, смешиваясь с дорожной пылью и разнося по улицам серо-коричневую жижу. Засверкали молнии. Иногда, будто выжидая, они прятались за огромной тучей, погружая мир во тьму, потом вдруг так же внезапно появлялись, озаряя небо яркими вспышками, и вновь исчезали. Скверная погода. Кажется, в Миствиле опять разыгралось ненастье.

Кучер натянул поводья, приказывая гнедым остановиться.

— Мистер Уистлер, будут какие-нибудь распоряжения?

Я спрыгнул на землю и уже на ходу бросил:

— Нет, Сет, на сегодня ты свободен.

Поднял над головой плащ, наивно полагая, что это поможет скрыться от непогоды, и побежал к дому. Доносившаяся из окон музыка и веселый смех вдруг помогли забыть о неприятном разговоре с начальником, от плохого настроения не осталось и следа. Пусть не самый удачный день, зато вечер будет самым счастливым!

— Девин! — Аврора выбежала мне навстречу, прямо под холодные струи дождя и попыталась обнять.

Сумасшедшая! С меня вода ручьями течет, а ей хоть бы что! Решила намокнуть за компанию. Подхватив невесту под руку, потащил в холл.

— Я уже начала волноваться! Надеялась, приедешь пораньше.

— Работа, — коротко оправдался я.

Аврора понимающе кивнула и предприняла очередную попытку меня обнять. Очевидно, ей нравится льнуть к мокрой одежде. Отстранившись от девушки, на миг коснулся теплых губ и припустил к лестнице.

— Я только переоденусь и спущусь. Возвращайся к гостям!

Вбежав в комнату, стал озираться в поисках фрака, попутно костеря слуг, которые вместо того чтобы встречать хозяина, как обычно, куда-то запропастились.

— Ваш костюм, сэр, — неожиданно раздался за спиной лишенный всякой окраски голос моего дворецкого Хэтча. Я вздрогнул. Наверное, никогда не привыкну к этой его привычке появляться словно из ниоткуда.

— Спасибо, Хэтч.

Подойдя к камину, поднес заледеневшие ладони поближе к огню.

— Горячее вино, сэр? — уже с другого конца комнаты звучал все тот же невозмутимый голос.

И как у него получается так бесшумно перемещаться? В Бюро этот навык оценили бы по достоинству. Дворецкий незаметно удалился, напоследок заверив, что если мне что-нибудь понадобится, он всегда рядом.

Одним глотком опустошив бокал, я скинул на пол мокрую одежду. Вытерев волосы, быстро облачился в брюки и лиловый жилет, поверх которого надел черный фрак. Придирчиво оглядел себя в зеркале. В который раз задавался вопросом, что такая красавица, как Аврора, могла найти в таком ужасном типе, как я? Под глазами синяки от недосыпаний, на лице вечная небритость, неухоженный растрепанный вид школьника-разгильдяя. Даже сейчас, одетый в праздничный костюм, сшитый по последней моде, я казался себе шестнадцатилетним подростком, которого родители впервые решили вывести в свет и сделали все возможное, чтобы их отпрыск хотя бы внешне выглядел джентльменом. Вот только истинную натуру не скрыть под нарядным фраком.

Кое-как прилизал черные волосы, которые после дождя торчали, словно иголки у ежика. Глаза блестели, то ли в предвкушении прекрасного вечера, то ли в голову уже ударило крепленое вино.

Если в моей внешности и было что-то стоящее, так это глаза. Темно-зеленые, с какой-то позолотой внутри — они сразу выдавали мою принадлежность к древним альвам. Жаль, что от матери-альвессы, непревзойденной Маделин Уистлер, мне достался только роковой взгляд. И ни капельки Силы. Разве что стойкая невосприимчивость к чужой магии. И на том спасибо. От отца взял, если верить словам родительницы, прямые густые брови, высокий лоб и тонкие губы, зачастую кривившиеся в усмешке, которую окружающие почему-то воспринимали как презрительную; причем, каждый — на свой счет. От него же унаследовал чрезмерную худобу, отчего производил впечатление слабака, не способного дать обидчику сдачи. Это-то и вводило в заблуждение криминальных элементов Миствиля, которых я порой арестовывал.

Добавить ко всему на редкость отвратный неуживчивый характер, и становилось ясно, что шансы на то, чтобы обзавестись благонравной супругой, у меня были невелики. И, несмотря на все это, Аврора каким-то образом умудрилась в меня влюбиться.

Занятый размышлениями о всякой ерунде, я не заметил, как дверь бесшумно отворилась и в комнату вошла моя избранница.

— Почтенная публика уже начала возмущаться, спрашивает, где ты, — прижимаясь подбородком к моему плечу и любуясь моим отражением, промурлыкала девушка.

Обернувшись, обнял невесту, коснулся розовых губ, тщетно пытаясь сдержать нахлынувшую страсть. Рядом с Авророй я терял голову. Вот и сейчас готов был послать гостей ко всем чертям и запереться с любимой в спальне, чтобы не выпускать ее из объятий как минимум до рассвета.

Аврора мягко, но настойчиво уперлась кулачками мне в грудь, безмолвно моля прекратить безумные поцелуи.

— Ты же знаешь, нам нельзя.

Я подавил в себе тихий стон. Дурацкие традиции!

Отойдя от невесты, попытался упорядочить мысли. Пора научиться контролировать свои эмоции, иначе, если Аврора поймет, какой властью надо мной обладает, мне это может дорого стоить. И в прямом, и в переносном смысле.

— Пойдем, — улыбнулась девушка, отступая к выходу.

— Подожди минуту. — Вспомнив о приготовленном подарке, я поспешил к секретеру.

— Ну, Девин! — капризно завела невеста.

— Отвернись.

— Зачем? — уже с другой интонацией произнесла Аврора и изогнула пшеничные брови, выказывая недоумение.

— Сейчас узнаешь.

На лице девушки расцвела счастливая улыбка. Поняла, что ее ожидает сюрприз.

Я достал из шкатулки медальон овальной формы с узорчатой резьбой. Девушка почувствовала прикосновение холодного металла и, больше ни о чем не спрашивая, приподняла светлые локоны, оголив плечи. Быстро справившись с застежкой, прижался губами к нежной коже в том месте, где пульсировала синяя жилка.

— Девин, оно прекрасно! — не обращая внимания на мои ласки, восхитилась Аврора подарком. — Боже, я всегда о таком мечтала!

— Теперь он твой, — на миг оторвавшись от любимой, прошептал я. Сознание вновь затуманилось. Если бы не эти гости…

— Девин! — в голосе невесты послышался упрек.

Я вынужденно отстранился. Взяв девушку под руку, повел к лестнице. Начиналась самая интересная часть вечера. Сейчас объявим о помолвке, и в ближайшие пару часов Аврору я не увижу, так как буду вынужден принимать поздравления приглашенных. А выразить их, уверен, захочет каждый. Я обреченно вздохнул. Вечер обещал быть длинным.

Вошли в зал под громкие приветствия и аплодисменты. В принципе можно было и не оглашать причину сегодняшнего торжества, она и так всем хорошо известна. Но традиции, будь они неладны!

Встретившись взглядом с отцом Авроры, господином Коулом, я кивнул ему в знак приветствия и повел невесту в центр зала. Музыка окончательно стихла.

— Дорогие друзья, все вы знаете, зачем мы сегодня собрались, — с легкой патетикой заговорил вдовец Коул Оуэн. — Поприветствуем же наших влюбленных! Девин, Аврора…

Все было сыграно как по нотам. Через полчаса захмелевшие от вина гости оцепили меня плотным кольцом, оттеснив в другой конец зала. Каждый стремился блеснуть красноречием и показать, насколько он счастлив нашему с Авророй союзу. Право, такое ощущение, будто в их жизнях от этого что-либо изменится!

Пытался протиснуться к невесте, но ее окружила стайка смеющихся девиц, закутанных в кринолин и кружево. Нет, в ту компанию лучше не соваться. Себе дороже!

— Как чувствует себя наш герой? — заметив мое страдальческое выражение лица, поспешил мне на выручку закадычный приятель.

— Николас! — облегченно выдохнул я. — Тебя мне послали небеса! — Обернувшись к гостям, громко объявил: — Прошу извинить, господа, у мистера Росса для меня срочное послание.

Гости почтительно расступились, давая нам возможность пройти.

— Бренди? — спросил Ник, когда мы вошли в библиотеку, просторную комнату с высокими, громоздящимися вдоль стен стеллажами.

— Не откажусь.

Росс взял на себя роль официанта и, перетащив на стол пузатый графинчик, наполненный янтарной жидкостью, плеснул немного в бокалы.

— И как тебе в статусе обреченного? Тьфу ты! Хотел сказать, обрученного, — быстро поправился Ник, поняв, что я не оценил его юмора.

— Этого еще не успел понять.

Опустившись в кресло, глянул на улыбающегося во все тридцать два зуба коллегу. Николас Росс — первый помощник начальника Бюро, Адама Блейка, и по совместительству мой лучший друг. Так же, как и Адам, считал мою женитьбу глупой затеей и не преминул мне об этом напомнить.

И дело тут не в самой девушке, Аврора замечательная. Чистый, невинный ангел. Просто Ник полагал, что я не готов к женитьбе, а моя работа никак не располагала к созданию семьи. К чести Авроры, ее не пугали трудности. Она готова была связать наши судьбы, даже несмотря на некоторые особенности моей профессии и тот риск, которому каждый день подвергался Наблюдатель, то бишь я.

В первую нашу встречу, как только ее увидел, понял, что потерял голову и, кажется, навсегда. Меня восхищало в Авроре все. Ее большие, по-детски наивные голубые глаза, пшеничные локоны, смешные ямочки на щеках. Маленькие, пухлые губки, с которых так приятно было срывать поцелуи…

— Алексис Брук вернулась, — мрачно возвестил Росс, заставив меня отвлечься от приятных мыслей.

Я поперхнулся бренди и едва не выронил бокал на пол. Вот так сюрприз! Неужели эта стерва опять будет шастать по Бюро и вносить смуту в наши сплоченные ряды?

— Сначала Адам хотел отправить ее на сегодняшнее задание…

— А потом передумал и отправил меня, — раздраженно процедил я. И принесла же нелегкая эту выдру в Миствиль!

— Узнали, кто убийца?

— Да, мы схватили его. Пустяковое задание, — рассеянно ответил я, все еще думая о шокирующей новости. Выносить Алексис мог не каждый, а терпение не входило в число моих добродетелей. К счастью, мы нечасто пересекались, а когда случайно сталкивались в стенах Бюро, ограничивались короткими разговорами по работе. Николасу повезло меньше. Он как зам начальника всегда должен был быть в курсе всех дел Наблюдателей и потому постоянно общался со всеми нами. Уж кому-кому, а ему досталось от Брук больше всех. И не один раз.

— Ты-то чего хмуришься? — поджав губы, нервно проронил Росс. — Не тебе же встречаться с этой ненормальной. Я вот целый день готовлюсь, настраиваюсь на непростой разговор, но прекрасно понимаю, что это не поможет, завтра она мне все нервы вытреплет! — закончил с обидой в голосе. — Ты будешь с невестой, с ангелом. А мне почему-то достался черт в юбке!

Из-за разговоров о Наблюдательнице в висках заломило. А может, усталость, наконец, одержала верх… Решил сменить тему, иначе Росс не остановится, пока не выплеснет на меня все негативные эмоции.

— Знаешь, что я преподнес Авроре в подарок?

Друг отрицательно покачал головой.

— Медальон бабки или, как она любила выражаться, — бесценный амулет, хранивший ее долгие годы. Помню, Каролин вечно его куда-то прятала, боялась, что украшение могут похитить. Видимо, к концу жизни у графини, и в юные годы слывшей весьма неординарной особой, окончательно помутился рассудок.

— А как он выглядит? — проявил интерес Росс.

— Да обычный…

Из коридора послышался подозрительный шум. Громкие крики, перемежавшиеся с плачем и причитаниями, а спустя пару секунд дверь распахнулась, и в библиотеке нарисовался дворецкий.

Сердце замерло от нехорошего предчувствия.

— Хэтч, что случилось?!

Он продолжал безмолвно стоять на пороге, смертельно бледный и какой-то потерянный, с безвольно опущенными руками. Наконец с усилием произнес:

— Леди Аврора…

Ни о чем больше не спрашивая, я сорвался с места. Возле будуара матери толпились приглашенные. Заметив меня, гости молча расступились. У многих в глазах были слезы. Чувствуя, как к горлу подступает едкий комок, я вбежал в комнату и замер в дверях. Не сразу сумел поверить в увиденное.

Аврора лежала на полу в странной, неестественной позе, раскинув руки и неотрывно глядя в одну точку на потолке. Лицо превратилось в маску, все платье запачкано кровью, светлые волосы разметались по ковру, укрытому темными пятнами и осколками хрусталя.

Опустившись рядом, я прижал к себе хрупкое тело, отчаянно желая, чтобы случившееся оказалось глупым фарсом, неудачным розыгрышем кого-нибудь из гостей-магов.

— Девин… — Кто-то попытался разжать мои руки и оттащить от невесты. Но разве мог я ее отпустить?!

Неосмысленный взгляд, скользнув по полу, остановился на латунном ноже с резной рукоятью. Не в силах больше душить в себе боль, зажмурился, чувствуя, как слезы обжигают лицо.

— Я все исправлю, — шептал словно заклинание. — Я верну тебя! Обещаю!

День второй

Алексис Брук

Я шла по коридору, едва сдерживая гнев. Шлейф темно-синего платья подметал полы, руки с остервенением сжимали кожаный ридикюль. Блейк что, совсем обалдел или действительно считает себя уполномоченным отрывать меня от такого(!) мужчины? Да еще в семь утра! Прервали в самый интересный момент, а потом удивляются, чего это я такая злая. Не злая, а неудовлетворенная!

Позади бежал Николас Росс, верный соратник нашего начальника Адама Блейка. Ненавижу! Обоих!

Росс был моим старым соперником в словесных баталиях и стоически терпел поражение за поражением. Сегодня ему снова не повезло, но сожаления по этому поводу я не испытывала. Тоже мне мальчик-одуванчик! Беспрекословно выполняет любое указание Блейка, словно верная собачонка! Следовало напомнить начальнику, что будить молодую леди в такую рань — верх неприличия. Так нет же! Получил приказ — и сразу ко мне. А когда я выставила его за дверь и попросила подождать снаружи, стал тарабанить и грозиться выломить эту самую дверь к чертям. Хам! Беспардонный хам!

— Где начальство? — прорычала, оборачиваясь к плетущемуся позади Россу!

— У… у себя, — отрапортовал Ник, стаскивая с русой шевелюры черную фетровую шляпу.

Даже попытался сделать вид, что ему совсем не страшно. Не получилось, конечно, но я притворилась, что поверила.

— Так веди же скорее, незачем заставлять меня ждать.

— Сначала нужно узнать, сможет ли Адам тебя принять.

Я воззрилась на зама изумленным взглядом. Он что, надо мной издевается?! Вытаскивать меня из постели, чтобы потом вынуждать целую вечность сидеть под чертовым кабинетом.

— Никки, не доводи до греха, — угрожающе прищурилась я.

Росс непроизвольно отшатнулся. К счастью, в коридоре кроме нас двоих больше никого не было, иначе бы по Бюро разнесли слух, что я опять довела бедолагу до сердечного приступа. Глупости! И всего-то лишь до банального нервного срыва. Да и то вряд ли. Никки привык к моим заскокам, у него на них давно выработался иммунитет.

Мужчина обреченно махнул рукой и направился к лестнице, продолжая бубнить что-то себе под нос. Я не слушала его лепет, глубоко погруженная в свои мысли, но Николас не отвязывался и с маниакальным упорством пытался привлечь мое внимание. Хотела уже прикрикнуть на него, но тут, как по мановению волшебной палочки, передо мной неожиданно выросли дубовые двери, ведущие в кабинет начальника. Последняя бутылка вчера была явно лишней.

Навесила на лицо благодушную маску. Одернула юбку, подтянула корсет. Тесный, зараза! Неужели поправилась? Этого только не хватало!

Носком туфли осторожно пнула дверь. Та почему-то не пожелала культурно открыться, а с грохотом ударилась о стену. Фарфоровый вазон, что стоял на столике у входа, не выдержал накала страстей и мирно скончался, осыпавшись мириадами осколков на пелисский ковер. Жаль, кажется, эта вещица принадлежала первому императору династии Лин…

А в кабинете жизнь била ключом. В кресле возле письменного стола, прямо напротив начальника, сидел молодой человек и, отчаянно жестикулируя, о чем-то спорил с Блейком.

Когда дверь «тихонько» отворилась, мужчины как по команде повернули головы в мою сторону, в глазах каждого читался упрек. Я устыдилась. Ну конечно, как всегда, не вовремя! Но и ждать за дверью не собиралась.

Мельком глянула на брюнета. Довольно симпатичный. На вид больше тридцати не дашь. Дорогой костюм, цепкий, гипнотический взгляд и легкая небритость выдавали в нем баловня судьбы, этакого ловеласа, который не обращает внимания на слабый пол, что не мешает милым дамам млеть от одного лишь звука его чуть хрипловатого голоса. Темные волосы были уложены в прическу а-ля художественный беспорядок, глаза цвета молодой листвы обрамляла загадочная синева.

Попыталась вспомнить, где видела его раньше. Кажется, один из Наблюдателей, хотя прежде мне не доводилось с ним работать. И хорошо. Я предпочитаю работать одна. Терпеть не могу, когда Адам пытается навязать мне очередного напарника. Надеюсь, сейчас не такой случай.

Но тогда что этот тип делает в кабинете Блейка? В столь ранний час. И позвольте спросить, зачем нужно было тащить меня в Бюро, если старик все равно занят?!

— Девин, можешь идти, мне нужно подумать, — быстро свернул разговор начальник.

— Но, Адам!

— Я все сказал! Свободен!

Даже я поежилась от металлических ноток, прозвучавших в голосе Блейка. Когда хотел, он мог быть поистине устрашающим.

Молодой человек гневно сверкнул глазами и, не сказав больше ни слова, пулей вылетел из кабинета. Долго его место не пустовало. Я плюхнулась в кресло и, мирно сложив ладошки на коленях, приготовилась слушать и внимать. Но Блейк не издал ни звука. В который раз задалась вопросом: зачем меня так спешно выдернули из постели? Чтобы молчать? Так этим я могу заняться и дома. И куда в более приятной компании.

— Что? — не сдержавшись, издевательски протянула я. — Так и будем играть в молчанку? Или ты, наконец, соизволишь объяснить, зачем нужно было поднимать меня ни свет ни заря.

— Успокойся. — Адам откинулся на спинку кресла и, достав из нагрудного кармана трубку, принялся набивать ее табаком.

Я покорно заткнулась, правильно оценив ситуацию. Блейк был на грани. Старик много лет пытался бросить курить и порой ему это удавалось. Но стоило случиться чему-нибудь из ряда вон выходящему, как старая знакомая, читай, трубка, тут же оказывалась в его руках. А это могло означать только самое худшее.

— Что за балаган ты тут устроила?

Я притянула поближе кожаный табачный кисет с вытисненными на нем инициалами шефа и стала задумчиво теребить тонкий шнурок.

— Балаган? О чем ты? Я прибежала по первому твоему зову, в кои-то веки не опоздав на работу. Тебе не в чем меня упрекнуть!

Блейк скосил взгляд в сторону цветных осколков, в творческом беспорядке разбросанных по полу, и выпустил первое облачко дыма.

— А, ну разве что это, — виновато захлопала ресницами. — Так ведь ваза сама свалилась…

— Николас тебе что-нибудь рассказал? — перебил меня начальник. В одной руке он продолжал держать трубку, другая покоилась на объемистом животе, затянутом в светлый жилет.

— Твой лакей? Он что-то пытался мне втолковать, но я была слишком поглощена обидой на своего начальника и ничего не запомнила. Извини, — снова примерила на себя образ добродетели и послушания.

Адам патетично вздохнул и глубоко затянулся. Попыталась привлечь его внимание, но Блейк задумчиво смотрел вдаль. И сдались ему эти злосчастные осколки!

— Эй, я все еще тут. Не забыл?

Выпуская дым ровными кольцами, старик невозмутимо произнес:

— Вчера убили невесту Девина Уистлера, Аврору Оуэн.

Вот, значит, почему у этого Уистлера был такой потерянный вид. Убили невесту. Интересно…

— Боюсь, то, что мы так долго искали, в момент убийства находилось у девушки. К сожалению, мы опоздали. Медальон пропал.

Я глубоко вдохнула, стараясь справиться со сногсшибательной новостью, корсет предательски затрещал. Попыталась упорядочить мысли. Выходит, все это время артефакт находился в Миствиле. Или же его привезли в город совсем недавно, потому как я готова была поклясться: еще год назад украшения в столице не было. Получается, моя поездка была напрасной! Черт!

Не сумев совладать с собой, раздосадовано стукнула каблуком об пол.

— Здесь все материалы по делу Авроры, — протянул мне серую папку Блейк. — Изучи. Если возникнут вопросы, обращайся к Николасу. Он в курсе дела.

Кивнув начальнику, направилась к выходу.

— Алексис…

Обернулась и встретилась с ним взглядом.

— Ты знаешь, что от тебя требуется. Найди убийцу. А главное — медальон!

В ответ я улыбнулась своей привычной загадочной улыбкой (некоторые почему-то часто путали ее с нахальной) и потянулась к дверной ручке, отлитой в форме львиной головы. Адам удовлетворенно кивнул, попросил закрыть дверь с другой стороны и по возможности аккуратней.

Оказавшись на улице, почувствовала зверский аппетит. Нужно найти какое-нибудь укромное местечко, где бы можно было спокойно перекусить и ознакомиться с подробностями дела. До ближайшего ресторана решила добраться пешком. Глупое решение, потому как, пока перебегала дорогу, мимо меня промчалась двуколка, забрызгав грязью подол нового платья. Досада! С самого утра день не заладился.

В общем, в ресторан на Миддл-стрит явилась злая и чертовски голодная. Обвела мрачным взглядом немногочисленных посетителей фешенебельной забегаловки. У фуршетных столиков заметила убитого горем жениха в компании нашего зама.

Тяжко вздохнула. Чего не люблю, так это выражать соболезнования. Но делать нечего. Коллеги все-таки.

Передав слуге шаль, направилась к мужчинам.

Девин

— Он не отдаст мне это дело!

Я сбежал по ступеням вниз и забрался в кэб. Устроившись напротив, Николас вкрадчиво произнес:

— И будет совершенно прав. Глупо надеяться, что ты вернешься в прошлое только за тем, чтобы узнать имя убийцы. Ты хочешь спасти Аврору, и я прекрасно тебя понимаю, но…

— Ничего ты не понимаешь!

Я зажмурился, тщетно пытаясь справиться с невыносимой болью, терзавшей сердце. До сих пор не мог поверить в случившееся. Авроры больше нет, а мне по-прежнему казалось, что с ней все в порядке, все идет своим чередом и в скором времени мы обвенчаемся.

Неужели Блейк не понимает, что это не просто очередное преступление, которое нужно расследовать?! Это моя жизнь! Без Авроры все утратило смысл. А они хотят, чтобы я смирился. Бесчувственные идиоты!

— Здесь замешаны личные интересы, он не позволит тебе вернуться в прошлое.

Я ничего не ответил. Отвернулся к окну, и до Миддл-стрит мы ехали, храня гробовое (какое мерзкое слово!) молчание. Отпустив Сета, вошли в ресторан. К счастью, в это время посетителей было немного, и мы могли спокойно поговорить. Раз у меня не получилось надавить на Блейка, придется это сделать Нику.

Адам прислушивался к мнению своего помощника и, если Россу удастся привести весомые аргументы, почему именно я должен вести расследование, уверен, старик согласится. Оставалось как-то убедить друга, что я не пойду на поводу у чувств и все сделаю по уставу. Ведь менять прошлое запрещалось. Действия Наблюдателя, осмелившегося изменить прошедшие события, карались законом. Но когда убийца будет пойман, а Аврора жива, пусть делают со мной, что хотят. Было бы глупо надеяться, что после всего, что я собирался натворить, удастся избежать наказания или спастись бегством. Ищейки Бюро из-под земли достанут. Но на это мне было плевать.

— Ты есть будешь или как?

Я очнулся от раздумий и рассеянно оглядел столы, ломящиеся от разносолов. Ник стоял рядом, вертя в руках поднос и внимательно изучая предложенный ассортимент. Мне же кусок в горло не лез. Я и пришел-то сюда только за тем, чтобы поговорить с другом. В Бюро это не представлялось возможным.

— Девин, — снова вырвали меня из мира мрачных раздумий.

Заставил себя собраться. Последовав примеру Ника, стал выбирать блюда. Пусть думает, что я постепенно оправляюсь от шока и могу мыслить здраво. Для всех — я смирился со своей утратой и намереваюсь жить дальше.

Только собирался начать разговор, когда за спиной раздался знакомый жизнерадостный голос:

— Еще раз добрый день, господа. Никак проголодались?

Мы с Ником одновременно обернулись. Алексис…

Девушка состроила огорченную мину и печально вздохнула:

— Слышала о вашем горе, мистер Уистлер. Искренне соболезную.

— А по-моему, притворяешься, — покачал головой Росс. — Извини, но мне кажется, ты не способна на подобные чувства.

— Когда кажется, крестятся. Да будет тебе известно, Ник, я способна и не на такое, — вновь оживилась Брук. Как же быстро ей наскучила роль сочувствующей барышни! — Могу, например, заставить тебя заткнуться. Навсегда. Если ты еще раз посмеешь потревожить мой сон…

— Твой секс, — съязвил Росс.

— И это тоже, — невозмутимо отозвалась Наблюдательница и начала накладывать в тарелку все подряд.

Николас немигающе уставился на руки девушки, умело орудующие столовыми приборами. Вот на поднос перекочевала жирная отбивная, за ней последовали мясные трюфеля и рыбные рулетики. Я поморщился.

— Может, хватит? — забеспокоился о желудке Наблюдательницы Ник.

— Зачем отказываться от дармовщины? Я сказала официанту, что за все платишь ты, — последовал обескураживающий ответ.

Пробормотав что-то насчет беспардонности некоторых особ, Николас укоризненно покачал головой.

— Ты же леди. — Поняв, что сморозил глупость, быстро поправился: — Нет, ты, конечно же, никакая не леди, но хотя бы потрудись делать вид, что таковой являешься.

— Не люблю пускать пыль в глаза. В отличие от некоторых. — Алексис украсила гору еды сочным ростбифом.

Ник закатил глаза и поплелся к ближайшему столику:

— Перед кем мечу бисер…

Кивнув Алексис на прощание, я последовал за другом, но эта выдра и не думала прощаться. Решила составить нам компанию. Обворожительно улыбнувшись, отчего у меня зачесались руки, устроилась за нашим столиком. А Николас тут же принялся читать Наблюдательнице очередную нотацию.

— Ник, может, оторвешься от мисс Брук и уделишь другу немного твоего драгоценного внимания? Мы не закончили, — с нажимом проговорил я.

Надеялся, что Алексис все поймет и отправится трапезничать за другой столик, но та даже не шелохнулась. Отрезав от отбивной очередной кусок, отправила его в рот и, жуя, сказала:

— Если это был тонкий намек, чтобы я убиралась, то в этом нет необходимости. Ты ведь собирался поговорить об Авроре? Хочешь взять ее дело?

Я кивнул, до конца не понимая, к чему она ведет.

— Извини, дорогой. — Алексис откинулась на спинку стула и знаком подозвала официанта. Запасшись сразу двумя бокалами вина, быстро расправилась с первым и неторопливо продолжила: — Вынуждена тебя разочаровать. Адам поручил расследование мне. Видно, старик считает, что я справлюсь с заданием лучше, чем наш несостоявшийся женишок.

Появилось непреодолимое желание отхлестать нахалку по щекам, а лучше придушить прямо на глазах у почтенной публики. С упреком посмотрел на Ника. Предатель! Ведь знал, как поступит начальник и ни словом не обмолвился!

Росс сразу сник и вперился взглядом в тарелку.

— Ты не сказал…

— А что бы это дало?! — принялся оправдываться приятель. — Ты бы побежал разбираться к Блейку.

— И оказался бы прав! — окончательно слетел я с катушек. — Я лучший Наблюдатель Миствиля, а Блейк это важное дело почему-то поручил ей!

Алексис смерила меня презрительным взглядом.

— Лучшим ты считался, пока отсутствовала я. Теперь же все изменилось, — проворковала нежно, будто декламировала любовный стишок.

Точно придушу!

— Девин, подожди, — попытался сгладить ситуацию Николас. И его придушу за компанию! — Ведь Адам еще не дал тебе окончательного ответа. Возможно, он передумает…

— И позволит копаться в прошлом тому, кто в мыслях уже сто раз успел его поменять. Кажется, я до сих пор не догадывалась, что наш начальник — полный кретин, — подлила масла в огонь Алексис.

— Сколько же в тебе яда, — зло прошипел Росс.

— Скептицизма, мой дорогой. Чистого, без всяких примесей, скептицизма. Козе понятно, что Уистлер только и ждет, чтобы спасти свою драгоценную невесту. Но, — она многозначительно замолчала, затем отправила в рот еще один кусок, — этого не произойдет. Поверь, я найду убийцу, но Аврору ты не вернешь.

Наверное, я бы все-таки ее убил, если бы разговор вовремя не прервали. Стеклянные двери ресторана распахнулись, и в зал вбежал запыхавшийся Сет.

— Господа, мистер Блейк ждет вас! Пойдемте скорее!

— Что случилось?! — Ник тут же подскочил, знаком приказав официанту принести счет.

— Я же говорила, бежит по первому зову, — продолжая предаваться пищевым изыскам, невозмутимо отозвалась Алексис.

— Я не в курсе, но мистер Блейк был в гневе, когда узнал, что вы покинули Бюро. К нему только что приезжал поверенный герцога Бенгерского.

— Брата короля?! — в один голос воскликнули мы.

В дальнейших объяснениях не было нужды. Если его сиятельство обратился за помощью к Блейку, значит, произошло что-то важное. Быстро расплатившись по счету, покинули ресторан.

Алексис

Заходить в здание Бюро мы не стали. У ворот нас ждал экипаж, в котором от нетерпения изнывал Адам. Проигнорировав предложенную руку Ника, я забралась внутрь и плюхнулась на подушки прямо напротив начальника. Неосторожным движением смахнула с Блейка шляпу. За ней с блестящей макушки сполз черный парик. Судя по удивленным глазам Девина, он не знал, что Адам уже давно лишился растительности на голове. Что ж, друзьям будет о чем посудачить.

Гневный взгляд начальства пригвоздил меня к сидению. Я честно пыталась придать лицу покаянный вид, но, кажется, мне никто не поверил.

Уистлер уселся рядом, бесцеремонно задвинув меня в угол. Николас, наш верный сторожевой пес, умостился подле своего господина. Мужчины подобострастно взирали на старика, готовые выполнить любые его указания.

Игнорируя негодующий взгляд Блейка, спросила:

— Что произошло? Неужто кокнули герцогского отпрыска или, не дай бог, его самого? Тогда устроим пышную панихиду.

— Не зубоскаль! — поправляя съехавший набок парик, гаркнул Адам. — Приедем, его сиятельство сам расскажет, что произошло. И я очень(!), повторяю, очень надеюсь, что ты будешь вести себя, как подобает воспитанной девушке.

— Да хоть как воспитанной леди. Милорд, разве я могу вас хоть в чем-нибудь подвести?

Оставив без внимания мой сарказм, Блейк обратился к Уистлеру:

— Девин, тебе не обязательно с нами ехать. Можешь вернуться домой.

В ответ тот упрямо покачал головой, ясно давая понять, что не сдвинется с места. Начальник махнул рукой, мол, как знаешь, и приказал кучеру трогаться.

Пока ехали, Ник пытался расспросить Адама о цели нашего визита, но последний сидел с важным видом, подпирая руками свой объемный живот, и делал вид, что ничего не слышит. Уистлер отрешенно смотрел в окно, и больше чем уверена — до проблем герцога ему не было никакого дела. Но, наверное, Девину так было легче — отвлечься от собственного горя, переключившись на чужое.

Вскоре мы прибыли в пункт назначения. Небольшой домик, как с любовью отзывались его сиятельство о своих хоромах на Ринсент-стрит, на самом деле оказался шикарным дворцом. Я присвистнула, окидывая новое четырехэтажное здание заинтересованным взглядом. Здесь все аж кричало о несметных богатствах владельца и абсолютном его безвкусии. Нескольких минут созерцания сего шедевра современного зодчества было достаточно, чтобы набить оскомину. Изящная кремовая лепнина украшала фасад здания, а с плоской крыши прохожим беззлобно скалились готические статуи, похожие на горгулий. Все вокруг утопало в нежных фиалках и алых розах, а у ворот, рядом с цветочной клумбой, на цепи сидели три злобных цербера и отпугивали случайных зевак, решивших поглазеть на сказочный домик, зловещим рычанием. В общем, везде, куда ни глянь, сочетание несочетаемого. Единственное, что радовало глаз, — это симпатичные, вымуштрованные стражи, облаченные в нелепые средневековые доспехи. Наверное, чтобы не выбивались из общего колорита дома.

Слуга повел нас по бесконечным анфиладам и залам этого по меркам герцога «маленького» домика к хозяйским покоям. Оказавшись у высоких стрельчатых дверей, лакей осторожно постучал и замер в ожидании. Мы неуверенно мялись сзади. Наконец створки распахнулись, явив нашим взорам его сиятельство. На хмурой небритой физиономии отчетливо было написано, что господин не в духе и беда тому, кто попытается окончательно испортить и без того скверное настроение.

Интерьер кабинета ничем не отличался от остальных комнат. Вопиющая красота и помпезность. Резная мебель из красного дерева, тяжелые пурпурные шторы, ковер с длинным и мягким ворсом в тон занавескам. И как апофеоз — алый халат герцога. Что за бзик у него на этом цвете? Может, он замаскированный вампир?

Мои спутники низко поклонились, пришлось и мне сделать книксен. Получилось несколько неуклюже, но вполне пристойно, тем более, прием неофициальный. Хозяин милостиво предложил нам устраиваться в креслах все того же кровавого колера. Дождавшись, пока мы рассядемся, нехотя заговорил, будто выталкивая из себя каждое слово:

— Я пригласил вас, чтобы обсудить одно весьма деликатное дело. Мой слуга уже предупредил мистера Блейка — это строго конфиденциально. Все нужно сделать сегодня же и без лишнего шума. Мисс Брук, я бы хотел, чтобы именно вы отправились в прошлое. Мистер Уистлер, ваша помощь тоже не помешает. — Голос герцога был слаще майского меда, прямо бери и на хлеб намазывай. — Слышал о вашем горе. Если откажетесь, я пойму.

— Я в порядке, ваше сиятельство, — сдержанно ответил Уистлер.

Брат короля удовлетворенно кивнул, и в комнате снова повисло молчание. Все сегодня такие скрытные, информацию приходится вытягивать клещами.

Поерзав в кресле от нетерпения, я все-таки не выдержала:

— А можно поподробнее? Мы в отличие от мистера Блейка еще не в курсе дела.

Адам пихнул меня в бок, напоминая, что с его сиятельством разговаривать в таком тоне недопустимо. Ну и ладно… Не больно-то и хотелось. Опустив глаза долу, стала терпеливо ждать хоть какой-нибудь реакции от представителя королевской фамилии.

— Вчера ночью была изнасилована фрейлина принцессы Пенелопы, — наконец отважился на откровения Бенгерский. — Девочке едва исполнилось четырнадцать. Эрин в шоке, родители не могут добиться от нее ни слова. Я хочу знать, кто это сделал. Еще раз повторяю, скандал мне не нужен. Узнаете имя, и сразу ко мне. Никаких арестов и предъявления обвинений. Я сам с ним разберусь.

Я крепко, до белых костяшек сжала кулаки. Зажмурилась, стараясь взять себя в руки и не выдать своих чувств, а перед внутренним взором проносились с таким трудом похороненные воспоминания, которые нет-нет и давали о себе знать.

— То есть вы хотите, чтобы мы нашли насильника и выдали его вам? — уточнил Девин. — Что вы с ним сделаете?

— Не беспокойтесь, он будет наказан самым строгим образом, — закинув ногу на ногу, сухо пообещал герцог.

— Ваше сиятельство, не сочтите за дерзость, но мне кажется, вы что-то не договариваете, — осмелилась я возразить титулованной особе, за что получила еще один тычок в бок.

Бенгерский замолчал, раздумывая, стоит ли быть с нами до конца откровенным. Взглядом спросив у Блейка совета и получив в ответ утвердительный кивок, через силу продолжил:

— Мой сын, Остин, всю ночь где-то пропадал. Вернулся домой на рассвете. Слуга сообщил, что он был пьян, а сорочка перепачкана кровью.

В дальнейших объяснениях не было необходимости. Вот чего опасается брат короля. Позора, который ляжет на монаршую семью в том случае, если насильником окажется Остин. Его величество Георг Четвертый будет весьма недоволен, когда узнает, что непутевый племянник надругался над четырнадцатилетней девчонкой. А то, что насильником мог оказаться Остин, было вполне вероятно. Вельможный паршивец считал, что ему все дозволено. Прецеденты уже имелись: то драка в трактире, то попойки в многочисленных борделях Миствиля. Слышала, что этот подонок устраивал. Ни одну смазливую служанку не обходил стороной, а если сопротивлялась, то еще и избивал до полусмерти.

Разговор был окончен. Блейк попросил нас подождать за дверью, а сам подошел к герцогу и принялся о чем-то с ним шушукаться. Мы чинно поклонились и вышли. Ник, пока сидели в кабинете, несколько раз нетерпеливо поглядывал на часы и, похоже, известие об ужасном происшествии на него никак не подействовало. Уистлер — вообще отдельный разговор. Девин внимал словам герцога с таким отчужденным видом, что говорить с Наблюдателем о предстоящем задании не имело смысла. Больше чем уверена, он не услышит ни слова из того, что ему скажу.

На обратном пути я машинально смотрела по сторонам, пока не зацепилась взглядом за портрет Остина. Короткие русые волосы, узкие, как две щелочки, карие глаза, в которых отражалась вся его порочная натура, самодовольная ухмылка. Чертов выродок! Конечно, личность этого урода важнее всего! Своего сыночка герцог не накажет, максимум отошлет из города, пока все не уляжется. Поэтому-то и попросил нас не поднимать шум. Вот только как он собирается договориться с родителями девушки? Они-то молчать не станут и захотят узнать, кто сломал их дочери жизнь. Эрин не какая-то там служанка, а все-таки фрейлина принцессы.

Я тут же отругала себя за наивность. Идиотка! Молодой наследник благодаря папеньке все равно улизнет от правосудия. Вон как тот носом землю роет. Да и у кого хватит смелости пойти против второго после короля человека в Фейриленде… Ненавижу таких, как Остин! Но на этот раз придется справиться со своими эмоциями и быть беспристрастной.

— Готовы? — обратился к нам Лестер Фад, начальник службы временных телепортаций, отвечающий за каждое перемещение Наблюдателей.

Мы с Уистлером утвердительно кивнули и стали настраиваться на путешествие.

Именно в таких перемещениях во времени и заключалась наша работа. Мы возвращались в прошлое, устанавливали личность преступника и арестовывали его уже будучи в настоящем времени.

Бюро сыска делилось на несколько ведомств в зависимости от аспектов расследования. Наш, убойный, отдел занимался всякого рода кровавыми преступлениями. А также особыми случаями, когда в деле были замешаны интересы влиятельных персон.

К сожалению, не всегда удавалось раскрыть дело за одно путешествие. Порой возвращение на место преступления, в момент гибели жертвы, ничего не давало. Особенно это касалось дел, где фигурировало отравление.

Классический пример: преступник посылает жертве отравленное вино. Отправить смертоносный презент могли под вымышленным именем, возможно, даже с другого конца страны. Конечно, в таком случае существовал риск, что адресат так и не попробует ядовитый напиток.

Расследуя преступление, агенты Бюро сначала искали информацию в настоящем времени. Если взять за основу тот же пример с отравлением, прежде чем совершить путешествие в прошлое, Наблюдателям предстояло проделать кропотливую работу в настоящем: собрать улики, допросить подозреваемых и так далее и тому подобное.

Единственная загвоздка — мы ограничены во времени. В нашем распоряжении есть ни больше, ни меньше двух недель. Конечно, находились смельчаки, рискнувшие отправиться в путешествие на более длительный срок, но никто из них так и не вернулся обратно. Дальнейшая судьба героев осталась для нас тайной, покрытой мраком. То ли Наблюдатели погибли, то ли навечно застряли в паутине времени, боюсь, этого мы уже никогда не узнаем. После нескольких неудачных экспериментов власти издали закон, запрещающий перемещения в далекое прошлое.

В нашей профессии больше издержек, чем в любой другой, и это понятно: перемещения не проходят бесследно. Мы рискуем здоровьем, за которым, стоит отметить, пристально следят медики, и без их особого допуска совершить прыжок невозможно. Да и срок активной деятельности у Наблюдателя короток, почти как у балерины. После служащим оставалось только заниматься рутинной работой или того хуже — отправляться на заслуженный отдых, попросту в отставку.

Бывали случаи, когда преступления не удавалось раскрыть по горячим следам, и тогда они ложились на весь отдел тяжким грузом и немым упреком в не компетенции. С незапланированными злодеяниями, такими, например, как изнасилование, было проще. Практически они всегда совершались в состоянии аффекта или опьянения. Достаточно было просто вернуться на место преступления в момент его совершения. И сейчас мы узнаем, кто так жестоко надругался над бедной девушкой.

— Было около полуночи, когда Эрин помогла принцессе приготовиться ко сну и покинула ее покои. На рассвете слуга нашел рыдающую девушку в Музыкальной гостиной на втором этаже. У вас будет достаточно времени, чтобы найти виновника. Повторяю, вы не должны вмешиваться в ход событий. — Адам посмотрел на меня в упор. — Я был против твоего участия в этом деле, но герцог…

— Я не подведу, — прошептала в ответ, прекрасно понимая, о чем говорит начальник. Глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на путешествии. Только бы не дать чувствам одержать верх над здравым смыслом.

Девин вопросительно посмотрел на меня, явно задаваясь вопросом, что имел в виду Блейк. Спросить не успел. Старик кивнул Фаду, и тот начал переводить стрелки карманных часов, лежащих на мраморном возвышении, назад, при этом негромко бормоча:

— Шестнадцатое октября, двенадцать часов ночи. — Потом передал их Девину, пожиравшему заветный артефакт жадным взглядом.

Я закрыла глаза и попыталась представить королевский дворец. Широкая дорога ведет к парадному входу. Слуга открывает передо мной двери, и я оказываюсь в просторном холле, огороженном по периметру колоннами. Поднимаюсь по лестнице на второй этаж. Останавливаюсь в коридоре, озираюсь, вспоминая, где находится Музыкальная гостиная, в которой обычно музицировали дочери короля. Пытаюсь воскресить в памяти искомую комнату, но картинки в моем подсознании начинают мелькать с бешеной скоростью. Чувствую, как сзади кто-то легонько толкает меня, заставляя сделать первый шаг.

Времени на воспоминания больше не было. Я послушно оторвалась от земли. Туманная воронка затянула нас и унесла в прошлое.

Как и подозревала, оказалась не в Музыкальной гостиной. Просто мне не хватило времени сосредоточиться. Такое часто бывало. Главное для Наблюдателя — мысленно набросать приблизительное место преступления. Увидеть же четкую картину не всегда получалось.

Огляделась по сторонам. Я стояла в коридоре, у входа в зал, где развлекались придворные. Это уже хорошо. Вот если бы очутилась в саду или того хуже — за воротами, проникнуть в здание дворца было бы непросто. Пришлось бы объяснять страже, кто я такая и что здесь забыла.

Народ отрывался по полной. Несколько человек играли в карты. Большинство же окружили участников и громко комментировали ход партии, перемежая свои оценки язвительными шуточками в адрес картежников. Похоже, игра длилась не один час. Это я поняла по возбужденному блеску в глазах придворных, жадно следивших за порхающими по столу картами. Значит, финал уже близок. Еще немного, и кто-то покинет эту комнату, увеличив свое состояние на несколько сотен сольнов. А кто-то пойдет в ближайший кабак и напьется с горя, стараясь забыть о позорном фиаско. Непреложная истина: азартные игры губят людей.

Так, стоп! А который час?

Глянула на настенные часы, висевшие рядом с портретом всеобщей любимицы, старшей дочери короля, — принцессы Пенелопы. Десять минут первого. Черт! Вместо того чтобы искать Эрин, я тут расфилософствовалась.

Войдя в зал, встала с краю, не желая привлекать внимания, и поискала взглядом Уистлера. Как и следовало ожидать, горе-жениха среди придворных не оказалось. Ну и где теперь его искать?! Именно поэтому я не люблю работать в паре. Лишние проблемы, лишние нервы.

Уистлер мог оказаться в любой части дворца. Главное бы не за его пределами. Ну и, разумеется, не в спальне королевы, иначе скандала по-любому избежать не удастся. А может, он, в отличие от меня, все представил правильно и теперь сидит себе в засаде возле гостиной?

Покинув зал, поспешила к лестнице. Местонахождение Девина — не моя забота. Не маленький, сам найдется.

Спустилась на этаж ниже. В другом конце коридора раздавались пока еще тихие голоса. Звуки быстро нарастали. Я юркнула в первую попавшуюся комнату и затаила дыхание. Чья-то рука по-хозяйски легла мне на плечо. Нервно вздрогнув, открыла было рот, готовая закричать, когда напарник прошипел:

— Молчи!

— Руку убери, — справившись с испугом, посоветовала ему и осторожно выглянула наружу.

Мимо нашего временного укрытия прошли три юнца в ореоле стойкого перегара. Я поморщилась. В коридоре было темно, поэтому рассмотреть их лица не представлялось возможным. По голосам и пьяному смеху стало ясно, что за сегодняшний вечер молодые люди «пригубили» не одну бутылку вина и сейчас находятся в невменяемом состоянии.

— Кажется, это наши клиенты, — шепнул мне на ухо Девин. — Смотри!

Навстречу юношам шла миниатюрная юная девушка. В руках Эрин держала канделябр на три свечи. Тусклый свет падал на ее худенькое, я бы даже сказала изможденное личико. Светлые локоны ложились на плечи, большие голубые глаза смотрели вперед. Одетая в легкое сатиновое платьице, она напоминала белокурого ангела, сошедшего с картин известных живописцев. Именно таких воздушных созданий любили изображать на своих полотнах художники нашей эпохи.

Заметив смеющихся парней, девушка присела в быстром реверансе и собиралась идти дальше, но один из весельчаков встал у нее на пути. Эрин недоуменно оглядела хихикающую троицу и нерешительно произнесла:

— Позвольте пройти.

Попыталась обойти веселую компанию с другой стороны, но дорогу снова преградили. Раздался очередной взрыв пьяного хохота.

Я напряглась. Если они сейчас же ее не пропустят…

Рука Девина вновь коснулась моего плеча. Видимо, Наблюдатель понял мое состояние и безмолвно предупреждал, чтобы не пускалась во все тяжкие.

— Куда так спешишь, красавица? — пронесся по коридору скрипучий тенор, гулким эхом отдаваясь в полумраке залов и галерей.

— Прошу простить меня, — вновь пролепетала Эрин и, развернувшись на девяносто градусов, направилась к лестнице. Наверное, почувствовала угрозу и хотела спуститься на первый этаж. Туда, где несла вахту королевская стража.

Парни молча переглянулись и побежали за девушкой. Подхватив ту подмышки, потащили в злосчастную гостиную. Бронзовый канделябр с глухим звоном упал на пол. Свечи погасли.

— Пойдем! — Девин схватил меня за руку и выбежал в коридор.

— Не насмотрелся? — в гневе прошипела я, хотя его вины в том, что сейчас должно было произойти, не было.

Мы приблизились к Музыкальной гостиной. Хотела войти, но Уистлер мертвой хваткой вцепился в меня и не позволил сдвинуться с места.

— Отпусти! — угрожающе прошептала я. — Иначе помимо изнасилования сейчас произойдет и убийство.

Мужчина нехотя разжал пальцы. Предупреждающе произнес:

— Только без глупостей.

Из гостиной доносились приглушенная возня и сдавленные всхлипы несчастной девушки, перемежавшиеся с громкими подбадриваниями друзей, обступивших первого насильника.

И тут я потеряла над собой контроль. Кровь ударила в виски, глаза заволокла пелена гнева. Последнее, что помнила, — это оклик Девина, снова пытающегося меня удержать. Как оказалось, тщетно.

Девин

Алексис будто с цепи сорвалась, а я никак не мог понять, что с ней происходит. Уверен, за годы службы в Бюро она многое повидала, но сейчас обезумела и готова была разорвать насильников в клочья. Конечно, я и сам был на грани. Моя б воля, убил бы на месте малолетних подонков, но в отличие от напарницы сумел сдержаться.

Наблюдательнице все-таки удалось выкрутиться и кинуться в Музыкальную гостиную. От ее пронзительного крика задрожали стекла. Я тихо выругался и бросился ловить Брук. Вовремя. Иначе бы она их точно поубивала.

Одурманенные алкоголем и похотью юноши не сразу поняли, что происходит. Одного (как потом выяснилось, это был Остин) Алексис оттащила от Эрин и толкнула к стене. Второго не успела тронуть, так как подскочил я и сграбастал ее в охапку. Брук царапалась как разъяренная кошка.

Застигнутые врасплох, малолетние насильники растерянно переглядывались, не зная, как поступить: напасть или спасаться бегством. Эрин была без сознания, впечатавшийся в стену сын герцога тоже. Стараясь не смотреть на девушку, лежащую на софе, я пробежался взглядом по лицам парней. Закадычные друзья Остина. Как же герцог «обрадуется», когда узнает имена негодяев.

Наконец пьянчуги приняли решение. Презрев кодекс чести, испуганно переглянулись и бросились наутек, позабыв о друге.

Алексис продолжала брыкаться и поносить меня на чем свет стоит. Все еще не отпуская девушку, я уловчился достать из кармана артефакт и перевел стрелки.

— Возвращаемся на четверть часа назад. Нужно исправить то, что ты тут натворила!

— Да пошел ты! — огрызнулась Наблюдательница, но сопротивляться перестала. По сосредоточенному выражению лица понял, что она готова к путешествию.

На этот раз мы вернулись в тот момент, когда Эрин шла навстречу Остину и его дружкам. Увидел, как Алексис и я выглядываем из-за двери, пытаясь разглядеть лица преступников. Оставалось только соединиться с прошлыми нами, чтобы устранить временную петлю, и можно будет отправляться обратно.

Я потянул Алексис в комнату. Соединение прошло быстро. Короткий миг, и вот уже настоящие мы выглядываем в коридор. Всего два раза в жизни я возвращался из прошлого в прошлое. Первый раз, когда по глупости изменил события, как сегодня это сделала Алексис, и должен был исправить ошибку. Второй — когда Наблюдатель, с которым работал, решил, что ему все дозволено и он сможет безнаказанно влиять на ход истории. Тогда мне пришлось помешать напарнику и выдать того Совету. Дальнейшая его участь была незавидна.

— Может, отпустишь, наконец?! — взвилась Алексис. — У меня уже все руки в синяках от твоих «нежных» объятий!

Но я решил не рисковать. Вдруг этой ненормальной опять что-нибудь взбредет в голову, рванет спасать Эрин во второй раз. Вновь откинув крышку часов, перевел время. Семнадцатое октября, шесть часов вечера. Именно в этот момент мы отправились в прошлое.

— Возвращаемся, — приказал я и потянул Брук за собой.

Вытолкав сопротивляющуюся девушку из воронки, закинул в кресло. Метил в стену, но Алексис повезло — траекторию полета нарушила мягкая мебель.

Лестер Фад и Блейк по-прежнему стояли посреди огромного помещения, возле мраморного возвышения. Сквозь витражный купол, преломляясь на множество бликов, проникал тусклый сумеречный свет, дождевые капли громко барабанили по его цветной поверхности и сползали вниз.

— Не смей меня трогать! — верещала Брук, словно свинья «в предвкушении» скорой разделки. — Или я…

— Или что? — усмехнулся и, повернувшись к начальнику, торжествующе произнес: — Из всех наблюдателей Миствиля ты выбрал именно ее расследовать убийство Авроры. Боишься, что я попытаюсь изменить прошлое, а наша дорогая мисс Брук только что, нисколько не сомневаясь, его изменила. Если бы не я…

— Алексис, это правда? — ледяным тоном осведомился Адам.

Наблюдательница съежилась в кресле.

— Да, — ответила еле слышно и тут же, дерзко вскинув голову, затараторила: — Их нужно было остановить! Я не могла поступить иначе!

Блейк бросил на девушку уничтожающий взгляд. Совладав с собой, сдержанно проговорил:

— Так и знал, не следовало отправлять тебя на задание. Я совершил ошибку.

— Вообще-то ошиблась мисс Брук, — безжалостно выпалил я.

Алексис негодующе сверкнула глазами, ясно давая понять, что бы она со мной сделала, если бы ей представилась такая возможность.

— Значит, тебе плевать, что эти твари поломали девчонке жизнь?!

— В отличие от некоторых, я знаю свои обязанности, — жестко отбил я. — Ты же считаешь, что тебе все дозволено, идешь на поводу у эмоций!

Алексис ядовито зашипела, словно гадюка, у которой вырвали жало. Резко вскочила. Схватив кашемировую шаль, перекинутую через спинку кресла, устремилась к выходу.

— Нужно срочно арестовать подонков! Их должны судить!

— Их не будут судить, — запрокинув голову и любуясь скользящими по крыше прозрачными каплями, тихо проронил Адам. — Тебе прекрасно известно, герцог хочет избежать скандала. Мы должны были только узнать, кто надругался над девушкой, и мы это сделали. А решать, как поступить с насильниками, будет его сиятельство. Девин, имена!

Я назвал фамилии закадычных друзей. Знал их, потому как скандалы, связанные с этой троицей, не раз просачивались в газеты.

В комнате повисла гнетущая тишина. Брук оторвалась от двери и вернулась в кресло, одно из малочисленных, составлявших скудную обстановку мрачного помещения. Бессмысленным взглядом уставилась на подрагивающее от колебания воздуха пламя свечей. Девушка была огорошена словами начальника и не находила, что возразить.

Я молчал, погруженный в свои мысли. Сейчас меня волновало одно: как поступит начальник? Алексис чуть не провалила задание. Сдается мне, Адам предложит Брук отдохнуть, поехать на воды подлечить нервы и все такое. А дело Авроры передадут другому Наблюдателю. Например, мне.

Какое-то время Блейк безмолвствовал, видимо, обдумывал случившееся. Фад тоже разумно не лез в разговор, предоставив начальству самому разбираться со своими подчиненными. Я стоял, прислонившись к стене, и терпеливо ждал судьбоносного решения.

Наконец Адам повернулся к нам.

— Ты прав, Девин, Алексис совершила ошибку. — Хмуро глянул на девушку. — Скажи спасибо Уистлеру, что спас тебя от тюрьмы. Ты не можешь вести дело Авроры…

— Но… — Брук аж привстала, в глазах появился знакомый мятежный блеск.

— Тебе нужен напарник, который будет помогать в расследовании, а заодно следить, чтобы ты ничего не напортачила.

Я тихо выругался. Алексис тоже.

Блейк перевел недоуменный взгляд с девушки на меня, затем его осенило:

— А ты, Девин, неспроста рассказал о промахе Брук. На тебя это не слишком похоже. Надеялся, я передумаю. Что ж, вынужден тебя огорчить — я не изменю решения. Расследованием займется Кеннинг. Все, можете быть свободны.

Мы не шелохнулись.

— Так и будете тут стоять, изображая немую сцену? — раздраженно буркнул старик. — Мне придется полночи потратить на отчет, чтобы оправдать тебя, Алексис, перед Советом и избежать твоего увольнения. Но если хочешь, можешь остаться. Почитаем книги или будем вышивать крестиком, а уважаемые члены Совета пусть сами решат, что с тобой делать. Без моего ходатайства. Только боюсь, как бы они не перемудрили с выводами и не отстранили тебя навсегда от работы, — с откровенной издевкой закончил он.

Алексис все поняла. Поднялась и, внимательно изучая каменные плиты, сдержанно попрощалась:

— Всего хорошего, мистер Блейк. Мистер Фад.

В мою сторону даже не взглянула. Я кивнул нашей эксцентричной барышне и подождал, пока она закроет за собой дверь, не забыв напоследок по своему обыкновению ею хлопнуть. Похоже, в детстве Брук не учили хорошим манерам. Шаги на лестнице постепенно стихли.

Мук совести я не испытывал. Любой другой Наблюдатель на моем месте поступил бы точно так же.

— Не самый благородный поступок, Уистлер. — Блейк достал из кармана трубку и начал набивать ее табаком.

Он же бросил!

— В следующий раз я позабуду о клятве, данной Совету, и поведу себя достойно, как истинный джентльмен. Позволю этой выскочке делать все, что взбредет в ее бесшабашную голову: кромсать преступников, рушить наши планы, менять прошлое по своему усмотрению. Все ради прекрасных дам.

— Хватит ломать комедию! — взревел Адам, в порыве гнева едва не разломав любимую игрушку пополам. Демонстративно отвернувшись, принялся вышагивать вокруг мраморного постамента, посасывая чубук. Наверное, обдумывал, как объяснить выходку Брук вышестоящему руководству. Так ничего и не придумав, что-то проворчал себе под нос и поднял на меня глаза. — Ты еще здесь?

— Адам… — начал было я.

— Я уже сказал, делом Авроры займется Кеннинг. Он сумеет справиться с Алексис, будет ее сдерживать.

Да уж, такую сдержишь!

— А ты иди, хорошенько выспись, на тебя смотреть тошно. И не дави на меня!

Продолжать полемику не имело смысла. Взяв плащ, перекинул через руку и направился к выходу. Уже у двери обернулся и сказал:

— Ваша мечта исполнилась, мистер Блейк. Я до конца своих дней останусь вольной птицей.

Собирался покинуть башню, когда услышал за спиной тихий оклик Лестера:

— Девин…

— Что?!

— Часы верни.

Я тихо выругался. Наивно полагал, что в пылу спора о них забудут.

Фад забрал у меня артефакт — карманные часы, изобретенные более века назад одним гениальным магом. Именно с их помощью мы возвращались в прошлое и только они могли вернуть мне Аврору.

У входа в Бюро столкнулся с Ником. Рабочий день уже окончился, поэтому друг собирался домой отдохнуть. Прошлую ночь он провел у меня, пытался поддержать, хотя от его участия делалось только хуже.

Я хмуро кивнул ему на прощание и, накинув плащ, пошел в сторону Миддл-стрит.

— Куда собрался? — нагоняя меня, крикнул Росс. — Твой дом в другой стороне.

Возвращаться в родные пенаты не было никакого желания. Там все напоминало об убийстве. А будуар матери хотелось облить керосином и сжечь!

— Ты не ответил!

— А разве обязан?!

В другое время Росс бы обиделся на такие слова и, послав меня, отправился восвояси. Но сейчас решил не обращать внимания на резкий выпад, оправдывая его моими расшатанными нервами. Я скривился. Еще не хватало, чтобы меня начали жалеть! Ненавижу это унизительное чувство!

— Где собрался провести вечер?

— Не знаю, — ответил честно, так как сам не понимал, куда иду. — Отправляйся домой, выспись. Ты двое суток на ногах.

— И оставить тебя одного в таком состоянии? — усмехнулся Ник. — Это вряд ли.

— Я в порядке.

— Ну да! — Заметив, что дождь усиливается, друг быстро произнес: — Пойдем!

Я не стал спрашивать, куда и зачем мы направляемся. Просто поплелся следом, в глубине души радуясь, что Ник не уехал. Оставаться один на один со своими мыслями было невыносимо.

Миновав Трианскую площадь, главным украшением которой была Национальная галерея Миствиля, мы свернули в темный, пропитанный резким запахом нечистот проулок. Его достопримечательностью, в отличие от Трианской площади, была дешевая забегаловка. Хотел спросить, что мы здесь потеряли, но Ник уже скрылся за хлипкой дверкой, чудом державшейся на одной петле.

Покосившаяся дверь не обманула моих ожиданий: в таверне царили грязь и убожество, по скрипучему полу, словно неопознанные объекты, летали клочья пыли, странные ароматы доносились с кухни. Внутри было темно, лишь тусклые керосиновые лампы освещали вход, все остальное помещение утопало в вонючем табачном облаке.

Не говоря ни слова, Росс указал на ближайший свободный стол и растворился в полумраке. Я сел на лавку. Та, подозрительно заскрипев, накренилась на один бок. Пришлось сдвинуться на середину, чтобы восстановить равновесие. Стараясь отвлечься от грустных мыслей, попытался рассмотреть лица посетителей, но дымовая завеса делала пространство непроницаемым.

Наконец вернулся Ник, неся на подносе две кружки эля.

— Пей, — без обиняков начал он, опуская на стол стеклянную тару.

Я покорно исполнил указание, влив в себя отвратное пойло. Поморщился, машинально поискал глазами закуску, но ничего съедобного в поле зрения не попало.

Росс молча придвинул ко мне вторую порцию эля. Решил лечить алкоголем? Боюсь, это не поможет. Хотел уточнить, так и будем сидеть: я пью, Ник гипнотизирует меня заботливым взглядом, но не успел.

— Сейчас еще принесут, — обнадеживающе произнес приятель.

Вторая порция эля оказалась не такой мерзкой. Не бренди, конечно, но сейчас все сгодится.

Принесли наш заказ, состоящий из нескольких кружек все того же эля. То ли Ник поскупился на еду, то ли решил, что так я быстрее дойду до нужной кондиции, пришлось ограничиться алкоголем. Не помню, сколько раз подбегала служанка с подносом. После третьей порции я впал в прострацию и не отвлекался на посторонние предметы, сосредоточившись на стеклянных кружках. А их количество все увеличивалось.

Вскоре Ник решил, что я уже готов излить душу. Придвинулся ко мне и проникновенно спросил:

— Хочешь поговорить об Авроре?

Я покачал головой. Не мог заставить себя не думать о ней даже будучи в опьянении, но и делиться переживаниями с другом охоты не появилось. Николас пожал плечами, мол, как знаешь, и сменил тему. Не удачно.

— Что на этот раз учудила Брук? Видел, как она вылетела из башни вся красная, бормотала что-то о возмездии. Уж не тебе ли собралась мстить? Если так, я бы на твоем месте поостерегся.

— Может, и мне, — флегматично отозвался я. — Пришлось заложить ее Адаму. Теперь очередь Алексис устраивать пакость.

— Она пыталась их остановить? — сразу смекнул что почем Ник.

Равнодушный кивок.

— А ты помешал и позволил ублюдкам закончить начатое, — продолжал двигаться по пути разгадки приятель.

— По-твоему, нужно было дать Брук совершить самую большую ошибку в ее жизни? Я спас ее карьеру. А может, и жизнь.

— Ну да, Алексис должна быть тебе благодарна, — усмехнулся Росс.

Я недоверчиво прищурился.

— Ты ее защищаешь?

Ник тут же занервничал и перестал язвить:

— Нет, ты правильно поступил. Изначально было ясно, чем все закончится.

— Почему? Кажется, еще утром мисс Брук хвасталась, что она выдающаяся сыщица века и гениев, подобных ей, днем с огнем не сыщешь. А тут провалила такое пустяковое задание.

— Не в этом дело, — подперев подбородок рукой, загадочно протянул Росс и продолжил поцеживать горький эль.

— Тогда в чем же?

Глаза Ника забегали в разные стороны. Он явно что-то скрывал и не хотел отвечать на вопросы.

— Голоден? Пойду, закажу что-нибудь, — попытался спрыгнуть с темы Росс. Привстал, намереваясь снова затеряться в трактирном тумане.

— Сиди здесь, — почти ласково сказал я, отчего друг тут же плюхнулся на лавку.

Ник прекрасно знал этот тон и решил, что ссориться со мной из-за чужих тайн не имеет смысла. Немного поломавшись, сказал:

— Мне известно не так уж много. Только то, что удалось выжать из Блейка.

— Весь — внимание.

Если Брук что-то скрывает (а я готов поклясться, у нее была тайна и, скорее всего, не одна), то начальник в курсе. Адам знал о нас все. Мы были для него как раскрытая книга.

— Никки, ну же, не тяни, — передразнил я Алексис и настроился на душещипательную волну.

Росс быстро допил то, что плескалось на дне кружки, откашлялся и произнес:

— У Алексис есть сестра…

— Такая же язва, как Брук? — не удержался я от реплики.

— Девин! — укорил меня Росс. Собравшись с мыслями, продолжил: — Это случилось несколько лет назад. Алексис тогда и двадцати не было, а сестре, если мне не изменяет память, исполнилось пятнадцать. Ее изнасиловали, избив до полусмерти.

— Алексис?!

— Сестру. Мне так и не удалось узнать подробности. Блейк наотрез отказался говорить. Обмолвился только, что после того случая у Фэй помутился рассудок. Поэтому-то Брук и решила стать Наблюдательницей.

— Карать зло, представляя на месте преступников насильников сестры, — глядя в одну точку на столе, глубокомысленно заключил я. — Что стало с девушкой?

— Она жива, но до сих пор не в себе. Алексис определила ее в пансион для душевнобольных и время от времени навещает. Кажется, Брук так и не сумела оправиться после трагедии.

Так же, как и я. Рассказ о чужом горе заставил меня вспомнить о своем собственном. Допив уже не знаю какую по счету порцию, я поднялся.

— Куда собрался? — удивился друг. Кажется, Ник хотел продолжить разговор о Наблюдательнице, жизнь которой сейчас волновала меня меньше всего. Стоило узнать, что та скрывает, как я потерял к ней интерес.

— Остались незавершенные дела, — как можно четче произнес я. Язык почему-то не слушался. Так же, как и остальные части тела.

— Какие могут быть дела в такой поздний час?!

— Срочные.

Сказал и быстро метнулся к выходу, а Росс побежал расплачиваться за заказ, надеясь, что еще успеет меня догнать.

Я выбежал на улицу. Поймав проезжающий мимо кэб, приказал вознице двигаться в сторону Даун-сквер. Росс прав, для ночных визитов уже поздно, но мое дело не терпело отлагательства!

День третий

Алексис

Я осторожно постучалась и заглянула в кабинет.

— Доброе утро, мистер Блейк. Можно войти?

— Алексис?!

Старик выпучил глаза и чуть не свалился с кресла, пораженный моими изысканными манерами. Еще бы! Я часто забывала о правилах этикета, считая соблюдение формальностей пустой тратой времени. Но сегодня я была сама любезность. Да и зачем грубить? Такой чудный день, такая прекрасная погода. Наконец-то показалось солнце — редкий гость в королевстве Фейриленд. Тут было чему порадоваться.

Заметив Росса, стоящего рядом с начальником, расплылась в благодушной улыбке:

— Здравствуй, Николас. Рада тебя видеть.

Зам изумленно вздрогнул и выронил на пол папку, распухшую от своего содержимого. Пробормотав что-то нечленораздельное, кинулся собирать документы.

— Не верю своим глазам! То есть ушам, — сходу поправился Блейк и пригласил меня поудобней устраиваться в кресле. — Что-нибудь случилось?

Я пожала плечами:

— Нет, а что должно было случиться? Пришла, чтобы встретиться с мистером Кеннингом, но его еще нет. Ему следовало бы поторопиться. На десять назначены похороны Авроры. Думаю, нам стоит туда заглянуть. Поговорить с безутешным отцом, приглядеться к знакомым девушки. Как вы считаете?

— Конечно, конечно, — пробормотал Блейк, все еще не способный прийти в себя. — Николас, узнай, приехал ли мистер Кеннинг и, если нет, пошли за ним кого-нибудь.

Росс скрылся за дверью. Я проводила зама добродушной улыбкой и обратилась к начальнику:

— Как прошел совет? Что решили: казнить или миловать?

— По-хорошему, нужно бы тебя наказать, но я уговорил дать тебе еще один шанс.

В который раз! Блейк часто отмазывал меня перед вышестоящим начальством. Пока мне везло. Надеюсь, удача и дальше будет сопутствовать Алексис Брук.

— Что с тобой происходит? — сощурил карие глаза начальник.

— О чем ты? — удивилась я.

— Ты никогда не просишь разрешения войти, просто бесцеремонно вламываешься в кабинет. А улыбка на твоем лице (я не имею в виду ехидную) сродни мировой катастрофе.

И не правда! Я всегда улыбаюсь. В душе. Разве моя вина, что никто этого не замечает?

— Могла бы обидеться на тебя за такие слова, но не буду. — Снова продемонстрировала старику улыбку, которую он так жаждал лицезреть, и готовность к конструктивному диалогу. — Сгораю от нетерпения начать расследование убийства мисс Оуэн. Что там Уистлер? Продолжает страдать?

Стоило подумать о гнусном предателе, как нелегкая тут же принесла его в кабинет. Меня аж перекосило.

— Доброе утро, мистер Блейк. Мисс Брук, я тоже счастлив вас видеть, — расшаркался перед нами Наблюдатель.

Адаму стало плохо. Схватив первый попавшийся лист бумаги, старик принялся нервно им обмахиваться и бормотать что-то о неизбежности конца света.

— Ты-то с чего такой радостный? У тебя же невеста намедни скончалась! — Я была удивлена не меньше Блейка.

— Алексис! — прикрикнул на меня Адам и знаком указал Уистлеру на свободное кресло. — Даже боюсь спрашивать, что с тобой.

— Пытаюсь жить дальше, — прозвучал нелепый ответ.

За дураков нас держит? Интересно, что Девин задумал на самом деле?

— А здесь что забыл? — продолжая обмахиваться мятым листком, поинтересовался Адам. — Я же дал тебе отпуск. Отдохни, съезди куда-нибудь, развейся.

— Не нужен мне отпуск, — спокойно ответил Наблюдатель. — Лучшее лекарство от всех невзгод — это работа. Может, и для меня найдется какое-нибудь дельце? Никого за эти сутки не прикончили?

Адам нахмурился. Чувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно. Стал внимательно нас разглядывать, будто мы были деталями из какой-то головоломки, и ему позарез нужно было ее разгадать.

В дверь неуверенно поскреблись. Блейк напрягся, ожидая еще одного подвоха, и тот не заставил себя ждать. В комнату скользящей походкой вошел наш зам. В руках поднос с любимым чаем начальника, подмышкой свежая пресса. Вот и настал момент истины!

Старик уже настроился на чтение новостей за чашечкой мятного чая. Меня попросил подождать Кеннинга снаружи, а Девину в который раз посоветовал подумать об отдыхе. Но мы не спешили покидать кабинет. Каждый чего-то ждал. И вскоре стало ясно, чего же с таким нетерпением ожидала я.

— Ваш чай, сэр. — С этими словами Ник поставил чашку на стол и положил рядом газеты. Пошел к выходу, взглядом приказав нам следовать за ним. Но мы, как и следовало ожидать, не сдвинулись с места.

Адам сделал маленький глоток, еще раз корректно предложил нам выметаться и раскрыл периодику. Я затаила дыхание. Сейчас начнется…

— Что?!.. — Блейк впился в страницу неверящим взглядом. Несколько секунд глаза старика бегали по крошечным строкам туда-сюда, как маятники неисправных часов, получивших значительное ускорение. Когда до него дошло, о чем сообщала первая полоса, начальник взревел: — Алексис! Какого черта?!

— Ну, я, наверное, пойду. — Поднялась, намереваясь, наконец, выполнить недавнее пожелание шефа. Все-таки не стоило его сегодня нервировать.

— Стоять! — рявкнул Блейк и развернул газету перед нами. — Я тебя спрашиваю, как это понимать, черт подери?!

Уистлер подался вперед и вслух зачитал:

— «Сегодня на рассвете неподалеку от Трианской площади были найдены два трупа. Полиции удалось установить имена погибших: Кайл Мур и Луис Фишер. Молодые люди скончались от множественных огнестрельных ранений, даже не приходя в сознание. Преступник не найден. Материалы дела будут переданы в Бюро расследований города Миствиля».

— Думаешь, это сделала я или хочешь поручить мне еще одно задание? — прикинулась идиоткой.

— Я хочу тебя придушить! — Лицо Блейка покрылось пятнами.

И чего так раскипятился? Еще заработает нервный срыв или того хуже — инфаркт. А мне, если честно, здоровье начальника не безразлично.

— Браво, Алексис, — негромко зааплодировал Уистлер. — Ты своего добилась. Преступники наказаны.

— Но при чем здесь я? Просто Бог есть на свете. Теперь я тоже начинаю в это верить. Своей десницей он покарал негодяев.

— А может, твоей рукой?! — продолжал гневаться Адам, попутно извлекая из завала макулатуры чистый лист бумаги для очередного отчета.

— Скажешь тоже! — попыталась изобразить обиду, но, кажется, никто не поверил. Никогда не умела скрывать сокровенного, и этот раз не стал исключением. — У меня есть алиби. Всю ночь провела в объятиях одного итанийца, носа из комнаты не показывала.

— И подозреваю, тот ни бельмеса по-нашему, — сузил глаза Блейк.

— Совершенно правильно. Парень приехал в Фейриленд недавно, еще плохо изъясняется на нашем языке. Но ведь здоровому сексу это не помеха. Конечно, если хочешь его допросить, могу организовать встречу. Ты будешь спрашивать, Умберто отвечать, а я попробую все это мало-мальски перевести, правда, предупреждаю сразу, не слишком сильна в итанийском. Ну и, разумеется, договоримся заранее, кто платит за перевод: вы, мистер Блейк, или Совет.

Заглянув в налитые кровью глаза начальника (наверное, поднялось кровяное давление, вот досада! Я ведь больше всего этого опасалась), мысленно представила, что он сейчас со мной сделает. Сразу смекнула, что легкая смерть мне не грозит, а от тяжелой я отказываюсь наотрез.

Взяв себя в руки, Блейк угрожающе прошипел:

— А если я отправлю Наблюдателей? Как думаешь, кого они увидят на месте преступления?

— Понятия не имею, — продолжала я в изумлении хлопать ресницами.

— Прекрати кривляться и отвечай внятно: ты их убила?!

— Возможно, да, а возможно, нет.

Старик выдержал драматичную паузу, как заправский актер в затрапезном театре. Затем тихо произнес:

— Извини, Алексис, но тут уж никакое мое красноречие не поможет. Совет не приемлет ослушание. С минуты на минуту явятся родители юношей с заявлением. И мне ничего не останется, кроме как отправить Наблюдателей в прошлое.

— Они не придут, — спокойно возразила я.

— Интересно, почему же? — ядовито прошипел Блейк. — Герцог просил не поднимать шума, а ты не просто ослушалась, ты устроила настоящую вендетту! Он с меня три шкуры спустит! А члены Совета ему помогут!

— Его сиятельство вам слова не скажет. И Совет будет молчать, как рыба об лед.

— Ты была у герцога? Что он сказал?! — На лице Блейка, изборожденном морщинами, отразилась надежда.

Я расплылась в ликующей усмешке:

— Дал добро, и я проделала все так, как он просил. Правда, поставил условие — Остина не трогать. И я рассудила: лучше двое, чем ни одного. Так что расследования не будет.

Адам облегченно вздохнул. Обессиленный волнениями, откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза:

— Что молчишь, Уистлер? Может, и у тебя для меня припасена сногсшибательная новость?

Наблюдатель открыл рот, чтобы ответить, но не успел. В кабинет вернулся наш вездесущий зам. По бегающим туда-сюда хитреньким серым глазкам поняла, что Ник уже в курсе полуночного инцидента и теперь судорожно соображает, как не попасть под раздачу. В гневе Адам был страшен и мог наказать любого, кому в тот момент не повезло вовремя скрыться.

Но я ошиблась. Росс явился совсем по другому вопросу.

— Что еще, Николас? — недовольно пробурчал Блейк. — Снова кого-нибудь убили? С приездом мисс Брук амплитуда смертности в городе стремительно поползла вверх, и подозреваю, она достигнет своего пика только, когда Алексис истребит последнего жителя нашей многострадальной столицы.

Ну зачем он так со мной?! Я лишь наказала по заслугам негодяев, обесчестивших девчонку, а Адам сразу впадает в крайности. Могу даже поклясться, если ему от этого станет легче, что больше никого убивать не стану. Разве что в случае крайней необходимости.

— Тут такое дело, мистер Блейк, — затянул свою песню Росс. Любит он лирические отступления и длинные прологи.

— Не тяни, что случилось?! — раздраженно прикрикнул на него Адам. — Кеннинг уже пришел? Где его черти носят?!

— О нем-то я как раз и хотел сообщить, — нервно сглотнув, промычал наш зам.

Все это время Уистлер сидел в кресле, сложив руки на груди, словно покойник в собственной усыпальнице. По лицу блуждала блаженная улыбка, в глазах читалось предвкушение счастья. Ну дает! Может, он того, свихнулся от горя… Вот если бы у меня погиб любимый жених, я бы не вылезала из дому, поливала слезами шелковые подушки. А он улыбается! Да еще так искренне! Что-то тут нечисто…

Наконец Росс набрался храбрости и выпалил то, что так долго порывался сказать:

— Кеннинг шел на работу… — последовала многозначительная пауза.

Первым не выдержал начальник.

— Хочешь сказать, поскользнулся и растянулся на мостовой?! — завопил Блейк.

— Нет, все гораздо прозаичней — ему на голову упал кирпич, — кратко изложил суть происшествия Николас. — И что вы на меня все так вытаращились? Что я такого сказал? А вам известно, что бывают целые камнепады? В горах… — не преминул уточнить наш педантичный Росс.

— Но, слава богу, мы живем не на вулкане, а во вполне сейсмически спокойной зоне, — как-то неуверенно произнес шеф.

Неудивительно! От таких известий любой может спятить!

— Вот поэтому я и говорю, на него упал просто кирпич! Один… — постепенно переходя на шепот, закончил Росс и обиженно глянул на начальника, будто Блейк обвинял его в том, что он кидался в прохожих этими самыми кирпичами. Ник-то точно не кидался, ни капельки в этом не сомневаюсь, но, кажется, догадываюсь, кто рано поутру любит метать булыжники в ни в чем не повинных граждан Миствиля.

— Кирпич? — машинально переспросил Блейк.

— Да. Кеннинг сейчас в больнице. Без сознания. Врачи говорят, у него сотрясение мозга средней тяжести и, возможно, кратковременная потеря памяти.

После этих слов Уистлер засиял, словно начищенный сапог. Хм, оригинальный способ устранить противника. Стоит взять на вооружение. Интересно, он всех Наблюдателей королевства перебьет, пока Блейк не сдастся и не отдаст ему дело Авроры? Мне бы не хотелось получить ни кирпичом, ни чем иным по голове. Лучше сама добровольно откажусь от этого дела, пока мозги целы. Они мне еще пригодятся.

Задаваться вопросами, кто же этот таинственный метатель Миствиля, Блейк не стал. И так было ясно. А вот почему старик не обрушился на Девина шквалом отборной ругани и угрозами посадить под арест или вышвырнуть из Бюро — это странно. И обидно. Мне! Как Алексис, так сразу: уволю, упеку в тюрьму, прикажу казнить, а как Уистлер — гробовое молчание. Определенно, женщин в этом месте ни в грош не ставят! Налицо дискриминация по половому признаку.

Когда шок прошел, начальник тяжело вздохнул и с безысходностью смертника произнес:

— То, что вы два сапога пара, — это я понял давно. Вот только теряюсь в догадках, почему до сих пор не вышвырнул вас отсюда!

О! Соизволил вспомнить свою любимую фразу.

— Пошли вон! И чтобы я вас в ближайшие сутки не видел!

Я поднялась, а Уистлер продолжал сидеть, изображая слепоглухонемого. Полный отморозок.

— Алексис, отправляйся на похороны. Я пока подыщу тебе нового напарника. А ты! — Хищный взгляд начальника устремился в сторону Наблюдателя. — Еще раз устроишь что-нибудь подобное, и о работе в Бюро можешь забыть! Тебе ясно?!

Заметила, как на скулах у Девина заходили желваки. Нервничает. Хоть и пытается выглядеть спокойным.

— Адам, дай мне шанс, — подался вперед Наблюдатель. — Я не верну Аврору, просто хочу узнать…

Блейк был готов разразиться очередной гневной тирадой, когда я ни с того ни с сего встала на сторону Уистлера. Позже сама себе удивлялась, что на меня нашло. Вообще-то забота о ближних — это не мой конек.

— Адам, — проникновенно заговорила я, — может, все-таки разрешишь Девину заняться этим делом? Он, горемыка, знал Аврору лучше, чем кто бы то ни было, хорошо знаком с ее окружением, где и с кем она проводила время. Это облегчит нам поиски убийцы. Можешь быть спокоен, я не спущу с Уистлера глаз. Не дам ему совершить ошибок так же, как он не позволил мне совершить их вчера во дворце.

— Но несмотря на это, ты умудрилась натворить еще больше бед, — снова завел свою шарманку Блейк.

— Это мы уже обсудили. Повинную голову меч не сечет, — напомнила я и повернулась к будущему напарнику. — Ну что, мистер Уистлер, согласны сотрудничать и хранить верность мне в горе и в радости?

По лицу Девина промелькнула тень негодования. Видно, последняя фраза о верности претила его мужскому достоинству. А мне плевать! Я и встала-то на его сторону только потому, что Уистлер действительно хороший Наблюдатель и знает о покойной все. Да и сотрудников Бюро жаль. Не всем может повезти отделаться лишь легким испугом и сотрясением мозга средней тяжести.

Так и не дождавшись ответа от Наблюдателя, обратилась к Блейку:

— Адам…

— Отправляйтесь вместе ко всем чертям! — перебил меня старик и быстро поправился: — Я хотел сказать, на похороны. К счастью, пока не мои, хотя с такими работничками ни от чего нельзя зарекаться. А сейчас мне надо подумать.

На этот раз мы не стали задерживаться, а быстренько, пока начальство не передумало, покинули стены Бюро и отправились в небольшую часовню на улице Сент-Эбби, где должно было состояться прощание с Авророй Оуэн, а точнее, — с ее телом.

Девин

— Значит, метание кирпичей, — задумчиво протянула Алексис, запрокинув голову и щурясь от непривычно яркого солнца. Каштановые волосы девушки, уложенные в замысловатую прическу, казалось, отражали солнечный свет. Сосредоточенно изучая небо, будто прикидывая, как долго продлится это погодное благоденствие, Наблюдательница усмехнулась: — Весьма неординарный способ избавиться от соперника. Мне бы такое и в голову не пришло.

Я помог ей сесть в карету и устроился напротив.

Глупый поступок, согласен. Но, видимо, алкоголь в тот момент одурманил меня окончательно, и я не способен был мыслить здраво. Кеннинг сам виноват! Я честно пытался предложить ему деньги за то, что откажется от дела. Даже подсказал вариант — срочный отъезд из Миствиля. Но этот упертый идиот не захотел говорить со мной. Даже на порог не пустил! Держал на крыльце, как какого-то посыльного. Посоветовал пойти проспаться и не молоть чепухи. Как будто мне нужны были его советы! И талдычил одно и то же: «Это отличный шанс подняться по карьерной лестнице, угодить Блейку, подольститься к Совету…». Подхалим чертов! Меня и взбесило.

Для Кеннинга это был всего лишь шанс. Один из тысячи. И ему плевать, что для меня расследование убийства Авроры значило нечто большее. К сожалению, единственной мыслью, которая посетила мой затуманенный элем разум, было вырубить его на короткое время.

— По-видимому, само провидение на моей стороне, иначе как объяснить, что в довесок к сотрясению мозга (хотя я до сих пор сомневаюсь, есть ли там чему сотрясаться) он получил и потерю памяти, а значит, не сможет в ближайшее время подать на меня жалобу, — я даже не заметил, как заговорил вслух.

— Надо сказать, какое-то злобное у тебя провидение и вконец беспринципное, — не преминула вставить Алексис.

В небольшой часовне на Сент-Эбби собрались только самые близкие друзья. Около тридцати человек, те, кто присутствовал на нашей помолвке. Стоило подумать о роковом вечере, как сердце в груди предательски екнуло. Захотелось тот час же вернуться в прошлое и придушить тварь, разрушившую мое счастье.

Я оглядел затуманенным взглядом храм. Словно в трансе направился к гробу, в котором, как принято говорить, покоилась моя любимая. Бережно дотронулся до холодной руки в надежде, что Аврора почувствует прикосновение моих пальцев и разомкнет веки. Даже подумалось, может, стоит ее поцеловать, и тогда она, как сказочная красавица, пробудится от своего вечного сна…

Что за несусветный бред лезет в голову! А может, я тихо схожу с ума…

В тот момент окончательно утвердился в мысли, что должен вернуть невесту любой ценой и только живой.

— Знакомое лицо. — Брук стояла рядом и беззастенчиво рассматривала Аврору, будто та была нарядной куклой, выставленной в витрине дорогого магазина, только почему-то в гробу.

— Уйди! — не скрывая раздражения, прошипел я.

Что-то недовольно пробормотав, Наблюдательница отодвинулась в сторону.

Ко мне приблизился Коул. Казалось, смерть Авроры унесла несколько лет его жизни. Мужчина был бледен, на лице застыла маска скорби, а виски посеребрила седина. Я попытался выдавить из себя слова соболезнования, но у меня это не получилось. Глаза Оуэна наполнились слезами.

Мужчина склонился над телом дочери и трепетно сжал ее руку.

— До сих пор не могу поверить, что это правда. Аврора умерла, а я не представляю, как жить дальше.

— Мы найдем убийцу. Обещаю. — Хотел добавить: «и вернем вашу дочь и мою невесту», но вовремя прикусил язык.

Коул достал из нагрудного кармана платок и принялся промокать им глаза. Наверное, нужно было сказать хоть что-нибудь ободряющее, попробовать его поддержать, но сейчас казалось, что любая фраза будет лишена смысла. Невозможно подобрать слова, которые могли бы выразить наши чувства.

Священник попросил всех занять места, и церемония прощания началась. Люди негромко переговаривались, бросая в мою сторону любопытные взгляды. Женщины горько вздыхали и подносили к глазам шелковые платочки. Лицемеры! Делают вид, что безмерно страдают и сочувствуют, но больше чем уверен, никому нет дела до того, что творится у меня в душе.

— И все-таки не покидает ощущение, что я ее где-то видела, — наклонившись ко мне, шепнула Алексис.

— Возможно, на каком-нибудь званом приеме или балу, — сквозь зубы процедил я. Ведь не отстанет же, пока не отвечу!

— Когда ты говорил, она приехала в Миствиль?

— Полгода назад. Аврора вернулась из пансиона, где провела последние восемь лет.

Наблюдательница нахмурилась.

— Нет, меня почти год не было в городе… — Она продолжала что-то бормотать, но доставать больше не стала.

Гости по очереди поднимались и произносили однообразные речи, смысл которых сводился к одному: им будет недоставать Авроры, они соболезнуют Коулу и все такое. Но я ничего не слышал. Ни слов безутешного отца, обращенных к дочери, ни недовольное бурчание Брук, которая все пыталась что-то вспомнить, но не могла.

Мне казалось, вот сейчас я проснусь и прогоню страшный сон, а рядом со мной будет лежать девушка с золотистыми волосами…

…По залу кружились гости в сказочном вальсе, то тут, то там слышался перезвон хрусталя.

— Девин, хочу тебе представить свою дочь, Аврору, — окликнул меня недавний знакомый Коул Оуэн.

— Аврора, это Девин, граф Уистлер.

— Рада с вами познакомиться, милорд, — проговорила миниатюрная блондинка, склонившись в глубоком реверансе.

— Молодежь, вы пока поворкуйте, а у меня наметился один очень интересный разговор. — С этими словами Оуэн похлопал меня по плечу, хитро подмигнул и незаметным движением подтолкнул к девушке, а я стоял, не в силах произнести ни звука, завороженный красотой улыбающегося и явно смущенного «небесного ангела».

— Могу я пригласить вас на танец? — наконец прорезался голос.

Юная красавица потупила взгляд и, продолжая застенчиво улыбаться, протянула мне руку…

В тот вечер я понял, что наше знакомство не ограничится просто дружбой. Аврора была восхитительна! Она пленила меня неземной красотой, добрым нравом и открытой улыбкой. Она была другой. Не похожей на тех женщин, с которыми до этого сталкивала меня судьба.

После бала я пригласил ее на прогулку. С замиранием сердца ждал ответа, а когда девушка еле слышно произнесла «да», чуть не умер от счастья. Влюбился с первого взгляда, как какой-то подросток.

— До скорой встречи, мистер Уистлер, — нежно прошептала Аврора и затерялась среди гостей…

— Ау! Ты еще здесь? Или тебя можно класть в гроб рядом с невестой? — Брук помахала рукой возле моего лица, развеяв наваждение, и шепотом заговорила: — Ты бы лучше не витал в облаках, а смотрел в оба. Я кое-что приметила, — хвастливо закончила Наблюдательница и скосила взгляд на молодого мужчину, сидящего в соседнем ряду.

— Ну и что? — не понимая, к чему она клонит, спросил я.

— А то, что в глазах этого типа читается удовлетворение, будто он присутствует не на похоронах, а на венчании. Вот прямо сейчас поднимется и начнет аплодировать священнику, благодарить за чудесное выступление.

Я повнимательнее пригляделся к мужчине. Алексис права, он нисколько не огорчен смертью Авроры. Скорее наоборот, губы едва сдерживают радостную улыбку. Еще чуть-чуть и зарыдает. От счастья.

— Никогда не видел его прежде, — разглядывая незнакомца, задумчиво проронил я.

— Уверен?

— Абсолютно.

По часовне пронесся печально-торжественный голос Коула:

— Девин хотел сказать нам несколько слов.

Я вздрогнул и непонимающе уставился на Оуэна. Каких, к черту, слов? Я сейчас вообще плохо соображаю. Не хочу, чтобы меня жалели, а потом обсуждали во всех гостиных Миствиля, как бедняга Уистлер страдает.

— Иди, герой, — пихнула меня Алексис в бок, да так сильно, что я от неожиданности едва не свалился на пол. — Публика ждет. Не обмани их ожидания.

Не помню, что я там говорил. Да и моя речь не была длинной. Кажется, уже после двух предложений меня переклинило, и я просто стоял, бессмысленно пялясь на собравшихся.

Наконец церемония прощания подошла к концу. Приглашенные поднялись и стали по очереди подходить к нам с Коулом выражать соболезнования. Я потерял из виду незваного гостя, но был спокоен — от Алексис ему так просто не избавиться.

— Как продвигаются поиски? Кого-нибудь подозреваете? — спросил Коул, пожимая руку очередному сочувствующему.

— Нет, но собираемся сегодня же вернуться в вечер убийства. Коул, — я вновь приметил светловолосого мужчину, — кто этот человек? Ты его знаешь?

— Который? — Оуэн обвел часовню внимательным взглядом.

— Тот, что стоит в стороне ото всех и ждет удобного момента, чтобы приблизиться к Авроре.

Коул нахмурился и напряженно произнес:

— Нет. А что такое, Девин?

— Сейчас выясним… — Заметив, что мужчина направился к выходу, протиснулся сквозь кольцо приглашенных и пошел следом за ним. Неужели этот человек и есть убийца?!

Алексис

Девина оцепили плакальщики, а я сидела на скамье и исподлобья разглядывала странного гостя. Подозрительный тип. Он явно был знаком с мисс Оуэн, иначе чего бы ему так глазеть на покойницу? Осталось выяснить, кем он приходился Авроре. Хотя, судя по затрапезной одежде и заросшей щетиной физиономии, познакомиться на светском приеме они вряд ли могли. Обычно девушки из высшего общества даже смотреть брезгуют в сторону простолюдинов. А потому мне вдвойне интересно, зачем тут околачивается этот тип.

Наконец тот понял, что его заметили, и поспешил на улицу. Давно пора. Последние десять минут Девин пялился на него, как на пришельца с другой планеты.

Я поднялась и быстрым шагом последовала за мужчиной. Выбежав на улицу, стала озираться по сторонам.

— Где он? — Из часовни показался Уистлер.

— Не знаю…

К счастью, вовремя заметила исчезающий в толпе темно-синий жилет в клетку и кинулась за незнакомцем. Девин не растерялся и побежал следом, быстро обогнав меня. Ненавижу платья! Да еще и со шлейфом. Убила бы того, кто диктует женщине напяливать на себя это орудие пыток. А каблуки, чтоб их! Не выдержав критики, один отлетел, другой для равновесия я отломала сама.

Ругаясь сквозь зубы, припустила за Уистлером, который локтями и яростным криком успешно расчищал нам путь. То одного толкнет, то на другого гаркнет так, что бедняга поспешит отскочить назад, прихватив с собой еще пару-тройку прохожих. Народ разлетался в стороны, словно грязь под метлой умелого дворника. Я только и успевала, что просить прощение и извиняюще улыбаться.

Наконец мне надоело плестись в арьергарде. Подобрав юбку, так, что оголились мои изящные коленки и стали видны кружевные белые панталоны, в полосатых чулках прытко поскакала за Уистлером. Почему-то от меня народ шарахался добровольно и гораздо охотнее, чем от Девина. Правду говорят, красота — страшная сила!

Мы выбежали на рыночную площадь, наводненную улыбчивыми торговцами и ушлыми покупателями. Ушлыми, потому как не каждому коммерсанту удавалось сбагрить им свой товар даже при том, что продавцы с завидной назойливостью накидывались на них, словно мухи.

Наш беглец оказался проворным. Лавировал между торговыми рядами как бесхвостая ящерица, а мы едва за ним поспевали. В боку закололо, по лицу заструился пот, темно-лиловая маленькая шляпка, украшенная полупрозрачной вуалью, съехала набекрень и держалась на мне только благодаря шелковым лентам.

Думала, этот забег не кончится никогда. Но тут, хвала небесам, торговые ряды привели к небольшой баррикаде из сваленных в кучу мешков с крупой. Мужчина преодолел последнее препятствие и скрылся в ближайшем проулке.

Кажется, Господь смилостивился над нами, потому как проулок оканчивался тупиком. Пока я стояла, опершись ладонью о стену, и тщетно пыталась отдышаться, Уистлер решил расправиться с нашим единственным подозреваемым. Незадачливый беглец поначалу имел наглость сопротивляться, опрометчиво подумав, что такой доходяга, как Девин, ему не угроза, и жестоко за то поплатился. Меньше минуты понадобилось Наблюдателю, чтобы скрутить незнакомца. Тот судорожно захрипел, глазами моля отпустить его горло.

— Уистлер, пусть еще поживет. Дай хоть поговорить с ним напоследок, — решила поломать Девину кайф.

Тот нехотя ослабил хватку и начал «беспристрастный» допрос:

— Что ты делал на похоронах Авроры?! — несколько раз, как для слабоумных, повторил наш граф.

После лаконичного ответа: «Проходил мимо и решил заглянуть» беглец получил мастерский удар в челюсть. Затем, продолжая боксировать несчастного словно грушу, Девин снова задал свой вопрос. Поняв, что мы шутить не намерены, блондин поклялся говорить все как на духу.

— Я давно ее знал, — кривясь от боли, просипел он. — Она была…

Договорить не успел. Прогремел выстрел. Я отскочила в сторону, почувствовав, как совсем близко пронеслась пуля, срезав с только что водрузившейся на свое место шляпки лиловую розочку, и угодила точно в лоб нашему подозреваемому. Мужчина привалился к стене, будто намеревался передохнуть, и, закатив глаза, плавно осел на землю.

А я мысленно возблагодарила своего ангела-хранителя. Ведь ошибись убийца всего на пару дюймов, сейчас бы не искусственный цветик валялся у моих ног, а я — вместе с целым букетиком. Все еще чувствуя дрожь в коленях, медленно развернулась в ту сторону, откуда раздался выстрел. Уистлер потрусил к площади, но, как и следовало ожидать, вернулся ни с чем. Преступник успел скрыться.

Я с досадой посмотрела на покойника и тихо выругалась. Черт! И кого нам теперь допрашивать?!

Девин

Я не сразу понял, что произошло. Первые секунды стоял в оцепенении, глядя на кровь, вытекающую из продырявленной головы. Опомнившись, побежал на площадь, но убийцы и след простыл. Проклятье! Ни за что не поверю, что смерть этого человека — досадная случайность. За нами следили. Значит, покойник знал что-то, чего, по мнению преступника, не должны были узнать мы.

Когда вернулся, нашел Брук склонившейся над трупом. Мадемуазель беззастенчиво шарила по карманам мертвеца в поисках документов. «Ей бы „щипачом“ работать, а не убийства расследовать», — пришла в голову глупая мысль.

Почувствовав, что силы на исходе, я привалился к стене рядом с новоиспеченным покойником и бессмысленным взглядом уставился на Наблюдательницу. Честно говоря, на сей раз меня выбили из седла. Столько всего навалилось. События сменяли друг друга с неимоверной скоростью, а я, так же, как и сейчас, казалось, просто стоял в стороне и не мог ничего изменить, был не в силах разрушить коварные планы судьбы-злодейки.

Алексис сфокусировала взгляд на лице погибшего, словно хотела запечатлеть в памяти каждую его черточку. Светлая прядь упала на высокий лоб девушки, а в золотисто-янтарных глазах читалось напряжение. «Никогда не видел такого яркого, необычного цвета глаз», — вдруг подумалось мне. Может, и в ней течет кровь кого-нибудь из далеких аборигенов этих земель?

Присев на корточки, взял в руки карманные часы, принадлежавшие убитому.

— Как же не вовремя его убили! — с досадой воскликнула Наблюдательница, поднимаясь с колен.

От меня не ускользнул страх, сквозивший в голосе девушки. Только сейчас понял, что Алексис чудом избежала смерти. Сей факт заставил призадуматься: действительно ли мишенью убийцы был незнакомец или же избавиться хотели от мисс Брук? Ерунда какая-то! Еще немного, и голова взорвется от переизбытка мыслей! Надо будет выяснить у Наблюдательницы, не желает ли часом кто ее грохнуть. Хотя о чем это я? Наверняка половина Миствиля об этом мечтает.

— Ни документов, ничего, что помогло бы нам установить его личность. Несколько монет и карманные часы — вот весь нехитрый скарб. Пора звать наших друзей с труповозкой из Вильтон-ярда, пусть забирают его и начинают расследование.

Вильтон-ярд — штаб полиции Миствиля. Те преступления, которые по каким-либо причинам не попадали в юрисдикцию Бюро, расследовали агенты Вильтон-ярда. Помимо этого в обязанности полицейских входило патрулировать город и следить за порядком.

Алексис уже успела потерять к покойнику интерес и принялась придирчиво разглядывать свою испорченную шляпку, при этом недовольно ворча:

— Кучу денег за нее отвалила! И даже толком не успела поносить. Досада!

— Было бы из-за чего убиваться. Лучше бы возблагодарила небеса за свою оставшуюся в целости и сохранности голову, а эту незначительную потерю с легкостью восполнят ретивые поклонники, которые, небось каждый день засыпают тебя подарками. Точнее, каждую ночь. У тебя, должно быть, в закромах имеется тысяча таких финтифлюшек. — Теперь уже я осматривал труп, надеясь найти хоть какую-нибудь зацепку.

— Не верь слухам, они зачастую ложны и распространяются от зависти. — Отряхнув юбку от пыли и с сожалением взглянув на свои испорченные туфли (да, кажется, сегодняшнее преследование вышло ей боком), девушка продолжила непринужденную беседу: — Я никогда не завожу отношения ради денег. Скажем, менять любовников — это мое хобби. Ну, а подарки… Кто ж от них отказывается, — закончила философски и нетерпеливо воскликнула: — Может, перестанешь на него глазеть? Живее от этого он не станет! Возвращайся в часовню, твое присутствие там важнее. А я пока тут закончу, — заявила покровительственным тоном и прогулочной походкой направилась к площади.

Я не стал мешкать и поспешил на улицу Сент-Эбби, по пути столкнувшись с Коулом. Тот казался еще бледнее, будто вот-вот готов был испустить дух.

— Я пытался тебя догнать, — тяжело дыша, прохрипел он. — Куда ты так стремительно помчался?

Я вкратце рассказал ему о случившемся и заверил, что если покойный имел хоть какое-то отношение к Авроре (последние слова убитого были тому прямым подтверждением), мы это непременно выясним. В ответ Оуэн слабо кивал, будто в любой момент намеревался грохнуться в обморок. Видимо, последние потрясения окончательно его доконали.

Мне едва удалось уговорить Коула поехать домой. Словно упрямый мальчишка, тот ничего не хотел слышать и собирался отправиться на кладбище. С трудом удалось его переубедить. Чуть ли не силой усадив в карету, приказал извозчику ехать на Ротем-стрит, где последние месяцы жила семья Оуэнов.

Вскоре печальная процессия потянулась от часовни к кладбищу. Все, что происходило дальше, напоминало кошмарный сон, из которого я никак не мог вырваться. Люди продолжали произносить дежурные фразы. Со всех сторон раздавались горькие всхлипы и приглушенный шепот. А я стоял, словно в трансе, и не желал вникать в их бесполезный лепет.

Наконец все было кончено. Кладбище опустело. Остался только я в окружении белых надгробий и мраморных памятников. Словно подстраиваясь под мое настроение, небо снова затянуло тучами. Холодные капли застучали по плитам, разбивались о рыхлую землю, пузырясь и пенясь, превращая ее в черную жижу.

— Девин, нам пора. — Алексис бесшумно приблизилась ко мне и коснулась плеча.

В последний раз взглянув на усыпанную цветами могилу, я мысленно простился с любимой и направился к воротам кладбища, расплывчатым пятном виднеющимся в тумане. Алексис шла рядом, не пытаясь поддеть меня или сказать что-нибудь невпопад, что обычно у нее неплохо получалось. К счастью, утешать меня тоже не собиралась. За одно только это я был ей сейчас благодарен.

— Ты говорила с гостями? Что-нибудь узнала? — оказавшись за высокой кованой оградой, спросил я.

— Ничего существенного, — поморщилась Наблюдательница. — Все безмерно скорбят, плачут и стенают. Хотя, больше чем уверена, траур долго не продлится. Стоит им пронюхать о какой-нибудь новой эпатажной вести, как о бедолаге Уистлере сразу позабудут. Ты ведь знаешь, народ всегда одинаков: подавай ему крови и зрелищ.

Я скосил на девушку раздраженный взгляд. Ошибочно предположил, что Брук поняла, каково мне сейчас и решила хотя бы на время не приставать со своими идиотскими подковырками. Куда там! Интересно, ей в принципе знакомы такие понятия, как сострадание, сочувствие? Вряд ли.

До Бюро ехали молча. Если бы Алексис не перестала язвить, боюсь, я бы не сдержался и она, подобно Кеннингу, отправилась прямиком в больницу с честно заработанной травмой. На свое счастье, Наблюдательница вовремя поняла, что я на пределе, и предпочла заткнуться.

Блейка в кабинете не оказалось. Зато в кресле начальника обнаружился Николас. Друг что-то увлеченно печатал, ударяя одним пальцем по клавиатуре печатной машинки.

Не отрывая от листка глаз, Росс произнес:

— Адам уже в курсе. Отправился в Вильтон-ярд…

— На труп полюбоваться? — как всегда не к месту ляпнула Брук.

Николас поднял на нее недовольный взгляд, намереваясь что-то ответить, но потом передумал и спокойно сказал:

— Как только станет что-нибудь известно, Блейк сразу даст нам знать. Вы допросили гостей?

— Да, но, к сожалению, ничего стоящего узнать не удалось. Никто из присутствовавших на похоронах не вызвал у меня подозрений, а мистер Уистлер был так поглощен своими переживаниями, что постоянно увиливал от обязанностей сыщика.

Я метнул на девчонку разъяренный взгляд. Едва сдерживая клокотавший внутри гнев, прошипел:

— Алексис, ты забываешься. Еще одна фраза в таком тоне и сегодня вместо прошлого отправишься прямиком в ад. Думаю, такой вариант устроит многих.

Брук недовольно фыркнула и отвернулась. Обойдя кресло, встала за спиной Ника.

— Что печатаем?

— Разбираюсь со старыми делами. Отойди, пожалуйста. — Николас вырвал из машинки белый лист, поднялся и с поспешностью запихнул документ в шкаф. Повернув ключ в замке, сунул его в нагрудный карман. Уходя, попросил нас дожидаться его в кабинете.

Стоило Николасу скрыться за дверью, как Алексис, радостно прошептав: «Как удачно все складывается!», метнулась к секретеру. Несколько раз дернула за ручку, но шкаф был заперт.

— За такое могут и уволить, — предупредил я.

— А тебе никогда не хотелось узнать, какие документы хранятся в святая святых Блейка? Раз выпала такая возможность… — Наблюдательница вытащила из волос шпильку и присела на корточки.

— На твоем месте я бы не стал этого делать, — предостерег ее.

— Я только посмотрю. — Янтарные глаза горели от нетерпения, руки тряслись, отчего шпилька все время выскальзывала из замка.

Интересно, что она собирается там отрыть? Вряд ли Алексис двигало простое женское любопытство. Брук не из тех людей, которые совершают рискованные поступки без веской на то причины. По всей видимости, она искала что-то определенное и считала, что если уж я не помогу ей в этом, то мешать точно не буду. Зря.

Подойдя к девушке сзади, схватил ее за плечи, хорошенько встряхнул и поставил на ноги. Вырвал из непослушных пальцев заколку, вернул ее в положенное место, то есть попросту засунул в каштановую гриву нашей воинствующей интриганки. Алексис растерялась и не сразу поняла, что произошло, а когда до нее все-таки дошло, разразилась площадной бранью. На какое-то время я даже опешил. Никогда бы не подумал, что с уст молодой девушки могут срываться подобные выражения.

Ее гневная тирада была прервана возвращением Ника. Тот не стал выяснять, по какому поводу лаемся, лишь обронил, что дозволение на первое путешествие у него в кармане и чтобы мы, не теряя времени, отправлялись в Часовую башню.

Наконец-то! Если бы не все эти формальности, ходатайство перед Советом и прочую ерунду, мы бы сто раз уже могли вернуться в вечер смерти Авроры. К сожалению, к разряду срочных расследований, не терпящих отлагательства, относились только те, которые касались непосредственно сильных мира сего и самых влиятельных людей королевства. Ни меня, ни Аврору к таковым не причисляли, поэтому нужно было ждать, пока Совет соизволит дать добро.

— Лестер уже ждет вас, — проинформировал Росс и, вернувшись в кресло, придвинул к себе печатную машинку. Потом окликнул меня. В серых глазах друга на миг проскользнуло беспокойство. — Девин, только без глупостей.

— Не извольте беспокоиться, — огрызнулся я и услышал посланный мне вослед возглас:

— Ты ведь понимаешь, что ждет тебя в случае неповиновения?

Я хмуро кивнул и захлопнул дверь.

Начальство всегда узнавало, если кто-нибудь из Наблюдателей нарушал правила. И утаить что-либо от вездесущих членов Совета, которых поименно знал только Блейк, еще не удавалось никому.

По винтовой лестнице мы поднялись в Часовую башню. Алексис, раздосадованная тем, что я помешал ей порыться в чужих документах, демонстративно хранила молчание, всем своим видом показывая, как ей претит мое общество и как она жалеет о том, что согласилась со мной работать. Мне же ее молчание было только на руку, появилась возможность подумать и решить, как избавиться от нее на время, чтобы самому разобраться с убийцей. Разумеется, оставаться просто сторонним наблюдателем смерти любимой я не собирался.

От одной мысли, что через каких-то несколько минут удастся спасти Аврору, на сердце становилось спокойней. Скоро эти минувшие дни перестанут существовать, их место займут новые, в которых Аврора будет жива, и перед ней откроется счастливое будущее.

Фад — высокий крупный мужчина в сером шерстяном сюртуке — уже ждал нас. Расхаживал взад-вперед, заложив руки за спину и задумчиво глядя себе под ноги. Несмотря на свой рост и внушительные габариты, посреди огромного зала Лестер казался маленьким лилипутом. Как и вчера, по витражной яйцевидной крыше барабанил дождь, в канделябрах горели свечи, не способные осветить большое пространство. В самом центре, на пьедестале, лежали серебряные часы с откинутой крышкой.

Когда дверь отворилась, Лестер поднял голову и подозвал нас к себе.

— Вы окажетесь там приблизительно за полчаса до убийства, — сказал он. — Этого будет достаточно, чтобы все выяснить. Надеюсь, обойдется без эксцессов, — в упор посмотрел на меня начальник временных телепортаций.

И этот туда же!

— Будьте спокойны, — выдержав испытывающий взгляд, бесстрастно солгал я.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Фад и направился к возвышению. Мы последовали за ним.

На полпути он остановился и, несколько раз звучно чихнув, принялся с поспешностью доставать из нагрудного кармана платок.

— Заболел, Лестер? — вдруг проявила несвойственную ей заботу о ближнем Брук.

— Аллергия, будь она неладна! Сегодня одна из Наблюдательниц, мисс Лий, явилась надушенная новомодным парфюмом. От нее за несколько ярдов разило фиалками и еще какой-то дрянью, а я не переношу этот запах! — пожаловался мужчина и потер покрасневший нос.

Мы приблизились к постаменту. Лестер перевел стрелки часов и передал артефакт Алексис, сказав напоследок:

— Не забудьте по возвращении показаться врачу. Два перемещения за два дня — это большой стресс для организма. Веберт предупрежден и будет ждать вас в своем кабинете.

— Я отлично себя чувствую и в визитах к лекарю не нуждаюсь, — нехотя пробурчал я.

— Тебя, Девин, это особенно касается, — с нажимом проговорил Фад, сощурив и без того узкие карие глаза. И снова громко чихнул, а затем прогнусавил: — Лучше не спорь! Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя отстранили от дела.

Разумеется, я сразу затих. Не стоило лишний раз дразнить начальство. Повернувшись к Алексис, вкратце описал комнату, в которой мы, то есть она, должны будем очутиться.

— Небольшой салон в синих тонах, два окна с видом на парк, занавешенные тяжелыми шторами, камин, мебель все того же темно-синего колера: софа и два кресла. У стены с правой стороны стеллаж с книгами. Ни картин, ни зеркал в помещении нет. Думаю, для перемещения этих сведений будет достаточно.

Алексис молча кивнула и стала настраиваться на путешествие. Мир вокруг привычно завертелся, и меня затянуло в дымовую воронку.

Я оказался в смежном с будуаром кабинете. Никто кроме слуг не знал о существовании потайной комнаты, вход в нее был занавешен темной портьерой. Не случайно выбрал именно это помещение. Отсюда, как на ладони, был виден весь будуар, я же оставался незамеченным.

Алексис рядом не было. Что не удивительно. Я рассказал ей о комнате, находящейся в другом конце дома. Пришлось солгать, чтобы выиграть время.

Осторожно отодвинув штору, увидел Аврору. Девушка стояла возле окна, задумчиво вглядываясь во тьму. Рядом на резном столике темнела откупоренная бутылка вина и два бокала. На каминной полке негромко тикали позолоченные часы. Наконец Аврора оторвалась от созерцания осеннего ненастья и приблизилась к зеркалу. Долго смотрела на свое отражение, любуясь подаренным мной медальоном.

Поборов в себе желание сейчас же броситься к любимой и увести ее, чтобы никакая тварь не смогла причинить ей вреда, я продолжал стоять у портьеры и боялся дышать. Главное, чтобы Алексис не выбралась из салона раньше времени и все не испортила.

Позади раздался тихий шорох. Хотел обернуться, но не успел. Что-то тяжелое опустилось мне на голову. Послышался неприятный гул, и я провалился в пустоту.

Алексис

Я все представила верно. По кричащему интерьеру в синих тонах поняла, что очутилась в нужной комнате. Но постойте-ка, мне кажется или здесь как минимум полгода не ступала нога человека. Огромный слой пыли, укрывавший мебель и пол, подтвердил мое подозрение. Что за ерунда! Конечно, я могла ошибиться и попасть в другую синюю комнату. Может, Уистлер — дальтоник, и для него все комнаты синие…

Черт! Он специально отправил меня сюда, чтобы я не помешала ему спасти ненаглядную Аврору! Это уже ни в какие ворота не лезет! Он обманул меня! Подлец! Уистлер перешел все границы и сейчас за это поплатится!

С таким воинственным настроем я ринулась к двери. Подергала за ручку. Заперто. Толкнув дверь еще пару раз, утвердилась в мысли, что меня, как наивную дурочку, обвели вокруг пальца. Вот кретинка! Ведь чувствовала же, что что-то не так, но не придала этому значения. А Девин все продумал. Хитрец. Ничего, это было его последнее путешествие в прошлое. Когда Блейк узнает…

Я опустилась на колени. Вытащив из прически все ту же шпильку, которой мне сегодня не дали воспользоваться, вставила ее в скважину. Несколько минут кропотливой работы, и замок сухо щелкнул. Видно, не выдержал издевательства над собой и сдался.

Отворив дверь, выскользнула в коридор. По голосам, доносившимся с первого этажа, поняла, что праздник в самом разгаре. Гости веселились, не подозревая, что в скором времени в этом доме произойдет трагедия.

Я по очереди заглядывала в каждую комнату. В одной задержалась, заметив на кровати мокрый плащ и валяющийся на полу мужской костюм. Спальня моего напарничка. Довольно мило и невычурно. Большая кровать с высокой спинкой, камин, пара кресел и стол, на котором возвышался пустой бокал, а рядом стояла недопитая бутылка вина. Интересно, Девин пил для поднятия настроения или набирался храбрости перед помолвкой? Мужчины всегда нервничают, расставаясь с холостяцкой жизнью. И чего спрашивается?.. Вообще очень странно, что после шести месяцев знакомства Уистлер сделал девушке предложение. Девин не похож на человека, способного на необдуманные поступки. А этот его поступок выглядит именно так.

Притворив дверь, продолжила поиски. Спустившись вниз, заспешила по длинному коридору в противоположную от бального зала комнату. Наконец я нашла то, что так долго искала. К моему удивлению Уистлера в будуаре не оказалось, зато на полу лежала Аврора. Золотистые волосы девушки рассыпались по ковру, на щеках еще играл нежный румянец, пухлые розовые губки были приоткрыты, обнажив белоснежные зубы. Впечатление портило только большое кровавое пятно, расползающееся по восхитительному платью из белоснежной кисеи. А ведь правда красивая. И мертвая.

Убийца нигде не просматривался, Девин, кстати, тоже. Я прошлась по комнате, внимательно оглядываясь по сторонам. Заметила мужской ботинок, выглядывающий из-за бордовой портьеры. На всякий случай схватила со стола полупустую бутылку, покрепче сжала ее в руке и, подкравшись, резко отдернула штору. Но вместо преступника, которого ожидала увидеть, нашла своего незабвенного коллегу.

Уже поплатился! Кажется, я накаркала…

Первой мыслью было: его что, тоже убили? Оказалось, нет. Присев на корточки, я нащупала пульс и облегченно перевела дыхание.

— Ну, и кто тебя так? — проявила вполне уместное любопытство.

Как и следовало ожидать, мой вопрос остался без ответа. Хлестанув Девина по щеке (не без удовольствия, хочу отметить), стала наблюдать за его реакцией. Никакой, даже не пошевелился. Ничего, сейчас еще добавим.

Наконец, мужчина начал приходить в себя. Его мутный взгляд уперся в меня, с губ сорвалось хриплое:

— Что слу?.. Аврора!

На удивление быстро вскочив, Уистлер отпихнул меня в сторону и бросился в будуар. Вот и верь потом в мужскую благодарность!

Обессиленная, я прислонилась к стене и стала подглядывать за Девином, который сейчас больно напоминал героя из какого-нибудь глупого водевиля. Так трепетно прижимал к себе тело этой смазливой блондинки, что я уже готова была пустить скупую женскую слезу, если бы мое внимание не привлек маленький округлый предмет мутновато-желтого цвета, валявшийся на полу. Теперь я, кажется, догадывалась, что здесь только что произошло!

День четвертый

Алексис

— А теперь потрудитесь доложить все в подробностях, — не размениваясь на приветствия, потребовал Блейк.

С утра пораньше мы явились к начальнику с полным отчетом о случившемся накануне. Каких же трудов стоило оторвать Девина от тела девушки! К счастью, успела затащить его в воронку прежде, чем в комнате появились люди. На Уистлера было жалко смотреть. Второй раз пережить смерть любимой — тут было отчего свихнуться.

Наверное, я его пожалела. Потому как, отчитываясь перед начальством, ни словом не обмолвилась о выходке Девина, о том, что он намеренно дал мне неверную «наводку». Сказала только, что когда пришли, Аврора уже была мертва. Адам, разумеется, не поверил, но не подал виду. Видимо, решил потолковать со мной позже, без свидетелей.

Размышляя над событиями минувшего дня, я поняла, что Девина вырубили не случайно. Конечно, можно было предположить, что убийца как раз находился в той комнатушке, куда приземлился Уистлер. Но напарник уверял, что никто не знал о ее существовании, и преступник должен был попасть в будуар из коридора.

Поэтому оставался другой вариант: похитителю медальона каким-то образом удалось проследить и последовать за нами в прошлое. Ясно, что часами он воспользоваться не мог. Этих вещичек в природе существовало всего раз два и обчелся, и каждая тщательно охранялась. Значит, негодяй прибегнул к другому способу. Оставалось выяснить к какому, и что-то мне подсказывало, что в этом нам поможет найденная на месте преступления улика. Помнится, нечто подобное я видела на магическом рынке. Там можно было приобрести хоть черта в юбке, не говоря уже о необычных штуковинах, ввозимых из-за границы и запрещенных в Фейриленде. Правда, стоили они нереально дорого и, как ни прискорбно, быстро выходили из строя, а порой и вообще таили опасность для жизни. Так, например, происходило с «палеными» телепортами, которые вместо того чтобы доставить своего владельца в пункт назначения, могли во время «перелета» расщепить его на молекулы или оторвать какую-нибудь часть тела. Слухи ходили разные.

Существовали, конечно, и производимые в Фейриленде артефакты, так сказать, более безопасные, но стоили они несравненно дороже. Да и наши колдуны не отличались особой фантазией и создавали стандартные «игрушки», тогда как на черном рынке можно было найти все, чего душа пожелает. Главное, чтобы деньги имелись. Поэтому, сами понимаете, магией в нашем королевстве мог воспользоваться редкий счастливчик, в число которых я, к сожалению, не входила.

Выслушав наш сбивчивый рассказ, Адам многозначительно глянул на меня, давая понять, что позже нас с ним ожидает разговор тет-а-тет. И тогда старик сделает все возможное и невозможное, чтобы вытрясти из меня правду. Зря надеется. Еще вчера я решила, что дам Уистлеру еще один шанс. Девин теперь у меня в долгу, и в нужный момент я обязательно ему это припомню. Всякое может приключиться, возможно, когда-нибудь он мне еще пригодится. Жизнь — штука сложная…

После короткой паузы начальник сказал:

— Мы выяснили имя убитого — Этан Корти. Проживал с сестрой Грейс Хант на Хорроу-стрит. Она возвращается с работы в семь, отправляйтесь туда вечером и поговорите с ней.

Я с тоской посмотрела на супостата. Оказывается, за то время, пока отсутствовала, здесь ничего не изменилось. Все тот же ненормированный рабочий день, все та же нищенская зарплата… И то, что у меня были на вечер иные планы, никого не интересовало. Теперь придется тащиться на Хорроу-стрит — небольшую грязную улочку на окраине города.

— Эта Хант знает, что ее брата убили? — буркнула я.

— Да. Грейс предупреждена о вашем визите и будет ждать.

Аудиенция была окончена, и мы направились к выходу.

— Уистлер, — окликнул Девина начальник, — надеюсь, этого больше не повторится.

Я удивленно уставилась на Блейка. Как он догадался?! Я же врала так убедительно!

Наблюдатель кивнул и, не сказав ни слова в свое оправдание, вышел.

— Не нужно с ним так сейчас. Он ведь пережил смерть Авроры. Снова, — попыталась сгладить неприятную ситуацию.

— Поэтому-то я и не соглашался на его участие в этом деле, — сказал Адам и взмахом руки приказал мне закрыть дверь с другой стороны.

С Девином договорились встретиться в половине седьмого на Трианской площади. Явившись на место встречи раньше положенного, я заняла столик в небольшой кофейне и коротала время за чашечкой крепкого кофе и пирожными с корицей, не забывая то и дело поглядывать на окно, в гладкой поверхности которого отражалась симпатичная мордашка молодой женщины двадцати пяти лет отроду. Своим отражением, в общих чертах, я осталась довольна. Правда, оно было нечетким и не могло передать всю красоту новой, только что купленной изумительной лазурной шали, так удачно подчеркивающей нежный цвет моего лица, с которым я и без этого примитивного зеркала была хорошо знакома. Поэтому с любовью дорисовала свой портрет мысленно: длинные каштановые волосы с золотистым отливом, светло-карие янтарные глаза, прямой нос и красиво очерченные губы, умело подведенные неяркой помадой. Я уже молчу про фигуру, она у меня идеальна: стройные ноги (жаль только, не все могут их лицезреть); высокая грудь, красотой которой, словно стратегическим оружием, мне приходится пользоваться в экстренных случаях…

Я так увлеклась самовосхвалением, что чуть не прозевала Уистлера. Заметив его кэб, расплатилась по счету и вышла на улицу. За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова. Девин чувствовал себя обязанным, так как понимал, что я пыталась прикрыть его задницу перед начальством. Не получилось, правда, но моей вины в том не было. Просто Адам знал нас как облупленных и сразу догадался, что в доме Уистлера не обошлось без инцидентов.

Квартира номер тридцать один находилась в конце Хорроу-стрит. Дальше шли нежилые постройки, весьма смахивающие на сараи. Хотя, думаю, и они не пустовали. Бродяги всегда любили эти места за отдаленность от центра. К тому же, городской патруль сюда редко наведывался.

Дверь с протяжным скрипом отворилась, и перед нами предстала женщина средних лет.

— Добрый вечер, миссис Хант, — вежливо поздоровалась я. — Мы из Бюро расследований, вас должны были предупредить.

— Конечно, проходите. — Грейс отступила в сторону, давая нам возможность втиснуться в узкое помещение, именуемое прихожей. Женщина машинально поправила застиранный шерстяной платок, накинутый на плечи, и, пригладив растрепанные русые волосы, указала на диван грязно-бежевого цвета.

— Прошу, присаживайтесь.

— Миссис Хант, Этан Корти был вашим братом?

Пока Девин задавал дежурные вопросы, с которых положено начинать допрос, я разглядывала убогую квартирку. Если убранство особняка герцога Бенгерского кричало о роскоши, то здесь все вопило о нищете. Старая мебель, облупившиеся рыжие полы, стены, по которым причудливыми узорами разбегались трещины.

Из гостиной, куда привела нас миссис Хант, выходили две двери. Одна, по всей видимости, вела в ее комнату, вторая — в апартаменты нашего покойничка.

— Это комната брата?

Грейс, рассказывающая Девину о том, как ей не повезло с кровным родственничком, запнулась и подняла на меня покрасневшие глаза.

— Нет, это моя спальня. Этана — следующая. Только не шумите. Дочка уже заснула, не хочу ее будить. Ей завтра в школу. — И продолжила жаловаться бедолаге Уистлеру на брата-нахлебника.

Из ее слов выходило, что Этан вел никчемную жалкую жизнь. Нигде подолгу не работал, частенько привлекался за хулиганство и мелкое мошенничество, питал слабость к алкоголю и якшался с проститутками. В общем, типичный отщепенец нашего общества. Миссис Хант уже давно пыталась выселить нахлебника из квартиры, доставшейся ей по наследству от покойного мужа, но братца было не так-то просто выставить за дверь.

— Я работаю на фабрике по пятнадцать часов, чтобы прокормить себя и малышку, а Этан постоянно клянчил у меня деньги. Клялся, что потом вернет, но я так и не получила от него ни сольна. — Грейс заговорила громче, в голосе послышались явственные истерические нотки. — Я пашу как проклятая, а он тратит деньги на шлюх и азартные игры.

— Тратил, миссис Хант. Не забывайте, вашего брата вчера застрелили, — любезно напомнила я, выглянув в гостиную, проливая бальзам на истерзанную душу.

Женщина спрятала лицо в ладонях и притворилась, что хотя ее брат и был чем-то наподобие монстра, она, как истинная верующая, оплакивает его смерть. Девин шикнул на меня и взглядом попросил ему не мешать. Да, пожалуйста! Больно надо! Я зажгла керосиновую лампу и, неплотно прикрыв дверь, чтобы слышать разговор, стала осматривать спальню, очень похожую на чулан.

А миссис Хант тем временем продолжала изливать на Уистлера свои претензии к покойнику, напрочь забыв, что всего пару минут назад изображала вселенскую скорбь по убиенному брату:

— Возможно, вам мои слова покажутся ужасными, но в глубине души я рада его смерти. Жизнь с Этаном была хуже ада!

Можно подумать, она там бывала.

Девину надоело слушать бессмысленные причитания женщины, и он начал задавать интересующие нас вопросы:

— Грейс, в последнее время у Этана были с кем-нибудь конфликты?

— А то как же! Он постоянно с кем-нибудь ссорился. К нам довольно часто приходили его так называемые дружки. В основном, чтобы потребовать долг, и тогда мне приходилось расплачиваться вместо брата.

— Вы знакомы с его друзьями?

— Насколько мне известно, у Этана не было близких друзей. К тому же брат был скрытным и не делился своими проблемами. Только один раз упомянул о каком-то Рене Стоуне. Кажется, Этан некоторое время работал на него.

Я выглянула в гостиную. По озадаченному лицу Уистлера поняла, что он не ожидал услышать это имя. Впрочем, как и я.

После короткого замешательства Девин вернулся к допросу, а я — к обыску. В спальне ничего кроме кровати, сундука и письменного стола не было. В ящиках стола обнаружила старые газеты и несколько папирос. Все. В сундуке — рубашки не первой свежести и две пары брюк. Заглянула под кровать, но и тут меня ждало разочарование. Собралась было уходить, когда решила внимательнее осмотреть постель. Подняв подушку, увидела небольшой клочок бумаги, на котором ровным каллиграфическим подчерком было выведено: Ле Шане, Брин, шестнадцать.

Я тихонько присвистнула. Знакомое местечко. Бордель «Ле Шане» располагался в одном из центральных районов Миствиля. Достаточно дорогое заведение. Не каждый мог себе позволить провести ночь с девушкой из заведения на Хотвич-стрит. Но, возможно, Этан и пользовался услугами проституток из дома терпимости. Точнее услугами одной, обитательницы комнаты номер шестнадцать. Каждая девушка в «Ле Шане» имела свой опознавательный знак-цифру, соответствующую номеру ее комнаты. Хозяйка борделя считала, что это удобней и проще, чем запоминать имена ночных бабочек.

Спрятав бумажку в карман, я вернулась в гостиную.

— Миссис Хант, хочу показать вам один портрет, — сказал Девин. — Вы никогда не встречали эту девушку? Ее зовут Аврора Оуэн. Возможно, Этан рассказывал вам о ней.

Женщина взяла в руки портретную миниатюру (подарок Уистлера), выполненную на тонкой пластине из слоновой кости, и покачала головой.

— Нет, никогда. Говорю вам, Этан был пьяницей и дебоширом. И окружение у него было соответственное — воры и проститутки. А эта девушка, похоже, из благородных, она бы на такого, как мой брат, даже не взглянула.

— Значит, вам незнакомо ее лицо? — непонятно зачем решил уточнить Наблюдатель. Упрямец! Хватается за любую соломинку, даже если та давно потонула.

— Нет.

Девин открыл было рот, намереваясь еще что-то спросить, но я решила вмешаться. Иначе мы тут до утра проторчим, пока Уистлер будет заставлять Грейс вспомнить то, чего она не знает.

— Спасибо за помощь, миссис Хант. — Я пожала руку женщине и взглядом приказала напарнику отрывать свой тощий зад от продавленного дивана и следовать за мной. Наблюдатель нехотя поднялся. — Как только что-нибудь узнаем, сразу вам сообщим.

— Спасибо!

— Миссис Хант, и последний вопрос, — у самой двери обернулась я. — Вчера вечером ваш брат был дома?

— Да. Недавно Этан проиграл большую сумму и боялся показываться на улице. Как обычно просил у меня в долг, но я не располагаю такими деньгами.

— Сколько он проиграл?

— Пятьдесят сольнов!

— И за весь разговор вы ни словом не обмолвились о его долге! — едва сдерживая негодование, воскликнул Девин.

— Посчитала это неинтересным для вас.

Уистлер закатил глаза и, пробормотав что-то вроде:

— Всего хорошего! — направился к экипажу.

— До свиданья, миссис Хант, — вежливо попрощалась я и поспешила за напарником.

— Теперь уже начинаю сомневаться, что его смерть связана с убийством Авроры, — пробормотал Девин, когда мы выехали на освещенную фонарями улицу.

— Больше смахивает на расправу. Этан не смог отдать долг, и его убрали.

— И именно в тот момент, когда мы хотели его допросить! — с досадой поморщился Уистлер.

— Вот это-то и странно, — согласилась я. — А еще наводит на размышления, почему Этан столько дней отсиживался дома, прячась от кредиторов, а потом вдруг отправился на похороны незнакомой девушки? Если она, конечно, ему незнакома.

Девин усмехнулся:

— Не будем гадать на кофейной гуще. Спросим об этом самого мистера Корти. Надеюсь, нам позволят еще одно перемещение.

— И на сей раз обойдется без эксцессов, — напомнила я Уистлеру о недавних его выкрутасах. Наблюдатель отвернулся к окну, не желая обсуждать со мной свой подлый поступок. — Остановите здесь! — крикнула кучеру и распахнула дверцу, намереваясь выйти.

Девин хотел что-то спросить, но заметив, с каким нетерпением я поглядываю на улицу, не стал меня задерживать.

— Ты же не здесь живешь, — скорее вопросительно, чем утвердительно сказал он.

— Всего хорошего, мистер Уистлер. — Я улыбнулась ему одной из своих самых чарующих улыбок.

Наблюдатель пожал плечами, мол, леди из дилижанса — пони легче, и укатил домой спать. Я оглядела большое трехэтажное здание заинтересованным взглядом. Бордель «Ле Шане». Что ж, совместим приятное с полезным.

Для завсегдатаев «Ле Шане» вечер только начинался. Мужчины, словно глупые мотыльки, привлеченные ярким светом, слетались к входу сомнительного заведения, у которого их встречал вышколенный слуга в нелепой пестрой ливрее. Единственной обязанностью этого милого человека было взимать мзду с посетителей борделя. Беспредел! Мало того, что приходится платить за еду и развлечения, так еще и при входе требуют деньги!

Затесавшись в толпу разряженных денди, я незаметно проскользнула в зал. Может, кто-то и посчитает меня скрягой, но я сюда пришла не веселиться, а работать. Значит, и платить не обязана.

В борделе был полный аншлаг. Юные девушки в набедренных и нагрудных повязках, исполняющие, по-видимому, роль зайчиков, умело лавировали между столами. Может, я бы и не догадалась об их сценическом образе, если бы не изящные ушки на белых чепчиках и пушистые хвостики на округлых попках… Только вот непонятно, кто и с какого перепугу придумал «служащим» заведения подобное амплуа. Возможно, в такой иносказательной форме хотели намекнуть посетителям, что хотя милые девочки по роду занятий и являются проститутками, но по сути своей все они белые и пушистые. Массовик-затейник, однако, шутник!

Пока я тут философствовала на отвлеченные темы, «короткоухие зайчики» прыгали от одного клиента к другому, а те пожирали их плотоядными взглядами и дергали за сексуальные хвостики.

В прежние времена я довольно часто бывала в «Ле Шане» с друзьями. Помимо телесных утех здесь можно было найти удовольствия иного рода, например, отведать вкуснейшие блюда, поглазеть на прелестных танцовщиц или сыграть пару робберов в вист. Публика собиралась достаточно разношерстная. В бордель на Хотвич-стрит могли заглянуть не только богатые лорды, но и простые горожане, лишь бы у тех водилась монета.

Я не спеша шла по залу в поисках свободного столика, пока не почувствовала, как чья-то рука по-хозяйски ухватила меня за зад. Едва сдержалась, чтобы не разразиться истерическим криком. Он вообще нормальный? Разве я похожа на шлюху?! И где на мне костюм зайчика?!

Медленно развернулась, заглянула в глаза пьяного ублюдка, в которых читалась неприкрытая похоть. Рядом на столике высилась стопка грязных тарелок и стоял полупустой графин. Схватив стеклянную емкость, без сожаления опустила ее страждущему на лысину. Звон разбившегося стекла (а может, его голова всегда так звенит, потому как абсолютно пустая) услышали все, и на какое-то мгновение в помещении повисла зловещая тишина. Так, кажется, говорят в страшных драмах.

Не знаю, как другим, но мне было слышно, как за окном холодный ветер играет в пятнашки с опавшей листвой. Настигнув ее, поднимает ввысь и уносит за собой в туманное небо.

Взгляды посетителей устремились в мою сторону. Пьянчуга, имевший несчастье оскорбить меня, картинно закатил глаза (жив хитрюга!) и уткнулся носом в блюдо с какой-то коричневой жижей.

— Тварь! — завопил его сосед слева и, вскочив с места, на нетвердых ногах двинулся в мою сторону.

Ну вот! Еще драки в публичном доме мне не хватало!

Я попятилась. На всякий случай нащупала спрятанный за поясом миниатюрный кинжал, больше похожий на шпильку для волос. Мало ли, вдруг этот мужик действительно решит на меня напасть, от пьяных идиотов можно ожидать чего угодно. Печально вздохнула. Ведь обещала никого больше не калечить и не убивать. Но раз того требуют обстоятельства…

— Мисс Брук, вы ли это?

Черт! Только не он!

Почувствовала, как тело охватывает неприятная дрожь. Обернувшись, сдержанно поприветствовала окликнувшего меня мужчину. Стоун кивнул в ответ, приглашая за свой столик. Делать нечего, пришлось подчиниться. Рене не из тех людей, кого можно безнаказанно игнорировать.

Оскорбленный до глубины души пьянчуга узнал в Рене главу самого крупного преступного синдиката Миствиля и поостерегся с ним связываться.

— Ты все хорошеешь и хорошеешь, — залебезил Стоун, растягивая губы в радушной улыбке. Почти искренней. Именно на этого человека, по словам Грейс, работал Этан Корти. — А мы-то гадали, куда пропала мисс Брук. Собирался уже начинать поиски, но тут ты сама объявилась.

— Что вам нужно? — Ох, не нравится мне его тон.

— Я к тебе всей душой, а ты ко мне задом, — состроил скорбную мину Рене и резко сменил тему: — Как поживает Фэй?

— С ней все в порядке, — ответила холодно и нетерпеливо добавила: — Хотели поговорить со мной о сестре? Если так, то будем считать разговор оконченным.

Поднялась, но почувствовав, как в плечо вонзились чьи-то пальцы, села на место. Поняла, не дура. Уйду я отсюда только тогда, когда мне позволят. Скосив в сторону взгляд, увидела двух верзил с физиономиями отмороженных дегенератов. Дубоголовые слуги Рене.

— Мне стало известно, что ваша контора занята поиском одного занятного артефакта.

— Откуда узнали? — сухо обронила я.

— Сорока на хвосте принесла, — издевательски хмыкнул Рене. — Как продвигаются поиски?

— Дела Бюро вас не касаются! — с вызовом бросила я, рискуя нарваться на неприятности за столь вольный тон.

Стоун скривился в презрительной усмешке, как бы говоря: плевал я на тебя, Бюро и все ваши секреты. Щелкнул длинными, ухоженными пальцами, и к нашему столику засеменила светловолосая официантка.

— Вина?

Не дожидаясь моего ответа, Рене приказал разлить красную жидкость в наши бокалы.

— Я вот о чем подумал, — невозмутимо продолжил Стоун, — почему бы нам не посотрудничать снова и не заключить соглашение…

— Какого рода?

Рене выдержал короткую паузу, словно актер перед финальной сценой спектакля.

— Мне нужен медальон, — мягко сказал он. — Взамен можешь просить что угодно.

— Серьезно?! — Я закашлялась, поперхнувшись терпким напитком. Он смеется надо мной? Позволить Рене завладеть самым ценным изобретением нашей эпохи? Тем, что я так долго искала, по крупицам собирала информацию о нем и его создателе. — Мистер Стоун, я много раз вам говорила и повторю еще раз: я больше не работаю на вас. Всего доброго.

Рене кивнул молчаливому охраннику, и тот подал ему небольшой сафьяновый футляр, на дне которого, мягко мерцая, покоилась заветная реликвия, расписанная витиеватыми рунами. Руки непроизвольно потянулись к украшению.

— Не так быстро. — Рене покачал головой и захлопнул футляр.

— Но… я не понимаю!

Это что, какая-то игра, правил которой мне не постигнуть? Еще минуту назад Рене просил меня отыскать медальон, и вот я вижу волшебное украшение прямо перед своим носом! Одно из двух — либо я спятила, либо надо мной издеваются.

— Это копия, — глядя на мое ошалелое выражение лица, наконец произнес Стоун. — Когда отыщешь настоящий, отдашь его мне. А эту безделушку подаришь Совету.

— Но любой маг, только взглянув на него, поймет, что это подделка, а не могущественный артефакт.

— Поймет, — согласился Стоун, — но не сразу. Магия моего кулона — лишь иллюзия, но весьма искусная. Можешь быть спокойна, власти не сразу обнаружат, что сила медальона — обман. К тому времени ты уже будешь далеко.

Я скептически фыркнула. И где же это безопасное далёко, хотелось бы знать…

Эйван Льюис — создатель волшебных часов и медальона. Маг, более ста лет назад введший такое понятие, как темпоральная магия. Магия, с помощью которой мы могли перемещаться во времени, в частности совершать путешествия в прошлое. Карманные часы, всего их было создано четверо, хранились в Бюро расследований Фейриленда, в таких же крупных городах, что и наша столица. Медальон же долгие десятилетия считался утерянным, но некоторое время назад до Блейка дошла информация, что волшебное украшение до сих пор в королевстве. К сожалению, об этом стало известно и другим людям. Таким, как Рене. И теперь за необычным артефактом была объявлена охота. Знал бы старик Льюис, что люди будут убивать друг друга за обладание его игрушкой, несколько раз бы подумал, прежде чем ее создавать.

Стоун нетерпеливо побарабанил пальцами по столу, ожидая моего согласия.

И дернул же меня нечистый отправиться в бордель именно сегодня! Видите ли, приспичило поговорить с девушкой по имени Брин! Нет бы домой поехать. Или к Уистлеру махнуть. Помочь парню расслабиться и хоть на миг позабыть о своей ненаглядной. Все же лучше, чем общество Рене.

— С чего вы решили, что я пойду на такое преступление, пожертвую всем? — наконец нарушила гнетущее молчание. — Ради чего? Ради вас?! Это же смешно!

— Будет смешно, если ты откажешься, — с напускным спокойствием произнес Стоун, но я поняла, что за маской невозмутимости скрывается угроза. — И глупо. Алексис, я знаю о тебе слишком много. Слишком для того, чтобы заставить снова работать на меня.

— Не посмеете! — Почувствовала, как внутри все закипает от ярости.

— Отчего же? — ядовито усмехнулся Стоун. Провел пальцем по краю бокала, выжимая из хрустального сосуда жалобные звуки. — Блейку будет интересно узнать, кем ты была, прежде чем стала Наблюдательницей.

Пришлось принять навязанную игру. Иначе я могла потерять все, чего добилась с таким трудом.

— А если не найду медальон?

— Если кто и способен его отыскать, так это ты, Алексис, — расщедрился на похвалу Рене. — Иначе бы я не просил тебя о такой маленькой услуге.

Маленькой услуге! Тоже мне проситель! Шантажист — вот он кто!

— Ну что, по рукам? Я так понимаю, ты согласна, — устав гипнотизировать меня насмешливым взглядом, уточнил для себя самого негодяй.

— Как будто у меня есть выбор…

— Выбор есть всегда, — улыбнулся Рене. — Но не в твоем случае. Исполни мою просьбу, я в долгу не останусь. — Мужчина поднялся. Намеревался уйти, но, вспомнив о чем-то весьма важном, обернулся и сказал: — Сроку даю две недели. Не подведи меня. Иначе…

Последние слова прозвучали как приговор, который, я точно знала, в случае моего провала обязательно приведут в исполнение. Стоун легкой походкой направился к выходу, тростью отбивая степ на деревянном полу. Громилы, стоявшие позади меня, перестали корчить из себя глубокомыслие и поспешили за работодателем, словно стая верных псов, готовых растерзать любого по команде хозяина. На столе остался лежать синий футляр с поддельным медальоном.

Рене ушел. Я быстро спрятала коробочку в карман. В сердцах ударила кулаком по столешнице, отчего хлипкие деревянные ножки зашатались, и мой бокал, переместившись чуть влево, спикировал на пол, забрызгав вином подол платья. Ну что за напасть! Стоит нарядиться в новую шмотку, как она тут же оказывается безвозвратно испорченной!

Но как говорится, нет худа без добра и все происходящее в нашей жизни не случайно. Нужно научиться радоваться мелким неприятностям, ведь они могут порой уберечь от крупных.

Схватив салфетку, нагнулась, чтобы затереть пятна. Как оказалось, вовремя. Над головой что-то подозрительно просвистело. Справедливо заметить, второй раз за короткий срок… Какие же тут должны быть нервы! Я нырнула под стол и, приподняв скатерть, стала оценивать ситуацию. Критическая. В стене, которую совсем недавно подпирал своей широкой спиной Рене (и чего бы ему не задержаться еще на пару минут!), торчал кинжал с черной ребристой рукоятью. Не трудно предположить, кому он предназначался.

Сидеть в засаде не имело смысла. Вскочив, рванула прямиком к лестнице. За спиной раздался топот, испуганный женский визг и грохот бьющейся посуды. Взбежав на второй этаж, с разбегу врезалась в первую попавшуюся дверь, но та, как назло, и не думала открываться. Вторая тоже. Прислушалась. За тонкой деревянной преградой раздавались томные вздохи. Что за скверная привычка запираться на ключ?! Как будто до их примитивных любовных игр кому-нибудь есть дело!

Не теряя времени зря, я рванула по длинному, слабо освещенному коридору, толкая каждую дверь, словно бык, летящий за красной мулетой матадора и попутно тыкающийся рогами куда попало. Наконец моя избалованная фортуна повернулась ко мне передом, а к кому-то, естественно, задом, но на остальных мне сейчас было плевать. Дверь в комнату с номером двадцать девять распахнулась от моего удара.

— Прошу прощения, я ненадолго. Не обращайте внимания, продолжайте, — выпалила на одном дыхании, обращаясь к застигнутым врасплох юным любовничкам. Юркнула под кровать, на которой сладкая парочка только что штудировала камасутру.

Девушка тоненько заверещала, словно новорожденный поросенок, которого в первый же день отлучили от свиноматки. Любовник принялся ей жалобно подпискивать. Попыталась было их утихомирить, объяснив, что если они не заткнутся, все трое очень скоро будем лежать в братской могиле. Кажется, подействовало. Девушка послушно затихла, будем надеяться, не навсегда. Зато ее ненаглядный завыл в полный голос, но это почему-то не испугало преследователей, и они через минуту вломились к нам в комнату.

— Где она?!

Разумеется, мое ненадежное убежище тут же было раскрыто. К тому моменту, когда я, чихая и ругаясь, выбралась из-под кровати, молодых любовников и след простыл. Вот ведь неблагодарные! Столько с ними возилась! Осталась только я и два гуманоида, уставившихся на меня немигающим взглядом.

— Кулон! — потребовал один из них и нацелил мне в грудь дуло пистолета.

— Одну минуточку. — Я сделала вид, что старательно ищу украшение в корсете. — Куда же он запропастился?..

Мужчины сфокусировались на вырезе моего платья, их похотливые взгляды были мне хорошо знакомы. Старый трюк, не раз помогал выпутываться из сложных ситуаций. Воспользовавшись временной недееспособностью преследователей, я сдернула с постели простыню и накинула ее на головы уже успевших пустить слюну идиотов. Те не сразу поняли, почему в комнате вдруг погас свет, а мне короткой паузы было достаточно, чтобы проскочить мимо преступников и выбежать в коридор, заполненный потревоженной публикой.

Направо и налево раздавая тычки и расталкивая толпу, я побежала к лестнице. Позади слышались разъяренные крики и ругань бандитов. К счастью, они не рискнули стрелять в коридоре, заполненном людьми, иначе бы моя голова уже давно превратилась в решето.

Черт! Уже и не рада, что ввязалась в это дело!

Хотела сбежать вниз, но дорогу преградил еще один дебильный мордоворот. В его правой руке, покрытой густой черной порослью и мутно-зелеными татуировками, сверкнул тот самый кинжал. Я затравленно оглянулась. Назад дороги нет, вниз тоже, оставалось только наверх.

Взбежав на третий этаж, что есть мочи закричала:

— Пожа-а-а-р!!!

Что тут началось! Захлопали двери, люди, кто в неглиже, а кто и без оного, лишь прикрытые простынями, выбегали из комнат и кидались к спасительной лестнице. С трудом пробираясь сквозь движущиеся навстречу разгоряченные тела, я добежала до конца коридора. Неплохо! Вечер среды, а бордель переполнен. Мадам Сюзон счастливица, сидит на золотой жиле…

А, кстати! Он что, нарочно подсунул мне эту жалкую имитацию, чтобы все кому не лень теперь за мной гонялись и мечтали меня убить? Хотя что-то тут не сходится. Ведь у меня еще не было этой побрякушки, когда какой-то паршивец отстрелил половину букетика из моей шляпки…

И зачем только вспомнила?! Снова расстроилась. Шляпка-то была совсем еще новой…

Обернувшись, заметила макушки своих преследователей, хаотично мелькающие над головами посетителей. Встав на четвереньки, чтобы остаться незамеченной, доползла до ближайшей двери и юркнула в заполненную тьмой комнату.

Подбежав к окну, с горечью осознала, что этот путь для меня отрезан. Я не птица и вряд ли смогу выжить после короткого, но полного незабываемых ощущений полета с третьего этажа. В Бюро таким навыкам, к сожалению, не обучали. А зря. Ситуации бывают разные.

Сзади кто-то негромко кашлянул. От неожиданности сердце екнуло в груди и поспешило переместиться поближе к желудку. Я плавно обернулась и встретилась взглядом с мужчиной, вольготно развалившемся на кровати. Слава богу, в одиночестве. И зачем так пугать?! Раскашлялся, видите ли! Со всеми этими стрессами скоро меня можно будет отправлять в психушку на постоянное место жительства.

— Что там происходит? — с интересом разглядывая меня, спросил незнакомец.

— Очередной пьяный дебош, не обращай внимания, — быстро ответила я, дрожащими пальцами расшнуровывая корсет. — Помоги-ка.

Мужчина проникся пониманием и решил поддержать мою инициативу. Минуту спустя я лежала в кровати рядом с ним. Снаружи послышались гневные голоса.

— Ты сверху, — шепнула я и с головой нырнула под простыню.

Дверь приоткрылась, так что мне ничего не оставалось, кроме как впиться поцелуем в губы незнакомца. Тот загородил меня собой и с готовностью ответил на мой призыв.

— Здесь никто не появлялся? — раздался от двери уже знакомый хриплый бас. Я вжалась в матрас.

Мой спаситель повернул голову к вошедшим и, продолжая закрывать меня собой, холодно произнес:

— Никто, кроме вас. Неужели даже в борделе лорду Вильерсу не дадут покоя, черт вас подери?!

Я едва удержалась от крика. Шейрон Вильерс! Незаконнорожденный сын короля. Надо же, как удачно я заглянула.

Громилы сконфуженно замолчали. Пробормотав бессвязные извинения и отвесив несколько подобострастных поклонов, закрыли дверь. Не нужно удивляться их позорному бегству. Никто и пальцем не посмел бы тронуть любимого отпрыска короля, пусть и незаконнорожденного. Иначе бы его величество носом землю перерыли, но нашли того, кто решился причинить вред драгоценному дитяти. Так что охотникам за моей головой ничего не оставалось делать, как убраться восвояси, дабы не навлечь на себя гнев вельможного бастарда. Сдается мне, даже если бы я сейчас вскочила с кровати и начала отплясывать голой канкан, мои преследователи ничего не могли бы мне сделать. Пока рядом лорд Вильерс, я в безопасности.

Постепенно шум стих, преступники, несолоно хлебавши, покинули бордель, но я знала, что это только отсрочка. Теперь по моему следу не рыщет разве ленивый. Вероятно, головорезы решили, что медальон, который дал мне Рене, — настоящий и не успокоятся, пока не отберут у меня бижутерию. Н-да, будущее представлялось многообещающим и веселым.

А молодой бастард и не думал выпускать меня из объятий. Пришлось оттолкнуть от себя парня. Все, нужно отсюда выбираться. Хотя… Я уже свесила ноги, чтобы подняться, но потом обернулась и окинула несостоявшегося любовника изучающим взглядом. А он ничего… Светлые, слегка волнистые волосы, голубые глаза в обрамлении темных ресниц, крепкая поджарая фигура. Шейрон призывно улыбнулся и похлопал ладонью по шелковым простыням. Ну… В принципе, можно и задержаться.

День пятый

Девин

— Клянусь, если она сейчас же не откроет, я вышибу эту чертову дверь!

— Не горячись, — успокаивающе произнес Ник. — Алексис, наверное, опять проспала. С каждым может случиться.

— Ты ее защищаешь? — моему удивлению не было предела.

— Нет, но стараюсь быть объективным.

— Она всю ночь развлекалась, не пришла на работу, а мы должны спокойно ждать, пока ее светлость нанежится в постели и соизволит нас впустить?! В этом доме есть вообще прислуга?! — теряя остатки самообладания, прорычал я. — Или здесь все такие же кретины, как…

Дверь медленно отворилась, а я так и застыл с кулаком, занесенным в воздухе.

— Лорд Вильерс, — ошеломленно выдохнул Ник и склонился в низком поклоне. Я ограничился коротким кивком. — Какая неожиданность!

— Вы от Блейка? — почесывая всклоченную шевелюру, сонно пробормотал бастард. — Алексис предупредила, что могут явиться докучливые посыльные от ее начальства. — Шейрон, чувствуя себя хозяином положения, широко распахнул дверь и жестом, больше похожим на приказ, нежели на приглашение, предложил нам войти. — Устраивайтесь в гостиной. Алексис скоро спустится.

Я смерил нахального типа мрачным взглядом. Не был бы он королевских кровей, я бы популярно объяснил ему, что обращаться ко мне в таком наглом тоне чревато последствиями. Но пришлось сдержаться. Бастард с прытью кенгуру, перескакивая через две ступени, понесся вверх по лестнице, по-видимому, в опочивальню нашей принцессы. Кроме простыни, наспех обмотанной вокруг бедер, на дамском угоднике больше ничего не было.

— Симпатичный домик, — заинтересованно изучая обстановку, сказал Ник.

Я кинул рассеянный взгляд по сторонам. Новый, просторный особняк был расположен на тихой улочке на окраине города. Внутреннее убранство говорило о том, что его владелица любит жить на широкую ногу и тратить кучу денег на всякие бесполезные мелочи: статуэтки, картины, коврики и прочую ерунду. Везде, куда ни глянь, были мрамор и позолота, бархат и шелк.

— Неужели на зарплату Наблюдательницы можно так шиковать? — в недоумении пробормотал я.

— Насколько мне известно, Алексис его арендует. Только не пойму, зачем одинокой молодой девушке такие хоромы?

— Чтобы рисоваться перед многочисленными любовниками, — саркастично предположил я.

Спустя четверть часа в гостиную явились наши голубки. Заметил, как Шейрон, обнимая девушку, поглаживает ее бедро, словно треплет за холку породистую кобылку.

— До встречи, дорогая, — целуя в губы мою напарницу, прошептал королевский отпрыск. Небрежно поклонившись нам на прощание, наконец, соизволил убраться.

— И чего вас принесло в такую рань? — состроила кислую физиономию Алексис.

— Для кого — рань, а для кое-кого — уже полдень. — Я указал на настенные часы, которые в тот момент начали отбивать тихие удары.

— И правда полдень, — растерянно отозвалась Брук, завязывая ленты синей шляпки. — Кажется, только-только заснула.

— Если мне не изменяет память, в прошлый раз в твоей постели почивал брюнет, — проявил профессиональные качества Росс.

— А в этот раз блондин. Какая, в сущности, разница, — передернула плечиками девушка. — А у тебя, Ник, завидная память. Лично я того давно уж забыла и даже вычеркнула из списка поклонников. — Накинув на плечи пальто, обворожительно улыбнулась и направилась к выходу. Скоро у меня на ее улыбку начнется почесуха. — Ну вот, теперь можно и поработать. Полдня прошло, а вы до сих пор прохлаждаетесь.

Красноречивый ответ уже готов был сорваться с моих губ, когда Ник взглядом попросил не начинать. Интересно, кто из нас прохлаждался? Это по ее вине несколько часов потрачено впустую. Я уже мог бы сто раз допросить Этана. Благо, Блейк разрешил еще одно путешествие, но наотрез отказался отпускать меня одного, мотивировав свой отказ тем, что я якобы вышел у него из доверия. Теперь не смею и шагу ступить без этой выскочки!

Внутри начало нарастать раздражение. Как же я их всех порой ненавижу! Блейка за его педантичность, Алексис — за ее стервозность, а Ника за то, что подпевает и нашим, и вашим: идет на поводу у начальника и защищает эту выдру. А еще следит за мной по приказу Адама. Иначе с чего бы ему тащиться через весь город к Брук? А может, у меня развивается паранойя?..

В Бюро царило оживление. Обычно в коридорах не было ни души, агенты и простые клерки запирались в своих кабинетах, покидая насиженные места только для выполнения задания или же во время перерыва. Но сегодня первый этаж и подъездная дорога напоминали растревоженный улей, всюду сновали сотрудники Бюро и полицейские Вильтон-ярда.

— Что случилось? — Отодвинув шторку, Брук выглянула в окно.

— Скоро состоится помолвка принцессы Пенелопы с сыном Рудольфа Алузского, — просветил нас Николас. — Король Георг хочет, чтобы во время праздника агенты Бюро вместе с полицией обеспечили гостям надежную охрану и безопасность. На сегодня было назначено предварительное совещание.

Рудольф — император самого могущественного и процветающего государства в мире. Когда-то я мечтал отправиться в Ларгийскую империю со своей женой. С Авророй…

Блейк, как обычно, сидел у себя в кабинете и проводил время за чашкой чая и чтением новостей.

— Ну что, нашли Брук? — не отрывая взгляда от газеты, спросил он.

— Вообще-то я не терялась, чтобы меня искать, — насупилась Алексис.

— И тем не менее Уистлер с утра бегает по кабинетам с криками: куда подевалась моя напарница?!

— Неуместный сарказм, — подметил я.

— Как продвигается расследование? — в очередной раз спросил Адам. Именно с этого вопроса начался наш разговор, когда я зашел к нему узнать, где черти носят Брук.

— Потихоньку, — приторно улыбаясь, ответила Наблюдательница. — Возможно, после разговора с Корти ситуация прояснится. Можете мне не верить, но чутье подсказывает, что он состоял в связи с мисс Оуэн и сможет рассказать нам о ней немало интересного.

— Не пори чушь! — воскликнул я, прекрасно понимая, какую связь подразумевала Алексис.

— Зря ты так. Стоит рассматривать любые версии, — назидательно заявила Брук, стаскивая с себя отороченное мехом пальто и лайковые перчатки. — Это ты считаешь нашу покойницу ангелочком с крылышками. А может, любовь ослепила тебя, Девин? Вдруг Аврора была совсем не той, за кого себя выдавала.

Я напрягся. В который раз при разговоре с напарницей почувствовал, что желание придушить ее берет верх над здравым смыслом.

— Не стоит ровнять всех под одну гребенку. Это для тебя, Алексис, привычно лицедейство. Авроре же не было нужды маскироваться.

— Смотрите, какие мы проницательные, — источая яд, проворковала Наблюдательница. — Значит, я примеряю маски, а твоя ненаглядная — сама невинность? Готова поспорить, когда раскроем это дело, ты узнаешь о своей драгоценной невестушке много чего интересного. Она…

— Да прекратите вы оба! — Блейк наконец-то соизволил оторваться от газеты и обратить на нас внимание. Достав трубку, начал с поспешностью набивать ее табаком, обращаясь к своему заместителю: — Знаешь, Николас, я никогда в жизни ни о чем не жалел. Кроме того дня, когда принял этих двоих на работу. Их даже направили ко мне в один день.

— Значит, это судьба, — промурлыкала Алексис.

— Скорее, злой рок, — мрачно хохотнул Росс.

Наверное, этот бессмысленный разговор продолжался бы еще очень долго, если бы терпению Блейка не пришел конец.

— Все, хватит трепать мне нервы! — гаркнул он. — Идите к Фаду и убирайтесь в прошлое. Вернетесь, расскажете, что узнали.

Алексис

Миствиль — очень красивый город. Древняя столица нашего славного королевства Фейриленда. Правда, девять месяцев в году здесь властвует непогода. Стоит осени вступить в права, как на Фейриленд обрушиваются затяжные дожди, солнце трусливо прячется за горизонтом, а на небе по-хозяйски обосновываются черные тучи, отчего порой сложно понять, что сейчас — раннее утро или поздний вечер. Вот и семнадцатого октября, в день, в который мы вернулись, бушевал ураган. Ветер ломал сухие ветви, дождь неустанно поливал землю, барабаня по черепичным крышам спящих домов. Было около одиннадцати, когда мы постучались в дверь Грейс Хант.

Женщина говорила, что Этан торчал дома, боясь высунуть нос из своего укрытия. Сейчас мистер Корти ответит на наши вопросы. Поговорим спокойно, без лишнего шума и криков. Исподлобья глянула на Девина. Судя по хмурой физиономии напарника, разговор спокойным получится вряд ли.

— Сделай лицо попроще и люди к тебе потянутся, — посоветовала Наблюдателю и еще раз толкнула запертую на засов дверь.

Уистлер не соизволил ответить. Стал нервно переминаться с ноги на ногу, ожидая, когда же нам отворят. Вскоре наше терпение было вознаграждено. В проеме показалось заспанное лицо хозяйки, и я бодро завела:

— Извините за столь поздний визит, миссис Хант, но нам нужно поговорить с вашим братом. Мистер Корти дома?

— Кто вы? — На сей раз Грейс не собиралась изображать из себя радушие и приглашать нас войти.

Девин коротко представился и, не спрашивая разрешения, протиснулся в крохотную прихожую.

— Но ваш коллега уже был сегодня, — искренне недоумевая, что мы здесь забыли, сказала Грейс. — Расспрашивал об Этане.

Мы с Уистлером настороженно переглянулись.

— Миссис Хант, не могли бы вы назвать имя агента, который к вам приходил, и с какой целью, — вежливо попросила я.

Грейс растерянно произнесла:

— Имя… я не запомнила. То ли Боу, то ли Борс. Я со вчерашнего вечера сама не своя. Такое несчастье!

Заметила, что Девин начал заводиться. Срывающимся голосом спросил:

— Миссис Хант, зачем к вам приходил наш человек?

Грейс подняла на нас полные удивления глаза.

— Чтобы сообщить о смерти Этана и задать вопросы.

Я опустила руку в карман. Нашарив часы, уставилась на циферблат. Нет, не ошиблась. Семнадцатое октября, одиннадцать часов, десять минут. В этот день Этан Корти был еще жив, его убили на следующее утро на наших глазах. Но тогда что за чепуху несет эта женщина?

— Миссис Хант. Грейс, — с мольбой заговорил Уистлер, — расскажите подробно, кто к вам пришел и что произошло с Этаном.

Рассказ женщины поверг нас в шок. За несколько часов до нашего визита к одинокой матери пришел мистер Боу, один из агентов Вильтон-ярда, и сообщил ужасную весть — Этан Корти найден в реке мертвым. По предварительной версии мужчина покончил жизнь самоубийством. Его труп уже несколько дней плавал в реке и был обнаружен только вчера вечером.

Мы с Уистлером молчали, понимая, что спрашивать еще о чем-то бесполезно. Кто-то изменил прошлое. Только ради того, чтобы мы не добрались до Этана.

Девин

— Нас опять опередили, — стоило оказаться в кабинете начальника, заявила Алексис.

Блейк оторвался от газеты и швырнул ее на стол. Я просмотрел беглым взглядом первую страницу. Выпуск от семнадцатого октября, в котором говорилось, что неизвестный мужчина утонул в реке около двух недель назад. Позднее в нем опознали Этана Корти.

— Но разве такое возможно? — нервно воскликнул я. — Его же застрелили! И мы с Алексис тому свидетели. А теперь выясняется, что Этан не убиенный, а утопленный! И как прикажете понимать?

— Тот камень, что нашла Алексис, — одноразовый временной телепорт, — мрачно пояснил начальник. — Они совсем недавно появились в Фейриленде и мгновенно завоевали популярность. Страшно предположить, что будет, если люди по своему усмотрению начнут менять прошлое. В мире наступит бардак.

— В мире и так бардак, — философски подметила Брук.

Никак не отреагировав на ее умозаключение, Адам продолжил:

— Полиции удалось задержать два корабля с контрабандными артефактами, среди которых были и временные телепорты. Одна надежда на здравый смысл покупателей. Эти штуковины пагубно влияют на организм, поэтому не каждый осмелится рискнуть жизнью, чтобы заглянуть ненадолго в прошлое.

— Не пойму, кому потребовалось убивать Аврору, красть бижутерию, а потом следить за нами и ставить нам палки в колеса, наплевав на свое собственное здоровье, — озадаченно пробормотал я.

На какое-то время к комнате повисло молчание.

— Адам, расскажи ему, — тихонько проговорила Брук.

Во взгляде начальника отразился немой упрек, явно адресованный Алексис.

— Ты же понимаешь, рано или поздно он все равно узнает.

— Это секретная информация! Была! — прошипел старик.

— Ну, Адам!

— Вообще-то я тоже здесь, — наконец не выдержал я, тем самым прервав странную дискуссию. — И хотел бы узнать, о чем, черт побери, вы спорите!

Старик выпустил струю дыма и негромко произнес:

— Видишь ли, Девин. Тот медальон, который ты подарил Авроре… Мы думаем, из-за него ее и убили.

Почувствовав слабость в ногах, я опустился в кресло.

— Не понимаю…

— Все это время ты считал медальон обычным украшением, красивой безделушкой, на самом же деле это не так. Слишком поздно я узнал, что украшение хранилось в твоей семье. Иначе бы нам удалось избежать трагедии. Девин, это артефакт, созданный тем же человеком, что изобрел часы времени.

— Медальон Каролин — изобретение Льюиса? — Я был поражен до глубины души. — И, подарив его Авроре, я обрек ее на смерть? — От пронзившей сердце догадки бросило в жар. — Но как вы узнали, что он обладает силой? И как он попал в мою семью?.. Что вообще происходит?!

Блейк и Алексис переглянулись.

— Я знаю не так уж много. Тебе знакома история создания часов? — Получив в ответ слабый кивок, Адам продолжил: — Как известно из биографии мага, большую часть своей жизни Эйван Льюис посвятил исследованию временных порталов, сумел овладеть темпоральной магией, открывшей ему путь в мир прошлого. На закате жизни магу удалось создать совершенно другой артефакт, с помощью которого было возможно совершать путешествия, но несколько иного рода: перемещаться из тела в тело.

— То есть похищать чужие жизни? — ошарашенно уточнил я.

Блейк кивнул.

— Узнали мы об этом совершенно случайно. Несколько лет назад один из последователей Эйвана Льюиса решил написать книгу о своем кумире. Тони Смарт, так зовут молодого мага, посвятил не один год изучению биографии великого колдуна. Он-то и выяснил, что часы были не единственным изобретением нашего гения. К счастью, Смарт оказался законопослушным юношей и сразу же поспешил поделиться своим открытием с властями.

— Но как это вообще возможно? — обескуражено пролепетал я.

— Не спрашивай меня, — отмахнулся Адам. — Я не маг и не ученый. Я лишь рассказываю то, о чем поведал нам Тони. Предположительно, поняв, что умирает, Льюис подарил украшение своей жене, единственному близкому человеку.

А спустя неделю после его похорон тело Софии нашли рыбаки из той самой деревни, в которой жила чета Льюисов. По некоторым версиям несчастная вдова не выдержала разлуки с мужем и наложила на себя руки, бросившись в море.

Поначалу мы считали, что медальон затерялся в морской пучине, но пару лет назад один человек пустил слух, что некая знатная дама владеет пропавшим украшением. Нам так и не удалось выяснить имя этого человека, так же, как и имя загадочной дамы. Но слова незнакомца подтолкнули продолжить поиски. В итоге расследование привело к твоей семье, Девин.

— Но почему сразу не рассказали мне о медальоне? Я бы не стал его прятать!

— О леди Каролин нам стало известно совсем недавно, — вклинилась в разговор Алексис. — До этого мы считали, что медальон находится в небольшом городке на севере Фейриленда. Именно там я провела последние месяцы в надежде его отыскать. К сожалению, этот путь оказался ложным.

— Я хотел с тобой поговорить, — будто оправдываясь, виновато начал Блейк. — Но Совет запретил.

Меня осенила догадка:

— Вы искали украшение в моих владениях, хотели выкрасть его?

Вспомнил, как недавно приехал слуга из поместья в Сентвуде с известием, что в доме побывали грабители. Ничего украдено не было, но весь дом перевернули вверх дном. Оказывается, даже такими гнусными методами не чурается наше достопочтенное Бюро. Проникать на частную территорию своих сотрудников — это уже ни в какие рамки не лезет! Конечно, любимая фраза Блейка: для достижения цели все средства хороши. Но я и предположить не мог, что он способен так со мной поступить! Внутри всколыхнулась обида. Если думает, что я это забуду, то глубоко ошибается!

— Значит, вот какие способы ты используешь!

— Девин… — неловко начал Адам.

— Вместо того чтобы просто поговорить со мной, решил действовать исподтишка!

— Девин… — на этот раз несмелый возглас принадлежал Брук.

— Да катитесь вы к черту! Оба! — яростно прокричал я. — Вы и ваши грязные тайны!

Не способный больше находиться рядом с людьми, предавшими меня, выбежал в коридор. За спиной раздался стук каблуков моей ненавистной напарницы.

— Девин, подожди!

Я ускорил шаг, не желая видеть эти лживые глаза и слышать неуместные оправдания. Она все знала и тем не менее не сказала ни слова! Вероломная интриганка!

— Да что это с тобой?! Адам всего лишь выполнял приказ Совета. — Алексис нагнала меня и попыталась остановить.

Я вырвал руку и поспешил к лестнице, не удостоив ее ответом. Что со мной? Она еще спрашивает! Да я зол, как тысяча чертей! Если Брук сейчас же не отстанет, спущу с лестницы. Перелом ребер ей будет гарантирован.

Претворить задуманное в жизнь мне не дал оклик Джерома, одного из Наблюдателей. Преодолевая по несколько ступенек за раз, мужчина быстро поднялся наверх и сообщил:

— Девин, там тебя девушка ищет.

— Какая девушка? — в один голос с Алексис спросили мы.

— Не знаю, не представилась. Сказала, ей необходимо срочно с тобой поговорить. Она на улице.

— Спасибо, Джером, — поблагодарил я и хотел уже спуститься, когда несносная девчонка меня опередила.

— Сейчас выясним, кто тебя так жаждет лицезреть. Неужто нашел Авроре замену? — Брук ступила на лестницу, но я ухватил ее за шнуровку платья и потянул назад.

— Еще один шаг и совершишь живописный полет с лестницы. Головой вниз. Тебе ясно?

Алексис отскочила в сторону и, обиженно поджав губы, начала нервно расправлять складки платья.

— Джером, займи ее чем-нибудь, — попросил я вмиг помрачневшего приятеля. — А я поговорю с девушкой. Наедине!

Энни, близкая подруга Авроры, стояла на крыльце, облокотившись на мраморные перила. Ее растерянный взгляд блуждал по заросшему саду, за которым уже давным-давно никто не ухаживал.

— Мисс Энни, рад вас видеть, — учтиво поздоровался я.

Та вздрогнула. Обернувшись, машинально протянула руку для поцелуя. Коснувшись губами надушенной перчатки, я поднял на девушку взгляд. В карих глазах Энни затаилась тревога, на бледных щеках еще не просохли следы слез.

— Что-нибудь случилось? Могу я вам чем-нибудь помочь?

— Я пришла поговорить об Авроре, — произнесла девушка и после короткой паузы добавила: — Кажется, она знала, что вскоре умрет.

— Объясните подробнее, — нетерпеливо потребовал я.

Энни шмыгнула носом и закусила губу. Нервно дергая шелковые мантоньерки широкополой зеленой шляпы, негромко проговорила:

— За последние недели Аврора очень изменилась. Вместо того чтобы радоваться скорой свадьбе, она часто грустила. Будто чего-то опасалась. За день до вашей помолвки приехала ко мне. Она была словно бы не в себе. Лепетала бессвязные фразы. Говорила что-то о предательстве, обмане и о том, что оказалась в западне.

Кажется, Аврора боялась мистера Оуэна, потому как, когда я спросила ее, почему не обратилась за помощью к отцу, Аврора побледнела и пробормотала, что Коул не тот, за кого себя выдает и ему нельзя доверять. А сегодня ночью Аврора приснилась мне. Проснувшись, я поняла, что обязана рассказать вам об этом разговоре.

Девушка промокнула кружевным платком заплаканные глаза и, горько всхлипнув, замолчала.

— Энни, попробуйте вспомнить, может, Аврора вам еще что-нибудь говорила?

— Вроде бы нет, — неуверенно покачала она головой. — Хотя мне показалось, что она чувствовала вину перед вами и хотела попросить прощения. Правда, я не знаю, за что. Вывалив тогда на меня ворох бессвязных фраз, Аврора уехала. Даже не осталась на чай. А на следующей день ее… не стало, — грустно закончила Энни и обернулась к карете, поджидавшей ее у ворот.

Я впился в перила заледеневшими пальцами. Не может быть! Кто угодно, только не Коул!

— Спасибо, вы мне очень помогли, — справившись с эмоциями, выдавил из себя. Проводил девушку до ворот и помог забраться в карету.

Вскоре экипаж скрылся в переулке.

— Думаешь, это папашка кокнул любимую дочурку? — голосом демона-искусителя протянула Алексис.

Я вздрогнул от неожиданности и обернулся к напарнице. Та стояла, прислонившись спиной к кованым воротам и скрестив руки на груди.

— Подслушивала?

— Думал, я позволю тебе вести расследование в одиночку?

— Но ведь девушка могла ждать меня и по другому вопросу, — холодно парировал я.

Наблюдательница презрительно фыркнула:

— Ну да, каждый день толпы поклонниц Девина Уистлера обивают пороги Бюро. Уже успела понять, что кроме Авроры в твоей жизни не было других женщин. Сестер у тебя нет, подруг тоже. Значит, твоей скромной персоной мог заинтересоваться только кто-то из окружения мисс Оуэн. Ну что, махнем к Коулу?

Махнуть мы никуда не успели. В ту же секунду из-за поворота вынырнула повозка, запряженная четверкой гнедых жеребцов. Дверца экипажа распахнулась, и из него вывалился капитан полиции Вильтон-ярда, вредный старикашка по имени Бил Гоат.

— Блейк у себя? — даже не глядя в нашу сторону, надменно произнес тот.

— Нет, но я его заместитель. Что передать? — не моргнув глазом, соврала Алексис. Подозреваю, ее девиз: «Не соврешь — не проживешь!»

— Передайте, что Коул Оуэн был найден мертвым. Теперь это дело в вашем ведомстве.

Алексис выругалась не хуже сапожника, повергнув полицейского в шок. Я с досадой ударил кулаком по воротам. Преступник безжалостно уничтожал всех, кто мог привести нас к разгадке убийства Авроры. Вот и еще одна ниточка оборвалась.

Алексис

— Может, прекратишь наконец выпендриваться и изображать из себя смертельно обиженного? Сколько еще нужно повторить, чтобы до тебя дошло: это было распоряжение Совета, и не нам его обсуждать. Ну не могли мы ничего рассказать! Что теперь, всем застрелиться прикажешь?!

Но Уистлер, упрямец, и бровью не повел. Только продолжал пялиться на мелькающие за окном дома и деревья. Ну и что с таким можно насозидать? Если он по каждому поводу и без повода лезет в бутылку! Никаких нервов на него не хватит!

Чувствуя, что еще немного, и Девин услышит все, что я о нем думаю, постаралась отвлечься и сосредоточилась на своих собственных проблемах, а именно: как изловчиться, чтобы найти медальон и перехитрить Стоуна? Уверена, без его недремлющего ока я теперь и по нужде в туалет не схожу. А значит, придется изобрести что-нибудь грандиозное, я имею в виду, по виртуозности.

Наш путь оказался коротким. Вскоре кэб остановился возле старого двухэтажного здания, огороженного ветхим забором. И что-то мне подсказывало, что и внутри мы не столкнемся с особой роскошью. Видимо, семья Оуэнов терпела финансовые затруднения и не могла позволить себе более изысканных апартаментов.

А у Авроры губа не дура, — усмехнулась про себя. Я бы на ее месте аж бегом поскакала за таким женихом, как Уистлер, одним мановением руки способным превратить ее из бедной церковной мыши в сказочную принцессу. Правда, ни саму девушку, ни ее папашу столь меркантильные интересы уже не могли волновать. В том, другом мире, и сытые, и голодные обретали покой и всеобщее равенство.

Девин выскочил на улицу. Даже не удосужившись подать мне руку, помчался к входу.

— Совсем обнаглел от горя? — крикнула ему вослед и недовольно проворчала: — А еще джентльменом называется!

Полицейские прибыли раньше нас и уже изучали нехитрую обстановку дома, допрашивали немногочисленную прислугу. Патологоанатом Бюро, седовласый господин Ренс, обнаружился в гостиной. Склонившись над трупом и раздвинув его набрякшие веки, сосредоточенно изучал глаза покойного, заглянув в которые, я невольно попятилась. Зрелище, скажу вам, было не для слабонервных.

— Честно говоря, я в замешательстве, — кивком головы поприветствовав нас, сказал врач. — Впервые сталкиваюсь с чем-то подобным.

— Да уж… — Я все-таки отважилась взглянуть на покойника. Кожа посерела и сморщилась, словно кожура апельсина, завалявшаяся на антресолях, волосы поседели, а глаза подернулись мутной пленкой, что-то вроде молочного киселя, скрыв темную радужку и зрачки. Сейчас Коул, еще совсем недавно бывший бойким сорокалетним мужчиной, напоминал доисторическую мумию.

Неясная мысль забрезжила в сознании и тут же улетучилась после слов Девина:

— Могло ли это быть вызвано действием яда? Или магии? — как-то неуверенно предположил он. — Ведь что-то же должно было сделать его… — Не сумев подобрать нужный эпитет, чтобы описать увиденное, просто закончил: — Таким.

— Ты хотел сказать, стухшим? — внесла я свою лепту в предварительное расследование.

— Пока ничего определенного сказать не могу, — сухо прокомментировал Ренс. — Заберу его к себе для более тщательного осмотра. Надеюсь, вскрытие покажет, что стало причиной смерти. — Аккуратно вернув инструменты в черный саквояж, эксперт отправился за полицейскими, чтобы те занялись доставкой свежего трупа.

Я опустилась на корточки и, превозмогая отвращение, дотронулась до покойника, который, надо признаться, уже основательно испортил воздух. Аппетит сразу пропал и, по-видимому, какое-то время мне придется вынужденно поститься. Если повезет, похудею. Хоть какая-то польза от созерцания трупов, которые в последнее время почему-то посыпались на нас, как горох из стручка.

Наклонилась было пониже, но от этого покойника как-то странно передернуло. Может, его оскорбили мои мысли по поводу убийственных ароматов? И как бы в подтверждение этого скрюченные пальцы Оуэна ухватились за рукав моего пальто. От неожиданности я вскрикнула и приземлилась на пятую точку, а потом, чуть заикаясь, позвала:

— Мистер Ренс! Идите скорее сюда! С мертвецом происходит что-то неладное! Вы должны это увидеть!

— Что за… — Девин осекся на полуслове, пораженный необычайным зрелищем. На наших глазах труп, словно табачный гриб, начал сдуваться, и уже через каких-то пару секунд на ковре осталась лежать одежда покойного, а сам он превратился в кучку пепла.

Ренс вбежал в комнату и замер на пороге. Позади него толклись полицейские. Сначала все дружно принялись озираться, будто заподозрили, что я шутки ради решила их одурачить и для пущего веселья припрятала труп; потом уставились на то место, которое еще недавно он занимал.

— Кажется, перевозить уже никого не понадобится, — мрачно подытожила я, на что доктор только ошеломленно кивнул.

Справившись с шоком, народ возбужденно загалдел, обсуждая странные метаморфозы, произошедшие с покойником. Почувствовав, что еще немного, и меня начнет мутить, я поспешила на улицу. Некоторое время стояла на крыльце, стараясь прийти в себя, потом отправилась знакомиться с местом преступления. Если гостиная и кухня со столовой, расположенные на первом этаже, выглядели вполне уютно, то второй навевал уныние и был явно давно нежилым. Большинство комнат заперты, а в тех, что удалось проникнуть, обстановка оказалась более чем скромной, если не сказать убогой. Ни тебе картин, ни дорогих побрякушек, которыми так любили окружать себя богатые юные леди, ни милых сердцу вещичек, вроде золотых украшений и шикарных нарядов, имеющихся в изобилии у каждой уважающей себя дамы. По крайней мере, у меня такого хлама за последние годы накопилось предостаточно.

В кабинете Коула тоже ничего интересного обнаружить не удалось. Ящики стола оказались пусты, а на книжных полках стояло всего несколько книг, скорее всего, оставленных прежними владельцами особняка. Понятно, что Оуэны переехали в Миствиль относительно недавно и, возможно, еще просто не успели обжиться, но у меня сложилось впечатление, что для них это место являлось лишь временным пристанищем, в котором не планировали долго задерживаться. Как будто знали, что на пути мисс Оуэн вскоре повстречается редкий дурак, вроде нашего Девина, предложит ей руку и сердце, а заодно и свое богатство. Вполне возможно, что именно с этой целью загадочное семейство и переехало в столицу. Представляю, как огорчится Уистлер, когда я поделюсь с ним своими соображениями. Хотя, без доказательств этот слепец мне все равно не поверит, поэтому с изобличениями придется повременить.

Велев слуге отпереть оставшиеся комнаты, я бегло осмотрела их. Увидев мебель, накрытую простынями, и толстый слой пыли на полу, была вынуждена признать, что никакими уликами здесь и не пахло.

Зато внизу все еще нестерпимо воняло. Ренс уже успел удрать, а Девин по-прежнему торчал в гостиной, завороженно глядя на портрет Авроры, кстати, единственный во всем доме. Услышав мои шаги, горемыка встрепенулся и, поставив изображение на каминную полку, словно в гипнотическом сне произнес:

— Нужно ехать в Бюро, рассказать Блейку.

— Не беспокойся, с этим я и сама прекрасно справлюсь, — заверила Наблюдателя. — У тебя сегодня и без того хлопот будет предостаточно. Лучше займись подготовкой к погребению… Правда, хоронить-то вроде и некого. А раз нет тела, нет и похорон, — перефразировала хорошо известную в криминальных кругах фразу.

Уистлер без сил опустился в кресло и, запустив пальцы в черную шевелюру, уставился куда-то вдаль. В его глазах было столько безнадежности, что на какое-то мгновение мне даже стало искренне жаль беднягу.

— Прости, кажется, сморозила чушь. Может, смогу быть чем-то полезной? — предложила без особого энтузиазма. Перспектива выступать в роли церемониймейстера на похоронах особо не прельщала. Места последнего приюта всегда наводили на меня тоску.

На счастье, Девин отклонил мой великодушный порыв и даже сумел выдавить из себя некое подобие улыбки.

— Возвращайся в Бюро… И я в порядке, — предвосхитил он очередной мой вопрос.

Решив не доставать Уистлера «по пустякам» (тем более что мое участие его почему-то бесило), я быстро попрощалась и отправилась на поклон к начальству. Думаю, Ренс уже доложил о странном трупе, и Блейк сейчас строчит Совету очередное прошение на новое путешествие. Надеюсь, с ответом тянуть не станут.

Пока ехала в Бюро, никак не могла отделаться от ощущения, что где-то уже слышала о похожем случае. Вспомнить бы, где… К сожалению, сей злободневный вопрос пока так и остался без ответа. Страшно недовольная собой и собственной памятью, которая на этот раз меня подвела, поднялась к начальнику. Тот, как обычно, торчал у себя и что самое приятное, в гордом одиночестве, без своего подпевалы Ника.

— Ренс только что был у меня, — не поднимая головы, доложил Блейк. Обмакнув перо в чернила, продолжил, словно курица лапой, выводить на бумаге каракули.

Сняв пальто, перекинула его через спинку кресла и с насаждением вытянула ноги. Хотела было закинуть их на стол, чтобы быстрее избавиться от усталости, но передумала, предвидя реакцию шефа. Опять заведет свою любимую песню о моем воспитании.

— Как Девин воспринял известие о смерти Оуэна?

— Как и следовало ожидать — без особой радости, — бесхитростно призналась я. Подавшись вперед, попыталась разобрать написанное.

Блейк присыпал чернила песком и, подождав несколько секунд, сложил листок в конверт, оставив мое любопытство неудовлетворенным.

— В ближайшие пару дней он здесь, скорее всего, не появится. Сами понимаете, похороны и все такое…

Адам тяжело вздохнул:

— Я был бы только рад, если бы Девин на время отошел от дел Бюро и занялся своими собственными. Но разве этого упрямца переубедишь!

Опять он за старое! Никак не успокоится! Обсуждать душевное состояние несостоявшегося жениха и зятя у меня не было ни малейшего желания, да и явилась я к начальнику совсем по другому поводу. Точнее с предложением, от которого, была уверена, тот не сможет отказаться.

Состроив невинное выражение лица, проникновенным голосом заговорила:

— Адам, я тут кое о чем подумала…

Старик скрестил руки на груди и, откинувшись на спинку кресла, подозрительно и в то же время безнадежно уставился на меня.

— Ну…

— Раз теперь нам известно, что медальон все это время хранился у Уистлера, почему бы не вернуться, ну, скажем, дней на десять назад и не забрать артефакт, пока этого не сделал убийца.

Блейк мрачно усмехнулся:

— А вы, вижу, уже спелись. Уистлер мечтает изменить прошлое ради спасения Авроры, ты — чтобы отыскать артефакт.

— Да бог с ней с этой Авророй! Нашли, о ком вспоминать! — нетерпеливо отмахнулась я. — На карту поставлено куда больше, чем жизнь какой-то смазливой девчонки. Только представь, что мы опять его потеряем! Случая снова отыскать медальон уже может и не подвернуться, — помимо воли мой голос дрогнул. Я тут же постаралась взять себя в руки и с наигранным возмущением добавила: — И вообще, как тебе даже в голову пришло сравнивать меня с Уистлером?! Им движут эгоистические мотивы, а я, можно сказать, радею за все человечество! Улавливаешь разницу?

Старик пристально на меня посмотрел, будто вознамерился заглянуть в самую душу и прочесть там то, что я так старательно пыталась скрыть. Выдержав его испытывающий взгляд, бесстрастно произнесла:

— Поговори с Советом, думаю, разок они могли бы, если не согласиться, то хотя бы закрыть глаза на некоторые стратегические вольности. В данном случае игра стоит свеч!

Повисло молчание. Я ерзала в кресле, с нетерпением ожидая вердикта Блейка. Тот продолжал на меня пялиться, как на душевнобольную, нуждающуюся в срочной госпитализации.

Наконец, чеканя каждое слово, резко произнес:

— Это невозможно. Я даже не стану с такой ересью к ним обращаться, так как заранее знаю ответ. В кого, по-твоему, мы превратимся, если сами же начнем нарушать созданные нами законы?

— Но…

Начальник властным жестом остановил меня.

— И кто мы такие, чтобы вмешиваться в высший план? Раз эти события произошли, значит, так было задумано. Не в наших силах изменить ошибки прошлого, но мы можем повлиять на будущее, предотвратив новые преступления. Для этого и нужны Наблюдатели: смотреть и находить ответы.

Добавить к этому мне было нечего. Блейк был настроен категорично, а значит, не стоило тратить время и нервы на бессмысленный спор. Придется пойти другим путем…

Постаралась скрыть разочарование за маской безразличия и спокойно добавила:

— Но, если честно, я не представляю, как обнаружить медальон. Убийца может быть где угодно.

— Отправляйся к Смарту, — вместо дельного совета велел шеф. — Расспроси об артефакте. Вдруг мы что-нибудь упустили.

— На данном этапе расследования, которое, как мне кажется, зашло в тупик, это единственное, что можно сделать, — вынуждена была признать я. Собиралась уже покинуть кабинет, когда замерла на полпути, пораженная собственной догадкой. Вернувшись к начальнику, залебезила: — Мне тут пришла в голову одна мысль. Насчет смерти Коула. Не против, если завтра не явлюсь на работу? Хочу кое-куда съездить.

— Делай все, что считаешь нужным, лишь бы были результаты. Разумеется, в пределах дозволенного, — не преминул напомнить Блейк.

— Слушаюсь и повинуюсь, — улыбнулась я и простилась с начальником. Окрыленная неожиданным озарением, поспешила к Тони Смарту.

Отыскать дом, где снимал комнату наш талантливый юный маг (правда, юным его можно было назвать с большой натяжкой), оказалось несложно. Здание номер девятнадцать стояло на отшибе Пинкем-стрит и выглядело весьма непрезентабельно. Небольшое, приземистое, с малюсенькими оконцами, покатой крышей и деревянным крыльцом, доски которого подозрительно заскрипели, стоило мне ступить на первую ступеньку. Возле двери в надтреснутой кадке доживало свой век уродливое растение, а коврик, лежащий у самого входа, я брезгливо переступила, дабы не испачкать об него обувь.

Оставалось только диву даваться, что мог забыть в таком захолустье выдающийся чародей. Магов в нашем королевстве почитали и ценили, потому как было их не так уж много. Создатели артефактов, амулетов, снадобий и прочих магических прибамбасов гребли деньги лопатой, богатея день ото дня. Но Тони, в отличие от своих собратьев, был далек от мирской суеты. Большую часть своей жизни он посвящал, вернее, «убивал» на сомнительные эксперименты, потому как до сих пор они не принесли ему ни богатства, ни славы.

Все это было мне известно из досье мага, да и самого Тони я хорошо помнила с нашей последней встречи. Высокий, нескладный, с длинными растрепанными волосами и задумчивыми золотисто-зелеными глазами, в которых таились озабоченность и боязнь чего-то не успеть или куда-то опоздать. Он напоминал подростка-акселерата, суетливого и чересчур подвижного. Вот только, сколько на самом деле исполнилось Смарту, я не решалась даже предположить. Как и все альвы, ему до глубокой старости суждено было выглядеть молодым.

Еще одной отличительной чертой этого уже немногочисленного народа были слегка заостренные уши, которые Тони почему-то предпочитал прятать под копной светлых волос. Как будто стеснялся своего происхождения, хотя, по-моему, им можно было гордиться. В отличие от полукровки Уистлера, которому от предков кроме необычного цвета глаз больше ничего не досталось, Тони мог похвастаться завидной родословной, берущей начало от самых древних альвов. От них-то он и унаследовал Силу и острый пытливый ум.

Жаль, что таких, как Смарт, в королевстве осталось мало. Альвы, дриады, феи и лепреконы, некогда облюбовавшие эти земли, с приходом людей начали покидать обжитые места, унося с собой и магию. Эгоистичные люди, не обладающие никакой сверхъестественной силой, нещадно эксплуатировали их способности, без зазрения совести пользуясь достижениями магии. Милые, кроткие существа, в конце концов, возроптали и отправились на поиски лучшей жизни. Так, по крайней мере, мне это все рисовалось.

Хозяйка дома, полная дама в светлом цветастом платье и белом накрахмаленном чепчике, с радушием приняла меня. Усадив в кресло возле растопленного камина, напоила чаем с медовыми пышками. Теперь понятно, отчего она сама выглядит такой сдобной и аппетитной…

Миссис Никсон охотно поделилась со мной последними сплетнями из жизни ее постояльца. Оказывается, Тони с головой ушел в новый грандиозный проект, который, как он предполагал, сделает его всемирно известным. Домовладелица смутно представляла, что затеял нереализованный гений на этот раз, но опасалась, как бы рискованные опыты не навредили самому магу или, что еще хуже, — остальным обитателям дома. Видимо, прецеденты уже имелись.

Наевшись вдоволь вкуснейшей сдобы и поблагодарив миссис Никсон за исчерпывающую информацию, я отправилась наверх. Дойдя до конца коридора, осторожно постучалась. Из-за тонкой перегородки доносились приглушенная возня и недовольное ворчание. Затем топот приближающихся шагов, тут же сменившийся звуком падающей посуды и бьющегося стекла. Послышались раздосадованные восклицания, и наконец дверь распахнулась, явив моим глазам самого мага. Как всегда растрепанного, в застиранной зеленой хламиде и с нездоровым цветом лица. Кажется, я явилась не вовремя, прервав очередной жизненно важный эксперимент.

— Мисс Брук! — удивленно воскликнул альв, явно не ожидавший снова увидеть меня в своих пенатах.

Машинально пригладил всклоченную шевелюру, поклонился и, посторонившись, продолжил торопливо говорить, как он счастлив меня лицезреть и какая это для него великая честь. Маленькая лесть, а приятно. Не то, что Уистлер со своими заскоками потомственного аристократа!

— Рада, что вы меня еще помните, — почти искренне улыбнулась магу.

— Да, на память я вроде пока не жалуюсь. А уж ваше лицо, даже если очень постараться, забыть не получится.

Я неуверенно кивнула. Так и не поняла, что это было: комплимент или меня только что сравнили с кошмаром, от которого не так легко избавиться, и по простоте душевной сейчас об этом сообщили. Решив не заморачиваться по каждому поводу, стала осматриваться, гадая, где бы примоститься. Помещение было просторным, но, на мой взгляд, чересчур захламленным. На больших столах, выставленных вряд прямо посреди комнаты, громоздились всевозможные склянки, колбы и пробирки, наполненные разноцветными жидкостями. Шкафы, расположенные вдоль стен, раздувались от такого же хлама. А единственный присутствующий здесь диван оказался завален какими-то чертежами.

Тони проследил за моим удрученным взглядом и бросился сгребать листки в кучу.

— Прошу вас, присаживайтесь, — наспех поправляя выцветший плед, предложил он.

Я осторожно опустилась на краешек дивана. Раздался предостерегающий скрип.

— Может быть, чаю? — продолжил строить из себя радушного хозяина Смарт и потянулся за чем-то к одной из множества пыльных полок.

Интересно, в чем он мне собрался его подавать? В одной из своих мензурок? Да если бы я даже умирала от жажды, предпочла бы естественную смерть от обезвоживания, чем от неизвестной гадости из его подозрительной лаборатории.

— Спасибо, но я только что чаевничала с миссис Никсон, — поспешила отказаться от угощения.

— Ах, вот как! — облегченно вздохнул альв, явно обрадованный тем, что не придется тратить время на пустые хлопоты. Подвинув в сторону микроскоп, умостился на столе и уставился на меня в ожидании.

— Тони, мне бы хотелось кое о чем вас расспросить, — решила сразу перейти к делу. — Медальон Льюиса, о котором мы с вами говорили год назад, нам удалось выяснить, где он, но, к сожалению, слишком поздно. Его снова украли. Может, вы сможете помочь? Не знаете, существует ли способ узнать хотя бы его приблизительное местонахождение?

Смарт задумчиво поскреб подбородок:

— А теперешний владелец медальона уже воспользовался его силой?

— Это нам неизвестно, — развела я руками.

— Могу попробовать отыскать артефакт по остаточным следам магии, — неуверенно предложил альв. — Но для этого он должен быть приведен в действие.

— Вполне возможно, что преступник уже нашел применение своей добыче, — предположила я. — Иначе, для чего бы он так упорно за ней охотился. В любом случае, попытаться стоит. Бюро будет признательно вам за помощь в расследовании. И я тоже, — произнося это, кокетливо посмотрела на альва.

Моя маленькая женская хитрость, как ни странно, не сработала. Впервые встречаю мужчину, способного не реагировать на мои чары! Но, может быть, альвы какие-то неправильные мужчины, — поспешила успокоить уязвленное самолюбие.

По правде говоря, я отметила в маге некоторое возбуждение, только было оно совсем по другому поводу. Порывисто вскочив, тот как ненормальный заорал мне в самое ухо:

— Дайте мне пару дней, и я все сделаю! — В зеленых глазах его появился привычный азартный блеск, означающий, что Тони «взял след» и готов к новым свершениям.

— Только прошу, это должно стать для вас первостепенным заданием. На счету каждая минута. Можно сказать, отечество в опасности, — для пущего эффекта сморозила я. К счастью, маг не стал зацикливаться на сказанной глупости, скорее всего, просто-напросто ее не услышал. Для контроля задала последний вопрос: — Вам все понятно?

— Ну, разумеется, — рассеянно пробормотал Тони и тут же напрочь позабыл о моем существовании. Отвернувшись, принялся рыться в старом комоде, выуживая оттуда детали для своего нового изобретения.

Затем найденные предметы начал складировать на столе, невнятно бормоча что-то себе под нос. Я не стала больше засиживаться и, пожелав магу удачи в его испытаниях (но, кажется, и эту фразу он пропустил мимо ушей), весьма довольная результатами встречи отправилась домой. Перед поездкой в Вейнхилл, родной город Эйвана Льюиса, необходимо было хорошенько отдохнуть, поэтому сегодняшний вечер я намеревалась провести в одиночестве, услаждая себя горячей ванной и крепким сном.

День шестой

Девин

До Сентвуда от столицы было три часа езды. Пришлось отправиться на рассвете, чтобы к полудню успеть вернуться на похороны. Родственников у Коула, насколько мне известно, не имелось, поэтому все хлопоты был вынужден взвалить на свои плечи. Я мрачно усмехнулся. Вторая траурная церемония за неделю — такого и врагу не пожелаешь.

Откинувшись на мягкую спинку, прикрыл глаза. Однообразные пейзажи за окном действовали угнетающе. Туман казался почти непроницаемым, отчего деревья, мелькающие по обеим сторонам ухабистой дороги, разглядеть было практически невозможно, они сливались в единую темную массу. Миновав лес, повозка помчалась к двухэтажному строению, чьи размытые очертания едва выделялись во мгле.

Домоправитель Ларсон, осведомленный о моем приезде, уже поджидал на крыльце, часто вздрагивая и кутаясь в шерстяную шаль, по-видимому, позаимствованную у жены. Керосиновая лампа в его руке приветливо подмигивала большим желтым глазом, освещая бледного, сонного дворецкого и каменные ступени, ведущие к входу.

Чинно поклонившись, слуга распахнул передо мной дверь.

— Куда прикажете подать завтрак? — забирая у меня пальто, спросил он.

— Я неголоден и надолго здесь не задержусь.

Домоправитель порывался еще что-то сказать, наверное, хотел выразить свои соболезнования. К счастью, вовремя понял, что в данный момент хозяин не расположен к задушевным беседам и благоразумно заткнулся.

Я привычно обежал взглядом знакомую обстановку. К этому дому, где прошло все мое детство, я питал особые чувства и любил уединяться здесь от столичной суеты. К сожалению, на этот раз остаться в Сентвуде и попытаться разобраться в своей жизни, напоминающей клубок, сплетенный из загадок и трагедий, возможности не было. Время бежало с неимоверной скоростью, и каждый новый день отдалял меня от Авроры. Скоро я буду бессилен ей помочь. Если не возьму себя в руки и не сосредоточусь на расследовании. Потребуется больше информации, чтобы Совет счел необходимым снова вернуть меня в прошлое, и тогда я просто буду не вправе ошибиться.

— Мне бы хотелось взглянуть на вещи леди Каролин, если, конечно, они сохранились, — нарушил я тягостную тишину. Сейчас бы пригодились любые, даже самые незначительные зацепки. Возможно, удастся выяснить, как медальон оказался в моей семье и знала ли сама Каролин, каким сокровищем обладала.

— По приказу леди Маделин вещи покойной графини отнесли на чердак, — с готовностью доложил слуга.

Я мысленно поблагодарил мать за то, что она не избавилась от ветоши, как обычно любила делать, а сберегла, будто предчувствовала, что в будущем что-нибудь может пригодиться.

— Отнеси все в мой кабинет.

Поклонившись в очередной раз, дворецкий отправился выполнять указание, велев миссис Ларсон, показавшейся в тот момент из столовой, подать чай. Мои слова об отсутствии аппетита он предпочел оставить без внимания. Поприветствовав пожилую женщину слабой улыбкой, я поднялся наверх. В кабинете, как обычно, царил полумрак. Раздвинув шторы и запалив свечи, подбросил в камин поленья. В Сентвуде и летом было прохладно, а с приходом осени старый дом превращался в настоящее ледяное царство, и даже затопленные камины не могли согреть просторные нежилые помещения.

Устроившись в кресле, позволил себе расслабиться, справедливо полагая, что хотя бы несколько минут покоя я уж точно заслужил. Словно загипнотизированный, любовался игрой золотых искр, вслушиваясь в потрескивание сухого дерева. Не знаю почему, но этот звук всегда действовал на меня умиротворяюще. Я мог часами сидеть у огня, ни о чем не думая и потеряв счет времени. Очнулся, когда за спиной скрипнули створки. Мэри бесшумно пересекла комнату и поставила на стол поднос. Кабинет сразу наполнился запахом поджаренного хлеба и бекона. Следом за кухаркой явился домоправитель, неся в руках большую коробку, полную старого барахла.

Бегло просмотрев шкатулки, набитые всевозможными побрякушками (Каролин всегда питала слабость к драгоценностям), я перешел к переписке. В основном это были письма от моего деда, Редьяра Уистлера, и от многочисленных знакомых графини. Ни в одном не было даже упоминания о медальоне.

После часа корпения над любовными признаниями деда и подробнейшими отчетами об отдыхе на престижных курортах закадычной подруги Каролин, баронессы Абигейл Свон, вынужден был признать, что тайна артефакта, скорее всего, так и останется неразгаданной. Прочитав по диагонали еще несколько посланий, достал из конверта последнее. Без сомнения, оно было написано рукой Каролин, но его содержание ввергло меня в недоумение. Непонятно почему, письмо было адресовано… детям Абигейл. Несколько обрывочных фраз, на мой взгляд, лишенных всякого смысла: «Простите, что предала вас. Воспоминания о совершенной ошибке будут преследовать меня бесконечно, и я хочу, чтобы вы знали — расставание с вами далось нелегко, но это был единственный выход. Так у меня хотя бы появилась возможность наблюдать за вами со стороны. Хотела бы все исправить, но понимаю, что это невозможно. Я умерла для вас. Навсегда.

Браз слишком много знал и рано или поздно пришел бы за мной. Поэтому оставалось только исчезнуть. Но сердцем и душой я всегда буду с вами.

Навеки ваша Абигейл».

Пару минут я смотрел на пожелтевший листок, на несколько строчек, написанных размашистым почерком Каролин с замысловатыми завитушками. В голове крутились вопросы: зачем понадобилось писать от лица подруги и почему письмо так и не было отправлено адресату? И что за нелепое содержание? Кажется, графиня на закате своих дней окончательно лишилась рассудка, иначе ничем другим этот бред объяснить нельзя.

Каролин пережила свою подругу всего на несколько лет. Я тогда был еще ребенком, но хорошо помню, что со смертью Абигейл был связан какой-то громкий скандал. Вроде бы ее убил молодой любовник. Один из тех альфонсов, что приезжают в столицу в поисках легкой жизни за счет богатеньких леди. Что послужило причиной столь рокового конца, мне было неведомо, так же, как и дальнейшая судьба убийцы. В то беззаботное время меня мало волновали чужие страсти, а сплетен и досужих разговоров я всегда сторонился.

Задаваться и дальше вопросом, зачем Каролин понадобилось писать все это, не имело смысла. Скорее всего, в тот момент бабка просто была не в себе. Бросив листок в коробку, я допил уже остывший чай и поднялся. Настроение испортилось окончательно, хотя и до этого было хуже некуда. Моя поездка оказалась напрасной. Ничего об артефакте узнать не удалось и…

Я с досадой ударил себя по лбу. Идиот! И почему сразу об этом не подумал! Ругая себя последними словами, кинулся к письменному столу. Один за другим принялся выдвигать ящики и вываливать их содержимое прямо себе под ноги. Наконец я нашел, что искал. Выудив из кучи бумаг визитку, с жадностью впился в нее глазами. На карточке крупным шрифтом без каких-либо украшений было напечатано: «Мистер Сэйдок Флинн».

Несколько месяцев назад, еще до моего знакомства с Авророй, этот человек приезжал сюда с предложением продать ему медальон. Взамен предлагал хорошую сумму, но встретил категоричный отказ. В деньгах я не нуждался и разбазаривать фамильные ценности был не намерен. К огорчению антиквара сделка не состоялась. Уходя, тот оставил свои координаты в случае, если я вдруг передумаю. И только сейчас мне пришло в голову: вероятно, мистер Флинн был в курсе, что это за вещица, раз проявлял к ней такой интерес.

Спрятав визитную карточку в карман, я невольно улыбнулся. И все-таки не зря тащился в такую даль! Осталось найти антиквара. Вдруг он прольет свет на таинственную историю медальона.

Алексис

Моим надеждам на спокойную ночь не суждено было сбыться. Где-то около одиннадцати заявился Шейрон, весь такой расфуфыренный, надушенный и с загадочной улыбкой на устах. Наш бастард, похоже, решил за мной приударить всерьез, что в общем-то было неплохо. Правда, момент он выбрал не самый удачный. Я только-только уснула, и была чертовски зла, когда какой-то идиот начал трезвонить в дверь. Спускаясь вниз, придумывала страшную месть камикадзе, осмелившемуся нарушить мой сон, но, заметив бутылку дорогого вина, букет алых роз и маленькую бархатную коробочку, которую Вильерс с ловкостью фокусника достал из кармана пальто, сразу сменила гнев на милость и даже выдавила из себя нечто похожее на улыбку. А когда моим глазам открылось содержимое этой самой коробочки — изумительные сережки с до неприличия огромными изумрудами — едва не влюбилась в Шейрона, пусть и не с первого взгляда. Если он каждый вечер станет притаскивать мне нечто подобное, я определенно не буду против его визитов.

Понятное дело, уснули мы только под утро, а с первыми лучами в мою дверь поскреблась служанка с ненавязчивым напоминанием, что на сегодня у меня запланирована важная поездка. Я накрыла голову подушкой, отчаянно желая, чтобы Нэтти куда-нибудь провалилась, но девушка, уже привыкшая к тому, что разбудить хозяйку — занятие долгое и кропотливое, уже не скреблась, а колотила в дверь кулаками; не хватало еще, чтоб ногами.

Шейрон что-то недовольно пробормотал во сне. Перевернувшись на бок, по-хозяйски опустил руку мне на бедро и захрапел как ни в чем не бывало. Это было уже выше моих сил! Пришлось вставать. Нежно скинув его конечность, так, что она ударилась о кованую спинку кровати, я выскользнула из-под одеяла и накинула пеньюар. Выглянув в окно, убедилась, что новый день ничем не отличается от предыдущих: такой же дождливый, туманный и слякотный.

— Завтрак уже готов, — боясь нарваться на мое недовольство, с улыбкой залебезила служанка. — Только что доставили из пекарни ваши любимые пирожные с корицей.

Нэтти знала, как ублажить хозяйку. Почувствовав аромат кофе, я засунула свои негативные эмоции куда подальше и уселась поближе к камину. Что может быть по утрам прекраснее чашечки крепкого кофе! Даже дождь, барабанящий по карнизам, больше не омрачал моего настроения. Наказав напоследок подать завтрак лорду Вильерсу, когда его светлость, наконец, соизволит оторвать свой зад от перины, принялась за сборы.

Ежу понятно, в такую погоду куда лучше нежиться в постели, в чьих-нибудь жарких объятиях, нежели тащиться черт знает куда, но что поделаешь. Сначала служба, потом удовольствия. Вот такая я правильная, аж самой противно.

Подобрав под изумруды Шейрона платье василькового цвета, быстро переоделась, зашнуровала высокие ботинки и, наспех соорудив на голове нечто, больше похожее на соломенное гнездо, поспешила на улицу, предусмотрительно захватив с собой зонтик. Дождь прекратился, но клубящиеся на небе тучи ясно давали понять, что это только временное перемирие.

Пересекла площадь, в центре нее находился фонтан со статуями трех юных дев, держащих на головах корзины с фруктами, которые, утратив свою былую яркость, теперь походили на внушительных размеров булыжники. Если таким запустить кому в голову, точно мало не покажется. Размышляя о том, какой дурак сотворил эту ужасную композицию, двинулась вдоль торговых лавок по направлению к вокзалу. Хотела было поймать экипаж, но передумала, вокзал находился в десяти минутах ходьбы от моего дома. Лучше бы я не меняла своего решения. Да и умудренная опытом интуиция тактично советовала не искать на одно место новые приключения. Так нет же! Я ее не послушалась и сейчас пожинала плоды.

Нарочно задержалась возле цветочной лавки и, сделав вид, что изучаю ассортимент, скосила взгляд в сторону. Парень, следовавший за мной, тоже остановился и теперь очень внимательно рассматривал объявления, расклеенные на деревянной доске. Не спеша стала перебирать цветы, чтобы потянуть время. Мой следопыт не отрывал глаз от немногочисленных листочков. Неужели не понимает, что за это время все там написанное можно было сто раз по слогам прочитать. Тоже мне, конспиратор!

Разглядеть преследователя не удалось, коричневая фуражка, низко надвинутая на лоб, скрывала его лицо. Зато рыжие кудри выдали недотепу с головой. От сердца сразу отлегло. Я уж было решила, что это очередной наемный убийца, посланный по мою душу. Все-таки хорошо, что иногда чутье меня обманывает. Не желая раньше времени разочаровывать парня, дав понять ему, что обнаружен, я перекинулась парой фраз с цветочницей, купила маленький букетик незабудок и прогулочным шагом направилась дальше. Не было нужды оглядываться, дабы убедиться, что «наружка» следует за мной попятам.

Когда же мне наскучила эта игра, я перешла дорогу и затаилась в проулке, поджидая своего преследователя. Долго там торчать не пришлось. Уже через минуту парень вывернул из-за угла и остановился как вкопанный, наткнувшись на дуло моего карманного пистолета. На веснушчатой физиономии отразилась гамма чувств: от удивления до досады, но страха я не заметила.

— Алексис! — выдохнул паренек, обиженно поджав губы, будто не он, а я его так бездарно пасла все это время. Хитрые глазки забегали в разные стороны — явный признак того, что Джесс судорожно соображает, что бы такое соврать сейчас мне, а потом Рене, когда придется объяснять тому свой прокол в первые же минуты слежки. — Вот так встреча! Безумно рад тебя видеть! — заюлил хвостом рыжий, стараясь выглядеть счастливым и безмятежным. Но это у него получалось, скажем, так себе. Наверное, мало тренировался перед зеркалом.

— Мне пристрелить тебя прямо сейчас или все-таки расскажешь, зачем плетешься за мной от самого дома? — чтобы не выглядеть слишком уж кровожадной, предложила я вполне неплохую, на мой взгляд, альтернативу и помахала пистолетом перед носом парня, дабы убедить того в серьезности своих намерений.

Поняв, что дальше ломать комедию просто нет смысла, Джесс понуро опустил голову и невнятно пробормотал:

— Рене велел присматривать за тобой.

— Что, так беспокоится? — усмехнулась я. — Или ты хотел сказать, приставил следить, — озвучила очевидную мысль.

— Зная тебя, это вполне оправданная предосторожность, — осмелился вякнуть рыжий. — Никогда нельзя точно сказать, что найдет на тебя в следующую минуту.

— Так уж мы, женщины, устроены, — передернула я плечами. — Непредсказуемые, нелогичные создания.

Посчитав инцидент исчерпанным, сунула пистолет в карман и быстрым шагом двинулась к высокому зданию с куполообразной крышей, часы на которой показывали половину одиннадцатого. Следовало поторопиться. Мой поезд отходил через четверть часа, а из-за этого простофили я могла на него опоздать. Джесс, как оказалось, не собирался оставлять меня в покое, перейдя от тайного сопровождения к явному.

Обернувшись к нему, прямо высказала свое видение ситуации:

— Советую больше не попадаться мне на глаза и не нарываться на грубость.

— Думаешь, я в восторге от этой затеи? — скривился юноша, всем своим видом пытаясь показать, как ему претит мое общество.

Врал, конечно, потому как еще несколько лет назад у нас были, несмотря на разницу в возрасте, довольно крепкие приятельские отношения. Когда-то этот паренек спас мне жизнь, правда, и я в долгу не осталась. Отплатила, чем могла: частенько вытаскивала его из передряг, но потом наши пути разошлись. Джесс остался в банде Рене, а я вроде как сменила приоритеты и перешла на сторону закона, дав себе слово никогда больше не возвращаться к прошлому. Но, видимо, от этого самого прошлого не так-то просто избавиться.

— Куда собралась? — никак не реагируя на мой ультиматум, продолжал давить на психику рыжий, лениво пиная валявшуюся на дороге консервную банку.

— Послушай, Джесс! — я начала терять терпение. Досчитав до десяти, сделала глубокий вдох и вполне миролюбиво проговорила: — Отчитываться перед Стоуном за каждый свой шаг я не намерена, так ему и передай. Рене нужен артефакт — он его получит. А ты в этом деле с какого боку?

Парень распахнул передо мной стеклянные створки и, отвесив шутовской поклон, весело возвестил:

— Я бы с радостью вас послушался, моя прекрасная леди, но вынужден исполнять приказ босса, иначе он мне голову отвинтит. А значит, желаешь ты того или нет, до тех пор, пока медальон не окажется у Рене, я буду следовать за тобой тенью.

— Звучит многообещающе, — констатировала я мрачно. Признав, что продолжать дебаты бесполезно; все равно, что метать бисер перед свиньями, вынужденно смирилась с обществом семнадцатилетнего пройдохи.

Преодолев сутолоку на перроне, мы подошли к поезду, следующему в Вейнхилл. Предъявив проводнику в темно-синей ливрее свой посадочный билет, обернулась к Джессу, гадая, как он намерен проникнуть в вагон. Оплачивать проезд скряга наотрез отказался, мотивировав это тем, что Стоун велел не разбазаривать по пустякам его нечестно нажитое добро.

Каково же было мое удивление, когда рыжего поблизости не оказалось. Вот только секунду назад был рядом, а теперь как сквозь землю провалился. Проводник напомнил, что поезд через минуту отправляется, и предложил руку, дабы помочь подняться.

Я недоуменно хмыкнула. Может, Джесс передумал со мной ехать? Это было бы замечательно. Жаль, что моя радость была преждевременной. Войдя в купе и ответив на приветствие разряженной матроны, смерившей меня любопытным взглядом, хотела уже устроиться возле окна, когда кто-то сильно пихнул меня в бок и издал возмущенное:

— Эй! — заглушившее испуганный вскрик моей соседки.

Женщина театрально закатила глаза, готовая сию минуту грохнуться в обморок, но желание узнать, что за невидимка обосновался в нашем купе, оказалось сильнее привычки, и дама продолжила пялиться на стеганый, обитый кожей диванчик. А я инстинктивно отпрянула и, уперев руки в боки, негодующе уставилась на Джесса, точнее на фрагменты его тела, которые стали появляться по очереди, словно бы из ниоткуда: сначала улыбающаяся физиономия, потом руки и туловище и наконец ноги в растоптанных, тоже рыжих, как и шевелюра, ботинках. Весьма довольный своим эффектным появлением, Джесс развалился на диване и заговорщицки подмигнул несчастной пассажирке. Та тоненько всхлипнула и благополучно отключилась.

— Значит, на билеты Рене тратиться не хочет, зато на сомнительные изобретения магов денег ему не жалко. — Подвинув нахального типа, я все-таки заняла свое законное, честно оплаченное место возле окна.

В ответ Джесс продемонстрировал мне небольшое устройство овальной формы, напоминающее отполированную морем гальку и легко помещающееся в ладони.

— Заряда хватает на пять-шесть использований. Стоит сжать эту штуковину в руке и представить, что тебя никто не замечает, и вуаля, становишься невидимым.

Я завистливо вздохнула. В нашем Бюро и простейших телепортов, способных переносить на короткие расстояния, не допросишься, Блейк вечно оправдывается, что Совет выделяет недостаточно средств. Зато люди Стоуна ни в чем себе не отказывают и экипированы по последнему слову магии.

— Но ведь тебе дали его не для того, чтобы бесплатно кататься в поездах, — попробовала сбить с парня спесь. — Рене по головке не погладит, если узнает, на что идут его нажитые чужими потом и кровью денежки.

— А он и не узнает, — беспечно отмахнулся Джесс и хитро добавил: — Ты ведь не скажешь! — Вытянув ноги, громко зевнул и прикрыл глаза, намереваясь всю дорогу проспать беспробудным сном.

— И куда теперь? — поинтересовался мой попутчик, когда мы сошли на станции в Вейнхилле.

— Я готова мириться с твоим присутствием, но только, если будешь молчать как рыба об лед и не задавать глупых вопросов, — не терпящим возражений тоном отчеканила я.

Раскрыв зонтик, поспешила в здание. Дождь припустил не на шутку. Крупные капли бодро застучали по перрону, на глазах превращаясь в темные лужицы. Если в Миствиле было просто прохладно, то в небольшом городке на берегу моря, казалось, властвовала настоящая стужа. Ледяной ветер кружил над землей, до самых костей пронизывая редких прохожих. Джесс, одетый в легкую куртку и тонкие шерстяные брюки, хоть и хорохорился и делал вид, что ему все нипочем, на самом деле уже через каких-то пару минут стал напоминать по цвету синий, вернее, фиолетовый баклажан. Пришлось задержаться на станции и отпаивать бедолагу горячим чаем с булочками, платить за которые, разумеется, пришлось мне.

— Уже, наверное, и не рад, что за мной увязался. — Подперев подбородок руками, я наблюдала за тем, как парень расправляется с очередной плюшкой.

— Ты так и не ответила на мой вопрос. Зачем мы сюда притащились? — с набитым ртом осведомился Джесс.

— Если тебе от этого станет легче, отвечу: в музей Льюиса, других достопримечательностей здесь нет, — поразилась я недогадливости парня.

— Считаешь, медальон находится в музее? — недоверчиво уставился на меня тот.

— Вижу, Рене тебе ничего не рассказал. Что, не доверяет? Или совсем за дурака держит? — решила поддеть приятеля. — Артефакт в Миствиле, ну, или, по крайней мере, был там до недавнего времени.

— Тогда чего сюда приперлись? — никак не врубался рыжий.

Справившись с желанием хорошенько стукнуть его, терпеливо пояснила:

— Это называется расследование. Когда появляется гипотеза, ее необходимо проверить. Именно затем я сюда и явилась.

— Значит, ты теперь у нас великая сыщица? — с иронией уточнил юноша.

— Типа того, — подтвердила скупо. Поднявшись из-за стола, предложила: — Если хочешь, можешь подождать меня на станции. Надолго я не задержусь.

Мои слова прозвучали для Джесса, как приказ к действию. Позабыв об угощениях, парень вскочил со своего места и ринулся за мной к выходу.

— Ну уж нет, знаю я твои штучки. Слиняешь, а Стоун с меня потом три шкуры спустит. Я теперь от тебя ни на шаг.

— Тогда поехали, — не сумела сдержать досады. Очередная попытка избавиться от прилипалы оказалась безуспешной.

Дом, где когда-то жила чета Льюисов, находился в центре уездного городка. После смерти мага и самоубийства его жены, Софии, здание превратили в музей, куда ежегодно стекались любопытные из разных концов королевства, дабы поглазеть на то, что принадлежало некогда великому чародею. Когда властям стало известно о медальоне, агенты Бюро обследовали музей вдоль и поперек, проштудировали все сохранившиеся документы и записи Эйвана, но никаких зацепок, способных указать на местонахождение артефакта, отыскать не удалось. Казалось, тот исчез из Фейриленда навсегда.

Получив приказ отыскать медальон, я первым делом отправилась в Вейнхилл, но, как и мои предшественники, потерпела фиаско. Однако в свете последних событий, думается, прошлая поездка была ненапрасной.

Передав Джесса в руки бойкого словоохотливого гида и дав парню клятвенное обещание никуда не исчезать, я отправилась прямиком в хранилище. Узнав, кто к ним пожаловал, стражник безропотно меня пропустил, зажег керосиновую лампу и, любезно пообещав вернуться по первому моему зову, удалился.

Сняв верхнюю одежду, я огляделась, отмечая про себя, что со времени моего последнего визита здесь мало что изменилось. Взяла чадящий светильник и направилась к стеллажам, внимательно изучая приклеенные к папкам ярлыки. Чего тут только не было! Дотошные служащие музея тащили в хранилище все, что хоть как-то касалось легендарного чародея: вырезки из газет, журналов, описания его опытов и изобретений, подробности биографии. Вся жизнь Льюиса была запечатлена на страницах многотомных изданий. Но сейчас меня интересовал не сам маг, а его ничем непримечательная супруга. Точнее, обстоятельства ее гибели.

Если не ошибаюсь, София тоже была не обделена магическим даром, но всегда оставалась в тени, затмеваемая славой своего выдающегося мужа. Сама же она не изобрела ничего стоящего, судьбой женщины было стать женой гения, а потом скончаться от безмерной тоски по любимому. Хотя насчет последнего у меня теперь появились большие сомнения.

Отыскав папку, где содержалась информация о самоубийстве Софии, я поставила лампу на полку и, умирая от нетерпения, впилась взглядом в печатные строки. Просмотрев несколько листков, наткнулась на вырезку из местной газеты, датированной 15 мая 1780 года. В статье говорилось о том, как двое рыбаков выловили тело утопленницы и с трудом узнали в ней жену Льюиса. Из краткого отчета полиции можно было сделать вывод, что София превратилась в труп, очень смахивающий на мумию. Особенно поразили всех глаза женщины, с бельмом и без зрачков. Окончательно убедиться в правоте свой догадки мне помог последний абзац, где сообщалось, что тело отправили в городской морг, а наутро оно исчезло, оставив после себя только кучку пепла, словно предварительно побывало в крематории. Знакомая картина, не правда ли?

Я повторно перечитала статью. Зародившаяся накануне идея теперь не казалась такой уж парадоксальной и постепенно отвоевывала все больше места в моем мозгу, вселяя уверенность, что я на верном пути. Оставалось сложить кусочки мозаики, и получим целостную картину.

По словам подруги Авроры, мисс Оуэн боялась своего отца и не доверяла ему. В их доме я не обнаружила ни семейных портретов, ни фотографий, на которых были бы запечатлены маленькая или большая девочка Аврора, ее любящий отец и ныне покойная, но ведь когда-то же имевшаяся в наличии мать. Как-то все это очень странно: вроде бы люди без прошлого. Разве так бывает?

А может, это был всего лишь фарс, устроенный с определенной целью? Например, заарканить перспективного жениха и, заманив его в ловушку, завладеть украшением. Только к чему такие сложности? Не проще ли было выкрасть его, как это попытались сделать люди Блейка? Стоило ли разыгрывать целый спектакль про провинциального вдовца и его непорочную дочь, этакого ангелочка с крылышками? К сожалению, на сей вопрос у меня пока не было ответа.

Идем далее. Коул неожиданно погибает, с ним происходит та же метаморфоза, что и с покойной женой Льюиса. С этого момента моя версия строилась на одних догадках, но я нутром чувствовала, что истина где-то рядом. София, несомненно, была в курсе всех достижений мужа и наверняка знала всю его подноготную, а, следовательно, и правду о медальоне. Если предположить, что госпожа Льюис не умерла от горя, а, наоборот, решила взять от жизни как можно больше и для этого начала все с нуля, то получается очень даже складно. Она подобрала себе новую оболочку, а старую за ненадобностью выбросила в море, инсценировав суицид.

И дальше одному богу известно, сколько раз София меняла свое «пристанище». Нужно будет просмотреть нераскрытые дела Бюро и выяснить, не было ли похожих случаев, когда тела вдруг странным образом превращались в прах без помощи истопника, — сделала пометку в памяти и продолжила свои размышления.

Каким-то образом артефакт оказался в семье Уистлера и некто по имени Коул решил его прикарманить. Для этого он сочинил целую мелодраму с участием красотки Авроры (или как там ее по батюшке) и таки выдурил у нашего наивного Девина заветную безделушку. А девушку убил, когда та стала ему не нужна. Конечно, в моей версии многое притянуто за уши и многое пока остается неясным, но это все же лучше, чем ничего. Будем считать, что убийца мисс Оуэн вычислен. Следовательно, можно со спокойной совестью сосредоточиться на поисках артефакта и не отвлекаться на мелочи вроде упокоившихся душой аферисток. Хоть с этим разобрались.

Вырвав нужные страницы и припрятав их в сумку (Блейк, как всегда, потребует доказательства), я вернула папку на место и покинула хранилище. Джесс уже поджидал меня возле выхода. Парень заметно нервничал, как солдат на посту вышагивал из угла в угол, нетерпеливо поглядывая на часы.

— Наверное, решил, что я все-таки слиняла? — весело улыбнулась рыжему.

— Если честно, был в этом почти уверен. Даже странно, что ты еще здесь, — озадаченно почесал затылок приятель. — Что-нибудь выяснила?

— Я убеждена, ну, почти убеждена, что знаю, у кого сейчас медальон. Дело осталось за малым — отыскать человека, способного перемещаться из тела в тело.

— В каком смысле перемещаться? — озадаченно переспросил Джесс.

— В прямом, — просто ответила я.

Некоторое время парень молчал, наверное, переваривая услышанное, потом глубокомысленно заключил:

— Теперь понятно, зачем Рене так понадобилась эта штуковина. — И вскинул на меня взгляд. — Думаешь, будет легко? Я имею в виду, найти артефакт?

— Напротив, даже очень сложно. — Оказавшись на улице, я поежилась от ледяного ветра. Виданное ли дело, в середине октября такой холод! Сбежав по ступеням, махнула проезжающему мимо кэбу, и тот сразу остановился. — Но мне обещал помочь один знакомый маг.

— Тогда передам Стоуну, что артефакт скоро будет у него, — сделал для себя поспешные выводы Джесс.

— Лучше заткнись и не мешай мне думать! — нервно огрызнулась я. Упоминание о Рене основательно подпортило настроение. Велела извозчику отвезти нас к ближайшему телеграфу и забралась в повозку.

Отправив начальнику краткое послание, вернулась в кэб. Всю дорогу до станции вынуждена была отвечать на бессмысленные вопросы неугомонного Джесса и бороться с желанием вышвырнуть болтуна из коляски. А рыжий и не думал умолкать. Чувствую, с такими успехами к концу дня у меня разовьется предынфарктное состояние.

К счастью, следующий поезд до Миствиля должен был прибыть через полчаса. Решили скоротать время в уже знакомой кофейне. Воспользовавшись временным затишьем, когда Джесс сосредоточился на сладостях и перестал до меня докапываться, я попробовала наметить дальнейший план действий. Сегодня узнать еще что-нибудь вряд ли получится. Когда вернусь, будет уже поздний вечер. К тому же необходимо отдохнуть и привести себя в порядок, вдруг Шейрон и сегодня рассчитывает на мою благосклонность. В том смысле, что я милостиво приму его; естественно, с достойными подношениями.

Однако в одно место заглянуть все же придется. Мой прошлый визит в «Ле Шане» и связанные с ним надежды, мягко говоря, провалились с треском. Так и не удалось поговорить с девушкой по имени Брин. Вероятнее всего, она не имела никакого отношения к нашему делу, но идиотская привычка доводить начатое до конца взяла верх, и я дала себе слово убедиться, что эта дорога точно тупиковая.

На сей раз рыжий не стал прибегать к помощи артефакта, а раскошелился на билет. Наверное, возымело действие мое предупреждение о чреватом последствиями растранжиривании магических ресурсов мистера Стоуна. Устроившись в купе первого класса, я заказала легкий ужин, радуясь тому, что хотя бы на обратном пути буду избавлена от докучливых расспросов не в меру любознательного Джесса. Не тут-то было! Каким-то образом этот проныра умудрился, не прибегая к помощи магии, перебраться из эконом-класса в мой шикарный вагон.

— Послушай, друг, но отсюда-то уж точно сбежать не получится, — расправляя салфетку на коленях, заметила я. Вооружившись столовыми приборами, приступила к трапезе, тактично намекнув: — И, если честно, я немного устала и хотела бы отдохнуть.

— А кто против? — Ничтоже сумняшеся, парень придвинул к себе откупоренную бутылку дорогого вина и отхлебнул прямо из горлышка. Затем, экспроприировав мою тарелку, стал проворно уничтожать ее содержимое. — Здесь мне больше нравится. Да и еда тут на порядок вкуснее.

От такой наглости я даже оторопела и не сразу нашлась, что ответить. Очнувшись, все-таки исполнила свою недавнюю мечту и хорошенько треснула наглеца по макушке свернутой в трубочку газетой. Возмущенно вскрикнув, Джесс потер ушибленное место, не преминув обличить меня в черствости.

— А в следующий раз, так и знай, воспользуюсь чем-нибудь потяжелей, и тогда ты вряд ли отделаешься лишь синяком, — грозно пообещала я, борясь с желанием наградить Джесса еще и пинком.

В ответ тот обиженно хмыкнул и, демонстративно отвернувшись (впрочем, ловить в тарелке ему уже было нечего), уставился в окно, всем своим видом давая понять, какая я злая и бессердечная. Можно было бы заказать еще порцию, но аппетит почему-то пропал. Я развернула периодику и сосредоточилась на последних известиях.

Очень скоро Джессу наскучило играть в молчанку. Пресытившись созерцанием полей и лесов, он повернулся ко мне и попытался выудить секретную информацию:

— Скажи, Алексис, а каково это возвращаться в прошлое?

— Как к бабушке на блины, — не желая развивать затронутую им тему, нехотя выдавила из себя.

— Я серьезно! — насупился приятель. — Что ты чувствуешь во время перемещения? Это вообще опасно?

— Для кого как… — Я в упор посмотрела на Джесса. Небось спит и видит, как бы отправиться в захватывающее путешествие по эпохам. И что самое страшное, его мечты могли стать реальностью. Стоит новомодным артефактам, ввозимым бог знает откуда, подешеветь, как любой желающий будет способен на временной пилотаж. Для блага самого же юноши решила сразу развеять его иллюзии. — Хочешь дружеский совет: даже не думай покупать эту самопальную дрянь. Если, конечно, жизнь дорога. Последствия могут быть непредсказуемыми.

В ответ Джесс неопределенно хмыкнул, как бы говоря, что он уже взрослый мальчик и в няньках не нуждается. Ну и пожалуйста! Сопли я ему вытирать точно не буду. Зачем тогда вообще спрашивал? Попробовала сосредоточиться на газетных сплетнях, но в одном месте у рыжего продолжало свербеть. Допив остатки вина и промокнув рот рукавом замызганной куртки, мой дотошный попутчик снова закидал меня вопросами:

— А как вы узнаете, если прошлое вдруг изменилось?

— Так прямо сейчас и рассказала, — бесцветно отозвалась я. Еще не хватало посвятить Джесса и всю их шайку в тайны Бюро.

— И все-таки? — не унимался рыжий.

— И все-таки лучше тебе заткнуться, — метнула в приставалу злой взгляд.

Джесс на мгновение приумолк. Наверное, раздумывал, с какой стороны подобраться, дабы выпытать нужные ему сведения. Но выкладывать хитрюге про заклятие, которое накладывали на каждого сотрудника Бюро и благодаря которому мы помнили разные варианты развития событий, я не собиралась.

Поэтому спешно поднялась и, бросив на ходу:

— Скоро вернусь, — вышла в тамбур.

Загляну-ка пока в ресторан. Все равно почитать не даст, да и с ужином по его вине я пролетела. Необходимо срочно наверстать упущенное. Об этом прежде робко, а теперь во всеуслышание напоминал взбунтовавшийся желудок, который никак не хотел довольствоваться лишь чашечкой кофе и жалким пирожным.

У выхода из вагона я обернулась и с облегчением поняла, что Джесс от меня вроде отлип. Уверена, ненадолго. Лучше бы вообще самоликвидировался или, в худшем случае, проспал до конечной станции. Наверное, следовало добавить в вино снотворного. Жаль, под рукой не оказалось дорожной «аптечки».

Предвкушая трапезу в одиночестве, я заняла свободный столик и раскрыла меню. В мгновение ока рядом материализовался официант, зажег свечу и, наполнив бокал, пообещал исполнить любое мое желание. Загнул, конечно! Потому как с моими фантазиями мало кто мог соперничать, хотя сейчас они были вполне приземленными: отделаться все от того же Джесса.

Из светящегося шара под потолком разливалась приятная музыка, ей вторил перезвон столовых приборов. Немногочисленные пассажиры негромко переговаривались, не желая нарушать атмосферу комфорта. Расслабленно откинувшись на спинку дивана, я перевернула страницу.

И тут минуты блаженства закончились. Совсем близко послышались шаркающие шаги, а затем кто-то бесцеремонно плюхнулся напротив меня. Не отрывая от меню глаз, гневно процедила:

— Начинаю склоняться к мысли, что нам стоит вернуться к первоначальному варианту. Ты следишь за мной на расстоянии не менее чем в десять ярдов!

Длинные, жилистые пальцы ухватили мое запястье. Я вздрогнула и выронила на стол папку. Подняв голову, тут же уразумела, что передо мной не Джесс. Красные глаза с темной поволокой впились в мое лицо, парализуя волю.

— Отдай медальон. — От голоса незнакомца по телу побежали мурашки.

Я судорожно сглотнула и даже хотела ущипнуть себя на предмет, если мне все это привиделось, но неослабевающая хватка убеждала в обратном. Тоненько вскрикнула, почти неслышно, наверное, интуитивно опасалась нарушить ресторанную благодать.

Цепкие пальцы медленно разжались. Удерживать больше не имело смысла. Даже если бы и очень захотела, не смогла бы сдвинуться с места. Сейчас я была полностью подчинена гипнотизирующему взгляду и чувствовала себя, словно маленький кролик перед пастью удава, который к тому же еще и умел говорить:

— Мне нужен медальон, отдай его, — как заезженная пластинка скрипел незнакомец.

Руки непроизвольно потянулись к сумке. Схватив ридикюль, дрожащими пальцами отстегнула застежку, подсознательно ругая себя за то, что так и не нашла более подходящего тайника для злосчастной подделки. И черт бы с ней, с этой бижутерией! Рене мог еще кучу таких наваять. Вот только получив желаемое, маг, скорее всего, поспешит от меня избавиться. Подтвердил догадку пакетик с серебристым порошком, который Внушающий одним незаметным движением (это ему так казалось) высыпал в мой бокал. Знакомый яд. Подействует не сразу, поэтому установить время смерти не получится. Такую отраву часто использовали, чтобы запутать Наблюдателей и спрятать концы в воду, не дав установить точный момент преступления. Обнадеживало одно, мало кому удавалось ее достать. Только в руках редких негодяев могло оказаться это смертоносное «жало», и сейчас оно было нацелено на меня.

Проклятье, Алексис! Сдается, ты серьезно вляпалась! Во что-то, от чего дурно пахнет аж за версту…

Обливаясь потом и мысленно прощаясь с жизнью, я достала чертову побрякушку. Негодяй уже простер ко мне свою клешню, когда его голова вдруг странно дернулась и упала на белоснежную скатерть. Довершил натюрморт стеклянный графин, из которого вытекала липкая жидкость, по запаху — ягодная наливка, наподобие лака склеивающая седые космы мага. Напоследок тот часто заморгал, будто хотел мне подмигнуть, но не справился с трудной задачей и отключился, может, еще и не навсегда.

— Бежим! — Джесс схватил меня за руку и потащил из ресторана.

Из-за дальнего столика подскочили двое верзил и ринулись следом. Видимо, сообщники нашего без пяти минут убийцы и вора. Надо же, опомнились!

Ко мне вернулась способность соображать, а вместе с тем накатила злоба. Чертов маг! Нужно было влить в его паршивую глотку уготованную мне отраву. Ненавижу Внушающих! Используют людей, как мусор, для своих гадких целей. Я бы с превеликим удовольствием избавила мир хотя бы от одного такого мерзавца, но не возвращаться же обратно! К тому же нас быстро догоняли двуногие «гориллы».

Поняв, что избавиться от преследователей не удастся, Джесс решил прибегнуть к неординарным мерам. Покрепче ухватившись за меня, скомандовал:

— Закрой глаза!

А в следующее мгновение мы стартовали из поезда.

Чувствуя, как накатывает тошнота, без сил опустилась на мешки, так удачно оказавшиеся поблизости, и глубоко вдохнула сырой стылый воздух. Рыжий ободряюще похлопал меня по плечу и заботливо произнес:

— Это просто с непривычки. Сейчас пройдет.

Я подарила ему болезненную улыбку. Уже и забыла, каково это телепортироваться.

— Спасибо. Если б не ты, не знаю, чем бы все закончилось.

— Ничего. Свои люди — сочтемся, — скромно отмахнулся приятель, а потом, не сдержавшись, нравоучительно выдал: — И больше не говори, что я для тебя обуза.

— Не наглей, — спустила его с высот на землю.

Совсем близко послышался гневный оклик торговца, в нескольких довольно резких выражениях потребовавшего, чтобы мы не рассиживались на его товаре и не распугивали покупателей (хотя таковых, честно говоря, поблизости не наблюдалось), а проваливали подобру-поздорову прочь. Джесс не остался в долгу и ответил ему в том же духе, что чуть не привело к настоящей баталии. Желая прекратить прения, я поднялась и на нетвердых ногах двинулась между прилавков. — Пойдем, Джесс. Мне уже лучше…

— Прошептала она бескровными губами, — позабыв о стычке, с иронией закончил рыжий. — Тебе ведь раньше легко давались переходы. Почему сейчас не пользуешься телепортами? — недоуменно вопросил он, вприпрыжку следуя за мной. — Это ведь так удобно!

Джесс выглядел бодрым, как огурчик, и голодными глазами провожал продуктовые прилавки, мимо которых мы проходили. Такого легче убить, чем прокормить. Меня же от одного вида съестного чуть не выворачивало наизнанку.

— Удобно, но очень дорого, — хмуро подметила я, стараясь скорее миновать торговые ряды и сбежать от щекочущих обоняние и провоцирующих мой желудок ароматов. — Зарплаты едва хватает на аренду скромного дома и оплату пансиона для сестры. А ведь еще надо хоть как-то одеваться, не ходить же мне в обносках.

— Возвращайся к нам. С твоим-то умом будешь, как сыр в масле кататься, — совсем не вовремя занялся пропагандой рыжий.

— А ты, однако, поэт. — Я устремилась на свет бумажных фонариков, нависающих над прилавками, полными всевозможного магического добра.

Теперь, наконец, поняла, куда нас забросило. На так называемый черный рынок, изобилующий запрещенными в Фейриленде артефактами. Здесь не спеша, словно на прогулке, прохаживались немногочисленные покупатели, намеренно скрывая свои лица под надвинутыми на лоб капюшонами, по-видимому, не желая светиться и запятнать свою безупречную репутацию. Потому что, как правило, это были известные и состоятельные люди, не чета нам, мелким служащим. Полиции никак не удавалось разворошить это осиное гнездо; в целях конспирации месторасположение рынка постоянно менялось.

— Давненько я здесь не бывала, — пробормотала, с увлечением разглядывая предложенный ассортимент.

Многие из выставленных на продажу предметов были мне незнакомы. Кроме стандартных телепортов, приворотных и отворотных зелий, ядов и противоядий здесь имелась масса интересных вещиц. Заметила небольшие округлые предметы, похожие на отшлифованные камни, вроде того, что сегодня утром продемонстрировал мне Джесс. А узнав стоимость такой финтифлюшки, отшатнулась от продавца, как от чумного, и с поспешностью переместилась к прилавку напротив, вокруг которого, в отличие от других, не толпились любопытствующие.

— Что это? — кивнула я на небольшое синее стеклышко, очень смахивающее на бутылочное, вправленное в металлический ободок.

Переваливаясь с ноги на ногу, невысокий пузатый человечек с рыжей бородой приблизился ко мне и заискивающе улыбнулся:

— Изобретение века, сударыня! Единственное в своем роде! Больше вы такого нигде не найдете!

— А если коротко и по существу? — наклонившись к лепрекону, оборвала его страстный монолог.

Фейри перестал декламировать заученный текст и лаконично пояснил:

— Мгновенные портреты. Сейчас! — кряхтя и что-то неразборчиво бормоча, заковылял обратно к прилавку. Двигался он неуклюже и весь был каким-то несуразным и смешным.

Взяв одну из стекляшек, направил ее на меня. Прошептал несколько слов, и артефакт замерцал, из темно-лазурного став ярко-голубым. Я невольно зажмурилась.

— Не бойтесь, — хихикнул продавец, потешаясь над моей реакцией, — я не торгую опасными артефактами. Лучше смотрите сюда!

Неуверенно подняла взгляд. Странный прямоугольный прибор вдруг зашипел, и из его недр медленно, как бы нехотя, стала выползать карточка, а потом плавно опустилась на пухлую руку лепрекона. Тот протянул мне снимок, на котором запечатлелась я собственной персоной, с перекошенной от страха и изумления физиономией. Н-да, это явно не самый удачный мой портрет. Но что касается артефакта… Определенно, штучка весьма занятная. От такой я бы не отказалась.

Поэтому деловито осведомилась:

— Сколько?

— Сорок сольнов, — глаза коммерсанта алчно сверкнули.

Я глянула на него, как на умалишенного:

— И чего так дешево? Мог бы и тысячу запросить.

Гордо вскинув голову и развернувшись на девяносто градусов, намерилась затеряться в лабиринте базара.

— Для очаровательных леди сегодня скидка! — не растерялся фейри, изо всех сил стараясь удержать единственную потенциальную клиентку.

Я притормозила.

— Вы, кажется, говорили про пятидесятипроцентную скидку?

— Но я же так разорюсь! — испуганно взвизгнул лепрекон, выпучив на меня свои огромные совиные глаза.

— Ну как хотите, — изрекла равнодушно, хотя на самом деле сгорала от желания заполучить необычную вещицу. Сделала вид, что собираюсь уйти, но фейри, по-видимому, был тоже не промах.

— Тридцать пять! — азартно выкрикнул он.

— Двадцать четыре! — включилась я в аукционный торг.

— Тридцать и запасные стекла в подарок! — скороговоркой выпалил лепрекон и уставился на меня молящим взглядом, чуть не падая ниц. Так смотрит нищий, желая получить подаяние.

Мне стало жаль беднягу. Раскрыв ридикюль, отсчитала нужную сумму, получив взамен вожделенное приспособление. При детальном осмотре увидела, что состояло оно из двух стекол, скрепленных рамой, на одной стороне которой было небольшое отверстие. Вероятно, из него и появлялась фотокарточка.

Довольный сделкой, торговец завернул в холщевую ткань запаски, сказав, что их необходимо менять по мере надобности, потому как постепенно изображение будет становиться нечетким. Нацарапав на клочке бумаге незамысловатое заклинание, приводящее артефакт в действие, простился со мной, заверив, что будет с нетерпением ждать следующей встречи. Еще бы! Если учесть, что за те десять минут, что мы препирались, к нему так больше никто и не подошел, я перешла в ранг любимой и, похоже, единственной покупательницы.

Джесс поджидал меня неподалеку. Лениво подпирая стену, глазел по сторонам и жевал лакричную палочку.

— Вижу, тебе здесь понравилось, — протянул он, заметив улыбку на моем лице. — Хочешь задержаться?

— И распрощаться с теми жалкими грошами, что сейчас остались от моей нищенской зарплаты? Лучше убраться отсюда, потому как в подобных местах мои потребности опережают мои возможности. Не будем искушать себя. — Стараясь не смотреть по сторонам, дабы не прикипеть душой к еще какой-нибудь диковинной штучке, я стала пробираться к выходу.

Девин

После похорон сразу поехал в Бюро. Когда прах Коула опустили в землю, я мысленно попрощался с Оуэном и опрометчиво пообещал ему все исправить. И сейчас ломал голову, как убедить Блейка снова вернуть меня в вечер помолвки. Как назло, мои доводы мне самому казались надуманными и неубедительными. А если учесть, что в последнее время Адам относился к моей персоне с долей настороженности, то шансы добиться своего были ничтожно малы.

И тем не менее я решил попытать счастья. Вспомнив нашу последнюю встречу и ссору, которой она закончилась, приготовился услышать от старика нелицеприятную отповедь, но, оказалось, тот и не думал меня ни в чем упрекать. Не успел переступить порог кабинета, как Адам поднялся и шагнул мне навстречу. Чуть ли не с распростертыми объятиями.

— Садись, Девин, — с какой-то безотчетной грустью прошептал он. — Для тебя есть новости.

Я покорно опустился в кресло, уже по тону Блейка понимая, какими они будут.

— Что-то произошло? — Внутри все похолодело от предчувствия чего-то неотвратимого и ужасного.

Адам медлил, подбирая слова. Выдержав драматичную паузу, тускло проронил:

— Мы нашли убийцу.

Я сидел как громом пораженный, не в силах произнести ни звука. Мысли в голове путались, а надежда на скорую встречу с любимой таяла на глазах.

Воспользовавшись моим замешательством, старик быстро продолжил:

— Алексис сегодня ездила в Вейнхилл. Вот что ей удалось узнать…

Рассказ Блейка поверг меня в смятение. По его словам, убийцей оказался мой несостоявшийся тесть, Коул Оуэн. А сама Аврора… Я схватился за голову и безотчетно уставился в пол, отказываясь верить в то, что услышал. Просто не мог этого принять! Или не хотел…

— Я уже отправил запрос в пансион, где якобы обучалась мисс Оуэн, но заранее знаю ответ. Больше чем уверен, ее там никогда не было, — вкрадчиво вещал начальник. — Они втерлись к тебе в доверие, чтобы обманом выманить артефакт. Мне жаль, Девин, что все так вышло.

— Значит, дело… моей невесты официально закрыто? — еле слышно пролепетал я, запнувшись на словах «моей невесты». Теперь уже и не знаю, кем мне приходилась Аврора и кем вообще являлась на самом деле. Неужели она вся была фальшивой до мозга костей? Впрочем, как и ее любовь ко мне.

— Закрыто, — подтвердил Адам. Пересек кабинет, опустился в кресло и стал машинально перебирать листы бумаги, разбросанные по столу. — Теперь нужно сосредоточиться на поисках самозванца, выдававшего себя за Оуэна, и, разумеется, на поисках медальона. — Сунув последний документ в папку, спрятал ее в нижний ящик. — Вижу, что ты потрясен, и это неудивительно. Сложно пережить смерть близкого человека, но еще сложнее узнать о его предательстве. Мне все-таки кажется, что тебе не стоит влезать в это расследование.

— Наоборот! Теперь я тем более должен во всем разобраться и выяснить, кем были эти двое проходимцев и как долго собирались меня дурачить.

Понимая, что я настроен решительно, Блейк не стал спорить и только молча кивнул. У самой двери окликнул меня:

— Мне действительно очень жаль, Девин. Ты, как никто другой, заслуживаешь счастья. Надеюсь, у тебя еще все впереди.

— Я тоже на это надеюсь, — только и сумел выдавить из себя.

Алексис

Джесс ни в какую не хотел оставлять меня в покое, намерился препроводить домой, но услыхав, что мой путь лежит не в родные пенаты, а в бордель на Хотвич-стрит, сразу ретировался, коротко обронив, что в «Ле Шане» он с недавних пор ни ногой. Меня это вполне устраивало. Попрощавшись с новоиспеченным телохранителем и выразив желание больше никогда не видеть его ухмыляющейся физиономии, я отправилась в публичный дом.

На этот раз решила действовать осторожнее и, обойдя здание, вошла с черного входа. Чем меньше посетителей меня увидят, тем лучше. Не хватало еще снова напороться на Рене или того хуже — на очередного охотника за «сокровищем». На сегодня с меня довольно приключений.

В небольшой передней суетились служанки, из кухни доносились гневные окрики повара, распекающего своих подопечных, и аппетитные ароматы. Правда, я так до конца и не отошла от головокружительного путешествия и невольно скривилась, когда одна из девушек выскочила из кухни с подносом, наполненным мясными блюдами.

Другая служанка, заметив меня, открыла было рот, явно собираясь спросить, какого черта я здесь забыла, но была остановлена моим нетерпеливым возгласом:

— Мне необходимо поговорить с хозяйкой. Немедленно! — и ткнула в глаза пышнотелой красотки свою визитную карточку, где черным по белому было написано, какого рода занятием я зарабатываю себе на жизнь.

Та моментально заткнулась и пулей взлетела по лестнице. Вскоре я сидела в роскошно обставленном кабинете и, цедя вино, вела светскую беседу с альвессой. Хозяйка борделя выглядела молодо, больше тридцати не дашь, но я знала, что мадам Сюзон уже давно разменяла шестой, а то и седьмой десяток. Об этом говорили ее глаза, в которых отражались мудрость и большой опыт зрелой женщины, приправленный долей скептицизма.

— Твой последний визит, дорогуша, влетел мне в копеечку, — не преминула попенять бандерша, правда, без особого недовольства.

— Счет предоставь мистеру Стоуну, — приторно улыбнулась я, выискивая в темной грозди сочную виноградину. — А сейчас поговорим о другом. Мне нужно встретиться с одной из твоих девушек, Брин.

— Боюсь, это невозможно. — Потянувшись к позолоченной коробочке, альвесса достала сигарету и, вставив ее в мундштук, пару раз с наслаждением затянулась, окутывая себя облаком дыма. В горле неприятно запершило.

— Почему невозможно? — кашлянула я.

— Мисс Кун покинула нас еще в начале весны, — все так же не спеша, даже несколько лениво ответила собеседница.

— Хочешь сказать, умерла?

— Может, и умерла, — невозмутимо кивнула женщина. — А может, просто исчезла.

— Ни с того ни с сего? — подозрительно сощурилась я. — И даже не попрощалась?

— Именно, — подтвердила Сюзон и, вдавив недокуренную сигарету в пепельницу, наполнила свой бокал белым вином. С улыбкой продолжила: — Я ведь не держу здесь никого силой. Девушки приходят ко мне, чтобы подзаработать. Я даю им кров, еду, деньги, а взамен беру то, что мне полагается, небольшой процент с их доходов.

Небольшой! Так сразу и поверила!

— Когда настает время, они покидают мой дом, а на смену им приходят другие. Ты, Алексис, могла бы сколотить здесь целое состояние. С твоей-то красотой и темпераментом… Жаль, что выбрала неверный путь, — патетично вздохнула альвесса и снова пригубила вино.

За сегодня это, по-моему, уже второе предложение сменить профессию.

— Ну, насколько он неверный, позволь мне самой судить. — Перспектива стать даже высокооплачиваемой шлюхой в борделе, пусть и очень дорогом и процветающем, меня не прельщала. Я, конечно, девушка не самых строгих моральных принципов, зато очень разборчивая и привыкла «пастись» на вольных хлебах. А дураков на мой век всегда хватит, таких, что с радостью захотят расстаться с малой толикой своих сбережений; причем, заметьте, совершенно добровольно. Посвящать в свои сокровенные мысли мадам Сюзон я, разумеется, не стала и с улыбкой произнесла: — К тому же, куда уж мне тягаться с твоими прелестными распутницами? Тебе ведь дриад или как минимум полукровок подавай. Простым смертным здесь нет места.

— Ради тебя готова сделать исключение, — разливалась соловьем вербовщица.

Поняв, что ловить здесь больше нечего, я поспешила откланяться, напоследок спросив:

— Может, сохранились какие-нибудь данные о мисс Кун. Ее адрес или хотя бы фотография?

Сюзон снова меня разочаровала:

— Все, что остается после ухода девушек, я выбрасываю. Таковы мои правила.

— Тем не менее, если что-нибудь вспомнишь, свяжись со мной. — Оставив женщине свои координаты, я простилась.

Хотела покинуть бордель тем же путем, что и вошла, но дорогу преградил стол, на котором возвышалось кремовое великолепие — трехъярусный торт, украшенный фруктами и марципановыми фигурками, и обильно политый взбитыми сливками. Если бы не мой капризный желудок, до сих пор хранящий память о незапланированном перелете, я бы стопудово сняла первую пробу. Можно сказать, тем, кому предназначалось это искушение, крупно повезло. Но только сегодня.

Повернув обратно, вошла в зал. Здесь было настоящее столпотворение. У возвышенности, где отплясывали танцовщицы в своих супер коротких юбках, сосредоточилась большая часть посетителей. Они что-то выкрикивали юным прелестницам и с вожделением смотрели на их стройные ножки, которые то и дело взметались вверх, открывая многочисленной публике простор для фантазии. Где-то в гудящей толпе наверняка затерялся и сам виновник торжества, в честь которого сейчас лилось через край шампанское, летели в потолок пробки, визжали притворно напуганные девицы, гремело веселье.

Обойдя на почтительном расстоянии разбитную компанию, двинулась было к выходу, когда мое внимание привлек столик в дальнем углу. За ним, не обращая внимания на творящийся бедлам, мирно беседовали двое мужчин, в одном из которых я тотчас узнала Ника.

Вот тебе раз! В голове не укладывается, каким ветром могло занести сюда нашего праведника. Всегда считала, что такие паиньки, как Девин с Ником, даже на пушечный выстрел не приблизятся к подобному заведению. Как видно, я ошибалась.

Стоит отметить, Росс и его собеседник за все время, что на них пялилась, даже ни разу не взглянули по сторонам. Мужчины были поглощены разговором и время от времени опускали глаза на бумаги, разложенные на столе; на нем, кроме документов, стояли только графин с водой и два бокала.

Во дают! Ну кто в здравом уме назначает деловую встречу в доме терпимости?! И куда мир катится…

Мне вдруг стало обидно за всех прелестных девушек, которыми сейчас пренебрегали эти два сухаря. Непорядок! Может, они того, неправильные мужчины?

Отогнав обидное для моего начальника подозрение, решила исправить досадную оплошность. Подозвала двух миловидных блондинок с кудряшками, как у нечесаного пуделя, и сказала:

— Видите тех двух приятных джентльменов?

Прелестницы дружно покивали перманентными головками, отчего кудряшки запрыгали с удвоенной скоростью.

— Они здесь впервые и поэтому немного смущаются. Нужно помочь обрести им уверенность. По своему опыту знаю, из таких робких мужчин получаются самые пылкие любовники. — И чтобы окончательно убедить куртизанок в достоверности своих слов, сунула им под кружевные ленты корсетов по два сольна. Почувствовав приятную свежесть благородного металла, девицы отбросили сомнения и устремились к указанному мной столику. Последнее от себя отрываю, но, как говорится, для друга ничего не жалко. — И подружек прихватить не забудьте, — посоветовала я резво удаляющейся парочке, а сама спряталась за общипанной искусственной пальмой, так удачно укрывшей меня от аборигенов этого заведения.

Вскоре началось самое увлекательное. Заливисто смеясь, девушки, словно разноцветные бабочки, запорхали вокруг то краснеющих, то бледнеющих кавалеров. Одна ничтоже сумняшеся уселась опешившему Россу на колени и, обвив его шею рукой, принялась чуть ли не силой вливать в него шампанское, прямо из бутылки. Другая, дабы отработать свой гонорар, нежно целовала нашего зама в ушко и что-то ему нашептывала. Еще две девушки вплотную занялись собеседником Ника.

И тут мне в голову пришла гениальная мысль — испытать недавнее приобретение в действии. Достав артефакт и шпаргалку с заклятием, я быстро прочла несколько слов и навела предмет на так называемый эпицентр событий. Стекла замерцали, а через пару секунд из недр чудесного прибамбаса выползла первая фотокарточка. Я бы ее подписала: «Клиент дошел до кондиции».

И дальше уже не могла остановиться… Наделав дюжину снимков с разных ракурсов (благо, Росс был так поглощен тем, чтобы отбиться от назойливых прилипал, при этом не обидев их ненароком, что ничего вокруг не замечал), я с удовлетворением просмотрела результаты своего творчества: Ник с бутылкой, Ник в боа из розовых перьев, Ник с алыми отпечатками губ на щеках. И все это в совокупности со страстными поцелуями, жаркими объятиями и сконфуженной физиономией Росса.

Окрыленная успехом, решила разделить свою радость с коллегами и друзьями, пообещав себе завтра же разместить самые удачные фотографии (к слову сказать, они все у меня вышли удачными) на самом видном месте Бюро. Может, я даже стану родоначальником нового направления в служебных отношениях, придумав так называемую доску почета, на которой мы и дальше будем увековечивать своих героев. Думаю, и Блейк, и Совет не смогут остаться равнодушными и по достоинству оценят мое начинание.

С такими радужными мыслями, весьма довольная собой и не зря прожитым днем, я отправилась восвояси. На душе было легко и хотелось петь. Правду говорят, нагадь ближнему — и надолго получи заряд оптимизма!

День седьмой

Девин

Всю ночь ворочался с боку на бок, вспоминая последние месяцы. Каждое мгновение, проведенное с Авророй, каждую нашу встречу. Стоило отдать девушке должное, она оказалась талантливой актрисой и блестяще исполнила свою роль. Преподнося ей медальон в день помолвки, был уверен, что подарок был целиком моей идеей. На самом же деле Аврора планомерно меня к этому подводила. В памяти всплыли наши многочисленные разговоры, когда она как бы невзначай упоминала, что мечтает о старинном украшении, и приводила подробное описание того, что хранился у меня. А я, глупец, был настолько ослеплен любовью, что не видел очевидного. Действительно глупец! Еще и какой!

Уснул только под утро, но, как назло, был тут же безжалостно вырван из спасительного забвения всполошенным дворецким. Хэтч ворвался ко мне, даже не постучав, и взволнованно попросил, а точнее, потребовал немедленно просыпаться. Такое его поведение было крайне необычным, я бы сказал, из ряда вон выходящим. Даже если бы на Миствиль обрушилось стихийное бедствие, мой невозмутимый домоправитель не позволил бы себе подобной вольности по отношению к хозяину. Но как выяснилось чуть позже, произошло кое-что пострашнее природных катаклизмов — в родные пенаты пожаловала сама графиня Уистлер.

— Госпожа внизу. Ждет вас, — наклонившись ко мне, отчего ночной колпак с его макушки начал медленно съезжать набок, доверительно и с долей испуга сообщил слуга. Водворив головной убор на место, выпрямился, одернул длинную серую хламиду и уже своим привычным бесстрастным голосом завершил: — Прошу простить меня за мой внешний вид, сэр. Ее сиятельство нагрянула так внезапно, что мы не успели как следует одеться.

— Все в порядке, Хэтч, — пробормотал я, осоловело озираясь в поисках халата. — Скажи, сейчас спущусь.

Кивнув, дворецкий юркнул в коридор, оставив дверь приоткрытой. Я тяжко вздохнул и стал одеваться. День «приятных» неожиданностей стартовал…

Снизу уже отчетливо доносились нетерпеливые окрики маменьки и возня слуг, как оголтелые носящихся вокруг госпожи. Маделин свято верила, что именно она является пупом земли и все вокруг созданы только для того чтобы ублажать ее и потакать любым капризам.

Через каких-то пять минут дом походил на растревоженный муравейник, а я мысленно прощался с размеренной жизнью. Одна надежда, что родительнице быстро надоест торчать в столице, и она снова укатит в очередное кругосветное путешествие или на гастроли, которые, кстати сказать, закончились подозрительно быстро. И дернул же ее нечистый вернуться именно сейчас!

Я бы с удовольствием слинял по-тихому, тем самым избежав трогательной сцены возвращения блудной матери, но Маделин выбрала стратегически верное местоположение — в холле, миновать который незамеченным без каких-либо магических штучек у меня бы при всем желании не получилось. Но так как я подобную дрянь никогда не покупаю, пришлось смириться со своей участью.

Навесив на лицо кисло-радостную улыбку, как на эшафот, медленно побрел вниз. Маделин заметила меня, еще когда только начал спускаться и, издав душераздирающий клич:

— О, Девин! — бросилась навстречу, волоча за собой длинный шлейф вечернего платья.

Надо сказать, что утра для маменьки не существовало в принципе: вечер плавно перетекал в глубокую ночь, а та — в полдень. И лишь непредвиденные обстоятельства, как, например, желанное вызволение любимого чада из объятий нежеланной невестки, могли заставить вылезти ее из постели раньше двенадцати.

Заключив меня в крепкие материнские объятия, Маделин надрывно всхлипнула:

— Мне так жаль!

Я закатил глаза, мысленно настраиваясь на длительное представление.

Выражение «Вся жизнь игра, а люди в ней актеры» как нельзя лучше подходило моей матери. Иногда мне казалось, что Маделин не различает, где заканчиваются подмостки театров и начинается реальная жизнь. Любую ситуацию она воспринимала, как сцену из пьесы, которую нужно с блеском отыграть. И вот сейчас на глазах у притихшей челяди начинался первый акт трагикомедии: «Всплеск материнской любви и попытка утешить безутешного сына».

Стоит отметить, роль заботливой мамаши ей не особо нравилась, поэтому Маделин редко «осчастливливала» меня своими визитами. Редко, но метко.

— Пойдем в гостиную, дорогой, — подхватив меня под руку, шмыгнула носом альвесса, усиленно стараясь выжать из себя хотя бы одну жалостливую слезинку.

К чести графини, у нее это легко получилось, недаром мою мать считают одной из талантливейших актрис Фейриленда. Правда, настоящие чувства родительницы, а вернее, их отсутствие, мне, как сыну, были хорошо известны. Маделин видела Аврору лишь раз, когда, как сейчас, нагрянула в город нежданно-негаданно и потребовала, чтобы я представил ей свою избранницу.

После первых же минут знакомства понял, что Аврора не прошла отборочный кастинг. Наверняка потому, что маман всю жизнь прочила мне в жены как минимум герцогиню, а лучше принцессу, и была весьма раздосадована столь скромным выбором. Заявив, что я не оправдал ее надежд, в тот же вечер покинула столицу.

А сейчас она из кожи вон лезет, чтобы убедить меня в своем сочувствии.

Обернувшись на пороге гостиной, Маделин обратилась к слугам:

— Принесите нам чаю и чего-нибудь легкого и диетического. Бисквитов, например, или зефира.

— От него точно не поправишься, — хмыкнул я.

Графиня, не заметив моего сарказма, страдальчески вздохнула:

— Приходится изводить себя изнурительными постами, дабы составить достойную конкуренцию всем этим смазливым старлеткам, наводнившим театры. Не хотелось бы из примы перекочевать в ранг простой дублерши или, как в балете, исполнять роль пятого лебедя в третьем ряду.

Мать явно преувеличивала. С ее-то внешностью, харизмой и актерским мастерством она еще долго будет завоевывать зрительские симпатии и приковывать к себе восторженные взоры.

А восторгаться, надо сказать, было чем. Как и все чистокровные альвессы, Маделин не имела возраста. Вернее, конечно, имела, но оставалась всегда молодой и выглядела всего лишь на пару лет старше меня, своего собственного сына. Поэтому настаивала, чтобы при посторонних я даже не заикался о нашем тесном родстве. Я, кстати, не возражал, потому как иначе пришлось бы углубляться в дебри генеалогического древа или признать невозможное, что мать родила меня в двухлетнем возрасте.

Мало кто мог с ней сравниться в красоте и обаянии. Высокая, стройная, даже, скорее, худощавая. С золотисто-зелеными глазами и чуть заостренными ушками. Но особой ее гордостью были волосы: темные, густые и блестящие, они черным жемчугом струились по плечам. Ясное дело, чтобы поддерживать себя в такой форме, мало родиться альвессой и умело применять женские хитрости. Нужно было владеть целым арсеналом новомодных косметических средств, на которые уходила значительная часть моего состояния.

— Бедная девочка! Погибнуть от руки нечестивца в столь юном возрасте! Такое несчастье! — причитала маменька, мановением руки подбрасывая кусочки сахара в чай. Не особо тяготеющая к магии, Маделин поленилась развивать свой врожденный дар и поэтому теперь ее возможностей хватало только на сотворение простейших бытовых заклятий, к которым она частенько прибегала, дабы упростить свою и без того не обремененную заботами жизнь. Ухватившись тонкими изящными пальчиками за фарфоровую ручку, графиня поднесла чашку ко рту и, подув на горячий напиток, осторожно отпила. Затем, вскинув на меня хитрый взгляд, с любопытством спросила: — Уже нашли убийцу?

— Идет расследование, — уклончиво ответил я. Маделин ни к чему знать, что преступником оказался «отец» невесты и что эта сладкая парочка околпачила ее доверчивого сына. Иначе сочувствие превратится в злорадство, и на мою голову посыпятся, как горох: «А я так и знала!», «Ну почему ты меня сразу не послушал?!», «Давно пора было гнать эту выскочку вон!» и все в том же духе.

Поставив чашку на блюдце с ажурной каймой, Маделин пододвинулась ко мне и, накрыв мою руку своей, с патетикой в голосе заговорила:

— Девин, я понимаю, что ты сейчас чувствуешь. Как только узнала о случившемся, сразу все бросила и помчалась домой, оставив вместо себя эту бездарь Фрэнсин, у которой, как ты понимаешь, ни кожи, ни рожи, ни таланта. — Сев на свой любимый конек, маман презрительно скривилась. Спохватившись, что удаляется от насущной темы, продолжила душещипательный монолог: — Дорогой, знай, ты всегда можешь на меня рассчитывать. В эту трудную минуту я буду рядом и сделаю все, чтобы заглушить твою боль, помочь тебе преодолеть этот непростой период и навсегда выбросить из головы бедняжку Аврору.

Последние слова прозвучали как угроза. Я невольно сглотнул образовавшийся в горле комок и постарался выдавить из себя хотя бы жалкое подобие улыбки, но, кажется, на моем лице не отразилось ни намека на благодарность или восторг. Боюсь, если мать и дальше так беспардонно будет вторгаться в мою личную жизнь, уже через пару месяцев я окажусь в психушке или женюсь на чьих-нибудь миллионах, что, в общем-то, одно и то же.

И как подтверждение мрачной гипотезе, Маделин мирно сложила ладошки на коленях и с одухотворенным видом проворковала:

— На восемь у нас заказан столик в «Рошель».

— Боюсь, ничего не получится. Обещал Адаму задержаться сегодня на работе, — заикнулся было я, но мать сходу отмела все мои возражения:

— За это не переживай. Если надо, я поговорю с мистером Блейком, и он отпустит тебя пораньше. Тебе нужно развеяться, дорогой, хотя бы изредка выходить в свет.

Под «изредка» явно подразумевалось каждый день…

Представив выражение лица начальника, когда к нему явится небезызвестная графиня Уистлер, я тут же поспешил согласиться, дабы уберечь Адама от инфаркта. Он и так в последнее время весь на нервах, не стоит его добивать.

Посчитав, что первый раунд окончен (и, к сожалению, не в мою пользу), я поспешно поднялся. Выдвинув дежурный аргумент:

— Опаздываю на работу, — дернул к себе одеваться.

Получив, что хотела, Маделин больше не стала мне докучать, а полностью сосредоточилась на бисквитах.

Алексис

Специально проснулась пораньше, можно сказать, с петухами, дабы явиться в Бюро до начала трудового процесса. Выскользнув из объятий Шейрона (с такими успехами я начну к нему привыкать; не порядок!), быстренько переоделась, навела марафет, проверила, положила ли в сумку конверт с фотографиями, и, напевая бравурный мотивчик, вышла на улицу.

Даже резкое похолодание и моросящий дождь не могли омрачить моего приподнятого настроения. В предвкушении всеобщего веселья, купила у притаившегося под козырьком здания мальчишки-газетчика, ожидающего, когда погодное безобразие наконец прекратится, свежую прессу; махнула извозчику, подзывая, и велела ехать на Колвен-стрит, где находилось наше дражайшее Бюро.

В столь ранний час город походил на сонное царство. Многие лавки были еще закрыты, лишь редкие повозки громыхали по мостовой. Было сумрачно и промозгло. Казалось, рассвет припозднился, и солнце покинуло нас навсегда, затерявшись где-то за горизонтом. Случайные прохожие прятались под зонтами, наивно полагая, что те спасут их от разыгравшегося ненастья, и проворно перепрыгивали через грязные лужи. Из водосточных труб с тихим шипением вырывались пенные облака и ползли по земле, подгоняемые осенним ветром. Даже моя любимая кофейня на Трианской площади еще не думала открываться.

Дождь усилился, постепенно превращаясь из моросящего во всемирный потоп. Пообещав себе, что как только все закончится, мы с сестрой сразу махнем в какие-нибудь солнечные края, где дождь будет редким гостем, раскрыла газету. На первой полосе сообщалось, что император Рудольф с сыном приезжают через два дня, значит, очень скоро нас ожидает пышная помолвка. Ну то есть не нас, конечно, а императорского отпрыска с принцессой Пенелопой, но отмечать это знаменательное событие непременно будет весь город.

Расплатившись с извозчиком, помчалась к зданию, повыше задрав подол длинной юбки, дабы не намочить. Тщетно. Нескольких секунд с лихвой хватило, чтобы промокнуть.

В Бюро царили тишина и полумрак. Стряхнув с себя холодные капли, я направилась к доске объявлений, утыканной указами и распоряжениями. Убедившись, что, кроме меня, в коридоре больше никого нет, живо заклеила важные документы своими шедеврами. Отступив на пару шагов, полюбовалась проделанной работой. Получилось сногсшибательно. Но если с ног не сшибет, то крышу кое у кого снесет точно.

На какое-то мгновение внутри робко шевельнулась совесть, осмелившаяся усомниться в правильности моих решений. Приказав ей не умничать, я оставила стенд с «компроматом» и, войдя в рекреацию, уселась на диванчик возле окна. Вслушиваясь в перестук дождя, стала ждать.

Не заметила, как задремала. Проснулась от возбужденных возгласов и смеха, доносившихся из коридора. Кажется, моя невинная шутка удалась. Крадучись покинула свое убежище и выглянула в коридор. Вся наша общественность была в полном сборе, не хватало только отдельных личностей, вроде Блейка, ну и, конечно, самого виновника торжества. Все с увлечением обсуждали увиденное, нескромно тыча пальцами в самые живописные фотокарточки. Народ был безмерно доволен и с упоением перемывал косточки непогрешимому Россу. Желая насладиться триумфом, я присоединилась к когорте зрителей. Правда, нашлось несколько радетелей за справедливость, верящих в непорочность своего начальника (подхалимы чертовы!), но их быстро заткнули.

Не успели мы толком налюбоваться эксклюзивной подборкой, как двери распахнулись и, привлеченные шумом, к нам уже спешили Блейк с Уистлером. Ник плелся позади и что-то оживленно доказывал Девину. Когда же приблизился к источнику шума, стихшему, будто по мановению волшебной палочки, недоуменно оглядел сотрудников, взглядом вопрошая, что здесь происходит.

Ответ не заставил себя ждать.

— Сюда посмотри. — Наш зоркий граф, первый заметивший интригующие снимки, дернул друга за рукав пальто.

Росс покосился на доску и замер в оцепенении.

— Николас, что все это значит?! — справившись с шоком, прогремел начальник. Казалось, еще чуть-чуть, и из его рта полыхнет пламя, а из ушей повалит дым.

Пунцовый Ник кинулся к доске, локтями расталкивая неохотно расступающихся сослуживцев. Сорвав фотографии, развернулся ко всем и, перейдя на фальцет, заголосил:

— Кто посмел?! Где этот негодяй?!

Хорошо, что не негодяйка, — успокоила саму себя.

Все стали пожимать плечами и недоуменно переглядываться. А я вся внутренне сжалась, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Девин (и откуда он такой проницательный?!) осуждающе покачал головой, на что я одними губами прошептала:

— Не выдавай меня, умоляю, — и даже немного пригнулась, стараясь казаться меньше и незаметнее.

— Иди за мной! — зыркнул глазами на полуобморочного помощника Блейк и, протиснувшись, зашагал по коридору, нервно стуча тростью. Ник, понуро опустив голову, поплелся за ним.

Недовольная толпа начала расходиться. И хоть любоваться теперь было нечем, но делиться своими впечатлениями с припозднившимся коллегами и продолжать злословить в адрес Росса никто запретить не мог.

— Решила попробовать себя в роли фотографа-портретиста. Ничего личного, — оправдывалась я, отвечая на немой укор Девина. — Кто ж знал, что Блейк так остро отреагирует, а Ник, как всегда, примет все близко к сердцу.

— Тебя послушать, так ты сущий ангел. Живое воплощение порядочности и доброты.

— Только не говори им, — молитвенно простерла руки к напарнику. — Мне и так частенько влетает от Адама, а Ник меня просто с потрохами сожрет.

— Давно бы пора. — Уистлер развернулся к выходу. — Пойдем, нужно кое с кем повидаться.

— Если сохранишь мой маленький секрет в тайне, я за тобой в огонь и в воду! — с готовностью откликнулась я.

— Пока будет достаточно в антикварную лавку. А там посмотрим, — одарил меня улыбкой Девин, столь редкостной на его лице.

Девин

— Как похороны? — будничным тоном поинтересовалась Алексис, изо всех сил стараясь отвлечь меня от мыслей о ее, как она сама выразилась, «невинной шалости».

И надо же было до такого додуматься! Представляю, какую сейчас головомойку устроит начальник Нику. Его заместитель и в борделе! Что он вообще там забыл?!

— Деви-и-н! — пощелкала пальцами возле моего лица Наблюдательница. — Ты меня слушаешь или все грустишь о своей псевдо-Авроре? Я спросила, как все прошло?

Я мрачно посмотрел на девушку.

— Эта не та тема, которую мне бы хотелось обсуждать.

Брук равнодушно передернула плечами.

— По-моему, так тебе радоваться надо, что не успел окончательно рехнуться и не угодил в расставленные для тебя сети. А то, что птичка сама в них запуталась, не твоя вина.

Как будто так просто взять и все забыть. Вырвать ее из сердца. Я думал, мы созданы друг для друга, считал Аврору своей второй половиной, и боль, уже бесконечно долго снедающая меня, не могла утихнуть от одного лишь осознания, что моя избранница на деле оказалась аферисткой. Разумеется, делиться переживаниями с напарницей я не стал, дабы на меня не обрушился шквал насмешек и глупых острот.

Поэтому постарался сменить тему, правда, недалеко ушел:

— Если они были в сговоре, почему Коул ее убил?

— Самой интересно, — задумчиво покусывая губу, пробормотала Алексис. — В любом случае, мы это обязательно выясним, когда доберемся до нашего неуловимого игрока. А пока, может, поделишься, что за лавку собрался почтить своим присутствием. По-моему, в новом старье, я хотела сказать, антиквариате, у тебя нет нужды. В твоем доме достаточно этого хлама.

Пропустив мимо ушей очередную подковырку, я рассказал о своей поездке в Сентвуд. Алексис заметно оживилась, видимо, ей самой было жутко любопытно, каким образом артефакт оказался в моей семье.

— Ты прав, следует потолковать с этим мистером Сэйдоком Флинном, — одобрила она мою идею. — Откуда-то же он узнал о существовании нашего волшебного украшения, хотя вся информация о нем засекречена.

— И тем не менее для Коула тоже не было тайной, что медальон находится у меня.

— Н-да, еще одна загадка, — сосредоточенно протянула Брук, глядя на ползущие по стеклу капли.

Остаток пути прошел в молчании. Возле антикварной лавки я первым вышел из кэба и, раскрыв зонтик, подал Алексис руку.

— Фу-ты, ну-ты, какие мы сегодня галантные, — расплылась в обольстительной улыбке Наблюдательница.

Зря старается. На меня ее чары совершенно не действуют. Да и против остальных красавиц теперь выработался стойкий иммунитет.

— Вижу, известие о лже-Авроре послужило катализатором твоих хороших манер.

Поборов желание пихнуть нахалку в ближайшую лужу, я поволок ее к входу. На стекле красовалась табличка «Открыто». Первым вошел в магазин и демонстративно захлопнул дверь перед носом опешившей девицы. Та набрала в легкие воздуха, явно собираясь во всеуслышание наградить меня красочными эпитетами, но, расценив, что в данный момент ей лучше держать меня в союзниках, тут же сдулась, позволив себе лишь топнуть ножкой и возмущенно фыркнуть.

Не дожидаясь замешкавшейся напарницы, я двинулся вдоль стеллажей, заставленных предметами старины. Кажется, почтенный господин Флинн тащил сюда все подряд: древние книги, картины, рукописные карты; тяжелые, изготовленные еще в средние века, не знавшие изящества современной эпохи, бронзовые статуэтки; кухонная утварь и предметы мебели, — отчего казалось, что в лавке царит настоящий бардак, в котором запросто можно было затеряться.

Ни приказчика, ни самого хозяина на месте не оказалось. Позвонив в колокольчик, стал ждать. Алексис, чихая и ругаясь сквозь зубы, приблизилась к прилавку.

— Ну и пылища! — поднесла кружевной платок к носу и снова чихнула. — Похоже, здесь не только предметы интерьера, но и пыль антикварная, до нее столетиями никто не дотрагивался.

Вскоре появился владелец лавки, сухопарый старичок с залысиной на голове и маленькими узкими глазками, которые он постоянно щурил, и потому невозможно было разобрать, какого они цвета. Мясистый нос и оттопыренные уши добавляли ему еще больше сходства со сказочным персонажем. Наверное, самыми первыми его предками были летучие мыши.

— Господа, чем могу быть полезен? — скривил он губы в дежурной улыбке. — Ищете что-нибудь конкретное?

— Да, — опередила меня Алексис. — И что-то нам подсказывает, что вы поможете это найти.

Пихнув Наблюдательницу в бок, чтобы попридержала язык, я сказал:

— В начале весны вы приезжали ко мне, хотели купить медальон. — Дабы освежить память антиквара, показал ему изображение украшения.

Глаза старика забегали в разные стороны, боясь сфокусироваться на нас.

— Что-то смутно припоминаю, — неуверенно замямлил он. — Подобные визиты в моей практике не редкость. Приходится постоянно отыскивать новый товар, чтобы удержать постоянных клиентов.

— Откуда вы узнали о медальоне? — спросил я, в упор глядя на хозяина лавки.

— Да откуда угодно мог, — прикинулся тот простаком. — Так сразу и не вспомнить.

— И все-таки постарайтесь. — Природа оказалась весьма щедра ко мне, наградив массой достоинств, но вот терпением обделила. Я подался вперед. Перегнувшись через прилавок, схватил ушлого типа за грудки и резко притянул к себе. Тот ойкнул и наконец распахнул свои глазки, в которых сейчас читались смятение и страх. Я четко, по слогам, как для слабоумного, повторил: — Откуда узнал о медальоне?!

— Отпустите меня, — заикаясь, взмолился Сэйдок. — Я лишь выполнял просьбу старого приятеля. Это ему нужно было украшение! Зачем — хоть убейте, не знаю!

— Что за приятель? — устав быть просто сторонним наблюдателем, включилась в допрос Алексис.

— В прежние времена частенько поставлял мне редкие экземпляры по вполне приемлемым ценам…

— Вор, значит, — сделала логический вывод Брук.

Антиквар отчаянно замотал головой.

— Но я здесь совершенно ни при чем! Я всегда честно платил за товар! А уж каким путем он доставался Бразу — мне неизвестно.

— Расскажи о нем! — потребовал я, отпуская нечистого на руку коммерсанта.

Флинн познакомился со своим будущим поставщиком более двадцати лет назад. Несколько месяцев они вели взаимовыгодное сотрудничество, потом молодой человек как в воду канул, и антиквар решил, что кто-то из обчищенных им, наконец, до него добрался. Долгое время о Бразе ничего не было слышно, а прошлой зимой он вдруг объявился, и давние отношения возобновились. Однажды мужчина предложил Сэйдоку кругленькую сумму за то, что тот наведается к одному состоятельному денди и выкупит у него некую серебряную безделушку. Услышав сумму вознаграждения за столь пустяковое поручение, Флинн удивленно воскликнул:

— К чему такие растраты? Можно ведь просто забрать украшение!

На что мужчина расплывчато пояснил:

— На этот раз все не так просто.

Антиквар отправился по указанному адресу, но был вынужден уйти ни с чем. После этого Сэйдок виделся с Бразом еще пару раз, а потом снова потерял его из виду.

Выпытав у старика все, что только было возможно, мы ушли, напоследок велев дать нам знать, если этот человек снова появится на горизонте. Хотя, понятное дело, господин Флинн навряд ли окажет Бюро подобную услугу.

— По описанию наш Коул, — сказала Алексис, когда мы сели в экипаж.

— Чем глубже копаем, тем больше я узнаю о нем нелицеприятных фактов. Видимо, когда понял, что заполучить артефакт честным путем не получится, решил устроить аферу с невестой, — поделился я соображениями.

— У меня, как и у старика Флинна, возникает вполне закономерный вопрос: почему просто не украл? Избежал бы долгих месяцев ожидания и последовавшей кутерьмы.

— Думаю, у него были на то причины.

Пока ехали в Городской судебный архив, я обдумывал услышанное. Раз Коул и в юности не являлся примером для подражания, то хотя бы один раз в жизни, но должен был засветиться. Скорее всего, придется перелопатить кучу документов, главное, чтобы поиски в итоге увенчались успехом. Узнаем, кто он такой, возможно, поймем, как был связан с медальоном.

Брук молчала и, как мне показалась, выглядела встревоженной, хоть и пыталась скрыть беспокойство за бесстрастной маской. Когда ехали к Флинну, я не придал этому значения, а теперь заметил, что с напарницей творится что-то неладное. Она то и дело выглядывала в окно, будто высматривая кого-то. А может, опасалась, что кто-то высматривает ее…

— Алексис, у тебя все в порядке?

Резко задернув шторку, девушка откинулась на подушки:

— Ну разумеется, — натянуто улыбнулась она. Немного помолчав, добавила: — Хотя нет! Я проголодалась и надеюсь, ты еще не вышел из амплуа джентльмена и пригласишь меня куда-нибудь на обед. Мне в голову ничего не полезет на голодный желудок.

Пришлось изменить маршрут и отправиться в ресторан. К тому же мне и самому не помешало бы подкрепиться. Из-за суматохи с наездом матери я начисто забыл про еду, а теперь благодаря мисс Брук вспомнил.

Алексис

Часов до пяти мы торчали в архиве, перелистывая анкеты когда-либо привлекавшихся личностей, но ничего не нашли. Правда, отчаиваться было рано. Впереди нас ждали новые залежи макулатуры.

— Жизни не хватит все это просмотреть, — вздохнула я, откладывая в сторону очередную стопку бумаг.

Девин поднялся и, перекинув пальто через руку, не слишком оптимистично заключил:

— Может, в следующий раз повезет больше.

— Что, уже уходим? Так скоро? — прикинулась огорченной. — А я-то, наивная, размечталась о романтическом вечере в твоем обществе. Наделали бы новых фоток! Надо же мне оттачивать свое мастерство. Да и к тому же я не теряю надежды, что в один прекрасный момент сердце железного графа Уистлера дрогнет и расплавится, словно оловянный солдатик.

— В последнее время, дорогая, ты успешно мне плавишь мозги. Разве тебе этого недостаточно? — ласково произнес Девин.

— С тобой невозможно разговаривать! — подскочила я и едва не запустила в ухмыляющуюся рожу этого сноба увесистую папку.

Решив не растрачивать нервные клетки, тем более что они не восстанавливаются, гордо прошествовала мимо и вышла в коридор. До Бюро, как обычно, ехали молча, и мне уже начало казаться, что проесть плешь в упертой башке Уистлера не получится. Как ни старалась создать из наших «голосов» слаженный дуэт, все без толку. Девин так и норовил выступить соло. Может, мне вообще этот орешек не по зубам?

Все! Закроем дело, и я с ним больше не дружу и даже ни разу не заговорю! Много чести!

Кратко отчитавшись перед начальником, который сегодня был почему-то крайне взвинчен и раздражен (неужели из-за моей любви к фотоискусству?! Давно уже надо было начхать и забыть), и перекинувшись парой фраз с Ником, проводившим меня ну очень подозрительным взглядом, мы разбежались в разные стороны. Девин быстро запрыгнул в кэб и умчался в одном ему ведомом направлении, а я стала прикидывать, во что нарядиться на свидание с Шейроном, дабы сразить его наповал, когда возле ворот Бюро меня окликнул Тони.

— Мисс Брук! — Он приветливо помахал рукой и поспешил навстречу. Запыхавшись от быстрой ходьбы, сипло проговорил: — Устройство, которое поможет нам отыскать медальон, готово.

— Боже! Какая приятная новость! — расцвела я, кокетливо поправляя шляпку. Заметив, что окаянный дождь припустил с удвоенной силой, подхватила альва под руку и потащила в здание. — Зайдемте внутрь, дорогой мистер Смарт. Там мне все и расскажете.

Но Тони, душка, не просто рассказал, но и наглядно продемонстрировал свое изобретение. Уединившись в пустой рекреации, мы начали готовиться к так называемой охоте за артефактом. Тони раскрыл свой чемоданчик и извлек оттуда внушительных размеров футляр. В нем находились очки в толстой оправе, с ярко-желтыми круглыми линзами. Темные дужки оплетали трубки, наполненные какой-то мутной субстанцией и соединенные со стеклами.

— Кошки-перевертыши, некогда населявшие эти земли, могли видеть энергетическое поле артефактов. Они уже давно все вымерли, но у меня имеются образцы их клеток, в которых и заключалась магическая сила. Образцы достались мне еще от прадеда. Я их припрятал до поры до времени, а теперь они пригодились.

— Прошу вас, Тони, избавьте меня от всех этих подробностей, — оборвала я мага, пока он не углубился в такие дебри, из которых мы никогда не найдем дороги. — Я ведь все равно ничегошеньки не смыслю в магии. Лучше объясните, как оно работает?

— Очень просто, — отозвался альв. — Надеваете их и обретаете волшебное зрение.

Водрузив на нос необъятных размеров линзы, посмотрела на свое отражение в окне и с восторгом заключила:

— Я в них похожа на стрекозу. И такую хорошенькую! Правда, ни черта не вижу. — Стекла были какими-то мутными, а после нескольких секунд примерки у меня начали слезиться и болеть глаза.

— Это потому, что использовать их лучше на открытом пространстве и желательно на приличной высоте, откуда был бы виден весь город.

— Весь город, говорите… — На ум приходило только одно место, откуда открывалась действительно потрясающая панорама.

Схватив мага за руку, потащила в Часовую башню. Попадавшиеся нам сотрудники сначала кидались врассыпную, а потом провожали изумленными взглядами. Ясное дело, завидуют. Кое-кто при виде меня испуганно охал и спешил укрыться в ближайшем кабинете.

Пока поднимались наверх, Тони частил:

— Аппарат настроен на артефакт Льюиса, но, как уже говорил, сработает только в том случае, если медальон был приведен в действие.

— Будьте спокойны, Тони. Негодяй завладел им не для того чтобы положить в шкатулку и сохранить для потомков. Он уже успел воспользоваться украшением, похитив чужую жизнь, а может, и не одну, — заверила я альва.

Лестер Фад собирался уходить, когда нагрянули непрошенные гости, то есть мы.

— Алексис?! — только и смог вымолвить он. А потом, запинаясь на каждом слове, продолжил: — Что это на тебе надето?!

— Подарок бабушки на именины, — не стала я вдаваться в подробности. Распахнув окно, высунулась наружу, рискуя свалиться вниз.

— Осторожнее! — хором воскликнули мужчины, бросившись ко мне.

Одной рукой держась за подоконник, а другой придерживая очки, норовящие сползти и улететь в эту самую панораму, я вглядывалась в вечерний город. Все представало размытым и подернутым каким-то желтым туманом, но вскоре к моей огромной радости вдалеке забрезжил серебристый лучик, который то увеличивался в размерах, то практически растворялся в густой мгле.

— Кажется, я его вижу! — выкрикнула возбужденно.

— Можете определить, где он? — магу сразу передалось мое волнение.

— Где-то в районе Трианской площади. Правда, я не уверена… — Захлопнув створки, в ажиотаже скомандовала: — Поехали, Тони! По дороге разберемся!

Бедный Фад так и остался стоять, снедаемый любопытством, но времени на объяснения сейчас не было. Забравшись в первый попавшийся экипаж, велели вознице мчаться на всех парах. Я не снимала очки, опасаясь утратить связь с артефактом. Высунув голову из окна кареты, с восторгом наблюдала за игрой серебристого огонька, нисколько не заботясь о том, что одним своим видом травмирую пешеходов. Многие останавливались и в изумлении пялились на меня, вернее, на мое лицо, наполовину закрытое странными окулярами. Самые впечатлительные что-то кричали вдогонку. Вот ведь люди! До всего им есть дело. Лучше бы на себя почаще смотрели в зеркало.

Постепенно маячок приближался. От исполнения заветной мечты меня отделяли считанные минуты…

Девин

— А посмотри-ка на леди Гендрик. Я нахожу ее весьма привлекательной. За последние месяцы она так похорошела. И прыщей вроде не видно, — жизнерадостно щебетала мать, расхваливая очередную соискательницу на мои руку и сердце. — А леди Кэмел в этом месяце, между прочим, исполнилось девятнадцать. Прекрасный возраст для замужества! Да и похудела она фунтов на двадцать.

— Мам, — устало отозвался я, — может, повременишь пока со сватовством? Смею напомнить, я еще не сносил и пары ботинок после смерти невесты.

— Конечно, не сносил! И никогда не сносишь! Ты ведь меняешь их каждый день, — не вникая в образность моего высказывания, зачастила Маделин.

Уже битый час я ковырял вилкой жаркое, вслушиваясь в лепет ни на секунду не замолкающей маменьки. Аппетита не было. Настроения, впрочем, тоже. К нам то и дело подходили многочисленные посетители ресторана, желая поздравить графиню с возвращением и блестящим турне, а мне, как всегда, выразить соболезнования. Чтоб их… Достали!

Когда очередной барон с супругой отошли от нашего столика, маман промокнула губы салфеткой и, подавшись вперед, заговорщицки прошептала, при этом скосив взгляд в сторону:

— Видишь вон ту молодую леди с розочкой в волосах? — Дождавшись, когда я обреченно кивну, продолжила: — Это дочь мистера Левиста, директора одного из крупнейших миствильских банков. И, кстати, она на выданье.

— Очень за нее рад, — прервал я восторженные излияния, моля про себя всех святых о пощаде.

К сожалению, сегодняшним вечером пытка наверняка не закончится. Пока мать в столице, я буду вынужден таскаться за ней попятам, а она по всем светским раутам. Маделин намеренно не пропустит ни одного знаменательного события. Театры, балы, званые вечера… На мирной жизни можно смело поставить крест.

Официант в красной ливрее приблизился к нам и стал откупоривать очередную бутылку шампанского.

— Мы не заказывали, — посчитав, что это какая-то ошибка, запротестовал я.

— Подарок от мистера Свейна. — Молодой человек нагнулся, чтобы наполнить наши бокалы.

— Как мило с его стороны, — маман едва не замурлыкала от удовольствия. Сегодня все, в том числе и владелец ресторана, оказывали ей почести, словно коронованной особе, осчастливившей их своим появлением.

Я рассеянно наблюдал за действиями гарсона. Поставив бутылку в ведерко для льда, тот потушил догоравшую свечу и вытащил из подсвечника, чтобы поменять на новую. Заметил, как в руке его что-то блеснуло, но понять, что это был за предмет, не успел. Тихую мелодию, наполнявшую зал, нарушил громкий возглас:

— Девин!

Как подхлестнутый вскочил со своего места.

Официант обернулся и заметил несущуюся прямо на нас раскрасневшуюся девицу, со всклоченными волосами и в несуразных больших очках с толстенными линзами. Не сразу я узнал в ней Алексис.

Недолго думая, молодой человек бросился наутек, налетев на меня и едва не повалив на пол. Не успел я опомниться, как Алексис, глядя в мою сторону, заорала во все горло:

— Держи! — И кинулась вдогонку за «красной ливреей», уже успевшей скрыться в дверях.

Не понимая, что происходит, я побежал за ней.

Алексис

Если верить моему волшебному зрению, преступник находился неподалеку от Трианской площади. Вскоре наш экипаж мчался по широкой улице, примыкающей к ней, со свистом рассекая холодный туманный воздух.

— Тормози! — крикнула я, заметив, что маячок мерцает совсем близко, в окнах ресторана, очень популярного в светских кругах. Почувствовала, как внутри нарастает знакомое возбуждение. Сердце стучало так сильно, что казалось, вот-вот выпрыгнет из груди.

Попросив Тони остаться в карете, ринулась к парадному входу. Вбежав в холл, огляделась. Метрдотель попытался меня остановить. Я вежливо, но изо всех сил толкнула его, а он почему-то упал на ближайший столик. Послышались звон разбиваемой посуды и возмущенные крики. Неблагодарные, не понимают, что спасаю их задницы!

Не обращая внимания на нарастающий ропот, побежала к лестнице, мраморные ступени которой отражали блики множества свечей. За спиной раздавались предупреждающие оклики и топот шагов. Но останавливаться и объяснять служащим ресторана, по чью душу я здесь, времени не было.

Взлетев наверх и едва не опрокинув через перила воркующую престарелую парочку (им уж на кладбище занимать место пора, а они все милуются), ворвалась в огромный зал. Взгляды всех как по команде устремились в мою сторону, музыканты перестали играть. Мгновенно оценила ситуацию. В помещение, по форме напоминающее куриное яйцо, вели несколько дверей, и преступник мог скрыться в любой из них.

Но на мое счастье, он все еще был здесь. Одного из официантов окружал ослепительный ореол. Мужчина склонился над столиком. В его руке я заметила тонкий заостренный предмет, напоминающий вязальный крючок. Мой взгляд переместился чуть в сторону.

— Девин! — помимо воли вырвался испуганный крик.

Негодяй оглянулся и, быстро смекнув, что, а вернее, кого я здесь ищу, пустился наутек, а этот разиня Уистлер даже не попытался его задержать.

— Держи! — промчавшись мимо, заорала я.

Наблюдатель опомнился и кинулся следом. Надеюсь, не меня собрался держать.

Выскочив на лестницу, свесилась вниз и увидела, как преступник, перепрыгивая через ступени, несется на второй этаж. Чтобы сократить разделяющее нас расстояние, уселась на перила и с ветерком прокатилась вниз. Успела ухватиться за обшитый галунами рукав. Беглец поскользнулся на гладких плитах и, отчаянно молотя руками воздух, дабы не упасть, все-таки не удержал равновесия и приземлился на спину почти у моих ног. Но стоило отдать ему должное, не растерялся, и уже в следующую секунду на меня смотрело дуло его револьвера. Этот гад взвел курок.

Последовавшие события закрутились с бешеной скоростью. Что-то тяжелое обрушилось на меня, сбив с ног. Прогремел выстрел. Очки отлетели в сторону, а я оказалась придавленной чьей-то тушей. Краем глаза успела заметить, как преступник, вскочив на ноги, удирает прочь.

Девин

Облегченно перевел дыхание. Опоздай я на долю секунды, и Алексис, возможно, уже была бы мертва.

— Вроде в тебе только кожа да кости, откуда тогда такой вес! — прохрипела подо мной Наблюдательница, сверкнув янтарными глазищами.

В ту самую секунду сверху раздался истошный вопль:

— Милочка, и чего это вы разлеглись на моем сыне?! — Преодолевая ступеньку за ступенькой, к нам неслась Маделин. Ее перекошенное лицо превратилось в сплошной румянец.

Из зала высыпали остальные посетители и с интересом следили за волнующей сценой. Уверен, этот вечер им запомнится надолго.

— Справедливости ради хочу заметить, что это он на мне так нахально улегся! — раздраженно буркнула Алексис. Отпихнув меня, приняла сидячее положение.

Маделин на миг захлопнула рот, удивленная столь вопиющей дерзостью. Давненько ей никто не перечил. Наверняка для маменьки это был нонсенс.

Отмерев, альвесса уперла руки в боки и потребовала объяснений:

— Девин, кто эта молодая особа?!

— Алексис Брук, напарница вашего сына, а в некотором роде и его шеф, — поднявшись на ноги, сама представилась Наблюдательница, не преминув немного приврать. Впрочем, я уже начал привыкать к этой особенности ее характера. Затем окинула мою мать изучающим взглядом: — А вы, должно быть, графиня Уистлер? Девин столько о вас рассказывал! И всегда так расхваливал.

Я негодующе фыркнул. Что за вздор?! Уж о ком, о ком, а о матери сплетничать мне хотелось меньше всего и тем более ее расхваливать.

— Правда, рассказывал? — недоверчиво переспросила Маделин значительно потеплевшим голосом, на что Алексис не краснея заявила:

— Только о вас постоянно и говорим. Девин восхищается вами и гордится. И в этом нет ничего удивительного, вы ведь так талантливы и красивы!

Хитрюга быстро нашла подход к моей матери, и уже через каких-то пару минут они щебетали как две закадычных подружки. Графиня, растаяв от лести, любезничала с Алексис, напрочь позабыв об инциденте.

Я нехотя отвечал на вопросы хозяина ресторана. Заметив на моей руке кровь, Свейн переполошился еще больше и стал требовать, чтобы срочно вызвали доктора. Пытался объяснить, что это всего лишь царапина, но меня окружила толпа сочувствующих. Опять сочувствующих! Господи, да когда же это все кончится?!

Поднялся неимоверный гул. Маман, смекнув, что сейчас внимание собравшихся сосредоточено не на ней, тут же протиснулась ко мне и стала причитать, что ее сын смертельно ранен.

— Это он тебя полоснул, — наклонившись ко мне, поделилась очевидным Алексис.

— А я даже не сразу почувствовал. — Интересно, зачем Коул вообще здесь появился? Намеревался меня убить? С какой целью? Хочет еще больше усугубить свое положение?

Домыслить эту гипотезу не успел. Снизу раздался душераздирающий вопль. Мы все синхронно ринулись к лестнице. В двух шагах от входа в ресторан нас ожидал неприятный сюрприз — труп официанта, на глазах превращающийся в мумию. Неуловимый игрок снова нас обскакал.

День восьмой

Девин

На следующее утро тоже не обошлось без сюрпризов. Когда спустился к завтраку, застал мать в компании своей незабвенной напарницы. Вот ведь проныра! Даже дома от нее нет покоя! Новоявленные подружки коротали время за чаепитием и копанием в грязном белье общих знакомых, не забывая при этом наседать на «диетические» пирожные с кремом, громоздящиеся на фарфоровом блюде.

Заслышав мои шаги, Алексис обернулась и, поприветствовав кивком, с улыбкой пояснила:

— Ее сиятельство была так любезна, что прислала мне приглашение.

— И ты уже тут как тут, — не сумел я скрыть недовольства. Не ожидал, что воскресное утро начнется так неожиданно паршиво.

— Девин, что за недопустимый тон?! — возобновив игру в сыны-матери, принялась отчитывать меня Маделин. — Разве можно так себя вести в присутствии молодой леди?!

«Не вижу леди», — чуть не вырвалось у меня.

— Не обращайте внимания. — В глазах Алексис заплясали чертики. — Это вполне в духе нашего графа. Он всегда ворчит, как будто ему, по крайней мере, сто лет, и вечно всем недоволен. Другим его и представить сложно.

Маман заломила руки и вполне натурально изобразила гнев по поводу того, что ее сын вырос таким грубым и невоспитанным, несмотря на все родительские старания. Очень быстро разговор перетек от частной жизни обитателей Миствиля к моей собственной. Нисколько не стесняясь, милые дамы принялись смаковать каждую деталь моей биографии, начиная с трехлетнего возраста и до нынешних дней, уделив особое внимание недавней трагедии.

Демонстративно раскрыв газету, дабы выразить свой протест, попытался углубиться в чтение, но льющиеся, словно из рога изобилия, скабрезные реплики в мой адрес, мешали сосредоточиться.

Ох, не нравится мне их тандем. Одной матери было вполне достаточно, чтобы отравить мое существование. А на что способны две скорешившиеся мегеры — страшно даже предположить.

— А какие у вас, милочка, планы на вечер? — тем временем мурлыкала графиня.

Надо же! Алексис у нее — милочка, а я, значит, сукин сын!

— Мы вот с Девином вечером собираемся в оперу, — весело отрапортовала маман.

Только мне об этом забыли сообщить, — досадливо поморщился я, прощаясь с надеждой на спокойный вечер возле камина.

— Так это же чудненько! — просияла гостья. — Одному моему знакомому тоже повезло достать билеты на сегодняшнее выступление. Говорят, в зале будет полный аншлаг. Все билеты раскуплены задолго до открытия сезона.

— Что неудивительно. Нас ждет незабываемая встреча с самой Розалиндой, — пафосно заявила Маделин, подкладывая себе в тарелку очередную кремовую корзиночку.

Это что-то новенькое! Одно из двух: или же эта Розалинда — бесталанная старая грымза (но почему тогда уйма народа рвется на ее выступление?), или же я плохо знаю свою мать.

Что касается меня самого, то я был весьма далек от мира искусства, а оперу так вообще терпеть не мог и чаще всего начинал зевать уже на первом аккорде. Что ж, может, хоть сегодня удастся выспаться.

Кто-то с силой дернул звонок. Разлив в чашки чай, Хэтч неторопливо зашагал в холл, а я мрачно подумал, кого там еще черт принес. Нежданным гостем оказался Николас. Передав слуге пальто и черный цилиндр, он учтиво поклонился моей матери, коснувшись надушенной ручки, заблаговременно выставленной для поцелуя. На Алексис друг даже не взглянул.

— Рад вашему возвращению, миледи, — демонстрируя свои лучшие качества, залебезил Росс.

— Николас, вы очень вовремя. Не составите нам компанию? — Маделин жестом пригласила гостя устраиваться за столом.

— С удовольствием. Я безмерно польщен, — продолжал корчить из себя эталон в сфере общения приятель.

— Мистер Росс, вы вполне целы и невредимы, что очень странно в свете последних событий. Думала, Блейк вас кастрирует, — совсем некстати вспомнила о своей идиотской выходке Алексис и, не обращая внимания на свирепый взгляд коллеги, поведала графине о вчерашней фотовыставке.

Позабыв о своем безукоризненном воспитании, которым весьма кичилась, Маделин хохотала в голос. Лицо Ника приобрело цвет перезревшего помидора, а шея — зеленой ботвы. Еще немного, и моего друга хватит удар. Нужно было спасать положение, причем немедленно. Иначе, боюсь, Росс сорвется, и Алексис до оперы не доживет.

Я отодвинул от себя тарелку с гренками, к которым до сих пор не притронулся, и сказал:

— Пойдем в кабинет, Ник. Там спокойно поговорим.

Маделин убрала с коленей салфетку и положила ее на стол.

— Нет-нет, оставайтесь, — запротестовала она. — А мы больше не станем вам мешать. Давайте, дорогая, сядем в гостиной поближе к огню. Осень в этом году выдалась такая холодная, а я стужу не переношу.

Поднявшись, графиня царственной походкой направилась в холл, поманив за собой Алексис. Та весело подмигнула Россу и, умыкнув с тарелки еще один кулинарный шедевр, вышла из комнаты.

— Иногда я ее просто ненавижу! — решил поделиться наболевшим приятель. Заметил, как у него задергались желваки. — А в иные момент так вообще готов придушить!

— Полностью разделяю твои порывы, — проявил я мужскую солидарность. — У меня подобное желание возникает не реже, чем два раза в день.

— Почти уверен, что это ее рук дело! — приступив к завтраку, продолжил изливать свои возмущения Николас.

— Ты сейчас о чем? — прикинулся я дурачком.

— О проклятых фотографиях! Никому другому такое бы и в голову не пришло!

Я тактично промолчал. Не то чтобы хотел отвести удар от Алексис, просто предпочитал остаться в тени. Это их дела, пусть сами и разбираются. К тому же, если Ник узнает, что я покрывал Брук с самого начала, нашей дружбе придет конец.

— Но что ты вообще делал в борделе?!

Росс устало отмахнулся:

— Встречался с одним человеком. Ничего интересного. — Допив чай, рассеянно оглядел помещение, задержавшись взглядом на лаковом столике, к которому вплотную было придвинуто кресло. На нем поверх клетчатого жакета ярким пятном выделялись небрежно брошенные шляпка и маленькая дамская сумочка. Ник аж причмокнул от радости и довольно потер руки, а в следующую минуту уже беззастенчиво рылся в ридикюле.

— Сейчас своим поведением ты очень напоминаешь Брук. — Я невольно оглянулся на двери, опасаясь, что Наблюдательница в любой момент может вернуться, и, если застанет Николаса за этим неджентльменским занятием, поплатимся мы оба.

— Я так и знал! — победно воскликнул приятель, размахивая, словно трофейным флагом, черно-белой фотографией. — Это она все подстроила! Вот пройда!

Ситуация принимала крайней неприятный оборот.

— И что ты намерен с ней делать? — видя, как Росс снова меняется в лице, полюбопытствовал осторожно.

Тот устремился к выходу.

— Разберусь прямо сейчас!

— Ник! — Вскочив со своего места, я преградил ему дорогу. — Только через мой труп! Поостынь! Еще успеешь наделать глупостей. Сначала надо все хорошенько обмозговать. Чтобы не вышло осечки.

Росс, конечно, поартачился для проформы, но все же согласился с моими доводами. Я плеснул в бокал бренди и подал другу, здраво рассудив, что чай ему сейчас не поможет.

— Но если считаешь, что я это все так оставлю, то глубоко заблуждаешься! — занервничал он снова.

— Лучше пойдем отсюда, иначе, если столкнешься с Брук в таком состоянии, точно слетишь с катушек. — Не желая, чтобы эти двое поцапались в моем доме, я от греха подальше утащил Ника в кабинет.

Постепенно тот начал успокаиваться, по-видимому, придумал ответный ход. Что ж, от всей души благословляю его на это благородное дело и желаю всяческих успехов на нелегком поприще. Надо же как я заговорил, почти как с трибуны на торжественном заседании.

— Перед тем как отправиться к тебе, заезжал в морг, — когда страсти немного поутихли, заговорил Николас. — С официантом из «Рошель» произошло то же самое, что и с телом Оуэна. Его даже не успели довезти до морга, как он растаял, словно мартовский снег.

— Значит, на счету Коула уже как минимум три трупа: Авроры, Этана Корти и официанта, — лениво поцеживая бренди, рассуждал я. — И это только те, о ком нам известно. Тела так удачно исчезают, что выяснить точное количество его жертв практически невозможно.

— Странно одно, почему он до сих пор в Миствиле? Я бы на его месте уже давно отсюда слинял.

— Может, хочет меня сделать следующей жертвой? — не слишком уверенно предположил я. Конечно, маловероятно, но это хоть как-то могло объяснить неудавшееся покушение.

— Или же чего-то выжидает. — Друг задумчиво повертел перед глазами серебряную табакерку, лежавшую на столе.

— Только непонятно, чего именно…

Часов до пяти Николас проторчал у меня, а потом откланялся, сославшись на неотложные дела. Маделин не показывалась из своих апартаментов, полностью поглощенная подготовкой к очередному выходу в свет, дабы затмить одним своим появлением так горячо расхваливаемую ею примадонну. Это позволило мне провести несколько относительно спокойных часов в компании бренди и илийский сигар, припрятанных для особого случая. Вроде такого, как расставание с прошлым, к которому я поклялся больше никогда не возвращаться. Забыть об Авроре и обо всем, что связано с ней.

Алексис

Почирикав с мамочкой Уистлера минут тридцать и едва не скончавшись от скуки, я отправилась припудрить носик. Выведав у словоохотливой хозяйки, где находится туалетная, поспешила наверх. Однако на полпути передумала и повернула в обратную сторону. Оглядевшись, дабы удостовериться, что никого нет поблизости, юркнула в спальню его сиятельства. Отыскать комнату не составило труда, я хорошо ее запомнила, когда вместе с Девином возвращалась в вечер помолвки.

Выудив из потайного карманчика заранее приготовленный конверт и перчатки, приступила к поискам. Заметила фланелевый халат, брошенный на кровать. Хм, в прошлый раз одежда валялась прямо на полу. Неужели Уистлер стал таким аккуратным? На вороте темнели несколько волосков, которые я осторожно сняла и сунула в конверт.

Далее шел черед прикроватного столика, вернее, обнаруженной на нем раскрытой книги, лежащей страницами вниз. Рано я его похвалила. Нельзя так с книгами обращаться! Мельком взглянула на название. А Уистлер, оказывается, философ. Я такую бредятину ни в жизнь не осилю! Уголки некоторых листков были измяты и замусолены, похоже, наш воспитанный Девин слюнявит пальцы, прежде чем перевернуть страницу. Впрочем, я тоже так делаю. Без зазрения совести выдрала два листка. Не будет же он по сто раз перечитывать одно и то же. Разве что вызубрить соберется…

На каминной полке стоял бокал, а рядом красовался полупустой графин с бренди. Оказывается, и у нашего безупречного Девина есть изъяны. Мог бы получиться замечательный снимок, жаль, времени в обрез. Поднеся бокал к свету, убедилась в наличии отпечатков и решила на всякий случай его тоже прихватить. Может, и пригодится.

Еще разжилась изображением Уистлера. Сначала думала по-тихому его позаимствовать, но потом решила не отягощать свою совесть новыми неправовыми действиями, так как и без того частенько была с ней не в ладу. Просто взяла и выпросила у графини портретную миниатюру ее любимчика, вроде бы как на память. Стоило только заикнуться, как Маделин с радостью подарила портрет, явно посчитав, что я от ее обожаемого сыночка совсем без ума. Ну и плевать! Мне вообще до лампочки, кто и что обо мне подумает.

Покрутилась в комнате еще пару минут, но так больше ничего стоящего и не обнаружив, выглянула в коридор. Не заметив поблизости ни одной живой души, выскользнула из опочивальни.

— Извини, Девин, но лучшей кандидатуры, чем ты, я не нашла.

Спустившись в столовую, надела жакет, быстренько попрощалась с графиней, обескураженной моим поспешным уходом, и, заверив ее, что уже через несколько часов мы встретимся в театре и вдоволь наговоримся, поехала домой. Далее на повестке дня были расслабляющая ванна и подготовка к приятному вечеру.

Ближе к семи за мной заехал Шейрон на своем нарядном маленьком ландо. Одарив положенной порцией комплиментов и презентов в виде жемчужной броши, серег и браслета с теми же изумительными горошинами, пригласил на аперитив. Подарки пришлись как нельзя кстати, они хорошо гармонировали с моей прической: тугими завитками, уложенными под золотую сетку, в ячейках которой переливались жемчужины. Я тут же нацепила изящные побрякушки и в свою очередь наградила блондина страстным поцелуем, красноречивее любых слов выразившим мою благодарность.

Шейрон оказался неоригинальным и потащил меня во всем известный ресторан «Рошель». Тот самый, в котором я не далее, чем вчера, дебютировала в роли спасителя Девина. Заметив меня, метрдотель интуитивно попятился и едва не нырнул со страху под накрытый ажурной скатертью стол. Спасибо хоть, открещиваться, как от нечистой, не стал.

Сообразив, что сегодня я пришла с миром, да еще и в обществе королевского отпрыска, подобострастно поклонился, чуть не припечатавшись к полу лбом. Наверное, и хвостом завертел бы, если бы таковой у него имелся. Растянув губы в притворной улыбке, повел нас через весь зал к небольшой, отгороженной ото всех нише.

Время за непринужденной болтовней с Шейроном и дегустацией блюд летело незаметно. И как ни жалко нам было покидать милое заведение, вскоре пришлось поспешить в театр, дабы не опоздать к началу первого акта. Пока мой кавалер расплачивался с официантом, я вышла на улицу и, остановившись на ступенях, с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. По-видимому, в честь воскресенья погода выдалась вполне сносной, сухой и безветренной. Хотелось бы верить, что завтрашний день тоже не подведет.

Откуда-то сбоку послышался громкий свист. Я обернулась и заметила, как кто-то с остервенением мне машет рукой. Неизвестный высунулся из своего укрытия, и свет фонаря выхватил из тьмы его узкое бледное личико и рыжие, закручивающиеся кольцами кудри. Кажется, Джесс снова на боевом посту. И не надоело…

Парень в очередной раз издал залихватскую трель, ясно давая понять, что не уйдет отсюда, пока я с ним не поговорю. Вот ведь приклеился как банный лист! Не желая, чтобы Шейрон застал меня в обществе этого сопляка, проворно сбежала с лестницы и завернула за угол здания. От злости едва не вцепилась в тонкую, словно цыплячью, шейку, которую Джесс продолжал вытягивать в мою сторону.

— И чего тебе так приспичило именно сегодня со мной встретиться? Что за дурные манеры подзывать свистом? Я что, похожа на дворовую собачонку?! — закипала я. — Мы, кажется, договорились, ты следишь за мной на расстоянии и не тревожишь по пустякам!

— У меня послание от Рене, и тем более это в твоих интересах, — парировал Джесс.

— А ты знаешь мои интересы? По-моему, они никак не могут совпадать с вашими.

Рыжий принялся выворачивать свои многочисленные карманы наизнанку, пытаясь в них что-то отыскать.

— При всем своем желании мне не удастся находиться рядом с тобой постоянно. Поэтому тебе попросили передать вот это. — Извлек из нагрудного кармана тугой мешочек. — Здесь несколько телепортов на случай, если окажешься в опасности, как тогда, в поезде, а меня рядом не будет. Мистер Стоун беспокоится об успехе нашего предприятия. Ну и о тебе, конечно, — выразительно закончил Джесс и замолчал, наверное, надеялся услышать в ответ слова благодарности.

— Какая щедрость! — с сарказмом проговорила я. — Передай своему благодетелю, что в его подачках не нуждаюсь, — и поспешно запихнула мешочек в сумку, дав себе зарок сегодня же изучить его содержимое и придумать, как избавиться от нежелательного надзора. Но только так, чтобы этот подлец Рене ничего не заподозрил и не презентовал новое чудо магии — этакого невидимого шпиона. Дураку ясно, для чего мне подсунули эту торбочку.

А Шейрон тем временем уже изнывал от тревоги за свою дорогую пропажу. Приказав рыжему испариться, широко улыбнулась и вывернула из-за угла.

— Милый, меня привлек своим ароматом вон тот кустик жасмина. — Надо же было как-то объяснить свое временное отсутствие.

Несколько секунд бастард с завидным упрямством вглядывался в темноту, желая разглядеть то, чего там и в помине не было. Хорошо, что не начал принюхиваться, наверное, не расслышал начала фразы. Конечно, черт их знает, когда там цветут жасмины, но явно не в преддверье морозов. Не желая, чтобы меня поймали на лжи, подхватила своего кавалера под руку и поволокла к ладно.

— Уже опаздываем. Не хочу пропустить выступление сиятельной Розалинды!

Вильерс тут же позабыл о предмете нашего разговора, накинул мне на плечи отделанную мехом ротонду, и мы сосредоточились на обсуждении предстоящего спектакля, а если точнее, на достоинствах примадонны — молодой оперной певицы, успевшей покорить весь мир.

Здание театра было выстроено более трех веков назад и отличалось безукоризненной акустикой. В середине фасада возвышался портал для въезда карет, где нас и встретили улыбчивые лакеи. Со всех сторон театр был окружен зелеными садами, испещренными крохотными аллейками, гостеприимно принимавшими всех желающих подышать свежим воздухом. А уставшие от виртуозной игры актеров, могли уединиться в беседках, куда услужливая прислуга приносила легкие, а иногда и крепкие напитки. После принятия последних, зрители обычно задерживались здесь на неопределенный срок, явно превышающий время антракта.

Пока поднимались наверх, Шейрон не переставал хвастаться, что нам достались самые лучшие места, чуть ли не по соседству с королевской четой. Я рассеянно кивала на его слова, с интересом разглядывая окружающую обстановку и припозднившихся меломанов, вроде нас, спешащих в зал.

Внутри театр состоял из пяти ярусов лож и центральной галереи. Все ложи выходили в общий коридор, из которого по лестнице можно было попасть на следующий ярус. На каждом этаже коридоры заканчивались небольшими уютными гостиными, где зрители во время антракта могли пригубить бокал шампанского и отведать предлагаемых здесь в изобилии сладостей. Те же, кто хотел других посмотреть и себя показать, вынуждены были спускаться в просторное фойе, расположенное на нижнем этаже.

Шейрон откинул бархатный полог, и мы вошли в ложу. Свет в зале стал медленно гаснуть, кажется, успели вовремя. Каково же было мое удивление, когда вместо короля с королевой мы обнаружили по соседству скромное семейство Уистлеров. Маделин радостно помахала нам веером из страусиных перьев, ее сын только хмуро кивнул, смерив моего спутника тяжелым взглядом. Непонятно почему, но Вильерс с первой же встречи вызывал у него антипатию.

На мне внимание Наблюдателя задержалось на долю секунды, а потом Девин повернулся к сцене и сделал вид, что полностью поглощен музыкой. Довольная тем, что мой шикарный наряд все-таки произвел впечатление на нашего однолюба, я опустилась в кресло рядом с графиней.

Шейрон оказался страстным поклонником оперы и сидел с таким одухотворенным лицом, будто внимал самому Орфею. Я тоже честно старалась казаться восторженной, хотя то и дело клевала носом. Маделин, у которой рот ни на минуту не затыкался, беспрестанно вертела головой, поворачиваясь то ко мне, то к Девину, дабы поделиться очередной сплетней или бросить реплику в адрес актеров. Уистлер отчаянно зевал и, если бы не его мать, постоянно нас тормошившая, мы с ним уже давно бы дрыхли на пару.

Наконец первый акт был окончен. Подражая остальным зрителям, я аплодировала стоя. Уверена, добрая их половина так же, как и я, ни черта не смыслила в опере и лицемерно строила из себя истинных ценителей.

Шейрон поднялся, обронив, что мечтает представить меня каким-то своим друзьям. Уж не с папиком ли собрался знакомить? По мне, так пока преждевременно. Я, конечно, не прочь породниться с королевской фамилией и стать супругой бастарда. Ясно, из соображений прямой выгоды: эта роль сулила безбедное существование на всю оставшуюся жизнь, да и Шейрон был весьма недурен собой. В общем, завидный брак во всех отношениях. Имелась только маленькая загвоздочка: я совершенно не была в него влюблена. Но как говаривалось в старину, стерпится-слюбится. Тем более что я уже давно разучилась испытывать настоящие чувства.

Девин сладко потянулся, оглядел опустевший партер и покинутые зрителями ложи. Собрался было снова вздремнуть, без назойливого сопровождения оркестра, как почувствовал очередной тычок в бок:

— Я умираю от жажды! — капризно завела графиня. — И ноги затекли. Давай немного пройдемся.

Я искренне посочувствовала напарнику. Чтобы выносить ее сиятельство требовались ангельский характер и дьявольское терпение. Правда, Девин не мог похвастаться ни тем, ни другим. Удивительно, как только он ее переносит?

Оба наши спутника синхронно ринулись к выходу и замерли, скрестив взгляды, словно дуэлянты острые шпаги. Я аж залюбовалась этими красивыми благородными лицами с высоко вздернутыми подбородками и неприкрытым высокомерием в глазах. И что это на них нашло? Сейчас они очень напоминали двух упрямых козлов, повстречавшихся на узком мостике. Интересно, когда начнут бодаться? Обмахиваясь кружевным веером, с любопытством наблюдала за интригующей сценой, гадая, какой поворот примут события.

— Только после вас, — изобразил пренебрежительный поклон Шейрон, отодвигая полог.

Девин в ответ раздраженно хмыкнул и, обернувшись к матери, произнес:

— Пойдем, Маделин. Не будем мешать голубкам.

И это все? Я разочарованно вздохнула. Немое противоборство так и не переросло в словесную баталию или, как мне мечталось, в хорошую драчку. А ведь так многообещающе все начиналось… Жаль! Думала, хотя бы с их помощью удастся взбодриться в занудной опере.

Мы тоже не стали мешкать и отправились бродить по ярко освещенным коридорам, стены которых были обтянуты алым шелком и увешаны картинами в позолоченных резных рамах. Возле невысоких деревянных панелей примостились миниатюрные диванчики и круглые столики, на которых стояли фужеры на высоких ножках. Я взяла один и, поцеживая игристый напиток, принялась разглядывать разряженную публику, напевая про себя знакомые строчки: «Кто может сравниться с Матильдой моей?». Под прекрасной Матильдой, понятно, подразумевала себя и на вопрос могла сразу ответить — никто. Да, от скромности я явно не помру.

Заметив у одной из девиц колье с синими сапфирами, каждый размером со спелую виноградину, проронила, умирая от зависти:

— Мне бы оно пошло куда больше!

Надеюсь, Шейрон не тугодум и правильно понял мой прозрачный намек. Уже завтра я рассчитывала получить нечто подобное на свою шею.

Процедура знакомства с его друзьями затянулась, и очень скоро все титулы и имена перемешались у меня в голове, а я начала неприкрыто зевать, вызывая недоумение у новых знакомых. Заметив нас, Маделин позвала за свой столик. До сих пор актриса о чем-то бойко щебетала с долговязой, унылого вида девицей, нет-нет и кидавшей на Девина многозначительные взгляды. Последний сидел с похоронным лицом, вяло отвечая на реплики маменьки и ее подруги, постную мину которой, на мой взгляд, могла бы оживить приветливая улыбка. Девица, наверное, обладала телепатией и, прочитав мои мысли, растянула губы в улыбке, явив нашим взорам лошадиную челюсть. Я чуть не свалилась на пол, а Девин едва не завопил в голос. Залпом осушив бокал, на дне которого плескалось бренди (может, посоветовать ему записаться в общество анонимных алкоголиков?), знаком подозвал официанта. Забрав у того еще две порции крепкого напитка, отпустил на все четыре стороны. С такими темпами он скоро сопьется окончательно.

Наклонившись к напарнику, с нежной улыбкой прошептала ему на ухо:

— Я, кажется, что-то пропустила? Никак уже начался конкурс на звание новой миссис Уистлер?

Девин резко опустил бокал на стол. Остатки бренди обрызгали его белоснежные манжеты. Вскинув на меня затуманенный взгляд, невольно задержался на глубоком вырезе платья. Я тут же выпрямилась и целомудренно прикрыла декольте газовым шарфиком, способным разве что придать моей груди синюшный оттенок, но никак не спрятать от настырного взгляда.

От Шейрона тоже не укрылся подозрительный интерес его сиятельства к моим прелестям. Отодвинув стул, блондин уселся рядом и тихо, сквозь зубы проговорил, так, что мне едва удалось разобрать слова:

— Советую свое недовольство держать при себе и не пускать слюни, глядя на мою даму. Лучше уделите больше внимания своей, а то она, того и гляди, от возмущения заржет и начнет бить копытом. И вообще, держитесь от Алексис подальше.

Я едва не расхохоталась. Во загнул! Неужто ревнует?

— Или что?! — с вызовом бросил наш граф. Шальной блеск в зеленых глазах не давал усомниться в крайней степени его опьянения.

Ответить Вильерсу помешал жизнерадостный голосок альвессы:

— Девин, представляешь, мисс Эжени еще и музицировать умеет! Ну не правда ли она прелестна?!

Кандидатка в жены стыдливо зарделась и снова одарила нас лошадиной улыбкой. А Шейрон, будто бы желая добить новоиспеченного соперника, с иронией заявил:

— Ну, конечно, прелестна! И господин Уистлер разделяет наши восторги.

Похоже, запахло скандалом, — обрадовано подумала я. Сейчас Девин ему покажет…

Однако произошло неожиданное. Наблюдатель побагровел и, резко поднявшись, схватил меня за руку:

— Пойдем! — Никак не реагируя на мое сопротивление, потащил к выходу.

За спиной раздались удивленные возгласы Маделин и ее протеже. Шейрон же, не ожидавший от графа такой подлянки, застыл истуканом.

— Эй! Что за собственнические замашки?! — оказавшись в коридоре, попыталась высвободить свой локоть, но хватка у Уистлера была железной.

Не сбавляя скорости, Наблюдатель ринулся к лестнице, волоча меня за собой, а заодно и шлейф из любопытных взглядов и приглушенного шепота. Все, завтра весь Миствиль будет об этом судачить.

— Может, объяснишь, что на тебя нашло?!

— Не пойму, как ты вообще его выносишь? — вопросом на вопрос ответил Уистлер. — Он одним своим недалеким видом способен вывести из себя!

— Хочу заметить, что я с ним не для того чтобы вести научные разговоры! — Девин сильнее сжал пальцы. Я едва не вскрикнула от боли и со злостью процедила: — Вернее было бы спросить, как я до сих пор выношу тебя!

На первом этаже людей уже практически не осталось. Прозвенел звонок, и все поспешили на второе действие. Наконец мне удалось вырвать свою нежную ручку из лап этого психопата. Взглянув на локоть, с сожалением констатировала, что теперь останутся синяки.

Повернула было обратно:

— Ты как знаешь, а мне прогулка в твоем обществе совершенно неинтересна. Предпочитаю присоединиться к своему недалекому кавалеру, — и едва не показала Уистлеру язык.

Тот, вместо того чтобы отвалить по-хорошему, затащил меня в какую-то комнатушку и, прижав к стене, пригрозил:

— Это он пусть держится от меня подальше! Иначе не посмотрю, что королевских кровей! Так и передай! — Амбре дорогих духов и стойкого перегара зависло в воздухе.

Шарфик медленно сполз с плеч и плавно опустился к моим ногам.

— Все свои претензии прошу излагать непосредственно лорду Вильерсу. И лучше на трезвую голову!

Уистлер замешкался с ответом. Наверное, в его проспиртованные мозги начала просачиваться трезвая мысль: и что это такое он вообще вытворяет? А губы тем временем, идя вразрез с остатками здравого смысла, уже почти касались моих.

— Что, сударь, решили меня соблазнить? — подначила его. — Жаль, что никто нас не фотографирует! Наверное, вы хотите окончательно запутать меня своими нелогичными поступками и заставить усомниться в неприязни, которую, как часто утверждаете, испытываете ко мне.

Это подействовало отрезвляюще. Стряхнув наваждение, Девин убрал руки и отступил назад.

— Извини, — только и смог выговорить он. Мучимый запоздалым раскаянием, хотел продолжить, но я его опередила:

— Считай, уже все забыла. — Послав на прощание воздушный поцелуй, выскользнула за дверь.

Из зала доносился вибрирующий голос Розалинды, исполняющей очередную любовную арию. Я поспешила наверх, мысленно придумывая, что сейчас скажу ее сиятельству. А то, что Маделин вопьется в меня с расспросами, можно было не сомневаться. Лопаясь от негодования и про себя проклиная идиота Уистлера, умудрившегося испортить мне настроение даже в театре, уже коснулась полога, закрывавшего нашу ложу, когда вспомнила, что оставила в комнате шарфик. Между прочим, один из моих любимых. Пришлось возвращаться.

Только бы не столкнуться с этим ненормальным! — твердила мысленно. Почувствовала, как от лица отхлынула кровь, а пальцы сразу стали холодными. Дверь в комнату была приоткрыта. Я заглянула внутрь и так и осталась на пороге, застигнутая врасплох открывшимся зрелищем. Девин сидел на полу, прислонившись к стене и широко раскинув ноги. Голова безвольно упала на грудь. Из тыльной стороны кисти сочилась кровь.

Отмерев, бросилась к напарнику. И кто же его так приложил? Точно не я. К своему облегчению поняла, что он еще дышит. Никаких видимых повреждений, кроме пореза на руке, больше не обнаружила. Убедившись, что опасности для жизни нет, достала из сумки платок, вытерла с руки кровь и смахнула несколько капелек с паркета. Затем запихнула вещицу обратно, пополнив свою коллекцию еще одним необходимым ингредиентом. Надеюсь, последним.

Эко его удачно вырубили!

От души похлопала Наблюдателя по щекам, но тот пока и не думал приходить в себя. Ну прямо как истеричная девица. Чуть что, сразу в обморок падает. Пришлось бежать за подмогой. Доктор отыскался быстро, ему потребовалось всего несколько секунд, чтобы привести графа в чувство. Врач поднес к его носу пузырек с нашатырем и принялся ждать реакции. Веки Уистлера дрогнули. Скорчив гримасу (видите ли, нашатырь ему не по вкусу), он окончательно вернулся к жизни.

Оказалось, что в коридоре его кто-то нагнал и сунул пахучую тряпку под нос, после чего Девин сразу отрубился, а преследователь заволок его обратно в комнату и намеренно ранил. Я было подумала, что это мой ревнивец Шейрон, но откуда у бастарда тряпка с хлороформом? Хотя в королевских покоях наверняка и не такое можно нарыть. Поразмыслив еще немного, все-таки сняла с любовника подозрения.

Врач наложил на руку пострадавшего повязку и, посоветовав на ближайшую ночь постельный режим, откланялся.

— Может, позвать Маделин? — предложила я.

— Мне будет только хуже. — Девин поморщился от боли в висках.

Бедный! Мало того, что его наглым образом усыпили, так еще и не за горами похмельный синдром.

— Скажи, что почувствовал легкое недомогание и отправился домой, — попросил он.

— Надеюсь, доберешься без приключений.

Когда Уистлер ушел, я внимательно обследовала комнату и коридор. Там, где, по словам Девина, на него напали, заметила латунную пуговицу с резьбой. Точно такие же были на ливреях обслуги. Этот инцидент навел на нехорошие подозрения, которые очень скоро переросли в твердую уверенность: преступнику зачем-то тоже понадобилась кровь моего напарника. Вчерашним провалом он не удовлетворился и решил, перевоплотившись в работника театра, снова попытать счастья.

Хорошо бы ограничился одной кровью, — хмуро подумала про себя. Ведь ничего не мешало Коулу заодно позаимствовать и тело Девина. Я аж содрогнулась от этой мысли. Отгоняя от себя столь мрачную гипотезу, отправилась досматривать спектакль.

Выступление закончилось около полуночи. Проводив Маделин до кареты и пожелав ей доброй ночи, мы с Шейроном поехали ко мне. Правда, ему пришлось притормозить у порога. Не хватало после всех сегодняшних волнений еще и бессонной ночи!

Блондин, конечно, расстроился, но пообещал завтра же взять реванш. Я спорить не стала. Быстро чмокнув его в щеку, как бы между прочим сказала:

— Не знаю почему, пришло на память колье из театра. Надеюсь, ты его тоже не забыл.

Предвкушая несколько часов блаженства в своей мягкой теплой постельке, поднялась на крыльцо и повернула ключ в замке. На столике возле входа стояла керосиновая лампа, но ее не было нужды зажигать, чтобы разглядеть учиненный в доме погром. Лунного света вполне хватило для оценки урона. Мебель была перевернута. Шкафы и серванты раскрыты; ящики вместе с их содержимым в творческом беспорядке валялись на полу. Второй этаж «порадовал» идентичной картиной. Утешало только одно, все мои драгоценные безделушки оказались на месте. Ясное дело, что искали эти вурдалаки.

Устало привалившись к стене, сдавленно простонала. Все это, определенно, переставало мне нравиться. Игра в поиски поддельного медальона зашла слишком далеко. Надо как-то ее прекращать.

День девятый

Алексис

Ненавижу понедельники! Впрочем, как и все остальные дни недели, кроме воскресенья, которое всегда почему-то проходит так незаметно, что не успеваешь и понять, был ли у тебя выходной или же только привиделся. Проснулась рано, а если быть точной, почти не сомкнула глаз. Вздрагивала от малейшего шороха, опасаясь, что эти уроды, неудовлетворенные результатами обыска, вернутся, дабы выпытать у меня лично о местонахождении медальона. К счастью, пронесло, никто так и не появился.

Поднявшись на рассвете, принялась за сборы. Долго блуждала по комнате, выискивая в ворохе одежды, вываленной из шкафов и сундуков, более-менее приличное, не измявшееся платье, и спотыкаясь о разбросанный по полу хлам. Настроение было препаршивейшее. Когда пришла Нэтти, я уже с горем пополам сумела себя экипировать и заканчивала завтракать в разгромленной гостиной. Увидев, во что превратился дом, девушка всплеснула руками и вопросительно уставилась на работодательницу в ожидании объяснений.

— Долго не могла найти сумочку, — не слишком убедительно соврала я.

Служанка обвела помещение печальным взглядом, мысленно прикидывая, за сколько дней удастся ликвидировать разруху. Оказывать посильную помощь в уборке я, понятное дело, отказалась, поэтому оставалось только посочувствовать Нэтти и ободряюще ей улыбнуться.

— Выше нос, у тебя все получится, — обнадежила прислугу. — И я не тороплю.

Допив кофе, схватила первое попавшееся пальто, картинно свисавшее с перилл в холле. Неподалеку обнаружились перчатки и маленькая темно-синяя шляпка с узкими, чуть загнутыми вверх полями и пестрой композицией из алых и желтых роз. Интересно, в каком состоянии я была, когда ее покупала? Нахлобучив на голову творение безумного шляпника, взяла мешочек с магическим барахлом и протянула его служанке.

— Пусть пока побудет у тебя.

Не задавая лишних вопросов, Нэтти сунула торбочку за пазуху, только поинтересовалась:

— Стоит положить его к тому медальону, что вы дали мне накануне?

— Нет, держи всегда при себе.

А сама подумала: пусть уж лучше люди Рене следят за моей прислугой, чем таскаются за мной попятам. Конечно, очень скоро он все поймет, но, может, хотя бы на пару дней избавлюсь от его всевидящего ока.

Напоследок попросив горничную сходить на рынок (потому как последняя мышь, наверное, умерла в доме от голода) и предложив до обеда погулять по городу, дала денег, чтобы прогулка получилась более содержательной. Лишняя предосторожность не помешает, иначе Стоун может заподозрить неладное и поинтересоваться, чего это я торчу целый день дома. Нэтти не удивилась моей просьбе, потому как уже давно привыкла к закидонам своей хозяйки и, заперев дом, отправилась на утренний променад.

В Бюро царила привычная суета. Блейк, как обычно, был не в духе, орал на подчиненных, третировал Ника. Помощнику доставалось больше остальных, потому как Адам еще не простил тому недавнюю вылазку в бордель и все вытекающие из этого последствия. Столкнувшись с Россом в коридоре, почувствовала, как по коже ползут мурашки. Очень уж нехороший у Николаса был взгляд, можно сказать, мерзопакостный.

— Что-нибудь случилось? — миролюбиво спросила я.

— Нет, — подозрительно любезным тоном произнес зам, — все просто замечательно.

— Тогда до скорого. — На всякий случай обошла Ника, сохраняя дистанцию, и припустила к лестнице, затылком чувствуя его испепеляющий взгляд. Его б энергию да в мирных целях!

Осторожно заглянула в кабинет Блейка. Коллеги не обманули, старик действительно был зол и сердит, и потому радостная улыбка на чьем-нибудь лице могла подействовать на него, как на быка алая тряпка матадора. Чтобы не дразнить гусей, вернее, одного, приняла самое серьезное выражение, на какое только была способна, и, пожелав себе удачи, распахнула дверь. Невольно закашлялась. Концентрация табачного дыма в кабинете зашкаливала.

— Фу, ну и вонища! Ты бы тут иногда проветривал, что ли! У меня аж глаза заслезились!

Старик и ухом не повел. Продолжал курить свои сигары-вонючки, совсем не заботясь, каково бедной девушке, то бишь мне, вдыхать ядовитые миазмы.

— Может, зайду попозже? — хотела было капитулировать я.

— Садись. — Подождав, пока устроюсь в кресле, Адам сунул мне в руки листок, который до сих пор изучал с каким-то пристрастием. А что могло быть для шефа важнее убийства — только новое убийство. Моя догадка тут же подтвердилась. — Еще один труп, — выпуская серые кольца дыма, проронил он. — Возвращающиеся домой студенты нашли его в подворотне, неподалеку от оперного театра. Не прошло и часа, как тело рассыпалось.

Я просмотрела короткие показания свидетелей. Как и предполагала, убитый был одет в форму служащего театра. А это означало, что и другие мои подозрения имеют право на жизнь. У меня вдруг засосало под ложечкой, будто я целую неделю сидела на жесткой диете. Уж так устроен мой организм. Тревога начинает расти из желудка, и только потом «молоточками», словно по наковальне, бьет по мозгам. Чтобы покончить с неприятными ощущениями, решила переложить их на голову начальства:

— Вчера в опере кое-что произошло… — И я рассказала о нападении.

— Думаешь, Девина уже нет в живых? — Старик в изнеможении, будто только что участвовал в кроссе, откинулся на спинку кресла. Под тяжестью его веса мебель печально скрипнула. Потом еще раз.

— Будем надеяться, что нет. Но исключать эту версию мы не имеем права. Нужно как-то проверить, наш это Девин или… не наш, — на окончании фразы мой голос дрогнул.

Не успели толком придумать, как будем изобличать самозванца, если он на самом деле обосновался в теле моего напарника, в кабинет вошел сам виновник волнений.

— Здравствуй, Девин. — Глаза Блейка чуть не вывались из орбит, когда он смотрел на своего подчиненного.

— Доброе утро, — чуть хрипловатым голосом поздоровался тот.

По припухшим векам и землистому оттенку, преобладавшему на лице, было очевидно, что ночка для Уистлера выдалась еще та. Ничего, меньше пить будет. И тут же вдогонку одной мысли пришла другая: а может, алкоголь здесь и ни при чем и это последствия переселения чужой души?!

Я заерзала в кресле. Кусая до крови губы, стала судорожно соображать, как вывести негодяя на чистую воду, или же наоборот, покончить с подозрениями и вздохнуть свободно.

На помощь мне пришел Адам. Он по-отечески улыбнулся сидящему напротив мужчине и с безмятежным видом проронил:

— Никак не можем найти твои рекомендательные письма мистеру Хэрришу, а у меня назавтра назначено с ним собеседование. Не мог бы ты написать их снова?

Темные брови Уистлера сошлись на переносице.

— Ты, должно быть, меня с кем-то путаешь. Я никого тебе не рекомендовал.

По просветлевшему лицу начальника стало ясно, что такой ответ его удовлетворил, а вот мне этого показалось недостаточно. Желая окончательно расставить все точки над «и», требовательно спросила:

— Что я сказала тебе в театре, когда ты лез ко мне обжиматься? — Если не ответит, точно самозванец, — решила про себя.

Уистлер замялся. Стал поочередно переводить взгляд с меня на Блейка, в данный момент очень смахивающего на экспонат из новомодного музея восковых фигур. Старик застыл с отвисшей челюстью. Сразу было видно, что он даже в жутком сне не может представить нас в роли любовников.

Молчание затянулось. Я незаметно придвинула к себе пресс-папье, на всякий пожарный случай. Вдруг придется обороняться.

— Молила, чтобы я тебя поцеловал… — у Девина наконец-то прорезался голос. — К чему все эти вопросы?! — нервно выкрикнул он.

Теперь уже челюсть отвисла у меня, а от неслыханной наглости сперло дыханье. И что это он себе позволяет?!

Стряхнула оцепенение. Ладно, с его или моими фантазиями разберемся позже, а пока можно немного расслабиться. Это все-таки наш Девин: нахал и воображала. Адаму, кажется, тоже чуть полегчало, хотя на смену одному пришло множество других вопросов, которые он не преминул озвучить:

— Вы вместе? Что между вами произошло?!

— Ничего! — хором воскликнули мы, а Уистлер поспешно сменил тему:

— Необходимо вернуться во вчерашний вечер. Хочу знать, что ему от меня понадобилось. Возможно, это как-то связано с медальоном.

— Добро, — на удивление быстро согласился начальник. — Сейчас же отправляйтесь к Фаду. Действуйте, пока этот подонок половину наших соотечественников не пустил по ветру!

Не теряя времени, мы поднялись в Часовую башню. Вскоре уже шли коридорами театра к той самой комнате, где Уистлер вчера пребывал в невменяемом состоянии и так рвался меня облапать. Зря не позволила. Тогда бы сегодня угрызения совести грызли его гораздо сильнее, а у меня был бы дополнительный козырь при случае испортить ему настроение, — злорадно подумала я.

Мы притаились за расписной ширмой в смежной комнатушке, служившей, по-видимому, гримерной. Об этом свидетельствовали разбросанные повсюду разномастные шарфики, шляпки и парики, а также интимные детали женского туалета, вроде черных чулков, перекинутых через спинку тахты, ажурных подвязок и обильно украшенного рюшами корсета. Бардак ну прямо, как у меня дома.

Прозвенел звоночек, призывающий зрителей в зал. Ждать оставалось недолго. Искоса глянула на напарника. Тот выглядел еще более угрюмым, чем в прежние дни, и избегал встречаться со мной взглядом. Представляю, каково ему сейчас будет наблюдать за своим собственным поведением. Зато мне стыдиться совершенно нечего, я даже находила удовольствие в созерцании вчерашней сцены.

Вот дверь распахнулась. Уистлер впихнул меня в комнату и навис надо мной своей тощей глыбой. Короткая перепалка сменилась многозначительным молчанием, которое в любой момент готово было перерасти в страстный поцелуй. Почувствовала, как сосед слева напрягся и выругался сквозь зубы. Ему претила даже сама мысль, что между нами может что-то произойти.

А я разочарованно поджала губы. Если бы тогда не начала выпендриваться, еще неизвестно, чем бы закончился прошлый вечер и в чьей опочивальне сегодня бы проснулась. Но ничего не произошло. Я ушла, а следом за мной комнату покинуло и его сиятельство.

Девин продолжал что-то сокрушенно бормотать, изобличал себя в непростительной глупости, а мне по-настоящему стало обидно. Да что он там о себе возомнил?! Кровь у него точно не голубая…

Не сдержавшись, с издевкой прошептала:

— А мы неплохо смотримся вместе, не находишь?

— В голове не укладывается, что на меня нашло!

— Наверное, всплеск гормонов. Хотя до весны еще далековато. Досмотрим спектакль?

Выскользнула из своего укрытия. Выглянув в коридор, увидела, как Девин нетвердой походкой движется к лестнице, а за ним попятам бесшумно крадется мужчина в зеленой ливрее и маленькой круглой шапочке. Набросившись на Уистлера сзади, прижимает к его лицу тряпку с хлороформом. И тащит обратно в комнату. Прислонив тело к стене, спокойно извлекает из кармана складной нож, делает надрез на руке жертвы и наполняет кровью пробирку.

Мы с преступником разминулись всего на пару секунд. Только он ушел, как в комнату вернулась я за своим любимым шарфиком и, оценив ситуацию, стала рыться в сумочке в поисках платка.

— Искала нюхательную соль, — шепотом соврала я и, не дожидаясь, пока напарник увидит дальнейшие мои действия, о которых знать ему не полагалось, быстро перевела стрелки карманных часов. И мы снова очутились в Часовой башне.

После путешествия Фад препроводил нас на «ритуальный» осмотр к доктору. Моим состоянием тот остался доволен, а вот Девину посоветовал побольше отдыхать и в ближайшие дни обойтись без перемещений, на что Наблюдатель только равнодушно фыркнул, мол, плевал я на все ваши советы с высокой колокольни. Веберт укоризненно покачал головой, заполнил наши медицинские карты и отпустил.

— Теперь в Городской архив, — наметил план на остаток дня Уистлер.

— Всенепременно, только сначала нужно кое-куда заглянуть. Или ты забыл, какой сегодня день? — в предвкушении радостного события пропела я.

— Какой? — недоуменно переспросил напарник, кивая в знак приветствия идущему навстречу коллеге.

— В жизни есть только три радости: поесть, поспать и получить зарплату.

— Сама придумала или кто подсказал? — усмехнулся Наблюдатель.

— А то… Ясное дело, сытый голодного не разумеет.

В отличие от меня, Уистлера финансовая сторона работы в Бюро совершенно не волновала.

— Мои доходы перечисляются сразу в банк, поэтому к миссис Грин ты уж давай без меня. Буду ждать на улице, — поспешил откланяться Девин.

— Да, не всем повезло родиться в кружевной рубашке и с серебряной ложкой во рту, ходить на работу только для морального удовлетворения, — покривлялась я, глядя вслед удаляющемуся напарнику. — Некоторым приходится горбатиться всю жизнь, из месяца в месяц дожидаясь получки!

Посетовав на свою несчастную, бедную жизнь (подарки поклонников не в счет, я никогда не считала себя содержанкой и брала только драгоценностями, а обменять те на деньги — жаба душила), отправилась в кассу. Очередь перед заветным окошечком выстроилась внушительная и вся исключительно из джентльменов, поэтому решительно, расталкивая их локтями, стала продвигаться вперед. Послышалось робкое недовольство, грозящее перерасти в бунт. Кое-как заткнув страждущим рты, протянула в окошко коробку конфет, перевязанную нарядной ленточкой.

— Миссис Грин, а я к вам с презентом. Ваши любимые.

Нежный ротик миссис Грин прикрикнул на возмущенную публику, а ее пухлые ручки сгребли коробку и принялись шелестеть бумажками.

— Брук, Брук, — приговаривала кассирша, — что-то не припомню вашу фамилию в сегодняшних ведомостях.

Я тут же почувствовала себя дурно.

— Вы, должно быть, просто не заметили. Всегда получаю двадцать четвертого числа.

Женщина еще раз внимательно пробежалась взглядом по спискам:

— Наверное, произошла какая-то ошибка. Обратитесь к мистеру Россу, это он готовил бумаги. Может быть, вас пропустили.

У меня задергался правый глаз в нервном тике. Ну, Николас! Ну погоди, изверг! Ты у меня доиграешься!

Издав боевой клич, помчалась прямиком к заму. Тот торчал у себя и, как обычно, предавался безделью. И куда только Блейк смотрит! Закинув ногу на ногу, попивал чай, наслаждаясь чтением утренней прессы. Сейчас я отравлю твое настроение, а может, и не только его!

— Ах, вот ты где, душегуб проклятый! — зашлась я в праведном гневе. — Верни мои кровные деньги! Немедленно!

Росс не спеша стянул с носа пенсне, отложил газету, не забыв загнуть страницу, которую с упоением читал до моего появления, и вопросительно на меня уставился, будто я сморозила несусветную чушь.

— Не понимаю, о чем ты, — вполне натурально изобразил удивление.

— Что, развел, как последнюю дуру, и радуешься? Посмотрим, кто будет смеяться последним! Уж точно не ты. И какое имеешь право удерживать мои честно заработанные копейки?!

— Алексис, побойся бога! Да чтобы я позарился на твою зарплату! У тебя, случайно, не жар? — В три шага Николас оказался возле меня и протянул свои грабли с намереньем потрогать мой лоб.

Я нервно отмахнулась:

— Не прикасайся!

— Присваивать чужие доходы — подсудное дело, а ты сейчас огульно меня обвиняешь. Да и мне твои, как ты выразилась копейки, без надобности. — Росс сцепил пальцы на груди и с напускным смирением добавил: — Но признаю, что мог что-то напутать и адресовать деньги кому-то другому.

— Что значит кому-то другому?!

Ник благоразумно вернулся за стол, пока я не начала боевые действия.

— Всякое может случиться, я ведь тебе не машина. Вчера, между прочим, до полуночи трудился не покладая рук, мог где-то и напортачить, — весомо заявил он, выискивая что-то в своих бумажках. Затем стукнул себя по лбу. — Так и есть! Я перепутал фамилию Брук с Букс и направил на счет мистера Уильяма твою и его зарплаты, — произнес он с садистским удовлетворением и чуть не запрыгал до потолка от осознания собственной гениальности.

Тоже мне, шут недоделанный!

— Но не волнуйся, это легко поправимо. Уже через пару недель, ну самое большее через месяц, ты получишь свои деньги.

— М… месяц? — заикаясь, переспросила я. — А это время я где, на паперти зарабатывать буду? Или ты возьмешь меня на довольствие?!

Росс равнодушно передернул плечами.

Я было ринулась к негодяю, но потом подумала, что еще успею с ним поквитаться. Сейчас в срочном порядке нужно решить финансовую проблему! Если с арендой дома и погашением кредита у портного еще удастся повременить, то воплощение моей задумки оттягивать было невозможно. А для этого требовалась наличка.

— Думаю, Блейк тебя за это по головке не погладит, — пригрозила заму. — Ты и так у него в последнее время под колпаком!

— А все благодаря кому? — выкрикнул мне в спину Росс. — Адаму не менее интересно будет узнать, кто явился инициатором открытия в Бюро художественной выставки!

Я запнулась на пороге и с силой сжала кулаки. Это надо еще доказать! Проклятье! Не думала, что моя проделка выйдет мне боком.

Обернувшись, бросила через плечо:

— Я вам это еще припомню, мистер Росс. Обязательно припомню! Не сомневайтесь!

— Что-то ты быстро, не прошло и полгода! — сказал Девин, когда я, плюхнувшись на сидение, втащила в кэб свой шлейф и с остервенением хлопнула дверцей. — Все в порядке?

Честно пыталась промолчать и отделаться какой-нибудь короткой фразой, но накипело! Поэтому высказала Уистлеру все, что думаю о его заподлистом друге, и даже поделилась планами на недалекое будущее — как и сколько раз ему отомщу.

Несколько секунд Девин сдерживал саморасползающуюся по лицу улыбку, а потом громко захохотал.

— Ну ты ведь первая полезла «в драку». Считай, пришло заслуженное возмездие!

— Заткнись! — злобно процедила я. — И без твоих шуточек тошно!

Отсмеявшись, Уистлер решил продемонстрировать мне свое великодушие:

— Если нужны деньги, могу одолжить. Только скажи, сколько.

Я тяжко вздохнула. Если б он знал, на что планировала просадить половину своей зарплаты, то вряд ли бы проявил подобную щедрость. Да и брать деньги у человека, которому с их помощью в скором времени собиралась подставить подножку, не позволяла совесть, которая хоть и в зачаточном состоянии, но все-таки у меня имелась. Поэтому от заманчивого предложения пришлось отказаться.

— Сама разберусь, — буркнула я и отвернулась к окну.

Некоторое время ехали молча, но вскоре Уистлеру это наскучило и он решил поболтать:

— А что с окулярами?

— Тони сказал, что попробует их починить, но у него закончились образцы каких-то кошачьих клеток или что-то в этом роде. Он написал своему другу в надежде, что у того еще имеются в наличии, — ответила я. Досадно, что при падении очки повредились. С их помощью отыскать преступника было бы легче легкого.

— И теперь мы опять не знаем, где он и в чьем теле разгуливает. Вы с Блейком решили, что Браз вселился в меня? — вспомнил Девин о недавних расспросах.

— Было такое подозрение, — не стала отрицать я. — К счастью, не подтвердилось. А вообще, на будущее — нам стоит придумать какой-нибудь пароль, известный только нам с тобой. Чтобы, если почувствуем неладное, сразу же бить тревогу.

— Хорошая идея, — одобрил Наблюдатель и ляпнул первое, что пришло на ум: — Как насчет: «Не хотите ли вечером заглянуть к Россу на чай?»

— Ответ: «Я бы с радостью, но уже приглашен(а) к другу на кофе», — живо подхватила я, и мы рассмеялись.

Однако очень скоро веселью пришел конец. Благодаря стараниям Девина непринужденная атмосфера сменилась обоюдным конфузом.

— Извини за вчерашнее, — набравшись храбрости, затронул он щекотливую тему. — Я действительно ничего такого не имел в виду.

Как будто мне нужны его объяснения!

— Не напрягайся, все понимаю. Я девушка не вашего поля ягода, не так ли граф? — выпалив это, принялась изучать мыски своих туфель, не желая смотреть ему в глаза.

— Я не об этом, — упрямо продолжил Уистлер. — Просто ты…

— Не та, с кем можно провести остаток своих дней? Ты это хотел сказать? — снова перебила напарника. — Могу тебя успокоить, я ни в коем случае не стану участвовать в конкурсе на звание миссис Уистлер. Боже упаси меня от такого соблазна! Потому что и вы, сударь, к слову сказать, не тот человек, с кем бы хотела прожить и в горе, и в радости, а потом умереть в один день. Надеюсь, мы пришли к консенсусу и больше возвращаться к этой теме не станем.

Девин неопределенно махнул рукой, мол, что с меня взять, и отвернулся. Я поспешила последовать его примеру.

В архиве нам выделили небольшую комнатушку, больше смахивающую на чуланчик, оправдавшись тем, что все остальные кабинеты сегодня заняты. Двое угрюмых бугаев перетащили сюда большие картонные ящики и, поставив их на рыжий облупившийся пол, тут же испарились. Устроившись за письменным столом возле окна, мы принялись потрошить первую коробку.

Шло время, а вместе с ним исчезала надежда по-быстрому отыскать среди анкет на криминальные личности Миствиля досье на Браза. Перелистывая замызганные странички, я скрежетала от злости зубами. Ленивые служащие архива не потрудились рассортировать материалы по алфавиту, посчитав почему-то, что по датам искать будет сподручнее. Черта с два! Нам ведь не год конкретный нужен, а конкретная личность!

Не привыкшая к бумажной работе, я готова была на стенку лезть. Куда интереснее живое преследование, чем игра в следопыты в судебном архиве. От многочасового сидения за столом болела спина и затекли ноги. К тому же мне никак не давали покоя свои собственные проблемы. Из-за Ника, этой злопамятной твари, я была вынуждена отправляться на поклон к Сайласу с пустыми руками, и шансы, что он не пошлет меня подальше, а согласится работать в долг, были практически равны нулю. Таких, как Лонг, интересовали реальные деньги, а не обещания вскорости их получить. На доброго самаритянина он никак не тянул. И не факт, что если я даже буду вылазить из кожи вон, он согласится помочь. Ну тогда у Росса тоже уменьшатся шансы выжить.

Отбросив в сторону очередную папку, раскрыла следующую. Как же мне все это надоело…

Машинально пробежалась взглядом по первому абзацу: «Арлен Браз. Обвинен в предумышленном убийстве. Заключен под стражу 20 июля 1859 года, освобожден — 6 декабря 1879 года». То есть в прошлом году…

— Девин, иди скорее сюда! Кажется, я что-то нарыла!

Уистлер, последние двадцать минут степенно вышагивавший по кабинету и тем самым действовавший мне на нервы, в два счета оказался возле стола.

— Вот, смотри! Тут написано, что Браза посадили за убийство некой Абигейл, баронессы Свон, с которой он состоял в тесной, читай между строк, интимной связи. Сначала, значит, любил, а потом почему-то убил… Прямо как в случае с Авророй. Наверное, это у него хобби такое — мочить своих любовниц, когда те ему наскучили. Вот отчет эксперта… Девин, ты меня вообще слышишь? — Подняла на напарника глаза. Тот стоял, словно окаменевший, и немигающе смотрел на несколько листков с кратким описанием злодеяния мистера Браза. Жаль, фотки его нет, тогда бы точно убедились, наш это клиент или не наш. В те времена их еще не делали. В смысле фотографии. Могли бы и от руки нарисовать. — Не поделишься, что тебя так изумило? Или опять обиделся на мои слова о твоей красотульке? Ну извини, я не со зла, просто вырвалось.

— Я уже слышал эту фамилию, точнее, читал о Бразе, — отмер наконец Уистлер. С досадой ударил кулаком по столу, отчего несколько листков разлетелись в стороны. — Идиот! И почему сразу не вспомнил о том письме?!

— Каком письме? — сразу встала я в стойку.

— Когда был в Сентвуде, пересматривал бабкины вещи, среди которых обнаружил странное послание. Оно было адресовано детям Абигейл Свон, с которой Каролин всю жизнь дружила. Помню, меня тогда удивило, что графиня писала от лица уже покойной подруги, как будто в тот момент представляла себя на ее месте. Я не придал этому значения, потому как бабка всегда была чуть с приветом.

— А теперь это уже не кажется тебе таким бессмысленным, — уловила я ход мыслей напарника. — Думаешь, Абигейл не была убита? Ведь если предположить, что прежней хозяйкой медальона была эта самая Свон, то она вполне могла поменять «место жительства» и поселиться в теле твоей законной бабульки. Но зачем? Тут сказано, — скользнула взглядом по пожелтевшей вырезке, где описывалась история баронессы Свон, — что она была очень даже счастлива и довольна жизнью. Двое детей, куча внуков, множество имений и нехилое состояние. Я бы на месте Абигейл ни за что не отказалась от таких благ, а если бы и решила изменить судьбу, то уж точно не стала бы занимать место своей ровесницы, такой же старой кошелки, как и она сама. Все равно, что менять шило на мыло.

— Возможно, леди Свон пошла на это не потому, что хотела, а потому что была вынуждена, — внес предположение Наблюдатель. — В своем письме, Каролин (или Абигейл, тьфу ты, уже запутался, кто!) говорила что-то о Бразе, о том, что ему была известна какая-то ее тайна и поэтому она его опасалась. Зря я не обратил внимания сразу на эти слова, — сокрушался Девин. — Нужно будет съездить в Сентвуд и внимательно перечитать послание.

— Зато теперь стало ясно, откуда Арлен Браз узнал о медальоне. Раз они были любовниками, то в порыве страсти баронесса вполне могла похвастаться своим секретом. Возможно даже, именно она и была Софией, женой Льюиса, долгое время скитавшейся по чужим телам, продлевая таким образом себе жизнь.

— Которая в итоге оборвалась, когда она поимела виды на Каролин.

— А ты говорил, лучшие подруги… Тогда получается, что Арлен сел ни за что. Абигейл (или кем там она была на самом деле) его просто подставила. Что за женщина! — искренне восхитилась я изворотливостью баронессы. — Не пожалела близкую подругу, на двадцать лет упекла за решетку любовника. Завидую ее темпераменту. Прямо какая-то классическая стерва.

— Только в нашей стройной теории есть одно «но», — вклинился в мои рассуждения Девин.

— Что еще за «но»? — напряглась я.

— Хорошо помню похороны баронессы. Был на них вместе с матерью и… бабушкой, — с некоторым замешательством закончил напарник, испытывающий вполне обоснованные сомнения насчет того, кем именно являлась покойная графиня Уистлер. — И видел ее тело. Оно выглядело вполне натурально.

— Значит… — теперь уже в замешательство впала я. — Может, она повременила с исчезновением и «растаяла» потом, в усыпальнице?

— Тогда почему другие тела исчезали так быстро, в том числе и тело Софии, которое превратилось в пепел сразу же после его выуживания из воды? — парировал Наблюдатель.

Я не нашлась, что ответить. Крутила фактами и так и эдак, но чем больше думала об этом деле, тем больше запутывалась в собственных домыслах. В итоге поняла, что ничего не понимаю, и здраво решила: пора закругляться. Тем более, на семь у меня была назначена встреча с Сайласом, а тот не любил, когда его заставляли ждать.

— Давай ты сначала привезешь это письмо, мы его вместе внимательно почитаем и, может быть, тогда разгадаем историю Софии-Абигей-Каролин.

Уистлер сразу согласился, ему самому не терпелось поскорее выбраться из душного помещения. Глянув на часы, сразу помрачнел и стал собираться. Похоже, не у одной меня были планы на вечер.

— Куда-то опаздываешь? Часом не на свидание собрался? — подковырнула я графа, на что тот раздраженно фыркнул.

В зеленых глазах полыхнули молнии. Огонь, а не мужчина! И чего тогда выпендривалась…

— Вечером ждем гостей, — слова из Девина тянулись, как жвачка, будто его заставляли говорить о чем-то очень богопротивном и мерзопакостном. — Маделин разослала приглашения чуть ли не половине Миствиля. Придется целый вечер расшаркиваться перед сборищем бездельниц.

— И какой возрастной ценз? От семнадцати и старше? — Я быстро сгребла разбросанные по столу папки в кучу и игриво продолжила: — Выходит, отборочный тур продолжается. Интересно, шалунишка амур уже запустил в тебя первые стрелы или только еще приноравливается?

Думала, от его взгляда сейчас одной кучкой пепла станет в Миствиле больше. Но, к счастью, пронесло. Уистлер нервно запахнул полы пальто, водрузил на голову новенький сверкающий цилиндр и вышел из кабинета, даже не потрудившись придержать для меня дверь. Опять обиделся! Ну ничего, на обиженных воду возят. Сам виноват, никак не научится правильно реагировать на безобидные шутки. Честное слово, как дите малое!

Заперев комнату, повесила ключ на крючок в холле и вышла на улицу. Надеюсь, Девин не охамел окончательно и не бросил меня на произвол судьбы, укатив на встречу со своими нимфетками. Мне повезло, у Уистлера еще остались крупицы хорошего воспитания. Его кэб стоял возле обочины, между двух фонарей, заливавших светом крышу и черные бока экипажа.

— Будь так любезен, подбрось до Ривер-плейс, — елейным голосом попросила я и широко улыбнулась.

Никак не отреагировав на мою попытку сгладить острые углы в наших непростых отношениях, Девин продолжил строить из себя непонятого и оскорбленного. Отдал распоряжение кучеру и по привычке стал пялиться в окно, на город, стремительно растворяющийся в вечерних сумерках. В окнах домов и витринах приветливо мигали зажженные свечи. Сновали экипажи и просто прохожие, одни спешащие после трудового дня домой, другие — в театры и рестораны за развлечениями.

— Останови здесь! — крикнула я, когда мы подъехали к широкому каменному мосту с высокими перилами. Мысленно порадовалась, что еще один день в обществе этого заносчивого гордеца подошел к концу.

— Может, тебя подождать? — любуясь водяной гладью, спросил мой визави. Ветра не было, поэтому река, казалось, остановилась, а по ее поверхности разлилось жидкое олово.

— Не утруждайся, сама доберусь. К тому же тебе стоит поторопиться, иначе можешь опоздать на свой званый обед, — одарив вмиг помрачневшего Наблюдателя очередной обаятельной улыбкой, вышла из экипажа.

Ривер-плейс хоть и находился неподалеку от центра, но считался одним из самых неспокойных районов Миствиля. Нелегальные казино в подвалах, дешевые бордели, кабаки и курильни, где любили подолгу зависать поклонники опия, — вот лишь толика достопримечательностей, которыми славился Ривер-плейс. К тому же это место облюбовали для себя маги, не желавшие платить государству налог. К одному из таких непочтительных граждан, Сайласу Лонгу, я сейчас и направлялась, потому что порядочный маг ни за какие коврижки не согласился бы оказать нужную мне услугу.

Над входом висела керосиновая лампа, покачиваясь на цепи и тускло мерцая. Я толкнула старую отсыревшую дверь, та оказалась не заперта. Хозяин лавки, расположенной в живописном подвале с выкрашенными в темный цвет стенами и крутыми каменными ступенями, уже поджидал клиентку у лестницы. Частая дробь моих каблуков была единственным звуком, нарушающим тишину этого мрачного подземелья.

При виде меня альв хмуро покосился на часы, мерно тикающие на полке, и жестом пригласил войти. Небольшое помещение было завешено старыми навигационными картами, на столе замер глобус, а в серванте (несомненно, запечатанном магией) хранилась коллекция старинных компасов. Большую часть своей жизни Сайлас провел в путешествиях. Что заставило мага осесть на суше, да еще и в такой дыре, я не знала, но предполагала, что его до сих пор манили голубые просторы. Такие же голубые, как и его вставной левый глаз, который он старательно прикрывал грязной челкой. Альв вполне оправдывал свою фамилию. Лонг был очень высок (при своем выше среднего росте я едва достигала ему до плеча), тощ и плечист. Землистый цвет лица свидетельствовал о том, что Сайлас не любит прогулки на свежем воздухе, предпочитая им затворничество. Людей он, кстати, тоже не любил и не переставал демонстрировать свою неприязнь каждому встречному. Мизантроп, одним словом. Не окажись я в таком затруднительном положении, ни за что бы сюда не пожаловала.

— Все принесли, что я вам велел? — с места в карьер начал маг, усаживаясь в глубокое обшарпанное кресло и кладя руки на бывшие некогда бархатными подлокотники.

Я выложила на стол свои «трофеи». Альв бегло просмотрел содержимое конверта, поднес бокал к свече и зачем-то понюхал платок с кровью, будто подозревал, что я собираюсь его надуть и вместо крови притащила томатный соус.

— Зелье будет готово через пять дней, — выдвинул ящик стола Сайлас. — Пятьдесят сольнов сейчас, сто — по окончании работы.

У меня аж голова закружилась от такой заоблачной суммы. Половина зарплаты за крохотный пузырек! Беспредельная наглость! Но торговаться с таким, как Лонг, было себе дороже, поэтому лишь безропотно проронила:

— Заплачу все, когда приду за снадобьем.

Подавшись вперед, маг уперся острыми локтями в стол и пристально на меня посмотрел.

— Мисс, вам прекрасно известно, что без задатка не работаю. Я вас предупреждал!

— Могу предложить другой вариант! — коснулась мочки уха. — Это послужит залогом.

Сердце кровью обливается, но делать нечего. Сняла изумруды, которые не так давно презентовал мне Шейрон, и положила их на протянутую ладонь. Длинные, жилистые пальцы заграбастали украшения.

— Отлично! Жду вас в воскресенье, мисс. И впредь будьте пунктуальны.

Мысленно послав его к чертям собачьим, вышла на улицу. На душе, если честно, было муторно: то ли это встреча с альвом оставила неприятный осадок, то ли то, что собиралась совершить, не давало покоя. Я, конечно, не позволю, чтобы мое благосклонное отношение к Уистлеру спутало мне все карты. Понятно, что он такого не заслужил, но ведь кем-то же нужно жертвовать. Не себя же подставлять под удар!

Поэтому постаралась в зародыше придушить все сомнения и сосредоточиться на чем-нибудь более приятном. Например, на предстоящей встрече с Шейроном. Надеюсь, он не забыл о том великолепном колье, только оно сможет заглушить горечь от расставания с парой изумрудных сережек.

Теша себя такими мыслями, вышла из переулка и направилась к мосту. Прохожих на улице было немного. Ставни на первых этажах, отведенных под магазины, давно закрыли, народ разбрелся по злачным местам. Только какой-то пьянчуга, пошатываясь и прижимая к груди заветную бутылку, распевал на мосту похабные песни. Как назло, поблизости не было ни одного кэба, а тащиться до центра города на своих двоих мне как-то не улыбалось.

Окончательно стемнело. Редкие звезды то и дело скрывались за тучами, молодой месяц прочертил по реке тонкую линию. На другом конце дугообразного моста заметила омнибус и, подобрав юбки, побежала вперед, размахивая рукой и стараясь привлечь внимание кондуктора, стоящего на ступенях с фонарем в руках. До чего не люблю городской транспорт, но сейчас не до капризов. Уж лучше терпеть толкотню, нежели брести по холоду. Стоит отметить, повозка была пуста. Хоть в чем-то мне подфартило. Никто рядом вонять не будет.

Не успела за себя порадоваться, как из-за ближайшего к мосту здания вывернула карета и затормозила прямо возле меня. Хлопнули дверцы. Двое мужчин в черных плащах и широкополых шляпах метнулись в мою сторону. Один заткнул рот кляпом, другой подхватил на руки и поволок к экипажу. Мне оставалось только беспомощно дрыгать ногами, на что похитители не обращали никакого внимания и ловко запихнули меня внутрь повозки. Там нас поджидал третий. Это я поняла, когда в плечо вонзилось что-то тонкое и острое. Мир вокруг стремительно завертелся, и последнее, что успела разобрать, это несущегося навстречу нам контролера, в руках которого по-прежнему мигал фонарь. Желтое пятно увеличивалось, пока не ослепило меня ярким светом.

День десятый

Девин

Последние полчаса я тщетно боролся с зевотой, вслушиваясь в назойливое жужжание напомаженной леди и рассеянно кивая в такт ее излияниям. Уже давно перевалило за полночь, но эта наглая свора, презрев все правила приличия, и не думала расходиться. Гостиная полнилась заливистым смехом, в столовой звенел фарфор. Милые дамы не переставали угощаться чаем и сэндвичами (и куда в них столько лезет?!), на время выпав из модного образа анорексичных барышень. В будуаре на втором этаже громыхала уже не знаю какая по счету мелодия, грозясь уничтожить мои барабанные перепонки. Ей вторило треньканье давно расстроенного рояля, оккупированного «красоткой» из театра, той самой, с лошадиной челюстью, вообразившей себя непревзойденной пианисткой и решившей добить меня окончательно. Это ей почти удалось.

От дорогих пестрых нарядов и гирлянд украшений, которыми были обвешаны наши гостьи, рябило в глазах. Вот бы стать на время слепоглухонемым или превратиться в невидимого…

На сей раз маменька превзошла саму себя, умудрилась в короткий срок оповестить всех незамужних и богатых девиц в радиусе, наверное, тысячи и тысячи миль. Словно пчелы на мед слетелись они сейчас на мою бедную голову, и каждая мечтала превратить меня в своего трутня. Но я так просто не сдамся!

Стоило отделаться от одной прилипучей кокетки, как ее сменяла другая. Не получилось спрятаться даже в собственном кабинете. Только опрокинул в себя бокал бренди и почувствовал, что гул в голове начинает постепенно стихать, как дверь, скрипнув тонким сопрано, впустила очередную конкурсантку. На мое плечо опустилась пухленькая надушенная ладошка.

— Мистер Уистлер, а я вас повсюду ищу, — жеманно протянуло небесное создание, взмахнув ресницами-опахалами.

Я со стоном опустился в кресло. Непрошенная собеседница тут же примостилась рядом и принялась, словно заведенная, плести что-то насчет преклонения передо мной, моей профессией, моей матерью и всем нам сопутствующим. Поэтому, когда кто-то начал отчаянно дергать шнурок звонка, я сорвался с места и со скоростью звука помчался в холл, опередив размеренно выступающего Хэтча и резво семенящую мать, пожелавшую лично выяснить, кто посмел потревожить почтенное семейство Уистлеров в столь поздний час.

Надеюсь, это из моего Бюро, — вознес самую горячую молитву, на которую был только способен. Не стану даже возражать, если на город обрушилась божья кара. Все равно лучше, чем этот щебечущий рай.

Но такого пердимонокля точно не ожидал. Стоило распахнуть дверь, как мне в грудь впечатался чей-то кулак. Под хриплое сипение (воздух никак не желал наполнять легкие) и синхронное «ах!» высыпавших из гостиной барышень, я по инерции сделал несколько шагов назад и растянулся посреди холла, нечаянно задев напольную вазу. Тонкий фаянс жалобно звякнул и приказал долго жить. Маман возвела руки в немом укоре и по привычке собралась имитировать обморок, тем самым поставив последний аккорд в этой маленькой импровизированной пьесе, но передумала, решив досмотреть ее до конца.

На секунду замешкавшись, Шейрон недоуменно обозревал собравшихся. Нет бы дойти своим слабым умишком, что момент для «дружеского» визита выбран не самый удачный, но он с упорством дикого кабана ринулся на меня. В глазах читалось явное намеренье пересчитать мои зубы, которыми я, кстати говоря, очень гордился. Благо, успел увернуться и порадоваться своей реакции, а так же от души посочувствовать Вильерсу, потому что его кулак, пройдя всего в паре дюймов от моего лица, угодил в мраморную грудь обнаженной красавицы. Статуя лишь слегка покачнулась, а бедняга Шейрон взвыл не своим голосом. Воспользовавшись дезориентацией противника, я подскочил к нему. Хук справа получился удачным. Подтверждением этого была согнутая пополам фигура бастарда, а впечатлительная публика издала дружное «ох!». Никак не пойму, на чьей она стороне: моей или этого наглого ловеласа.

— Прости, но я не боксерская груша и не привык участвовать в боях без правил, — рыкнул на поверженного противника.

Тот гневно уставился на меня и заорал:

— Где она?!

— Не пробовал прочистить мозги? Кажется, они у тебя основательно засорены, — огрызнулся я, борясь с желанием опробовать на недоумке свой коронный удар в челюсть. Для профилактики. Чтобы в следующий раз неповадно было лезть на меня с кулаками.

Прекрасная половина человечества, раскрыв рты, следила за развитием событий, поочередно переводя взгляд с одного «соперника» на другого.

А белобрысый и не думал усмирять свой норов.

— Повторяю, где Алексис?! — звуки из него вырывались с каким-то подозрительным бульканьем, еще чуть-чуть и захлебнется собственной желчью.

— Я что, похож на похитителя чужих любовниц?! Поищи ее лучше в своей постели. И вообще, женщины в настоящее время меня в принципе не интересуют!

Барышни снова охнули, теперь уже с возмущением, а Шейрон как-то странно на меня посмотрел.

— Мужчины тоже, — поспешил я снять с себя гнусные подозрения.

Бастард никак не желал утихомириваться. Оттолкнув меня, понесся к лестнице и, распихивая замерших на ступенях бледнолицых красоток, взлетел наверх. Потирая ушибленные ребра, я поплелся следом. Недалекому ухажеру Алексис и в голову не пришло, что уединиться с кем-либо, когда весь дом роится этими алчными мисс, каждая из которых мечтает заполучить меня в безраздельное пользование, при всем желании не получилось бы.

Шейрон тщательно обыскал спальню, даже заполз под кровать (не доверял, наверное, своему зрению) и заглянул в платяной шкаф.

— Посмотри хорошенько под шляпой, — не отставал я от него ни на шаг.

Обшарив остальные комнаты, горе-сыщик вернулся в коридор.

— Нашел, что искал? — подпирая плечом стену, ухмыльнулся я. — За зубочистками не смотрел?

Бастард озадаченно почесал затылок:

— Думал, она сейчас c тобой.

— Ты мне льстишь, — отозвался с иронией.

— Ведь после случая в театре… — заикнулось было королевское отродье, но я поспешил отвлечь его буйную фантазию, дабы снова не распоясался.

— Возможно, в чем-то ты и прав. Алексис не является эталоном добродетели и вполне способна на измену. Вот только с кандидатом в счастливчики малость просчитался.

Вельможный придурок обиженно поджал губы, набычился, будто снова готовился к рукопашной. Я на всякий случай отошел от лестницы, не хотелось бы кубарем скатиться вниз, прямо к маменькиным ногам.

Справившись с эмоциями, Шейрон озадаченно крякнул.

— И что мне теперь прикажешь делать? Где ее искать?!

Снизу уже отчетливо доносился знакомый голос с истеричными нотками, вопрошающий у приунывшей публики, что же это такое творится в ее собственном доме.

— Пойдем в кабинет. Здесь все равно поговорить не дадут. — Я схватил незваного гостя за руку и поволок за собой. — Рассказывай! — велел тому, захлопнув дверь и впихнув его в кресло.

Шейрон уже спокойней начал излагать проблему. В начале двенадцатого он заявился к своей обоже на постельное рандеву, однако той, как ни странно, дома не оказалось. Битых двадцать минут бастард колотил в дверь и орал под окнами, периодически в них заглядывая, но не увидел ни лучика света и не услышал ни звука. Зато из дома напротив начали выглядывать взбешенные жители. И так как вопли Шейрона были очень не похожи на сладкую серенаду, его стали бомбардировать подгнившими фруктами. Пришлось отступать. Вот тогда-то в его светлую голову и закралась крамольная мысль, что наши с Алексис отношения не ограничиваются только работой и уже перешли из разряда профессиональных в разряд интимных.

— Нелепое умозаключение! — совершенно справедливо возмутился я, подливая себе и гостю бренди. — Насколько мне известно, в последние дни, вернее, ночи, вы практически не расставались. И будь мисс Брук даже семи пядей во лбу, навряд ли бы смогла раздвоиться. Проще уж пригласить нас обоих в свою постель. — Я запнулся, поняв, что хватил лишнего, и параллельно отчитал себя за неслыханные фантазии. Нет, не потому что считал Алексис целомудренной девой, способной лишь на непорочное зачатие, а потому, что довольно часто стал ловить себя на недозволенных размышлениях о моей просто напарнице. Причем, узнай Шейрон, какая у меня в голове варится каша, уже давно размазал бы по стенке.

Постарался отделаться от аномального наваждения и рассуждать только здраво:

— Одно из двух: или она все-таки тебе изменяет и в данный момент дурачится в обществе какого-нибудь вертопраха, вроде тебя, или…

— С ней что-то произошло, — одними губами прошептал Вильерс, сливаясь цветом лица со своими светлыми, ухоженными волосами и тоненькой ниточкой усов. Затем грозно ударил антикварным бокалом по крышке стола, и фужер сразу же лишился ноги. Новый повод маменьке для скорби. Бастард подскочил ко мне. — Ты должен помочь!

Вот те раз!

— Ты только что чуть не лишил меня жизни, а я тебе, оказывается, еще и должен остался. Хочешь получить долг прямо сейчас? — Я угрожающе закатал рукава.

— Чувствую, она в опасности! — продолжал давить на психику новоиспеченный «Ромео».

— Смею напомнить, что не так давно твое чутье тебя наглым образом обмануло. — Я терпеливо разжал унизанные перстнями пальцы, вцепившиеся в отворот моего фрака (что за вздорная привычка виснуть на чужой одежде!) и хотел уже препроводить баламута за шкирку к выходу, но потом прикинул, что лучше: продолжить невыносимый вечер в обществе восторженных девиц (теперь я для них стал чем-то вроде героя) или убить пару часов в компании этого идиота. Разумеется, колесо фортуны остановилось на Шейроне. — Пойдем, дружище, по дороге решим, как поступить!

Внизу было настоящее столпотворение. Несравненные леди разделились на зрителей и актеров. Последние, во главе с моей матушкой, с патетикой в голосе высказывали самые нелепые предположения; остальные внимали им, исступленно обмахиваясь веерами.

Когда мы показались на лестнице, гомон на мгновение стих, а потом с удвоенной силой обрушился на наши головы. Шейрон интуитивно попятился, будто хотел спрятаться за моей спиной. Оказывается, он еще и трус! Я ободряюще похлопал его по плечу и подтолкнул к ступеням:

— Смелее, приятель! Может, плюнешь на свою неверную Алексис и покопаешься в этом рассаднике зла и порока?

Неблагодарный лишь что-то буркнул в ответ.

Преодолев сумятицу и отделавшись несколькими невнятными фразами от маман, умирающей от нездорового любопытства, мы сели в маленькое ландо, больше подходящее какой-нибудь утонченной леди, и покатили по ночной улице.

Пока ехали, попробовал поразмышлять:

— Я довез ее до Ривер-плейс, потом мы расстались.

— Во сколько это было? — ревниво уточнил белобрысый.

— Только не начинай! — закатил я глаза. Напомнив себе, что к таким кретинам, как Вильерс, нужно относиться снисходительно, терпеливо продолжил: — Около семи.

— И ты оставил ее там одну на ночь глядя?! — вылупил на меня свои голубые глазищи бастард.

— Алексис уже большая девочка и вполне способна о себе позаботиться, — парировал я, хотя у самого на сердце кошки скребли. При всем своем непостоянстве Брук умела держать слово и раз договорилась о встрече с этим болваном, то ни за что бы не отменила. Тем более что назначила ее у себя дома. — Не паникуй, уверен, с ней все в порядке, — попытался успокоить Шейрона, а заодно и самого себя.

— И как ты предлагаешь ее искать? — Мужчина принял прокурорскую позу — скрестил руки на груди и вытаращился на меня с осуждением — будто пропажа его ненаглядной была целиком и полностью на моей совести.

— Разберемся. — Я сосредоточенно следил за дорогой, вспоминая события минувших дней.

Бесспорно, в последнее время Алексис выглядела встревоженной, если не сказать напуганной. Она явно чего-то опасалась. Да еще и эта история с деньгами. Не думаю, что Брук так переживала за оплату счетов, было там что-то другое. Ох, дорогуша, во что же ты вляпалась?..

Мы остановились возле небольшого приземистого здания, выложенного из серого кирпича, и, выйдя из ландо, двинулись по мосту в том направлении, каким следовала вчера Алексис. На улице не было ни души. Только из кабака неподалеку доносился пьяный хор голосов да веселая музыка. Вроде той, что сегодня так бездарно исполняла мисс Эжени, приводя меня в исступление.

Под ногами что-то противно хрустнуло. Вглядевшись в темноту, увидел валявшийся неподалеку фонарь с дугообразной ручкой и разбитым стеклом, вроде тех, что использовали кондукторы омнибусов. Опустившись на корточки, внимательно оглядел булыжную мостовую, даже толком не понимая, что именно собираюсь здесь обнаружить. К сожалению, больше ничего найти не удалось, однако чутье подсказывало, что именно отсюда начали развиваться события.

Шейрон поворошил носком туфли осколки и, не удосужившись внятно изложить свои мысли (если он, конечно, вообще на это способен), тронулся дальше. Перегнувшись через перила, я заметил прибитые к кромке берега барки и старую, одиноко покачивающуюся на волнах лодку с перекинутой через нее рыбацкой сетью. Тонкий изогнутый месяц, как в зеркале, отражался в воде. Я спустился с моста, описал круг по небольшой площадке, к которой вплотную примыкали обшарпанные дома с сомнительной репутацией. Вернулся к Шейрону. Тот протирал штаны на скамейке возле табачного магазина и громко вздыхал, таким образом то ли выражая тревогу о своей зазнобе, то ли давая понять, что игра в сыщики ему уже порядком поднадоела.

— Ну что? — нетерпеливо воскликнул он.

— Пока ничего. — Я снова внимательно осмотрел пространство, мысленно ругая себя за беспечность, а Алексис за талант влипать в неприятности. Если честно, то даже не представлял, куда она могла подеваться и с чего начинать поиски.

— Давай пройдемся по местным забегаловкам, может, ее кто-нибудь вспомнит. — Блондин отряхнул пальто, брезгливо огляделся по сторонам, всем своим видом выказывая парадоксальное несоответствие своей вельможной персоны к здешним трущобам, и направился к первой попавшейся подворотне.

Так как ничего лучшего я пока не придумал, последовал за ним, но, завернув за угол дома, остановился как вкопанный. На обочине валялась шляпка с красно-желтым букетиком. Не каждая женщина осмелилась бы напялить на себя такой экстравагантный убор, однако это не помешало мисс Брук щеголять в нем вчера весь день.

— Шейрон! — окликнул я бастарда, уже навострившего лыжи в ближайший притон.

Возле входа в питейное заведение, привалившись к стене, сидел забулдыга в замызганном сюртуке и наброшенных поверх каких-то лохмотьях. То ли он спал, то ли пребывал в блаженной отключке. Рядом валялась бутылка темного стекла. Из горлышка на землю стекало вино, образовывая маленькую липкую лужицу.

— Алексис здесь точно была, это ее шляпка!

— Проклятье! Мне это уже совершенно не нравится! — воскликнул Вильерс, пиная ни в чем неповинную бутылку.

Можно подумать, что я в восторге…

— Нужно ее разыскать!

— И всего лишь? Указания давать все горазды! — фыркнул я. — А вот где взять свидетелей?

Как вскоре выяснилось, один все-таки обнаружился. Привлеченный нашей словесной перепалкой, пьянчуга вышел из нирваны и поманил нас пальцем.

— Джентльмены, если ищете молодую леди, то вы обратились по адресу, и я точно знаю, где она, — заплетающимся языком еле выговорил он.

— Где?! — в один голос выкрикнули мы.

— В карете, — икнув, отрапортовал оборванец.

— В какой карете?! Что ты несешь?! — кинулся было к нему Шейрон, но я его удержал.

Вскоре из пьяного лепета удалось выкристаллизовать суть происшествия. Молодая женщина, по описанию очень похожая на Алексис, направлялась к мосту, когда из этого самого переулка вынырнула карета без гербов и других опознавательных знаков. Двое громил погрузили Брук в экипаж, и тот умчался в неизвестном направлении.

— И что теперь делать? — как заезженная пластинка повторял бастард.

— Послушай, Шейрон, — начал уже заводиться, — я не волшебник и не могу в считанные минуты вернуть тебе твою пропажу. Лучше помолчи и дай мне возможность сосредоточиться.

Тот ответил не сразу, наверное, переваривал услышанное. Дождавшись, когда усядусь в ландо, велел кучеру ехать к Даун-сквер.

— Это еще зачем? — встрепенулся я.

Бастард гаденько усмехнулся:

— Ты сам только что расписался в собственном бессилии. Но, к счастью, у меня имеются друзья, готовые оказать реальную помощь, в то время как ты будешь не спеша шевелить своими извилинами, — сказав это, демонстративно отвернулся к окну.

Алексис

Кто-то усиленно тормошил меня за плечи, насильно приводя в сознание. Попыталась отмахнуться от нахала, а лучше применить свой фирменный прием — удар в пах, но ноги почему-то не слушались. Руки, впрочем, тоже. И вообще, было такое ощущение, будто меня придавило гранитной глыбой, из-под которой никак не удавалось выбраться. Веки тоже отказывались разлепляться. Если бы не громкие голоса, сверлящие голову, и непрекращающиеся тычки, я бы снова отключилась. Разум не желал расставаться с миром иллюзий, словно предчувствовал, что реальность меня не обрадует.

Наконец терпение моих мучителей лопнуло. Один водрузил меня себе на плечо и, велеречиво выругавшись (вот гад! Не такая уж я и тяжелая!), понес куда-то. Женское любопытство все-таки возобладало над физической слабостью, и я открыла глаза. Правда, тут же со стоном закрыла их обратно, все равно разглядеть сейчас что-либо не представлялось возможным. Мы двигались словно в тумане. Единственное, что удалось разобрать (и то благодаря не столь осязанию, сколько слуху и обонянию), — что находимся в жилом помещении и в данный момент меня тащат по коридору.

Под ногами незнакомцев противно скрипели деревянные половицы. В открытые окна задувал свежий ветер, принося с собой сигналы паромов, людской гомон, запахи реки и осенней сырости. По-видимому, недалеко была переправа.

В самом доме тоже неплохо пахло. Нужно было только абстрагироваться от вонючей жирной туши, волокущей меня на своем горбу, да еще, словно верблюд, постоянно сплевывающей себе под ноги. Похоже, омовения он совершал лишь по великим праздникам. Меня стало подташнивать, и чтобы окончательно не дать мне умереть от удушья, снизу поплыли головокружительные ароматы сдобных булочек и только что сваренного кофе. Включив логику, сделала вывод, что сейчас, по-видимому, время завтрака, значит, в отключке я провела целую ночь.

Волшебные запахи сдобы заставили проглотить слюну, в животе заурчало. Виданное ли дело, чтобы мной, словно собачонкой, руководили какие-то там рефлексы! Я, можно сказать, нахожусь на волосок от гибели, а в голову лезут непотребные мысли, как бы скорее набить свой желудок. Постаралась подавить низменные инстинкты и сосредоточиться на главном — своем спасении.

Звук отпираемой двери возвестил, что наш маленький караван прибыл в пункт назначения.

— Очухалась? — совсем близко послышался низкий тягучий голос.

— Должно быть, не рассчитали с дозой, — виновато залебезил мой носильщик.

— Одна морока с вами! — раздраженно отозвался бас и велел перегрузить меня на стул.

И пискнуть не успела, как в мою руку снова вонзилась игла. Интуитивно дернувшись, с яростью уставилась на хмурого мужчину, взиравшего на меня сверху вниз. Не сразу поняла, что туман перед глазами рассеялся, а в голове прояснилось. Бегло оглядела заказчика. Сомнений в том, что именно он приказал меня похитить, не было, потому как ни один из мужланов, жавшихся у дверей, не подходил на роль нанимателя.

Брюнет, что сейчас внимательно меня разглядывал, словно покупатель на аукционе, раздумывающий, стоит ли тратиться на данную безделушку или приберечь деньги для чего-то более стоящего, был средних лет. Коренастый, плечистый, одет с иголочки: дорогой, скроенный точно по фигуре пиджак, серый жилет, на котором поблескивала золотая цепь карманных часов. Черные брюки и галстук им в тон довершали элегантный наряд.

— Мисс Брук, не так ли? — словно для протокола уточнил он. — Прошу простить за причиненные неудобства, но ваше нежелание сотрудничать вынудило меня на этот шаг. Вы не оставили мне выбора.

— Вот, значит, как! — Я едва не задохнулась от возмущения. — Меня нагло похитили, я вся провонялась потом этого недоноска и еще, оказывается, сама виновата! — Желая положить конец пустословию, деловито предложила: — Давайте не будем ходить вокруг да около, а сразу все проясним.

Мужчина усмехнулся одними уголками губ. Не знаю почему, но его позабавила столь бурная реакция «гостьи». Небось ожидал, что буду биться в истерике и слезно молить о пощаде. Как бы не так! И не из таких передряг выбирались.

Усевшись в кресло, незнакомец закинул ногу на ногу и сделал вид, что готов внимать каждому моему слову.

— Не знаю, кто вы такой, но догадываюсь, зачем меня сюда притащили. Вынуждена вас огорчить, я не владею артефактом Льюиса, а то, за чем вы охотились все эти дни, — всего лишь обыкновенная имитация. Подарок близкого друга.

— Даже так? — Черноволосый приподнял брови, выказывая сомнение. — Насколько мне известно, вас с мистером Стоуном связывают далеко не дружеские отношения. И да, можете вздохнуть с облегчением, я вам верю. Ваш медальон — подделка.

Ну вот, приехали. Какого тогда было подсылать ко мне Внушающего, а потом громить мой дом?!

Словно прочитав мои мысли, мужчина великодушно пояснил:

— Правда открылась совсем недавно, зато о вас, мисс Брук, успел навести подробные справки заранее. Я в курсе вашего бурного прошлого, но сейчас меня больше волнует ваше будущее. Хотите с ним познакомиться?

— По совместительству подрабатываете гадалкой? — Я дернулась, тщетно пытаясь ослабить путы. Связали на совесть, умельцы!

На холеном, гладко выбритом лице промелькнуло нечто, но я не успела понять, что именно. То ли торжество победителя, то ли предвкушение какой-то новой пакости… Ясное дело, кому предназначенной. Мужчина поднялся, подошел к конторке и достал оттуда шкатулку темного дерева.

— Сейчас я вас кое с кем познакомлю. Думаю, с ее помощью у нас быстрее получится наладить отношения и начать взаимовыгодное сотрудничество.

С трудом подавила в себе стон. И этот туда же! Ну почему вся криминальная элита Миствиля рвется заполучить меня в свои сообщники? Что, в городе других мошенников нет? Как что, так сразу Алексис…

В ларце лежал небольшой расписной сосуд. Обычно в таких хранили благовония. Поднеся емкость к глубокой глиняной посудине, мужчина капнул в воду немного душистого вещества. Вернув сосуд на место, стал что-то бормотать себе под нос, вышагивая из угла в угол. Я невольно вскрикнула, когда чаша затряслась, задергалась, как больной во время эпилептического припадка, и вода, забурлив, начала выплескиваться на столешницу, стекать по изогнутым резным ножкам, скапливаться на паркете, быстро превращаясь в маленькое озерце. Ставни за спиной распахнулись, и в комнату через окно ворвался холодный речной воздух с примесью гнили.

Мелководье на полу подернулось рябью, потом пошло круговертью, поднимаясь чуть ли не до самого потолка и взрываясь сотнями брызг. Я зажмурилась. Почувствовала, как по коже стекают прохладные струйки.

— Алана, это гостья, о которой я тебе говорил.

Посреди кабинета, в окружении воды (можно было смело помахать новенькому паркету ручкой) стояла девушка с растрепанными серебристыми волосами и неестественно светлой, даже скорее, голубоватой кожей. Большие синие глаза в обрамлении белесых ресниц неотрывно смотрели на меня. Неземное создание сделало шаг навстречу, шевельнув бескровными губами:

— Девушка знает, что ты для нее приготовил?

На что это она, кикимора болотная, намекает?!

— Нет, наяда, но, может, ты меня просветишь? — Я испуганно пялилась на речную нимфу, о которых прежде только слышала и на которую и сейчас глаза б мои не глядели.

Если дриады, духи леса, давно поселились среди людей, обрели плоть и жили обычной жизнью, то заносчивые духи воды не пожелали делить кров со смертными и уже давно покинули эти края. Как оказалось, не все. Наша водяная красотка, похоже, плевать хотела на своих сородичей. Ей больше по нраву были проходимцы, вроде моих похитителей.

Наяда скривила синюшные губки и не удостоила меня ответом. Шагнула к брюнету, скользнув по полу белым, будто сотканным из речной пены шлейфом, очень смахивающим на хвост рептилии, и приняла у него из рук массивный кубок. Снова вернулась ко мне. Тонкий рот приоткрылся, обнажив заостренные клычки, которые, если честно, совсем не придавали ей шарма, и уж точно не делали более привлекательной.

Я было подумала, что сейчас эта водянистая тварь набросится на меня и загрызет до смерти, но наяда повела себя неожиданно: вонзилась клыками себе в запястье, без сожаления вспоров плоть. У нее что, еще и мания к суициду? Прозрачная, густая, как кисель, жижа потекла в кубок. Наполнив его до краев, нимфа поднесла к моим губам.

— Пей, — велела она отстраненным голосом.

— И не подумаю! Свой коктейль пей сама! — возмутилась было я. Спохватившись, поплотнее стиснула зубы и отвернулась, всем своим видом выражая немой протест.

— Пей, — бесстрастно повторила бледнолицая.

Я упрямо помотала головой.

По приказу хозяина его подхалимы ринулись на подмогу. Один вцепился мне в плечи и придавил к стулу, чтобы не трепыхалась. Другой зажал мой нос. Сами понимаете, в таком положении долго геройствовать не получилось. Противная тягучая жидкость полилась в горло. Убедившись, что сосуд пуст, громилы ослабили хватку. Я судорожно вздохнула.

— Не знаю, известно ли вам, что кровь нимф подобна животворному эликсиру, — заговорил мой мучитель, когда я, перестав хрипеть и плеваться, воззрилась на него ненавидящим взглядом. Кивнул Алане, и та растворилась в утренних лучах, превратившись в воду, которая тут же впиталась в пол (я же говорила, хана паркету), а влага, будто под знойным солнцем, испарилась. — Теперь, мисс Брук, в ваших жилах течет кровь наяды, она исцелит вас от любого недуга.

— Это, как понимаю, хорошая новость… Значит, должна быть еще и плохая.

Мужчина сардонически усмехнулся.

— Да, и она заключается в том, что кровь нимф способна как лечить, так и убивать. Причем ни один патологоанатом не сможет установить причину вашей смерти. Но! — Брюнет хлопнул в ладоши, и его верные слуги снова меня окружили.

Один в недобром оскале демонстрируя гнилые зубы, поигрывал перочинным ножичком. В страхе сглотнула. Стоило ли морочить голову с донором? И где обещанное долголетие?

— Все целиком зависит от вас, дорогая Алексис. Принесите мне медальон (разумеется, настоящий) и навсегда забудете, что такое простуда. Да что там простуда! Вам будут нестрашны никакие болезни. Ну а если нет, не обессудьте.

Острое лезвие легко справилось с веревкой. Я стала разминать затекшие кисти. Запястья ныли и местами покрылись кровоподтеками.

— Вы свободны, мисс Брук, — объявил мне так и не представившийся незнакомец. Редкостное бескультурье! — Я сам вас найду. А пока что до скорого…

Не успел он закончить фразу, как дом наполнился криками и пронзительным женским визгом. Мы с брюнетом недоуменно переглянулись. Это явно было не по сценарию…

Дверь с треском распахнулась, больно ударив зазевавшегося бандита по лбу. Перед нашими взорами предстал пылающий праведным гневом Девин, которого хлебом не корми, дай кому-нибудь прийти на помощь. За его спиной маячили бледный, словно речная нимфа, Шейрон и еще какой-то мужчина. Кажется, меня пришли спасать. Надо же, как некстати…

Я даже зажмурилась. Ситуация из просто плохой стала в высшей степени отвратительной.

Девин

Шейрон не обманул мои ожидания, решив просить помощи у мага. И не у абы какого, а у одного из приближенных короля, лорда Эзерайи Рейфилда, занимавшегося исследованиями в области темпоральной магии. Поговаривали также, что по просьбе Совета последние месяцы Эзерайя был занят изучением какой-то совершенно новой науки, которая в недалеком будущем должна была перевернуть весь мир. Одним словом, еще один зарвавшийся волшебник, мечтающий переплюнуть покойного Льюиса.

Рейфилд, казалось, не удивился столь позднему визиту, будто предчувствовал наше появление, а может, беспардонность Шейрона была ему хорошо знакома. По приказу хозяина дома слуга проводил нас в кабинет, заставленный антиквариатом и увешанный старинными гобеленами. Поворошив угли в камине, подбросил сухие поленья, зажег свечи и, заверив, что маг сейчас спустится, удалился.

Бастард по-хозяйски обосновался на диване, закинув руки на мягкую спинку. Я прохаживался по кабинету, рассеянно разглядывая стеллажи, забитые книгами, и портреты семьи Рейфилда, выставленные на письменном столе. Мыслями то и дело возвращался к Алексис. Наверное, Вильерс прав, не нужно было отпускать ее одну. Если бы дождался и отвез домой, сейчас бы не сходил с ума от тревоги.

Маг появился буквально через минуту после ухода слуги. Высокий худой альв с открытым лицом и пронзительно-зелеными глазами. Темные волосы собраны в хвост, на бакенбардах немного седины, единственный признак того, что лорд Рейфилд уже далеко не молод. Когда с церемониями было покончено, Эзерайя, демонстрируя свои хорошие манеры и гостеприимство, раскрыл хьюмидор:

— Сигары, господа?

Привстав, Шейрон потянулся к коробке. Я вежливо отказался и в упор посмотрел на белобрысого, намекая, что уже пора переходить к делу.

Вильерс отчекрыжил головку сигары, плеснул себе в бокал бурбон, опять плюхнулся на диван и только тогда соизволил заговорить:

— Рейфилд, моя близкая знакомая попала в беду. Одна надежда на тебя, потому что своими силами, — он многозначительно скосил взгляд в мою сторону, — мы ей вряд ли поможем.

Бастард вкратце рассказал магу о событиях этой ночи, опустив лишь то, как бесцеремонно вломился в мой дом, а потом еще и нарывался на драку. Эзерайя слушал не перебивая. Только пару раз угостился понюшкой табаку, наверное, чтобы взбодриться и окончательно прогнать сон.

Когда Шейрон умолк, он коротко обронил:

— Узнать, где в данный момент находится мисс Брук, будет несложно. Дайте мне полчаса, чтобы все подготовить, и мы отправимся за ней.

— Я же говорил! — самодовольно произнес блондин, когда за магом закрылась дверь. Такое ощущение, будто это он, Шейрон, собирался указать местонахождение моей напарницы. — Рейфилд — гений! Найдет выход из любой, даже безвыходной ситуации!

Пока бастард пел дифирамбы своему кумиру, часы на каминной полке пробили четыре раза. Я опустился в кресло и потер лицо. Пытался думать о чем-нибудь, кроме Алексис, например, как избавиться от посягательств матери на мою личную жизнь, но от этих мыслей становилось только хуже. С Вильерсом говорить тоже не хотелось. Пусть лучше курит свои сигары, хлещет виски и треплется о всякой ерунде, чем снова пристает с каверзными вопросами. Будем надеяться, что я в последний раз вижу его холеную физиономию. Исподлобья глянув на бастарда, решил при встрече посоветовать Алексис быть поразборчивей с женихами.

Альв вернулся минут через сорок, собранный и готовый к поездке. Проследив за моим взглядом, остановившимся на небольшом кожаном саквояже, пояснил:

— Изобретение Льюиса, которым все так восхищаются, на самом деле принесло больше вреда, чем пользы. Только поняли это слишком поздно. Так уж устроены живые существа, мы не способны обуздать свои желания и всюду стараемся сунуть свой нос. Изначально задумывалось, что благодаря временным переходам удастся сделать мир совершенней, избавить его от преступности и зла.

Но достигнув чего-то, человек тут же начинает мнить себя богом и решает, что ему все дозволено, что он вправе перекраивать историю по своему усмотрению. Прецеденты уже случались. И не раз. На первый взгляд изменения незначительны, возможно, мы их даже не замечаем, но кто знает, к каким последствиям способно привести даже малейшее вторжение туда, куда не следует, через время. Началась цепная реакция, и мы уже не в силах ее остановить. Изменение одного события неминуемо тянет за собой множество перемен. И так бесконечно…

Апогеем стало изобретение временных телепортов. Вам, должно быть, известно, что полиции удалось обнаружить несколько складов с нелегальной продукцией, среди которых были и так называемые волшебные медикаменты. — Эзерайя повернул ключ в ящике стола и продемонстрировал нам таблетницу с несколькими пилюлями. — Видите их? Перед вами один из способов перемещаться во времени, существуют и другие. С помощью этих маленьких белых капсул возможно совершить прыжок в прошлое. Конечно, это еще пробные образцы и мало кому удалось вернуться из такого экскурса невредимым. За последнюю неделю уже троих доставили в морг. Теперь они отправились в последнее путешествие, на небеса. Но что же будет, когда какие-нибудь дотошные умники доведут свое изобретение до совершенства? В мире начнется хаос.

Проблема с временными телепортами была мне хорошо знакома. Блейк не раз чихвостил подчиненных, требуя, чтобы работали продуктивнее и нашли наконец-то тех, кто поставляет запрещенные артефакты в Фейриленд. Пока что лидировали контрабандисты, а сыщики постоянно плелись в хвосте. Непонятно одно, какое это имеет отношение к Алексис? О чем я не замедлил спросить, а Рейфилд, не желая слезать с любимого конька, снова пустился в пространственные объяснения:

— Не так давно правительство обратилось ко мне с просьбой: найти альтернативу артефакту Льюиса. Конечно, с образованием Бюро уровень преступности значительно снизился, но в свете последних событий стало ясно, что часам Эйвана нужна замена. Чтобы вы, Наблюдатели, могли видеть преступление, но не имели возможности ни на что повлиять.

— Хотите сказать, что создали артефакт, который позволит нам возвращаться в прошлое, не вмешиваясь в события? — скептически уточнил я.

— Не совсем так, — в очередной раз уклонился от прямого ответа маг. — Лучше не будем терять времени. Когда приедем на место, я вам все наглядно продемонстрирую.

Уже на улице вспомнил о шарфе, оставленном в кабинете, и, сказав, что мигом обернусь, поспешил обратно. Отыскав пропажу, собрался было уходить, когда взгляд зацепился за таблетницу, по недосмотру оставленную хозяином на столе. Не знаю, что на меня нашло, но я раскрыл коробочку и сунул в карман одну капсулу, даже не пытаясь осознать, зачем мне все это. Надеюсь, Рейфилд не заметит пропажи, а если и заметит, ему же хуже. Повязав шарф, поспешил на улицу.

Когда подъехали к мосту, уже начало светать. Темно-фиолетовое небо на наших глазах стало превращаться в пепельно-серое. Мы вошли в переулок, из которого, по словам пьянчуги, показалась карета. Раскрыв саквояж, альв протянул нам с Шейроном черные круглые окуляры со словами:

— Наденьте, иначе пропустите самое интересное.

Мы послушно исполнили указание. Эзерайя извлек из футляра небольшое складное зеркало, зачем-то подул на него, протер рукавом и положил прямо на тротуар.

— Позвольте представить вам мое изобретение. Сейчас мы узнаем, что произошло с мисс Брук, сможем проследить весь ее путь, от начала и до конца.

— И как это действует? — на свою беду брякнул я, за что напоролся на новую тягомотину:

— Мы с вами увидим как бы отражение прошедших событий, будем лишь сторонними наблюдателями, по-прежнему находясь в настоящем. Во сколько примерно была похищена девушка?

Получив ответ, Рейфилд наконец-то умолк. На всякий случай мы отошли от мага, чтобы не мешать. Зеркало замерцало холодным голубоватым светом, послав свой луч навстречу восходящему солнцу. А потом, будто под воздействием ветра, сияние рассеялось, и перед нами, словно тени, заскользили образы прошлого. Вот Алексис, больше похожая на тень, показалась из-за угла и направилась к мосту. Преодолев короткое расстояние, замерла перед вынырнувшей, будто бы из ниоткуда, каретой. Девушку затащили в экипаж, и тот помчался по мосту на северо-запад столицы.

Альв подхватил аппарат и, коротко скомандовав:

— Поехали! — запрыгнул в ландо.

По просыпающемуся городу мы летели следом за призрачной повозкой.

— Поразительно! — восхитился Шейрон гением мага. — И это видим только мы?

— Снимите очки и вы тоже ничего не увидите, — польщено улыбнулся Рейфилд, держа в руках свое сокровище, в котором сейчас отражались последние гаснущие звезды и плывущие облака.

На наше счастье улицы города еще не успели заполонить экипажи, и мы спокойно доехали до Флистер-кросс. Неподалеку находилась паромная переправа, уже кишащая людьми и повозками, желающими перебраться на другой берег. Мираж остановился возле двухэтажного особняка, как две капли воды похожего на соседние здания. Ничем не примечательный район для зажиточных горожан. Последнее, что увидел, это как Алексис подхватили на руки и понесли к крыльцу, над которым нависал газовый фонарь с номером тридцать четыре.

Эзерайя сложил зеркальные половинки и спрятал артефакт в саквояж. Видение тотчас исчезло.

— Пойдемте скорей! Раз и навсегда отобьем у этих подонков охоту похищать моих женщин! — бросил воинственный клич Шейрон, доставая из-за пояса револьвер.

— И много их у тебя? — Я удивленно и с некоторой долей уважения покосился на королевского отпрыска. Честно говоря, не ожидал от него такой прыти. Что ж, хоть в чем-то его недооценил. Впрочем, яблоко от яблони недалеко падает…

Служанка, открывшая дверь, попыталась грудью загородить нам дорогу, но, заметив направленный на эту самую грудь револьвер, испуганно взвизгнула и унеслась прочь.

— Стоило так пугать бедную девушку? — укорил я бастарда.

— Еще не хватало сюсюкаться с горничной! — презрительно отмахнулся тот.

На осмотр первого этажа ушло меньше минуты. Ни в гостиной, ни в кухне наша «беда» не просматривалась. Шейрон первым взбежал по лестнице. Услыхав доносящиеся из другого конца коридора голоса, поспешил на звук. Однако возле входа убавил скорость и в нерешительности затормозил, уступив мне почетное право первопроходца. Я подвинул нашего вооруженного героя и толкнул плечом дверь.

Наметанным глазом оценил обстановку, прикидывая, кого вышвыривать из окна первым. Пожалуй, начнем с этого расфуфыренного пижона. Жаль, конечно, костюмчик; может помяться, но не тратить же время на раздевание. Успел отметить, что пленница цела и невредима и даже вроде бы не в претензии. Правда, при виде нас выражение ее лица поменялось, как будто Алексис хотела сказать: «И какого дьявола вас, олухов, сюда принесло?!» Это вогнало меня в некоторое замешательство. Решив, что девушка еще в шоке, я ринулся к молодящемуся отморозку, дабы помочь ему совершить самостоятельный полет из гнезда, но был остановлен своей непредсказуемой напарницей.

Алексис

Бросилась Девину наперерез, надеясь, что еще можно спасти положение, а заодно и мою репутацию, и повисла у него на шее.

— Дорогой! — уткнувшись ему в плечо, проблеяла я. — Ты все-таки меня нашел!

Подействовало моментально! Уистлер замер, как манекен в витрине шикарного магазина. Шейрон и его остроухий приятель тоже ушли в прострацию. Блин! Потом еще с бастардом объясняться. А он же ревнив как черт. Ни минуты покоя! Одни — похищают, другие — спасают, и перед всеми я должна ужом извиваться. Но ничего, как-нибудь выкарабкаюсь. Ведь ни мне, ни моему новому работодателю (чтоб его кирпичом пришибло!) было не с руки раскрывать карты перед этой благообразной троицей. Следовало свести все в шутку, и, очень надеюсь, что мне подыграют.

Снова прильнув к напарнику, обратилась к своему похитителю, на которого тоже почему-то нашел столбняк:

— Я и раньше уже говорила, Эйб, что между нами все кончено. В моей жизни теперь появился другой мужчина, и я его обожаю! А Девин обожает меня, правда, любимый? — Вскинула на Наблюдателя по щенячьи преданный взгляд и, насладившись его недоумением и перекошенной физиономией, продолжила признание: — Между прочим, он мой коллега и очень ревнив. Одного бедолагу-ухажера уже отправил в больницу с черепно-мозговой травмой. До сих пор там прохлаждается, — удачно пришел на ум недавний случай с Кеннингом. — Поэтому никакие ухищрения не помогут меня вернуть. Тебе остается только смириться и попытаться жить дальше или же застрелиться, если такой расклад тебя больше устраивает. Но сразу предупреждаю: цветов на могилку носить не буду. Девину это наверняка не понравится. — На такой слезной ноте я закончила свое выступление и выразительно посмотрела на «Эйба», давая понять, что теперь его выход на сцену.

Тот, не будь дураком, сразу включился в игру и, придав себе безутешный вид, понес отсебятину:

— Что ж, я хотя бы попытался. Но раз это правда и ты теперь любишь другого, мне остается только отойти в сторону и не мешать вашему счастью. Молю лишь о последнем дружеском поцелуе, — нагло заявил он. Метнув быстрый взгляд на своих дуболомов, чтобы спрятали наконец оружие, коснулся губами моей руки. Привлек к себе и прошептал в самое ухо: — Что ж, мисс Брук, я в вас не ошибся. Уверен, вам по плечу любые трудности и кража медальона из них — самая незначительная.

— И тебе, дорогой, не хворать, — выдавила из себя кривую улыбку. Избавившись от постылых объятий, обратилась к притихшей публике: — Ну, чего примолкли? Пойдемте, ваша золотая рыбка снова с вами.

В немом молчании мы вышли на улицу. Я честно попыталась объясниться с Шейроном, но тот, словно истеричная барышня, завопил на всю улицу:

— Так я и знал! Вы все-таки вместе! — запрыгнул в свою коляску и усвистал.

Ладно, пусть пропсихуется…

Альв, чувствуя себя лишним, тоже поспешил проститься, сославшись на неотложные дела. Мы с Девином остались наедине.

— И что это сейчас было, позвольте полюбопытствовать?! — подозрительно сощурился напарник.

Ну вот! Теперь не отстанет, пока не отроет топор войны, и мы снова с ним не поссоримся.

— Ой! Не бери в голову! — мой смех больше походил на кудахтанье курицы, наблюдающей, как из ее яиц жарят омлет. — Эйб мой старый поклонник. Прилип словно банный лист, не стану уточнять к какому месту. Вернись да вернись, я все прощу! Начнем с начала, мне без тебя не жить… Несколько раз я его посылала в разные направления, вот он и не выдержал. Решил похитить меня, чтобы, как выразился, поговорить. Ну я и ляпнула, что уже несвободна. Кстати, — подхватила Наблюдателя под руку и потянула на другую сторону улицы, — у него привычка подглядывать в портьерную щелочку. Пусть сдохнет от ревности и распрощается с последней надеждой, если у этого дурня она еще сохранилась. — Потерлась щекой об Уистлеровское плечо, строя из себя влюбленную дурочку в конфетно-букетной стадии.

Девин напрягся, явно борясь с желанием избавиться от меня, пихнув под колеса пролетающей мимо двуколки. Сдержал порыв и раздосадовано произнес:

— Но почему я, а не Шейрон?!

— Эйб так быстрей отклеится, потому что недолюбливает представителей закона. Да и выглядел ты повнушительней.

К сожалению, Девин не из тех, кто может купиться на банальную лесть, поэтому нужной мне реакции не последовало, даже наоборот, Уистлер еще больше занервничал.

— Теперь твой идиот Шейрон окончательно утвердился в мысли, что между нами что-то есть! — продолжал «изрыгать пламя» его сиятельство.

— О чем это ты? И как вы вообще меня отыскали?

Пока ехали ко мне, Девин в подробностях живописал свои приключения.

— Да, нестыковочка вышла, — согласилась я. — Надо с ним что-то делать. Иначе возомнит себя падишахом, а меня — верной наложницей, и будет всех приглянувшихся мне мужчин кастрировать.

А про себя решила, что наши с Шейроном отношения уже успели себя изжить, тем более что он не подарил обещанное (мне самой себе) колье. Этот справедливый упрек я намеревалась предъявить ему уже сегодня. За ужином, например, в каком-нибудь до неприличия дорогом ресторане. Ничего, пусть раскошелится напоследок. Вернувшись домой, первым делом набросала короткую записку и вручила ее Нэтти, велев немедленно доставить по адресу.

Сама же всерьез задумалась, где найти достойную бастарду замену. Это будет непросто. В последнее время я редко выходила в свет и поэтому не могла рассчитывать на большой улов. Разве что… Оценивающе взглянула на гостя. Девин прохаживался по дому, растерянно озираясь. Нэтти не спешила с уборкой, наверное, надеялась на чудо, что все уберется само собой. Вся в хозяйку! Я тоже частенько уповаю на то, что все само собой образуется.

— Задумала устроить ремонт?

— Вроде того. — Изучающе скользнула по профилю молодого графа, по его широким плечам, красивому, слегка уставшему лицу и приняла окончательное решение совершить рокировку, поменять блондина на брюнета.

Не откладывая на завтра то, что можно сделать сегодня, приступила к военным действиям. Сказав, что скоро вернусь, поднялась к себе. Загримировала синяки на запястьях и, переодевшись в платье из красного бархата с откровенным вырезом (если Блейк увидит, его старое сердце не выдержит, в худшем случае — погонит домой переодеваться), вернулась к ни о чем не подозревающему напарнику.

Придерживая норовящее сползти с плеч платье, проворковала:

— Нэтти ушла, а мне самой никак не справиться с корсетом. Может, ты окажешь услугу своей коллеге? — Отвернувшись, убрала волосы, оголив спину, и замерла в ожидании. Никакой реакции. — Девин, мне холодно, — томно бросила через плечо.

— И что? — никак не врубался он.

Ну прямо-таки неискушенный младенец! Трудно мне с ним придется.

— Включи мозги!

Уистлер наконец перешел от созерцания к действию. Ничуть не уступая в мастерстве моей камеристке, стал умело зашнуровывать орудие пыток для талии. И где только так наловчился? Его пальцы то и дело касались моей кожи, на миг останавливаясь, и тут же скользили дальше, ничуть не дрожа и не путаясь. Даже обидно, женщина я или как? Справившись с завязками, напарник перешел к крючкам и быстро «упаковал» меня в платье.

— Вот так-то лучше, — улыбнулась я, демонстративно поправляя кулон на золотой цепочке, так, чтобы тот нырнул в глубокий вырез и привлек внимание к моим прелестям. На сей раз мой маневр не остался без внимания. Мысленно поздравила себя с маленькой победой, решив, что еще пару таких незамысловатых приемчиков, и Девин плотно подсядет на мой крючок.

Однако я рано радовалась. Превращаться в глупого карася тот не спешил. По дороге в Бюро говорил только по делу и смотрел на меня как на бесполое существо: холодно и равнодушно. Неужели просчиталась? Тут же отогнала малодушные мысли о поражении, дав зарок усилить штурм и ни за что не сдаваться.

И без того всегда шумная столица сегодня походила на растревоженный улей. Мальчишки-газетчики, потрясая в воздухе свежей прессой, разносили по городу тревожную весть. В Миствиле объявился маньяк, похищающий жизни. Сенсационная новость — люди превращаются в прах! Неуловимый преступник среди нас! Кто следующая жертва?! И все в том же духе.

— Ясно, к чему стоит готовиться. Раз уж о Бразе узнали газеты, Блейк нас сейчас четвертует, — мрачными штрихами нарисовал Уистлер наше появление в Бюро.

Как в воду глядел. Увидев нас, скромно переминающихся на пороге, старик пошел пятнами. Привстал, упершись ладонями в стол, открыл рот и понеслась душа в рай… Думала, от его криков обвалится потолок и в дребезги разлетятся стекла.

Попытка заикнуться про Абигейл и письмо, хранящееся в загородном поместье Уистлеров, вызвала очередной всплеск эмоций. Прокричав под конец, что ему нужны результаты, а без оных мы можем смело проваливать в прошлое и никогда оттуда не возвращаться, тем более с пустыми руками и головами, указал на дверь. Долго ему уговаривать не пришлось. За одну минуту нас будто корова языком слизала.

Перекусили в небольшом ресторанчике возле Бюро и поехали за город. Домой Девин не стал возвращаться, предпочтя раскошелиться на наемный экипаж, нежели доказывать сыновнюю преданность «дорогой» маменьке.

Поместье Уистлеров было небольшим, но очень уютным. Этакий пряничный домик. Слуга по имени Ларсон и его супруга, суетливая женщина в сером платье и накрахмаленном чепчике с белыми кружевами, искренне обрадовались приезду хозяина. По приказу его сиятельства домоправитель отправился подготовить вещи покойной графини для тщательного осмотра, кухарка метнулась было оформить обед, но Девин, брюзга(!), зарубил на корню инициативу, сказав, что надолго мы здесь не задержимся. Служанка расстроено всплеснула руками и посетовала, что молодой лорд в последнее время стал редко заглядывать в родительский дом, хотя в былые времена любил подолгу гостить здесь с друзьями.

Мне стало жаль добрую женщину. Было видно, что она очень привязана к этому сухарю, наверное, не жалея сил, помогла выпестовать дитятко и по-прежнему боготворила его, чуть ли не как родного ребенка.

Мы расположились в гостиной, пронизанной лучами осеннего солнца. Девин зачитал письмо. Потом передал его мне, и я несколько раз пробежалась по тексту глазами.

— Ну вот видишь, — отложила необычное послание, — наша догадка подтверждается. Она боялась Коула, то бишь Арлена, которому была известна какая-то ее тайна. Не трудно предположить, какая именно. Возможно, как уже говорила, Абигейл по собственной глупости нарушила обет молчания, а когда поняла, что натворила, было поздно. Пришлось инсценировать свое убийство и подставить молодого альфонса. Я бы на ее месте, наверное, тоже так поступила, если бы за мной увивался этот змей подколодный.

— Ты ведь утверждала, что со стороны баронессы было глупостью вселяться в тело «такой же старой кошелки, как и она сама», — процитировал Уистлер мои собственные слова.

— Тут все просто. — Я воспроизвела отрывок из письма: — «…расставание с вами далось нелегко, но это был единственный выход. Так у меня хотя бы появилась возможность наблюдать за вами со стороны. Хотела бы все исправить, но понимаю, что это невозможно. Я умерла для вас. Навсегда».

Просто Абигейл не смогла оставить свой дом и своих близких. Она желала быть с ними рядом, но уж точно не в теле какой-нибудь поломойки. Баронесса привыкла к неге и роскоши и не хотела все это терять. Вероятно, Каролин была для нее идеальным вариантом. Ты ведь говорил, что они дружили? А самую большую подлянку, как известно, можно получить от самого близкого друга.

Никак не отреагировав на мое философствование, Девин подтвердил:

— Они были не разлей вода. Мы часто наведывались к Свонам в гости, они тоже не забывали нас навещать. Дети баронессы, Джайлс и Венда, ненамного старше меня, мы раньше приятельствовали. — Уистлер заметно оживился. — Венда не любит столицу и частенько отсиживается в деревне. Их поместье находится всего в паре миль от нашего, если хочешь, можем туда прогуляться.

Конечно, хочу! Моя б воля, вообще бы сегодня не возвращалась в Миствиль, хотя бы одну ночь нормально выспалась, не опасаясь, что кому-нибудь взбредет в голову ограбить мой дом или похитить меня.

Миссис Ларсон проводила нас до ворот.

— Будет дождь, вам следовало бы захватить с собой зонт, — проявила она заботу.

— Вы заблуждаетесь, Мэри, — тепло улыбнулся Уистлер, а я завистливо на нее посмотрела. Мне он таких улыбок не дарит. — Сегодня ясная погода.

Кухарка поплотнее закуталась в шерстяную шаль, будто та могла защитить ее от пронизывающего ветра. Из-за его резких порывов с веток сметало последнюю уцелевшую листву, жухлая трава недовольно шелестела, и где-то поблизости ссорилось воронье.

— Воздух насквозь пропитан грозой. Поверьте мне, не пройдет и часа, как грянет гром.

Но мы беспечно отмахнулись и заверили, что нам нестрашен никакой ливень. Тем более что его не будет.

Моего энтузиазма хватило лишь на первую половину пути. Я, конечно, люблю природу с ее пасторальными пейзажами, но обувь на каблуках, то и дело увязающих во влажной почве, никак не располагала к длительным променадам. Поднимаясь по крутому склону, поросшему густой дикой травой, нещадно хрипела и чувствовала постепенно усиливающееся покалывание в боку.

— Девин, — просипела я, пытаясь привлечь к себе внимание напарника, широким шагом преодолевающего метр за метром, — ты не мог бы притормозить? Я за тобой не успеваю.

Уистлер вернулся, снисходительно покачивая головой и намекая, что мне всерьез стоит заняться физподготовкой. Взял за руку и на манер паровоза, прихватившего тяжелую вагонетку, потянул меня в гору. Спасибо, темп ускорять не стал, подстраиваясь под мой черепаший шаг.

Только сейчас пришло в голову спросить, а зачем нам вообще понадобилась дочь Абигейл.

— Решил повидаться со старой знакомой?

— И не только. Мне не дает покоя то, что баронесса не рассыпалась в прах, как остальные. Возможно, Арлен ее действительно убил, а мы подтасовываем факты. Ведь кроме письма у нас ничего нет в подтверждение нашей версии.

— Твои предложения?

— Взглянуть на ее останки, — простодушно ответил Наблюдатель.

— И всего-то! — хмыкнула я. — Думаешь, Венда в угоду тебе позволит эксгумировать тело матери? Представь, что начнется! Настоящий пир для акул пера! Об этом не напишет только ленивый. Я так и вижу кричащие заголовки: «Афера с убийством!», «Воскрешение баронессы Свон!» и прочее в том же духе.

— Но по-другому нам не узнать, что стало с Абигейл, — резонно заметил Уистлер.

С этим не поспоришь. Заглянуть в ее усыпальницу в любом случае придется. Надеюсь, Венда отнесется с пониманием к нашей проблеме и посодействует ее решению.

Когда подошли к поместью Свонов, уже начало смеркаться. Перистые облака на закатном небе сменились грозовыми тучами, и предостережения миссис Ларсон теперь не казались такими уж беспочвенными.

Нам не повезло. Усадьба пустовала, а пожилой слуга, проживавший во флигеле, сообщил, что миссис Илис с детьми сейчас находится в столице. Джайлс, ее брат, уже третий месяц гостит у родственников жены где-то на севере Фейриленда.

Пришлось топать назад. Я то и дело с опаской поглядывала на небо, в любой момент грозящее разразиться ледяными потоками. Вдалеке, за холмами, сверкали молнии. Их вспышки освещали неумолимо приближающиеся к нам черные тучи.

— Твои друзья уже давно обзавелись семьями и кудахчут над своими цыплятами, один ты задержался в холостяках, — не подумав, брякнула я и тут же отругала себя за несдержанность. Сейчас он снова, как это бывало, когда заговаривала о браке, а, следовательно, и об Авроре, заползет в свою скорлупу, и усилия целого дня пропадут впустую.

Как ни странно, в голосе Девина не было ни упрека, ни раздражения, только немного грусти:

— Все, что ни делается, — к лучшему. Теперь-то я это точно знаю. — Он протянул мне руку, предлагая за нее уцепиться.

Я покрепче сжала прохладную ладонь и с безысходность смертника потащилась за напарником вверх по склону. Дорога оказалась ужасной, тропинку в сгустившихся сумерках было не различить, но Уистлер заверил, что это самый короткий путь к поместью. Пришлось поверить на слово.

Около часа мы блуждали по окрестностям, с замиранием сердца вслушиваясь в раскаты грома, наполнявшего все вокруг монотонным гулом. К моей великой радости вдалеке, словно маячки, замигали желтые блики свечей, отражающиеся в темных окнах. А с небес начали низвергаться мутные водопады.

— Быстрей! — крикнул Девин, рывком заставляя меня перейти на бег.

Я протяжно охнула и припустила за напарником. Нескольких секунд хватило, чтобы промокнуть насквозь. Вот и не верь после этого мудрости старших… Правда, при таком-то раскладе зонтик все равно бы не спас.

Раздался подозрительный хруст, и, если бы не Уистлер, я бы точно растянулась на скользкой, размытой дождем дорожке.

— Каблук, — простонала в неподдельном отчаянии, представив, что еще приличное расстояние мне придется хромать. Громко чихнула. Проклятье! Только простуды сейчас не хватало! Хотя с другой стороны, проверим, так ли уж чудодейственна кровь наяды.

Припадая на правую ногу, поковыляла дальше. Ледяные капли безжалостно заползали за шиворот, скользили по лицу, впитывались в одежду. Поняв, что такими темпами, мы и к утру не поспеем, Девин подхватил меня на руки и быстрым шагом двинулся к поместью.

— Вот теперь я узнаю в тебе настоящего джентльмена, — от всей души похвалила напарника, борясь с желанием чмокнуть его в щеку в знак благодарности. Пришлось сдержаться, иначе он мог бы понять меня превратно и, чего доброго, вернуть на землю, в самом прямом смысле слова. И вообще, первый шаг всегда должен быть за мужчиной (хотя могла бы поспорить с глупыми предрассудками), женщине просто необходимо аккуратно его подтолкнуть.

Девин донес меня до крыльца (а с виду такой доходяга), завел в холл, быстро стащил пальто и шляпку, теперь безвозвратно испорченную, и передал в руки охающей и причитающей кухарки, велев ей сначала позаботиться о гостье, а потом уже заняться ужином.

— Заночуем здесь, — к радости миссис Ларсон распорядился хозяин. Хотя это и так было очевидно. Дураку ясно, что в такую погоду особо не разгуляешься. Уже на лестнице Уистлер обернулся ко мне и сказал: — Выбери что-нибудь из вещей матери, у вас с ней один размер.

Я молча кивнула. Насчет одинаковых размеров он мне явно польстил, но одеждой актрисы все-таки воспользоваться придется. Не щеголять же в нижнем белье, которое, к слову сказать, тоже промокло.

Пока наполнялась ванна, я решила заняться изучением гардероба графини. Распахнув створки шкафа, громко присвистнула. Среднестатистическая семья, продав все тряпье, могла бы безбедно просуществовать пару лет. И это притом, что я еще в сундуках не рылась и не заглядывала в бесчисленные шкатулки. Но от последнего пришлось отказаться, иначе моя падкая на драгоценности натура могла не выдержать и позаимствовать особо эксклюзивные экземпляры.

Отыскав в закромах графини некогда модное платье-шмиз из легкого голубого муслина, аккуратно переложила его на кресло, быстро избавилась от мокрой одежды, добавила в воду ароматической соли и погрузилась в воздушную пену.

Пока отмокала в воде, блаженно щуря глаза и чуть не мурлыча от удовольствия, в комнату начали проникать волшебные ароматы, щекоча обоняние и дразня мой строптивый желудок, с которым и так совладать порой было непросто. Нехотя выползла из ванны, растерлась махровым полотенцем и занялась примеркой наряда.

Нежный муслин окутал тело. Повязав под грудью широкий пояс из той же материи, что и платье, приспустила рукава, чтобы плечи остались открыты, и удовлетворенно оглядела себя в зеркале. И пусть только попробует не соблазниться! Немного подсушила волосы. Решила не заморачиваться с прической, просто расчесала свою непослушную гриву, позволив ей в художественном беспорядке скользить по оголенной спине. Напоследок немного покопалась в косметике Маделин и несколькими «мазками» дополнила свой романтический образ.

Столкнувшись в коридоре с миссис Ларсон, узнала, что ужин велели подать в библиотеку. Ужин… Какое божественное слово! Женщина окинула меня с головы до ног внимательным взглядом, проводила до дверей и, одарив напоследок загадочной улыбкой, удалилась. Еще какое-то время потопталась у входа. Странно, но я почему-то робела, что за мной никогда в принципе не водилось. Может, все-таки простудилась? Ущипнув себя для пущей отваги и пожелав все той же себе удачи, потянулась к ручке. Дрожащие пальцы коснулись холодного металла.

Девин

Я расхаживал по библиотеке, вновь и вновь перечитывая письмо Каролин. Уже знал его наизусть, но не мог оторвать взгляда от строчек. Трудно поверить, что женщина, которую называл бабушкой, на самом деле была самозванкой, без лишних сомнений присвоившей жизнь близкого мне человека и прибравшей к рукам все: титулы, богатство, семью, мою любовь, в конце концов. Несмотря на все странности бабки, я был привязан к ней и тяжело переживал ее кончину. Помню последние слова Каролин (или мне все-таки следует называть ее по-другому?) касались все того же злосчастного медальона. Она потребовала хранить его как зеницу ока и, только получив от меня клятвенное заверение, испустила последний дух.

От всех этих размышлений голова шла кругом…

Посоветовал себе успокоиться. Дверь распахнулась. Я поднял глаза и почувствовал, что головокружение возобновилось, а мысли о покойной графине ушли вслед за ней в небытие. Алексис была восхитительна! Хотя нет, это слово едва ли могло в полной мере передать то, что открылось моему взору. Она так невинно и в то же время обворожительно улыбалась, что на какое-то мгновение даже забыл, что моя напарница — самовлюбленная циничная стерва, способная одним лишь словом довести меня до белого каления. И снова из потаенных уголков сознания поползли непрошенные мысли, которые так упорно гнал от себя целый день.

Поняв, что молчание затянулось, а я слишком долго и слишком пристально ее разглядываю, отвел глаза и пригласил за стол. Постепенно возникшее между нами напряжение спало. За ужином говорили о всякой ерунде, вспоминали наиболее пикантные подробности из жизни сослуживцев, делились предпочтениями в еде и винах. Наверное, это был наш первый нормальный человеческий разговор, даже чем-то похожий на задушевный: без насмешек, глупых шуточек и подковырок. Алексис изменилась до неузнаваемости. А может, мне просто хотелось видеть ее такой.

Когда принесли десерт, мы пересели к камину. Брук скинула туфли и, по-детски поджав под себя ноги, опустилась в глубокое кресло. Правда, долго не смогла усидеть на месте, стала прохаживаться взад-вперед, шурша юбкой и задумчиво накручивая на палец золотистую прядь. И снова я поймал себя на том, что неотрывно слежу за каждым ее движением.

Попеняв на себя за слабохарактерность и приказав не растекаться лужицей у ее ног, задумался. Интересно, какую игру она затеяла? Ей явно от меня что-то нужно…

Низко склонившись ко мне, Алексис тихо проронила:

— После Венды нужно будет заехать к Тони. Вдруг он уже починил свои очки и…

И я потерял голову. Послал к чертям и Тони, и Венду, и всех остальных вместе взятых.

Обхватив за талию, притянул к себе девушку. Один лишь миг, и вот она уже у меня на коленях. Ее глаза растворяются в моих, наши сердца стучат в унисон. Меня обжигает ее дыхание, а грудь ноет от мучительного томления. Я точно не в силах себя контролировать. Может, хоть у нее остались крохи здравого смысла, и сейчас меня оттолкнут, а лучше наградят звонкой пощечиной, чтобы я тут же пришел в себя. Но вместо этого Алексис, обвив мою шею руками, прижимается еще крепче, откровенно напрашиваясь на поцелуй. И на губах нет ехидной улыбки, а только сладостный призыв и предвкушение блаженства.

— Ничего не говори, — шепчу ей, чувствуя, что сражение я проиграл, даже его не начав.

Не прекращая безумного поцелуя, осторожно опускаю ее на ковер. Светлые волосы, словно языки пламени, вспыхивают на темному ворсу. Алексис отвечает на каждую ласку с какой-то неистощимой и ненасытной жаждой, сжигая мосты к отступлению. Нужно остановиться, пока не поздно, вот только разум мне уже не подвластен. Невыносимо оторваться от ее губ.

Начинаю в каком-то исступлении срывать с нее одежды и вдруг, как гром среди ясного неба, стук в дверь.

— Мистер Уистлер, будут еще какие-нибудь распоряжения?

Это подействовало отрезвляюще, словно на нас опрокинули ушат холодной воды. Алексис отскочила от меня, на ходу поправляя сползший рукав, и отошла в спасительную тень книжных шкафов. Я тоже поднялся, кое-как приводя себя в порядок и тщетно стараясь обрести хладнокровие.

В проеме показалась благодушная физиономия Ларсона. Как же я его сейчас ненавидел!

— Может, еще чайку?

Сомневаюсь, что он мне поможет. Потребуется ледяная лавина… Черт бы побрал этого так некстати появившегося старикашку!

Следом за дворецким в библиотеку явилась и его неразлучная половина:

— Мисс Брук, я забыла показать вашу комнату. Если вы не против, могу проводить прямо сейчас.

Алексис неловко кашлянула и, обернувшись ко мне, с едва заметным смущением улыбнулась:

— Спокойной ночи, мистер Уистлер. — Подбежав, еле слышно добавила: — И сладких грез.

Я смерил ее тяжелым взглядом, понимая, что спокойной ночи уж точно не будет.

День одиннадцатый

Алексис

К огромному удивлению (и разочарованию!) мой чуткий сон так никто и не потревожил. Как последняя дура до глубокой ночи ворочалась с боку на бок в ожидании чуда, но это самое «чудо» ко мне не пришло. Дальше — хуже. Утром Уистлер взбесил меня окончательно. Сделал вид, будто накануне вечером ничего между нами не было. Ни тебе страстных поцелуев, ни обжигающих взглядов. Сидел за завтраком с отмороженной физиономией, ковыряясь в своей тарелке, и отрешенно смотрел в окно. Хоть бы разок заикнулся о вчерашнем! Попытался бы извиниться, как он обычно любит это делать, или на худой конец прикинулся смущенным. Черта с два! Довел девушку до любовной горячки и в кусты.

С досадой ударив чашкой по столу, так, что кофейная гуща выплеснулась на скатерть (вот пусть теперь по ней и гадает, что я ему устрою в ближайшем будущем), поднялась со стула. Мысленно приказала себе успокоиться и не давать этому истукану повода обольщаться на мой счет. Раз ему все по барабану, то и мне, скажем, до лампочки. Да и вообще, у меня и без него дел по горло и разгребать их придется самой. Лучше сосредоточусь на насущном, чем буду думать об уязвленном самолюбии. Куда важнее сейчас решить, как избавиться от крови наяды. Отдавать этим засранцам артефакт я, понятное дело, не собиралась, но и умирать во цвете лет в мои ближайшие планы тоже не входило.

— Предлагаю первым делом наведаться к миссис Илис. Ну а там уже, если получим добро, можно и на кладбище.

— Так не терпится туда попасть? — съехидничал Уистлер, удостоив меня мимолетным взглядом.

Это мы что, опять вернулись в состояние холодной войны?

Наблюдатель неторопливо закончил трапезу, никак не реагируя на то, что я постоянно поглядываю на часы и специально маячу перед ним, пытаясь показать, как меня достало его гостеприимство, да и ему бы уже пора честь знать.

Еще минут десять ушло на прощание с Ларсонами, выслушивание пожеланий доброго пути (право, такое ощущение, будто мы собрались в кругосветное путешествие) и ожидание экипажа, заблаговременно вызванного из деревни предусмотрительным слугой.

Милая женщина заговорщицки поглядывала то на меня, то на Девина, надеясь выведать, что же между нами произошло. А ведь сказать, не поверит, что мне и самой хотелось бы это узнать. Но как говорится, финита ля комедия.

Ливший всю ночь дождь, кажется, поимел совесть и приутих, оставив в качестве остаточного явления мелкую морось и переполненные лужи, потому что земля, напившись досыта, уже отказывалась поглощать влагу. На затянутом тучами небе нельзя было отыскать просвета, что сулило скорое продолжение ненастья.

Так как открывать рот его сиятельство не собирался, а у меня не было никакого желания ему в этом способствовать, решила не терять времени даром и подремать, тем более, ночью по известным причинам мне этого сделать не удалось. Но стоило коляске подскочить на очередном ухабе, и сон, в котором Уистлер был таким паинькой, а не строптивым необузданным жеребцом, оборвался на самом волнующем месте. Пару раз, взглянув на Девина из-под опущенных ресниц, поймала на себе его взгляд. Долгий, изучающий, будто он хотел выковырить всю мою подноготную. Довольно улыбнулась, а Уистлер, сообразив, что пойман с поличным, снова прикинулся безучастным. Поздно, дорогой! И даже не пытайся убедить меня, что я для тебя лишь роковая ошибка, совершенная по неосторожности. Не пройдет и недели, как будешь молить меня о возможности совершить ее вновь.

Тут же спросила саму себя, а зачем мне все это надо? Я ведь вроде как в недалеком будущем собираюсь сделать из Девина козла отпущения, подставив перед Советом. И тем не менее отпустить его не было сил. Приходилось признать, меня, словно магнитом, тянуло к нему, а как говаривал один известный писатель: «Единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему». Святая истина!

Дочь Абигейл жила в центре города, в старинном особняке, окна которого с одной стороны выходили на Трианскую площадь, с другой — на Севентин-стрит, большую улицу, наводненную разномастными экипажами и толпами прохожих, снующих по тротуарам и глазеющих на витрины дорогих магазинов. Какое беспокойное место! Не удивительно, что Венда не выносит столицу. Теперь я ее понимаю. Я бы, скорее всего, тоже стремилась сбежать от шума и суеты мегаполиса на лоно природы.

— Миссис Илис вас сейчас примет, — присев в реверансе, доложила молоденькая курносая служанка и проводила нас в уютный салон.

В камине потрескивал огонь, на кресле, свернувшись клубочком, урчал черный кот (только бы не вздумал спрыгнуть и перебежать мне дорогу, и так последнее время все наперекосяк), настенные часы размеренно тикали, создавая атмосферу покоя.

— Девин! Вот так сюрприз! — Ослепительно улыбаясь, в комнату влетела миниатюрная разрумяненная шатенка и бросилась Уистлеру на шею.

— Надеюсь, приятный? — весело откликнулся напарник.

— Еще какой! — Венда с нескрываемым обожанием смотрела на его сиятельство, будто ни много ни мало сам Господь Бог осчастливил ее своим присутствием.

Я недовольно скривилась. Что за трогательная встреча двух незабвенных друзей! А может, не только друзей?..

Отлипнув от Уистлера, молодая женщина наконец-то заметила мою скромную персону и сконфуженно отступила, вспомнив, наконец, о приличиях.

— Прошу простить меня за несдержанность, мистер Уистлер, — краснея еще больше, пробормотала она. А потом, наплевав на церемонии, снова расцвела в счастливой улыбке. — Но я действительно ужасно рада тебя видеть! В последний раз мы встречались, наверное, лет этак пять назад.

— Если не больше, — подхватил мой напарник и снова сжал подругу детства в объятиях.

Затем, представив нас друг другу, принялся расспрашивать Венду о семье, супруге, детях. Надо же какой внимательный! Так и будет вспоминать всех до седьмого колена? Мне ничего не оставалось, как наливаться чаем и поглощать один за другим воздушные эклеры, к которым с детства питала слабость и к которым сладкая парочка, поглощенная болтовней, даже не притронулась. Что ж, мне больше достанется! Да и, если уж хозяйкой не соблюдается этикет, то мне сам бог велел наплевать на условности и немного расслабиться: вместо одного угощения или максимум двух запросто могу справиться со всеми. Жаль только, не предложили наливочки. По-видимому, в графинчике под стеклом — вишневая.

Отправив в рот очередную кремовую вкусняшку, любопытства ради принялась глазеть на бесчисленные портреты родственников хозяйки, расставленные над камином и на маленьких круглых столиках, накрытых ажурными салфетками. Методично жуя и не теряя бдительности, в пол уха вслушиваясь в щебетание Венды, скользнула по семейным изображениям равнодушным взглядом и чуть не подпрыгнула на месте. С глянцевой поверхности небольшой овальной миниатюры на меня смотрела пожилая, приятной наружности женщина, одетая в скромное платье с воротником-стойкой. На белоснежной кружевной манишке отчетливо выделялся серебряный медальон с витиеватой резьбой.

— Миссис Илис, — я вернулась к воркующим голубкам, — это ваша покойная мать, баронесса Абигейл Свон?

Женщина взяла в руки изящную миниатюру:

— Да, это последний мамин портрет. Он ей особенно нравился.

— Можно взглянуть? — Девин забрал изображение и с сосредоточенным видом принялся его изучать.

Поймав взгляд напарника, победоносно улыбнулась. Кажется, мы на верном пути, ведь в подтверждение нашей теории прибавился еще один факт.

Оттягивать разговор о главной цели нашего визита больше не имело смысла, поэтому Наблюдатель осторожно начал:

— Венда, ты, наверное, слышала о Похитителе жизней? — Так Браза прозвали газетчики и горожане.

— Все только об этом и говорят, — кивнула женщина, нервно теребя свой атласный манжет. — Настоящий кошмар! Я боюсь отпускать детей на улицу даже с няней и каждый день с замиранием сердца жду возвращение мужа. По слухам этот сумасшедший безжалостно расправляется со своими жертвами, и никому неизвестно, по какому принципу он их отбирает.

Я нахмурилась. И без того скверная история начала обрастать опасными домыслами, грозящими посеять в столице панику. Представляю, как «обрадуются» Блейк с Советом.

— Миссис Илис, мы не сможем его остановить, если вы нам не поможете, — вступила я в диалог, заранее предполагая реакцию хозяйки.

И она не заставила себя ждать.

— Что вы имеете в виду? — удивленно распахнула глаза женщина.

Я пихнула Уистлера в бок, чтобы не тянул резину, а поскорее переходил к делу, и тот с тяжелым вздохом проронил:

— Появились сведения, что преступник каким-то образом был связан с твоей матерью. И… — Поколебавшись с секунду, напарник все-таки «выродил»: — Нам нужно эксгумировать ее останки.

Венда тихонько охнула. Чашка выпала из дрогнувших рук, со звоном ударившись о паркет. На юбке хозяйки обозначились темные пятна, но она даже не заметила этой маленькой неприятности. Сидела, бледная и неестественно прямая, словно аршин проглотила, и не знала, что ответить.

Сделав над собой усилие, еле слышно промолвила:

— Вы, должно быть, шутите.

— Ничуть, — поспешила заверить я.

— Но! — Хозяйка порывисто вскочила, отошла в сторону. Не оборачиваясь к нам, заломив руки, воскликнула: — То, о чем вы просите, невозможно! Такой позор! И вообще! — резко развернувшись, на выдохе зачастила: — Какое отношение имеет моя бедная мать к этому маньяку?! Я не позволю потревожить ее прах, — тихо, но от этого не менее решительно закончила миссис Илис и холодно на нас посмотрела.

Уистлер приблизился к ней, попытался успокоить и продолжить увещевания, но не успел и рта раскрыть, как напоролся на твердый отказ:

— Нет, Девин, что бы ты ни говорил, мое слово останется неизменным. Я не дам осквернить ее память! — четко, с расстановкой произнесла Венда и скрестила руки на груди, словно такой позой хотела подчеркнуть, что разговор окончен и возвращаться к нему бесполезно.

— Можно ведь пойти и другим путем, добиться разрешения у Совета, — попыталась я вразумить строптивицу, пустив в ход угрозы.

Наблюдатель укоризненно покачал головой, а миссис Илис ледяным тоном отрубила:

— Делайте, что хотите, но на мое согласие не рассчитывайте. И должна сказать, Девин, я от тебя такого не ожидала.

Пришлось уйти ни с чем. В принципе что-то подобное мы и предполагали. Венду можно понять. Я бы тоже не позволила копаться в прошлом близкого мне человека, а уж в моем собственном, сохрани Господь!

— Что думаешь? — Приостановилась на крыльце, натягивая перчатки. — Попросим Блейка выдать нам ордер или просто благословить на скромненький вандализм?

— И потеряем несколько дней, если вообще чего-то добьемся, — удрученно пробормотал Уистлер, не обратив внимания на мои последние слова. — К тому времени, как получим разрешение, Арлен уже может быть где угодно. Удивительно, почему он до сих пор еще здесь…

Попыталась вернуть напарника в нужное русло:

— Тогда поступим иначе. Чтобы и Венду не потревожить, и самим не остаться внакладе. Хотя после того, как увидела портрет баронессы, могу с уверенность заявить, что Абигейл состряпала свою кончину, а сама спокойно переселилась в тело лучшей подруги. И в гробнице вместо останков мы найдем лишь горсточку пепла.

— Предлагаешь… — По изменившемуся лицу Наблюдателя поняла, что теперь-то до него дошел смысл сказанного, и сейчас мне захотят возразить. Девин открыл было рот, но, прикинув в уме все возможные варианты, неохотно его захлопнул. Был вынужден признать, что мой путь являлся самым гуманным для Венды и единственно возможным для нас. Как говорится, и овцы целы, и волки сыты.

— По-быстрому заглянем в усыпальницу, полюбуемся прахом и дело с концом. Никто даже не заподозрит, что мы были в фамильном склепе Свонов, — внесла я последний аргумент в пользу предстоящей авантюры.

Девину ничего не оставалось, как согласиться. На том и порешили. Перед тем как расстаться, заехали к Тони. Надеялись, что хотя бы тот нас порадует — очки починены и готовы сослужить службу отечеству — но альв лишь развел руками, расписавшись в своем бессилии: достать самый важный компонент ему так и не удалось. Правда, пообещал еще поломать голову над тем, как вычислить негодяя, но сами понимаете, в одних лишь словах утешения мало.

Договорившись с Уистлером встретиться у кладбищенской часовни в девять (хотя я бы предпочла в полночь; именно в это время по словам очевидцев, но вполне возможно, что врут, на кладбище начинается самое интересное), отправилась к себе отсыпаться. Надеюсь, Нэтти уже навела хотя бы сносный порядок, иначе мне придется применять к ней штрафные санкции.

Девин

Бессонная ночь не прошла даром. Я чувствовал себя разбитым и мечтал только о нескольких часах отдыха. Однако подозревал, что стараниями Маделин моим непритязательным фантазиям вряд ли суждено было сбыться. Тем более после того, как скоропалительно покинул вчерашнее сборище, предварительно не испросив на то дозволения. Скорее всего, дома меня ожидает грандиозное шоу.

Худшие опасения подтвердились. Возле ворот заметил карету Морриса, нашего семейного доктора. Значит, маман сегодня разыгрывает свой коронный спектакль, «на бис» время от времени повторяющийся в нашем доме. Название варьировалось в зависимости от его продолжительности и настроя главной и единственной героини: «Последний день графини Уистлер», «Мученическая смерть несчастной матери по вине нерадивого сына» и так далее и тому подобное.

В холле меня уже встречала всполошенная челядь. Взмыленные служанки носились по лестнице вверх-вниз, исполняя последнее волеизъявление хозяйки. Даже находясь «при смерти», Маделин умудрялась поставить всех на уши, методично доводя окружающих до нервного срыва. Обычно невозмутимый Хэтч сейчас с потерянным видом дежурил возле опочивальни, ожидая, когда оттуда покажется Моррис с неутешительными известиями: у графини инфаркт, инсульт, гипертония и куча других неизвестных медицине болезней. И единственное, что могло бы скрасить последние минуты смертельно больной, — это появление неблагодарного сына, которому в будущем только и останется грызть себя запоздалым раскаяньем.

— Мистер Уистлер! — кинулся мне навстречу дворецкий. — Какое счастье, что вы вернулись! Я уже посылал за вами и в Бюро, и к мистеру Россу, но вас нигде не могли найти!

— Чем порадуете на этот раз? — остановил я захлебывающегося словами слугу.

— Все как всегда. — Хэтч промокнул платком выступившую на лбу испарину. — Видели бы вы, что творилось после вашего ухода! Опять от трех сервизов остались одни осколки.

Хмуро кивнул и, мысленно настраиваясь на долгосрочную истерику, направился к двери.

— Не входите туда! — в ужасе завопил дворецкий, будто я собирался шагнуть в преисподнюю.

Я бы и сам рад, дружище, до поры зарыться в какую-нибудь нору, но тогда, боюсь, одной каретой скорой помощи не обойтись. Истово перекрестив меня, верный слуга пожелал удачи. Пожалуй, сейчас от нее я бы не отказался.

В комнате было темно, воздух напитался запахами валерианы и мятных капель. Тяжелые портьеры плотно задернуты, что не позволяло тусклым полуденным лучам проникать в спальню. На прикроватной тумбочке плавился огарок свечи. Маман в шелковой нарядной сорочке и кружевном белом чепчике, натянув до подбородка пуховое одеяло, возлежала на кровати. Заметил ссутулившуюся фигуру врача, примостившегося на краешке необъятного ложа и держащего пациентку за руку. Моррис что-то вкрадчиво нашептывал графине, наверное, уговаривал не умирать до моего возвращения, а дальше как бог даст… В ответ слышал горестные всхлипывания и стенания насчет неотвратимости смерти.

Стоило мне войти, и стоны перешли в завывания. Симулянтка из кожи вон лезла, пытаясь втянуть нас в свою игру и заставить поверить в ее скоротечный недуг. Мне ничего не оставалось делать, кроме как подыграть. Иначе Маделин никого не оставит в покое.

— Девин, я умираю! — потянулись ко мне унизанные драгоценностями руки. — Подойди сюда, сынок. Хочу с тобой попрощаться…

Я в ужасе отпрянул от кровати. Раз меня в кои-то веки назвали «сынком», дело действительно дрянь: короткими извинениями и парой минут сочувствия Маделин не утешится. Похоже, я застрял здесь надолго, а может, и навсегда. Скорее уж меня вынесут на погост, чем мать закончит ломать комедию. Да, веселый выдался денек, ничего не скажешь.

Улучив момент и почувствовав, что альвесса ослабила хватку, Моррис чуть ли не вприпрыжку ринулся к двери, на ходу давая последние наставления. А я, бедный, остался с матерью тет-а-тет.

— Как ты себя чувствуешь?

— А как я, по-твоему, могу себя чувствовать?! — привстав на локтях, истерично всхлипнула Маделин. — Пренебрегши сыновним долгом, ты бросил меня на растерзание милейших леди, а сам умчался с этим невоспитанным лордом Вильерсом! Я не знала, куда глаза деть от стыда за тебя. Уверена, некоторые из наших гостий уже и не посмотрят в твою сторону!

Хоть одна приятная новость!

Вслух же сказал:

— Этого мне точно не пережить.

— Прекрати ерничать! Разве не видишь, что говорю с тобой на последнем издыхании?! — Запрокинув голову и прижав руку ко лбу, актриса снова откинулась на подушки.

Минут пятнадцать я смиренно выслушивал упреки в свой адрес, перемежавшиеся с заверениями в скорой кончине и указаниями поставить ей памятник возле нашей родовой усыпальницы. Непременно из розового мрамора и с позолоченной оградой, с кустами жасмина и поющими соловьями. Попытался заикнуться, что никаких денег не хватит на такие прожекты. В отместку мать впала в глубокий обморок, и мне пришлось добрые полчаса разыгрывать безутешного сына, борясь с искушением хорошенько встряхнуть драгоценную родительницу.

После счастливого «воскрешения» Маделин продолжила в том же духе, то есть несла несусветную чушь. Решила во что бы то ни стало докопаться до истины: где, с кем и почему я провел последние две ночи. Чтобы избежать щекотливой темы, принялся каяться:

— Мне очень жаль, что испортил всем вечер, и готов загладить свою вину. Когда поправишься, организуем прием в твою честь. Но сейчас, конечно же, и думать не стоит о праздниках. Как только окрепнешь, так сразу… — договорить мне не пришлось.

— Прием?! — радостно выдохнула маман. На щеках графини заиграл здоровый румянец, глаза заблестели, а болезнь как рукой сняло.

Я заискивающе улыбнулся и поправил сползшее с ее плеч одеяло.

— Столько наших друзей хотят с тобой повидаться! Мы просто не вправе их разочаровать. Но отложим это до лучших времен, а пока что отдыхай и набирайся сил.

Притворщица встрепенулась и резво вскочила с кровати, скинув одеяло, которое я так старательно поправлял.

— На что это ты намекаешь? Мне еще рано думать об отдыхе! — обиделась она. — Сейчас нужно срочно заняться списком приглашенных. Нельзя никого пропустить. Роза! — заорала хорошо поставленным голосом. Дождавшись, когда на пороге появится молоденькая юркая горничная, пошла вразнос: — Почему так темно?! Я что, живу в винном погребе? Мне нужно больше света! И с ванной поторопись!

Девушка кинулась раздвигать шторы, а маменька продолжила разбрасываться приказами:

— Пригласи на вечер портного. И цветочнице с Миддл-стрит отправь записку. Пусть заглянет ближе к шести. Нашему дому не хватает живых растений. Да и про кондитера не забудь. Хочу удивить гостей чем-нибудь необычным, экзотическим. Умрут от зависти. И где мой завтрак, в конце концов?! Хотите меня голодом уморить?!

Бедная девушка, не переставая кивать и кланяться, пятясь задом, шмыгнула в коридор. Так как единственным объектом в комнате теперь числился я, на меня и обрушилась лавина материнского энтузиазма. Совсем неплохо для умирающей!

— Устроим скромное суаре персон так на пятьдесят. Как считаешь, никого не обидим?

Представил полсотни кокеток, требующих моего участия, и сразу предупредил:

— Только пусть это будет званый вечер, а не смотрины.

— Да не вопрос! — подозрительно быстро согласилась маман. Наверное, решила, что предки девиц как никто другой сумеют разрекламировать своих чад. Тем более можно будет убить сразу двух зайцев: и невесту выбрать, и с будущей родней познакомиться. Чтобы меня успокоить, принялась перечислять: — Пригласим мистера Блейка с супругой. Нельзя забывать о карьерном росте. И Николаса, этого приятного во всех отношениях молодого человека, непременно желаю видеть. Ты очень выигрываешь на его фоне. А очаровательная мисс Брук пусть приходит со своим кавалером. Они с лордом Вильерсом такая замечательная пара!

Кажется, меня перекосило. Парочка высший класс! Да и маменькины ремарки слушать уже не было сил.

Убедившись, что мое общество ей больше без надобности (теперь организаторский пыл направлен на подготовку грядущего сабантуя), под шумок покинул комнату и отправился к себе спать. Надеюсь, хотя бы до вечера меня оставят в покое.

Алексис

Кажется, я немного припозднилась. Не потому что хотела заставить Уистлера ждать, просто не рассчитала со временем, потратив на сборы больше, чем следовало бы. Но винить в этом нужно не Алексис, а Шейрона! Это его, полная несправедливых сентенций записка, выбила меня из колеи. Подумаешь, забыла про свидание. Во второй раз. С кем не бывает! Причем в обоих случаях имелись веские на то причины: сначала меня похитили, потом нашей встрече помешало ненастье, из-за которого я вынуждена была заночевать в Сентвуде.

Помимо всего прочего Вильерс ставил мне в упрек, что я якобы обманывала его, изменяя с первым встречным, явно намекая на Девина. Хотя того назвать первым встречным даже с большой натяжкой не получится. Ревнивый глупец! Огульно обвинил меня в том, чего я не делала, но, признаюсь, хотела бы сделать, а если еще точнее, просто пока не успела. В общем, как понимаете, послание бастарда основательно подпортило настроение. К счастью, приглашение от Маделин на завтрашнее суаре его немного улучшило; я решила забить на все и не расстраиваться по пустякам. Тем более что поводов для волнения и так было предостаточно.

К тому времени как пришла, Уистлер успел промокнуть до нитки и в шляпе с обвислыми полями больше походил на чучело, какие выставляют посреди поля для отпугивания ворон. Кстати, в окрестностях кладбища я их точно не заметила. То ли уже все спать полегли, то ли действительно Девин распугал, потому как не стоял на месте, а расхаживал взад-вперед перед часовней, тщетно пытаясь согреться и, скорее всего, обзывая меня почем зря.

Когда подошла к ближе, дождик закончился. Мелочь, а приятно. Я закрыла зонт и, стараясь не смотреть в метавшие громы и молнии зеленые глаза, встряхнула им так, что брызги каскадом обрушились на стоящего рядом напарника. Тот выругался и, кажется, снова в мой адрес. И чего нервничать, все равно мокрее не станет.

Примирительно произнесла:

— Такие заторы на дорогах. Пришлось делать крюк, чтобы не застрять в центре.

— Почему не сказала за тобой заехать? — старательно пытаясь скрыть недовольство, которое так и выплескивалось наружу, процедил Девин и устремился к воротам Старого кладбища.

— Ты не предлагал, — пожала я плечами.

Старое кладбище находилось на окраине Миствиля, сразу за ним начинались пригородные виллы, хотя, как по мне, место для проживания было еще то. А вообще, как говорится, на любителя. Может, кому и нравится. Расшатались нервишки, выглянул в окно, посчитал надгробия и успокоился. Спи — не хочу! И опять же, лютики-цветочки под носом. Собрал букетик, поставил на прикроватную тумбочку: дыши и любуйся. В общем, романтизм и готика — в одном флаконе.

— Милое местечко, — стараясь не отставать от напарника, пробормотала я.

Благо, сияния редких звезд хватало, чтобы разглядеть узкую вытоптанную тропинку, по обеим сторонам которой частоколом возвышались надгробные плиты. Где-то вдалеке ухнула сова и, аккомпанируя ей, просвистел ветер. Огромная тень, сорвавшись с дерева, закружила над нашими головами, взмахивая тяжелыми крыльями, а в двух шагах от меня зашуршал кустарник. Я тоненько взвизгнула и повисла у Девина на руке.

С опаской оглянулась назад:

— Далеко еще?

— Почти пришли, — сосредоточенно глядя перед собой, ответил Наблюдатель.

И не обманул. Попетляв по погосту минут десять (без Уистлера я бы тут точно запуталась), мы вышли к усыпальнице, выстроенной из серого, покрытого лишайником камня. Ее вход, словно верные стражи, охраняли жуткого вида горгульи. Лично меня их оскалившиеся морды привели в трепет. Наверное, на то и было рассчитано. Если бы не присутствие рядом верного соратника, которого, казалось, совсем не впечатлили удручающие пейзажи, я бы подобно истеричной барышне упала в обморок. На ватных ногах приблизилась к двери, оцинкованной снаружи железом, и потянула на себя ручку в форме кольца. Заперто.

— И как туда попадем? — запоздало спохватилась я. Мысль о том, что склеп может быть заперт, почему-то раньше не пришла в голову.

Не говоря ни слова, Уистлер приблизился к одному из каменных чудовищ и к моему удивлению засунул руку прямо в раскрытую пасть. Невольно зажмурилась, будто опасалась, что страшила сейчас оттяпает ему конечность, а может, не побрезгует и всем напарником. Приоткрыв глаза, увидела, как Девин, целый и невредимый, извлекает из своеобразного тайника внушительных размеров ключ.

— Когда-то Венда мне о нем рассказывала, — пояснил он, вставляя ключ в замочную скважину и проворачивая три раза. Навалившись всем телом, толкнул дверь, и та нехотя, со скрипом отворилась, впустив нас в мрачное сырое помещение. На шероховатых стенах висели факелы. Ухватившись за древко, Уистлер чиркнул спичкой, разбавив тьму золотистыми бликами, и шагнул на лестницу, ведущую к последнему приюту предков госпожи Илис. Я продолжала топтаться у входа.

— Если хочешь, могу спуститься один, — посмеиваясь над моей робостью, предложил бесстрашный напарник.

— И не надейся! Я с тобой! — В один миг оказалась рядом и снова ухватилась за его рукав. Пусть думает, что хочет, но сама я в этом экзотическом месте ни за что не останусь!

Крутая лестница привела нас в длинное просторное помещение, по обеим сторонам которого, в нишах, стояли домовины со своими безмолвными квартирантами. Стало жутко. Захотелось с визгом выскочить из этой обители скорби и бежать со всех ног к часовне, а оттуда — до каретного депо, соседствующего с кладбищем. Приказала себе собраться, засунуть беспочвенные страхи куда подальше и перестать озираться в поисках привидений.

Отсвет факела ложился на серые, изрезанные трещинами стены, касался дубовых гробов, стелился нам под ноги. Затаив дыхание, я двигалась вслед за Уистлером, трусливо прячась за его широкой спиной и судорожно вспоминая подходящие к случаю молитвы.

Девин остановился возле симпатичного гробика из светлого ясеня, передал мне светильник и, распахнув двубортное пальто, извлек из внутреннего кармана металлический крюк. Попытался приподнять с его помощью крышку, но дерево отсырело и не поддавалось.

Стараясь быть полезной и по возможности помогать кряхтящему от напряжения напарнику, я светила факелом и подкидывая дельные советы:

— Просунь поглубже. Та-а-ак… Теперь тяни вверх. Молодец! Еще чуть-чуть… Поднатужься!

Обернувшись, Уистлер злобно рыкнул:

— Может, ты угомонишься наконец?!

— И отказать себе в удовольствии пощекотать дорогому напарничку нервы? Ну уж нет! — Едва подавила в себе желание огреть этого самого напарничка зонтом. И чего, спрашивается, взъерепенился? Я к нему со всей душой, а он только и делает, что хамит! — Лучше не отвлекайся, иначе нам придется здесь прописаться.

После нескольких минут проб и ошибок, моих бесценных замечаний и Уистлеровских отгавкиваний послышался желанный треск. Крышка гроба, прочертив дугу, глухо ударилась о стену. В немом шоке мы уставились на лоскуты темного шелка — все, что осталось от платья, — и брошку с аквамарином, который прекрасно сохранился, и сейчас мягко мерцал в свете факела. Уистлер поворошил железкой, словно угли, полуистлевшие кости. Наверное, хотел нарыть еще фамильных драгоценностей.

Сухо заключил:

— Это Абигейл.

Не знаю, почему он так решил, но я ему сразу поверила и, посчитав ревизию оконченной, пулей выскочила из подземелья.

— Ничего не понимаю, — прошептала сдавленно, испытывая острое разочарование и мечтая оказаться как можно дальше от этого места.

Ощутив на своем лице прохладные прикосновения ветра, вздохнула полной грудью. Девин запер склеп, вернул ключ в тайник и предложил мне руку (а мог бы и сердце), за которую я с благодарностью ухватилась.

— Черт возьми, это действительно было неожиданно! — воскликнул он.

— Н-да, — согласилась я, — наша замечательная теория трещит по швам. Получается, раз баронесса не превратилась в прах, значит, и не было никакого переселения в тело твоей бабки. Абигейл на самом деле умерла. Тогда непонятно, какое отношение ко всему этому имеет покойная графиня Уистлер и что за странное письмо она написала?

— И я по-прежнему теряюсь в догадках, как артефакт оказался в моей семье. Может, Абигейл перед смертью вручила его Каролин?

— Но почему не кому-нибудь из своих близких? — задала я встречный вопрос. — Да и могла ли баронесса знать, что в скором времени произойдет трагедия? Коул, то есть Арлен, если он все-таки ее убил, вряд ли стал бы предупреждать любовницу о своих коварных замыслах.

Уистлер молчал. Углубившись в рассуждения, я не заметила, как ушла вперед, оставив дражайшего коллегу где-то среди подернутых туманом надгробий.

— Девин, — севшим от волнения голосом позвала его, — если надумал поиграть в прятки, то прошу тебя, не на кладбище. Лучше поедем ко мне и продолжим игру в более привычной для меня обстановке. — Надеюсь, он не дурак и правильно истолкует мое завуалированное приглашение.

Наблюдатель бесшумно выступил из-за каменной глыбы, являвшейся, по-видимому, статуей, но в темноте никак не удавалось разобрать идею скульптора, что он намеревался донести до созерцателя. Уистлер приложил палец к губам, призывая к молчанию, и кивком головы указал на склеп, очень похожий на тот, что мы только что покинули. Крышу этой усыпальницы венчали хвостатые монстры, похожие на змей, а вход закрывали колючие заросли терновника. Кладбищенский смотритель, он же по совместительству и прибиральщик, не слишком радел за порядок; видимо, полагал, что усопшим — без разницы.

Встав на цыпочки, заметила, как через приоткрытую дверь пробивается полоска тусклого света.

— Пойдем отсюда скорей, — жалобно заканючила я, на что Уистлер решительно заявил:

— Сначала узнаем, кому понадобилось проникать в склеп.

— Смею напомнить, охрана местного кладбища не входит в наши обязанности.

— Это усыпальница моей семьи, — коротко пояснил Наблюдатель и через кусты двинулся к входу.

— Тогда другое дело. Имеешь право! — Я последовала за ним, про себя костеря бродяг, которым именно сегодня приспичило устроить ночлег во «владениях» его сиятельства.

Стараясь не шуметь, мы крадучись достигли лестницы и стали спускаться вниз. На последней ступени Девин остановился. Осторожно выглянул из-за угла. Снова приподнявшись на носочках, я вытянула шею и стала смотреть в оба. Сразу было ясно, что мое предположение насчет нищих не выдерживает никакой критики. Те, кто сюда пришел, совсем на них не походили и нужно им было нечто другое…

Возле раскрытого гроба, красовавшегося в центре подземного зала, стояли двое. Один — лепрекон: тучный, с зеленоватым оттенком кожи и сильно контрастирующими с цветом лица огненно-рыжими волосами. Другой — мужчина неопределенного возраста, закутанный в черный плащ. Незнакомец часто вздрагивал, как от озноба, казался больным и изможденным, словно вот-вот готов был испустить дух. А что, может, он заранее присматривает подходящую гробницу. Вытряхнет сейчас кости из ящика, а сам уляжется на вакантное место. Его приятель прочтет над гробом молитву, вон ведь шелестит страницами книги и что-то бормочет.

Развить теорию дальше мне помешал Девин, взбешенный тем, что какие-то наглецы посмели осквернить печальную юдоль. Хотел уже вмешаться и прервать безобразие, когда я его удержала.

С силой сжав плечо напарника, одними губами прошептала:

— Медальон.

Уистлер скользнул по странной парочке долгим взглядом, задержавшись на болезненном типе, поднесшем ко лбу дрожащую руку, дабы вытереть пот. На тонком запястье с обмотанной вокруг него цепочкой покачивался серебряный медальон.

Напарник снова дернулся. Я шикнула ему в ухо:

— Ты что, очумел?! Спугнешь, тогда вообще ничего не узнаем! Определим, что Арлен здесь вынюхивает, потом арестуем. Может, хочет добровольно вернуть артефакт хозяйке? — добавила неуверенно.

Скрежеща зубами, Уистлер согласился еще немного понаблюдать.

Закончив чтение заклинания, лепрекон извлек из нагрудного кармана наглухо застегнутого сюртука пробирку с чем-то темным и склонился над гробом. Я почему-то не сомневалась, чей именно это был гроб и чья кровушка плескалась в мензурке. Вот зачем Арлену понадобилось нападать на Девина! Чтобы потом провести какой-то ритуал.

Опершись о плечи напарника, старательно вглядывалась в полумрак. Увидела, как тело Каролин окропили кровью, которая, будто серная кислота, с шипением впиталась в сгнившую плоть, и над усыпальницей поплыл тошнотворный запах. Пламя чадящих факелов задрожало, воздух вокруг домовины сгустился, закрутившись кольцом, земля под ногами завибрировала, будто в любой момент готова была разверзнуться и поглотить нас вместе с мертвецами.

Дальше последовало совсем уж невероятное. Как вскоре выяснилось, ушлый маг всего-навсего призывал чей-то дух. Я так и застыла с открытым ртом, окончательно повиснув на Девине, когда под потолком закружил прозрачный белый силуэт, испуганно мечась из стороны в сторону, будто пойманный в капкан зверь.

Голос, напоминавший шелест листьев, эхом разнесся по залу:

— Что тебе нужно, маг?

— Не ему. Мне! — запрокинув голову, выкрикнул Браз.

— Арлен! — ультразвуком пронеслось под каменным сводом. — Ты и здесь не оставляешь меня в покое!

— Кажись, твоя бабулька была с ним хорошо знакома, — наконец отмерла я. — Вон как «обрадовалась» встрече.

— Ответь мне на один вопрос, и снова станешь свободной. — Мужчину сотряс приступ кашля. Арлен в изнеможении сполз по стенке на пол, сгорбился, прижав колени к груди, и еле слышно закончил: — Не ответишь, застрянешь здесь навсегда.

Похоже, ему и правда хреново. Неужели все из-за медальона? Я нахмурилась. Если таковы его побочные действия, то нам с Фэй такого «счастья» и на фиг не надо.

Дух горько усмехнулся. По крайней мере, изданный им звук очень походил на смешок.

— Понятно, зачем я тебе понадобилась. Ты все-таки своего добился, забрал медальон. Неужели Девин тебе его отдал?

Дрожа всем телом, Браз злобно проронил:

— Разумеется, нет! Твой якобы внук, София, оказался на редкость упрям. Но меня это не остановило. Пришлось изобрести другой способ.

— И я даже знаю, какой! Вскружил голову какой-нибудь смазливой дурочке, чтобы та сделала за тебя всю черную работу, — блеснуло проницательностью привидение. — А потом, вероятно, избавился от нее, как когда-то хотел устранить меня, единственную преграду на пути к заветному сокровищу.

— Но ты меня предала! Подставила и обманула! — хрипло выкрикнул злодей и снова закашлялся. — По твоей милости я был вынужден двадцать лет гнить в тюрьме!

Почувствовала, как Девин напрягся. Мышцы его под моими руками словно закаменели. С сожалением отметила, что он так и не перестал думать об Авроре. Даже узнав неприглядную правду о самозванке, Уистлер по-прежнему, уж не знаю какие, но испытывал к ней сильные чувства.

— Девин, не глупи, — прошептала я, пытаясь удержать напарника от опрометчивого шага.

Не могла же ему объяснить, что мне позарез нужно выяснить причину болезни Арлена и есть ли от нее какая-нибудь панацея. Для этого следовало досмотреть нелицеприятное действие до конца. Что до остального, то теперь многое становилось ясным и многое подтверждалось. Перед нами был дух Софии, прожившей не одну жизнь, в том числе и жизнь Абигейл Свон, и жизнь Каролин Уистлер. Одно непонятно, почему тело баронессы естественно тлело в гробу?

Но и на этот вопрос мы вскорости получили исчерпывающий ответ. Оказывается, Бразу за тем и понадобился призрак бывшей любовницы, чтобы выведать секрет, как навсегда прикарманить подходящее тело, а не скакать, словно блоха, от одного к другому, чтобы избежать превращения в прах. Пока это у него плохо получалось. Небось уже и не рад, что так опрометчиво присвоил артефакт.

София артачилась и ни в какую не хотела делиться заветным секретом. Готова была даже скитаться неупокоенной между землей и небом, только бы не развязывать злодею руки. Тогда Браз решил надавить на ее слабое место. Пригрозил, что расправится с каждым дорогим ей человеком: Вендой, Джайлсом, их детьми. Даже Девина не постеснялся приплести, хотя тот, положа руку на сердце, и не являлся ее потомком. Но, возможно, за годы жизни в теле графини Уистлер, хитрая женщина успела к нему привязаться. Ведь именно ему завещала роковое наследство.

Бедному привидению, поставленному перед фактом, ничего не оставалось, как сообщить негодяю слова заклинания. Зеленокожий маг усердно конспектировал все в свою книжицу, царапая по строчкам магическим пером, от которого в разные стороны летели искры.

Передав талмуд нанимателю и талдыча одну и ту же фразу, простер к духу руки. Факелы вновь зачадили, заволакивая пространство густым едким дымом, скрывающим от нас душу Софии.

Последние ее напутственные слова, отчетливо прозвучавшие под сводами зала, были обращены к Бразу:

— Помяни мое слово, чужая жизнь не принесет тебе счастья. Я прожила их несчетное множество и каждая тяжелым бременем ложилась на сердце. Забрав медальон, Арлен, ты сам себя погубил.

— Все узнала? — нетерпеливо воскликнул Девин.

Громче, чем следовало бы. Браз вскинул голову. Придерживаясь рукой за стену, медленно поднялся, пристально вглядываясь в сумрак. Фейри, все еще сосредоточенный на заклинании, ничего не замечал вокруг. Больше мешкать было нельзя.

— Ты за магом, я беру Браза! — скомандовал Уистлер и рванул к Арлену.

Поняв, что единственный выход загораживаю я, да и бежать в таком состоянии у него вряд ли получилось бы, не говоря уже о рукопашной, недолго думая, Браз бросил на пол маленький темный шарик, по цвету напоминающий ртуть. Прокатившись по залу, тот остановился в самом его центре, а потом ярко вспыхнул. Клубы густого удушающего дыма заволокли помещение.

— Браз! Что, черт возьми, происходит?! — Лепрекон наконец вышел из магического транса и теперь, вероятно, недоуменно озирался в поисках работодателя.

Девина я не могла разглядеть, впрочем, и Арлен, полагаю, уже давно отсюда телепортировался. Этому подлецу снова удалось обвести нас вокруг пальца! Зато кое-кому сегодня повезло меньше. Сквозь дымовую завесу различила рыжую всклоченную шевелюру. Подкравшись к магу сзади, с размаху треснула его зонтом по затылку. На всякий случай произвела контрольный удар. Чтоб уж наверняка. Фейри тоненько ойкнул и грузной тушей свалился к моим ногам.

Постепенно дым начал рассеиваться. Девин оббегал все помещение, наивно полагая, что злоумышленник где-нибудь притаился и только и ждет, чтобы его обнаружили. Попыталась намекнуть, что стоит поторопиться и успеть довести арестованного в Бюро, пока он не очухался и не выкинул какой-нибудь фортель, но напоролась на гневную отповедь. Мол, это я во всем виновата. Нужно было меня не слушать, а сразу хватать их и не ждать у моря погоды.

— Тогда бы мы по-прежнему ни черта не понимали и тыкались в темноте, как слепые котята! — огрызнулась я. Заметив, что фейри шевельнулся, добавила ему тростью. Надо же хоть на ком-то сорвать злость.

В кэбе мы с Уистлером продолжили грызться. Дошло до того, что высказали друг другу все, что было и не было. Он обозвал меня самовлюбленной, беспринципной стервой, для которой не существует авторитетов, кроме самой себя. Я тоже в долгу не осталась. Заявила, что он заносчивый сноб, привыкший, что все пляшут под его дудку. В общем, разругались вдрызг.

Закинув пленника в Бюро, хотела уже избавиться от столь неприятного мне общества, но пришлось потерпеть еще какое-то время. Было начало двенадцатого и найти свободный экипаж в эту пору оказалось бы проблематично. К тому же еще не отошла от последнего похищения. Сомневаюсь, что на сей раз, случись со мной несчастье, Уистлер с Шейроном кинутся на помощь. Я теперь для них персона нон-грата.

Последней каплей стала встреча с Рене. Войдя в дом, почувствовала приторный запах сигар, витавший в воздухе. Я их не переношу, Нэтти тоже. Значит, пожаловали гости. Покрепче ухватилась за трость, уже не раз сослужившую мне сегодня услугу, и на цыпочках пересекла холл. Заглянула в столовую, когда за спиной раздался голос с ироничными нотками:

— Мисс Брук, уберите зонт. В данной ситуации он вам не понадобится.

— А, это вы. — Я обернулась к Стоуну и смерила его тяжелым взглядом. — Чем обязана столь позднему визиту?

Рене зажег свечу и по-хозяйски устроился в углу в кресле.

— На короткое время я потерял вас из виду и забеспокоился. Огорчен, что вы не оценили мои подарки.

— Обронила где-то, — не очень убедительно соврала я. — Мы, женщины, такие рассеянные. У нас вечно что-нибудь пропадает.

Стоун задумчиво поскреб подбородок.

— И что же мне теперь с вами делать? Общество Джесса вам не понравилось, от моих презентов вы отказались. Но не могу же позволить, чтобы ваша жизнь подвергалась опасности, а я лишился ценного приобретения.

— Что, не доверяете? — на свой лад перефразировала его слова.

— А сами как думаете? — с усмешкой отозвался бандит. — Сожалею, мисс Брук, но вы давно вышли у меня из доверия, поэтому вынужден прибегнуть к крайним мерам.

Рене хлопнул в ладоши. Знакомый жест. В ту же секунду кто-то набросился на меня сзади, крепко сжав мои плечи. Я почувствовала укол в руку и мгновенное, нахлынувшее головокружение.

Да что же это такое! Теперь каждый, кому не лень, будет тыкать в меня иголки?!

Ухватившись за спинку стула, развернула его к себе и без сил рухнула на сиденье.

— Что вы мне вкололи?

Вместо ответа Рене поднялся. Застегнул отороченное мехом пальто и надел шляпу.

— Отныне я буду в курсе всех ваших перемещений, мисс Брук. — Приподняв цилиндр, отвесил легкий циничный поклон. — Всего хорошего. Думаю, незачем напоминать, что время идет и в вашем распоряжении осталось не так уж много. Работайте продуктивнее, Алексис, и впредь не разочаровывайте меня.

Я слышала, как хлопнула входная дверь. Скрежет колес по мостовой и громкий стук лошадиных копыт. Пыталась подняться, но смертельная усталость навалилась на плечи, не давая пошевелиться. Я так и осталась сидеть в столовой, измученная и потрясенная. Не прошло и минуты, как спала крепким сном.

День двенадцатый

Девин

Блейк самолично пожелал присутствовать на допросе и даже расщедрился на похвалу, буркнув что-то вроде:

— Молодцы! Ведь можете же, когда захотите.

К счастью, не стал докапываться, каким ветром нас занесло на кладбище, да еще и ночью, или выдвигать остроумные (с его точки зрения) гипотезы, вроде романтического свидания на погосте.

На сем чествование героев закончилось. Приказав следовать за ним, старик направился в комнату, где томился заключенный. Это было очень необычное помещение. Наложенные на стены заклинания вбирали в себя магию, делая бесполезным любое колдовство.

Ангус Гарвик, так звали сообщника Браза, сидел за столом, понурив голову. Услышав звук отворяющейся двери, он встрепенулся и уставился на нас отрешенным взглядом. Было видно, что маг на пределе. Наверное, ночь напролет придумывал, как отсюда выбраться, но лишь напрасно терял силы.

Блейк расположился напротив арестованного, я встал рядом. Алексис предпочла роль стороннего наблюдателя и уселась подальше в угол, даже не взглянув на мага. Все ее внимание было сосредоточено на собственных ногтях. Она их придирчиво разглядывала, желая отыскать в маникюре малейший изъян, и тщетно боролась с зевотой, будто всю ночь не смыкала глаз. Интересно, что или кто не давали ей уснуть на этот раз?

Почувствовав укол ревности (сам себе удивляюсь, с чего бы мне ревновать?!), с поспешностью отвернулся от напарницы, с которой за все утро перекинулся лишь парой фраз, и переключился на мага. Но не успел и рта раскрыть, как тот сам начал вываливать на нас свои претензии. Ничего себе! Прыткий малый! Видите ли, какое мы имеем право беседовать с ним без присутствия его адвоката.

— Ишь, какой грамотный! Адвоката ему подавай! — Алексис отвлеклась на мгновение от созерцания своих рук.

— Я буду жаловаться! — противно визжал фейри, отчего у меня появилось непреодолимое желание треснуть его по башке. Если бы не присутствие начальника, которого, подозреваю, обуревали те же чувства, вряд ли смог бы отказать себе в таком удовольствии.

Интересно, кому это он собрался жаловаться?

Воспользовавшись минутным затишьем, когда лепрекон наконец приумолк, я, загибая пальцы, принялся перечислять негодяю его прегрешения:

— Мистер Гарвик, вас сейчас не спасет, даже если подадите ходатайство в небесную канцелярию. Вы незаконно проникли на частную территорию, осквернили могилу, находились в сговоре с человеком, числящимся в розыске. Мне продолжать?

Лицо лепрекона поменяло окраску. Теперь оно стало ядовито-зеленым. С выпученными глазами Ангус сейчас еще больше напоминал пупырчатую жабу. Фу, мерзость какая! Я чуть не сплюнул.

Фейри не догадывался, что за мысли бродили в моей голове, и с упрямством осла гнул свою линию, молол что-то о презумпции невиновности и тому подобную ересь.

Ну дает! Да будь моя воля, я б его на первом суку вздернул!

Устав от бессмысленных препираний, хотел уже приступить к допросу второй степени, исполнить свою сокровенную мечту и хорошенько врезать ему промеж глаз, но Блейк жестом меня остановил. Поудобнее устроившись за столом, расстегнул сюртук, плотно облегающий его полную фигуру, закинул ногу на ногу и неторопливо заговорил:

— Только за одно то, что вы, мистер Гарвик, использовали Силу для призвания мертвой души, вас могу лишить лицензии и упрятать за решетку на несколько лет. Я уже не говорю о конфискации имущества, которое, если мне не изменяет память, исчисляется не одной тысячью сольнов.

Краем глаза заметил, как Алексис оторвалась от своих холеных рук и впервые за весь разговор проявила хоть какой-то интерес. Вот уж кто неравнодушен к звонкой монете, так это наша неподкупная мисс Брук. Наверное, ко всем эпитетам, которыми ее вчера наградил, и, признаться, ничуть об этом не жалею, стоило добавить «алчная» и «меркантильная». Тогда композиция букета отрицательных качеств получилась бы вполне завершенной.

Но я, кажется, отвлекся. Адам уже заканчивал дожимать заключенного, живописуя тому все круги ада, которые ему предстояло пройти в том случае, если откажется с нами сотрудничать.

— Прислушайтесь к моему совету, мистер Гарвик, вам стоит оказать нам полное содействие. Тогда и мы, поверьте, в долгу не останемся, пойдем вам навстречу.

— Да что там пойдем, побежим! — подала голос Алексис.

Блейк хмуро зыркнул в ее сторону. Наблюдательница моментально заткнулась и в сотый раз принялась полировать свои ногти.

— Я попробую убедить Совет снисходительно отнестись к допущенным вами по недоразумению ошибкам. — Сделав акцент на последних словах, хитрый старик продолжил: — Да и мистер Уистлер не станет предъявлять претензии по поводу проникновения в его усыпальницу. Не так ли, мистер Уистлер? — Адам выжидающе замолчал.

— Небольшая поправочка — в усыпальницу моих предков, — решил внести ясность.

— Да без разницы! — рассердился Блейк. — Вы еще не ответили на мой вопрос.

Я бы тебе ответил, если б ты не был моим начальником…

Сам же согласно закивал. Хотя не в моих привычках идти на компромисс и вообще мне претит любая явная ложь, но сейчас готов был наобещать магу что угодно, лишь бы тот раскололся.

Ангус еще какое-то время поломался, правда, уже без особого энтузиазма. В конце концов, вынужден был признать свое поражение и выложить все без утайки.

— Мы с Бразом знакомы давно, — зазвучал надтреснутый голос фейри. — Еще по молодости я был многим ему обязан, поэтому, когда некоторое время назад он обратился ко мне за помощью, не смог отказать…

— Как трогательно! Я прям сейчас расплачусь, — как всегда не к месту встряла в разговор Брук.

Мы с Блейком в один голос попросили ее не перебивать и сосредоточились на показаниях Гарвика.

Однажды ночью Арлен явился к нему с очень необычным артефактом, который необходимо было активировать, но Браз не представлял, как. Прежде магу не доводилось иметь дело с подобными экземплярами. Он пообещал что-нибудь придумать, но на то, чтобы подобрать верное заклинание — своеобразный ключ, способный отпереть «шкатулку чудес», — требовалось время. А его-то как раз у Браза и не было. В любой момент афериста могли раскрыть.

— Арлен не стал вдаваться в подробности, откуда у него украшение, лишь попросил действовать быстро. Два раза я отправлял его в прошлое. Один раз, потому что он опасался, что некий Наблюдатель, заинтересованный в медальоне, попытается изменить события и помешать Бразу им завладеть.

Блейк досадливо крякнул, мол, мои поступки были настолько предсказуемыми, что даже преступник сумел их разгадать. Не желая, чтобы начальник зациклился на неприятной мне теме, я велел магу рассказывать дальше.

— Арлен с трудом перенес первый прыжок, а второй чуть не стоил ему жизни. Он не побоялся вернуться на две недели назад и прикончить некоего Этана Корти, который, по словам Браза, мог выдать его с потрохами. Тогда я сказал Арлену, что еще одно такое перемещение его погубит.

— Какая забота о ближнем! А то, что вы стали соучастником убийства, лишь неприятная мелочь, — подала реплику со своей галерки Алексис.

Маг тут же стал зеленеть, как наполняющийся хлорофиллом лист, и чуть не задохнулся от злобы. И это спустя всего несколько минут, проведенных в обществе мисс Брук. А если бы он общался с ней, как я, постоянно?

— Однако больше прибегать к столь радикальным способам не пришлось. Мне удалось подобрать нужное заклинание, и Браз переселился в другую оболочку. Его же собственная превратилась в прах.

Я закатил глаза и почувствовал, что тоже наливаюсь цветом, только в отличие от мага, красным, когда наша любознательная в очередной раз решила обратить на себя внимание:

— Вы меня, конечно, извините, но мне любопытно, что случилось с тем несчастным, у которого без его на то разрешения одолжили, как вы тонко подметили, оболочку?

Ангус растерянно заморгал. Спесь, словно личина, сползла с него на мгновенье. Блейк недовольно цыкнул на Алексис и велел заключенному не отвлекаться.

— Но тут возникла другая проблема — как удержаться в одном теле? Я перепробовал кучу заклинаний, обращался и к магии фейри, и к темным силам, но так ни в чем и не преуспел. Не проходило и дня, как начиналась реакция разложения, и Арлен был вынужден менять образ. Это могло продолжаться бесконечно, если бы один мой знакомый не надоумил обратиться к хозяйке артефакта — Софии Льюис. Призвать дух оказалось несложно. Для этого необходима была лишь кровь родственника той, за кого она себя выдавала вплоть до своей кончины, и ее тело. Дальнейшее вам известно.

Стоило лепрекону закрыть рот, как Алексис снова зачастила:

— Ну а теперь самое время подсчитать трофеи, то бишь трупы, что лежат на вашей совести. По-моему, их уже можно укладывать штабелями.

— Мисс Брук, вам лучше выйти, — попробовал я урезонить напарницу.

— Предпочитаю остаться и дослушать до конца, — парировала она и обратилась к лепрекону: — Как по-вашему, что Браз намерен сейчас предпринять?

— Он не исповедовался, — буркнул Ангус. — Браз очень скрытен и делился со мной лишь тем, что, по его мнению, мне положено было знать.

— Как палачу! — и на сей раз не упустила возможности вставить свои пять копеек Алексис.

— Теперь, когда заклятие госпожи Льюис у него, любой маг-недоучка сможет закончить начатое мной, — не сумел скрыть злорадства фейри. — Вероятнее всего, Арлен тут же покинет королевство. Возможно, уже сейчас, когда мы с вами тут так мило беседуем, он едет куда-нибудь на юг. Или на север, — маленькие свинячьи глазки издевательски сверкнули.

— Как вы с ним поддерживали связь? — не обращая внимания на откровенную насмешку, сквозящую в голосе этой скотины, допытывался я.

— В основном он ко мне приходил. Но пару раз и я к нему заглядывал.

— Адрес! — потребовал Блейк.

— И после этого меня отпустят? — не спешил расставаться с последним козырем маг.

— Всенепременно, — лицемерно пообещала Алексис.

Начальник скрипнул зубами и вынужденно кивнул. Так или иначе, но пока отпустить Гарвика придется, держа, конечно, того на коротком поводке.

Получив координаты, мы покинули Бюро. Адам приказал констеблю, ожидавшему за дверью, освободить арестованного и установить за ним постоянную слежку. Конечно, Браз не глупец и теперь ни за что не сунется к старинному приятелю, но все же, чем черт не шутит.

Что касается нашего умелого на все руки мага, ему недолго осталось любоваться голубым небом. Очень скоро он сможет смотреть на него лишь сквозь тюремную решетку. Арест Гарвика лишь дело времени. Покончим с Бразом, а потом настанет и его черед.

Арлен снимал квартиру на задворках Миствиля неподалеку от верфей, тянущихся вдоль берега реки чуть ли не до самого центра. Обогнув док, мы остановились возле двухэтажного здания, такого ветхого, что было даже странно, как оно до сих пор не обвалилось. Пока шли, Алексис ни на минуту не замолкала. Ворчала не хуже столетней бабки: жаловалась на отвратительную погоду, слякоть и разбитые дороги, по которым ее заставляют идти пешком, нисколько не заботясь о ее каблуках и новом платье, подол которого, почему-то именно по моей милости, обляпан грязью. Я слушал в пол-уха, поглощенный своими размышлениями и рассеянно глядя на мостовые краны, тянущиеся к свинцовому небу — последнему штриху этой безрадостной картины.

— Ты получила приглашение от Маделин? — стараясь положить конец ее бесконечному брюзжанию, которое меня уже изрядно утомило, спросил я.

— А как же! Или надеялся, что про меня забудут? — не желала идти на мировую Алексис.

Впрочем, я тоже не жаждал налаживать отношения. Еще вчера решил для себя, что с такими, как она, лучше держать дистанцию. Для собственной безопасности.

— Вынуждена тебя разочаровать, мы с Шейроном уже приняли приглашение.

— Вы с Шейроном? — помимо воли вырвалось у меня.

На лице Алексис расцвела улыбка. Поняла, пройда, мою реакцию и не преминула отыграться за вчерашнее.

— И что же здесь удивительного? И отчего вы так побледнели? Хотя, должна заметить, аристократическая бледность вам к лицу. А может, просто ревнуете? Как вам такая версия?

От ответа меня избавила хозяйка дома — пожилая женщина с седым пучком волос, сколотых на затылке, — как нельзя кстати появившаяся на крыльце. Выслушав нас, она шаркающей походкой направилась к лестнице. Квартира Браза располагалась на втором этаже, в конце темного коридора, в который сквозь грязные окна, занавешенные выцветшими портьерами, едва проникал солнечный свет.

Повернув ключ в замке, домовладелица хотела было задержаться, но я, не церемонясь, захлопнул дверь перед самым ее носом. Услышал, как та недовольно цокнула и поковыляла обратно.

— Ну и пылища, — провела пальцем по подоконнику Алексис. — Прямо как в лавке господина Сэйдока Флинна. — Оглядев небольшое помещение, служившее то ли кабинетом, то ли гостиной, напарница двинулась в смежную комнату. — Ты пока тут осмотрись, а я займусь спальней.

Как вскоре выяснилось, смотреть здесь в общем-то было и не на что. Немногочисленный скарб Браза состоял из нескольких смен одежды, видавшей виды пары ботинок, покрывшейся плесенью буханки хлеба и вороха газет, в беспорядке разбросанных по столу. Кроме платяного шкафа, вся остальная мебель оказалась пуста. Видимо, Арлен успел здесь побывать и прихватить все необходимое.

Бегло просмотрел газеты. Ничего интересного. Несколько статей о Похитителе жизней, о приезде императора Рудольфа и успевшей набить оскомину грядущей помолвке, которая должна была состояться тридцатого октября, то есть в ближайшее воскресенье. Такими подзаголовками пестрели все столичные газеты. В одной из статей говорилось, что в знак дружбы его величество король Георг планирует преподнести почетному гостю ценный подарок — одни из четырех часов Льюиса. Так что для императора это вдвойне выгодный союз.

— Есть что-нибудь? — показалась из спальни Алексис.

— Ничего. У тебя? — Я бросил смятую газету в общую кучу.

— Тоже ноль, — разочарованно протянула девушка. — Ничего, что могло бы помочь его отыскать. Кажется, мы опять сели в лужу. — Демонстрируя недоверие моим способностям сыщика, заглянула в ящики стола, зачем-то сдвинула вешалку у входа и сбросила с дивана все подушки, но в конечном итоге вынуждена была признать, что обыск квартиры оказался безрезультатным. — Возвращайся в Бюро без меня, хорошо? Если Блейк будет спрашивать, скажи, я неважно себя почувствовала и ты завез меня домой.

— И ради чего или ради кого я должен соврать? — нехотя выдавил из себя.

— Не будь занудой, тебе это не к лицу, — наморщила нос Алексис. — И кстати, как смотришь на то, чтобы прокатиться до Хевен-стрит?

Постарался изобразить безразличие. Оставалось только диву даваться, что со мной происходит. Мне ведь действительно должно быть без разницы. И плевать на то, что господин Вильерс живет как раз на той самой улице!

Алексис

Оставив Уистлера изнывать от любопытства, я заняла столик в уютном маленьком кафе, через окна которого хорошо просматривалась широкая аллея, густо обсаженная вековыми деревьями. Их кроны под холодными лучами осеннего солнца отливали медью и бронзой. Тот же золотистый оттенок преобладал и на крышах роскошных особняков, отчего казалось, что они сделаны из цельных золотых слитков. Эти миниатюрные замки стоили баснословных денег и служили визитной карточкой самых обеспеченных граждан Миствиля, список которых возглавлял счастливчик Шейрон. На один из таких сказочных домиков я сейчас и смотрела. Но принадлежал он вовсе не лорду Вильерсу, как ошибочно предположил Девин, умирая от ревности. Ничего, пусть помучается. Ему это только на пользу. И может, в следующий раз не станет уподобляться собаке на сене: и сам не ам, и другим не дам.

Сделав заказ, достала из сумочки надушенный мужским парфюмом конверт, раскрыла его и еще раз перечитала письмо. Бедный Росс! Ему стоило хорошенько все взвесить, прежде чем бросать мне вызов. Ведь не думал же он всерьез, что я проглочу обиду и буду и дальше потворствовать его дурным наклонностям, одна из которых — непочтительное отношение к моей персоне. Нет уж, дорогой, сегодня вечером я устрою тебе сюрприз. Ты еще пожалеешь, что связался со мной, а может, и вообще, что родился на свет.

Подозвав официантку, верткую рыжеволосую девицу, вручила той конверт с просьбой отнести его в дом напротив и обязательно уточнить, что письмо ей отдал молодой симпатичный джентльмен. Спрятав в карманчик фартука две монетки, девушка понимающе улыбнулась, присела в реверансе и, чтобы отработать халявный заработок, бегом припустила на другую сторону улицы.

Из окна мне было прекрасно видно, как дверь открыла сама мисс Клеренс, для которой и предназначалось таинственное послание. Пухлые пальчики нетерпеливо разорвали конверт и извлекли из него листок тонкой дорогой бумаги. По мере того как девушка читала, ее одутловатое лицо то краснело, то бледнело, а когда дошла до последней строки, в которой я выразила всю полноту чувств мистера Росса, то, позабыв о воспитании, завизжала от счастья. Настолько сильными были переполнявшие ее эмоции. Вот ведь сколько радости я, то есть мы с Ником, ей подарили.

О том, что происходило дальше, оставалось только догадываться, потому как мисс Клеренс, окрыленная радужными мечтами, уже упорхнула в дом, но уверена на сто процентов, мой план сработает. О Лавинии Клеренс и ее многочисленных неудачных попытках выйти замуж в высшем обществе слагали легенды. С таким завидным приданым, какое давали за своей дочерью отчаявшиеся родители, Лавиния имела все шансы на успешный брак, даже несмотря на то, что не блистала ни красотой, ни точеной фигуркой: стрелка весов зашкаливала за отметку девяносто и с каждым годом вес продолжал неуклонно расти.

Однако подобные мелочи женихов бы не отпугнули. А вот характер будущей графини… Не знаю как, но Лавиния умудрялась доводить метивших в суженые кавалеров до невменяемого состояния за срок столь короткий, что бедолаги даже не успевали сделать ей предложение. Поговаривали, что одного несчастного заперли на несколько месяцев в местной психушке. После этого печального события количество воздыхателей мисс Клеренс резко убавилось, а вместе с тем растаяла надежда несчастных родителей когда-нибудь сдыхаться от своего единственного чада, которому по самым скромным подсчетам уже перевалило за тридцать, а значит, Лавиния прочно обосновалась в негласном списке старых дев Миствиля.

Нужно отметить, что граф Клеренс не был переборчив и уже давно забил на мечту подыскать дочке кого-то равного по достатку и происхождению. Как говорится, здесь не до жиру… Они бы с радостью согласились и на самого завалящего, но не на помойках же его подбирать. До этого еще пока не дошло.

Посему почтенное семейство продолжало таскаться по всем светским раутам в надежде на чудо. Уверена, что и в гости к Маделин они непременно нагрянут. Именно там приготовлены чудеса и совершенно особенное — для Росса.

Полдела было сделано. Неторопливо допив кофе, я вышла на улицу, взяла кэб и с чувством выполненного долга отправилась к себе. Около семи за мной должен был заехать Шейрон. Придется очень постараться, чтобы расстаться друзьями и при этом не задеть его и без того уязвленное самолюбие.

Дорога к Уистлерам оказалась на редкость отвратной. По вине господина Вильерса мне пришлось пережить массу пренеприятнейших мгновений. Тот хоть и старался показать, что на мне свет клином не сошелся, выглядел раздосадованным. Видимо, такое с Шейроном случилось впервые, и он просто к этому не привык. Спасибо, согласился подвезти по старой дружбе. Это уже потом я поняла, что лучше бы потратилась на экипаж, чем выслушивала завуалированные намеки на то, какая я ветреная, бессердечная и эгоистичная. Одним словом, редкостная стерва. Насчет первых двух пунктов еще могу согласиться, но в чем интересно проявился мой эгоизм по отношению к его светлости?

По той же старой дружбе Шейрон поцеловал меня, как выразился с горьким вздохом, на прощанье, помог снять манто и передал его подскочившему слуге. Обежав взглядом набитое людьми помещение, заметила Уистлера в дальнем углу. Тот, как мог, отбивался от обхаживающей его девицы, лихорадочно всматриваясь в окружающие лица, ища мессию, способного избавить его от очередной надоедливой претендентки. Наше с Шейроном появление тоже не осталось без внимания. Девин сначала наградил пренебрежительным взглядом Вильерса (кажется, по моей вине они снова на ножах), потом удостоил коротким кивком меня и демонстративно отвернулся.

Ой, да пожалуйста! Больно ты мне нужен!

Злорадно усмехнулась. Представляю, что он там себе навоображал. Ничего, пусть поревнует. Поди корона с головы не свалится.

Не желая раньше времени разрушать миф о наших амурных делах с Шейроном, я ухватила своего спутника под руку, сказав, что раз приехали вместе, то вместе и будем здесь тусоваться. Разумеется, только как друзья. Вильерс тут же воспрял духом, наивно посчитав, что для него еще не все потеряно. Теперь-то я вижу, что Шейрон еще глупее, чем предполагал Девин.

Блейк отдавал почести сиятельной графине, словно на троне восседавшей на изящном, обитом бархатом диванчике, и с достоинством истинной королевы обращающей свой царственный взор то на одного приглашенного, то на другого.

— Мисс Брук, вижу вам уже лучше, — заметив меня, подозрительно сощурилось начальство, пытаясь уличить во лжи и засчитать мне прогул.

— Ошибаетесь, мистер Блейк, — прошептала чуть слышно, будто на последнем издыхании. Для пущей убедительности негромко кашлянула. — Я слаба, как никогда, но разве могла проигнорировать приглашение? Наверное бы, и со смертного одра поднялась, лишь бы не пропустить столь чудный вечер.

Маделин сразу разомлела, заулыбалась и хотела уже предложить мне устраиваться у нее под боком, чтобы тут же приступить к перемыванию косточек всех собравшихся, когда за моей спиной раздался ехидный голос:

— Может, причина вашей слабости кроется в том, кто стоит рядом? — Не трудно было догадаться, на кого намекал Девин.

— Вам самостоятельно удалось высвободиться из цепких ручек поклонницы или кто помог? — не осталась я в долгу. — Хотела уже поспешить вам на помощь.

— Не лучше ли побеспокоиться о себе? Вы, мисс Брук, по-прежнему вынуждены «наслаждаться» обществом своего кавалера, — пустил в адрес бастарда очередную шпильку Уистлер, одним движением оттеснив того от меня.

Блейк удивленно моргнул, Вильерс сжал кулаки, а хозяйка вечера не без основания заволновалась, опасаясь, что этим двоим снова взбредет в головы устраивать петушиные бои. В пользу того свидетельствовал и бокал в руке Девина. Уже успела заметить, что под действием бренди у моего напарника напрочь сметает крышу и бессмысленно требовать от него адекватных поступков. Поэтому в данной ситуации ставку стоило делать на благоразумие Шейрона. Я поспешила ретироваться, утащив за собой и кипящего от гнева блондина. Правда, вскоре сдыхалась и от него, заметив в толпе приглашенных прилизанную шевелюру Ника. Сейчас он занимал мои мысли куда больше, чем оба горе-соперника вместе взятые.

Неподалеку, как и предполагала, обнаружилась и прекрасная Лавиния. Обмахиваясь веером из длинных павлиньих перьев, она что-то восторженно шептала пожилой даме в красном, своей матери, и кидала на ни о чем не подозревающего Росса томные взгляды. Леди Клеренс, как и любимая дочурка, без зазрения совести пялилась на «будущего зятя», наметанным глазом подмечая его безукоризненные манеры и дорогой фрак.

Николас беседовал с каким-то пожилым джентльменом, когда я приблизилась к ним и с улыбкой попросила:

— Могу забрать у вас ненадолго мистера Росса?

Старик расшаркался, отсыпал мне пару дежурных комплиментов и порулил в другой конец зала. Ник даже не удосужился прогнуть спину, демонстрируя свое полное бескультурье и непочтительное отношение к даме. Ну вот зачем он так себя ведет?! Что может подумать будущая теща о его воспитании? Все впечатление портит.

При виде меня Лавиния чуть не свалилась на пол, подмяв под себя стоящего позади нее мужчину и грозя превратить того в лепешку. Глупышка узрела во мне соперницу и не догадывалась, что именно я способствовала ее долгожданному счастью.

— Чего хотела? — вконец разочаровал меня своей неучтивостью Росс.

— Ой, посмотри! А это не Лестер Фад там стоит? — махнула я в направлении мисс Клеренс.

Ник машинально обернулся. Напоровшись на сияющую, словно отполированный чайник, Лавинию, дежурно улыбнулся и поклонился, отвечая на ее неуклюжий реверанс. Толстушка едва не запрыгала от радости. На протяжении всего нашего разговора я то и дело вынуждала Ника озираться. Со стороны это выглядело так, будто он украдкой поглядывает на мисс Клеренс, тем самым оказывая той знаки внимания.

Посчитав, что и этот этап ухаживания успешно пройден, простилась с недоумевающим коллегой и поспешила затеряться среди гостей. Поймав пробегающего мимо слугу, сунула тому записку с указанием вручить ее мисс Клеренс. Взяла с подноса бокал шампанского и принялась наблюдать за ее реакцией. Ох, чувствую, после сегодняшней аферы долго не проживу. Одна надежда на скорое, а главное успешное завершение нашего расследования. Тогда я исчезну из Миствиля, и месть меня не настигнет.

Девин появился, как всегда, не вовремя.

— Могу спросить, что ты задумала?

— О чем ты? — глядя, как Лавиния трепетно прижимает к груди мою эпистолярную пробу, спросила я.

— Уже успел тебя неплохо изучить. По глазам вижу, кому-то из гостей решила нагадить. И даже догадываюсь, кому, — проявил завидную проницательность наш граф, многозначительно посмотрев на Росса.

— Если скажу, ты все испортишь, — попыталась отделаться от неуместных расспросов.

— В любом случае я не позволю тебе издеваться над моим другом и гостями.

— А я думала, они маменькины… Но если так, тогда конечно.

Девин шагнул было к Нику с твердым намереньем предупредить его и тем самым навредить всем сразу: мне и осчастливленному мной семейству. Вцепившись в него мертвой хваткой, выпалила первое, что пришло на ум:

— Даже не думай! Иначе я тебя сейчас… поцелую! — Не дав себе возможности взвесить сказанное, затараторила дальше: — Представляешь, какое это будет большое пятно на твоей кристально чистой репутации? А Шейрон тебя тогда с потрохами сожрет. Вон как огнем дышит.

— Довольно оригинальный способ меня шантажировать, — хмыкнул Девин, но предпринимать поползновения в сторону Николаса больше не стал. Наверное, ему и самому было интересно, что произойдет дальше.

Вскоре началось самое интересное. Граф Клеренс поднялся и попросил у собравшихся минуту внимания.

— Дорогие друзья! Я бы хотел, чтобы вы разделили с нами большую радость. Наконец-то нашелся достойный человек для моей единственной дочери. Сегодня он открыл ей свои чувства, но природная скромность не дает ему сказать о своей любви во всеуслышание. Позвольте представить вам моего будущего зятя — уважаемого мистера Росса.

Ожидаемой реакции не последовало, народ безмолвствовал. Не порядок. Я обвела взглядом гостей. На лицах одних — выражение недоверия, у других — и вовсе бестолковое. Нужно было срочно спасать положение. Издав радостный вопль, захлопала в ладоши. Тут уж меня поддержали все. Толпа разделилась на две лавины: одна двинулась в направлении ошалевшего Ника, другая кинулась поздравлять зардевшуюся невесту.

Мне же оставалось только наслаждаться триумфом.

— Есть разговор, — тронул меня за руку Девин. — Пойдем, пока Николас не опомнился и не пустил тебя в расход прямо на глазах у многочисленных зрителей.

Было бы глупо игнорировать такой разумный совет. Пока внимание всех сосредоточилось на Россе и его новоиспеченной невесте, мы незаметно покинули зал. Заперлись в библиотеке, как две капли воды похожей на свою «сестру» из загородного поместья, с которым у меня было связано столько незабываемых впечатлений.

Я устроилась в кресле возле камина.

— Знакомая обстановка. Навевает мысли о том, что могло бы случиться и чего, к сожалению, не случилось.

— Я позвал тебя не за тем, чтобы предаваться нелепым воспоминаниям, — холодно отрезал Девин. Отвернувшись к секретеру, стал шелестеть бумагами.

Козел! Что еще можно добавить?!

— Очень жаль, — поджала я губы. — Признаться, мистер Уистлер, вы не перестаете разочаровывать.

— Ты, кажется, спутала меня с Вильерсом. Я не поддаюсь дрессировке и не выполняю команду: «К ноге!».

— Для протокола: мы с ним расстались. И если тебе так не хочется уподобляться Шейрону, перестань осыпать меня необоснованными претензиями. Это больше по его части. И вообще, наверное, единственно правильным будет послать вас обоих. Ваше глупое противостояние уже достало!

— Нет никакого противостояния. Просто мне неприятен этот человек, и ты тут не при чем. И хватит об этом! — Заперев секретер, Девин протянул мне серую папку. — Я сегодня поднял старые нераскрытые дела Бюро. В конце восемнадцатого века было зафиксировано несколько случаев таинственных смертей, когда тела ни с того ни с сего разлагались за короткий промежуток времени. Причем все погибшие являлись молодыми женщинами из небогатых семей.

— Получается, госпожа Льюис сначала тоже не знала, как управлять медальоном. Тогда логично, что ее родное тело превратилось в прах. Но почему маг не объяснил своей супруге, как пользоваться его творением?

— Может, просто не успел? — внес предположение напарник. — Эйван скончался внезапно. София, как и Браз, могла не догадываться обо всех особенностях артефакта, а когда совершила первое путешествие, менять что-либо было уже поздно. Ей ничего не оставалось, как искать способ управлять медальоном, чтобы продолжать жить. А судя из количества трупов, разгадка пришла к ней не сразу. — Девин развернул на столе карту и подозвал меня к себе. — Я отметил те города, где произошли убийства. Первое было в Гриндере, неподалеку от родного города Софии.

Заглянув через плечо напарника, я тихонько присвистнула. Карта Фейриленда пестрела жирными чернильными крестами. Над каждым стояли даты совершения преступлений.

— Да она зря времени не теряла! Успела исколесить все королевство. Отчаянная женщина. И как только духу хватило погубить столько людей?! Это тебе не лютики в поле собирать!

— Полагаю, если покопаться в архивах соседних государств, то и там обнаружатся ее «подвиги», — сказал Наблюдатель. — По моим подсчетам около десяти лет у нее ушло на то, чтобы разгадать секрет медальона. Если бы потребовалось больше, баланс между смертностью и рождаемостью навсегда был бы нарушен. София выбирала девушек из бедных семей, так как понимала, что исчезновение богатой наследницы наделает много шума, и тогда власти вплотную займутся расследованием. В начале девяностых прошлого столетия убийства прекратились. По крайней мере, я не нашел больше ни одного упоминания. По-видимому, София наконец поняла, в чем дело, и прекратила кочевать из тела в тело. Но сколько она их поменяла до того, как стала Абигейл Свон, определить невозможно.

— Жаль, ей не пришло в голову призвать дух своего гениального супруга и потребовать у того ответа. Удалось бы избежать многих трагедий.

Я с сожалением и досадой смотрела на карту. Ну, София! И как только тебя земля носила?! Меняла тела, как перчатки. Да и муженек твой тоже хорош! Зачем вообще было создавать столь опасное орудие?! Хотя, если бы не изобретение Льюиса, у меня бы сейчас не было надежды. Ничего, когда доберусь до медальона, он уже никому не сможет причинить зла. Только пользу. Нам с Фэй.

— Все, конечно, замечательно, ты проделал колоссальную работу, но Браза найти это вряд ли поможет. — Приоткрыв дверь, я выглянула в коридор и, не заметив на горизонте движения, решила, что сейчас самое время по-тихому смыться. Мало ли, вдруг Ник вознамерится расправиться со мной, не откладывая задуманное в долгий ящик. Лучше не искушать судьбу.

— Предлагаю наметить план на завтрашний день, — как-то неуверенно прозвучал голос напарника. — Не можем же мы сидеть сложа руки! Нужно продолжать поиски.

— Полностью тебя поддерживаю. Но план намечать ты будешь без меня. Уже поздно, а я ужасно устала и хочу спать.

Девин не стал настаивать на моем присутствии. Наверное, подумал и решил, что общество бренди будет куда приятнее. Без особого энтузиазма предложил:

— Если боишься напороться на Ника, могу сам предупредить Вильерса о твоем уходе.

— Для особо одаренных: Шейрон — в прошлом. Так что можешь вздохнуть свободно. — И не дожидаясь, пока его сиятельство вновь примется гнуть свое и заверять, что ему все по барабану, я ушла.

Подъехав к дому, расплатилась с возницей и не спеша побрела к крыльцу. Надеюсь, сегодня обойдется без гостей и незапланированных приключений. Только об этом подумала, как на полу возле самого входа обнаружился простой конторский конверт без каких-либо штемпелей. Интересно…

Послание было от владелицы борделя, мадам Сюзон. В короткой записке она сообщала, что перебирая старые бумаги, обнаружила фотографию Брин с подругой и, памятуя о моей просьбе, сразу отправила ее мне. Не мешкая, я зажгла свечу и поднесла карточку к трепещущему пламени. На фото были запечатлены две юные девушки, одна из которых была мне хорошо знакома.

— Ведь говорила же, что видела ее раньше!

Представила выражение лица Девина, когда суну ему под нос фотографию проститутки, и сразу помрачнела. Не хотелось бы выступать в роли дурного вестника (еще подумает, что я нахожу в этом удовольствие), но тут, как говорится, без вариантов. Так или иначе, а Уистлер обязан знать правду.

День тринадцатый

Алексис

Столкнувшись с Девином возле Бюро, я, не разводя сантименты, выложила ему сведенья о том, чем зарабатывала себе на хлеб насущный наш непорочный ангел Аврора до того как стала его избранницей. Решила, что лучше сразу огорошить напарника, чем ждать подходящего случая. Раньше узнает, раньше забудет. Да и вообще, я — сторонница радикальных мер.

Уистлер на удивление спокойно воспринял неприятное известие или же просто не хотел подавать виду, что задет за живое. Словно загипнотизированный долго смотрел на фотографию, потом вернул ее мне и как ни в чем не бывало проговорил:

— Предлагаю съездить к мистеру Смарту. Вдруг его посетило вдохновение, и он все-таки придумал, как нам помочь.

Недоуменно повертев снимок в руках, сунула его обратно в сумочку. Не такой реакции я ожидала. Даже как-то неинтересно. Все утро настраивалась на непростой разговор. Представляла, как подставлю напарнику дружеское плечо, на котором он сможет спокойно выплакаться, какие слова буду говорить, дабы его утешить, но, оказалось, в моем утешении Девин вовсе и не нуждался. Все у него не как у людей! Иногда я его просто не понимаю…

— Алексис, ты в порядке? — оторвал меня от размышлений Наблюдатель. — Какая-то сегодня бледная.

— Я-то в порядке! А вот что с тобой, черт возьми, происходит?! Не хочешь рассказать?! — Проигнорировав предложенную руку, самостоятельно забралась в кэб и плюхнулась на сиденье. Дождавшись, когда его сиятельство усядется напротив, возмущенно продолжила: — Нормальный человек на твоем месте испытывал бы досаду, злость или жестокое разочарование. Одно дело узнать, что невеста тебя обманывала, другое — что чуть не женился на высокооплачиваемой шлюхе. Представляешь, что было бы с твоим добрым именем, узнай об этом пресса! А рано или поздно правда все равно выплыла бы наружу!

Девин не спешил отвечать. Внимательно всматривался в мое лицо, будто на нем были начертаны иероглифы, и самым важным сейчас было их разобрать.

— Не пойму, тебе-то что? Конкретно в твоей жизни от этого ничего бы не изменилось.

— Просто меня взбесила эта наглая самозванка! Была бы она жива, мигом бы отбила у нее охоту вешать лапшу на уши порядочным людям!

Напарник грустно усмехнулся:

— Мне, конечно, лестно твое участие, но лучше прекратим этот разговор. Я не хочу о ней вспоминать. И вообще, предпочитаю считать Аврору жертвой, одной из многих, погибших по вине Браза. У нее впереди была целая жизнь, которой она лишилась, доверившись подлому человеку.

От меня не укрылось, с какой безотчетной тоской Уистлер говорил о бывшей подружке. Складывалось ощущение, будто он по-прежнему верил в ее праведность и по-прежнему на что-то рассчитывал. А я влезла к нему в душу со своим разоблачением и, как всегда, все испортила. Надругалась над его романтическими мечтами.

— Господи, Девин! Ты ее еще и оправдываешь?! — В тот момент мне страшно захотелось наброситься на него с кулаками, дабы раз и навсегда выбить всю дурь. — Ну, мистер Уистлер, это уже ни в какие ворота… Ваше благородство граничит с глупостью! Она была преступницей! Обманывала и использовала тебя! За что и получила сполна!

— Пожалуйста, давай сменим тему, — в голосе напарника послышались стальные нотки.

— Как вам будет угодно! — окончательно разобиделась я.

Позже сама себе удивлялась, что на меня нашло. Если Девину без разницы, кем на самом деле являлась его зазноба, то я-то чего трепыхаюсь. Это его жизнь, сам пусть все и расхлебывает.

Тони, как назло, дома не оказалось. Миссис Никсон, открывшая нам, сказала, что мы с ним разминулись. Около часа назад альв уехал в Бюро с очередным своим гениальным творением. Говорил что-то насчет поимки очень опасного преступника-рецидивиста. Мы с Уистлером сразу приободрились. Это уже что-то! Раз Смарт сам искал с нами встречи, значит, у него действительно было нечто важное. Жаль, не получилось его застать.

Не мешкая, отправились обратно. В Бюро я по известным причинам показываться не рискнула. Разумно предпочла подождать, пока все уляжется и Ник выпустит пар на других сослуживцах. Уистлеру сказала, что буду в кофейне за углом. Осторожно отодвинула шторку. Убедившись, что нигде поблизости не маячит долговязая фигура Ника, вышла из кэба и торопливо зашагала прочь.

Девин

Не желая отвечать за свой неблаговидный поступок, хотя вряд ли она таким его воспринимала, Алексис трусливо капитулировала. Я же отправился вылавливать Смарта. У ворот Бюро заметил молодую женщину, одетую в красное платье и синий жакет. Слишком яркая одежда для столь раннего часа, — машинально подумалось мне. Незнакомка выискивала кого-то взглядом, приникнув к кованым прутьям ограды, но войти внутрь не решалась. Мельком глянув на нее, я притормозил. Что-то в ее чертах показалось мне знакомым.

Приблизившись, предложил свою помощь. Девушка вздрогнула и, с поспешностью развернувшись, издала то ли испуганный вскрик, то ли радостный возглас.

— Мистер Уистлер! — взволнованно заговорила она. — А я как раз вас и ищу! Какое счастье, что мы с вами столкнулись!

Предположение, что это одна из протеже маменьки, отмел сразу. Не тот класс. Хоть одета и дорого, но слишком уж броско и вызывающе.

На смену одной догадке тут же пришла другая:

— Вы подруга…

— Брин, — вместо меня закончила незнакомка, потупив взгляд. — Меня зовут Эмили Фоллс.

Именно эта девушка была запечатлена на фотографии с Авророй. Наверное, никогда не смогу отвыкнуть от того, чтобы называть ее этим именем.

— Предлагаю зайти внутрь. Там мы сможем спокойно поговорить, — направился я к подъездной дорожке.

— Нет, мистер Уистлер, — удержала меня куртизанка. — Наш разговор не займет и минуты. Я всего лишь пришла передать вам вот это. — Она извлекла из украшенного цветами ридикюля небольшой конверт и протянула его мне. — Брин просила вручить вам… если с ней что-нибудь случится.

— И вы только сейчас вспомнили о ее просьбе? — несколько грубо уточнил я. Чувства, которые сдерживал все утро, готовы были в любой момент прорваться наружу. Скольких же усилий стоило казаться бесстрастным и делать вид, что известие об Авроре меня ничуть не задело.

Девушка страдальчески заломила руки:

— Долгое время я не решалась с вами связаться, потому что была уверена, что вы не догадывались, кем на самом деле была Брин. Думала, узнав правду, разозлитесь и даже не станете пытаться что-либо изменить, лишив таким образом мою подругу последнего шанса. До вчерашнего дня надеялась, что вам удастся ее спасти.

Последние слова прозвучали как упрек. В бездействии.

Эмили перевела дыхание и тихо продолжила:

— Но вчера случайно услышала, как хозяйка велела доставить фотографию агенту Бюро. Поняла, что вы в курсе и больше тянуть не имеет смысла. Не хочу, чтобы вы считали Брин мерзавкой и обманщицей.

— А кем, по-вашему, я должен ее считать? — осведомился мрачно.

— Не вините ее, мистер Уистлер! — горячо воскликнула куртизанка, сложив руки возле груди. — Брин была хорошей девушкой и не желала никому зла. Ей просто не повезло в жизни. Она пыталась изменить свою судьбу, вот и все.

— И для этого не побрезговала связаться с законченным негодяем? Ваши слова о ее добродетели как-то не слишком вяжутся с ее поступками.

— Браз одурачил Брин! Уверял, что пытается лишь вернуть себе фамильную ценность, незаконно присвоенную другим человеком. За время знакомства я успела понять, что он — хитрый и наглый мошенник, умеющий втереться в доверие. Пробовала предостеречь подругу, но она не хотела ничего слышать. Наивная Брин ему поверила и согласилась помочь. Только спустя время поняла, что ее просто-напросто использовали. Поверьте, мистер Уистлер, моя подруга не собиралась отдавать ему медальон! Она намеревалась во всем вам признаться, но не решалась. Боялась, что вы ее оттолкнете. На самом деле Брин вас очень любила. Я видела, что с ней творилось, как ей было тяжело. Ей претила ложь, которую была вынуждена вам говорить, но она не знала, как все исправить. Брин погибла, потому что воспротивилась Бразу. — Уже отступая назад, Эмили с грустью завершила: — Я до последнего надеялась, что вам удастся изменить прошлое, но, видно, не судьба. До свиданья, мистер Уистлер. — Перебежав на другую сторону, девушка скрылась за поворотом, оставив меня растревоженным и подавленным.

Проще было ненавидеть Аврору и презирать. Это был единственный способ залечить раны. Способ, который у меня только что отняли.

Хотел сию же минуту вскрыть конверт, когда из здания Бюро показался Ник. Я с поспешностью спрятал письмо в карман.

— Ты видел Брук?! — с места в карьер начал Росс.

— Еще нет, — соврал я, тщетно пытаясь отвлечься от мыслей об Авроре.

— Где ее черти носят?! — не скрывая злости, выкрикнул приятель.

— Уже объяснился с Клеренсами? — проигнорировав возмущенный возглас, спросил я.

При упоминании о почтенном семействе от лица друга отхлынула кровь.

— Вчера за весь вечер они мне и слова не дали вставить! Успели распланировать нашу с Лавинией жизнь на ближайшие сотню лет! Тьфу ты! Меня от одного ее имени воротит! — бушевал Ник. — Придется сегодня ехать к ним. Даже страшно предположить, как они отреагируют на правду. Случай в борделе основательно подпортил мою репутацию, а теперь на ней можно поставить жирный крест! И все из-за этой паршивки Алексис!

— Советую угомониться вам обоим. — Взбежав по лестнице, я толкнул плечом дверь. — От ваших баталий страдают невинные люди. Представляю, как расстроится мисс Клеренс, когда поймет, что с ней лишь сыграли злую шутку.

Поглощенный своими переживаниями, Николас меня даже не слушал. Снова открыл рот, собираясь высказать все, что накипело, но я его опередил. Не хочу застрять здесь на полдня, выслушивая бесконечные жалобы и возмущения. Не то настроение, да и Тони отыскать сейчас куда важнее.

— Ты случайно не встречал мистера Смарта? Он должен был заехать в Бюро.

— Только что с ним столкнулся. Маг, как и я, безуспешно искал Брук!

— Можешь продолжать поиски, не буду мешать, — поспешил я откланяться. Заметив на другом конце коридора альва, растерянно озирающегося по сторонам, направился к нему. На полпути обернулся к другу: — Подумай над моими словами. Будь умнее и остановись первым, пока не случилось действительно что-то непоправимое. Боюсь, в вашей войне победителей не будет, проиграете оба.

Николас с остервенением хлопнул дверью, до полуобморочного состояния напугав заведующую финансами, миссис Грин, в этот момент показавшуюся из своего кабинета. Схватившись за сердце, женщина громко воскликнула:

— Боже мой, Николас! Вы меня чуть до инфаркта не довели! Что с вами происходит, молодой человек? Вы все утро сам не свой!

Росс пробормотал невнятное извинение и, развернувшись на каблуках, дернул к лестнице. Искать Алексис или очередную жертву для своего гнева. Я окликнул Тони. Тот радостно помахал мне и чуть ли не вприпрыжку устремился навстречу.

— Мистер Уистлер, как хорошо, что я вас встретил! У меня кое-что есть для вас. А мисс Брук разве не с вами? Нигде не могу ее найти.

— Она ждет нас в кофейне неподалеку. Пойдемте, там и поговорим.

Тони ускорил шаг, на ходу обматывая шею широким шерстяным шарфом и поправляя слегка потертое кепи.

По тому, как Алексис нервно постукивала ложечкой по чашке, было видно, что девушка изнывает от нетерпения. Когда колокольчик над дверью коротко тренькнул, напарница оторвала взгляд от стола и радостно улыбнулась, подзывая к себе. Думается, радость она испытывала только от встречи с магом, потому что стоило ей взглянуть на меня, как улыбка тут же сползла с хорошенького личика. Не пойму, чем на сей раз я заслужил ее немилость?

Заказав всем кофе, девушка пытливо посмотрела на альва.

— Мистер Смарт, по глазам вижу, у вас для нас припасены хорошие известия.

— Мне было искренне жаль, что очки так и не смогли послужить расследованию, — сказал маг. — Долго думал, что еще смогу для вас сделать, и, кажется, нашел способ поймать злодея.

— Какой?! — в один голос воскликнули мы.

Альв продемонстрировал нам карманный компас.

— Данное устройство поможет его отыскать. Но, — тут же пресек он преждевременное ликование, — компас укажет на преступника только в момент переселения в чужое тело. По остаточным следам магии можно будет легко это заметить.

Мы с Алексис разочарованно переглянулись, мысленно спрашивая друг друга, кто возьмет на себя смелость огорчить альва.

— Поздно, мистер Смарт, — первой отважилась на откровенность Брук и рассказала магу о заклинании, которое Браз выведал у Софии. — …Так что, сами понимаете, большая вероятность того, что преступник уже покинул Миствиль в новом образе и навряд ли в ближайшее время захочет его менять. Неизвестно, сколько пройдет времени, пока он решится на очередное перемещение.

Тони сразу сник. Положив компас на накрахмаленную до хруста скатерть, горестно вздохнул:

— Тогда нам остается только ждать. Другого выхода я не вижу.

Повисло гнетущее молчание, нарушаемой лишь смехом двух юных барышень, сидящих за соседним столом.

— А это так и должно быть? — подавшись вперед, Алексис с интересом изучала волшебный прибор. — Стрелка двигается!

В глазах альва появился возбужденный блеск. Подхватив компас с бешено вращающейся стрелкой, он порывисто вскочил, едва не опрокинув стоящий позади фикус. Растение покачнулось и, если бы не я, успевший вовремя его удержать, кадка бы развалилась на части.

— Как раз в этот момент он меняет тело! — Неуклюже лавируя между столиками, маг бросился к выходу. До конца не веря своей удаче, мы было ринулись за ним, когда Смарт резко затормозил: — Нет, так не пойдет! Пока мы доберемся, следы уже могут исчезнуть. Возьмите меня за руки, я перенесу нас туда.

Мы исполнили указание. В последний раз взглянув на компас, чтобы свериться с направлением, альв что-то торопливо зашептал. Окружающие предметы завертелись перед глазами, теряя четкие очертания. Не прошло и секунды, как мы уже стояли на многолюдной улице, тянущейся между рядами двухэтажных кирпичных домов. Тони без колебаний указал на ближайшее здание, на крыше которого, уныло скрипя под порывами ветра, крутился флюгер в форме кошки с торчащим трубой хвостом.

Расталкивая столпившихся зевак, ставших свидетелями стихийного перемещения, мы двинулись к крыльцу. Входная дверь распахнулась, и из дома показался молодой человек лет тридцати в пальто нараспашку. Сбежав по ступеням, скользнул по оживленной улице рассеянным взглядом.

— Это он! — взволнованно выкрикнул Тони, тыча в того пальцем, хотя в подсказке не было необходимости.

Завидев нас, мужчина изменился в лице. Всего лишь мгновение ушло у него на то, чтобы продумать план отступления. Браз бросился наутек, оттолкнув оказавшуюся у него на пути цветочницу с полной корзиной цветов. Те рассыпались по булыжной мостовой.

— Что, опять погоня?! — простонала Алексис, наступая на белые розы. — Нам фантастически не везет!

Я рванул вперед, локтями расталкивая движущуюся навстречу живую массу. Тони на удивление оказался хорошим бегуном, опередил меня и быстро нагонял Браза, ухитряясь устраивать тому с помощью магии неожиданные препятствия. Сначала из телеги на тротуар выкатились с десятка три спелых тыкв, которые Арлен с легкостью перепрыгнул. Быстро же он освоился в новом теле! Следом дорогу преградило выкорчеванное с корнем молодое деревце. Преступник замешкался, одеждой зацепившись за ветку. Обернулся к преследователю как раз в тот момент, когда Тони уже готов был его настигнуть. Точно не скажу, что произошло. Увидел лишь, как в руке Браза что-то полыхнуло, и альва, словно тряпичную куклу, отбросило на несколько метров назад. Я не успел увернуться и был сбит с ног летящим на меня магом.

Тони находился без сознания, но внешних повреждений заметно не было.

— Я о нем позабочусь, — тяжело дыша, просипела подоспевшая Алексис. Помогла мне подняться и занялась магом.

Различил в толпе широкую спину Браза, исчезающего в подворотне. Со всех ног бросился за ним, выжимая из себя максимальную скорость. Безумный забег продолжался до самой пристани, но, к несчастью, закончился моим поражением. Пока пробирался сквозь людскую стену, Арлен успел заскочить на отчаливающий паром. Я стоял на берегу и смотрел на его скалящуюся в довольной ухмылке рожу. Этому гаду опять удалось сбежать. В который раз!

Алексис

Еще один сумасшедший день подходил к концу, а мы продолжали терпеть фиаско. Наши с Уистлером действия очень напоминали бесполезную мышиную возню. Что бы мы ни предпринимали, Браз все равно оставался для нас недосягаемым.

Проводив Тони домой (ехать в больницу он наотрез отказался, сказав, что такая мелочь, как удар энергетической волной, едва ли способна ему навредить), вернулись к отправной точке нашего забега. Повсюду сновали полицейские, а в доме с флюгером обнаружился наш старый знакомый, «мертвяковый» доктор мистер Ренс, вызванный патрульными. Он тщательно осматривал тело, брошенное Бразом ради новой личины. В отличие от своих «предшественников», это не спешило разлагаться и выглядело вполне презентабельно.

— Такое ощущение, что он просто уснул, — склонилась я над трупом.

— Не знал бы, что именно его убило, вернее, кто, ни за что бы не установил причину смерти, — поднимаясь с колен, сказал пожилой лекарь. — Вы верно подметили, мисс Брук, складывается впечатление, будто этот человек только задремал. На теле нет ни ран, ни царапин. Более тщательный осмотр проведу в мертвецкой, — объявил Ренс, стягивая с рук перчатки. — К концу дня получите подробный отчет.

— Установили личность убитого? — обратился Девин к молодому констеблю, вошедшему в гостиную.

— Пока нет, сэр. При покойном не было никаких документов, — отрапортовал полисмен, вытянувшись во фрунт перед старшим по званию.

— И в чьем же облике мистер Браз разгуливает сейчас? Чей это дом? — Я пересекла комнату и заглянула в маленькую кухоньку, служившую одновременно и столовой. На окнах не висели занавески, на диванах не были разбросаны пестрые шелковые подушки с кисточками, на полках не обнаружилось ни одного портрета или фотографии. Очевидно, что здесь не хватает женской руки. Вероятно, владелец дома — холостяк. Воровать жизни таких людей, не обремененных семьей, Бразу было очень удобно, это избавляло его от необходимости вживаться в новый образ. Все равно никто не заметит подмены. Заграбастал чужое тело — и концы в воду. Правда, сомневаюсь, что Арлен надолго задержится в этом обличье, раз его инкогнито нами раскрыто. Скорее всего, уже рыщет по городу, отыскивая очередного несчастного. Похлопав рукой по слегка оттопыренному карману, в котором лежал компас, постаралась приободрить себя. Преступнику недолго осталось от нас скрываться. Хотя не факт, что удастся спасти следующую его жертву. Этого подонка четвертовать мало!

Констебль пошуршал страничками блокнота:

— Дом принадлежит Майло Лэннистеру. Живет он один, не женат, близких родственников не имеет. Работает на скотобойне в Миллсе заведующим поставками.

— Наверняка прежде, чем лишить человека жизни, Браз собрал на него досье. Непонятно, зачем ему понадобился мясник? — ни к кому конкретно не обращаясь, пробормотал Уистлер и, повернувшись к полицейскому, добавил: — На всякий случай разошлите ориентировку на Майло Лэннистера. Хотя, предполагаю, не пройдет и часа, как мы найдем его тело. — Девин, как и я, был уверен, что первое, что совершит Браз, это кинется заметать следы, а нам по-прежнему останется подсчитывать трупы. Страшная бухгалтерия.

Битых двадцать минут уговаривала напарника не возвращаться в Бюро, а сразу отсюда поехать ко мне. Там мы сможем все хорошенько обмозговать в спокойной обстановке. Про себя же решила, что в ближайшие дни я на работу ни ногой. Уж лучше потом оказаться на ковре у начальника, чем меня покарает Ник. Девин, как всегда, начал показывать свой норов, но все же был вынужден уступить моим аргументам и согласиться. Велел констеблю вечером заглянуть к патологоанатому и забрать отчет. Я продиктовала полисмену свой адрес. Козырнув нам на прощание, мужчина уехал вместе с доктором и его трофеем. Мы с Уистлером отправились наверх. Тщательно обыскали каждый уголок скромного жилища, недоумевая, почему перст судьбы пал именно на Майло Лэннистера. Что такого необычного преступник нашел в этом человеке? Простом трудяге.

Я осматривала последнюю комнату второго этажа, когда услышала оклик Девина, занятого изучением документов Лэннистера.

— На днях фабрика получила очень выгодный заказ. Для помолвки принцессы было куплено десять стоунов телятины и столько же свинины.

— Решил разобраться в премудростях мясной отрасли? — заглянула я через его плечо в бумаги. — Как это может быть связано с нашим Похитителем жизней?

Проигнорировав мои слова, Уистлер продолжил размышлять вслух:

— А вот интересно, мистер Лэннистер только заведует поставками или же сам лично их осуществляет?

Я издала задумчивое «хм». Кажется, начинаю понимать, к чему он клонит.

— Если ты прав, это могло бы объяснить, почему Браз до сих пор торчит в Миствиле. На чье же место метит негодяй?

— Неужели короля Георга? — неуверенно допустил Наблюдатель.

— Или его юного наследника…

Чтобы проверить обоюдное озарение, пришлось тащиться на окраину города, в промышленный район, Миллс, где находилась скотобойня. Мистер Лэннистер, понятное дело, сегодня на работу не вышел, а теперь, после того как мы спутали преступнику карты, уже точно никогда не появится. Представляю, как разозлился Браз. Мы постоянно наступаем ему на пятки и портим весь кайф. Хоть какая-то капля дегтя в его бочке с медом.

Предположение Девина подтвердилось. Крупные поставки Майло Лэннистер курировал лично и завтра должен был ехать в королевский дворец.

— Очень разумный ход, — попрощавшись с начальником фабрики, проговорил Уистлер. — В связи с приездом гостей дворец полон магов и полицейских, туда так просто не сунешься.

— В образе работника фабрики Браз намеревался проникнуть в служебные помещения, а оттуда уже прямиком к своей цели, — подхватила я. — Знать бы наверняка, кто этот несчастный избранник.

— Без сомнения, важная фигура. На этот раз наш Похититель решил сыграть по-крупному. Жизни обычного человека ему показалось мало. — По сосредоточенному выражению лица напарника поняла, что у того зреет какой-то план. — Для начала нужно поставить в известность Блейка и усилить охрану дворца.

— И напихать туда побольше магов. Пусть они заморачиваются защитой важных шишек, — поддакнула я.

Как бы мне ни претила мысль ехать в Бюро, нам все-таки пришлось туда вернуться. На мое счастье, Росс был на задании, и я беспрепятственно проникла в кабинет шефа. Тот выслушал нас с похоронным выражением, буркнув в конце, что сейчас же доложит обо всем Совету. Привычно велел не тянуть с расследованием и выяснить, кого именно выбрал Браз, а главное, поскорее его поймать и доставить в Бюро. Живым или мертвым.

Как будто это так легко сделать! Распоряжения давать каждый горазд. Попробовал бы сам погоняться за этим фантомом…

Получив привычную порцию нагоняев, мы больше не стали задерживаться и махнули ко мне, по пути заскочив в ресторан, чтобы взять с собой ужин. Иначе бы пришлось коротать вечер голодными, потому как у меня дома было шаром покати, а на пустой желудок, сами знаете, соображается плохо.

Всю дорогу не сводила с компаса глаз, гадая, когда же стрелка вновь закружится. Смотрела и боялась, ведь это означало бы, что к списку прибавилась новая жертва.

— Будем ждать, сколько понадобится, — решительно произнес Девин, настраиваясь на длительное бдение над волшебным прибором. — Уверен, Браз не станет долго тянуть с перевоплощением.

Еще бы! Вся полиция Миствиля брошена на поиски мистера Лэннистера. Арлену опасно оставаться в его теле. Только почему же он медлит?! Прошло уже несколько часов…

Расположившись в столовой, приступили к трапезе, изредка нарушая тишину ничего не значащими фразами. Каждый сейчас был сосредоточен на компасе и думать о чем-либо другом мы были просто не в состоянии. Из-за мучительного ожидания неизбежного мне кусок в горло не лез. А когда кто-то постучал, я дернулась, словно нервнобольная, и, боясь пропустить малейшее колебание компаса, схватила его, бросая Девину на ходу:

— Наверное, это констебль с отчетом Ренса.

Распахнув дверь, замерла, пригвожденная к полу. На пороге стоял сам Майло Лэннистер собственной персоной. Вот так сюрприз! При виде меня лицо мужчины искривилось в противной усмешке, явно не предвещающей ничего хорошего. И пискнуть не успела, как тот, схватив меня за руку, впился своими маленькими злобными глазками, будто стремился загипнотизировать. Стрелка компаса отчаянно дернулась несколько раз и замерла. Один ее конец указывал на незваного гостя, другой — на меня. Не к добру это… В следующий миг почувствовала, будто земля подо мной расступилась, и меня утянуло в бездонную пропасть.

Девин

Алексис долго не появлялась, и я решил выяснить, кто или что ее так задержало. Поднявшись из-за стола, услышал, как в прихожей что-то бухнуло, будто на пол опустили мешок с мукой. Почувствовав тревогу, стремглав бросился туда и вздохнул с облегчением только, когда увидев Брук целой и невредимой. Не знаю почему, но возникла мысль, что ей может грозить опасность.

Закрыв дверь, девушка повернулась ко мне и ляпнула, по-видимому, первое, что пришло в голову:

— Ошиблись адресом.

— Что это был за звук?

— Курьер уронил посылку, — на секунду замявшись, ответила Наблюдательница. — Ерунда!

Она продолжала топтаться на месте и как будто чувствовала себя не в своей тарелке. Мог бы побиться об заклад, что мне сейчас соврали. Никакой курьер сюда не приходил. «Опять что-то темнит!» — с досадой подумал я, вспомнив недавний инцидент с похищением, которое Алексис назвала невинной шуткой ее бывшего обожателя, наивно полагая, что я куплюсь на подобную чушь. Интересно, во что она ввязалась теперь и как мне вытрясти из нее правду?

— Вернемся в столовую?

— Конечно, — натянуто улыбнулась Брук. Сделав неуверенный шаг вперед, пошатнулась и чуть не повалилась на меня. — Совсем ног под собой не чую, — пояснила она, садясь на ближайший пуф. — Сегодняшний забег меня доконал. — Расшнуровав ботинки, пренебрежительно отбросила их в сторону, будто это была пара старых галош, и потопала в комнату босиком.

Никакая другая девушка никогда бы так не поступила, но это вполне в духе Алексис. Так что удивляться особо не приходилось.

— Немудрено, если ходить на таких каблучищах, — взглянув на высоченные тонкие шпильки, с усмешкой заметил я.

Усевшись за стол (только непонятно, почему на мое место?), Алексис попросила:

— Будь добр, налей бренди. Оно нам сейчас не помешает.

Не перестаю поражаться своей напарнице. Прежде она предпочитала более легкие напитки. Наверное, недавняя погоня действительно выбила ее из колеи. Или же раньше Брук строила из себя этакую леди, а теперь решила, что со мной можно не церемониться. В любом случае, о вкусах не спорят.

— И где же, сударыня, то, что вы изволили мне заказать? — склонился я в шутовском поклоне вышколенного слуги.

— В э-э… горке! — Пройдясь взглядом по столовой, девушка махнула рукой в сторону шкафа, в котором поблескивали несколько графинов.

Я распахнул стеклянные створки и потянулся к хрустальному сосуду. Чтобы заполнить паузу, сказал:

— Шейрон вчера выглядел обескураженным и удрученным из-за того, что ты ушла, даже не попрощавшись.

— Переживет, — равнодушно хмыкнула Алексис, забирая у меня бокал. Затем указала на дверь, ведущую в смежную со столовой комнату. — Не мог бы принести из буфета фруктов?

Чувствуя себя дрессированной обезьянкой, покорно поплелся выполнять команду хозяйки.

— Если не секрет, что стало причиной разрыва? Надеюсь, не то, что произошло… в Сентвуде? — И зачем вообще затронул эту тему?! Сейчас Алексис начнет язвить, упрекая меня и обвиняя во всех смертных грехах, ведь я у нее всегда крайний.

Но вместе страстного монолога, Брук лишь односложно проронила:

— Он мне просто надоел.

Странно. Обычно, когда дело касалось Вильерса и наших так и не начавшихся отношений, фразы из нее фонтанировали с утроенной силой, а сейчас лишь скудная реплика. Я заглянул в глаза напарницы. Наверное, это прозвучит нелепо, но на какое-то мгновение почудилось, будто передо мной совершенно чужой человек. Не бойкая, скорая на слово язва Брук, а…

Девушка поднесла бокал к губам.

— За нас и скорую поимку Браза. — Пригубила янтарный напиток, уверенная, что и я последую ее примеру.

— Может, вечером заглянем к Россу на чай? — вопрос вырвался сам собой.

— Я не против. — Она снова немного отпила, взглядом спрашивая, почему я не желаю присоединиться.

Это был не тот ответ, который намеревался услышать. Даже если бы Алексис сразу не сообразила, что я ее проверяю, скорее всего, округлила бы глаза и обозвала меня спятившим с ума идиотом. Но уж никак не выказывала бы фальшивую радость от предстоящего визита. Только не после того, что вчера учудила.

Мой взгляд скользнул по столу, остановившись на столовых приборах. Что не осталось незамеченным для самозванца. Лже-Алексис первой ухитрилась завладеть оружием и, подскочив, ринулась на меня, сжимая в кулаке нож.

— Догадался! — осклабилась «Брук».

— Это было несложно. Тебе следует научиться быстрее вживаться в роль! — Я увернулся от выпада и попытался схватить мошенника, но поймал лишь воздух.

Противник оказался проворнее. Выскользнув из кольца моих рук, наотмашь ударил черенком ножа по лицу. Я покачнулся. Не ожидал, что в теле Брук столько силы! Следующая атака оказалась более удачной. Лезвие, нацеленное мне в бок, вспороло ткань жилета. Это разозлило окончательно. Однако пришлось сдержать порыв размазать негодяя по стенке, чтобы не нанести вред напарнице, вернее, ее оболочке, которой она так гордилась. Надеялся, что еще смогу спасти девушку. Уклонившись от очередного удара, которым Браз рассчитывал перерезать мне горло (а у Алексис отменные ножи!), выбил оружие и сгреб подонка в охапку. Тот дернулся несколько раз, тщетно пытаясь высвободиться, но силы были на моей стороне.

— Не то гнездышко ты выбрал для поселения! Не я, так любой другой раскусил бы тебя при первой же встрече!

В ответ Браз прошипел что-то невнятное и, прибегнув совсем уж не к мужскому приему, ударил коленом в пах. Мне сразу стало не до «объятий». Оттолкнув меня, преступник бросился наутек, а я, превозмогая боль, потащился следом. Успел выдернуть из-под него ковровую дорожку, когда он уже почти достиг входной двери. Рухнув рядом с поверженным противником, прижал его к полу.

— Лучше тебе отпустить меня, приятель, — рявкнула тенором «Брук». — Пока душа твоей подружки еще не покинула это тело. — Чудовище противно рассмеялось. Сейчас в чертах этого человека не было ничего от моей Алексис.

— Убирайся из нее! — схватив негодяя за грудки, крикнул я. — Иначе, клянусь, это перемещение станет для тебя последним! Я найду способ изгнать тебя, но, поверь, до суда твоя жалкая душонка не доживет!

— Уберусь, если перестанешь меня трясти! Еще есть малая толика времени, чтобы успеть вернуться в Лэннистера. До того как она умрет!

Выбирать особо не приходилось. Хотя предложение Браза могло оказаться очередным подвохом. Поднявшись и не выпуская его, вытолкнул на улицу. В сумерках увидел Майло Лэннистера, аккуратно прислоненного к дереву. По-видимому, преступник не собирался долго «гостить» в новом теле. Хотел подставить Алексис, убрав меня, и таким образом выиграть несколько спокойных дней. Пока власти разобрались бы что к чему, Браз уже воплотил бы в жизнь свой дьявольский план по переселению в кого-то из сильных мира сего.

Арлен вложил медальон в руку Лэннистера и велел:

— А теперь отойди!

Но я не сдвинулся с места.

— Отойди или потеряешь ее навсегда! — чеканя каждое слово, процедил он.

Пришлось отступить.

Не выпуская руки Майло, преступник сфокусировал взгляд на артефакте. Вскоре набрякшие веки мясника дрогнули. Алексис же, тихонько вздохнув, растянулась на влажной земле. Я было дернулся в сторону подонка, но тот, неспешно поднявшись и отряхнув брюки, спокойно проговорил:

— На твоем месте я бы не тратил время на искоренение вселенского зла, а побеспокоился о напарнице. Вези ее скорее к магу, пока не поздно. И не вставайте у меня на пути. Иначе в следующий раз так легко не отделаетесь. — Отсалютовав на прощание, Браз, что-то весело себе насвистывая, запрыгнул в проезжающий мимо омнибус, и тот скрылся в тумане.

Понимая, что если брошусь за ним в погоню, то в живых Алексис уже точно не застану, я подхватил девушку, поймал экипаж и помчался к Смарту, кляня себя за то, что всегда пренебрегал такими жизненно необходимыми вещами, как телепорты.

Алексис

Долго не могла сообразить, где нахожусь и что со мной происходит. Последнее, что помнила, это как мы с Уистлером мирно ужинали у меня дома, а дальше — какой-то провал. Надеюсь, помрачнение не навсегда. Хотя и такое не исключено. После всех этих впрыскиваний крови наяды и «жучков» Рене ожидать можно чего угодно.

Приподняв веки, постаралась сфокусироваться на одной точке. Получилось так себе. Было такое ощущение, будто смотрю на комнату сквозь мутное стекло, по которому бегут дождевые струи, смазывая все очертания. Где-то попытки с третьей мне все-таки удалось различить напряженное лицо Девина, склонившегося надо мной, и еще одного дохляка в длинной пестрой хламиде и ночном колпаке, наматывающего круги возле меня. После продолжительных размышлений, пришла к выводу, что странный субъект — не кто иной, как наш душка Тони, совершающий надо мной какие-то священнодействия. Хотелось бы верить, прошедшие предварительное тестирование.

Уже пошире распахнув глаза, недоуменно спросила:

— Что здесь творится?

— Очнулась! — Альв перестал мельтешить и присел на корточки рядом с Девином. — Мисс Брук, вы нас очень перепугали! Уже и не надеялся, что смогу вернуть вас к жизни. Ваша душа стремилась расстаться с телом.

— Что значит расстаться? И с каким таким телом? — тупо переспросила я, тщетно пытаясь собраться. Все происходящее напоминало бредовый розыгрыш.

Может, это Ник так изощряется в своей мести? Опоил чем-нибудь и отдал на растерзание помешанному на магии чудику. А Девин, выходит, с ним заодно. Предатель!

Тони развел руками, по всей видимости, не находя слов, чтобы вразумительно ответить на мой вопрос.

— Совсем ничего не помнишь? — Уистлер помог альву снять с моих запястий отвратного вида браслеты.

— Не-а. А что это, позвольте спросить, вы на меня нацепили? Ничего поприличней не нашлось? — Отмахнувшись от Наблюдателя и юлой вьющегося вокруг меня мага, посильнее вжалась в продавленный диван.

— Магниты для души, — с готовностью оповестил Смарт. — Злодей, вселившийся в вас, пытался поменять свою душу на вашу, избавившись от последней за ненадобностью. Нам с трудом удалось этому помешать. Но теперь уже все в порядке. — Тони дотронулся до моих нижних конечностей и быстрым движением освободил еще от пары магических железяк.

Я тут же поджала под себя ноги и с запозданием поняла, что сижу босая, а моих новеньких лайковых ботинок поблизости нет. Сразу начала волноваться. Я не настолько богата, чтобы вот так запросто разбазаривать свое имущество. Девин что-то шепнул альву и тот, согласно кивнув, юркнул в коридор.

— Что произошло? — упрямо повторила я, все еще лелея надежду разобраться в подсунутой мне головоломке. — И где моя обувь?

Уистлер кратко изложил суть инцидента. Рассказал, как эта наглая сволочь Браз заявился ко мне домой на ночь глядя, похитил мое драгоценное тело, чтобы прикончить моего любимого напарника; разгромил столовую, в которой не далее как вчера Нэтти наконец навела более-менее сносный порядок, а потом просто взял и сбежал. В итоге ни преступника, ни артефакта.

— Он ведь был у тебя в руках! — мне оставалось только локти кусать и представлять, что сделаю с гадом, когда он все-таки нам попадется. — Вместе с медальоном!

— Прости, что предпочел тебя этому недоноску! — оскорбился напарник. — В следующий раз поступлю иначе!

— Ладно, проехали, — примирительно проговорила я. Поддавшись искушению, в благодарность за спасение чмокнула его в щеку. Уистлер вскинул на меня слегка удивленный взгляд, но не отстранился. Это уже прогресс! Все-таки какой-никакой результат. Придвинувшись поближе, прошептала: — Спасибо, что выручил.

— Все благодарности — Тони. Это он сумел удержать твою капризную, как и ты сама, душу. Я лишь транспортировал тебя к магу, — все еще обиженно буркнул Девин.

Не успели мы вспомнить о моем благодетеле, как тот вернулся, держа в руках пару затрапезных синих туфель с розетками, и поставил их передо мной.

— Это лучшее, что смог найти.

— Спасибо, Тони. Для обратной дороги сойдет, не на бал едем, — вместо меня, в данный момент с опаской косящейся на видавшую виды обувку, поблагодарил альва Наблюдатель и поднялся со стула. — С мисс Брук точно будет все в порядке? Мы можем идти?

— Да-да, не беспокойтесь. Раз она пришла в себя, то никакого риска здоровью можно не опасаться.

Всунув ноги в растоптанные туфли, которые были велики мне как минимум на два размера, я горячо поблагодарила мага и, опираясь на руку напарника, поковыляла к лестнице.

Попетляв по спящим улочкам города, карета остановилась возле моего дома. Я сидела, не в силах пошевелиться. Со страхом смотрела на темные окна, не решаясь выйти на улицу. Что, если он вернется? Почему-то Браза я боялась даже больше, чем Рене и всех остальных бандитов Миствиля вместе взятых. Они по сравнению с этим подонком были просто младенцами.

Угадав мое состояние, Девин великодушно согласился проводить до крыльца. Открыл дверь и зажег керосиновую лампу. Отблеск света коснулся паркета в том месте, где были разбросаны отдельные составляющие волшебного прибора. Кто-то явно прошелся по нему каблуком.

— Тони не успевает мастерить свои цацки, как я тут же привожу их в негодность, — опечалилась я.

— Ты не могла отвечать за действия Браза. Наверное, он догадался, благодаря чему мы его разыскали, и не побоялся явиться сюда, чтобы уничтожить компас. А заодно и меня.

Мы прошли в столовую, где осталась вопиющая улика несостоявшегося покушения. Конечно, отдадим бокал на экспертизу, но и дураку ясно, что в бренди подсыпали яд. Выпей его Девин, и прямиком бы отправился к праотцам. Вероятнее всего, вместе со мной. Интересно, как бы восприняли меня его предки…

Желая удостовериться, что по дому не разгуливает сумасшедший убийца, Уистлер тщательно осмотрел первый этаж, затем облазил второй, заглядывая буквально в каждый закоулок, и с чувством выполненного долга вернулся ко мне.

— Можешь спать спокойно, — резюмировал напарник. — Браз больше сюда не сунется.

— Очень хотелось бы в это верить…

Девин накинул пальто на плечи. Взявшись за дверную ручку, обернулся ко мне:

— Спокойной ночи, Алексис.

Вот это вряд ли. Уснуть сегодня точно не удастся. Разве что, приняв лошадиную дозу снотворного, которого у меня, к слову сказать, и нет. Постаралась выдавить из себя прощальную улыбку и помахать его сиятельству ручкой, но вместо этого, шагнув к нему, малодушно попросила:

— Может, останешься? Обычно я не труслива, но сегодня мне действительно нужно, чтобы рядом был кто-то. Ведь не каждый же день тебя выгоняют из собственного тела.

Несколько секунд мы молчали, глядя в глаза друг другу. Я — с мольбой, он — с сомнением. Уистлер все-таки повернул окаянную ручку, распахнул дверь настежь и, уже выходя за порог, сказал:

— Пойду, расплачусь с извозчиком.

Я чуть не издала радостный клич. Пока наш граф торчал на улице, развила бурную деятельность: подбросила в камин дров и запалила огонь, нашла в загашнике бутылку коллекционного вина, подаренного кем-то из экс-поклонников, и, смахнув с дивана на ковер все подушки, устроилась возле потрескивающего пламени.

— По какому поводу праздник? — Девин стоял, лениво подпирая стену, и с любопытством смотрел на результат моих спешных усилий.

Я потрясла в воздухе бутылкой, предлагая поскорее перейти от созерцания к делу и откупорить вино.

— Разве мое чудесное «воскрешение» не заслуживает, чтобы его отметили?

Гость чуть заметно улыбнулся, наверное, посчитав сей аргумент достаточно веским, бесшумно пересек комнату и опустился рядом со мной. Выдернув пробку, наполнил бокалы темным, как кровь, напитком.

Я подняла фужер, намереваясь произнести тост за удачу (сейчас, находясь с ним рядом, почему-то была уверена, что все мои мечты сбудутся, справедливость восторжествует, и не только в отношении негодяя Браза, но и в моей личной жизни), но Уистлер оказался проворнее:

— Твой предыдущий тост чуть не стоил мне жизни, — лукаво заметил он.

— Не доверяешь? — Я хитро улыбнулась. — А зря. Вино отменное. И поверь, если бы мне захотелось тебя сразить, то уж точно не ядом. Для этого достаточно лишь одного моего поцелуя.

Поставив бокал на пол, Девин приблизил свое лицо к моему.

— Уверена, что одного?

— Можно проверить.

В зеленых глазах заплясали чертики. Не говоря ни слова, он обнял меня за талию и притянул к себе. Наши губы соприкоснулись лишь на короткий миг, но и этого было достаточно, чтобы голова предательски закружилась. По телу растеклось приятное тепло. Единственное, чего я боялась, что в самый неподходящий момент он остановится, уступив голосу разума, а не зову плоти.

Но последовавший за этим поцелуй, который с каждой секундой становился все требовательнее и настойчивее, перечеркнул все опасения. Кажется, я случайно опрокинула бутылку, и та покатилась по ковру, расписывая его бордовыми кляксами, на что мне в данный момент было глубоко наплевать. Горячие губы нежно ласкали мою щеку, коснулись мочки уха. Я блаженно зажмурилась, поддаваясь вспыхнувшему влечению. Теперь уже и не знала, кто кого соблазнил и кто сейчас находится в чьей власти.

Млея от каждого прикосновения, дурманящего разум и затуманивающего сознание, почувствовала, как меня бережно подняли с подушек и, будто хрупкую драгоценность, понесли на руках.

— А констебль так и не пришел, — уткнувшись ему в плечо, с улыбкой прошептала я.

— Забудь о констебле…

Заметила смешинки в зеленом омуте колдовских глаз и тут же с наслаждением в них потонула. Мир взорвался разноцветными яркими брызгами, уносящими меня на гребне блаженства.

День четырнадцатый

Алексис

К утру разыгралось настоящее ненастье. Припустивший с вечера дождь как будто взбесился и никак не хотел утихомириваться, а, наоборот, с каждым часом набирал обороты. Словно вступая с ним в состязание, ветер неистовствовал с утроенной силой, обрушивался на спящий город, вынуждая деревья пригибаться к земле, громыхал черепицей на крышах, стучал в окна домов, отчего стекла испуганно дребезжали, заставляя меня замирать от каждого нового натиска разгулявшейся стихии.

Натянув повыше одеяло, я перевернулась на другой бок и счастливо вздохнула. Что бы ни творилось там, снаружи, оно не могло разрушить эйфорию сегодняшней ночи. Почувствовав ласковое прикосновение тепла, блаженно замурлыкала. Слух уловил шипение разгорающегося пламени, весело вздымающегося к дымоходу. Девин не поленился подняться и растопить камин. Настоящий кудесник! И почему я раньше не обратила на него внимания, а только вредничала и злилась, когда с ним встречалась? Нужно было сразу присмотреться к напарничку. Кстати, где он? Рука, потянувшаяся за лаской, нашарила только смятую простыню. Ничего себе…

Приподнявшись на локте, огляделась вокруг и пришла к выводу, что Уистлера в комнате нет. Форменное безобразие…

Чертыхнувшись, встала, хотя все мое естество противилось расставанию с мягкой периной. Желая достигнуть с ним компромисса, пообещала, что скоро вернусь и как пить дать не в одиночестве, набросила пеньюар, провела щеткой по волосам и отправилась на поиски сбежавшего любовника. Надеюсь, у него хотя бы хватило совести не покидать мой дом, даже не попрощавшись, как это обычно делала я, если ночь заставала меня в чужой постели.

Спускаясь вниз, гадала, отчего Девину не спалось и зачем нужно было вскакивать ни свет ни заря? Неужели я могла захрапеть? Хотя раньше вроде никто не жаловался.

Солнце только начало свой путь из-за горизонта, лавируя меж серыми тучами. Его приглушенный свет едва пробивался сквозь витражное окно-розу, ложась на ковровую дорожку, покрывающую лестницу, и освещая мне путь. На последней ступени я остановилась, заметив напарника, сидящего в гостиной с каким-то клочком бумаги. Сгорбившись возле огарка свечи, он так сильно сжимал тонкий лист, что на руках побелели костяшки, и не сводил с него глаз. Сразу стало тревожно. Что-то в его напряженной позе напомнило мне того Девина, которого увидела две недели назад. Остро переживающего утрату любимой и поклявшегося во что бы то ни стало ее вернуть.

От одной этой мысли по телу пробежали мурашки. Меня будто что-то подтолкнуло к нему, и я вбежала в комнату, но, даже заслышав мои шаги, мое прерывистое дыхание, Уистлер не шелохнулся. Словно завороженный продолжал смотреть на злосчастный листок. Был молчалив и подавлен.

— Я что-то пропустила? — первой нарушила давящую тишину.

Не проронив ни слова, он протянул мне письмо.

Стоило взглянуть на первую строчку, начинающуюся так слащаво-банально: «Мой дорогой Девин…», как захотелось разорвать эту писульку в клочья и бросить в огонь, чтобы тот уничтожил навечно незримую связь между Уистлером и самозванкой. Стараясь не поддаваться порыву, продолжила чтение. Просмотрев лживое, слезное послание до конца, почувствовала слабость в ногах и рухнула в кресло.

— И ты в это веришь? — брезгливо отбросила листок. Мне даже смотреть на него было противно, не то что держать в руках. — Как еще хватило наглости после всего, что натворила, клясться в любви!

— Верю, — прозвучало единственное слово.

Я так и застыла с открытым ртом, не находя, что сказать. Впервые мое красноречие мне изменило.

Устало откинувшись назад, Девин глухо проронил:

— Верю, что для достижения его цели Брин была лишь орудием. Ее использовали, чтобы добраться до меня.

— Полагаю, она все проделывала не бескорыстно, — презрительно фыркнула я. С силой стиснула челюсти, дабы не сорваться на крик и не добавить заслуженных эпитетов в адрес этой прохиндейки.

Силы небесные! Какими же глупцами порой бывают влюбленные мужчины!

Сделала глубокий вдох. Досчитала до десяти, пытаясь хоть как-то успокоиться. Незачем портить наши только начавшие налаживаться отношения. И было бы из-за кого! Из-за какой-то продажной твари! Хочет Девин считать ее великомученицей, да пожалуйста! Я так уж и быть смолчу. Не стану больше тыкать пальцем в очевидное, причем, очевидное для всех, кроме него. Не может черное от нашего желания стать белым. Со временем он и сам это поймет.

Уставившись в одну точку на стене, Уистлер не переставал себя обличать:

— Убийство Брин положило начало страшным событиям. Мы даже приблизительно не можем представить, скольких людей погубил Браз. Если бы я тогда не отдал медальон, ничего бы этого не случилось. Нужно все исправить.

— Что значит исправить? — Я сразу насторожилась. — Девин, не глупи. Что ты собрался делать?!

За окном по-прежнему свистел ветер, тучи прогнали несмелый луч. Теперь они, казалось, клубились над нашими головами. Наверное, это мы, подобно двум огромным магнитам, притягивали их. Атмосфера накалялась. Я почти физически ощущала, что сейчас произойдет что-то ужасное, непоправимое, хотя и представить не могла, что именно. Это его «исправить», произнесенное с непоколебимой решимостью, мне очень не нравилось.

Наблюдатель поднес к догорающей свече маленькую белую капсулу, держа ее между указательным и большим пальцами, долго смотрел на нее, потом сжал в кулак и порывисто поднялся.

Следующую реплику он адресовал самому себе:

— У меня все получится.

От страшной догадки перехватило дыхание.

— Девин, одумайся! Шагнешь в прошлое, и уже никогда не сможешь вернуться обратно! Никто не смог! Четырнадцать дней — слишком большой срок! Особенно, если принять во внимание, что должно обеспечить твое путешествие. Разве не понимаешь, ты погибнешь!

— Пусть так, но я хотя бы попытаюсь, — хладнокровно парировал он.

Отважный придурок без капли мозгов!

— Послушай! — Мысли, одна тревожней другой, теснились в моей голове. Нужно было во что бы то ни стало его образумить. — Мы обязательно поймаем Браза, но он не стоит того, чтобы из-за него умирать! И она не стоит! Ты не обязан исправлять чужие ошибки!

— Я собираюсь исправить не чужую ошибку, а свою, — это было последнее, что услышала.

Он буквально растаял на моих глазах. Взял и сиганул в прошлое.

— Проклятье, Девин! — выкрикнула в сердцах, бросившись туда, где только что стоял этот мерзавец. По щекам покатились слезы бессилия. В изнеможении опустившись на пол, я тихо прошептала: — Какой же ты дурак… Ты все испортил…

Девин

Как утверждал Эзерайя Рейфилд, немногим удалось вернуться из прошлого, прибегнув к столь радикальному способу перемещения. Добавить к этому, что я собирался отправиться на две недели назад, читай между строк, стать одним из тех испытателей, что все-таки осмелились прорваться сквозь пелену времени и затерялись там навсегда, и мои шансы на выживание приравнивались к нулю. Возможно, я действительно был безумен, но только так мог предотвратить гибель многих людей или хотя бы попытаться это сделать.

Расчет, что окажусь в собственном кэбе, движущемся на Рочестер-стрит, и смогу предупредить самого себя не дарить артефакт невесте, не оправдался. Я лишь на миг очутился в экипаже, успел заметить, как вытянулось лицо моего «двойника», а потом будто кто-то размазал картину безжалостной кистью, все погрузилось во тьму, и в следующий раз я очнулся уже у себя дома. Прошлое, словно желе, подрагивало, не давая сфокусироваться на нужных событиях.

Налетев на стол в будуаре, опрокинул его и, тяжело дыша, привалился к стене. Перед глазами все плыло и шаталось. Чувствовал, что больше не властен над собой. В любую секунду меня могло забросить куда угодно.

— Девин! Что с тобой?! — Светлая тень метнулась в мою сторону, знакомые нежные пальчики коснулись лица. Медальон на шее Брин легонько качнулся в такт движению хозяйки. — Боже мой! Что происходит?! — Скользнув взглядом по моей одежде, девушка отшатнулась. В расширившихся глазах появилось понимание. — Ты…

Попытался ухватить ее за руку, притянуть к себе и сорвать злосчастное украшение, но поймал пустоту. Брин, словно призрачная дымка, таяла у меня на глазах. Прошлое стиралось неимоверно быстро, и я уже ничего не в силах был предпринять. Мой план окончательно провалился. Алексис оказалась права, все было напрасно. Скоро убийца завладеет артефактом, Брин умрет. А следом за ней погибнут другие.

Комната поплыла, готовая в любую минуту растаять. Я стал задыхаться, и лишь неимоверным усилием сумел вытолкнуть из себя несколько слов. Предотвратить убийства уже не в моей власти, но, возможно, получится изменить хотя бы ее судьбу.

— Когда он придет за медальоном, бога ради, просто отдай его ему. Послушайся меня! Это единственное, что я могу для тебя сделать. Отныне твоя жизнь в твоих руках, — словно издалека услышал собственный голос, и мир окончательно померк.

На этом безумные скачки не закончились. Меня выбросило в библиотеку, в тот момент, когда за Николасом закрылась дверь. Друг вышел, и я остался один на один с самим собой, в буквальном смысле.

— Что за… — Девин поднялся, уперев руки в стол. Выглядел он, мягко говоря, потрясенным. — Думал, в кэбе у меня были галлюцинации. Какого черта ты… то есть я вернулся в прошлое?!

— Нет времени вести светскую болтовню. Скоро сам все поймешь, — пытаясь сконцентрироваться, чтобы суметь задержаться хотя бы здесь, выпалил я. — А сейчас уходи! Немедленно! Если тебя схватят, будущего у нас уже точно не будет. — Про то, что, вероятнее всего, вернуться обратно у меня не получится, решил умолчать.

— Наверное, я совсем спятил, раз на это отважился, — схватившись за голову, пробормотал мой «двойник» и принялся метаться из угла в угол, словно безумный. — Это…

— Из-за Авроры. Не пытайся сейчас с ней поговорить. Скорее убегай!

Он что-то выкрикнул мне в ответ, но этот крик потонул в оглушительной какофонии. Прошлое растворилось, остались лишь обрывочные воспоминания, затерявшиеся где-то в потемках моего сознания. Меня засосало в черную бездну.

Почувствовав сильную тошноту, свесился с кровати. Едкая горечь заполнила рот, и меня сотряс приступ кашля. Согнувшись пополам, тщетно пытался справиться с рвотой. Все внутренности выворачивало наизнанку.

Услышал, как распахнулась дверь, по деревянному полу быстро застучали каблуки, прошуршал кринолин. Кто-то, осторожно приподняв мою голову, подставил миску и не отпускал до тех пор, пока я, изможденный, вновь не опустился на подушки.

Сквозь пелену, заволакивающую глаза, различил тонкое личико в обрамлении темных волос. Девушка с тревогой смотрела на меня.

— Как хорошо, что вы очнулись, — улыбнулась ласково, подвигая поближе стул и садясь на него.

— Кто вы?

— Эмили, подруга вашей невесты. Она просила присматривать за вами, пока вам не станет лучше.

Я зажмурился, тщетно пытаясь собрать воедино разрозненные кусочки мозаики. События переплетались, наскакивая друг на друга. Образы в воспаленном мозгу проносились с бешеной скоростью. Наконец удалось ухватить один из них — девушка в экстравагантном алом платье, неуверенно мнущаяся возле ворот Бюро. Эмили не могла помнить нашей первой встречи, потому как того события больше не существовало. Возможно даже, она не догадывалась, что прошлое изменилось.

— Мне все известно о Брин, — решил сразу прояснить ситуацию и избавить девушку от ненужных объяснений.

Эмили кивнула и потянулась к графину, стоящему на колченогом столе. Наполнив стакан водой, подала мне.

— Вы бредили несколько дней. Из ваших обрывочных фраз и той скудной информации, которой поделилась со мной подруга, я поняла, что вы изменили прошлое ради нее. Вы благородный человек, мистер Уистлер. Даже узнав, что она предала вас, не отвернулись от Брин, подтвердив искренность своих чувств.

Моя улыбка получилась страдальчески вымученной.

— Дело не в чувствах, их уже давно нет. Я лишь хотел помешать преступнику и спасти невинных людей, но ничего не вышло.

Эмили сложила руки на коленях и горестно вздохнула.

— Браз сбежал с медальоном. Бюро и полиция ищут его уже много дней, идя по следам из трупов, но пока что безрезультатно.

— Полагаю, меня они тоже ищут? — мрачно усмехнулся я.

— Да, но Арлен все же более желанный приз, — пошутила моя сиделка. — Все силы брошены на его поимку. По слухам, многие считают, что ваш организм не справился с чрезмерной нагрузкой и вы погибли. Мне повезло отыскать вас первой. Я, как и Брин, — дриада, и немного владею магией. С помощью своего дара сумела почувствовать вас раньше других. Все это время вы были без сознания, и я боялась, что предположения в отношении вас подтвердятся.

Попытался принять сидячее положение. Голова тут же откликнулась нестерпимой болью, запульсировавшей в висках. Я поморщился.

— Какой сегодня день?

— Суббота. Двадцать девятое октября.

Значит, я почти две недели провел в отключке. Покопавшись в глубинах сознания, вспомнил, что именно в субботнее утро совершил прыжок. Представляю, как «обрадуется» Алексис моему «воскрешению». Небось тут же захочет исправить оплошность и завершить то, что не удалось волшебному препарату, то есть окончательно со мной расквитаться.

— Расскажите подробно все, что произошло за это время.

Подавшись вперед, девушка заботливо поправила мне подушки и забрала опустевший стакан.

— Не стоит вам сейчас нервничать. Лучше постарайтесь уснуть.

— Я уже достаточно выспался. Эмили, пожалуйста.

— Ну, хорошо, — легко сдалась куртизанка и стала вводить меня в курс последних событий.

Поняв, что я натворил, Блейк тут же отправил за мной Наблюдателей. Мне посчастливилось скрыться. Так же, как и Бразу, который на этот раз не причинил Брин вреда. Она все-таки послушалась меня и добровольно рассталась с украшением, сохранив себе жизнь. Зато некоторым горожанам Миствиля повезло куда меньше. Безжалостный потрошитель начал свой кровавый путь. В отличие от сотрудников Бюро, он не мог помнить, как развивались события в первый раз, а, следовательно, снова не знал, как управлять артефактом и был неспособен подолгу задерживаться в одном теле. Это приводило к тому, что чуть ли не каждый день на улицах города находили превратившиеся в пепел новые жертвы.

— Брин связалась со мной на следующий день после вашей помолвки, — рассказывала девушка. — Сама она не рискнула вас искать. За ней постоянно следят. Бюро считает, что если вы все-таки выжили, то обязательно попытаетесь с ней увидеться.

— Выходит, стоит мне сунуться к бывшей, как меня сразу же арестуют. — Я досадливо выругался. Встретиться с ней было первым, что намеревался предпринять.

— Нужно набраться терпения и немного подождать. — Эмили взяла меня за руку и ободряюще ее сжала. — Со временем они укрепятся в своей версии, что вы погибли, и оставят мою подругу в покое. Здесь, мистер Уистлер, вы в полной безопасности и можете находиться в этом доме сколько угодно.

Я машинально прошелся по комнате взглядом, задержавшись на толстых портьерах, закрывавших окно. С улицы доносился грохот повозок, шум дождя и несмолкающий гомон толпы.

С усилием заставил себя подняться.

— Спасибо вам, Эмили. За все. Но теперь я уж как-нибудь сам. Я вполне окреп и не хочу еще и на вас накликать беду.

Девушка подскочила следом, всплеснув руками.

— Но как же?! Вы же на ногах еле держитесь! Стоит вам выйти на улицу, как вас тут же схватят!

Но и здесь торчать я больше не собирался. Правда, проигнорировать разумный совет с моей стороны было бы большой глупостью.

— Тогда вынужден просить вас еще об одной услуге. — Заметив, что Эмили порывается возразить, жестом ее остановил. — Я должен увидеть одного человека. Это вопрос жизни и смерти, причем не моей. О себе я сейчас беспокоюсь в последнюю очередь. Помогите мне добраться к напарнице и можете быть спокойны. Со мной все будет в порядке.

Хотя насчет последнего имелись сомнения. Боюсь даже представить, как Брук отреагирует на мой нежданный визит.

Алексис

Я нервно косилась на часы, тикающие над камином, и как угорелая носилась по гостиной в поисках куда-то запропастившихся перчаток, попутно натягивая жакет и завязывая ленты шляпки. Готова была поклясться, что вчера оставила их на столике возле дивана. Проклятье!

Уже была половина двенадцатого, а Нэтти все не появлялась. Растяпа посеяла где-то ключи, но разжиться дубликатом не спешила. Каждый день я караулила непунктуальную служанку, чтобы открыть той дверь. Хотя, наверное, было бы правильней и проще оставить ее на улице. Пусть потом попробует найти еще такую замечательную хозяйку.

Снова взглянув на ходики, от злости затопала ногами. И где эту лентяйку носит?! Опоздаю на совещание, и Блейк сожрет меня и не поперхнется. Я и так теперь благодаря Уистлеру надолго обосновалась в черном списке. Не хочу еще больше усугублять свое и без того шаткое положение.

В полдень во дворце должно было состояться собрание полиции и агентов Бюро, которых задействовали в целях безопасности завтрашнего мероприятия — королевской помолвки. Адам сказал, что отныне охрана толстосумов и расследование мелких незначительных происшествий, типа пропавшего с веревки белья, — единственное, на что я могу рассчитывать. С убойным отделом можно было распрощаться навеки. Н-да, так низко я еще никогда не опускалась.

Наконец послышался долгожданный звон колокольчика. Вздохнув с облегчением, бросилась к двери. Распахнув ее, испытала двоякое чувство: радость от того, что Девин все-таки жив, и жгучую ненависть к нему. Вот и не верь после этого, что от любви до ненависти всего один шаг. Замахнувшись, со всей силы залепила пощечину. Она получилась звонкой и от души.

Уистлер не отстранился. Только покрепче ухватился за косяк, будто боялся упасть, и потер покрасневшую щеку.

— Наверное, я это заслужил.

— Убирайся!

Хотела захлопнуть дверь перед его аристократическим носом, но Девин оттеснил меня в сторону. Скинув капюшон, расстегнул пряжку и по-хозяйски бросил мокрый плащ на спинку стула.

— В принципе я и не рассчитывал на теплый прием, — философски заметил он.

Завидное самообладание!

— Убирайся немедленно! — рыкнула на него. Так и хотелось отвесить негодяю еще затрещин, не станет же он давать мне сдачи. — С минуты на минуту придет служанка, — не совсем уверенно пригрозила я. На самом деле появление Нэтти запросто могло отсрочиться еще на пару часов. — И мне совсем не улыбается, что она застанет меня в компании государственного преступника!

Ноль реакции. Нет бы хоть как-то оправдаться или на худой конец извиниться, но вместо этого он лишь спокойно проговорил:

— Алексис, мне нужна твоя помощь.

Я издала возмущенное «ха!». Две недели шлялся черт знает где, пока я пожинала плоды его безумства, а теперь заявляется ко мне как ни в чем не бывало и требует помощи.

— А больше тебе ничего не нужно? Не задумывался, с какой такой радости я стану помогать опальному беглецу, по вине которого оказалась в полном дерьме! — Совладать с собой не получилось, меня понесло: — Да будет тебе известно, Девин, что по твоей милости я пять дней просидела под домашним арестом, пока шло разбирательство, кто и кому оказывал содействие. И даже убедившись, что я никоим образом не причастна к твоей безрассудной вылазке в прошлое, меня все равно отстранили от расследования! А теперь ты вот так просто заявляешься и в наглую требуешь помощи! Иди ты к черту, Уистлер! — напоследок припечатала я и отвернулась, не в силах смотреть в эти бесстыжие глаза прожженного эгоиста. Буркнула раздраженно: — Хоть бы подумал, что станет со мной из-за твоей необдуманной выходки!

— При чем тут ты? — послышался за спиной недоуменный возглас.

— При том! — Я резко обернулась. — Непонятно с какого перепугу все Бюро считает нас любовниками! Совет заподозрил меня в сговоре с тобой, хотя я клялась и божилась, что пыталась тебе помешать. Блейк мне вроде как поверил, но так до конца и не оправдал. А знаешь, что самое обидное, — мой голос дрогнул, — обвинили-то огульно. Ведь теперь получается, что никаких отношений между нами и не было. Ты сам их стер. Как ненужную запись в школьной тетради.

— Извини, — неловко прошептал он.

— Угу, разбежалась, — процедила я. — Еще раз повторяю, убирайся из моего дома по-хорошему. Пока не вызвала полицию. Они будут очень рады моему сотрудничеству со следствием. Может быть, тогда меня наконец реабилитируют.

Ринулась было к двери, чтобы выпихнуть подлеца, но тот меня опередил. Подскочив, оттащил обратно и, не обращая внимания на мое сопротивление, все так же не разжимая рук, торопливо заговорил:

— Мне во что бы то ни стало нужно встретиться с Брин. Она — единственная ниточка, способная привести нас к Бразу. Но без тебя у меня ничего не получится.

Я обомлела.

— Ну ты и нахал!

Сглотнула образовавшийся в горле комок и зажмурилась, стараясь прогнать острое разочарование. Глаза предательски защипало. Чтобы пробраться ко мне, Девин очень рисковал. А теперь выясняется, что рисковал он снова ради нее.

Оттолкнув Наблюдателя, прошла в гостиную и замерла посреди комнаты, не зная ни как себя с ним вести, ни как на все это реагировать. Меня начало трясти. Кажется, еще чуть-чуть, и я разревусь. Уже не могу сдерживать в себе все, что накопилось за эти четырнадцать страшных суток.

— Алексис… — Его руки, прикосновения которых из памяти еще не стерлись, дотронулись до моих плеч.

Вздрогнув, отошла в сторону.

— Хорошо, я помогу тебе. Но будь уверен, в последний раз. А потом ты уберешься из моей жизни навсегда!

Когда страсти поулеглись, и мне удалось справиться с желанием придушить Уистлера, стали думать, как подобраться к мисс Кун. Следили за ней денно и нощно. И хотя немногим верилось, что Девин выжил и попытается навестить свою пташку, бдительности все равно не теряли. Никого, кроме Блейка с Россом и Наблюдателей, занимающихся поисками Уистлера, к ней не подпускали. То есть я как бы тоже выбыла из игры, а, следовательно, едва ли могла быть полезной своему экс-напарнику.

На важное собрание я так и не попала. Махнула на все рукой, решив, что хуже, чем сейчас, уже не будет. Еще больше понизить меня в должности невозможно, разве что перевести в уборщицы. Да и к черту помолвку! Не очень-то и хотелось на ней присутствовать. Меня теперь от одного вида счастливых парочек воротит.

Спровадив Нэтти, появившуюся где-то через час, за покупками и таким образом избавившись от лишней пары глаз и ушей, стала варганить скромный обед. Время от времени поглядывала на Уистлера, угрюмо сидящего за столом, про себя отмечая, что перемещение не прошло для него бесследно. Он еще больше похудел. Лицо осунулось и приобрело нездоровый оттенок. На висках появилась седина, сильно контрастирующая с иссиня-черными волосами. Одним словом, вид у его сиятельства был неважнецкий, как у потрепанного сюртука.

Нарезав хлеб, принялась за ветчину. Невольно поймала себя на мысли, что пытаюсь оправдать Девина в своих глазах. Тут же отругала за малодушие, хотя и не могла не признать, что в сложившихся обстоятельствах были и положительные стороны. Вернее, одна. Благодаря безрассудной выходке напарника меня никто не похищал, а значит, не было встречи с наядой и мне больше не грозило умереть во цвете лет от ее ядовитой крови. Правда, прилипала Рене и в этот раз сумел до меня добраться, всучил свою дешевую бижутерию, велев в ближайшие сроки обменять ее на артефакт. Попытки заикнуться, что я теперь в Бюро персона нон грата, были для него пустым звуком. Стоун прибегнул к своему излюбленному способу — пустил в ход шантаж, заявив, что в случае провала Блейк сразу узнает всю мою подноготную. Тогда я не смогу рассчитывать даже на самую завалящую должность в сыскном отделе или того хуже — прямиком из Бюро отправлюсь в тюрьму.

При воспоминании о разговоре с бандитом во мне начала закипать злость. Остервенело хлопнув дверцей шкафа, поставила на стол тарелку с овощами. Схватила большой, с гладким широким лезвием нож и начала как попало нарезать неровные куски. Уистлер бросил на меня осторожный взгляд, но разумно промолчал, по-видимому, приняв взвинченное состояние хозяйки на свой счет. Девину было невдомек, что он — не единственная моя головная боль. Ничего, Рене, скоро я с тобой поквитаюсь. Найду способ тебя прищучить.

Желая скрасить время до обеда, как бы невзначай проговорила:

— Наверное, тебе будет любопытно узнать, что Этан Корти, застреленный в переулке, а потом еще и утопленный в реке, был постоянным клиентом твоей зазнобы. Такой же влюбленный дурак. — Многозначительно посмотрела на Наблюдателя.

Тот сразу напрягся. В глазах — лед, желваки на скулах так и ходят. Значит, задела за живое. Хоть какая-то отрада…

Сообразив, что сказала я это неспроста и сейчас наслаждаюсь его реакцией, Уистлер постарался взять себя в руки. Наигранно-спокойным голосом спросил:

— Корти жив?

— А то! Когда события изменились, Блейк сразу взял его под свое крыло. Да и незачем Бразу теперь его убивать. В прошлый раз это было необходимо, ведь Арлен опасался, что Этан заговорит и испортит ему всю обедню. Я думаю, дело было так: когда мы погнались за Корти из часовни, Браз кинулся следом и застрелил его, но понимая, что это не помешает допросить покойника, не побоялся рискнуть жизнью и прыгнул на две недели назад, дабы снова убить бедолагу. Чтоб уже наверняка не проболтался. Кстати, в этом вы с Арленом как близнецы. У обоих отсутствуют тормоза.

— Получается, Браз и Корти были знакомы, — никак не отреагировав на мой сарказм, вслух размышлял Девин. — Этан знал об артефакте?

— Насколько мне известно, а известно мне немного, потому что благодаря кое-кому отстранена от расследования, — не преминула упомянуть о наболевшем, — они познакомились в борделе, в том самом, где привечала клиентов милашка Брин. Оба были без ума от красотки-дриады. Девушка проболталась Этану, что по наущению Браза собирается вскружить голову одному сверх меры доверчивому графу, дабы выдурить у того медальон, некогда являвшийся собственностью семьи Арлена. Этой сказочкой Браз потчевал свою любовницу. Этану авантюра не понравилась сразу. Он даже пригрозил приятелю, что расскажет все предполагаемой жертве обмана, то бишь тебе. Но, видимо, Арлену удалось его запугать, а может, просто пообещал наградить за молчание в денежном эквиваленте. В любом случае, Корти на время притих, но не выпускал любовницу из виду и частенько захаживал к ней в гости. Представляешь, псевдо-Аврора возвращалась со свидания с тобой и тут же прыгала в койку к другому. Девушка зря времени не теряла. На редкость любвеобильная особа. — Я с садистским удовлетворением наблюдала за перекошенной физиономией напарника, но прекращать пытку не собиралась. — Корти признался, что предлагал мисс Кун выйти за него замуж, но разве могла она выбрать в спутники жизни никчемного безработного вертопраха? Аристократ не в пример выгодней партия. Поэтому бедняге Этану ничего не светило, разве что довольствоваться малым — объедками с графского стола. — Присев возле багровеющего напарника и перекладывая из руки в руку увесистый нож, я продолжила издеваться: — Кстати, по словам мадам Сюзон, владелицы публичного дома, Брин была одной из самых востребованных, потому как знала толк в своем ремесле. Бандерша не успевала подсчитывать приносимые ею доходы. Не хотелось бы сыпать соль на твою кровоточащую рану, но вынуждена констатировать: в жарких объятиях твоей возлюбленной побывало не менее половины Миствиля.

— Как и в твоих! — огрызнулся Девин.

Острое лезвие вонзилось в разделочную доску в паре сантиметров от его пальцев. Уистлер предусмотрительно убрал руки со стола.

— Имей в виду, в следующий раз не промахнусь, — пообещала я и, отвернувшись, принялась греметь посудой. Доставая столовые приборы, мысленно сокрушалась, что не имею потайных ящичков с припрятанным в их недрах ядом. Сейчас бы с удовольствием угостила им «дорогого» напарничка.

Обедали молча. Девин равнодушно ковырял вилкой омлет, демонстрируя абсолютное к еде равнодушие. У меня же, наоборот, от всех этих переживаний проснулся волчий аппетит. Гренки одна за другой так и исчезали у меня во рту.

— А что там Тони? Виделась с ним? — нарушил тишину Уистлер.

— Как только дозволили выходить из дому, первым делом помчалась к нему. Знала, Блейк не в курсе истории с очками и надеялась, что альв изобретет их для меня снова. Или на крайний случай поделится компасом. Парадокс, но в новом варианте развития событий волшебным игрушкам Смарта тоже пришли кранты. Накануне моего прихода квартиру Тони ограбили, забрав чуть ли не весь его магический арсенал.

— Арлен? — Проследив за моим укоризненным взглядом, скользящим по его тарелке, Девин спохватился. Понял, для кого я все это разготавливала, и принялся за еду.

— Не думаю. Он ведь ни черта не помнит и не в курсе, что Тони нам помогал. Просто некоторые события изменить невозможно. Прав Блейк: то, что предначертано, должно случиться. И не нам на это влиять. А ты ни много ни мало вообразил себя богом… Как, понравилась роль?

— Никак не угомонишься? — накалывая на вилку поджаренную ветчину, хмыкнул Наблюдатель.

— Да. И не надейся, что перестану об этом напоминать. Раз твоя совесть молчит, придется взять на себя ее обязанности.

Уистлер поморщился, будто вместо мяса проглотил отраву, но спорить не стал, благоразумно сменив тему:

— Как Николас? Небось тоже меня проклинает?

— Да вроде бы нет. Даже, по-моему, премного благодарен. Твоими стараниями необходимость объясняться с Клеренсами отпала сама собой. Но как мне кажется, Россу лучше сто раз вываляться в грязи, чем потерять единственного друга. В последнее время он сам не свой. Ходит по Бюро, как неприкаянный. Даже на меня перестал злиться. А это уже кое-что значит. Правы люди, утверждая, что горе сплачивает. Следуя их логике, мы с тобой скоро станем не разлей вода.

Когда с трапезой было покончено, предложила подняться наверх. Нэтти должна была скоро вернуться, и ей совсем не обязательно знать, кто у меня загостился. Пока искала в спальне магические штуковины, вроде телепортов и прочего хлама, которым щедро снабдил меня Рене, вводила Уистлера в курс тех событий, что еще ждали своей очереди.

— Также я побывала в квартире Браза. У полицейских, правда, была фора в пять дней, но и мне кое-что перепало. — Раскрыв конторку, достала оттуда смятый лист бумаги. — Нашла под диваном. Эти ленивцы даже не удосужились сдвинуть мебель.

Глаза у Уистлера округлились, стоило ему увидеть испещренный каракулями листок.

— Что это? Какие-то формулы?

— Сама долго ломала голову. Сделала копию для Тони, и он пообещал разобраться. Я, кстати, вечером должна к нему заглянуть. Полагаю, захочешь присоединиться?

— Если ты не против.

— Я-то против, но, как понимаешь, выбора у меня нет. Поймаем Браза, и гуляй вальсом. — Просмотрев содержимое конторки, заглянула в шкаф. Потом настала очередь кровати. Побросав на пол подушки, принялась стягивать атласное покрывало, надеясь хотя бы под ним обнаружить заветную торбочку, и не переставала себя ругать. Вот куда можно было ее подевать?!

— По-моему, не самое подходящее время для постельных утех, — невпопад пошутил Девин, наблюдая за моими манипуляциями.

— Даже не надейся. Здесь тебе больше ничего не светит, — скривилась я и терпеливо пояснила: — Хотела поделиться телепортами. Метнешься к Брин, покалякаете с ней о том, о сем, а я отвлеку констеблей.

— Можешь не искать, — траурно проронил горемыка. — Навряд ли переживу еще одно воздействие магии.

Я плюхнулась на кровать и тяжко вздохнула. Если нельзя прибегнуть к волшебству, то даже не представляю, как организовать им встречу.

— В доме, где держат мисс Кун, постоянно тусуются полиция и маги. — Прикинув в уме все возможные варианты, отмела каждый и развела руками. — Боюсь, ничего не выйдет. Я не знаю, как пройти к ней незамеченным.

— Ее что, вообще никуда не выпускают? — вскинул брови Наблюдатель.

— Вроде того. Разве что на вечернюю мессу. В среду и… субботу, — губы сами собой растянулись в улыбке. — То есть сегодня Брин снова будет корчить из себя святошу. Поговорить в храме — это единственный вариант.

— А ты, вижу, успела все разузнать, — то ли поддел, то ли похвалил меня напарник.

— Когда ваше сиятельство все испортило, единственным моим желанием было найти самозванку и разделаться с ней по-свойски. Хотелось хоть на ком-то отыграться. Если бы не эта ее охрана…

Повисло напряженное молчание. Не знаю, о чем думал Девин, но меня лично корежило от того, что не сумела осуществить задуманное и поквитаться с мерзавкой. И почему же я ее так ненавижу…

Поколебавшись, Уистлер хотел приблизиться, но я покачала головой, как бы говоря: то, что оказываю ему услугу, еще не означает готовность все простить и забыть.

— Алексис, я делал это не ради Брин. На кону были жизни невинных.

— И чего добился? Спас одних, погибли другие. Как вообще можно было так спонтанно себя вести?! Поступок четырнадцатилетнего мальчишки, а не взрослого мужчины!

— Мы опять переливаем из пустого в порожнее. Твои упреки ничего не изменят, — устало откликнулся Девин, всем своим видом показывая, что я его уже довела. — Во сколько начинается месса?

— В шесть. — Услышав, как внизу хлопнула входная дверь, я поднялась. — Посиди пока здесь, а мне нужно провести воспитательную беседу с домработницей.

Выйдя из спальни, отправилась чихвостить Нэтти.

В храм Святого Элиаса отправились пораньше, чтобы успеть сориентироваться на месте. Благо, на город опустился плотный туман, было сумрачно и промозгло. В широком плаще с низко надвинутым капюшоном Девин ни у кого не вызывал подозрения. Кутаясь в теплую одежду и натянув повыше кашне и воротники, люди торопливо сновали по тротуарам, мечтая о теплом доме и чашке горячего чая. Не удивлюсь, если мисс Кун решит пропустить сегодняшнюю литургию. В такую погоду добрый хозяин собаку на улицу не выгонит.

На площади неподалеку от моего дома взяли наемный экипаж и покатили в центр.

— Ты что-то говорил насчет ниточки, способной привести нас к Бразу, — вспомнила я фразу, не так давно оброненную напарником.

Девин посмотрел на меня, как на юродивую. В глазах ясно читался немой упрек в адрес моих умственных способностей.

— Брин жила с Арленом бок о бок несколько месяцев. Сомнительно, что за столько времени она ничего не узнала о его планах. Ведь неспроста же перестала ему доверять.

— Логично. Думаешь, ей известно, кто его конечная цель?

И как только сама до этого не додумалась! Действительно, поразительная тупоголовость.

— Очень на это надеюсь, — прозвучал лаконичный ответ.

Из всех церквей города Брин почему-то выбрала собор святого Элиаса, серая громада которого возвышалась на одной из главных площадей Миствиля. Здесь всегда толклась куча народу. Хотя в данном случае нам это было только на руку. Не придется изощряться, чтобы затеряться в толпе и избавиться от бдительного ока полицейских. Внутри было темно, и наши шаги эхом отдавались под расписными сводами храма. Молодой дьякон в светлом балахоне только начал зажигать свечи в вычурных канделябрах. Язычки пламени, словно множество светлячков, старательно освещали старинные фрески, изумительной красоты скульптуры и задрапированные темным бархатом деревянные исповедальни. В церкви витал сладковатый запах благовоний.

Дождавшись, когда дьякон отвернется к очередному бронзовому светильнику, я, встав на скамью, прицелилась и забросила на хоры маленький темный шарик размером с горошину. Тот подкатился к самому подножию органа. Уистлер взглядом спросил, чем это я занимаюсь.

— Отвлекающий маневр. — Подхватив Наблюдателя под руку, повела по главному нефу обратно.

Когда двери распахнулись, навстречу нам хлынула толпа.

— Спрячься вон за теми колоннами, — указала я на дальний придел возле самого входа в собор, частично загороженный мраморным надгробием какого-то там монарха.

Уистлер затерялся в гуще людей. Я заняла место с краю, там, где обычно слушала мессу мисс Кун, и, опустив на лицо густую вуаль, принялась исподлобья следить за прихожанами, выискивая среди них миниатюрную блондинку в сопровождении двух верных пажей-полисменов.

Кажется, сегодня удача благоволила моему напарнику. Дриада одной из последних вошла в храм и скромно примостилась в последнем ряду рядом со мной. Констебли заняли места неподалеку. Я окинула девицу с головы до ног хмурым взглядом. Красива, бесспорно. Как и все нимфы. Внутри появилась червоточинка, очень похожая на ревность.

Вскоре по храму поползло заунывное пение. Я легонько дотронулась до руки девушки, прошептав:

— Вас жаждет видеть ваш жених. Когда скажу, следуйте к выходу. Он будет ждать вас у колонн.

Брин едва заметно кивнула. На лице не отразилось даже тени эмоций. Мне бы ее самообладание.

Минут через десять после начала литургии началось представление. Из органа, установленного на балконе, повалил густой дым, быстро заволакивая пространство. Зал дружно ахнул. Наверное, некоторые ожидали, что, когда чад рассеется, они смогут лицезреть на хорах самого дьявола, взявшего на себя смелость явиться к ним из преисподней. Достигнув перил, серые клубы, как кисель, стали медленно стекать вниз, прямо на опешившего дьякона, так и застывшего с кадилом в руках.

Полицейские, разумеется, не могли не отреагировать на столь явное нарушение общественного порядка и первыми ринулись к эпицентру событий. Прихожане, что сидели дальше остальных, тоже ломанулись вперед, стараясь не пропустить самое интересное. Началась неразбериха.

Пихнула Брин в бок, мол, пора, и та сразу подхватилась. Убедившись, что исчезновение дриады осталось незамеченным ее стражами, я поспешила на улицу. Не было никакого желания становиться свидетелем их встречи.

Девин

Напряженно озираясь, девушка добежала до колонн, но, увидев меня, позабыла об осторожности и едва не вскрикнула от радости. Я приложил палец к губам, призывая ее к молчанию, и увлек за собой вглубь придела.

Приподнявшись на цыпочках, Брин повисла у меня на шее. Руки помимо воли обвили ее талию. Хоть обещал самому себе оставаться бесстрастным, на деле все оказалось иначе. Она была рядом. Она была живой. Как долго я грезил об этой встрече. Жаль, что реальность вовсе не та, о какой мечталось. Сколько ни меняй прошлого, от правды все равно убежать не удастся.

Коснувшись моего лица, Брин прижалась к губам в несмелом поцелуе. Я мягко отвел ее руки и отстранился.

Девушка потупила взгляд.

— Даже не знаю, как вымолить у тебя прощение. Наверное, любое мое оправдание покажется тебе лицемерием. Девин, — в ее голосе послышались мольба и раскаяние, — прости меня.

Прозвучало вполне искренне. Вот только я сюда пришел не ради заверений в любви. Напомнив себе, что времени у меня в обрез, быстро заговорил:

— Скажи, что тебе известно о медальоне и как его планировал использовать Браз?

При упоминании об Арлене девушка вздрогнула.

— Мне нечего добавить к тому, что уже рассказала твоему начальству. Я слепо верила ему и думала, что помогаю вернуть семейную реликвию. Однажды, став свидетельницей его разговора с магом, поняла, что меня одурачили. Я собиралась во всем тебе признаться. Пожалуйста, верь мне! — Она попыталась снова прильнуть ко мне, но, напоровшись на мой холодный взгляд, отступила и со вздохом продолжила: — Мне было неизвестно, какая сила заключена в артефакте. Арлен никогда не рассказывал, а все попытки выведать у него правду решительно пресекал.

Я досадливо поморщился. Надеялся, что Брин сумеет указать нам правильный путь. Кажется, и здесь вытянули пустышку.

— Но он хотя бы объяснил, зачем понадобилось твое участие в спектакле? Почему было просто не выкрасть медальон?

— Все дело в заклинании, наложенном на артефакт. Арлен утверждал, что заполучить украшение возможно только, если владелец расстанется с ним по собственной воле или же в случае его смерти. Браз попытался выкупить украшение, подослав к тебе своего старинного приятеля-антиквара. Но ты ему отказал. Избавиться от тебя мошенник поостерегся, так как понимал, что при таком раскладе его не спасет никакой артефакт — поймать преступника для Бюро станет делом чести. Тогда понадобилась я. Только дошло до меня все слишком поздно. Прости, — снова прошептала девушка, комкая в руках уголок кашемировой шали и не решаясь смотреть мне в глаза. — Я должна была сделать так, чтобы ты добровольно подарил украшение, и ненавязчиво описывала подобное. Думала, очень скоро поймешь намеки и без сожаления расстанешься с безделушкой, о ценности которой даже не подозревал. Но шли недели, а ожидаемого не происходило. Браз нервничал, я же не заметила, как влюбилась. Мне хотелось только одного, чтобы Арлен поскорее убрался подальше от нас, и мы бы зажили счастливо. Вместе.

— Он когда-нибудь упоминал об императоре Рудольфе или, возможно, о его сыне? — пресек я очередную попытку свести разговор к нашим не сложившимся отношениям. — Может, вы говорили о помолвке наследника с ее высочеством?

Брин наморщила лоб, видимо, что-то припоминая. На коже пролегла трогательная складочка, так хорошо знакомая мне. С трудом удержался, чтобы ее не поцеловать.

— Да, пару раз Арлен заговаривал о Рудольфе. Пел ему дифирамбы, восхищался его империей, говорил что-то насчет того, как было бы здорово там побывать. Честно говоря, смутно помню его болтовню. Тогда я уже была без ума от тебя, ни о ком и ни о чем другом не могла больше думать, — мастерски перевела она разговор в другое русло. Потом, о чем-то вспомнив, снова возвратилась к прежней теме. — Еще он как-то обронил, что ни за что не пропустит такое знаменательное событие, как соединение двух королевских фамилий. Наверное, Арлен имел в виду бал в честь помолвки.

В принципе, я это и предполагал, а теперь окончательно утвердился в своих подозрениях. Что ж, выходит, встреча с Брин была ненапрасной.

Шум в церкви постепенно начал стихать. Полицейским удалось выяснить причину дыма.

— Тебе лучше вернуться на свое место.

Брин ухватила меня за руку, пытаясь удержать.

— Давай уедем! Сбежим сегодня же! Мы бы могли начать все заново. Клянусь, я больше никогда тебя не подведу! Девин, я люблю тебя. — Ее глаза наполнились слезами, одна скользнула вниз, оставив на щеке влажный след.

— А как быть с твоим прошлым? Да и на будущее строить планы, по-моему, уже поздновато, ты так не считаешь? — горько усмехнулся я.

Дриада не отводила взгляда, в ее больших голубых глазах отражались сразу и небо, и море. Первое манило воспарить ввысь, второе — утонуть в бездонных глубинах, обещая неземные ласки и наслаждение.

Выдержав несколько мгновений, наклонился к своей соблазнительнице и прошептал ей на ухо:

— Открою маленький секрет: единственное, что я унаследовал от своих всемогущих предков, — это невосприимчивость к чужой магии. Можешь даже не пытаться меня заворожить. То, что испытывал к тебе раньше, заслуга не твоих чар. Это было настоящее, большое чувство. Но теперь от него ничего не осталось.

Я ушел без сожаления, оставив ее мучиться запоздалым раскаянием и винить во всем случившемся только саму себя.

День пятнадцатый

Алексис

До самого рассвета торчали у Тони, продумывая предстоящую диверсию. Нужно было учесть все нюансы, дабы не спугнуть Браза и самим не опростоволоситься. Малейшая оплошность, и преступник скроется с артефактом. На сей раз навсегда. И тогда ищи-свищи ветра в поле. Бал в честь помолвки был нашим последним шансом.

— Уверен, что его цель — император? — Сидя в жестком кресле, пружины которого то и дело впивались мне в зад, я устало наблюдала за напарником, битый час курсирующим по лаборатории.

Все так же не отрывая глаз от мысков своих запыленных сапог, Девин согласно кивнул. Притормозив, прислонился к подоконнику и наконец снизошел до объяснений:

— Первое, что натолкнуло меня на эту мысль, — газеты в квартире Браза.

— Какие еще газеты? — требовательно вопросила я. Что-то не припомню, чтобы Уистлер делился со мной соображениями по поводу Арленовской периодики. Хотел, наверное, присвоить себе все лавры грядущей славы. Я о нем, можно сказать, пекусь денно и нощно, а он вон как со мной…

— Браз собирал статьи о Рудольфе. Наверняка, чтобы получше его узнать и таким образом избежать прокола. Скрупулезно изучал подноготную, и это, стоит отметить, было не так уж сложно. Последние пару месяцев газеты пестрели передовицами об императоре, смаковали каждую мельчайшую деталь биографии, сквозь лупу смотрели на проводимую им политику, на его семью. Я сам хоть и не приверженец светской прессы, стал невольным свидетелем приватной жизни его величества.

Убийство Майло Лэннистера, в теле которого преступник планировал проникнуть во дворец, стало еще одним звеном в цепи тревожных событий. Ну а Брин подтвердила все мои подозрения. Уверен, Браз спит и видит себя императором.

— Губа не дура, — присвистнула я. — И чем его, хотелось бы знать, не устраивает наш король? Георг тоже еще вполне ничего мужчинка, в самом соку. И Фейрилэнд ничем не хуже Ларгийской империи, довольно места, чтоб разгуляться. Да, кстати, нельзя выпускать из виду тот факт, что Арлен мог так и не разгадать секрет медальона и продолжает блуждать из тела в тело, — весомо заметила я, поцеживая из колбы дешевый портвейн. Фужеров у Тони отродясь не водилось, а спускаться на кухню и тревожить своей возней домочадцев мы не решились. Проще было воспользоваться лабораторной утварью. — Этот паршивец не станет рисковать всем, дабы на какие-то пару дней возглавить могущественную империю. Даже с целью нахапать побольше — понадобится время. Ведь в конечном итоге и эта оболочка растает так же, как и все остальные, до завершения его меркантильных планов.

— К слову сказать, уже три дня ничего не слышно о новых жертвах, — включился в разговор Тони. Альв сидел на высоком стуле и, сгорбившись, что-то читал при скудном свете керосиновой лампы. На миг оторвавшись от листков, веером разложенных перед ним, добавил: — Одно из двух: или преступник так и не нашел ответ и попросту сбежал из города…

— Что на Арлена совсем не похоже, — не могла не отметить я. Уже успела понять, что так просто тот не сдается.

— Или же он каким-то образом сумел снова призвать дух Софии, без вашей крови, мистер Уистлер, и теперь готовится совершить последний свой триумфальный прыжок, — закончил мысль маг и вернулся к изучению бумажек.

— Я вот о чем подумала, как мы поймем, когда Браз решит занять место Рудольфа? Вероятнее всего, до торжества. Ведь не станет же он совершать это на виду у сотен приглашенных. Арлен не настолько безумен.

— Осмелюсь с вами не согласиться, — снова подал голос альв. Собрав свои писульки в аккуратную ровную стопочку, повернулся ко мне. — Я расшифровал формулы, найденные в квартире Браза. Он или же его сообщник пытался изобрести очень хитрое соединение, и у меня есть все основания полагать, что у них это получилось. Последняя формула из списка подействовала.

— Подействовала на что? — полюбопытствовала я.

Смарт поерзал на стуле.

— На миссис Никсон.

Бедная хозяйка. Я бы на ее месте гнала поганой метлой такого опасного квартиранта.

— И что же удалось выяснить в ходе эксперимента? — Уистлер забрал у меня колбу и, выплеснув в нее остатки вина, залпом опрокинул в себя терпкий напиток.

Мне оставалось только горестно вздыхать и с сожалением коситься на опустевшую тару.

— Миссис Никсон вдохнула синтезированный мною газ. Уверяю вас, никакого вреда это ей не принесло, — поспешил заверить альв, заметив, как вытянулись наши лица. — Все использованные ингредиенты были совершенно безвредны. Хозяйка до сих пор чувствует себя превосходно.

— Это-то и странно, — поежился Девин.

— Единственное, что с ней произошло, — временное умопомрачение. На несколько минут она впала в своего рода транс, и как потом выяснилось, этот промежуток времени напрочь стерся из ее памяти. Что самое интересное, я сумел заполнить пробел нужными мне сведениями. Мысленно внушил хозяйке первое, что пришло на ум, можно сказать, переписал заново одну из страниц ее жизни, причем заполнив ее самыми приятными переживаниями. Так что она должна быть мне благодарна.

— Ну это уж всенепременно. А вообще, забористая штучка, — констатировала я. — Вот ведь пройдохи, до чего докумекали.

— По-вашему, он планирует перевоплотиться в Рудольфа на глазах у всего честного народа? — опешенно пробормотал Девин.

Альв согласно кивнул.

— Круто! — только и смогла выговорить я.

Уистлер же занялся своим любимым делом — пустился в размышления:

— А вот и проверим его крутизну. Если вы правы, Браз каким-то образом собирается угостить этой отравой всех гостей, внушив им свою собственную версию происходящего, потом по-быстрому переселиться в его величество, а ставшее ненужным тело куда-то сбагрить. И тогда никто не заметит подмены, потому что будет помнить только то, чем напичкает их сознание преступник. Я правильно вас понимаю?

Смарт неопределенно пожал плечами.

Я нахмурилась:

— Как-то все это слишком сложно. Не проще ли подстеречь Рудольфа, когда он будет один, и проделать все без лишних телодвижений.

— Скажи еще в темном переулке, — брякнул Девин.

А маг его поддержал:

— Императора и прежде всегда тщательно охраняли, а после того, как Бюро стало известно, что готовится покушение на кого-то из высокопоставленных персон, охрану утроили. Все ожидают именно того, что описали вы, мисс Брук. А вот убийства прямо под собственным носом не предполагает никто. Этим и хочет воспользоваться злоумышленник.

— Но как Браз задумал осуществить свой мудреный план? Каким образом он собирается пустить газы? Разве что при помощи метеоризма…

— Очень смешно! Прямо обхохочешься! — психанул Девин. Что-то он сегодня чересчур нервный.

У Тони, к сожалению, на этот вопрос ответа пока не имелось. Он лишь сказал:

— С утра поеду в Бюро и расскажу все мистеру Блейку.

— Ни за что! — в один голос с Уистлером завопили мы.

— Надо играть по его вероломным правилам, а начальство нам этого не позволит!

Я лишь умолчала, что у каждого из нас был свой интерес в этой партии. Девин хотел вернуть себе доброе имя, я — заполучить заветное украшение. А если Бюро и полиция заблаговременно узнают о планах преступника, наши мечты можно будет похоронить на ближайшей помойке. Эти тупицы, как всегда, все испортят. Уж мне-то хорошо знакомы их методы. Как стадо баранов ринутся напролом. Тогда ушлый Арлен поймет, что его раскусили, и даст деру, возможно, с приглянувшимся ему телом.

Подсев к магу и заглядывая тому в глаза, залебезила:

— Дорогой мистер Смарт, мы должны действовать предельно осторожно. Браз очень хитер и, если что, сразу почувствует неладное. Чем меньше народу будет знать о вашем замечательном плане, тем больше шансов на успех. Доверьтесь нам.

— Даже не знаю, — с сомненьем протянул белобрысый, хотя слово «вашем» не осталось им без внимания. — Это как-то не по совести. Я всегда был честен перед законом и ничего не утаивал.

— Но ведь бывает молчание во благо! Как в данном случае. Поймите, судьба целого королевства в ваших руках! Да что там королевства, целого мира! У вас появилась реальная возможность проявить ваши неординарные способности, чтобы схватить самого опасного преступника века. — О, как загнула! Но, кажется, не зря. Маг польщено зарделся и скромно признал, что, возможно, я в чем-то права. Я тут же безапелляционно заявила: — Еще как права! Вот увидите, благодаря нам мерзавец получит по заслугам.

Не скажу, что Тони был амбициозен, но как и любому непризнанному гению ему хотелось, чтобы о нем услышали. А с поимкой неуловимого убийцы альв был обречен на успех. Правда, в случае провала — на пожизненное заключение. Но об этом я благоразумно умолчала.

На том и порешили. Вечером отправляемся на праздник, на месте выясняем, куда и как Браз собрался закачать токсины, и хватаем его до того, как у всех гостей отшибет память, а преступник претворит в жизнь свои дерзкие планы, то бишь заграбастает уникальное тело. Понятно, что действовать он будет не в одиночку. Без сообщника такое дельце не провернуть. Ему потребуется маг, который в нужный момент откроет доступ ядовитому веществу и телепатически внушит гостям то, что должно осесть в их головах.

Мы, кстати, тоже решили, что было бы неплохо обмениваться мыслями на расстоянии. Не будем же паровозиком ходить друг за другом в поисках негодяя или устраивать прилюдно перекличку. Куда сподручнее будет разделиться. Смарт вызвался взять на себя обнаружение мага, мы — дорогого нашим сердцам Арлена. Повяжем обоих сразу, а для этого необходимо быть постоянно на связи. Поэтому Тони снабдил нас небольшими цилиндрическими затычками. Вставленные в уши, они улавливали ментальные процессы окружающих. Сложность состояла в том, чтобы абстрагироваться от ненужных мыслей и сфокусироваться на нашей троице.

— Только не пытайтесь таким образом вычислить злодея, — сразу предупредил нас Смарт. — Стоит ему почувствовать, что кто-то копается у него в мозгах, как пиши пропало. Полагаю, Браз со своим напарником для общения воспользуется таким же способом. Поэтому концентрируйтесь только на мне и друг друге и держите свое сознание закрытым.

Легко сказать! Несколько часов мы с Уистлером усердно тренировались, в точности выполняя указания альва. Поначалу ничего не получалось. Я смогла услышать метания соседки Тони, страдающей бессонницей, но задержаться на Девине почему-то оказалось намного сложнее. Только уловила мимолетную мысль, в которой фигурировало имя Брин, но даже не успела понять, что конкретно он о ней думал. Разозлившись на слюнтяя, до сих пор не выбросившего эту прохиндейку из головы, мысленно высказала все, что он заслужил. Тони, не сдержавшись, хмыкнул, а Уистлер покраснел до корней волос. Значит, сумел проникнуть в мое сознание. Ничего, пусть знает, что о нем на самом деле думают близкие люди. Может, послужит уроком.

Когда забрезжил рассвет, мы, вымученные, но весьма довольные достигнутыми результатами, без сил повалились на диван и начали умолять альва сварганить нам завтрак. Есть хотелось неимоверно. Изнуряющие тренировки высосали из меня все калории. Отличный способ сбросить пару лишних фунтов. Надо будет взять на вооружение.

Основательно проредив продовольственные запасы миссис Никсон, стали прощаться. Договорились встретиться в шесть на Трианской площади и уже оттуда двинуться на праздник.

— Есть одна загвоздка, — с опозданием хватился Девин. — Я не могу вот так просто взять и явиться во дворец. Меня сразу же арестуют.

Дошло наконец! Всегда подозревала, что у него замедленная реакция. Взять хотя бы тот случай в театре. Другой на его месте давно б меня изнасиловал, а Уистлер, дурак, только и может, что сожалеть и извиняться.

— Ерунда! — как от чего-то несущественного отмахнулся Тони. — Воспользуетесь моим недавним изобретением — беретом-невидимкой. Вас никто не увидит. Даже мы с мисс Брук. Это еще одна причина того, чтобы прибегнуть к телепатии, иначе и мы потеряем ваш след.

Вот ведь головастый, — невольно позавидовала альву. У этого чудика имелось решение практически всех проблем. Оставалось только гадать, почему он до сих пор прозябает в трущобах Миствиля, а не купается в лучах славы.

Девин без особого энтузиазма воспринял идею снова испытать на себе магические ресурсы, но иного выхода, как ни крути, не было. Пришлось рискнуть собственной шкурой.

Утомленные и выжатые, дома мы сумели только доползти до опочивальни и сразу повалились спать. У меня даже не хватило сил отбрехиваться от Уистлера и спихнуть его, нахально растянувшегося на кровати, на пол. Стоило голове коснуться подушки, как я моментально отключилась.

Неожиданным будильником оказалась Нэтти. Наученная горьким опытом, девушка не колотила в дверь, а только нежно скреблась. Потом вручила мне записку со словами:

— Только что принесли. Не хотела вас тревожить, но посыльный сказал, что это срочно.

Я раскрыла конверт. Послание было от Блейка. Начальник соизволил гневаться и в нескольких резких выражениях требовал, чтобы я на всей скорости неслась во дворец, иначе грозился навсегда отлучить от кормушки. Так он ласково называл наше Бюро, когда был на кого-нибудь особенно зол. Видимо, мое отсутствие на вчерашней «поверке» не осталось незамеченным.

— Который час? — пробормотала сонно, стараясь загородить своим телом продолжающего дрыхнуть напарника.

Что не помешало Нэтти, приподнявшись на цыпочки, беспардонно заглянуть в комнату и обнаружить на моем ложе спящий объект. Благо, было темно, и понять, кто на этот раз подвернулся хозяйке под руку, у девушки не получилось. Разочарованно вздохнув, она отступила. Хоть бы не заработала язву желудка от неудовлетворенного любопытства.

— Половина пятого, — отрапортовала домработница. Памятуя о недавней взбучке, которую ей задала, заискивающе протянула: — Ужин уже готов. И горячая ванна ждет вас. Добавить розовой эссенции?

Я рассеянно кивнула и, велев подать еду в постель, отправила служанку на кухню. Растолкав напарника, принялась за ревизию гардероба. Помнится, где-то тут висела новенькая фрачная пара, позабытая одним ненормальным, каждый час меняющим свой наряд, чем и достал меня в первый же вечер. Я тогда сгребла в кучу все его шмотки и выбросила за дверь. Лишь один костюмчик чудесным образом избежал сей скорбной участи. И сейчас он пришелся как нельзя кстати. Надо же было приводить Девина в божеский вид.

В комнату снова постучали. Забрав у Нэтти поднос, взамен сунула ей бальное платье с указанием хорошенько его отутюжить. Девушка умчалась в каморку под лестницей, а я, пожелав гостю приятного аппетита, пошла отмокать в душистой воде.

Когда вернулась, Девин уже успел перекусить и переодеться. Стоя перед трюмо, завязывал бабочку.

— Интересно, откуда у тебя все это? Кто подал и почему хранишь?

— Коплю для будущего счастливчика — мужа. Вдруг он придет ко мне в чем мать родила. Всякое в жизни случается.

— Я тебе пока предложение не делал, — не замедлил подгадить Наблюдатель.

— Это ничего, все равно ты отлично выглядишь.

На лестнице послышались шаги. Уистлер успел спрятаться за ширмой прежде, чем Нэтти, теперь уже без стука, вломилась в комнату. Видимо, жажда познания оказалась сильнее здравого смысла. За что глупышка и поплатилась.

— Пойдем! — потащила я чуть ли не за шкирку нашу любознательную обратно к выходу. — Поможешь собраться.

— А почему не здесь? — словно упрямая корова уперлась «рогами» служанка, но я одним точным рывком сдвинула ее с места и, не церемонясь, выпихнула в коридор, а потом на той же скорости поволокла в соседнюю комнату.

Облачилась в шелковое кремовое платье с кружевной отделкой и глубоким декольте. Задрапированное сзади, оно оканчивалось коротким шлейфом. На шею нацепила черную бархатку. Нэтти уложила мои волосы в аккуратную прическу, подняв их вверх, все, кроме нескольких длинных прядей, локонами спадающих по спине. Удовлетворенно оглядев результат своих стараний, девушка подала мне сумочку и длинные светлые перчатки до локтей.

— Что-нибудь еще? — с затаенной надеждой подняла на меня глаза. — Может, вы что-то забыли в спальне?

— На сегодня можешь быть свободна, — разочаровала я камеристку.

Пожелав веселого вечера, Нэтти нехотя собралась и ушла. Мы с напарником тоже не стали задерживаться, поехали к месту встречи. Тони уже ждал нас на площади. Заметив его долговязую фигуру, вырисовывающуюся в тумане, я приоткрыла дверцу и помахала рукой.

В карете Девин нахлобучил на голову волшебный берет кричащего розового колера (я бы в нем выглядела сногсшибательно, а вот для мужика цвет вроде как не того) и растворился в недрах повозки.

— Как самочувствие? — с тревогой обратилась к невидимке.

— Нормально, — успокоил меня Наблюдатель, что-то недовольно ворча насчет цветовой гаммы эксклюзивного капора.

— Уверяю вас, это совершенно безопасно. С мистером Уистлером все будет в порядке, — окончательно развеял мои опасения альв.

Миновав охрану, несшую вахту у ворот, мы направились к красивому белокаменному зданию. Если бы не черное небо, низко нависшее над дворцом, и оголенные деревца без намека на листья, эта картина была бы более радостной. Но погода как будто нарочно портила все впечатление. Желающих подышать озоном не наблюдалось, зато холл был переполнен гостями. Уединившись за широкой мраморной колонной, мы обговорили последние детали и разделились. Тони отправился на променад по дворцу, дабы выяснить, откуда должна произойти «утечка» газа, мы с Уистлером стали приглядываться к гостям, выискивая среди них подозрительных типов.

Вставив передатчик мыслей в ухо, я вывернула из своего укрытия и, как назло, сразу столкнулась с Блейком. При виде моей скромной персоны у шефа с носа сползли очки и началось неконтролируемое слюноотделение. Но, ясное дело, не от восторга меня лицезреть, а от праведного негодования. И чем, интересно, уже успела ему насолить?

— Явилась — не запылилась! — словно очкастая кобра зашипел предводитель местной охраны. — А собрание почему обошла стороной? Или для вас законы неписаны?

— Живот прихватило, — вдохновенно соврала я. — Весь вечер не слазила с унитаза. Да еще и критические дни подвалили. Вы, наверное, не знаете, но у всех это бывает по-разному: у одних…

Старик почему-то не захотел вникать в гигиенические особенности столь деликатного периода у девушки, только предупредил:

— Смотри в оба. Нутром чую, Браз где-то здесь, — и был таков.

Неожиданно быстро отвязавшись от шефа, попыталась настроить ментальную связь. В первые секунды чуть не оглохла. Черепная коробка готова была взорваться от обилия мусора в головах окружающих. И о чем только народ думает! Появилось острое желание вытащить прибор и раздавить его каблуком. Усилием воли заставила себя абстрагироваться. Точно следуя инструкциям альва, расслабилась, сделала глубокий вдох и представила, что я здесь одна. Получилось не сразу, но постепенно оглушительный гомон стих, я перестала слышать чужие мысли, сфокусировавшись на Девине и Тони. В мое сознание начал пробиваться приглушенный голос Смарта.

— Зайдите в тронный зал. Я нашел предполагаемый источник газа.

В просторном помещении, интерьер которого был выдержан в светлых тонах, с лепным декором и высокими стрельчатыми окнами, народу набилось как грязи. Возле постамента с бюстом неопознанного мной правителя заметила Тони. Задрав голову, он смотрел вверх. Я проследила за его взглядом. Свод зала украшала нелепая композиция в виде двух гигантских сердец, наложенных друг на друга. Составлена она была из больших, сиреневых и белых шаров, каждый диаметром в несколько футов. Каким-то образом шары удерживались под самым потолком.

— Умно, — раздалось у самого уха. — Весьма умно.

Не сразу сообразила, что это не телепатия, Девин стоит рядом. Невольно поежилась. Было в его невидимости что-то зловещее. Мы все у него как на ладони, в то время как он может находиться где угодно.

— Думаете, шары начинены газом? — спросила альва.

— Похоже на то. Ничего более подходящего я не заметил. Стоит им лопнуть, и газ вырвется наружу. Сообщник Браза уже точно здесь. Попробую его вычислить.

— Дерзайте! — от всей души пожелала я магу и вернулась к выполнению своей части миссии.

Наш человек-невидимка, полагаю, тоже отправился патрулировать по празднично убранному дворцу.

Прохаживаясь по анфиладам и галереям, я всматривалась в лица гостей и чувствовала поднимающуюся внутри панику: как в этом столпотворении отыскать единственного, нужного нам, и не ошибиться? На нем ведь клейма не стоит.

На широкой, изгибающей дугой лестнице заметила Ника в компании нескольких Наблюдателей. Почувствовав на себе мой взгляд, он обернулся и кивнул в знак приветствия. Я послала ему ответную улыбку. Потом, как всегда некстати, напоролась на Блейка, разгуливающего под ручку со своей объемистой половиной. Поприветствовав достопочтенную матрону книксеном и заверив начальника, что все под контролем, двинулась дальше. Возле зеркала в холле стоял Лестер Фад и занимался самолюбованием. Услышав мой оклик, в последний раз провел гребнем по темным нафабренным волосам, разделенным на прямой пробор, и обернулся ко мне.

— Тебя не было на вчерашнем собрании. Адам рвал и метал.

А то я не знаю!

— Не напоминайте! Уже получила свою порцию нагоняя.

Лестер сочувственно кивнул и, снова глянув на свое отражение, поправил фиалковую бутоньерку в петлице фрака. Такие букетики в тон воздушным шарам и разной другой дребедени при входе всучивали каждому гостю, отчего вокруг мужчин витал нежный аромат диких фиалок.

— Проклятая простуда! — звучно чихнув, посетовал Фад и извлек из кармана уже основательно измочаленный платок.

— А что ж вы хотели, сейчас сезон всякой заразы. Вот и к вам прицепилась, — назидательно изрекла я.

— Умеешь ты успокоить!

— А то…

Развить тему о пагубном влиянии холодов на организм человека нам помешали. К моему собеседнику приблизился альв в темно-серой ливрее, выдающей в нем одного из распорядителей праздника, и попросил Лестера уделить минуту внимания. Поняв намек, я простилась с коллегой и продолжила циркулирование по дворцу.

Время от времени соединялась с Девином и Тони. Ни у того, ни у другого пока не было ничего обнадеживающего.

Вскоре всех гостей попросили собраться в тронном зале. Набившись в огромное помещение, мы стали ждать появления его величества в компании будущего свата — императора Рудольфа. Следом за ними перед приглашенными должны были предстать и сами виновники торжества.

Запасшись бокалом шампанского, я заняла наиболее выгодную позицию неподалеку от возвышенности, где располагался монарший трон, и стала наблюдать за происходящим. То и дело невольно косилась на покачивающиеся под потолком сердца. Надеюсь, Тони не подведет и вовремя вычислит мага. Не хотелось бы, чтобы из моей памяти стерли какие-нибудь воспоминания, пусть даже не самые лучшие.

Пока глазела по сторонам, успела заметить в пестрой разряженной толпе сиятельную графиню Уистлер. Вместо того чтобы оставаться дома и оплакивать кончину любимого сына, альвесса блистала в высшем свете. И хоть на ней было траурное платье, которое, кстати, ей весьма шло, Маделин совсем не походила на несчастную, убитую горем мать. Наоборот, мне показалось, что графиня получает удовольствие от того, что имя ее сына у всех на устах.

«Твоя мамашка сегодня в ударе», — мысленно обратилась я к напарнику. — «Пробил ее звездный час. Все так и жаждут посочувствовать бедной графине, лишившейся единственного продолжателя рода».

«А ты думала, она будет прозябать в одиночестве?» — фыркнул Наблюдатель. — «Плохо же ты знаешь мою мать! Не родился еще тот человек, который заставил бы ее просидеть взаперти».

«Мне тебя искренне жаль», — без тени иронии посочувствовала я и шестым чувством уловила ответную горькую усмешку. Что тут скажешь, Девину крупно не повезло с родительницей.

Следующие полчаса мы были вынуждены выслушивать занудные речи их величеств, напыщенные заверениями в дружбе и преданности до гробовой доски. Наконец король Георг подал знак одному из магов, тому самому, что так бесцеремонно умыкнул у меня Фада. Кивнув в ответ, альв распахнул створки и под всеобщие рукоплескания повел принцессу Пенелопу к ее венценосному папеньке. Толпа почтительно расступалась и кланялась дочери короля. Миловидная шатенка в роскошном платье из парчи присела в реверансе, приветствуя родителя, потом губами коснулась руки будущего свекра, таким образом выражая свою признательность за то, что именно ее удостоили чести стать следующей правительницей Ларгийской империи. Я бы на месте принцессы вместо скромных лобызаний от счастья задушила бы нового родственника в объятиях.

Далее настал черед избранника Пенелопы. Высокий статный молодой человек, очень похожий на своего отца, приблизился к невесте. Невооруженным глазом было видно, что оба безумно рады этому союзу, а значит, у него имелись все шансы из политического перерасти в брак по любви. Оставалось только порадоваться за молодых. Что я и сделала, присоединившись к громким аплодисментам. Хотелось бы верить, что никакому гаду не удастся омрачить этот вечер и разбить живые сердца, выпустив яд из резиновых.

Потому заставила себя сосредоточиться на главном — на поимке преступника. Внимательно вглядывалась в лица, пытаясь уловить хоть какой-то намек на волнение или напряжение. Черта с два! Все выглядели расслабленными и довольными жизнью. Даже Блейк, кажется, перестал беспокоиться и сейчас, взяв пример с юных наследников, танцевал со своей благоверной. Следом за ними в центр зала потянулись и остальные. Засмотревшись на кружащиеся в вальсе парочки, я не сразу заметила Шейрона, пристально меня разглядывающего. Что-то шепнув своему собеседнику, бастард всучил ему недопитый бокал вина и двинулся в моем направлении. В голове тут же зазвучал предупреждающий голос Девина: «Даже не думай! Сейчас нужно сконцентрироваться на Бразе, а не на экс-любовниках!»

«Сама разберусь!» — так же телепатически огрызнулась я и, не раздумывая, приняла приглашение.

Было забавно наблюдать за Вильерсом, видевшим меня впервые в жизни. Он прямо из кожи вон лез, дабы произвести впечатление. Все-таки против природы не попрешь. Если рожден волочиться за каждой юбкой, то хоть сто раз перекраивай прошлое, натура свое возьмет.

Танцуя с Шейроном, я не теряла бдительности. Пока все было спокойно. Георг и Рудольф, развалившись на тронах, пили шампанское и вели непринужденную беседу. Неподалеку бдели полиция и маги, готовые в любой момент, если возникнет необходимость, прийти государям на выручку.

Проклятье! Когда же Браз начнет действовать?!

Если честно, я вся извелась. Было невмоготу продолжать украдкой смотреть по сторонам, изнывая от напряжения, и при этом еще умудряться отвечать на бесконечные вопросы словоохотливого блондина. Девин то ли обиделся, то ли решил не доставать, но поползновений в мой разум больше не предпринимал.

Зато Тони в самый неподходящий момент, когда бастард, прижав меня к себе, стал увлеченно нашептывать на ушко комплименты, взорвался криком в моем сознании: «Я нашел его! Следы магии очевидны! Сейчас, негодяй, я тебе устрою!..» — последние слова альв адресовал заговорщику.

— Стоять! — позабыв о конспирации, гаркнула я.

Шейрон отшатнулся, а крутящиеся рядом парочки, замерев, воззрились на меня, как на полоумную.

— Мой кавалер нечаянно наступил мне на ногу, — попыталась выкрутиться из щекотливого положения, свалив все с больной головы на здоровую. — Ужасно неприятно!

Демонстративно потерла носок бальной туфельки и, извиняюще улыбнувшись партнеру, пребывавшему в немом недоумении (может, теперь поостережется связываться с ненормальной, вроде меня, и наконец отвянет), пошкандыбала к ближайшему диванчику, мысленно посылая Тони предупреждение: «Даже не думайте сейчас его схватить. Мы еще не вычислили Браза!»

«Но шары в любой момент могут лопнуть!» — раздался в мозгу отчаянный вопль.

«Спокойно, Тони, у нас еще есть время», — подключился к ментальному диалогу Уистлер.

К сожалению, альв был прав. Мы не знали, когда Браз планирует совершить диверсию, были беззащитны перед его злым гением.

«Девин, миленький, есть хоть какие-нибудь соображения?» — взмолилась я, с жадностью осматривая толпу, которая, расступившись, сейчас пропускала Лестера Фада.

Ему, как начальнику временных телепортаций, доверили почетную роль вручить ценный артефакт императору. В руках у мужчины была подушечка из красного бархата, обшитая золотистым кантом; на ней лежали карманные часы.

Музыка стихла. Настало время подарков.

«Я не знаю», — в тихом голосе напарника слышалась паника.

Первым с трона поднялся Георг и обратился к притихшей публике:

— Ларгийской империи я отдаю самое ценное, что у меня есть, — мою дорогую дочь.

Народ умиленно ахнул, а принцесса нежно улыбнулась отцу.

Дождавшись, когда шепот стихнет, монарх продолжил:

— И хотя все сокровища мира меркнут по сравнению с единственно ценным — моей Пенелопой, я бы хотел преподнести вам, ваше величество, один скромный презент — часы Эйвана Льюиса. Надеюсь, они помогут вашим подданным бороться со злом и поддерживать в государстве порядок.

На такой мажорной ноте король закончил свою на сей раз весьма короткую речь. Новоиспеченные родственники обменялись крепкими рукопожатиями.

Лестер, почтительно замерший возле ступеней, ведущих к трону, заметил, как Георг ему кивнул, и, с поспешностью запихнув скомканный платок в карман, начал подниматься.

И тут меня осенило. На ум пришла удивительно простая и четкая мысль. Расталкивая гостей, я ринулась к трону, взывая к Девину: «Фиалки! У Лестера аллергия на фиалки!»

«Алексис, при чем…» — попытался осадить меня напарник, но я уже мысленно вопила: «Какой идиот, зная о своей аллергии, будет целый вечер щеголять с бутоньеркой и вдыхать губительные для него ароматы?!»

«Я его остановлю!» — издал воинственный клич Уистлер.

Надеюсь, он находится ближе к императору, потому как мне ни за что не поспеть туда вовремя. Народ неохотно расступался, возмущенный моим беспардонным поведением.

«Тони, хватайте мага!» — велела альву. — «Не дайте ему исполнить задуманное!»

С другой стороны к правителям подбирался Девин. Это я поняла, когда в среде приглашенных послышались изумленные возгласы. Еще бы! Кто-то невидимый, не церемонясь, уверенно прокладывал себе путь к трону. В зале начала подниматься суматоха.

Фад встревоженно оглянулся. На миг его колючий взгляд взметнулся к потолку. Уверенный, что сообщник не подведет, преступник схватил императора за руку, впившись в него глазами.

И все как будто замерло. Всего на несколько секунд, а потом замешательство сменилось оглушительной паникой. Фад рухнул на ступени, несколько магов бросились к нему. Гости, стоявшие ближе всех к монархам, тоже растянулись на плитах, сбитые с ног нашим невидимкой. Император, вернее тот, кто сейчас был в его теле, пошатнулся, как будто от сильного толчка, но быстро совладал собой.

Видели бы вы лицо псевдо-монарха, когда до него дошло, что гениальный план провалился. Публика не застыла истуканами, как предполагалось, а шумела и кричала. Не успела эта мысль отразиться на перекошенной яростью физиономии негодяя, как загадочное «приведение» налетело на него и повалило на пол.

Народ запричитал с новой силой. Еще бы! Вопиющая дерзость! Для всех было очевидным, что некто невидимый с упоением молотит почетного гостя, самого правителя Ларгийской империи. Правда, «Рудольф» так просто сдаваться не собирался и очень даже профессионально отвечал на удары. В пылу драки с Девина сполз волшебный берет, и теперь, на радость ошеломленной публики, числящийся в покойниках граф Уистлер от всей души колошматил его величество.

Георг вместе с дочерью и будущим зятем ушли в прострацию. Они и без действия газа были неспособны пошевелиться. Маги как-то тоже растерялись, не спешили на выручку императору. Даже о Фаде все на время позабыли. Чем я тут же не преминула воспользоваться, предоставив напарнику самому расхлебывать кашу. Стала прокладывать локтями путь к желанному телу. Медальон все еще находился у Лестера, и мне во что бы то ни стало нужно его найти.

Склонившись над трупом, стала шарить по карманам. Девин тем временем впечатал его фальшивое величество в трон. От сильного воздействия кресло перевернулось. Где-то совсем близко истерично всхлипнула графиня Уистлер, но сейчас до актрисы никому не было дела. Все как загипнотизированные следили за развитием волнующих событий. Уверена, Пенелопе, да и всем нам, надолго запомнится эта помолвка.

Выползший из-под монаршего сиденья лже-император кинулся под ноги своему противнику, и тот упал как подкошенный, потянув за собой напольную вазу, тут же разлетевшуюся вдребезги. Один из осколков оказался в руке негодяя, занесенной над поверженным Девином. Мне, конечно, было искренне жаль напарника, но помочь в данный момент я ему все равно ничем не могла. Нужно было сосредоточиться на поиске медальона. Тем более что Уистлер уже брал реванш. Пнул гада ногой в живот и тот, тихонько поскуливая, сполз на пол.

Наконец я ликующе вскрикнула. Во внутреннем кармане фрака обнаружила «яблоко раздора», но переложить в свой карман не успела.

— Немедленно дайте сюда! — подскочил ко мне Тони и самым наглым образом вырвал из рук украшение. Обескураженная поведением альва, я так и осталась сидеть на коленях возле покойника.

Маг раскрыл серебряные половинки медальона. Его громкий тягучий голос устремился к сводам дворца. Пока альв произносил заклинание, Браз, снова подмявший под себя Девина и уже занесший над его головой очередной фарфоровый эксклюзив, внезапно покачнулся и, картинно закатив глаза, рухнул навзничь.

Тут уж народ очнулся от ступора. Маги и стражи ринулись к императору. Тони, проявив несвойственную ему агрессивность, принялся их отталкивать, горланя на все лады, что сейчас каждая секунда на вес золота. Преодолев живую преграду, склонился над императором, с ловкостью фокусника извлек из кармана хорошо знакомые мне уродливые браслеты (вот ведь какой предусмотрительный) и стал «окольцовывать» монаршие конечности. Все, затаив дыхание, следили за действиями альва.

Пока Смарт произносил свою абракадабру, пытаясь удержать душу Рудольфа в его же собственном теле, я бочком протиснулась к Уистлеру, о котором все странным образом позабыли, будто он снова превратился в невидимку, и протянула ему платок.

— У тебя кровь на лице.

Привалившись к стене, напарник тяжело дышал и держался за бок. Браз отделал его не хуже, чем ресторанную отбивную.

Девин поднес платок к рассеченной губе. Попытался выпрямиться и тут же поморщился от боли. Значит, и ребра ему успели пересчитать.

Через несколько минут тревожного ожидания к всеобщему облегчению правитель начал подавать признаки жизни. Публика взволнованно зашумела. Те, кто стояли в арьергарде, поднимались на цыпочки, желая получше рассмотреть происходящее.

Тони оттеснили в сторону. Теперь его величеством занялись приближенные. Хотела уже порадоваться, что все позади. Душа Браза заточена в медальоне, император цел и невредим, аляповатые сердца по-прежнему преспокойно покачиваются под сводами зала, но тут раздался оглушительный голос Блейка.

— Держите его!

Шеф указывал на Уистлера. Упс… Кажется, я рано протрубила отбой.

— Поднять руку на самого императора! — бушевал начальник, нервно расхаживая по кабинету. — Немыслимо!

— Было бы лучше дать ему сдохнуть?! — не сдержалась я. — Или смиренно ждать, пока до кого-нибудь из верных стражей не доперло бы, что в теле его величества находится неуловимый преступник, и его пристрелили бы, покончив разом с обоими!

Девин был настолько слаб, что даже не пытался оправдываться. Сидел с отрешенным видом, устало уронив голову на спинку кресла, и безотчетно пялился в потолок. Ему бы в больницу, а не монаршей аудиенции дожидаться. Но моя несмелая попытка заикнуться об этом лишь вызвала новый шквал недовольства.

По просьбе короля Георга, пожелавшего лично переговорить с графом Уистлером прежде, чем того отправят в тюрьму, нас проводили в личные апартаменты его величества и попросили подождать. Эта тягомотина тянулась уже больше часа, но пока никто не спешил осчастливить нас своим появлением. Может, вообще запамятовали? Еще немного, и у меня от бесконечного нытья Блейка ум за разум зайдет. А Девин того и гляди от слабости впадет в кому, потом доставай его оттуда как хочешь.

— Ты-то зачем за нами увязалась? — никак не унимался вредный старик.

— Побоялась оставить вас один на один, — бесхитростно призналась я, отчего у начальника аж скулы свело оскомой. — И вообще, мне жутко любопытно, как его величество отплатит Девину за свое спасение.

— Он изменил прошлое! — взорвался Блейк, явно считавший, что ни о какой благодарности не может идти и речи.

— Он остановил убийцу и спас императора!

Адам собирался выдать очередной вздор, да так и застыл с открытым ртом; в кабинет вошли Георг и спасенный нами Рудольф. Несмотря на болезненную бледность и разорванный в нескольких местах фрак, его величество выглядел вполне сносно.

Я опустилась в реверансе. Блейк и Уистлер тоже прогнули спины. Хотя последнему такая гимнастика, полагаю, далась с трудом.

— Присаживайтесь, мистер Уистлер, — правильно оценив состояние моего напарника, милостиво разрешил Георг.

Сам он разместился за письменным столом. Его гость расположился в кресле напротив.

— Ваше величество, — заикнулась было я, обратившись к императору, за что получила уничтожающий взгляд от шефа и предупреждающий от Девина, словно говорящий: хоть ты в это не ввязывайся.

Правитель Фейриленда не дал мне закончить:

— Мы стали невольными свидетелями вашего разговора, мисс Брук. И, — выдержал паузу, будто намеренно хотел нас помучить, — считаем, что поступок мистера Уистлера заслуживает большего, чем просто слов благодарности.

— Вы не только спасли мою жизнь, Девин, — поддакнуло одному величеству другое величество — император Рудольф. — Но и избавили мою страну от метившего на трон сумасшедшего. Этого более чем достаточно, чтобы закрыть глаза на ваш опрометчивый поступок. Ведь, может статься, не измени вы прошлое, для некоторых уже бы не было настоящего.

Я, до побелевших костяшек сжимавшая подлокотники кресла и даже не осознававшая этого, расслабленно выдохнула. Кажется, пронесло. Склонившись к Блейку, чуть слышно прошептала:

— Только не говори, что ты не рад такому финалу. Уистлер поступил геройски. А если и совершил небольшой промах… Так кто старое помянет — тому глаз вон.

— А кто забудет — тому оба вон, — не успокаивался ворчун.

И вот так всегда. Обязательно последнее слово должно оставаться за ним. И хотя внешне Адам продолжал разыгрывать неприступность, уверена, в глубине души он испытал огромное облегчение. Как и все мы. Девин поблагодарил монархов за оказанное доверие. Те в свою очередь снова рассыпались комплиментами, не забыв обласкать и Тони. Справедливо! Без него у нас бы точно все пошло наперекосяк. Фактически он и есть наш главный герой, избавивший всех от воздействия газа и позаботившийся о неприкаянной душе императора. Теперь альву воздадут по заслугам. Наконец-то он получит признание.

Напоследок Георг совсем рассиропился и предложил тост за благополучное завершение необычного расследования. Я панибратски чокнулась с обоими правителями (жаль, фотика с собой не захватила!), потом мы еще немного поперемывали косточки Бразу и дружной гурьбой высыпали в коридор.

— Ой! Сумочку забыла! — опомнилась я и, протиснувшись меж почтенными государями, вернулась обратно в кабинет.

Намеренно позабытый мной аксессуар преспокойно лежал себе в кресле; возле него, на резном столике, стояли пять фужеров. Безошибочно определив, на котором остались «пальчики» напарника, осторожно завернула хрусталь в платок, запачканный Уистлеровской кровью, и утрамбовала все в расшитый стеклярусом ридикюль. Вовремя, потому как в дверях показался Девин.

— Блейк велел ехать в больницу, — с кислой миной сообщил он.

— Хорошо хоть не в тюрьму!

Шагнув навстречу, Наблюдатель несмело проронил:

— Хотел поблагодарить… Ты единственная не отвернулась от меня, хоть и очень рисковала. Я теперь перед тобой в неоплатном долгу.

— Уж я-то об этом точно не забуду.

А про себя подумала: «Возможность отплатить представится тебе даже раньше, чем ты можешь себе вообразить».

Притворившись растроганной до глубины души, осторожно обняла слегка помятого коллегу. Пока тот как бы невзначай губами прижимался к моему виску (небось возомнил, что удалось укротить строптивицу), я сняла с ворота его фрака две темные волосинки и зажала их в кулаке. Отстранившись, беспечно улыбнулась, хотя, если честно, на сердце кошки скребли. Знал бы Девин, что это наша последняя встреча, наверняка обнимал бы по-другому. Но не сообщать же ему о своем скоропалительном отъезде. Что, если попытается меня удержать? Тогда я вряд ли найду в себе силы уехать, предам самого дорогого мне человека…

Ну а Уистлер уж как-нибудь переживет. Больше того, уверена, долго печалиться не будет. Найдет замену и мне, и Брин. Только хотелось бы, чтобы ею стала действительно его достойная. И очень надеюсь, что свинья, которую скоро собиралась ему подложить, на самом деле окажется маленьким поросенком, и он с этим легко справится.

Прямиком из дворца я отправилась к Сайласу Лонгу. Раз уж Девин оправдан по всем статьям, можно смело возвращаться к первоначальному плану. У меня имелись все ингредиенты, кроме портрета его сиятельства. Даст бог, альв перебьется и без него.

Мне повезло, маг был дома. Бодрствовал в своем подвале в окружении компасов и навигационных карт. Увидев меня, наморщил лоб, вероятно, пытаясь понять, что за полуночная гостья к нему пожаловала.

— Вы меня не знаете, вернее, не помните, зато я вас прекрасно помню, — не стала ходить вокруг да около. — Мне нужен ваш фирменный эликсир. Только изображение достать не получилось.

— Можно и без изображения, — флегматично отозвался одноглазый любитель морской атрибутики и потребовал продемонстрировать ему все имеющиеся составляющие. Просмотрев каждую, затянул свою любимую песню: — Приходите через пять дней.

— Э, нет! Зелье должно быть готово к утру.

Впервые я заметила, как по лицу Лонга промелькнули эмоции, тут же скрывшиеся за маской пофигизма.

— Это невозможно.

— Плачу двойную цену.

Сайлас отрицательно покачал головой.

Подавив в себе приступ жадности, на одном дыхании выпалила:

— Пятьсот сольнов, и мы прекращаем торг!

— По рукам! — довольно заключил альв.

День шестнадцатый

Алексис

Следующий день выдался не менее волнующим и насыщенным. С утра пораньше я заглянула к Лонгу забрать оборотное зелье. И хотя сердце кровью обливалось, оставила магу взамен оговоренную накануне сумму. Потом сразу отправилась в Бюро. Не терпелось узнать, что удалось выжать из подлой душонки Арлена.

В кабинете начальника, кроме него самого и его верного подпевалы Ника, больше никого не было. Моему напарнику врач строго-настрого запретил подниматься с кровати, а графиня Уистлер, испытав очередной прилив материнской любви, пообещала эскулапу ни на шаг не отходить от своей кровиночки до полного выздоровления. Мы все искренне сочувствовали Девину.

Блейк в кои-то веки был в хорошем расположении духа и охотно поделился с нами последней исповедью заключенного.

— Жизнь Арлена не баловала, — тоном профессионального лектора заговорил начальник. — Он рано потерял родителей, до совершеннолетия жил в приюте. После несколько лет скитался по Фейриленду, зарабатывая на хлеб мошенничеством и воровством. Браз был весьма недурен собой и благодаря этому однажды-таки поймал удачу за хвост, а точнее привлек внимание одной состоятельной дамы. Женщина предложила ему свое покровительство, и Арлен, не раздумывая, согласился на роль альфонса. Их роман длился несколько недель. Пока об адюльтере не прознал законный супруг. Опасаясь гнева рогоносца-мужа, Арлен был вынужден покинуть город. Но уже тогда понял, как можно с легкостью добывать деньги. С его шармом и обаянием вскружить голову богатеньким леди, жаждущим новых ощущений, было несложно.

Помня о первом неудачном опыте, Браз стал более осторожным в выборе любовниц, предпочитая замужним дамам одиноких вдов. Абигейл Свон стала одной из многочисленных его побед.

Когда Арлен с ней повстречался, он и предположить не мог, что в теле баронессы на самом деле скрывается хорошо всем известная София Льюис, жена выдающегося чародея, унаследовавшая после его смерти самый необычный и самый, не побоюсь этого слова, опасный артефакт, созданный силой магии.

К сожалению, ответа на вопрос, когда именно госпожа Льюис заняла место Абигейл Свон, мы уже не узнаем. Эту тайну, как и многие другие, касающиеся загубленных по ее вине жизней, София унесла с собой в могилу. Но вернемся к истории Арлена. — Шеф набил трубку табаком, затянул шнурок кисета, и, откинувшись на спинку кресла, с наслаждением закурил. — Абигейл, состоятельная вдова, мать двух замечательных детей и хозяйка нескольких имений, знакомится с двадцатичетырехлетним сердцеедом Арленом Бразом и сразу теряет голову. Уже немолодая баронесса влюбляется в ловеласа без памяти и, наплевав на расползающиеся в высшем свете с молниеносной скоростью слухи, делает его своим любовником. Бурный роман длится достаточно долго. Абигейл счастлива. Благодаря Бразу она вновь почувствовала себя желанной и любимой. Единственное, что омрачает радостную эйфорию, — опасения быстротечности их союза из-за большой разницы в возрасте. И тогда баронесса, поклявшаяся никогда больше не прибегать к силе медальона, состариться и умереть среди родных, решается на отчаянный шаг. Будучи уверена, что Арлен испытывает к ней столь же пылкие чувства, открывается ему, а, чтобы любовник поверил, наглядно демонстрирует силу артефакта, на несколько мгновений занимая место своей служанки.

Ради любимого Абигейл готова пожертвовать всем, даже расстаться с семьей и привычным образом жизни. Она планирует подобрать себе новую, юную «оболочку» и, прихватив часть состояния Свонов, сбежать вместе с любимым. А ни о чем не подозревающие дети пусть потом оплакивают внезапно скончавшуюся мать.

У Арлена же рождается свой собственный дерзкий замысел, в котором нет места для престарелой любовницы. Он жаждет выкрасть украшение и навсегда исчезнуть из жизни наивной баронессы. Однако спешит и ошибается. Браз даже не предполагал, что на артефакт наложено охранное заклинание. Слишком самонадеянный, он не учел, что София-Абигейл, как и ее первый муж, Эйван Льюис, в совершенстве владеет магией, да и многолетние игры в прятки научили ее быть осмотрительной.

Женщина раздавлена предательством, но находит в себе силы, как ей кажется, исправить ошибку. По крайней мере, я считаю, что, подставляя Браза, она искренне верила в торжество справедливости, — пыхнув трубкой, позволил себе лирическое отступление начальник. — Желая наказать изменника, отдалить от себя единственного, владеющего ее тайной, Абигейл инсценирует свое убийство.

Адам коротко рассмеялся, будто только что рассказал веселый анекдот, который мы с Ником почему-то не оценили. Заметив недоумение на наших лицах, пояснил:

— Допрашивать преступника пришлось в мертвецкой. Мы временно «поселили» его в свежий труп, которого еще не успел коснуться ланцет доктора Ренса, и, подождав, пока душа познакомится с телом, начали засыпать Браза вопросами. Видели бы вы, что с ним творилось, когда речь зашла о мнимом убийстве баронессы. Даже спустя столько лет Арлен по-прежнему люто ее ненавидел и винил во всех своих бедах.

— Ну да, вредная бабенка не захотела добровольно расстаться с артефактом и тем самым поломала несчастному жизнь, — хихикнула я.

Ник согласно хмыкнул, но развивать тему об эгоизме Арлена не стал, попросив шефа продолжать.

— Ушлая колдунья сумела обмануть и Браза, и Наблюдателей, вернувшихся на «место преступления». У сотрудников Бюро не имелось сомнений, кто повинен в смерти баронессы Свон. Отправившись в прошлое, они своими глазами увидели, как молодой альфонс ворвался к любовнице в дом, на почве ревности закатил скандал, а когда та попыталась выставить его за дверь, пырнул ее ножом. Кроме хозяйки и горничной в доме в тот вечер никого не было. Девушка стала свидетельницей убийства. Когда Браз, поняв, что натворил, сбежал, служанка поспешила к баронессе, которая испустила дух прямо у нее на руках.

— Стоп! Что-то я никак не врубаюсь, — осадила Блейка. — Так Браз все-таки убил ее или не убил? И если нет, то как Софии (тьфу ты, Абигейл!) удалось это провернуть. Я еще могу допустить, что она подговорила служанку дать ложные показания, но запутать Наблюдателей… Как такое вообще возможно?!

— Сопоставив показания Браза и некоторые факты из биографии госпожи Льюис, мы думаем, что события развивались следующим образом. — Адам глубоко затянулся и, обдав нас облаком вонючего дыма, принялся разжевывать сведения: — Как уже говорил, София тоже владела магией, в том числе и силой внушения. И даже когда меняла тела, ее врожденный дар всегда оставался при ней. По сути Арлен действительно убил любовницу, только действовал он не по своей воле, а под гипнозом. Сам же он ничего не помнил и, когда полиция пришла его арестовывать за убийство баронессы Свон, был очень удивлен, если не сказать шокирован. В его квартире обнаружили орудие убийства и запачканную кровью одежду. Этого и свидетельства горничной было достаточно, чтобы упрятать ловеласа в тюрьму на долгие двадцать лет. Отправление Наблюдателей в прошлое являлось чистой формальностью.

— Значит, хитрюга внушила Арлену пойти на преступление. Это я уже поняла… — Честно говоря, в тот момент чувствовала себя полной кретинкой по сравнению с изворотливой баронессой. — А теперь объясните мне, недалекой, как тогда душа нашей интриганки оказалась в теле бабульки Девина? Ветром занесло?

— Моя версия строится на одних догадках и предположениях, но, имею все основания полагать, что она абсолютно верна, — подбоченившись, важно заявил Блейк. — В тот роковой вечер, когда служанка кинулась на помощь госпоже, баронесса, истекая кровью, но все еще находясь в сознании, ухватилась за девушку и преспокойно перекочевала в ее юное, здоровое тело. Ну а уже потом, дав показания на суде против Браза и убедившись, что в ближайшие годы он ее не потревожит, стала подыскивать себе новый образ. Жизнь скромной горничной не могла ее удовлетворить.

Точно не скажу, почему она остановилась именно на Каролин Уистлер, но достоверный факт, что последнюю свою жизнь София Льюис закончила именно в теле подруги, завещав ее внуку, Девину, роковой амулет.

— Ну, что касается выбора, тут все ясно, — решила и я блеснуть сообразительностью. Не одному же Блейку умничать. — Мы с Уистлером это уже обсуждали. Наверное, душа Софии настолько устала от постоянных скитаний, что ей просто не хотелось начинать все с нуля. Она предпочла остаться в кругу знакомых и родных и иметь возможность хотя бы на расстоянии наблюдать за своими детьми, которых так опрометчиво поменяла на молодого любовника. Кто знает, может к ней неожиданно пришло раскаяние…

— А что же Браз? — подал голос Николас. — Как он узнал, где в итоге оказался артефакт?

Адаму явно понравилась роль рассказчика. Он поудобнее устроился в кресле, сцепив пальцы на круглом животе, и с упоением приступил к дальнейшему повествованию:

— Прошли годы. Сорокачетырехлетний Арлен выходит на свободу с твердым намерением отомстить женщине, растоптавшей его жизнь. Но для этого необходимо сначала ее отыскать. Он меняет имя и, представляясь всем вдовцом Коулом Оуэном, совсем недавно переехавшим в столицу, начинает выходить в свет. Браз совершенно спокоен, история убийства баронессы уже травой поросла, никто не помнит и не может признать в обаятельном темноволосом мужчине «убийцу» Абигейл Свон.

Коулу-Арлену… Уф! Как же мне надоели их многоликие персонажи! — в сердцах воскликнул старик и даже слегка пристукнул по столешнице кулаком. Поняв, что отвлекся, сразу же вернулся в нужное русло: — Преступнику просто-напросто повезло. На одном светском рауте он случайно подслушивает разговор престарелых матрон, хвастающихся фамильными драгоценностями. Те вспоминают покойную графиню Каролин Уистлер, точнее, изумительной красоты серебряный медальон, которым та владела и который перед смертью передала своему внуку, Девину.

Бразу не составляет труда понять, о каком именно украшении идет речь. Он вынужден признать, что отомстить бывшей любовнице уже не удастся, та успешно скончалась в теле лучшей подруги. Зато Арлен может наконец завладеть заветным артефактом, о котором так долго мечтал.

С этой целью он убеждает старого знакомого-антиквара, мистера Сэйдока Флинна, явиться к Уистлеру и выкупить безделушку. Но несговорчивый граф наотрез отказывается расставаться с семейной реликвией и выпроваживает незваного гостя.

Наученный горьким опытом, Арлен больше не пытается выкрасть артефакт, а решает пойти другим путем. В борделе, который мошенник время от времени посещает, работает девушка по имени Брин Кун. Благодаря своему близкому родству с лесными нимфами, известными, как покорительницы мужских сердец, мисс Кун ослепительно красива. Ни один мужчина не может устоять перед ее чарами.

Арлен уговаривает «ночную бабочку» покорить сердце Наблюдателя; нам хорошо известно, зачем, суля ей щедрое вознаграждение. Та легко соглашается. Теперь у Девина нет шансов…

Под видом Авроры, восемнадцатилетней дочери Коула Оуэна, дриада выходит в свет и без труда очаровывает графа Уистлера. Несколько месяцев ухаживаний, прогулок под луной и пикников у реки, и Девин официально объявляет о помолвке. Ну а об остальном вы знаете.

Некоторое время мы молчали, переваривая услышанное. И София, и Браз стоили друг друга. Оба готовы были пойти на все ради достижения своих низменных целей. Именно это и погубило Арлена. Он замахнулся на невозможное. Но, как известно, выше головы не прыгнешь. Рано или поздно обман раскрылся бы. Неужели преступник думал, что запросто сможет править целой империей? Как будто это так просто! Да и таинственное исчезновение Лестера Фада не прошло бы незамеченным. Но Браз был очень самонадеян, считал себя гением. За что в итоге и поплатился.

— Что теперь с ним будет? — первой нарушила я тишину.

— Единственное, чего он заслужил, — это смерть, — без колебаний проговорил Блейк. — На рассвете маги отпустили его душу.

Я ничего не сказала, хотя считала, что вечное забвение — слишком легкая кара за все злодеяния. Оставалось только надеяться, что Браз отправился прямиком в ад. К своей ненаглядной Софии. Вот там пусть и выясняют отношения и вместе подсчитывают, кто кого обскакал в душегубстве.

— А похороны Лестера?

Мужчины сразу помрачнели. Видела, как тяжело было Адаму, потерявшему не только коллегу, но и близкого друга. Хоть начальник и хорохорился и старался казаться спокойным, даже пару раз за разговор изобразил смутное подобие улыбки, но, я знала, что настоящие чувства, боль и горечь утраты, спрятаны глубоко в его сердце. Еще нескоро из памяти сотрутся воспоминания о Лестере Фаде.

— Погребение состоится завтра, — глухо проронил Блейк и взглядом, красноречивее любых слов, дал понять, что аудиенция окончена.

Николас поднялся со своего места.

— Собираюсь после обеда навестить Девина. Алексис, ты со мной?

— Я бы с радостью, но у меня в четыре поезд.

Мужчины недоуменно переглянулись.

— Вообще-то я затем сюда и пришла, чтобы получить заслуженный отпуск. — Положила перед начальником свое заявление. — Решила взять пример с Уистлера и отдохнуть. Слишком уж много потрясений связано с этим расследованием.

— А Девин в курсе? — принялся допытываться любознательный Росс.

Вечно ему больше всех надо!

— Отправлю прощальную записку, — не желая размусоливать эту тему, солгала я.

Адам не стал спорить, наоборот, целиком и полностью поддержал меня и отпустил на все четыре стороны. Уже уходя, услышала, как он велел помощнику вернуться в Бюро к шести. Видите ли, кое-кому не терпится полюбоваться на безделушку, ставшую причиной стольких несчастий. Подозреваю, под этими «кем-то» подразумевались таинственные члены Совета.

На цыпочках отойдя от двери, я довольно потерла руки. Значит, в шесть… Отлично! У меня еще оставалась уйма времени.

Неискушенному посетителю, впервые заглянувшему в Бюро, не составило бы труда здесь затеряться. Многочисленные, изгибающиеся немыслимым образом коридоры вели к потайным лестницам или оканчивались неприметными дверками, за которыми следовал очередной виток лабиринта. Новичок, случайно свернувший не туда, мог часами бродить по огромному зданию и ждать, когда на его пути повстречается добрая душа, которая объяснит, где он, черт возьми, оказался. Я поначалу тоже частенько путалась. В такие моменты ругала безумного архитектора почем зря. Но постепенно приловчилась и уже свободно находила дорогу.

Среди всего этого многообразия ходов и помещений стоило выделить так называемые жемчужины Бюро — две непомерно высокие башни с куполообразными витражными крышами. Попасть в Часовую имел возможность каждый сотрудник нашей, как презрительно отозвался Стоун, конторы. А вот наведаться во вторую, прозванную в узких кругах Башней Чудес, могли только избранные. К которым по счастливой случайности принадлежал и мой любимый напарник. Доступ такого уровня он получил после нашумевшего дела о серийном отравителе, долгие пять лет наводившем ужас на многострадальную столицу. Я же настолько высокими полномочиями не обладала, поэтому вход в Башню Чудес, хранящую в себе самые ценные изобретения нашего королевства, был мне заказан. Но разве подобные мелочи меня когда-нибудь останавливали?

У самой лестницы я притормозила. Оглядевшись по сторонам и убедившись, что коридор, как обычно, пуст, шмыгнула в каморку, заваленную старой рухлядью. Раздевшись донага, выдернула пробку и одним глотком опустошила пузырек. Почувствовав дрожь во всем теле, прислонилась к стене и прикрыла глаза. Лонг заверил, что если расслабиться и отключить сознание, превращение пройдет безболезненно. Соврал, конечно, потому как то, что я испытала, совсем не соответствовало его обещаниям. Меня будто вывернули наизнанку, предварительно переломав все кости, а потом снова собрали по кусочкам. Жуткое ощущение!

Кое-как придя в себя, с облегчением перевела дыхание. Оборотное снадобье подействовало! Теперь на меня из зеркала пялился, сверкая белозубой улыбкой, его сиятельство Девин Уистлер. В который раз убеждаюсь — у напарничка ничего так фигура, правда, не помешало бы кое-где нарастить мышцы.

Напомнив себе, что времени в обрез, достала из картонной коробки припрятанный заранее мужской костюм. Облачилась в него, пригладила взъерошенные черные волосы и через дверную щелочку осмотрела коридор. Никого.

Одернув пиджак, поспешила к лестнице. У меня в запасе было около десяти минут. Надеюсь, этого хватит, чтобы отыскать медальон.

Преодолевая по несколько ступеней за раз, взобралась на самую вершину. Раньше здесь всегда дежурил маг, но после того, как один умник, вроде нашего Тони, создал прибор, способный распознавать личность по отпечаткам пальцев и строению лица, необходимость в присутствии живого существа отпала.

Приложила ладонь к хрустальной панели. Та замерцала холодным зеленоватым светом, и оцинкованные железом створки бесшумно раздвинулись. Первое препятствие было пройдено. Я очутилась перед зеркалом, поверхность которого сначала подернулась рябью, а уж потом выдала мое отражение. Черты в зеркальной глади засветились, будто кто-то обводил их люминофором: сначала контуры лица, затем носа, губ и наконец глаз. Раздался щелчок, и следующий заслон плавно отъехал в сторону. Я вошла в просторное помещение, состоящее из нескольких отделов. В каждом имелись ниши — ячейки, в которых хранились небезызвестные изобретения. С превеликим удовольствием прошвырнулась бы по хранилищу и прикарманила пару-тройку полезных вещиц, но отвлекаться на постороннее было чревато последствиями.

Погода оставалась верной самой себе. С раннего утра город находился в кольце грозовых туч. Гремел гром, и его раскаты заставляли дребезжать витражи крыши. Подняв взгляд, увидела, как по стеклу стекают целые потоки. Сквозь цветную поверхность удалось различить короткие всполохи молний.

Похоже, кто-то там на небесах был сегодня в добром расположении духа, потому как артефакт отыскала сразу. Он лежал в одной из нижних ячеек, которых здесь было великое множество. По виду они напоминали пчелиные соты и тянулись до самого купола. Даже страшно подумать, окажись украшение сверху, и мой план с треском бы провалился. Завладела желанным трофеем, а на его место сунула жалкую имитацию Стоуна. Бегом устремилась к лестнице, слыша, как за спиной одна за другой смыкаются створки.

Самое трудное было позади. Оставалось только подождать, пока пройдет действие оборотного эликсира, и можно смело ехать на рандеву с Джессом. Проныра Рене, прознавший, что медальон обнаружен, назначил свидание в борделе на Хотвич-стрит, с которым у меня были связаны не самые лучшие воспоминания. Хотелось бы попасть туда раньше рыжего, дабы успеть подготовить тому достойную встречу.

Кто-то шаркающей походкой взбирался по лестнице. Я запнулась. Если это Блейк или Николас, мне кранты. Сердце ушло в пятки. Понимая, что спрятаться негде, сделала ставку на свое фантастическое везение и ринулась дальше. Авось пронесет…

Зря волновалась. Этим кем-то оказался один из Наблюдателей, Джером Хикс.

— Ба! Уистлер! Не ожидал тебя здесь увидеть! — остановился мужчина. — Тебе ведь прописали постельный режим.

И принесла же нелегкая этого тупицу в башню!

— Мне уже гораздо лучше, — процедила сквозь зубы и почувствовала знакомую дрожь.

О-оу… Еще не хватало перевоплотиться на глазах у болтуна Джерома.

— Все только и говорят о твоем триумфальном возвращении, — и не думал закругляться Наблюдатель.

Грудная клетка неприятно заныла. Кажется, ко мне начали возвращаться прежние формы, а голос предательски дрогнул. Интересно, как отреагирует Хикс, если его коллега заговорит на октаву выше?

Откашлявшись, шепотом просипела:

— Извини, потом поговорим. Нужно бежать. — И не оглядываясь, припустила вниз.

Чуть ли не кубарем скатившись с лестницы, ворвалась в комнатушку и без сил опустилась на пол. Только бы эта незапланированная встреча не поломала мне все!

Джесс должен был явиться в бордель около двух. Я опередила его всего на четверть часа. Симпатичная блондинка-дриада провела меня в комнату и сказала, что как только парень появится, она тут же отправит его ко мне. Поблагодарив девушку, приступила к обыску. Интерьер спальни был выполнен в слащаво-розовых тонах. Даже бархатные сидения на стульях и туалетные принадлежности навевали мысли о молочных поросятах.

Поставив один из стульев посреди комнаты, на мягкий гламурный коврик, небось догадываетесь, какого колера, стала изучать содержимое шкафа. Отыскав несколько ярких шарфиков, проверила их на прочность и решила, что смело могу доверить им Джесса. Найденные там же черные подвязки с алыми бантиками тоже должны сгодиться. Даже наручники, украшенные лебяжьим пухом, удалось нарыть. Но при детальном рассмотрении поняла, что замок у этой бутафории никудышный. Шарфы куда надежнее.

Только закончила с подготовкой, как из коридора послышались голоса.

— Дальше я сам, — остановил Джесс дриаду, широко распахнул дверь и беспечно шагнул внутрь. И тут же получил по макушке увесистой книгой, непонятно каким образом оказавшейся в комнате проститутки. Начитанные нынче пошли куртизанки.

Пришлось треснуть еще раз, потому как парень никак не желал отключаться. Наконец он бухнулся на колени и плавно осел на ковер, приглушивший звук падения.

Повернула в замке ключ. Кряхтя и чертыхаясь, подтащила гостя к стулу и, обливаясь потом, с горем пополам усадила на него. Завела безвольно свисающие руки назад, крепко связала. То же самое проделала и с ногами. С импровизированным кляпом — ажурными подвязками — решила повременить. Хотелось на прощание поболтать с бывшим приятелем.

Времени ждать, пока Джесс очухается, не было. Поэтому поднесла к его лицу нюхательную соль и поводила склянкой перед веснушчатым носом. Парень чихнул, длинные, по-девичьи изогнутые ресницы дрогнули. Джесс начал приходить в себя. Смекнув, что почем, несколько раз отчаянно дернулся, едва не перевернувшись вместе со стулом, но, поняв тщетность своих попыток, яростно прошипел:

— Совсем оборзела?! Ты хоть понимаешь, что с тобой сделает босс?!

Присев на корточки возле разъяренного приятеля, беззаботно проговорила:

— Рене я не боюсь. И если он решил, что может запугать дешевым шантажом, то, выходит, плохо меня знает. — Глянув на часы, прикинула, сколько времени понадобится на дорогу до вокзала, и, не разводя сантименты, деловито продолжила: — В общем так, малыш, слушай меня внимательно. Артефакт я, как ты, наверное, уже догадался, тебе не отдам. Стоуна такой поворот событий, полагаю, не обрадует, но посоветуй ему не рыпаться и не терять зря времени на поиски украшения. Это в его же интересах. Не он один владеет полезной информацией. У меня тоже имеется на него компромат. Поверь, за годы нашего тесного сотрудничества я успела узнать о нем и его темных делишках массу преинтереснейших фактов. Совет будет на седьмом небе от счастья их получить.

Поэтому! Если меня начнут искать, вся информация тут же окажется на столе у начальника Бюро. Если Стоун попытается изменить прошлое, дабы таким образом добраться до медальона, финал будет тот же. Так ему и передай. Да, и еще! Если со мной что-нибудь случится…

— Инфа попадет к твоему шефу, — вяло промямлил рыжий.

— Молодец! Соображаешь, — ласково потрепала парнишку за щеку.

— Откуда мне знать, что это не блеф?! — дернулся пленник, стараясь избавиться от моих нежных прикосновений.

— Обижаешь, — прикинулась огорченной. — Разве я когда-нибудь тебя обманывала?

— Всегда!

Изобразив оскорбленный вид, поднялась с колен и сунула под нос рыжему раскрытую папку. У парня чуть глаза не повылазили из орбит, когда он прочел первые строки.

— И здесь лишь малая толика того, что мне известно о Рене Стоуне. Оставляю ее вам, почитаете с шефом на досуге. Я девушка предусмотрительная и запасливая. Не поленилась сделать несколько экземпляров.

Для пущего эффекта продемонстрировала Джессу артефакт, который так жаждал заполучит его хозяин, затем повесила медальон обратно на шею, запихнув за высокий ворот платья. Рыжий аж рот раскрыл от возмущения, чем я и воспользовалась, сунув туда скомканные подвязки. Натянула перчатки, послала Джессу, пунцовому от гнева и что-то невнятно блеющему, прощальный поцелуй и, бросив напоследок:

— Не обижайся, приятель, ничего личного, — вышла за дверь.

Внизу моего пленника поджидали два шкафоподобных дегенерата. Зато черный ход оказался свободен, и я беспрепятственно покинула бордель, а оттуда сразу махнула на вокзал. Нэтти с моим багажом должна была быть уже там.

Назад пути не было. Все мосты сожжены.

Девин

Слуга доложил о визите гостя. С трудом мне удалось спровадить заботливую маменьку за дверь. Та надеялась услышать историю Браза из первых уст и ни в какую не желала уходить. Пришлось сослаться на чрезвычайную секретность.

— Неплохо выглядишь, — усевшись в кресло возле кровати, отметил Ник.

— Если не считать сломанных ребер, вывихнутой челюсти и кучи синяков, — улыбнулся я. — А вообще да, быстро поправляюсь. И все благодаря заботам любимой родительницы. Продолжи она и дальше торчать в моей спальне, мой отпуск закончился бы сегодня.

Николас подавил смешок и свернул разговор об альвессе.

— Девин, я рад, что ты жив. Хотя в первый момент, когда тебя увидел, появилось желание настучать тебе по башке.

— Еще успеешь. Дай сначала оправиться.

Я попросил рассказать, как обстоят дела в Бюро. От друга узнал историю Софии и Браза, о приговоре, вынесенном ему и его сообщнику-альву, о том, что рано поутру казнь была приведена в исполнение.

— Жаль, не увидел, какого цвета душа у этого негодяя. Наверное, чернее сажи.

— Главное, преступник получил по заслугам, а тебя оправдали. Жизнь постепенно налаживается, — оптимистично заключил Росс и как бы между прочим добавил: — Утром виделся с Алексис.

— Счастливчик! — саркастически хмыкнул я.

Думал, Брук будет первая, кто придет меня навестить. И, как обычно, ошибся. Хотя еще вчера она из кожи вон лезла, пытаясь защитить меня перед Блейком, демонстрировала заботу и участие. Наверное, никогда не научусь понимать эту женщину!

Николас почему-то скис.

— Она тебе так и не написала?

— Не написала о чем?

— Алексис взяла бессрочный отпуск. Сегодня она уезжает.

Меня так и подбросило с кровати. Поморщился, ощутив острую боль в груди. Проклятые переломы!

— Куда?!

— Не в курсе, — неохотно отозвался Ник. — У нее вроде поезд в четыре.

Я решительно скинул одеяло.

— Нет, Девин, это плохая идея! — попытался вразумить меня приятель. — Врач прописал постельный режим.

— К черту врача и твои советы, — не размениваясь на нежности, огрызнулся я.

Игнорируя зудение друга, кое-как собрался. Часы на каминной полке отбили три удара. Еще могу успеть.

В коридоре к ворчащему Нику присоединилась охающая мать. Даже Хэтч осмелился что-то вякнуть. Прикрикнув на спевшуюся троицу, велел подать экипаж. Но Маделин, отличающаяся редким упрямством, загородила мне дорогу и, уперев руки в боки, пафосно заявила:

— Только через мой труп!

— Ну, матушка, трупов уже в избытке. — Я легко подвинул хрупкую альвессу, спустился на первый этаж и, столкнувшись с жующим сэндвич Сетом, сказал: — Шевелись. Едем на вокзал.

Кучер проглотил остатки позднего ленча и, не задавая лишних вопросов, поспешил на улицу под низвергающийся дождевой водопад. Из холла доносились причитания матери, перемежающиеся с несмелыми попытками Николаса ее успокоить.

Экипаж на предельной скорости несся по шумной столице, разрывая холодный пьянящий воздух. Сет подстегивал лошадей, вклиниваясь своими криками в многоголосье стихии. На вокзале царила привычная суета. Я стоял, обтекаемый ни на миг не останавливающимся людским потоком, оглядывался, пытаясь увидеть ее. От мелькающих повсюду лиц рябило в глазах. Зажмурился, стараясь справиться со слабостью. Приказал себе не раскисать и ринулся на перрон, увлекаемый галдящей толпой. Кто-то с силой пихнул меня в бок, и я чуть не потерял равновесие.

Снаружи плескался сумрак, разбавляемый лишь отблесками газовых фонарей. Крупные капли барабанили по навесам, взрываясь множеством ледяных брызг, пузырились на платформе, хлестали по крыше Миствильского экспресса, словно подгоняя поезд скорее трогаться в путь. Алексис стояла под зонтом, нисколько не страшась осеннего ненастья, и равнодушно следила за действиями носильщика, затаскивающего ее саквояж в вагон. Вокзальные часы показывали без трех минут четыре.

Я окликнул ее и перешел на бег, пробиваясь через столпившихся на перроне провожающих и отъезжающих. На какой-то миг почудилось, что Алексис утратила присущую ей безмятежность. Она была в смятении. Или же неровный свет фонаря, выхвативший ее из серой безликой массы, сыграл со мной злую шутку. Потому как, приблизившись к ней, увидел на лице так хорошо знакомую мне улыбку уверенной в себе женщины, которую не так-то просто лишить душевного равновесия.

— Зачем ты приехал? — Брук еще сильнее сжала ручку трости.

Это был вопрос, на который я и сам не знал, что ответить. Хотел попрощаться? Или попытаться ее остановить? А может, просто увидеть… В последний раз. Хаос, царящий в моем сердце, мешал разобраться в себе, разложить все по полочкам рационализма, начать снова мыслить трезво.

Я так и не смог подобрать нужных слов. Просто стоял, глядя ей в глаза, не способный признаться ни себе, ни ей в чувствах, не разгаданных мной до конца.

— Девин… — Девушка оглянулась на поезд. — Мне пора.

Я удержал ее за руку и почувствовал дрожь холодных пальцев.

— Надолго уезжаешь?

Она потупила взор и тихо проронила:

— Полагаю, что навсегда. — Отступила назад, будто боялась, что я сейчас поволоку ее обратно в здание вокзала, а оттуда уже насильно увезу к себе домой.

Голос проводника, поторапливающего пассажиров занять свои места, диссонировал со звуками непогоды.

— Еще увидимся? — как последний глупец, цеплялся я за несуществующую соломинку.

Алексис горестно улыбнулась:

— Прощайте, мистер Уистлер.

И заспешила по платформе, стуча каблучками. Закрыв зонт, приняла предложенную руку проводника, обернулась в последний раз. А потом исчезла в вагоне, мазнув по ступеням тяжелым шлейфом.

В небо взвилась тонкая струйка дыма. Колеса застучали по рельсам. Сначала медленно и лениво, но с каждой секундой все увереннее набирая обороты. Дождь продолжал плести унылую песню, обдавая своим холодным касанием. Еще долго я стоял на перроне, глядя вслед удаляющемуся экспрессу, чувствуя, как что-то важное покидает меня навсегда.

* * *

Адам Блейк шел во главе молчаливой процессии, неспешно взбирающейся по винтовой лестнице. Начальник Бюро расследований первым достиг вершины, рванул ворот рубашки, сдавившей горло, тщетно пытаясь справиться с отдышкой. Столь длительные восхождения не входили в его привычку. Что ни говори, годы давали о себе знать.

Прижав ладонь к прибору, дождался, когда двери раскроются, и почтительно отступил, давая возможность членам Совета первыми войти в святая святых. Замыкал шествие Николас, впервые в жизни удостоившийся чести лицезреть тех, в чьих руках находилась практически абсолютная власть. Но получив такие привилегии, Росс откровенно робел и не отваживался поднять глаза, предпочитая изучать черно-белые, похожие на шахматную доску плиты.

Блейк приблизился к одной из ячеек. Наклонился и, взяв темный футляр, протянул его Эзерайе Рейфилду, не так давно получившему место в Совете. Мужчины сгрудились вокруг альва.

Прошло несколько томительных минут прежде, чем маг оторвался от изучения артефакта. Его голос, усиленный эхом, заполнил помещение:

— Это не медальон Льюиса. Мистер Блейк, — холодные серые глаза вперились в начальника Бюро, — это подделка!

У Адама мурашки побежали по коже.

— Ничего не понимаю, — растерянно прошептал он.

Николас судорожно сглотнул, представив, чем это может для них обернуться. Остальные присутствующие продолжали хранить молчание, сгущая тем самым и без того напряженную атмосферу.

Всучив оторопевшему мужчине жалкую имитацию, Рейфилд раскрыл небольшой кожаный чемоданчик, извлек оттуда складное непрезентабельного вида зеркало и положил его на пол.

— Отойдите! — скомандовал он.

Члены Совета расступились. Росс потянул назад начальника, пребывающего в каком-то жутком трансе. Когда же Адаму открылись события, несколько часов назад произошедшие в хранилище, — появление Наблюдателя Уистлера, подмена украшения и его поспешный уход — тот окончательно лишился дара речи.

Зато Николас громко воскликнул:

— Но это же невозможно! Девин не мог здесь находиться!

— Решите это! — наконец отмер глава Совета, бросив на Блейка уничтожающий взгляд, и первым покинул башню. За ним последовали остальные.

Узловатые пальцы начальника вцепились в руку подчиненного.

— Найди его немедленно! — настолько громко и пронзительно прозвучал приказ, что в окнах задрожали стекла. — Найди и приведи этого безумца ко мне!

Content

Валерия Чернованова
ПОХИЩАЯ ЖИЗНИ

День первый

День второй

День третий

День четвертый

День пятый

День шестой

День седьмой

День восьмой

День девятый

День десятый

День одиннадцатый

День двенадцатый

День тринадцатый

День четырнадцатый

День пятнадцатый

День шестнадцатый