Юлия Николаева

Тайна за семью замками

Глава 1

— Все мужики — подлецы! — заявила Любка тоном, не терпящим возражений, и уставилась на меня. Собственно, я и не собиралась возражать, если моя подруга вбила что-то себе в голову, переубеждать ее — труд напрасный. Правда, это заявление меня несколько удивило. Буквально месяц назад она клялась, что встретила мужчину своей мечты, прибежала ко мне с выпученными от восторга глазами и, плюхнувшись на диван, заявила:

— Василиса, я влюбилась!

Сначала я отреагировала достаточно вяло. Любка влюблялась чуть ли не каждый день, но обычно ее чувства проходили довольно стремительно. Дело в том, что подруга задалась целью найти себе идеального мужчину, и собственно каждый, кто не соответствовал хоть одному заданному параметру, отфутболивался. Так продолжалось приличное время, поэтому к заявлению об очередной влюбленности я серьезно не отнеслась. Как оказалось, зря. Любка бегала на свидания и дурела от этой самой любви. Избранника ее звали Родионом, он был родом из Питера, а в наш город приехал в гости к отцу. Естественно, Любка не стала терять времени и вызнала о нем все, что могла. Тут и вышло, что парень подходит ей по всем параметрам: умен, красив, молод и богат. Последний год отец активно переманивал сына перебраться к нему. Надо сказать, перспективы были неплохие: отец имел фирму с солидным доходом. В общем, Любка сразу поняла, что делать, и вцепилась в парня, как клещ. Он, кстати, совсем не был против, поэтому их роман быстро закрутился, и через месяц я только и слышала, что Родион то, Родион се. Свидеться с ним мне пока не удавалось, Любка имела незыблемое правило: знакомить парня с друзьями можно только будучи полностью уверенной, что отношения имеют перспективы. И слава Богу, иначе бы мне пришлось запоминать слишком много имен. В это раз, казалось, все было серьезно, и я даже начала тайно вздыхать о том, как подруге повезло. С Любкой мы дружили с детства, учились в одном классе, а после и в одном институте, правда, на разных факультетах. В этом году мы сие заведение благополучно окончили, и Любка, прямо сказать, с цепи сорвалась. Работать ей совершенно не хотелось, а вот жить на широкую ногу хотелось очень. Я к поискам возлюбленного относилась куда серьезнее, наверное, поэтому и тосковала теперь в одиночестве, ожидая, когда же любовь свалится на меня и накроет с головой. Подруга к моим романтическим порывам была настроена скептически, однако нашей дружбе это не мешало. В одном мы сходились: найти стоящего мужика, ох, как нелегко. Потому-то я и вздыхала завистливо, слушая ее рассказы, как вдруг такое заявление.

— Что случилось? — поинтересовалась я, не дождавшись продолжения.

— Представь себе, Родя сделал мне предложение!

— То самое? — ахнула я.

— Ага, — кивнула подруга.

— Разве это не хорошая новость?

Любка вздохнула:

— Новость несомненно хорошая, и если бы все было так просто, я бы уже примеряла платье в свадебном салоне, но…

— Но? — поторопила я ее, так как она снова замолкла.

— Оказывается, Родя — немец… То есть не совсем немец, отец у него русский, а мать — немка. Сам он почти всю жизнь прожил в Германии, а сюда только наведывался в гости. Пару лет назад решил перебраться в Россию вместе с матерью. Я тебе рассказывала, что они живут в Питере. В общем, Родина бабуля скончалась, — заявила Любка без перехода.

— Это здесь при чем?

— Бабуля была не промах, ее муж занимался антиквариатом, доход имел немалый, плюс множество дорогих коллекций, короче, не бабушка, а клад. И она все завещала Родиону.

Так как Любка не прыгала от восторга, я осторожно спросила:

— Но?..

— Бабуля на дух не переносила Родину маму, считала, что та виновата в расколе семьи, к тому же единственный внук оказался далеко… В общем, она прописала в завещании, что Родион может получить наследство только в том случае, если женится на чистой славянке и будет жить в России.

Я почесала голову.

— Бабуля, конечно, молодец, но я не улавливаю суть проблемы.

— Суть проблемы в помешательстве старушки.

Я кинула взгляд на Любку: натуральная блондинка с голубыми глазами и славянским лицом.

— Возможно, — не стала я спорить, — однако, какая тебе разница? Твои возможные украинские или белорусские корни вполне сгодятся.

Любка кинула на меня печальный взгляд:

— Если бы все было так просто, разве бы я сидела тут и плакалась тебе?

— Тогда говори толком, — рассердилась я.

Подруга в очередной раз вздохнула и выдала:

— Мои предки — немцы, причем самые натуральные.

— Как это? — уставилась я на нее.

— Вот так. Вообще-то, это семейная тайна. Но ты моя лучшая подруга, поэтому тебе я все расскажу.

Замечание показалось мне несколько странным, отчего бы не рассказать тайну раньше, раз уж мы лучшие подруги? Но тут Любка заговорила, и я превратилась в слух, стараясь не пропустить ни слова.

История выходила удивительная. Начиналась она аж с последних лет девятнадцатого века, точнее, в тот год родилась Любкина прабабка, о которой и пошла речь. Жила она в Новгородской области в деревне, жила довольно спокойно до шестнадцати лет, а потом — раз! — и вышла замуж за немца. Как он оказался в их краях, история умалчивала, зато было известно, что случилось дальше. Немец увез девушку в Германию, а следом началась первая мировая война. После, перед началом второй мировой, она приехала в деревню вместе с мужем и двумя детьми, девочкой и мальчиком. Муж ее к тому моменту стал офицером немецкой армии, возможно, этот факт сыграл свою роль в том, что встретили их в деревне без особой радости. Вся семья снова вернулась в Германию, и, как тогда думалось, навсегда. Тут грянула и вторая мировая с отечественной, следы Любкиной прабабки окончательно затерялись для ее родни, а их, соответственно, для нее. А в середине пятидесятых на Родину вернулась Любкина бабушка.

— Такую историю поведала бабуля, — закончила подруга, а я только нахмурилась, пытаясь осмыслить услышанное.

— Погоди, но у нее отчество — Юрьевна, и зовут ее русским именем.

— В этом и есть суть тайны: бабуля всячески скрывала свое родство с отцом, потому что он был человеком известным в определенных кругах. Она не хотела оставаться в Германии, воспользовавшись связями отца, который на тот момент уже умер, бабушка обзавелась поддельными документами и поддельной историей жизни.

— Ничего себе, — присвистнула я.

— Деньги имеют власть, — пожала подруга плечами, — в послевоенное время быть немкой, приехавшей из Германии… непросто. Бабуля в совершенстве владела русским, кто-то помог ей сделать новую биографию, и вот она уже Панкратова Елизавета Юрьевна, родом из Новгородской области. Деревня, в которой она якобы жила, была уничтожена во время войны, так что концы найти было бы сложно. Бабуля поселилась в нашем городе, встретила деда… Дальше понятно.

— А как было на самом деле? — заинтересовалась я.

Любка пожала плечами:

— Бабуля не была особо разговорчивой, по крайней мере в том, что касалось ее жизни. Я-то была уверена, что она приехала из Новгорода после войны и что ее родители погибли там…

— Откуда же ты узнала правду?

— Случайность, — вздохнула подруга, — однажды я нашла в ее квартире письмо из какой-то Новгородской деревни. Письмо было послано много лет назад. Я очень удивилась, потому что бабуля говорила, у нее там никого не осталось. Рассмотреть я толком ничего не успела, потому что она увидела письмо, вырвала его у меня и велела не совать нос не в свое дело. Я, конечно, обиделась, но сама понимаешь, быстро забыла о произошедшем. А потом она заболела, ее положили в больницу… Мне кажется, она чувствовала, что умирает. В один из дней я сидела возле нее, она проснулась и позвала меня. Сказала, что у нее ко мне важный разговор. Потом спросила, помню ли я о том письме, что нашла у нее в шкафу. Я ответила, что помню, а она сжала мою руку и сказала, мол, забудь о нем, Люба, забудь и никогда не вспоминай. И если, не дай Бог, кто-то будет искать ее или это письмо, я должна молчать, что что-то знаю. Каюсь, в тот момент я решила, что бабуля не в себе. Я пообещала, она некоторое время смотрела на меня, а потом и рассказала свою историю: об отце немецком офицере, о том, как он сошелся с их матерью, о своем побеге в Россию и подделке документов. Я, конечно, была немало удивлена, однако упорно не понимала, что в этом факте такого страшного, тем более, спустя столько лет. Бабуля просила молчать об этом даже перед родителями, понимаешь? Я не знала, что и думать, а через два дня она умерла.

Мы вздохнули и немного помолчали. Потом я поинтересовалась:

— Ты не видела это письмо после смерти бабушки?

— Понимаю, куда ты клонишь, и, поверь мне, я сделала все возможное, чтобы найти его, но увы.

— Думаешь, она избавилась от него?

— Думаю, по неведомой нам причине для бабули было важно, чтобы никто никогда не узнал о ее происхождении.

Теперь Любкина печаль по поводу предложения руки и сердца стала мне понятна.

— Может, есть надежда, что адвокаты не будут копать глубоко? — предположила я, но подруга только махнула рукой.

— Я не могу рисковать, ведь я обещала бабуле, что никто не узнает ее тайну.

— И что теперь?

— Придется отказываться от Родиного предложения, — расстроенно вздохнула она.

— Ты серьезно?

Она пожала плечами и поднялась.

— Не стоит с этим тянуть, прямо сейчас и договорюсь о встрече. Ты пойдешь со мной?

— Зачем это? — забеспокоилась я.

— При тебе Родион не будет говорить лишнего, — она достала телефон.

— Как ты объяснишь причину отказа?

— Скажу, что у меня в роду были цыгане.

Я неуверенно хмыкнула, а подруга переключилась на разговор с Родионом.

— Привет… Да, подумала, хочу встретиться… Хорошо, я подъеду через полчаса. Пока. — Она повесила трубку и посмотрела на меня, — собирайся.

— Может, вы как-то сами, по-семейному? — все-таки закинула я удочку.

— Васька, ты же моя лучшая подруга, кто еще поддержит меня в трудной ситуации? И тебе не мешает выбраться куда-нибудь. Как родители уехали на юга, так ты и валяешься дома.

Я махнула рукой и пошла одеваться, поняв, что спорить с Любкой бесполезно.

— Между прочим, я таким образом отдыхаю нечасто, — заявила я, возвращаясь в шортах и майке.

— Не спорю, но их не будет еще три недели… ну ты даешь, — без перехода сказала она.

— Что случилось?

— Ты на рыбалку собралась?

— Почему это? — обиделась я.

— Посмотри на меня: я в платье и на каблуках, Родион всегда элегантен, а ты? Да нас в ресторан не пустят.

Я почесала нос и была вынуждена согласиться с Любкиными доводами. Подруга порылась в моем гардеробе и выудила белый сарафан в бледно-розовый цветок.

— Так гораздо лучше, — одобрительно сказала она, когда я появилась перед ней в данном наряде, — только волосы распусти и глаза подкрась.

— Я не пойму, мы едем расставаться с твоим Родей или очаровывать его? — пробурчала я, послушно распуская хвост. Волосы у меня длинные, светлые, точнее, рыжеватые.

— Глазища-то огромные, — сделала мне комплимент подруга, пока я красилась, — не пойму, как ты до сих пор без парня, такая красота пропадает.

— Ты же знаешь, мне не нужен абы кто… — начала я, но Любка только махнула рукой.

— Потом поговорим о твоих мечтаниях, Родя ждет.

— Куда едем? — спросила я, закрывая квартиру.

— В «Калипсо», самое приличное место нашего города.

Я бросила на Любку взгляд, а она тут же открестилась.

— Это не я, это Родя так говорит.

— Много он понимает, твой Родя, — хмыкнула я, и мы, наконец, пошли.

* * *

«Калипсо» — одно из самых дорогих заведений нашего города. Вообще-то, это шикарная гостиница, а ресторан располагается на первом ее этаже. Находился он не так уж далеко, через десять минут мы вылезали из такси, хотя я предлагала поехать на маршрутке. Любка отказалась, мотивировав это тем, что деньги все равно Родиона.

Стоянка была забита дорогими машинами, мы прошествовали мимо охранника, попали в холл, а оттуда и в сам зал ресторана. Любка тут же направилась к худощавому брюнету в очках, сидевшему за столиком у окна. Родион, а это был он, вскочил ей навстречу, поцеловал и только тогда заметил меня, сиротливо стоящую неподалеку.

— Знакомьтесь, — тут же сказала Любка, — это Родион, а это Василиса, моя подруга, девушка редчайшего ума и красоты.

Я от этих слов покраснела, Родион тоже смутился и неуверенно поцеловал мне руку. Наконец, мы уселись и пока делали заказ, я его рассмотрела. Роста он был невысокого, худощав, но довольно симпатичен, к тому же в нем была притягательная интеллигентность, то ли воспитание, то ли культурная столица так повлияла. Стоило официанту удалиться, Родион кашлянул, кинув на меня неуверенный взгляд, и поинтересовался:

— Люба, касательно моего вопроса… Что ты решила?

Подруга сделала такое лицо, словно лимон проглотила, но тут же взяла себя в руки и грустно сказала:

— Боюсь, я должна сказать тебе нет.

Родион удивленно заморгал, а потом выпалил:

— Но почему? Ты не любишь меня?

— Люблю, — охотно закивала она.

— Тогда в чем причина?

Любка вздохнула и кинула на меня умоляющий взгляд. Я тут же пришла на помощь.

— Дело в том, что Любка не славянка, у нее в роду были цыгане.

Родион продолжал хлопать глазами.

— Мой дед цыган, — подтвердила подруга, — из Тулы. Если мы решим пожениться, ты не получишь бабушкино наследство.

Некоторое время Родион обдумывал ее слова, потом завил:

— Мне не нужно наследство такой ценой, я хочу быть с тобой.

Я от этих слов чуть не прослезилась, Любка же старательно хмурилась. Уверена, она не ожидала подобного расклада.

— Родион, — начала она подбирать слова, — ты понимаешь, что адвокаты раскопают мои корни, и ты останешься без денег к существованию? Сможешь ли ты жить в бедности?

Насчет последнего подруга, конечно, загнула, но я тактично не влезала.

— Я работаю с отцом, так что денег вполне хватит. Ответь на один вопрос: ты хочешь быть со мной?

Любка малость обалдела, но тут же закивала.

— Конечно, хочу, но какой ценой!

— Об этом я позабочусь.

— То есть? — напряглась подруга.

— У меня есть средства, почему бы нам не подправить твою биографию до того, как в ней начнут копаться?

— Как это, подправить? — запаниковала Любка, — да я толком не знаю своих предков.

— Установить как раз несложно. Я найму людей, которые найдут твоих неславянских предков, после чего аккуратно переделают родословную. Не думаю, что адвокаты будут столь тщательно копать.

Любка бросила на меня взгляд, но я помочь ничем не могла. Родион, между тем, принял молчание за согласие:

— Я займусь этим, не откладывая. Не переживай, все будет хорошо.

Глава 2

— Почему ты не отказалась? — задала я вопрос, как только Родион высадил нас возле моего дома и уехал.

— Замуж хочу, — съязвила она в ответ.

— Ага, — кивнула я, — что будешь делать, когда он найдет в твоем роду немцев?

— Может, не найдет? — с надеждой спросила подруга, но тут же махнула рукой, — да все я понимаю, но ты слышала, что он говорил в ресторане? Уверена, даже ты прониклась.

— Что значит даже? — обиделась я, но Любка продолжила о своем:

— Парень влюблен в меня по уши, готов ради меня на все, к тому же вот-вот получит наследство. Как я могу отказаться?

— А тайна бабушки?

— Может, оно и к лучшему? Родя узнает про немцев в моем роду, расскажет мне, я удивленно поахаю, а потом он заплатит за то, чтобы никто никогда не узнал об этом факте. Разве это не лучший способ сохранить тайну?

В тот момент я подумала, чем черт не шутит, вдруг выгорит? Знала бы я, какая череда событий последует за этим согласием…

Утро выдалось неприятным, потому что началось с телефонного звонка. Я продрала глаза и посмотрела на часы: девять утра. Звонила, конечно, Любка.

— Почему трубку не берешь? — услышала я ее возмущенный голос и вздохнула.

— Ты на часы вообще смотришь? — вяло начала я, но эффекта не возымела.

— Васька, нельзя спать, когда тут такое творится.

— Что еще? — не проявила я энтузиазма.

— Форменное безобразие! Я еду к тебе, жди!

Высказать свое отношение к этой идее я не успела, поэтому пришлось вставать и тащиться в ванную. Через десять минут в дверь начали трезвонить, Любка была не в духе и не пыталась этого скрыть. Я открыла и направилась на кухню пить свой кофе.

— Рассказывай, — сказала я появившейся следом подруге.

— Ты помнишь, я сказала, что все мужики подлецы?

Я кивнула, чего бы не помнить, если это было вчера.

— Это я мягко высказалась, в моем лексиконе нет слов, чтобы выразить истинное отношение.

— А поподробней?

— Вчера вечером я поехала к Родиону, детали опускаю, суть в том, что с утра он мне говорит: дорогая, насчет родословной можешь не беспокоиться.

— То есть? — удивилась я.

— У меня была такая же реакция. А этот гаденыш говорит: все разузнали, замять дело труда не составит. Я, само собой, поинтересовалась, что же они разузнали.

— И что? — нетерпеливо спросила я.

— Я дам тебе почитать.

Любка удалилась в коридор и вернулась оттуда с мятыми листами.

— Это ты их со злости так? — поинтересовалась я, но подруга махнула рукой.

— Читай.

Ничего интересного в записях не обнаружилось: по линии матери все родственники были русскими, жили под Новгородом, насколько это удалось проследить. По линии отца обнаружилось, что Любкина прабабка была замужем за цыганом из Тулы, и это был единственный интернациональный эпизод родословной.

Я почесала затылок и уставилась на подругу.

— Что-то я не понимаю…

— Я в первую минуту тоже ничего не понимала.

— Они ничего не узнали о твоей бабушке?

Любка хмыкнула:

— Ага, про бабушку немку, которая была, ничего не узнали, а про дедушку цыгана, которого и в помине не наблюдалось, раскопали.

— Он все выдумал? Но зачем? Ведь он лишится наследства.

— Я задавалась теми же вопросами, поэтому, пока он принимал душ, обследовала его комнату.

— Ты рылась в его вещах? — не поверила я.

— Он рылся в моей родословной, и еще неизвестно, что накопал.

— Ладно, — отмахнулась я, — нашла что-то интересное?

— Ага. Карту Новгородской области, и нашла я ее в сумке, набитой вещами. А выйдя из ванной, этот прохвост с покаянным видом заявил, что должен ехать в Тулу, чтобы разобраться с моей родословной.

— Иди ты, — открыла я рот, дивясь чужой хитрости.

— Вот и я том. Что-то он раскопал про бабушку, Васька, я чувствую.

— Что это может быть, если он не рассказал тебе, да и еще сам решил туда податься?

— Это нам и предстоит узнать, — заявила подруга, а я почуяла неладное и заерзала на месте.

— Что значит, нам?

— Мы едем в Новгород, — решительно рубанула воздух Любка.

У меня отвисла челюсть.

— Как ты себе это представляешь?

— Главное, добраться до нужного места, там разберемся, — беспечно ответила она.

— Гениально, — фыркнула я, — поди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что.

— Пойми, Василиса, его отъезд напрямую связан с тайной моей бабушки!

— Ты даже не уверена, что была какая-то тайна.

— Но если окажется, что она была, а я в этот момент бездействовала… В общем, если ты не поедешь, придется ехать одной.

Любка уставилась на меня таким взглядом, что мне ничего не оставалось, как тяжело вздохнуть и согласиться. Она радостно завизжала и умотала домой собираться, пообещав вернуться через час. И действительно, прибыла в срок, таща за собой чемодан.

— Что у тебя там? — поинтересовалась я, пуская ее в прихожую.

— Только самое необходимое. Ты готова?

Я кивнула в сторону рюкзака, и Любка тут же начала:

— Василиса, ты одни трусы взяла, что ли?

— Зачем тащить много вещей? Быстренько смотаемся туда-обратно…

Любка даже слушать меня не стала.

— Некогда читать нотации. Загружай мой чемодан в машину, а я соберу тебе вещи.

— В какую машину? — не поняла я.

— Василиса, ты на чем ехать собралась?

— На автобусе.

— Да мы на станции весь день проторчим, пока одно, пока другое, этот прохиндей уже до Новгорода доедет.

— Предлагаешь ехать на родительской машине?

— Она и твоя тоже, — терпеливо продолжала Любка, — права у тебя есть, так что не вижу проблемы. Едем?

Я только покачала головой и ухватилась за Любкин чемодан.

— Я вспомнила название деревни, из которой пришло письмо, — заявила подруга, как только мы разместились в машине.

Я вопросительно уставилась на нее.

— Точно не уверена, но, по-моему, Дымино.

— Вспомнила, — хмыкнула я, — по-моему, я не знаю, но мне кажется, что может быть.

— Это хоть что-то, — надула она губы, — приедем в Новгород, купим карту и посмотрим.

— А в интернет была не судьба заглянуть?

— Я вспомнила только в такси, когда к тебе ехала.

— Зато теперь будет радость, бродить по Новгородской области с картой в руках.

— Василиса, заткнись, пожалуйста.

Я заткнулась, правда, ненадолго.

— Что мы будем делать в этой деревне?

Любка пожала плечами:

— Для начала надо удостовериться, была ли у бабули тайна и ее ли ищет Родя.

Я хмыкнула, поражаясь чужой наивности и спросила о другом:

— Ты знаешь, как туда ехать?

— Нет, — качнула она головой, — а ты?

— Конечно, знаю, — рассердилась я, — я же туда каждые выходные езжу.

* * *

Впрочем, злиться на Любку — дело зряшное, я позвонила знакомому автолюбителю, и он рассказал мне, как лучше добраться. По всему выходило, что свет не ближний, и приедем мы ночью. Этот факт тоже радости не добавил, но я промолчала, раз уж сама согласилась на эту авантюру. Надо отдать Любке должное, она все-таки проявила расторопность и умудрилась заказать нам гостиницу. Добравшись до нее, мы обе рухнули в постель, но выспаться мне не удалось. Только я закрыла глаза, как кто-то начал меня трясти.

— Василиса, проснись! — услышала я голос Любки и нехотя открыла глаза, — уже десять утра, надо вставать и ехать дальше.

Я устало села в кровати.

— Мы же только легли.

— Нельзя терять время, — отозвалась подруга, пододвигая мне кофе и тосты.

Последнее смирило меня с действительностью, я быстро приняла душ и села завтракать.

— Карту нашла? — спросила я у Любки, наблюдающей мою трапезу.

— Практически, — кивнула она, а я подозрительно уставилась на нее.

— Что значит практически?

— Понимаешь, — начала Любка сиротски, — пока ты спала, я поболтала с администратором, она сказала, что никогда не слышала о деревне с таким названием.

Я поперхнулась и уставилась на подругу.

— Намекаешь, что мы сюда просто так приехали?

— Погоди расстраиваться. Я донесла до дамы мысль о том, насколько это важно, и она вызвала местного гида. Он будет здесь с минуты на минуту.

Я посверлила ее взглядом, но Любка сидела столбиком и смотрела виновато.

— В твоих интересах, чтобы он прояснил ситуацию, — сказала я, наконец, — иначе я тебя убью.

Экскурсовод оказался мужчиной лет сорока пяти, звали его Тимофей. Тот есть он так представился, а отчество мы постеснялись спросить.

На Любкин вопрос о деревне он задумался, а потом выдал следующее:

— Возможно, вы имеете в виду деревню Дымно, потому что Дымино я тут не припомню.

— Точно, — обрадовалась Любка, — Дымно!

— Радоваться все равно рано, — улыбнулся он, — этой деревни уже давно нет.

— Сгорела во время войны? — проявила сообразительность подруга.

— Именно, — кивнул он, — могу рассказать вам об этом, если хотите.

Мы вяло согласились, а Тимофей обратился к администратору:

— Виктория Васильевна, вы мне карту области не дадите?

Та кивнула, скрылась в соседней комнате и вернулась с картой, которую Тимофей тут же разложил на столе.

— Вот смотрите, — начал он рассказывать и показывать, — здесь Новгород, а нужная вам деревня располагалась здесь. В сорок втором году немцы осуществляли наступление в этих краях, кстати, вполне успешное. Деревня Дымно была их сильным опорным пунктом. Они окружили вторую ударную армию, и несмотря на то, что в середине июля Дымно было захвачено советскими войсками, помочь второй армии не удалось, и она сдалась немецким войскам. Судьба деревни печальна, ее уничтожили или немцы, или сами русские, точно неизвестно.

Мы с Любкой переглянулись с разочарованием и поднялись, благодаря Тимофея. Он только развел руками.

— Извините, что не смог помочь.

— А можно взять с собой карту? — поинтересовалась вдруг Любка, чем вызвала у меня ряд серьезных опасений. Тимофей взглянул на администратора, та пожала плечами, и карта быстро перекочевала к Любке.

— И зачем тебе карта? — поинтересовалась я в номере.

— С ней будет проще найти эту деревню, — заметила подруга, а я взволнованно спросила:

— Ты все еще хочешь ехать в Дымно?

— Конечно, — моргнула Любка, — мы же на полпути к успеху.

Ее оптимизм воодушевлял.

— Нет деревни, Люба, — напомнила я, — значит, и делать нечего.

— Но Родион-то туда поехал.

— Он идиот.

— Может быть, — не стала спорить она, — однако логично предположить, что он подготовился к поездке лучше нас, значит, знает, что деревни нет, но все равно туда поехал. Чую, что-то есть в этой деревне, и мы должны это что-то найти.

— Что там может быть? — в отчаянье воскликнула я, — по-твоему, немецкий дедушка зарыл в деревне клад?

Любка уставилась на меня, осмысливая сказанное.

— А вдруг так и есть, — сказала она, наконец, — прадед вполне мог закопать награбленное, а потом сжечь под шумок деревню. А Родя каким-то образом узнал об этом и теперь хочет обскакать нас и свистнуть денежки.

Глаза Любки загорелись нехорошим огнем, и я решила охладить ее пыл.

— Не будем торопиться с выводами, тем более, подозревать всех подряд в корыстных целях.

Любка вскочила и бросилась к чемоданам.

— Василиса, стоит поторопиться, пока нас не опередили.

Я вздохнула и поднялась следом.

— Тимофей сказал, лучше сначала доехать до Марьина, — рассуждала Любка в машине, — а там поинтересоваться, как проще добраться в Дымно.

Я посмотрела по карте дорогу и уверенно двинулась в путь.

Глава 3

Докатили мы быстро. Когда из-за поворота выплыли дома восемнадцатого века, я даже тормознула, отчего Любку качнуло вперед.

— Ты чего? — начала она возмущаться, но так и замолкла, увидев особняки.

Мы выскочили из машины и замерли, здания искрили на солнце и казались сказочными.

— Мы, что, попали в прошлый век? — выпалила Любка и легонько ущипнула себя за руку.

— Скорее уж, в восемнадцатый, — поправила я, но подруга невозмутимо сказала:

— Это неважно. Видишь, Васька, стоило только копнуть поглубже, и началось.

— Что началось? — не разделила я ее восторг.

— Вдруг этот дом принадлежал моему прадеду?

Я закатила глаза, поражаясь чужой наивности, и собралась, было, вернуть подругу с небес на землю, как сзади раздался голос:

— Если вы потомок Мазепы или Барятинского, то возможно.

Мы резко обернулись и обнаружили перед собой невысокого мужчину лет семидесяти. Он выглядел бодро и молодцевато, борода совсем его не старила, а взгляд выдавал мудрость и ироничность. Мне он почему-то сразу понравился, хотя и напоминал мужичка из какой-нибудь сказки, что само по себе было странно.

— Что вы имеете в виду? — полезла Любка с расспросами.

— Только то, что сказал. Эта усадьба в начале восемнадцатого века была пожалована первому гетману Мазепе. Потом, в конце шестидесятых, перешла к князю Барятинскому. После революции чего тут только не творилось, а сейчас это музей.

— Что это значит, чего только не творилось? — не отставала подруга.

Мужчина (назвать его дедом язык не поворачивался) вздохнул и посмотрел вдаль, отчего сразу стал похож на киношного героя. Я решила, что мы ему надоели, и сама ответила Любке:

— Да что тут могло быть? Разграбили, наверное, потом, в советское время, заседали какие-нибудь сообщества.

Мужчина взглянул на меня с интересом и кивнул:

— Именно так все и было. Если желаете посетить, то всегда пожалуйста, только билетик прикупите.

— А вы собственно кто? — вдруг выдала Любка.

Этот вопрос и меня интересовал, однако, спросить вот так, в лоб, я не решалась. Мужчина ничуть не смутился и ответил:

— Человек.

Любка хмыкнула, а я улыбнулась. В чувстве юмора ему явно не откажешь, хотя оно, конечно, своеобразное.

— Да что вы? — деланно удивилась подруга, — а мы так сразу и не заметили.

— Не мудрено, — ответил тот, — многие не замечают.

Подруга открыла рот и уставилась на меня. Я в свою очередь не знала, как отнестись к его словам.

— Что вы имеете в виду? — все-таки задала я вопрос.

— Только то, что сказал, — пожал он плечами и вдруг спросил меня, — вас как зовут?

— Василиса, — ответила я.

— Так я и думал, — удовлетворенно кивнул он, а у меня, прямо сказать, неприятно засосало под ложечкой.

Я уже хотела снова спросить, что он имеет в виду, как он задал очередной вопрос:

— Вы к нам отдыхать или по делу какому?

Я кинула взгляд на Любку, и она тут же стала болтать, что дало мне возможность понаблюдать за мужичком. Теперь он уже не казался милым, что-то в нем настораживало. Любка, между тем, вдохновенно несла околесицу:

— Мы решили отдохнуть где-нибудь, ткнули пальцем в карту и попали сюда.

Мужичок кивал и вроде как верил, но я упорно видела в его глазах усмешку, словно он хотел сказать:

— Врите-врите, все я про вас знаю!

Что он может про нас знать такого ужасающего, я понятия не имела, однако почему-то чувствовала себя неуютно.

— Значит, вы у нас в поселке хотите остановиться? — поинтересовался он.

— В общем, да, — уклончиво произнесла подруга, — мы хотели бы не только ваше село посмотреть, но и окрестности.

— Это пожалуйста, только тут смотреть не на что. Деревни они и есть деревни. Где поселиться хотите?

Этот вопрос поставил нас в тупик, мы с Любкой переглянулись, и она спросила:

— А гостиницы у вас нет?

— Гостиницы нет, но вы можете на постой попроситься к местным, думаю, вас примут с удовольствием.

— А вы сами местный? — спросила я.

— Я? Пожалуй, что так, вы ко мне, что ли, хотите?

— Что вы! — тут же влезла Любка, — мы ни в коем случае не хотим вам мешать, лучше скажите, как нам до села добраться?

— По прямой поезжайте и прямо к нему выедете, тут рядом совсем. Минут пять, не больше.

— Ясно, спасибо, — Любка направилась к машине, а я еще раз на него посмотрела.

— А вас как зовут? — я сама удивилась своему вопросу.

— Меня не зовут, я сам прихожу, когда надо, — улыбнулся он, подмигнул мне и пошел к усадьбе.

Я села в машину и завела мотор.

— Странная личность, — тут же заметила Любка, — тебе не кажется, что он нас загипнотизировал? Все говорил что-то, а что — не поймешь, ничего и не сказал вроде.

— Нормальный мужик, просто со странностями. А кто без странностей?

— Это еще хуже, нам повезло, что мы так легко отделались.

Не успела Любка договорить, как в машине что-то стукнуло, и мы встали.

— Это что? — уставилась на меня подруга.

— Это ты накаркала, — проворчала я, — машина, кажется, сдохла.

Мы покинули автомобиль и открыли капот. Секунд через десять лицезрения Любка спросила:

— Ты понимаешь, что не так?

— Как думаешь, если бы понимала, я бы стояла сейчас с выпученными глазами? — посмотрела я на нее.

— Вдруг ты думаешь, как это лучше исправить.

Я хмыкнула и промолчала. Любка, не найдя в моем лице отклика, присела на траву на обочине.

— Может, вызвать кого?

— Кого ты вызовешь? Здесь деревня, надо будет бешеные бабки отваливать, чтобы к нам только приехали, а про сам почин я вообще молчу, — я села рядом и, сорвав травинку, сунула ее в рот.

— Это все дед, он нам устроил подлянку! — возмущенно воскликнула подруга, но я только махнула рукой.

— Чего ты к нему прицепилась? Как он нам машину испортил? Взглядом? Или гипнозом?

— Кто его знает? Но чувствую, это его рук дело!

Я пожала плечами, и мы обе заткнулись. Через минуту Любка стала нервно ерзать, так как молчать вообще не умела, но я ее игнорировала, думая о том, как умудрилась вляпаться в эту историю.

Подруга, поняв, что ее вздохи не приносят результата, решила заговорить:

— Что нам теперь делать?

— Откуда я знаю? — вяло откликнулась я, — мы сделать ничего не можем, значит, будем сидеть тут и ждать помощи из вне.

— Ты рассуждаешь, как типичная пофигистка, — покачала Любка головой, — откуда может взяться помощь?

Я пожала плечами, и тут же, словно дожидаясь этого вопроса, вдали послышался шум приближающегося автомобиля.

Любка вскочила и бросилась на дорогу, машина ехала в сторону деревни, это обнадеживало. Подруга отчаянно замахала руками, машина проехала чуть вперед и тормознула. Сейчас Любка обработает человека, и он с радостью нам поможет. В ожидании помощи я стала рассматривать свою машину. Главное, чтобы родители не прознали, что я на ней умотала черт знает куда, да еще умудрилась сломать.

— Так, что тут у нас? — внезапно раздался голос, и я резко подняла голову.

Подняла и обомлела. Надо мной стоял красавец-мужчина. Высокий, спортивный, с большими глазами брюнет лет двадцати семи. Я уже готова была растаять, если бы не увидела Любку, которая откровенно пожирала парня глазами. Это вернуло меня к реальности, я решила, что хватит с него одной влюбленной дурочки, потому спросила:

— Это вы про машину или про меня?

Он задорно рассмеялся и ответил:

— Разве можно про такую очаровательную девушку сказать что-то неприятное? — он протянул мне руку, а я улыбнулась и встала сама.

— Мне казалось, что в сказках принцессы несколько другие, — тут же заметил он.

— Что вы имеете в виду? — спросила я безразлично.

— Вы же настоящая принцесса из сказки, правда, одетая иначе, но коса присутствует.

— Отрезать? Или она не помешает вам починить машину?

— В разговоре вы совсем не принцесса, — улыбнулся он.

— А вы и не в сказке, — ответила я грубо.

Любка подавала мне трагические знаки, но я не реагировала. Брюнет мне, конечно, понравился, но уж больно он какой-то неуместный был, что ли… Во всем этом укладе деревенской жизни, который нас окружал.

— А как вас зовут? — обратилась к брюнету Любка, как только он принялся копаться в машине.

— Григорий. А вас?

— Меня — Люба. Любовь, а она Василиса.

Григорий промолчал, но кинул на меня взгляд и улыбнулся краем губ.

— Вы здесь живете? — продолжила Любка расспросы, — в Марьино?

— Я сам из Питера, но здесь у нашей семьи дом, вот я и решил отдохнуть на лоне природы и окунуться в мир сказок.

— Что вы имеете в виду? — подозрительно уставилась на него подруга. Мне тоже было интересно, хотя я делала вид, что отсутствую.

— Как? Вы не знаете, что Марьино — сказочное место? — вроде бы удивился он.

— Нет, — заволновалась подруга, — а что в нем такого сказочного?

— Все, починил, — Григорий закрыл капот, — вы в деревню сейчас?

Любка закивала.

— А к кому?

— Вас это не касается, — влезла я, — спасибо за помощь, извините, что побеспокоили.

— Да не за что, — усмехнулся он, глядя, как я сажусь в машину, а Любка робко за мной, — может, еще встретимся, — он задержал мою дверцу, одарив красноречивым взглядом, а потом сам захлопнул ее.

Я рванула с места, и Любка тут же запричитала:

— Ты, что, очумела? Молодой красивый парень, не прочь с нами познакомиться, из этой деревни, а ты его чуть в могилу не свела!

— Люба, — кинула я на нее взгляд, — успокойся и оцени ситуацию трезво. Парень, безусловно, симпатичный, но ту чушь, которую он лил тебе в уши, было невозможно слушать.

— Какую еще чушь? Ты про сказки? Так может, это и не чушь вовсе. Надо было присмотреться к парню.

— Нечего к нему присматриваться. Тем более, что мы не собираемся задерживаться в этом селе, у нас какая цель? Дымно. Вот туда и двинем. Правда, к местным придется заехать, чтобы дорогу расспросить.

— Вот у него и спросим! — загорелись глаза у Любки, а я мысленно покачала головой.

— Кажется, ты недавно назвала всех мужиков подлецами?

— Такой мужчина не может быть подлецом, — убежденно заметила подруга, и я поняла, что теперь ее из Марьино придется вытаскивать клещами.

— А как же тайна твоей бабушки? — применила я последний аргумент.

Остатки разума, как мне показалось, мелькнули, но тут же исчезли.

— Может, Гриша нам поможет разгадать ее?! Мне кажется, он умный парень!

— Тебе это кажется, потому что у него крутая тачка и смазливая мордашка, — пробурчала я, но Любку это не смутило.

— Одно другому не мешает. Он из Питера, возможно, вызовет кого-нибудь нам в помощь.

— С чего ему вообще нам помогать?

Любка не успела ответить, я тормознула возле какого-то дома.

— Почему ты выбрала этот дом? — критически оглядывая его, поинтересовалась подруга.

— Не знаю, понравился он мне.

Я вышла из машины и направилась к калитке. Она была не заперта.

— Есть кто? — крикнула я, и тут же из-за дома выскочила собака и бросилась с лаем к нам.

Мы выскочили за калитку с визгом, но тут же раздался голос:

— Барон, фу! Иди ко мне.

Из-за дома показался высокий худой парень.

— Это не деревня, а склад мужиков, — прошептала Любка, щурясь от солнца, светящего в глаза, — сначала брюнет, теперь блондин, и все в маленькой российской глубинке.

Я закатила глаза, блондин тем временем привязал собаку и подошел к нам.

— Вам кого? — спросил он и вдруг замер, а мы замерли вместе с ним.

Потому что узнали в блондине нашего бывшего одноклассника Сашку Веременко. Я вообще впала в ступор, а Любка только сердито покачала головой. Дело в том, что в школе я в Сашку была влюблена, но о своих чувствах всегда молчала, потом прошло время, я поняла, что была полной идиоткой, и все благополучно забыла. Зато Любка терпеть его не могла еще со школы, называла выскочкой и всячески старалась задеть. Естественно, о моей любви она знала, и это только придавало ей задору в их войне. После школы все закончилось само собой, мы изредка виделись, здоровались, но не общались. И вот теперь такая встреча.

— Да, ошиблась я в глубинке, — протянула Любка, я ткнула ее в бок и улыбнулась.

— Значит, я не сплю? — спросил Сашка, а я радостно покачала головой.

Он улыбнулся и вдруг выскочил за калитку:

— Тогда привет, девахи!

Мы обнялись, и даже в Любке вроде бы что-то всколыхнулось. Я услышала шум сзади и отметила краем глаза машину Григория, показалось, или он смотрел заинтересованно? Эта мысль, однако, тут же ушла, потому что Сашка потащил нас в дом.

— Я балдею! — продолжал восклицать он, пока мы топали через сад к крыльцу, — как вас сюда занесло?

— А тебя? — спросила тут же Любка.

— Меня? — вроде бы удивился он, — так у меня тут бабушка живет, заходите, — Сашка открыл дверь и впустил нас в дом, — прямо проходите, там кухня.

Мы зашли и оказались в небольшой, но уютной кухне. Обустроена она была совершенно по старинке: в углу самая настоящая печка, у противоположной стены стол и стулья.

— Садитесь, — гостеприимно предложил он, и мы уселись.

Сашка тоже стоять не стал, сел рядом и уставился на нас выжидающе. Надо сказать, что последний раз я видела его довольно давно, года полтора назад, и теперь рассматривала с интересом. После школы он не очень изменился, вроде бы даже не возмужал, разве что перестал красить волосы в белый цвет, но они у него и так светлые.

— Так как вы сюда попали-то? — снова спросил он.

— Тебя решили навестить, — Любка тут же начала привычное противостояние.

— Как же я не догадался, — не остался тот в долгу.

— То, что ты не догадался, как раз неудивительно, для тебя это слишком сложно.

Я пнула Любку ногой под столом и с сомнением воззрилась на Сашку. Но тому, кажется, было далеко до фени.

— Сколько лет прошло, а ты не меняешься, — хмыкнул он, — так зачем вы здесь?

Я посмотрела на Любку, та только вздохнула и снова принялась врать:

— Мы сюда отдыхать приехали.

— Да ну? — вздернул Саша брови, — к кому?

— Вот в том-то и дело, что ни к кому, — лаконично заявила подруга и замолкла.

— Как это?

Я кинула на Любку взгляд и пришла к выводу, что фантазия ее истощилась. Надо же, как язвить, так она всегда рада, а как дело делать…

— Понимаешь, — начала я, — мы с Любкой решили этим летом устроить себе экстремальный отдых. Отправиться куда глаза глядят. Ткнули в карту пальцем и попали в эту деревню.

Саша смотрел на нас с сомнением, видимо, размышлял, все ли у нас в порядке с головой. Потом вздохнул и спросил:

— А зачем?

Я пожала плечами:

— Скучно стало.

Саша покивал, но не проникся.

— А ты здесь как? — решила я сменить тему, — приехал отдохнуть?

— Ну да. У меня ж здесь бабаня, я говорил. Решил выбраться куда-нибудь подальше от города.

— Так ты тут один? — подала голос Любка.

Голос, надо сказать, удивленный. Действительно, жить в деревне одному — это странно, а ткнуть в карту пальцем и отправиться куда-то — это нормально.

— Как один, — ответил он, — с бабушкой.

— Чем же ты занимаешься? — не унималась она.

— Ну… — он вроде бы смутился, — я работаю над одним проектом…

— Над каким?

— Что ты пристала ко мне? — рассердился Сашка, — отдыхаю я тут и отдыхаю. Это дело мое. А вы что делать дальше будете?

Мы переглянулись, и Любка заметила:

— Мы вообще-то не совсем в эту деревню ткнули. Но там, куда мы ткнули, просто леса. Но раз уж ткнули, решили туда отправиться.

Тут уж Сашка явно засомневался в нашем уме, однако поразмыслив, видимо, решил, что мы не сумасшедшие, так как спросил:

— И что это за место?

— Мы все разузнали, раньше там находилась деревня Дымно, — выдала подруга и уставилась на Сашку.

Мне тоже было интересно, как он отреагирует. Но он только задумался на пару секунд, а потом заметил:

— Черт его знает, что это за деревня.

— Вот здесь ты совершенно прав, — раздался внезапно голос. Мы вздрогнули и обернулись. В дверях стояла невысокая старушка в старом сарафане и с цветастым платком на голове.

— Здравствуйте, — недружно протянули мы с Любкой, а Сашка сказал:

— Ба, это мои одноклассницы. Они сюда на отдых приехали.

— Серьезно? — удивилась она, — вроде у нас не те места, чтобы отдыхать двум молодым девушкам. Из молодежи только свои приезжают.

— Они экстремалки, — хмыкнул Сашка.

— Дело ваше, — не стала она спорить, — на отдых, так на отдых. Мы тоже много чудили по молодости, — она села рядом и внимательно на нас посмотрела, — а Дымно-то вам зачем?

— У нас маршрут такой, — пожала плечами Любка, — а что вы имели в виду, когда сказали, что тут Саша совершенно прав?

— Я сказала? — вроде бы удивилась она.

— Да. Саша сказал, что не знает, где эта деревня, а вы сказали, что он прав.

— Не берите в голову, — отмахнулась старушка, — а как же вы в Дымно собираетесь ехать?

— Мы не знаем, — пожала я плечами, — поэтому сюда и приехали, хотели у местных спросить. А тут такая удача — встретили Сашку.

— Ага, правда, сначала встретили мужика, — снова влезла Любка, — он нам посоветовал у кого-нибудь тут остановиться.

— Какого мужика?

— Такой странный тип. На вид ему лет семьдесят-семьдесят пять, борода… Неприятный мужик.

— Где вы его встретили? — продолжала интересоваться старушка.

— Возле усадьбы, — ответила я, — мы остановились ее посмотреть, а он там…

Сашка взглянул на бабушку и закатил глаза:

— Сейчас начнется. Спектакль, часть вторая.

— Не буду я ничего говорить, — поджала старушка губы, — вы, молодежь, шибко неверующие пошли, пока сами не увидите, не поверите.

Мы с подругой переглянулись, и Любка тут же зачастила:

— Мы с Василисой очень даже верующие, расскажите нам… Вас как зовут?

— Бабой Машей зовите. А вы, значит, Василиса и…

— Люба, — откликнулась тут же подруга.

— Ба, — влез Сашка, — давай потом как-нибудь расскажешь. Девчонки все равно сегодня вряд ли поедут в свое Дымно, так ведь?

Я кивнула, Любка вслед за мной. Перед поездкой надо было отдохнуть.

— Тогда Саша вам все расскажет, если захочет, — баба Маша поднялась и вышла.

— Что она имела в виду? — тут же пристала к нему Любка.

— Ой, — Сашка поморщился, — ничего серьезного. Просто они сочинили, что у них деревня сказочная.

— Это в каком смысле? — напряглась я, сразу вспомнив недавнего знакомца Григория, который тоже что-то говорил про сказки.

— Вроде как у них тут сплошные сказочные персонажи, — усмехнулся Саша, — и лешие, и домовые, и чуть ли не черти водятся. Что ни день, то новая сказка.

Откровенно говоря, мы малость прибалдели от таких слов. Я взглянула на Любку, но та просто открыла рот и смотрела на бывшего одноклассника во все глаза.

— Что за бред? — наконец спросила она.

— Вот и я говорю: бред, — развел он руками, — но тут во всей деревне одни старики остались, от нечего делать и придумывают сказки. Летом приезжает молодежь, но как-то сомнительно к их байкам относится.

— Что конкретно за байки? — хмуро спросила я.

— Да ерунда. То у них леший водит-бродит, ищет, кого в лес завести и себе в слуги оставить, то другая сказка: в болоте водяной сидит, девок к себе затягивает, одну-единственную ищет. Бред, короче.

— Я что-то не совсем поняла, — протянула подруга, — кто эти сказки рассказывает? Или это и не сказки вовсе?

Я забеспокоилась, Любкины глаза стали похожи на чайные блюдца, еще чего доброго, поверит во всю эту чушь. Хотя… Если поверит, может, испугается и не захочет ничего тут больше искать. Эта мысль подняла мне настроение, и я с интересом уставилась на Сашку.

— Это совпадения, — заметил он со вздохом, — действительно, пропадали люди, и девки молодые пропадали, давно, конечно, сейчас тут молодежи-то нет, только те, кто на лето приезжает.

— Что значит пропадали?

— То и значит, только это все легко объясняется. В местный клуб на танцы одна дорога была — вдоль крутого склона, а внизу болото. Переберут лишнего или просто оступятся, и все… А что мужики в лесу плутают, так тоже все просто, — он понизил голос, — откровенно говоря, делать тут нечего, вот вся деревня и принимает на грудь, а потом начинают чертей гонять и по лесам, и по болотам.

— Ну Сашка, ну прохиндей, — появилась вновь баба Маша, — все перевернул. Вы его не слушайте, девчонки, нет тут никаких чертей.

— Да мы уже поняли, — кивнула Любка, — несчастные случаи — дело обычное.

Старушка промолчала и прошла в другую комнату.

— Нам нужно про Дымно узнать, — оживилась подруга, — у кого можно спросить, как туда добраться?

Саша на мгновенье задумался, потом крикнул:

— Ба, у кого лучше про Дымно узнать?

Баба Маша появилась на пороге, подумала немного и заявила:

— Это им к Аркашке надо, он лучше всех знает, он сам из этой деревни.

Последняя новость Любку обрадовала, увидев, как загорелись ее глаза, я поняла, что сказки не подействовали никак.

— Как бы нам с ним встретиться? — спросила она.

— А что с ним встречаться? — усмехнулся Сашка, — он всегда на месте. Пойдемте.

Мы встали вслед за ним.

— Что это ты ухмыляешься? — додумалась спросить Любка, но Сашка только снова усмехнулся и промолчал.

Так, в молчании, мы добрели до дома неведомого Аркашки. Он находился через четыре участка по той же стороне. Смысл Сашкиной усмешки я поняла, когда мы зашли внутрь: там стоял плотный запах алкоголя.

— Кажется, разговора не выйдет, — печально констатировала подруга, почуяв запах.

— Бражка, — потянул носом Сашка, — но разговор получится, не переживайте. Аркашка в любом состоянии поговорить не прочь, вопрос в другом: стоит ли верить его словам. Он уже давно под властью зеленого змия. Дед Аркадий! — крикнул Сашка, проходя в кухню.

В ней царила пустота, разве что в центре стоял стол, на нем банка с мутной жидкостью на дне и характерным запахом, а рядом, сидя на стуле и положив голову на стол, храпел старичок. Он был невысокого роста, с бородой и лысый, лет ему на вид было очень много, я даже не стала предполагать, сколько.

— Это и есть Аркаша? — с сомнением спросила я.

— Кому Аркаша, а кому Аркадий Петрович, — внезапно пробормотал старичок, отчего Любка вздрогнула, и я вместе с ней.

Мы уставились на него, он поднял голову, протер глаза и в ответ уставился на нас. Не обнаружив во мне и Любке ничего знакомого, он нахмурился и переключился на Сашку, тут его лицо вроде бы приобрело осмысленное выражение, и он протянул:

— А, Саня, ты…

— Я, дед Аркаша, — кивнул Сашка и присел на свободный стул, — ты как себя чувствуешь? Общаться сможешь?

— А ты общаться, что ли, пришел? — икнул Аркашка.

— Ага, поговорить надо, — ловким жестом он достал из кармана шорт маленькую бутыль с жидкостью коричневатого цвета. Догадаться, что это, труда не составило.

Аркадий посмотрел на бутыль, кивнул и убрал ее в шкаф со словами:

— Пообщаться мы завсегда рады. О чем только?

— Да вот, — Сашка кивнул в нашу сторону, — одноклассницы мои приехали в наши края на отдых. Хотят посетить кое-какие места.

Аркадий посмотрел на нас и разулыбался:

— В наши края — это хорошо. Тут у нас столько интересного, только не боятся девушки сбежать от большого интереса?

Тот факт, что он не принял нас за чокнутых, вселил оптимизм, хотя последняя фраза насторожила.

— Чего нам бояться? — спросила Любка с вызовом.

— Так и нечего, — засмеялся Аркашка, — это хорошо, ежели смелые. Звать вас как?

Говоря все это, он налил себе из банки в стакан и приготовился пить.

— Я Любовь, а это Василиса.

Самогон встал у него поперек горла, Аркаша закашлялся, и Сашка участливо постучал ему по спине.

— Вы, девчонки, даете, — рассмеялся снова старичок, — прямо как по заказу все, имя сказочное и деревня такая же, чувствую, скоро повеселимся.

— Что вы имеете в виду? — напряглась я.

Но тот только махнул рукой и выпил самогон.

— Вот теперь можно и поговорить, — довольно сказал он, — так Сашка вам не сказал, что у нас деревня сказочная?

— Сказал, — вклинился Сашка, — но девушки не прониклись, и вообще, они по другому делу. Марьино у них пересадочный пункт.

— Куда же вам надо? — с интересом спросил Аркадий.

— Мы хотим побывать на том месте, где раньше была деревня Дымно, — выпалила Любка.

И тут случилось что-то странное: Аркадий сразу нахмурился, улыбка сползла с его губ, он налил себе в стакан остатки того, что плескалось в банке.

— Что-то не так? — пригляделся к нему Сашка, хотя вопрос был излишним, реакция Аркашки не вызывала сомнений.

— Зачем вам в Дымно? — спросил Аркадий, опрокинув остатки жидкости в себя, и хмуро посмотрел на нас.

Мы, прямо сказать, снова растерялись. Конечно, идея тащиться черт знает куда многим кажется странной, но не на столько же.

— Просто мы ткнули картой в палец, то есть пальцем в карту, — промямлила неуверенно подруга, — попали в это место, нам сказали, там раньше была деревня Дымно… Мы и решили, раз ткнули, то поедем сюда…

— Думаю, вам лучше ткнуть в другое место, — резко сказал он, — или остаться у нас, тут тоже много чего интересного происходит. Как никак, рядом с этой деревней находимся.

— А поподробней нельзя? — нахмурилась подруга.

— Нельзя, — лаконично ответил Аркадий и обратился к Саше, — мне, это, по делам надо.

Мы поняли, что аудиенция закончена, и встали.

— А ты говорил, поболтать любит, — проворчала Любка, когда мы оказались на улице.

— Я вообще не понял, что с ним случилось, — пожал плечами Сашка, — вроде все нормально было, а как про Дымно сказали, его словно подменили.

— Может, у него какие воспоминания неприятные с ним связаны? — предположила я.

— Узнаем, — кивнул Сашка и хотел еще что-то сказать, как меня окликнули:

— Василиса.

Мы дружно обернулись и увидели Григория, он бодро вышагивал по дороге.

— Его-то вы откуда знаете? — удивился Сашка.

— Было время, познакомились, — ответила я, и мы замолкли, так как брюнет замер рядом с нами.

— Я вижу, вы идете, — улыбнулся Гриша, — решил спросить, как дела?

— Спросили? — грубо ответила я, он кивнул, — можете идти дальше.

Любка в отчаянье открыла рот и выскочила вперед.

— Вы, Гриша, не слушайте ее, она просто не выспалась, мы всю ночь в дороге, — защебетала подруга.

— Я уже понял, — улыбнулся он, — просто хотел пригласить вас сегодня к себе в гости, конечно, с вашим другом, — кивнул он Сашке. Тот в ответ пожал плечами и улыбнулся, — если надумаете, мой дом номер тринадцать.

— Прекрасное число, — хмыкнула я, но Гриша только снова улыбнулся и пошел, махнув на прощание рукой.

— Кажется, парень положил на вас глаз, — усмехнулся Сашка.

— Ага, а кто-то отвергает все позывы, — гневно зыркнула на меня Любка.

Сашка подался вперед, а подруга зашептала:

— В тебя, что, дьявол вселился, что ли? Такой парень к нам со всей душой, а мы его не только поменяли на этого облезлого подростка, так еще и пинаем постоянно.

— Сашку мы хотя бы знаем, — возразила я тихо, — а этот хмырь непонятно кто.

— Ну что, пойдем в гости-то? — обернулся к нам одноклассник, — или одни пойдете? Если хотите, конечно, а то можете одни пойти.

— Мы подумаем, — авторитетно сказала Любка.

* * *

Ближайшие несколько часов мы маялись от безделья, делать было абсолютно нечего, плана никакого, казалось, мы зашли в тупик. Любка утащила меня в сад, на скамейку, для экстренного совещания.

— Думаю, надо с этим Аркадием еще раз поговорить, — сказала она, грызя ноготь.

— А толку? Он уперся и ничего не скажет.

— Но ведь должна быть причина? — упорствовала подруга, — неспроста он так переменился в лице, стоило сказать про деревню.

— Когда война началась, он, наверно, ребенком был, не думаю, что у него о деревне сплошь приятные воспоминания.

— Не скажи… Вот твой дед, который в Ростове живет, тоже воевал. Помнишь, как он живописно рассказывал про какой-то курган и про бои, которые шли около него?

— Помню, — кивнула я, — но все люди разные. Может, у него в Дымно кто-то близкий погиб, а мы тут приперлись, энтузиастки из города, пальцем в карту ткнули.

— Да уж, — протянула подруга, — нехорошо выходит. Слушай, давай пойдем к нему и скажем, что на самом деле у нас там во время войны погиб кто-то? Дед, например.

— У нас? — скептически спросила я.

— У меня. Скажу, что после смерти бабушки нашла письмо, ничего конкретного, одни намеки на это место. Вот и решили поискать могилу…

Я покачала головой:

— Тебе надо книги писать.

— Скажешь тоже, — отмахнулась она, — у меня по русскому твердая тройка.

— Тогда я буду писать, а ты сочинять.

— Василис, об этом можно подумать потом. Сейчас важно узнать, как добраться до Дымна. Мы тут торчим целый день, а не сдвинулись с места ни на шаг. Родион, возможно, уже там роет местность.

— С чего бы ему рыть местность? — удивилась я.

— Откуда я знаю, что он там делает? Но что-то же делает!

— Ладно, пошли к Аркашке, — поднялась я с лавки.

— Будем толкать ему мою историю?

— Ты будешь толкать.

Дверь в дом Аркадия была открыта. Самого его мы нашли в единственной комнате: он спал на кровати, уткнувшись головой в подушку.

— Как думаешь, есть шанс его разбудить? — шепотом спросила Любка.

— Не знаю, — пожала я плечами, — мне и в прошлый раз казалось, что его не поднять, а он бодренько так встал.

В ответ на мои слова Аркадий захрапел. Мы с Любкой переглянулись и вышли из дома.

— Что теперь делать? — подруга кусала губы.

— Не знаю, — пожала я плечами, — можно спросить Сашкину бабушку, может, еще кто-то в курсе, как нам до Дымно добраться.

— Хорошая мысль, — кивнула Любка, и мы направились домой, как перед нами опять возник Гриша.

— Девушки, вы не ко мне в гости? — с улыбкой спросил он.

Я хотела ответить, что мы торопимся, но Любка пнула меня в бок, и я примолкла.

— А зачем нам идти к вам в гости? — кокетливо спросила она его.

— Ну… Мы можем посидеть, выпить вина, я расскажу вам об истории этого края, раз уж вы тут впервые, а я с детства сюда наведываюсь.

— Будете травить байки про водяных и леших? — поинтересовалась я с ехидством.

— Значит, вас уже ознакомили с местным фольклором? — засмеялся он, — тогда могу провести культурный экскурс.

— Вы, что, занимаетесь краеведением?

— Как сказать… Мой отец краевед, он работал в Крестцах в музее, это областной центр. Так что я хорошо знаю историю этого края.

— Почему работал? — спросила я с невольным интересом.

— Может, все-таки зайдете? — улыбнулся он.

Мы переглянулись и кивнули.

— Мой отец — Бирюков Константин Викторович, вам, наверное, это имя ничего не скажет, но здесь он личность известная, — рассказывал Григорий, разливая чай, — вообще-то, именно благодаря нашей семье был восстановлен когда-то краеведческий музей в областном центре. Он, кстати, по сей день работает. Очень красивое место. Папа работал там, пока мы не переехали в Питер, родители решили, мне будет лучше учиться там. Но с детства он много рассказывал об этом крае. Так что исторический экскурс вполне могу провести, — снова улыбнулся он.

Я улыбнулась из вежливости в ответ, а у Любки улыбка просто не сходила с губ.

— Это жутко интересно, — закивала подруга, — расскажите что-нибудь эдакое. Может, у вас тут есть памятники?

— Памятник только один, — заметил он, — зато какой — солдатам, погибшим во время Великой Отечественной войны.

— Серьезно? — удивилась я.

— Да, правда, изначально братская могила была в деревне Дымно, но та уничтожена, и солдат перезахоронили уже у нас.

При названии деревни мы с Любкой переглянулись и навострили уши.

— Расскажите об этой деревне, — попросила я.

— Что про нее рассказывать? — вроде бы удивился он, — кстати, давайте на ты, в конце концов, я не намного старше, а если судить по речам Василисы, уважать вы меня не собираетесь.

Я покраснела, а Любка обворожительно улыбнулась:

— Конечно, мы согласны, да, Василиса?

Я нехотя кивнула.

— Я рад, может, все-таки вина?

— Нет, спасибо, — отказалась Любка за нас обеих, — так что там про Дымно?

— Чем вас заинтересовала эта деревня? — удивился он.

— Мы патриоты, — выпалила Любка, — я вообще люблю слушать истории про войну, это же все о людях, которые отдавали за нас жизни.

Я только покачала головой, правда, мысленно. Любка ударилась во все тяжкие.

— Хорошо, могу рассказать, — пожал Гриша плечами, — эта деревня находится недалеко от бывшей деревни Званка, там сейчас имение Державина. Во время войны Дымно было уничтожено, а в Марьино были перенесены останки солдат, и тут захоронены. Хотя, конечно, это все официальные данные. Перезахоронение происходило частично, большая часть бойцов осталась там, в Дымно. Точнее, на том месте, где раньше была деревня. Сейчас уже сомнительно что-то найти. Все заросло травой и выровнено временем. А если хотите на братскую могилу посмотреть, можно сходить, она недалеко от железнодорожного моста находится.

— Тут, что, железка есть? — удивилась Любка.

Гриша засмеялся:

— Здесь, конечно, деревня, но не совсем же глухомань. Ну что, пойдем смотреть?

Мы снова переглянулись и кивнули.

Глава 4

До братской могилы пошли пешком, покинув дом Гриши, который на фоне остальных выглядел очень добротно. Внутри, кстати, тоже все было обустроено современно. Дом скорее походил на особнячок, чем на простую деревенскую избу, что наводило на мысль о том, что Гриша достаточно обеспеченный молодой человек. Любка, вероятно, тоже об этом подумала, потому что поглядывала на Гришу соблазняющим взглядом. Я мысленно вздохнула и пожелала себе терпения. До могилы мы шли минут пятнадцать. За это время Гриша рассказал пару интересных историй про областной центр и Новгород, и, по счастью, не стал травить байки про сказочную деревню. В какой-то момент я даже подумала, что несправедлива к нему, но решила особо не расслабляться.

— Вот и могила, — сказал, наконец, он.

Мы повернули за угол и увидели ее. Могила располагалась недалеко от реки. Вид открывался волшебный. Забив голову страшилками, мы даже не замечали великолепия, которое было вокруг нас.

— Красота, — в подтверждение моих слов заявила Любка.

— Да, — кивнул Гриша, — здесь вообще много живописных мест. Могилу будете смотреть?

Мы направились к ограде. Она была низкая и покрашена в веселенький голубой цвет. За ней росли кусты, и стояло что-то вроде стенда, который пестрил надписями.

— Это имена солдат, которые предположительно здесь похоронены, — сказал Гриша.

Мы с Любкой уставились на стенд. Он был разбит на части, на каждой был ряд фамилий на определенную букву алфавита. Я прочитала несколько и затопталась. Место навевало грустные мысли, и было ужасно стыдно за то, что мы притащились сюда, не понимая его величия и трагизма. Видимо, схожие мысли посетили и Любку, потому что она печально вздохнула.

— Что? — спросил Гриша, — может, пойдем? Или еще хотите посмотреть?

Мы решили пойти. На обратной дороге большую часть времени молчали, пока Любка вдруг не выдала:

— Как до этого Дымно можно добраться?

Я споткнулась на ровном месте, а Гриша выпучил глаза:

— Добраться до Дымно? А что там делать?

— Понимаешь, — начала Любка, — я хочу посмотреть на места, где проходили сражения.

— Не думаю, что это хорошая идея, — нахмурился Гриша, — что там смотреть? Леса или поляны? Невозможно найти точное расположение мест сражений.

— Ты пробовал?

— Подобного желания не возникало.

— А у нас возникло. Мы хотим туда съездить, если знаешь дорогу, расскажи. Нет, так мы у кого-нибудь еще спросим.

Гриша посмотрел на нас пару секунд и покачал головой:

— Вот уж, действительно, женский ум неподвластен мужчине… Конечно, я не откажу вам в помощи. Когда вы хотите ехать?

— А что? — насторожилась я.

— Одних я вас не отпущу, да вам самим и не справиться.

— Это почему?

— Например, потому что сначала надо переправиться через реку, можно попросить рыбаков, но лучше переправляться на резиновой лодке, у меня есть. А потом еще часа три против течения, и вот оно, Дымно.

Мы стояли, открыв рты.

— А другой дороги нет? — глотнув воздуха, наконец, спросила Любка.

— Есть объездная, отсюда будете добираться дня два.

— Это нам не подходит, — погрустнела подруга.

— Тогда, может, ну ее, эту деревню? — с надеждой посмотрел он на нас, но мы покачали головой.

Сашка, узнав о готовящемся маршруте, просто обалдел. Сначала долго смотрел на нас, а потом заметил:

— Все-таки крышу у некоторых людей со временем сносит. Неужели это из-за того, что вы ткнули пальцем в карту?

— Мы сделали это на спор, — заявила Любка, — поспорили на десять тысяч рублей. И я не собираюсь отказываться.

— Вы больше потратите во время вашей вылазки.

— По десятке на брата, — добавила Люба, — но тебе этого не понять.

— Значит, вы едете с Гришей?

— Да, — кивнула я, — у нас нет другого выбора. Он хорошо знает эти края, и он согласился отправиться с нами.

— Логично, — улыбнулся одноклассник, — хороший способ закадрить девушку.

— Думаешь, он преследует корыстные цели? — заинтересовалась Любка.

— Конечно, ни один нормальный мужик не поперся бы в подобное сомнительное приключение без цели.

Я почесала нос и вынуждена была согласиться с ним.

— Вопрос только, кого он хочет закадрить, — заметила я.

— На мой взгляд, — ответил Сашка, — ты, Васька, ему нравишься больше, но если не выгорит, Любка тоже неплохой вариант.

— Ты о нем не очень хорошего мнения, — усмехнулась я.

Он пожал плечами.

— Это ты о мужиках слишком хорошего мнения, еще со школы летаешь в романтических бреднях. Я бы на его месте поступил точно так же.

Мне стало обидно за то, что он назвал мои мечты бреднями. Особенно было обидно, что в школе эти бредни были посвящены ему. Я кинула взгляд на Сашку и покачала головой: какие же мы наивные и глупые, пока маленькие. Так смотришь лет через пять на свою бывшую любовь и ужасаешься тому, что ты когда-то к этому человеку испытывал романтические чувства. Это был как раз мой случай.

— Ты Ваську не трогай, — вступилась за меня Любка, — она натура ранимая, и обидеть ее может каждый. Лучше скажи, что ты знаешь об этом Грише?

— Собственно, ничего не знаю, — пожал Саша плечами, — у него семья из этих краев, отсюда и дом. В областном центре музей какой-то тоже им принадлежит. Вроде Григорий им занимается, поэтому сюда ездит регулярно. В общем, обычный парень.

— Как ни крути, положительный экземпляр, — подытожила Любка.

— Значит, вы завтра утром уезжаете, а вернетесь когда?

— Хотелось бы за день обернуться и переночевать завтра здесь.

— Что вы там делать будете?

— Не знаю, — пожала Любка плечами и вдруг предложила, — хочешь с нами?

Сашка выпучил глаза и посмотрел на нее, как на умалишенную. Его чувства я понимала прекрасно.

— Нет, — наконец сказал он, — я пока в здравом уме. Эта экспедиция — один сплошной геморрой и никакой радости. У меня других дел полно.

Он снова покачал головой и вышел.

— Что это на тебя нашло? — поинтересовалась я, залезая на печь, где нам предстояло провести ночь.

— А что? — Любка устроилась рядом, — Сашка, конечно, идиот, но, по крайней мере, свой идиот, мы его знаем, а Гриша…

Я приподнялась, опершись на локоть, и заметила с ухмылкой:

— Скажи просто, что Гриша тебе понравился, и ты не хочешь, чтобы он меня кадрил. А при Сашке он, наверняка, будет вести себя смирно.

Любка только шумно выдохнула и отвернулась. Я покачала головой, но все-таки улыбнулась. Потом легла и сразу же уснула.

* * *

Утро опять началось слишком неожиданно. Любка подняла меня ни свет, ни заря, мотивируя это тем, что у нас слишком мало времени. Когда я поинтересовалась, из чего она сделала подобные выводы, подруга только отмахнулась. Я тихо собиралась, пока Любка ушла к Григорию. Тут в кухне показался Сашка.

— Я тебя разбудила? — спросила я.

Он неопределенно мотнул головой и заметил:

— Я это… Подумал тут… Я, наверное, с вами поеду. Вы ж все равно на один день, а дома делать нечего…

Я моргнула и уставилась на него. Нельзя сказать, что я огорчилась, скорее, наоборот. Сашку я знала со школы, и с ним, как ни крути, спокойнее, да и Гриша не будет наглеть.

— Я согласна, — улыбнулась я, и он ушел собираться.

Когда вернулась Любка, мы с Сашкой сидели за столом готовые.

— Ты чего встал? — подозрительно спросила она.

— Я с вами решил поехать, — ответил тот.

Любка, было, обрадовалась, но, перехватив мой взгляд, тут же сделала равнодушное лицо.

— Как знаешь, мне без разницы.

Я хмыкнула, мы поднялись, Сашка надел рюкзак с едой и водой. Григорий ждал нас возле своего дома, экипированный по полной. Увидев Сашку, он энтузиазма не проявил, однако поздоровался и даже улыбнулся:

— Решил тоже отправиться в путешествие?

— Подумал, что один денек можно и развеяться, — улыбнулся тот в ответ.

— Не все ж время работать, — хмыкнул Гриша, а Сашка только развел руками.

— Ты здесь, что, работаешь? — спросила я его, когда мы направились к машине.

— Я работаю над одним проектом, я же говорил, — вроде бы укоризненно заметил он.

Я смутилась своей невнимательности и примолкла.

Дальнейшая дорога шла без особых разговоров. Поначалу все было хорошо, мы быстро переправились через реку, на надувной лодке было, действительно, удобно. Однако потом пришла пора плыть против течения. Так как гребли ребята, то радости им это не прибавило. Поначалу мы плыли довольно бойко, потом течение усилилось, и ребята совсем погрустнели. Сашка вообще был расстроен без меры, Гриша держался, но разгадать их чувства было несложно. Они оба определенно жалели, что ввязались в сие сомнительное мероприятие.

— Мне кажется, нас уносит в сторону от того места, где надо высадиться, — заметил Гриша.

— Как так? — напряглась Любка.

— Течение сильное, если навскидку, мы причалим километра за три от деревни.

— Вы можете нас подождать на берегу, мы сами дойдем, — предложила подруга.

— Вы уже сами доплыли, — хмыкнул Григорий.

— Кто ж знал, что так выйдет? К тому же, вы сами напросились, никто вас не заставлял.

Я бы на месте Любки помолчала, потому что помощь как пришла, так и уйдет, а вдвоем мы точно не справимся, это и ежу понятно. Однако Любка не еж, поэтому пришлось вмешаться.

— Спасибо, — сказала я, — без вас нам пришлось бы туго.

Парни сразу воспряли духом и загребли веселей. Григорий посматривал на меня с интересом, зато у Любки настроение испортилось.

— Через сколько мы будем на берегу? — спросила она через некоторое время.

— Через час, думаю, высадимся. Плюс пока доберемся до бывшей деревни.

— Что мы там будем делать? — додумался спросить Сашка.

Я посмотрела на Любку, пусть сама выкручивается.

— Там и узнаете, — подруга предпочла ничего не говорить, но это меня не удивило, говорить-то было совершенно нечего, — что там сейчас на месте деревни?

Вопрос адресовался, разумеется, Григорию.

— Лес, — ответил он лаконично.

Любка почесала голову и печально вздохнула. Видимо, прикидывала, как она будет искать в лесу своего незадачливого женишка.

— Ты, кажется, говорил, до деревни можно другой дорогой добраться? — спросила вдруг подруга.

Я ее понимала, Родион в Марьино не появился, значит, выбрал иной путь. Неплохо было бы разузнать о нем побольше, чем Любка и занялась.

— Можно, но это займет дня два-три. Если ты думаешь по объездной вернуться, то идея так себе. Машины у нас нет, а попутки в тех краях не так часты. Сами подумайте, кого туда занесет?

Я знала кого, но озвучивать эти мысли не стала. Если Родион отправился по той дороге, есть вероятность, что мы попадем в Дымно раньше него. Или вместе с ним. Что мы будем делать дальше, я понятия не имела, судя по Любкиному лицу, она тоже.

Вскоре мы причалили, сдули лодку и присели.

— Далеко до деревни? — снова спросила Любка.

Удали в ней поубавилось, и на открывающиеся перспективы она смотрела с тоской. Я тоже радости не испытывала, более того, изначально все держалось на Любкином энтузиазме, а сейчас он начал иссякать.

— Нам в ту сторону, — указал Гриша, — идти часа два.

— Что ж, — ободряюще улыбнулась я, — не будем терять времени.

Ответили мне кисло, и я даже немного обозлилась. В большей степени на Любку, которая втравила меня в эту дурацкую историю.

Первый час мы шли достаточно бодро, общались, но потом все замолкли и плелись следом за Гришей. В какой-то момент он остановился и начал оглядываться.

— Что-то не так? — влезла Любка.

— Что может быть не так? — съязвил Сашка, — лес он и есть лес.

— Лес да не совсем лес… — Гриша хмурился.

— Ты, что, дорогу потерял? — не выдержала Любка.

— Точно не знаю, пока деревья старые, значит, это лес, который вокруг деревни был. Как молодняк пойдет, так и Дымно начнется.

— В чем тогда проблема?

Гриша немного помялся:

— По моим прикидкам, старый лес уже должен был кончиться.

— Мы все-таки заблудились, — констатировала Любка в досаде.

Гриша напряженно огляделся по сторонам и буркнул себе под нос:

— Надеюсь, обойдется без сказок.

— Какие сказки? — услышала его Любка и тут же испугалась, — ты о чем?

— Ерунда, — отмахнулся Гриша, раздосадованный на то, что оказался услышанным.

— Мы хотим знать! — не отставала подруга, да и я насторожилась.

Он вздохнул, а потом сказал:

— Просто вспомнилась история про Черную пещеру. Вроде бы недалеко от Дымно есть такая и ведет она прямо в преисподнюю. При желании человек мог пойти туда и заручиться поддержкой, так сказать, — в этом месте Гриша усмехнулся, — иными словами, продать дьяволу душу.

— Ты серьезно? — Любка расширила глаза, — то есть сейчас мы находимся рядом с этой пещерой, и нас водят по кругу?

Я закатила глаза, готовясь услышать очередной Любкин эпос, но Сашка рассмеялся.

— Вы в каком веке живете? Эти страшилки в деревнях придумывали и будут придумывать.

Гриша на эти слова кивнул, я тоже была согласна с данными доводами, но Любка уже никого не слышала.

— Вы просто пытаетесь себя в этом убедить. Лично мне все понятно.

— Что тебе понятно? — не выдержала я.

— Все. Аркашка в лице переменился, когда про деревню услышал, и отказался с нами разговаривать. А Сашкина бабушка? Вспомни, Сашка сказал, мол, черт знает, где эта деревня, а она подтвердила, что он точно знает. Черт знает, понимаешь? А старик возле усадьбы вообще заявил, что его за человека не сразу принимают. Так что мне все понятно!

К концу Любкиной бравады ребята с трудом сдерживались, чтобы не рассмеяться, да и я тоже, если честно.

— Люба, ты слишком впечатлительна, — заметил Гриша, когда она замолкла, — как можно поверить в то, что вас с Василисой встретил черт и отправил в свою пещеру, чтобы забрать ваши души?

— Много ты понимаешь, — с вызовом ответила подруга.

— Предположим, — влез Сашка, — даже если на долю секунды представить, что все так и есть, и даже в карту вы ткнули не случайно, а по воле его, — он ухмыльнулся и направил вниз многозначительный взгляд, — какова цель? Вы собираетесь сотворить тут нечто не богоугодное?

Мы переглянулись. Любка сглотнула и сказала:

— Нам надо посовещаться, — после чего оттащила меня в сторону и горячо зашептала, — Василиса, мы попали в ужасную историю.

— В какую? — я смотрела на нее, догадываясь, о чем пойдет речь. Так и вышло.

— Мы влезли не в свое дело. Моя бабуля умоляла меня забыть о письме и о деревне. Почему? Потому что знала, что здесь происходит. Возможно, она даже вступила в сговор с дьяволом.

Я покачала головой:

— Люба, просто услышь свои слова со стороны. В конце концов, если ты боишься, мы можем вернуться домой прямо сейчас.

Подруга некоторое время думала, потом спросила:

— А как же Родя?

— До него ли сейчас? — я сделала страшные глаза, — дьявол караулит на каждом шагу.

Любка уставилась на меня с подозрением, но я оставалась крайне серьезна.

— Ты издеваешься, — наконец, констатировала она и поморщилась, — пожалуй, я, действительно, немного переборщила. Ладно, слишком переборщила. Просто этот лес, рассказы, общая атмосфера… Ладно, выбросила из головы всякую чушь и рассуждаю трезво. Идем в Дымно.

Мы повернулись к ребятам и дружно улыбнулись.

Когда стемнело окончательно, пришлось принять факт, что мы заблудились. Гриша все больше хмурился, Сашка обреченно молчал. Уже в которой раз мы остановились, и я задала интересующий всех вопрос:

— Мы заблудились?

Гриша нехотя кивнул.

— Вот что мы сделаем, — сказал он, — останьтесь здесь, я пойду на разведку. Созвониться мы не сможем, так что никуда не уходите. Понятно?

Мы закивали и послушно расположились под деревом. Гриша кивнул и быстро скрылся из вида. Без него сразу стало тоскливо и совсем беспросветно.

— И зачем я с вами поехал? — заныл Сашка.

— Замолчи, а, — разозлилась Любка, — и так радости мало, ты еще тут.

— Ладно бы, у вас цель благородная была, — не внял ей приятель, — нет же, в карту пальцем ткнули…

— Поздно переживать, — вздохнула я, — остается только надеяться на Гришу.

— Может, он вернется и назад двинем? — протянула подруга.

— Ночь наступает, — покачала я головой, — совсем заплутаем.

— Что же нам, тут ночевать?

— Нам в любом случае ночевать в лесу, — влез Сашка, — даже если мы ваше Дымно найдем, там тоже лес.

Любка перевела взгляд с Сашки на меня, поморгала и спросила вдруг:

— А если тут волки водятся?

Мне этот вопрос в голову не приходил, но показался разумным. Я уставилась на Сашку. Он напрягся и задумался.

— Теоретически, они могут здесь быть, — решил он, — но Гриша бы не повел нас сюда, он-то, наверняка, знал, есть тут хищники или нет.

Тут, словно в опровержение последних слов, раздался вой. Мы с Любкой взвизгнули и подскочили, при чем она даже предприняла попытку влезть на дерево. Сашка тоже вскочил и замер рядом с нами.

— Что это было? — клацая зубами, спросила подруга.

— Не знаю, — ответил Сашка, прислушиваясь.

— Это волк, да? — Любка стремительно бледнела.

— Не говори ерунды, если бы они здесь были, мы бы их уже заметили.

— Главное, чтобы они не заметили нас раньше, — подруга схватила меня за руку, я в свою очередь прижалась к Сашке.

— Что-то Гриши долго нет, — озабоченно сказал он.

— А что, если его того… — заявила Любка.

— Чего того?

— Ну того… Не зря же он выл…

— Ты что, думаешь, это Гриша выл? — в свою очередь изумился друг.

— Думаешь, Гриша? — последовал невразумительный Любкин ответ.

Я решила влезть в эту высокоинтеллектуальную беседу.

— Отложим разговоры про вой. Гриши давно нет, вдруг он заблудился?

— Он велел нам не двигаться с места, — заметила Любка.

— А если с ним что-то случилось?

На это возразить было нечего, потому мы снова уставились друг на друга. Вдруг Сашка шепнул:

— Вы слышите?

Мы навострили уши, было тихо, но вдруг где-то хрустнула ветка. Я сглотнула и попыталась всмотреться в темноту, однако ничего разглядеть не сумела. Тут ветка хрустнула снова, и мы переглянулись.

— Может, это Гриша? — робко шепнула Любка.

— Давайте его позовем, — предложил Сашка.

— С чего бы Грише подкрадываться к нам, — шепотом не согласилась я, — он бы крикнул.

— Твои предложения, — повернулась ко мне подруга.

Я не успела ответить, потому что ветки снова захрустели, на этот раз часто и громко.

— Что это? — запаниковала Любка и закричала, — Гриша, это ты?

Это был не Гриша. Среди стволов я на мгновенье увидела два светящихся глаза, а потом снова раздался жуткий вой.

Тут Любкины нервы не выдержали, она завопила и бросилась бежать, а я следом за ней.

Не знаю, сколько времени мы бежали, не разбирая дороги, в какой-то момент подруга обо что-то споткнулась и рухнула вниз, а я тормознула и уселась рядом, пытаясь отдышаться.

— Васька, это же ты? — жалобно спросила Любка, лежа на спине и сложив на груди руки.

— Я, — ответила я.

— Кажется, я умираю.

— Что случилось? — испугалась я.

— Что же творится, Васенька, — продолжала причитать подруга, не меняя позы и не открывая глаз, — ты что-нибудь понимаешь?

— Я понимаю, что мы потерялись, позвонить никому не можем, так что выбираться отсюда придется самим.

— Я не могу, — Любка замотала головой, — я умираю.

— Успокойся, — я старалась мыслить здраво, — сейчас мы устроимся на ночлег, а утром попробуем найти ребят или дорогу к реке.

Любка приоткрыла один глаз:

— А ты сможешь?

Я пожала плечами. Любка села и вздохнула.

— Ты ногу не разбила? — поинтересовалась я.

— Вроде бы нет.

Я достала часы и посмотрела время: было без пятнадцати двенадцать.

— Все снаряжение осталось у ребят, — заметила я, — придется вместо фонаря использовать телефон, давай немного пройдемся.

Мы направились по лесу, не следя за дорогой.

— Куда мы, собственно, идем? — поинтересовалась Любка.

Ответить я не успела, потому что фонарь телефона выловил впереди что-то громоздкое и темное.

— Что это? — перешла на шепот подруга, не очень торопясь к находке.

— Может, камень? — предположила я, — пойдем посмотрим.

Мы приблизились и обошли громаду по кругу.

— Смотри, — ткнула я пальцем, — это пещера, только вход завален.

— Василиса, — Любка вцепилась в меня, — это она!

— Кто она?

— Черная пещера, про которую Гриша говорил.

— Не дури, — сказала я без уверенности.

— Точно она. Посвети на вход, видишь, камни тут гораздо светлее. Вася, прошу тебя, уйдем.

— Не говори ерунды, — заупрямилась я, — даже если это та самая пещера, мы, кажется, решили, что все россказни о ней — бред. Давай останемся тут.

Любка уставилась на меня.

— Василиса, ты с чего такая смелая?

Я уселась на траву неподалеку, Любка нехотя последовала моему примеру. Разговор не шел, подруга упорно косилась в сторону пещеры.

— Вход закрыт, — не выдержала я, — значит, и выход тоже. Успокойся.

— Можно подумать, что для него, — тут Любка сделала многозначительную паузу, — есть двери, которые нельзя открыть. А груда камней — вообще не проблема.

— Я остаюсь здесь, — сказала я и даже легла для убедительности.

Любка покосилась на меня и осталась сидеть.

— Сколько времени? — спросила она вскоре.

Я достала телефон и посмотрела на дисплей.

— Полночь.

— Адское время, — поежилась подруга.

Я хотела разозлиться, но не успела, откуда-то раздался стук. Любка сразу же вскочила, я следом за ней. Мы переглянулись и прислушались. Стук был глухой, и словно бы приближался. Казалось, что кто-то идет внутри пещеры и стучит в стену.

— Это он, — в ужасе прошептала Любка.

Я только поежилась. Вдруг стук прекратился, отчего мы испугались еще больше.

— Он сейчас выйдет, — Любка схватила меня за руку.

— Тихо ты, — шикнула я и прислушалась. Стояла абсолютная тишина.

— Возможно, в пещере кто-то есть, — неуверенно сказала я, — ему нужна помощь…

— Знаю я, кто там есть, сидит и ждет таких дур, как мы. Мы полезем его спасать, а он нас там…

— Прекрати, — не выдержала я, — без тебя страшно.

Подруга поджала губы, явно собираясь разъяснить мне, что к чему, но вдруг в пещере снова застучало, да так, словно кто-то пытался проломить стену. Мы взвизгнули и бросились в кусты. Стук не прекращался.

— Он меня в могилу сведет, — запричитала Любка, — чего он там сучит? Может, это знак?

— Какой еще знак?

— Как в азбуке Морзе. Ты знаешь азбуку Морзе?

— Да ты с ума сошла.

— А я знаю.

— Откуда?

— В институте выучила, когда ОБЖ проходили.

— Потрясающе, — проворчала я, — хочешь сказать, кто-то выстукивает там азбуку Морзе?

Любка пожала плечами.

— Откуда бы ему знать, что ты у нас полиглот? — продолжила я.

— Ты ничего не поняла, — покачала она головой, — это же он. Он все знает.

Я в изумлении уставилась на подругу, поняв, что упустила из виду момент, когда она начала сходить с ума.

— Думаешь, я схожу с ума? — прочитала Любка мои мысли, — тогда скажи мне, кто стучит в пещере? Вход завален давно, там уже трава выросла сквозь камни.

Спорить с данным фактом было трудно.

— У тебя есть листок с ручкой? — продолжила удивлять меня подруга.

— Откуда, — ответила я, — рюкзак у Сашки. Могу предложить телефон.

— У меня свой есть.

Любка открыла на телефоне заметки и стала слушать, что-то помечая. Я тоже слушала, но ничего не понимала. Вид у подруги был крайне сосредоточенный, и я в тот момент уважала ее со страшной силой.

— Вася, — наконец сказала она дрогнувшим голосом.

— Что? — испугалась я.

Она показала мне телефон, на экране было написано: «Я ищу тебя». Я нервно сглотнула и посмотрела на Любку, ее бледность была видна даже без фонарика.

— Ты это по стукам разобрала? — зачем-то спросила я.

Она кивнула, и стуки сразу же прекратились. Мы обе поежились.

— Сколько времени? — тихо спросила Любка.

— Час ночи.

— До трех еще далеко, — вздохнула она.

— А что будет в три?

— Нечисть гуляет с двенадцати до трех.

— Я тебя сама сейчас убью, — пригрозила я, — заткнись со своими страшилками.

— Не говори такие слова, Василиса.

— Тогда заткнись. Скажи лучше, что будем делать?

— А что делать? — обреченно вздохнула Любка, — от нас теперь ничего не зависит. Будем ждать.

Такого помешательства я вынести не могла, потому хорошенько встряхнула подругу за плечи.

— Если ты не перестанешь, — сказала я, — то сойдешь с ума, а я с тобой за компанию. Всему происходящему должно быть логичное объяснение.

— Где же оно?

— Пока не знаю, но непременно узнаю.

— Не дай Бог, — Любка перекрестилась, глядя на небо, — может, на дерево залезем? Все спокойнее.

— Может, просто уйдем отсюда?

Часа полтора мы брели, не разбирая дороги.

— Смотри-ка, — сказала вдруг Любка, — кажется, дальше лес не такой густой.

Мы ринулись вперед и вскоре оказались на поляне, в центре которой возвышался крест.

— Василиса, ты видишь? — нервно сглотнула Любка.

Я кивнула, не в силах говорить. Луна на мгновенье вышла из-за туч, осветив крест, и снова скрылась.

Любка слабо охнула:

— Распятие перевернуто! Видела?

— Замолчи, пожалуйста, — я пыталась сохранить остатки ума, — этому должно быть объяснение.

— Должно быть, Василиса, но его нет. Точнее, есть, но ты не хочешь поверить в то, что мы попали в проклятое место.

Я открыла рот, чтобы ответить, но тут на поляну выскочил волк. В темноте его было видно плохо, но очертания вполне угадывались. Мы замерли, боясь шевельнуться, и он тоже замер, глядя на нас. Я почувствовала, как начинаю покрываться липким потом, и сжала Любкину ладонь, призывая таким образом держаться. Волчьи глаза смотрели из темноты прямо на нас, и на мгновенье мне увиделась в них усмешка. Я подумала, что начинаю сходить с ума вслед за подругой, зажмурилась и снова открыла глаза. Волк вроде бы мотнул головой, а потом развернулся и скрылся в лесу. Несколько мгновений мы так и стояли, застыв, потом ноги у Любки подкосились, и она опустилась на землю. А еще через мгновенье мы снова неслись по лесу, не разбирая дороги. На встречу нам вдруг кто-то выскочил, мы заорали, шарахнулись в сторону, но услышали:

— Девчонки!

Я тормознула первой и обернулась. Сзади стоял Гриша.

— Вы целы? — он бросился ко мне и обнял. Циферблат на его часах подсвечивался и показывал ровно три часа. Несмотря на пережитое, я даже усмехнулась такой точности.

Гриша отпустил меня и повернулся к Любке.

— Ты цела?

Тут подруга не выдержала и разрыдалась. Он принял ее в свои объятья и стал гладить по спине.

— Успокойся, — приговаривал он, — теперь все будет хорошо, сейчас сядем куда-нибудь, и все расскажете.

Гриша кинул на меня взгляд, и я остолбенела, потому что он показался мне похожим на волчий.

«Ты сходишь с ума, Василиса», — сказала я себе и тряхнула головой.

— Скоро начнет светать, — заметил Гриша, отпуская Любку, — надо найти Сашку.

— Он не с тобой? — испугалась я.

— Нет, но думаю, где-то рядом.

Мы с Любкой переглянулись, и она испуганно сказала:

— Вдруг с ним что-то случилось?

— Да что у вас произошло? — нахмурился Гриша.

Любка сбивчиво поведала о событиях последних часов. Надо сказать, вышло у нее довольно устрашающе, но сказочно. Некоторое время Гриша молчал, а потом неуверенно спросил:

— Хотите сказать, волк выскочил на поляну и не тронул вас?

Мы пожали плечами.

— Даже не представляете, как вам повезло.

— Повезло? — уставилась на него подруга, — ты вообще слушал, что я тебе говорила?

— О чем ты? — не понял Гриша.

Любка гневно сунула ему телефон, в который записала послание из пещеры. К этому Гриша отнесся скептически, как впрочем, и к остальному.

— Не смеши меня, Люба, перевернутое распятие, перестуки… вам просто померещилось со страху.

— Обеим? — гневно поинтересовалась подруга.

— Не стоит делать скоропалительных выводов, возможно, звук раздавался не из самой пещеры, а где-то рядом, вы были напуганы, плюс лесное эхо… И я страшилок нарассказывал.

— Ты еще скажи, что это дятел стучал, — не выдержала подруга, я ее поддерживала, хотя долю истины в Гришиных словах ощущала.

— Может, дятел, а может, и нет. Разберемся, а сейчас надо Сашку найти.

Он двинул между деревьев, а мы за ним, чуть отстав.

— Вася, я все поняла, — прошептала Любка мне буквально в ухо. Я мысленно вздохнула, готовясь к очередному изыску.

— Что ты поняла?

— Это Родя!

— Что Родя?

— Все! Я допускаю, что мы со страху многое напридумывали, но не все же!

Я поглядывала на Любку настороженно, хотя мысленно возрадовалась тому, что к ней возвращается здравый смысл. Родион в роли негодяя мне нравился куда больше, нежели дьявол из преисподней. Однако при Любкиной фантазии одно другому могло не помешать.

— Скорее всего, он прознал, что мы здесь, — продолжала подруга, — и решил нас запугать.

— Интересно, как? — не удержалась и съязвила я, — если он едет окружной дорогой, то еще даже не добрался досюда. Он это силой мысли провернул?

Любка закусила губу.

— Ты права, но чует мое сердце, без этого стервеца не обошлось!

— Что Родион вообще тут собирается делать, по-твоему?

— Откуда же я знаю, он планами не делился.

— О чем вы там шепчетесь? — обернулся к нам Гриша.

— Пытаемся определить, что за дятел стучал, и когда мы успели съесть галлюциногенных грибов, — недовольно буркнула Любка.

— Обиделась все-таки? — Гриша улыбнулся, причем как-то фантастически: улыбка вышла одновременно добрая, грустная и трогательная до слез. Любка тут же сдала позиции.

— Не то что бы. Просто мы не совсем с ума сошли.

Гриша что-то прикинул и сказал:

— Хорошо, найдем Сашку и сходим к распятию.

— Ты знаешь, где оно? — удивилась я.

— Условно. Скорее всего, вы набрели на крест, поставленный в память погибшим во время войны. Кстати, он находится как раз в местах, где шли сражения, то есть в вашей ненаглядной деревне.

Мы с Любкой переглянулись, но Гриша вдруг сказал:

— А вот и Сашка.

Это, и в правду, был он, спокойно спящий под деревом. Мне почему-то стало обидно, носишься тут полночи от волков и дьяволов, а некоторые и в ус не дуют. Сашка от Гришиных слов проснулся и резво подскочил, увидел нас и вздохнул с облегчением.

— Ты спал? — первой подала голос Любка.

Голос, надо сказать, возмущенный.

— Я спал? — возмутился он в ответ, — уснешь тут. После того, как вы пропали, я носился по лесу, как угорелый. Буквально только что присел отдохнуть и вырубился от усталости. Слава Богу, вы целы, я очень переживал.

— Мы тоже, — ответила подруга уже добрее.

— Что произошло? — тут же пристал Сашка.

— Предлагаю двинуть к кресту, — сказал Гриша, — по пути все расскажете.

— Что за крест? — нахмурился приятель.

Гриша молча пошел вперед, я за ним, не желая снова слушать о произошедшем, зато Любка с жаром принялась рассказывать, наконец, найдя благодарного слушателя.

— Испугалась? — спросил меня Гриша.

Я пожала плечами, а он рассмеялся.

— Что в этом смешного? — нахмурилась я.

— Извини, — мотнул он головой, — по жанрам сказки, а у нас ведь сказочные места, ты как прекрасная принцесса должна бы сейчас, трепеща от страха и благодарности, прижиматься к принцу-спасителю. А ты плечами пожимаешь.

— Ты на себя намекаешь? — искоса посмотрела я на него.

— Почему нет, ты только дай знак.

— Кажется, я уже намекала, что мы не в сказке, но ты намек не углядел.

— Иногда у меня плохо с логикой.

— Я заметила.

Гриша снова рассмеялся, но тут среди деревьев мелькнул крест, и я сразу подобралась. Вчетвером мы устремились к поляне, вышли на нее и замерли в молчании.

— Что ж такое, — пробормотала Любка в досаде, и я ее прекрасно понимала.

Глава 5

Крест по-прежнему стоял в центре поляны, только распятие на нем было самое обычное, то есть неперевернутое. Гриша участливо покосился на нас, но ничего не сказал. Становилось очевидно, что чем дальше, тем больше он считает наш рассказ ночными страхами. Любка тоскливо окинула взглядом поляну и уставилась на ребят. Сашка с интересом рассматривал ближайшее дерево, Гришу заинтересовало утреннее небо.

— Васька, они нам не верят, — печально констатировала подруга.

Я промолчала. Любка подозрительно уставилась на меня.

— Ты что? — уперла подруга руки в бока, — ты же видела перевернутое распятие!

Я неопределенно пожала плечами. Видеть я его видела, но вот же оно, совершенно нормальное.

— Нет, — Любка решительно покачала головой, — это совсем никуда не годится! Можете думать, что хотите, но я знаю, что ночью распятие было перевернуто!

— Люба, — вклинился Гриша, — прежде всего успокойся. Никто не говорил, что мы не верим тебе. Но будем объективны, со страху могло примерещиться, что угодно.

— Лучше не лезь, — взбеленилась Любка, — я тебя насквозь вижу, ты и сюда с нами поехал, чтобы к Ваське под юбку залезть.

— Что? — малость опешил Гриша от подобного поворота, а я не выдержала:

— Прекратите оба! Если распятие было перевернуто, мы поймем, как это было сделано.

С этими слова я отправилась к кресту. Он был довольно большой, мне по плечо. Я внимательно осмотрела все вокруг и увидела в траве что-то, похожее на веревку. На деле это оказался кусок тонкой резинки.

— Что это? — приблизилась ко мне Любка.

— Меня больше интересует, как это здесь оказалось, — я передала находку подруге, а она — ребятам.

— Действительно, странно, — нахмурился Гриша, — резинка явно новая.

— Дай-ка, — попросила я, взяла резинку и попыталась обхватить ей крест, хватило на половину.

— Намекаешь, что кто-то повесил на резинке перевернутое распятие? — усмехнулся Гриша, — а с какой целью?

— Откуда же я знаю, — слегка обиделась я.

— Постойте, — влез Сашка, — если кто-то это сделал, значит, кроме нас в лесу есть люди.

Мы переглянулись, а Гриша покачал головой.

— Предположим, так и есть, но зачем кому-то устраивать подобное представление? Да никто даже не знает, что мы сюда поехали.

Тут он уставился на нас, и, надо сказать, с подозрением.

— Чего это ты так смотришь? — не выдержала подруга.

— Кажется мне, кто-то здесь морочит нам голову.

— Что? — возмутилась Любка довольно натурально, — да мы столько пережили за эту ночь, а ты такое говоришь!

— Я говорю, что думаю. А думается мне вот что: попасть в Дымно вы хотели вовсе не за тем, чтобы почтить память погибших солдат.

— Да ты что? — промямлила Любка куда менее уверенно.

— Посуди сама. По твоим рассказам получается просто чертовщина: дьявол в пещере стучит, волки воют, распятие перевернуто… Я в подобную мистическую чушь ни за что не поверю. Зато если предположить, что все это сделано с целью, например, запугать…

Гриша многозначительно замолчал, а мы с Любкой переглянулись. Мысли наши сходились: Родион единственный, кто заинтересован в этой истории. Но он просто не мог провернуть такое. Во-первых, он еще в пути, а во-вторых, уверен в том, что Любка знать ничего не знает и ждет возлюбленного дома.

— Нам надо поговорить, — подруга схватила меня за руку с намерением утащить в сторону, но Гриша ловко схватил меня за вторую руку.

— Нет уж, дамы, — сурово сказал он, — наговорились. У меня такое чувство, что я помимо своей воли оказался втянут в неприятную авантюру.

— Ты сам согласился помочь, — не отступала Любка.

— Да, но на вас не висела табличка: «Не приближайся, опасно».

— Что? — ахнула подруга в негодовании.

— Или вы немедленно рассказываете, что тут происходит, — серьезно сказал Гриша, — или я разворачиваюсь и ухожу.

Любка засопела, глядя на него, но он даже бровью не повел.

— Хорошо, — нехотя сдалась она, — я расскажу.

— Я слушаю.

— Может, вы уже отпустите меня, — подала я голос.

Ребята дружно отпустили, я устроилась под деревом рядом с Сашкой, который выглядел одновременно обреченно и отрешенно.

— Дело обстоит так, — начала подруга, — я выхожу замуж.

— Ты? — выпучил глаза Гриша.

— А что такого? — обиделась Любка.

— Извини, но твое поведение мало напоминает поведение невесты, любящей своего будущего мужа.

— Голову бы ему оторвать, этому мужу, — погрозилась Любка куда-то в лес.

— Хотелось бы взглянуть на этого смельчака.

— Может, еще свидитесь. И вообще, хватит перебивать.

— Хорошо, ты собралась замуж, и что?

— С будущим супругом мы знакомы недолго, и на днях он сообщил, что собирается в командировку в Питер. Там какая-то сложная ситуация с бизнесом.

Я слушала с интересом: никогда не знаешь, что придет Любане в голову в следующий момент.

— Не слышу ничего про Дымно, — вставил Гриша.

— А ты слушай, — огрызнулась подруга в ответ, — я могу и коротко рассказать, только ты же ничего не поймешь. В общем, все бы хорошо, но в день отъезда я случайно обнаружила у него карту Новгорода, а потом услышала телефонный разговор.

— Тоже случайно? — не удержался Сашка, за что словил гневный взгляд.

— Вы просто не понимаете, — трагически покачала она головой, — я хотела спасти свое счастье.

— Звучит впечатляюще, — оценил Гриша, — для пущего эффекта надо было слезу пустить.

— Или вы оба заткнетесь, — не выдержала Любка, — или я не буду ничего рассказывать, можете катиться на все четыре стороны.

— Мы молчим, — кивнул Гриша.

— В этом разговоре, — продолжила подруга, — он упомянул какое-то Дымно, тогда я не поняла, о чем речь, но название запомнила. Забила в интернете, оказалось, была такая деревня в Новгородской области. Меня сразу охватили сомнения, что, если, он соврал мне про командировку, а сам поедет к любовнице куда-то под Новгород?

— У него, что, проблемы с головой? — все-таки не сдержался Сашка.

— Он просто плохо знает Любу, — прокомментировал сие Гриша с ясным взглядом, — они же недолго знакомы. А ты продолжай.

— А собственно, на этом все, — развела она руками, — в надежде узнать правду, мы отправились сюда, и вот что тут происходит.

Мы все немного помолчали, а потом Сашка спросил:

— Намекаешь, что все, что случилось ночью, дело рук твоего жениха?

— Других логичных вариантов у меня нет.

— Но зачем? — не понимал Сашка, и я, кстати, тоже.

— И как? — влез Гриша, — насколько я понимаю, он не догадывается, что вы отправились за ним следом?

Мы кивнули.

— Надо учитывать, что мы не знаем, зачем Родя сюда поехал на самом деле, — заметила я.

— Кто это — Родя? — не понял Сашка.

— Мой жених, — пояснила Любка.

— Получше имени не было?

— У тебя получше. Крикнешь «Саша», так все и обернутся.

— Давайте вернемся к Роде, — предложил Гришка и посмотрел на меня.

— Я хочу сказать, — продолжила я, — что, возможно, все эти страшилки, действительно, его рук дело, только предназначены они не для нас.

— Как это? — уставилась на меня Любка.

— Смотрите, что получается. Мы знаем, что Родион едет сюда, причем едет по окружной дороге, потому что вторая идет через Марьино, а в деревне он не появлялся. Значит, приедет в Дымно он только сегодня, но чертовщина была уже ночью. Раз Родя ее устроить не мог, значит…

— У него есть сообщники! — выпалила Любка, и мы разом уставились друг на друга.

Представлять, что в лесу кроме нас есть кто-то еще, было страшно, но помимо этого в голову лезли и другие мысли. Очень удобно иметь грамотного человека недалеко от деревни, такого, который сможет провернуть подобное. Помимо воли взгляд мой устремился к Грише: он отлично знает местность, приехал в Марьино за несколько дней до нас, вся чертовщина началась после того, как он ушел искать дорогу. Потом я перевела взгляд на Сашку. С одной стороны его поведение, да и характер, не особенно располагали к подобным действам, но тот факт, что он вдруг решил поехать с нами… К тому же мы до сих пор не знаем, чем он тут занимается, что он там говорил о работе над каким-то проектом? Где он провел ночь и чем занимался? Почему был так спокоен, когда мы нашли его утром? Почему сейчас не переживает? А вдруг они с Гришей заодно?

Я тряхнула головой, поняв, что при таком раскладе начну боятся собственной тени.

— Что надумала? — весело поинтересовался Гриша, а я только заметила, что все это время они смотрели на меня в молчании, — записала нас с Сашкой в подельники к Любиному женишку?

Мы встретились взглядами, и мне опять вспомнился тот, волчий. Я выдохнула и сказала:

— С чего ты взял?

— Ты так усердно рассматривала нас, а доселе интереса не проявляла. Вот и подумалось.

— Глупые мысли, не вижу повода не верить вам.

— О, просто камень с души упал, — Гриша вроде бы пошутил, но вышло серьезно.

— Не думала, что тебя волнует мое мнение, — съязвила я.

— Ты вообще обо мне не думаешь, и это печалит.

— Может, отношения будете выяснять позже? — вклинилась Любка.

— Нечего выяснить, — ответила я, — надо решать, что делать.

— В каком плане? — напрягся Сашка, — я думал, мы поедем домой.

— Как это домой? — уставилась на него подруга, — мой женишок чуть нас в могилу не свел, а ты предлагаешь уехать, не разобравшись?

— Сашка прав, — влез Гриша, — если твой рассказ правда…

— Что значит, если? — возмутилась Любка.

— То и значит. Я допускаю, что вы могли рассказать не все, а истинные планы того, кто это устроил, нам неизвестны. Возможно, это только начало.

— Что ты имеешь в виду? — поежилась я.

— Я имею в виду, что жизнь тех, для кого предназначены данные фокусы, может быть не важна для организаторов.

— Нас могут убить? — расширила глаза подруга, — нет, Родион не может так поступить!

— Откуда ты знаешь, если вы недолго знакомы? Внешность очень обманчива, за громилой может скрываться добродушный парень, а за неприметным…

— Да помолчи ты, — испуганно перебила Любка, — откуда ты такой умный взялся?

— Жизнь научила, — пожал он плечами, — искусство только на первый взгляд мирная ниша, на самом деле…

— Обойдемся без подробностей, — снова влезла Люба посередине речи, — давайте убираться отсюда.

Признаться, я удивилась ее решению, гадая, что же победило: благоразумие или страх? Однако оспаривать сие никому в голову не пришло, и мы устало побрели через лес. Минут через пятнадцать Любка подала голос:

— Если у Роди есть сообщник, они встретятся.

— И что? — Гриша слегка повернул голову, продолжая идти.

— Он расскажет Родиону, что мы приезжали в лес. Кого бы он ни ждал, очевидно, что не нас.

— Поясни, — непонимающе посмотрел на нее Гриша.

— Я тоже об этом думала, — влезла я, — например, Родион хочет кого-то запугать, потому что по какой-то причине ему не выгодно, чтобы этот кто-то был в Дымно. Логично предположить, что некто отправится сюда не один, то есть человек несколько. Их надо постоянно держать под наблюдением, а еще нужно притащить и установить распятие…

— Этому у нас нет подтверждения, — заметил Гриша.

Я согласно кивнула.

— Да, но давайте пофантазируем. Если перевернутое распятие приделали специально, то люди просто не могли бы этого не заметить.

— На поляне было темно, — задумчиво сказала Любка, — а ближе мы не смогли подойти, потому что нас напугал волк.

— Именно! — ткнула я в нее пальцем, — все было рассчитано на то, что мы увидим распятие, но рассмотреть нам его никто не даст.

— Намекаешь, волк с ними заодно? — не поверила подруга.

Гриша фыркнул:

— Люба, ты иногда так наивна. Волк может оказаться просто большой собакой, они рассуждают верно: ночь, крест, вой, кто со страху будет вглядываться?

— Мы вообще ничего не соображали, — подтвердила я.

— Давайте-ка соединим наши фантазии воедино, — продолжил Гриша, — получается, у Любиного жениха здесь, в Дымно, какой-то интерес. И подобный же интерес есть у некоего другого лица, назовем его Икс. Интерес должен быть немалый, раз подход к устранению конкурента такой затейливый. Родион хочет этого Икса отсюда вытурить чертовщиной, скорее всего для того, чтобы его самого к этому делу нельзя было никак примешать. А что? Хороший ход. Видимо, этот Икс должен прибыть со дня на день или уже здесь, неподалеку, и собирается совершить вылазку в Дымно. Чем уж оно так всем интересно, я не знаю, но ясно одно: интересно именно то место, где раньше была деревня, потому что все развитие событий разворачивается именно там. Возможно, сообщник Родиона нас заметил и решил, что делать нам тут нечего. Времени выдумывать что-то новенькое не было, и он решил опробовать на нас придуманный метод запугивания. Расскажи еще раз, что было, когда я ушел, — обратился Гриша ко мне.

— Мы услышали вой и испугались, — начала рассказывать я, — потом Сашка услышал, как хрустнула ветка, мы увидели волка и бросились бежать. Потом вышли к пещере, и оттуда начали раздаваться стуки, которые Любка сложила из азбуки Морзе во фразу «я ищу тебя».

— Думаю, это делалось все-таки наугад, — вставил Гриша, — вряд ли они искренне надеялись, что кто-то догадается.

— Но мы догадались. Потом мы пошли искать вас и вышли на поляну, увидели крест с перевернутым распятием. И почти сразу выскочил волк, посмотрел на нас секунд десять и убежал обратно.

— Это интересно, — задумчиво протянул Гриша.

— Чем это? — не поняла Любка.

— Логичней было бы спустить волка в вашу сторону, кто знает, может, вы очухаетесь от страха и двинете к распятию.

— Значит, тот, кто это устроил, был рядом и отогнал собаку, — сделала вывод я.

— Ничего это не значит, — покачал головой Гриша, — у нас нет никаких подтверждений наших догадок. Но если это все правда, какой же должна быть цель, если таковы средства? Что же находится в этой деревне?

Мы обернулись и посмотрели на лес, остающийся позади: стволы деревьев уходят вдаль, проснувшиеся птицы поют, сидя на ветвях, внизу раскинулись кустарники. Разве может в таком месте быть что-то опасное?

— Идемте, — позвал Сашка, и мы торопливо двинули прочь.

К полудню мы добрались до того места, куда причаливали. Лодка лежала там же, где мы ее оставили, и, надо сказать, увидев ее, я вздохнула с облегчением. Гриша стал ее надувать, а мы расселись на берегу. Минут через пять Гриша начал хмуриться, и мне это не понравилось, я подошла к нему и негромко спросила:

— Что-то не так?

Он взглянул на меня и отвернулся, глядя в сторону.

— Говори, — не выдержала я.

— Лодка продырявлена.

Я уставилась на него.

— Кто-то разрезал ее ножом, — продолжил он, — я не сразу заметил.

— Не понимаю, — покосилась я в сторону ребят, — если нас хотели отсюда вытурить, зачем разрезать лодку?

— Это еще не все, — вздохнул Гриша и протянул мне свернутый лист.

— Что это? — начала я его разворачивать.

— Послание, если хочешь, — пожал он плечами, — я нашел его в лодке, лист тактично выглядывал наружу. Кто-то пришел сюда, разрезал лодку, сунул послание и убрал все обратно. Очень обходительно.

Между тем я прочитала надпись на листке, размашистым почерком она была написана обычной синей шариковой ручкой.

— Найди меня и узнаешь тайну, — произнесла я написанное вслух и нахмурилась, — что это значит?

— Кажется, нам предлагают поучаствовать в игре.

Сашка, узнав о ситуации, начал паниковать. Он накручивал круги по берегу, восклицая:

— За что же мне это? Ведь знал, не надо идти с вами, знал!

— Твое мельтешение делу не поможет, — заметил Гриша, устав наблюдать за ним.

— Да здесь уже ничего не поможет! — отчаянно махнул Сашка рукой, — устроить подобное может только полный псих. Сначала он пишет записки, а потом будет гонять нас по лесу и отстреливать как дичь.

— Я видела этот фильм, — остудила Любка его пыл.

— Между тем, доля истины в Сашкиных словах есть, — сказал Гриша, — таким занимаются обычно большие шутники, а я их не люблю как раз за то, что они не могут вовремя остановиться.

— И что будем делать? — спросила подруга.

— Чинить лодку и уматывать отсюда, — решительно выпалил Сашка, — если нельзя починить, то пойдем пешком, вы сами говорили, что есть другая дорога.

— Есть, — кивнул Гриша, — только сначала нужно пройти лес вместе с деревней, а потом уже мы выйдем к ней.

При мыслях о возвращении мы с Любкой одновременно поежились.

— Можно идти вдоль реки, — менее уверенно предложил Сашка.

— Можно, — ответил Гриша, — но придется делать большой крюк, а еды у нас почти нет, никто не собирался в долгий поход.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась Любка.

— Мы все равно в игре, — вынес вердикт Гриша, — а записка нужна была только для того, чтобы мы это поняли.

— За нами могут наблюдать? — поежилась я, поглядывая по сторонам.

Гриша хмуро пожал плечами.

— Не представляю, что им нужно от нас.

— Это как раз понятно, — влезла Любка, — им нужно, чтобы мы участвовали в очередном ночном спектакле. Ну, Родион, попадешься ты мне!

Подруга потрясла кулаком в воздух, а я вдруг сказала:

— Слушайте, мы очень складно придумали, что Родион подлец и злодей, а если все наоборот? Если это не он устраивает шоу, а для него?

Все некоторое время глазели на меня, обдумывая услышанное.

— Может, ты и права, — наконец, сказал Гриша, — с одной стороны, Родион мог приехать, чтобы подготовить плацдарм для устрашения, а с другой, может, все давно готово, и актеры ждут своего зрителя.

— То есть сегодня ночью Родю будут пугать? — ахнула Любка.

Гриша задумчиво хмурился.

— Глупость какая-то. Если он приедет сегодня вечером, зачем ему лезть сразу в лес? Можно дождаться утра и спокойно все обследовать.

— Днем маскарад не сработает, — признала я, — значит, есть причина, по которой он пойдет туда ночью. С другой стороны, утром он опять-таки все обдумает и придет проверить… Действительно, бред.

— Нам могли показать не все, — предположил Гриша.

— А если они убьют Родю? — побледнела Любка.

— Слишком затейливо, в наш век можно заказать киллера по интернету.

— Вдруг у него сердце слабое, — продолжала подруга, — схлопочет сердечный приступ, и все, а эти гады вроде как и ни при чем.

— Не будем забывать, что твой жених тоже на подозрении, — заметил Гриша, — неизвестно, кто кого хочет… — он вдруг замолк на полуслове, и мы уставились на него.

— Что? — спросила я.

— Что, если некто, кто все это устраивает, знает, что Люба — невеста Родиона…

— Сомнительно, — протянула Любка, — мы сообщили о нашем замужестве только родне.

— Это ты так думаешь, — не согласился он, — кому что сообщал Родион, неизвестно. Предположим, некто тебя узнал, Родиона убьют, а убийство повесят на тебя.

Любка схватилась за сердце и некоторое время так стояла.

— Извини, — смутился Гриша, — просто сказал то, что пришло в голову.

— Оторвать бы ее тебе за это, — сказала подруга сердито.

— А нас сделают соучастниками, — грустно вздохнул молчавший доселе Сашка, — или вообще убьют как ненужных свидетелей.

Любка снова схватилась за сердце и опустилась на землю, я села рядом, снова и снова прокручивая в голове ситуацию. Следовало признать, что стоящих мыслей у нас нет, все сплошь потоки буйной фантазии.

— Итак, — подвел итог Гриша, — единственный способ выбраться — через лес. Идти придется долго, поэтому предлагаю не рассиживаться.

Мы поднялись, продолжая внимать.

— Неизвестно, что могут выкинуть эти затейники, но мы знаем о них, поэтому будем на чеку. Смотрите по сторонам и ведите себя осторожно.

Большую часть пути мы шли молча, изредка останавливаясь на отдых и чтобы перекусить. Когда вышли к распятию, было еще светло, хотя первые сумерки падали на лес.

— Куда теперь? — поинтересовалась я, косясь на крест.

— Через полчаса будем возле Черной пещеры, — ответил Гриша, — это окраина Дымно, дальше лес, который был вокруг деревни.

— Долго оттуда до дороги?

— Не знаю, — пожал он плечами, — я с этой стороны никогда не был.

— До ночи успеем? — с надеждой спросила Любка.

— Маловероятно, придется заночевать в лесу, иначе можем заплутать.

Я нервно сглотнула, а Гриша, заметив это, сказал:

— Не переживай, думаю, на тот момент мы будем достаточно далеко от места боевых действий.

Я неуверенно улыбнулась, и мы двинули дальше. Оказавшись возле Черной пещеры, я решила осмотреть ее при свете. Выглядела она не столь страшно, как казалось ночью. Цвета была, действительно, черного, вход около двух метров в высоту, давно засыпан крупными валунами с разросшейся между ними травой. Если кто-то и стучал в пещере, он явно зашел не с этой стороны.

— Вряд ли кто-то был в ней, — прочитал мои мысли Гриша.

— Но я слышала стук, если человек был внутри, значит, есть другой вход.

— И ты хочешь его найти? — усмехнулся он.

— Кого? — хмыкнула я в ответ, — вход или человека?

— Обоих.

Я пожала плечами.

— Посмотрим. Давайте уходить, время не ждет.

* * *

Вскоре мы покинули пределы стоявшей здесь когда-то деревни, Гриша стал идти не так уверенно, внимательно оглядываясь и все рассматривая. Так мы и шли, пока не стемнело, и потом еще какое-то время. На ночлег остановились в половине двенадцатого ночи.

— Может, есть смысл пройти еще немного? — предположила я, — мы шли довольно долго, наверняка, лес скоро кончится.

— Не факт, — ответил Гриша, — можем выйти к дороге, а можем заплутать. Насколько я помню карту местности, с этой стороны лес тянется дальше.

Я согласилась с доводами и уселась под дерево.

— Может, костер разведем, — предложил Сашка, — а то комары одолели.

— Этим можно привлечь внимание некоторых личностей, с которыми мне совсем не хочется встречаться.

Любка судорожно вздохнула и закрыла глаза.

— Поскорей бы утро наступило, — вымолвила она, и эти слова стали прелюдией к шоу: сразу после них раздался волчий вой.

— Вот оно, начинается, — побледнела подруга.

— Сохраняем спокойствие, — ответил Гриша, вглядываясь в темноту, — мы далеко от этого места.

Не могу сказать, что эти слова сильно нас успокоили. Мы клацали зубами, вслушиваясь, но вокруг стояла тишина. Через какое-то время снова раздался вой, и я согласилась с Гришей: мы в относительной безопасности. И вдруг раздался выстрел, один, второй. Мы подскочили и уставились друг на друга.

— Что будем делать? — спросил Гриша, но мы продолжали молчать и трястись от страха, — уходим? Выстрелы — это уже совсем не смешно.

— Уходим, — согласно закивал Сашка.

— А если это в Родю стреляли? — неожиданно выпалила Любка.

И мы снова все замолчали. Не дождавшись ни от кого продолжения, Гриша снова заговорил:

— Если мы пойдем назад, то окажемся в реальной опасности, с другой стороны, возможно, кому-то нужна помощь.

— А если они на это и рассчитывают? — вклинился Сашка.

— Что мы вернемся?

— Именно. Кто-то предложил нам вступить в игру, мы отказались, вот они и пытаются нас вернуть.

— Но зачем? — отчаянно воскликнула Любка.

Сашка пожал плечами, и мы следом за ним.

— Мы должны вернуться и понять, что произошло, — проявила Любка твердость, — если стреляли в Родиона, а я брошу его там умирать… Я себе этого никогда не прощу.

Гриша вздохнул.

— Что ж, давайте попытаемся. Только боюсь, если твоя теория верна, помощь ему уже не понадобится.

Снова воцарилось молчание, во время которого каждый думал о чем-то своем, хотя понятно, о чем примерно.

— Надо подождать, когда начнет светать, — сказал Гриша, — в темноте идти опасно. Вы ложитесь спать, а я покараулю. Сашка меня сменит.

Мы разместились, я легла в уверенности, что вряд ли смогу уснуть, но сморило меня почти тут же. Разбудил меня Сашка, Любка потягивалась спросонья, Гриша уже был на ногах. Быстро собравшись и перекусив, мы отправились назад. Разговаривать не было ни желания, ни сил. Через несколько часов мы подошли к поляне с распятием и инстинктивно замедлили шаг.

— Вроде все спокойно, — сказал Гриша, и мы вышли на поляну. Тут, как и в последний наш приход, не было ничего страшного. — Рассредоточимся по ней, — взял на себя руководство Гриша, — ищем следы, кровь, и вообще все, что может показаться важным.

Мы кивнули и разбрелись, правда, Любка пошла со мной.

— Вляпались мы, мама не горюй, — тоскливо заметила она, разглядывая примятую от многочисленных вторжений траву.

— Интересно, благодаря кому, — съязвила я все-таки.

— Все Родион, будь он неладен.

— Нет, Люба, — указала я на нее пальцем, — это не Родион, это неумное шило в твоей заднице, которую вечно тянет на приключения.

— А как же бабулина тайна? — довольно жалобно спросила подруга.

— К черту тайну, — рявкнула я, Любка меня одернула, сделав страшные глаза, и я продолжила уже тише, — послушай, я тебе ответственно заявляю, нет никакой тайны, есть кучка идиотов, которые то ли верят в дьявола, то ли просто придуряются.

— Не напоминай, — поморщилась подруга, — до сих пор мурашки по коже, как вспомню эту ночь. С другой стороны, Васенька, кто знает, что там на самом деле?

— Я знаю, — зло заметила я, — на самом деле нас могут пристрелить в любой момент, похоронить в этом же лесу, и, поверь, никто нас никогда не найдет.

— Не пугай меня, — проблеяла Любка, лихорадочно оглядываясь по сторонам.

— Как у вас? — крикнул нам Сашка, приближаясь.

— Вроде чисто.

— У меня тоже, — кивнул он, — я, знаете что подумал, неспроста они перерезали лодку, и вообще, эта записка с предложением найти тайну…

— Они хотели нас задержать, — раздался сзади Гришин голос, мы обернулись, он как раз подходил к нам.

— И? — Любкино лицо выражало напряженную работу мысли, — это я и без вас знаю. Какова причина?

— Они не могли уйти из леса раньше нас, — осенило меня, — их там что-то задерживало, вот они и перерезали лодку, да еще и запугали нас.

Гриша согласно кивнул.

— Возможно, стреляли просто в воздух. В расчете на то, что мы еще быстрей помчимся прочь.

— А они вернутся на лодке в Марьино, — выпалила я.

— Хочешь сказать, это кто-то из местных? — уставилась на меня Любка.

— Кто знает, может, остановились неподалеку. Сейчас они, наверняка, уже ближе к Марьино, чем к Дымно, а мы, замечу, все еще шатаемся по лесу. Выловить их теперь возможности нет.

— Вот подлецы, — ахнула подруга, — значит, мы тут шляемся по лесам, умирая от страха, а они спокойно вернулись в деревню с…

Тут она осеклась, а Гриша широко улыбнулся и аккуратно спросил:

— Действительно, с чем, Люба?

— Откуда мне знать? — не растерялась подруга, — может, ты нам скажешь? Ты у меня с самого начала на подозрении.

Гриша удивленно вскинул брови.

— Не знаю, что ты себе надумала, я в этот поход пошел только потому, что мне понравилась Василиса.

Я покраснела, а Любка трагически положила ладонь на лоб.

— Я так и знала, хлыщ! Самый настоящий прихвостень, а я еще просила Васю быть с тобой нежнее.

— Видимо, у нее свои понятия о нежности, — хмыкнул Гриша, а я покраснела еще больше.

— Вот что, — вклинился Сашка, — пока мы здесь трогательно выясняем отношения, эти подлецы, как их назвала Люба, давно вернулись в деревню. И я тоже хочу туда, потому что устал и голоден. А главное, что по возвращении вы сможете выспросить местных, не видел ли кто сплавляющихся по реке в эти дни.

Аргумент подействовал на подругу благотворно, она немного подумала и согласно кивнула, пригрозив Грише пальцем. Он только хмыкнул и покачал головой.

Глава 6

Итак, мы снова отправились в обратный путь. Настроения веселиться ни у кого не было, поэтому мы просто трусили проверенной дорогой. День пролетел довольно быстро, а когда стемнело, нам повезло: мы вышли из леса. Еще только увидев впереди поле, мы ринулись туда, словно мечтали об этом всю жизнь. За полем начиналась дорога, поэтому мы продолжили наш бег, не взирая на высокую траву. Но на середине пути Гриша вдруг резко тормознул и грохнулся в траву, успев выпалить шепотом:

— Быстро легли!

Мы обалдели, но тут же растянулись рядом.

— Какого черта? — поинтересовалась Любка, глядя на Гришу.

Гриша молча указал пальцем на край леса, мы синхронно повернули головы и увидели приткнутую между кустов машину. Любка вдруг тихо выругалась, а Гриша поинтересовался:

— Узнаешь?

— Похожа на Родькину, — отозвалась она, — по крайней мере, насколько я могу отсюда разглядеть.

— Что будем делать?

— А что делать, — хмыкнула подруга, — пойдем к нему.

— Просто встанем и пойдем? — удивленно спросила я.

— Можем станцевать по дороге, — не удержалась и съязвила Любка, — если в машине кто-то есть, он нас уже заметил и теперь, поди, думает, чего это мы тут загорать устроились.

— Вряд ли он смог нас разглядеть, — не согласился Гриша, — расстояние приличное. А если там твой женишок, как ты ему будешь объяснять, что ты тут делаешь?

Любка засопела, видимо, представив себе эту сцену, а потом выдвинула контрпредложение:

— Может, вы с Сашкой сходите?

Сашка на это только хмыкнул, чем выразил и отношение к данным словам, и, собственно, ответ. Гриша почесал голову и сказал:

— Сделаем так: я пойду туда один, если все будет нормально, дам вам знак, если нет… Это вы сами увидите. В общем, действуем по обстановке.

Гриша поднялся, видимо, решив встретиться с неизвестностью лицом к лицу, а не подползать к ней с тыла. Любка с этим решением согласна не была, но молчала, чтобы не пришлось идти самой. Мы наблюдали, как Гриша подошел к машине, обошел ее, потом дернул дверцу, и она открылась. Никакого намека на сигнализацию не прозвучало.

— Какая неосмотрительность с Родиной стороны, — покачала головой Любка.

— Может, это не его машина, — сказала я, скорее, из вредности.

Гриша к этому моменту осмотрел салон и поманил нас рукой. Мы бросились к нему напролом, Любка посмотрела на номера, сплюнула со злости и пнула ногой колесо.

— Делаю вывод, машина твоего жениха, — усмехнулся Гриша, наблюдая ее манипуляции.

— Подлец, — лаконично выразила подруга свое отношение к Родиону.

— Не делай скоропалительный выводов, — заметил Гриша, — пока ничего не ясно.

— Что значит пока? — встревожился Сашка, — вы же не планируете искать разгадку этой чертовщины?

— Искренне надеюсь, что она нас сама не найдет.

— Если это Родя, он может и не узнает, что это мы были, — высказалась Любка.

— Если решит разузнать, что к чему, то куда отправится первым делом?

— В Марьино, — вздохнула я.

— Вот именно, а там уже проще простого: вся деревня знает про двух девиц, которые мечтают попасть в Дымно. Плохо то, что это может быть не Родион.

— А кто? — задала Любка глупый вопрос. Если бы мы знали, кто.

— Кто бы он ни был, персонаж интересный.

— Да черт с ним, — выпалил Сашка, — давайте уже выбираться отсюда.

Тут, словно по команде, мы все уставились на машину.

— Ключей нет, если что, — заметил Гриша.

— А вот и есть, — торжественно заявила Любка и полезла в рюкзак, — у нас же большая любовь с Родионом, я иногда пользовалась его машиной, он сделал мне запасной ключ.

— Предлагаешь угнать его машину? — вроде бы не поверил Сашка.

Любка зло на него зыркнула.

— Лично ты можешь пойти пешком. Тут недалеко, дней пять.

— Но он же не чужой тебе человек…

— Если бы не этот нечужой человек, я бы вообще не оказалась в лесу, полном психов и дьяволов.

Подруга отодвинула Гришу и села за руль, после чего поинтересовалась у топчущихся в сторонке нас:

— Вы со мной или останетесь разыгрывать добродетель?

Следовало признать, мы не очень хорошие люди, потому что загрузились в машину весьма расторопно. Не успела хлопнуть последняя дверца, как Любка уже дала по газам. Не знаю, как остальные, я о произошедшем переживала, а вот подруга явно была довольна сложившейся ситуацией, вела машину и что-то насвистывала. Сашка моментально задремал, из чего я сделала вывод, что он тоже переживал недолго. У меня со сном дело не пошло, потому я принялась болтать.

— Как вы думаете, что Родион делает в лесу?

— Что бы он там ни делал, нас это уже не касается, — ответила Любка, вглядываясь в опускающиеся сумерки.

— Я другого не понимаю, — отозвался Гриша, — почему он не закрыл машину. Понятно, что здесь редко кто ездит, но шанс всегда есть. Бросать дорогую тачку открытой и без сигнализации — это совсем странно.

— К чему ты клонишь? — нахмурилась подруга.

— К тому, что обычно люди ставят машину на сигнализацию.

— Это все?

— Да, — откинулся он на сиденье, — я пытаюсь понять, почему он этого не сделал. Должна быть причина.

— Ты мне это зачем сказал? — разозлилась Любка, — считаешь, у меня дум мало, чтобы теперь еще об этом размышлять?

— Мы что-то упускаем, — не слушая ее, пробормотал он.

Люба тормознула, повернулась к Грише и высказала все, что скопилось у нее на душе. Там было немало: и про тяжелую женскую судьбу вообще, а Любкину в частности, про мужиков подлецов, дьяволов, и несколько замечаний о большом Гришином уме, который не дает ей спокойно жить.

Я только помалкивала, косясь на Гришу, но тот слушал ее спокойно, словно бы даже не слышал вовсе, думая о своем. Сашка от данной бравады проснулся, но поняв, о чем речь, сделал вид, что впал в еще более глубокий сон.

Любка закончила, а Гриша продолжил сидеть с тем же видом. Поняв, что эффекта ее речь не возымела, подруга чертыхнулась и врезала по рулю.

— Либо Родион полный идиот, — продолжил Гриша задумчиво, словно Любкиной речи вообще не было, — в чем я сомневаюсь, либо что-то побудило его так поступить.

Сашка поняв, что буря миновала, глаза открыл и стал проявлять интерес, я тоже внимательно посмотрела на Гришу.

— Значит, это либо ловушка, либо он просто физически не смог закрыть дверь.

Мы уставились на него во все глаза. Он немного пожевал губы, потом сказал Любе:

— Открой багажник.

Любка нажала кнопку, а Гриша вылез из машины, мы, вестимо, за ним. Крышка медленно поднялась вверх, и в свете фар мы увидели содержимое.

Любаня издала странный писк и принялась оседать на землю, я же стремительно удалилась подальше. Внутри лежало тело человека, связанного по рукам и ногам, а в середине лба зияла аккуратная дырочка, от которой тянулась тонкая полоска засохшей крови. Ребята отошли ко мне, Гриша перевел дух и поинтересовался у Любки:

— Это не Родион?

Та отрицательно покачала головой, и он выдохнул. Мы стояли, хлопая глазами, а Любка сидела на траве, разглядывая темноту. Поняв, что так может продолжаться долго, Гриша вернулся к багажнику и стал там возиться.

— Что ты делаешь? — в ужасе спросила я.

— Может, у парня что-то есть в карманах, — отозвался Гриша, — документы или еще что.

— Как ты можешь к нему прикасаться? — Любка смотрела в шоке.

— Если вы думаете, что я этим часто занимаюсь, то спешу вас разочаровать. Удовольствия этот процесс мне не доставляет.

Слова словами, но Гриша ловко обшарил карманы убиенного и вытащил листок. Тут мы не смогли остаться в стороне и бросились к нему. Гриша развернул лист, и мы смогли прочитать то же самое послание, что было в лодке.

— Черт, — ругнулся Гриша, а Любка в отчаянье заголосила. Сашка, видимо, был уже не способен на эмоции, потому как остался стоять, понурив голову, а у меня в голове билась только одна мысль: кто же этот человек, который так упорно предлагает его искать? А главное, зачем?

— Давайте без паники, — утихомирил тем временем Гриша подругу, — послание могло быть адресовано не нам, а Родиону.

— Кто-то и его запугивает своими играми? — прикинула Любка.

— Понятия не имею. Возможно, некто не подумал, что мы доберемся до машины, или что залезем в багажник, а уж мысли о том, что мы ее угоним, его вряд ли посещали. Он вскрыл машину и сунул туда труп с посланием. Отсюда и отсутствие включенной сигнализации.

Тут голос подал Сашка:

— И что нам теперь делать с этим?

Вопрос явно адресовался к трупу в багажнике.

— В полицию пойдем? — вынесла я логичное предложение.

— И что ты им расскажешь? — усмехнулся Гриша.

— Правду, ведь мы не имеем к этому никакого отношения.

— Какую правду? Что вы бросились в несуществующую деревню, заподозрив жениха в измене? Кто вам поверит?

Я разозлилась и принялась готовить ответную речь, направленную на то, что идти в полицию — лучший выход, как Любка спутала все мои карты, протянув:

— Гриша прав, нельзя нам в полицию.

Я развернулась к подруге и уставилась на нее.

— Менты в нашу байку про палец и карту не поверят, — продолжила Любка, а Гриша на эти слова усмехнулся, но комментировать не стал, — еще и труп на нас повесят.

— С чего им вешать на нас труп? — попыталась я вразумить ее.

— Кто знает, что это за субъект, окажется каким-нибудь растаким, мы не отвертимся. Вдруг он сам мент?

Мы подозрительно уставились на тело, но тут же отвели взгляд.

— Каковы твои предложения? — с интересом посмотрел Гриша на Любку.

Подозреваю, он неустанно открывал в ней множество новых сторон. В прочем, она даже меня смогла удивить.

— Может, того… — выдала Любка, неопределенно мотнув головой.

— Чего того? — разозлилась я.

— По-моему, уважаемая Любовь предлагает по-тихому избавиться от неприятной находки, — с усмешкой сказал Гриша.

— Ты серьезно? — развернулась я к ней.

— Твои мысли? — поинтересовалась она.

— В полицию идти надо, — напомнила я о руке закона, неустанно висящей над нами.

Любка покачала головой, явно поражаясь моей бестолковости и потянула в сторону со словами:

— Отойдем на секунду.

Гриша снова усмехнулся, кажется, вся ситуация казалась ему забавной.

— Василиса, — жарко зашептала Любка, стоило нам уединиться, — если менты начнут копать, то дойдут до моей родословной, уж поверь.

— При чем здесь она?

— При том. Бабуля умоляла меня хранить тайну, что, если менты накопают что-нибудь эдакое?

— Не вижу связи, труп появился только что, а тайна бабушки даже официально уже потеряла актуальность.

— Бабуля на последнем дыхании просила меня молчать, — разозлилась подруга, — наверное, это что-то значит?

— Она просила тебя забыть о письме и о том, что с ним связано, как о страшном сне.

— Забудешь тут, когда жизнь сама стала, как страшный сон.

— И что ты предлагаешь? — воззрилась я на нее.

— Ты про бабулю или про труп?

— Про все сразу.

— Не знаю, — приуныла Любка, — чую я, все дело в том письме, найдем его и все поймем.

— Может, проще найти Родиона, раз он в курсе дел?

— И что с ним делать? Каленым утюгом пытать?

— Отличная идея, — сказала я серьезно, а Любка уставилась на меня с подозрением.

— Слишком жестоко, — вздохнула она и направилась к машине, оставив меня с ворохом невысказанных слов в сторону подругиного милосердия.

— Чего надумали? — поинтересовался Гриша, скрестив на груди руки. Любка только зыркнула на него. — Значит, решили избавляться от трупа.

— Сашка где? — проигнорировала его подруга.

— В машине, сидит там с самого начала вашего совещания.

— Чего ты цепляешься? — вызывающе спросила Любка, а Гриша развел руками с самым мирным лицом.

— Действительно, что такого в том, что две девицы используют тебя в своих махинациях и заставляют избавляться от трупов.

— Нет никаких махинаций.

— Тогда ты можешь поведать, о чем вы постоянно совещаетесь в сторонке?

— Это личное.

— А избавление от трупов, значит, общественное? Мне бы хотелось знать, во что я уже вляпался и какие неприятности наживаю прямо сейчас.

— Тебя никто не просит помогать, — бросила подруга.

Он усмехнулся:

— Если так, то позвольте умыть руки. Дорогие дамы, было приятно общаться с вами, но ситуация вышла за рамки разумного, потому я предпочту уйти в сторону.

— Бросаешь нас? — разозлилась Любка, — вполне в твоем духе. Ничего, мы сами справимся. Втроем.

Сашка словно только и ждал этих слов.

— Я не буду прятать трупы, — заявил он, выскакивая из машины.

Любка возмущенно набрала в грудь воздух, после чего высказала свое мнение, присовокупив к нему несколько ругательств и закончив пожеланиями провалиться сквозь землю.

Я отмалчивалась в стороне, хотя и считала, что дорогая подруга выбрала неверный тон. Влезать я не решилась, махнув на происходящее рукой. Гриша выслушал ее, после чего сделал ручкой.

— Приятного пути, девчонки, успехов вам.

Он зашагал по дороге и скрылся за поворотом, ни разу не оглянувшись, хотя мы и пялились ему в спину до последнего момента.

— Какие теперь идеи? — повернулась я к подруге.

— Вот ведь мерзавец, — покачала головой Любка и набросилась на Сашку, который хоть и отказался участвовать в деле, но уйти не решился, — ты тоже хорош! Не будет он прятать труп!

Я решила вмешаться и объяснить Любови, что Сашка наша последняя мужская опора, потому стоит проявить мягкость, но он вклинился впереди меня, категорично заявив:

— А я и не буду.

Любка не нашлась, что сказать, постояла с открытым ртом, а потом махнула рукой.

— Чего остался тогда? — спросила все-таки.

Он замялся, и мялся полминуты, мучительно размышляя. Потом сказал:

— Ладно, поехали.

— Куда? — не поняла подруга.

— Труп прятать.

— А куда его, собственно, прятать? — озадачилась Любка, а мы вместе с ней.

— Можно закопать, — выдвинул идею Сашка, — только лопаты нет.

— Я в лес ни за что не пойду, — категорично заявила подруга.

— Река рядом, — помявшись, сказала я.

— Предлагаешь его утопить?

— Я предлагаю его ментам сдать.

— Поехали топить, — мучительно кивнула Любка, захлопывая багажник и направляясь к водительскому сиденью.

— А с Гришей что? — поинтересовалась я, когда мы тронулись. Любка досадливо вздохнула.

— Подберем по дороге этого негодника. И только в благодарность за былые заслуги.

Мы проехали поворот, но Гришу не увидели, через некоторое время оказались у развилки: наша дорога шла вперед, а направо был проржавевший указатель с названием очередной деревеньки.

— Он, наверное, туда пошел, — предположила я, — решил заночевать в деревне, а завтра ехать.

— Возможно, — согласилась Любка, — и что нам теперь, за ним отправляться?

Я пожала плечами, Любка немного подумала и поехала прямо.

— Сам выберется, немаленький, — прокомментировала она свой поступок, — в конце концов, мы пытались.

Вскоре мы выехали к реке. Места были безлюдные, течение быстрым, и Любка приняла это за хороший знак. Я ее устыдила, после чего мы занялись делом. Любка открыла багажник, и мы с некоторым страхом уставились на бледное тело. Сашка попялился с полминуты и вдруг заявил:

— Что-то мне его лицо знакомым кажется.

Мы с подругой одновременно уставились на него.

— Вы знакомы? — спросила я.

— Нет, — покачал он головой, — но мне кажется, я его недавно где-то видел.

— В Марьино?

— Может, и в Марьино. Не знаю я, просто лицо знакомо.

— Да ты определись уже, — разозлилась Любка, — знаешь или нет?

— Не дави, — одернула я подругу и обратилась к Сашке, — попробуй вспомнить.

Он старательно думал, но так ничего и не надумал.

— И что теперь делать? — поинтересовалась Люба.

— Так а чего? — нахмурился Сашка, — я его лицо уже никогда не забуду, так что если вспомню, то скажу.

— Тогда не будем затягивать, — кивнула Любка, и мы приступили к делу. Втроем вытащили мужчину из багажника и дотащили до склона. Там на счет три скинули его в воду и некоторое время наблюдали, как тело плывет по течению. Когда оно скрыло из виду, мы бойко потрусили к машине, осмотрели багажник на предмет пятен крови, и после расселись.

— Был человек, и нет человека, — вздохнул Сашка, но его слова остались без комментариев.

Почти всю дорогу мы ехали молча, я сменила Любку, меня сменил Сашка. Ехали с редкими остановками возле придорожных ларьков. Слава Богу, гаишники нас не тормозили, дорога была пустая, и на второй день в районе четырех часов утра мы въехали в Марьино. Обессиленные, мы ввалились в дом, изрядно напугав Сашкину бабушку.

— Где тебя носило? — принялась она отчитывать внука, правда, в голосе сквозило облегчение, — я тебе звоню, родители звонят, а ты недоступен. Уехал, и поминай, как звали!

— Бабуля, — Сашка раздевался прямо на ходу, — я так устал, ты даже не представляешь, давай все вопросы потом. С нами все хорошо.

— Что хорошо? Что хорошо? — не могла она успокоиться, — пропал на неделю, ни слова не сказав, и все хорошо.

Сашка снова пробормотал что-то насчет потом и закрыл дверь, а бабуля зашаркала к себе, к счастью, не обратив на нас внимания. Мы залезли на печь, я повернулась на бок, планируя заснуть, но не тут-то было.

— Вася, — позвала Люба, — ты спишь?

Я молчала, справедливо полагая, что так она от меня отстанет.

— Я же знаю, что не спишь, — продолжила подруга.

— Чего тебе? — спросила я, не поворачиваясь.

— Что-то не спится. Все про того мужика думаю, кто он такой. Что скажешь?

— Скажу, что надо идти к Грише, потому что он в курсе трупа и наших дел. Надо держать парня под присмотром, а то, не ровен час, выкинет что-нибудь. Еще скажу, что опасно разъезжать на машине Родиона, если нас поймают, мало не покажется.

Я повернулась к Любке, но она мирно сопела, положив руку под щеку. Я покачала головой и отвернулась обратно. Некоторое время полежав, поняла, что не могу заснуть, и поднялась. Потихоньку выскользнула во двор, Барон посмотрел на меня, подняв голову, и положил ее обратно на лапы.

— Хороший пес, — сказала я и прошла к машине Родиона, которую мы загнали во двор.

Очевидно, что с улицы ее видно, да и вопросов о том, откуда взялась машина, не избежать. Никаких документов у нас на нее нет, это может вызвать подозрение. Я залезла в машину и открыла бардачок, в нем лежала только карта Новгородской области, видимо, та самая, которую Любка обнаружила в сумке своего возлюбленного, когда нелегкая понесла ее проверять его вещи. Под козырьками тоже ничего не оказалось, как и на полу. Я разочарованно направилась к багажнику и принялась осматривать его более тщательно. Удача ждала меня в углу под грязной замасленной тряпкой. Это был свернутый железнодорожный билет, выписанный на имя некоего Соломахина Михаила Юрьевича. Направлялся он из Питера до станции, располагающейся недалеко от Марьино. Я задумчиво уставилась на билет, размышляя откуда он взялся? Что, если убитый мужчина и есть этот Соломахин? Судя по дате, приехал он за четыре дня до нас, если ехал в Марьино, конечно. Получается, Родион точно не мог его встретить у поезда и увезти в лес. Вполне вероятно, что он сам сейчас попутками добирается в деревню, проклиная угонщиков и знать не зная, что лишился эпопеи с трупом и запиской. А кто-то, ловко затянув наше путешествие и обстряпав свои делишки, уже давно в Марьино, может, наблюдает за нами.

Я тяжело вздохнула, решив отложить думы на потом. У нас есть билет, им и стоит заняться.

— Заметаешь следы? — услышала я сзади насмешливый голос и замерла.

Прежде чем обернуться, я сунула руки в карманы, таким образом спрятав билет. Оглянувшись, обнаружила за спиной Гришу. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, как он успел так быстро вернуться в Марьино, закрыла багажник, подошла к нему и задала этот вопрос вслух. Он усмехнулся и покачал головой.

— Нет бы обняла и порадовалась, что я жив-здоров.

— С чего мне тебя обнимать?

— Хотя бы с того, что с тобой тут я разговариваю, а не менты.

Я посмотрела по сторонам, потом вышла к нему за калитку.

— Ты никому не рассказал?

— Пока нет. Я так понимаю, ваше мероприятие прошло удачно?

Я взглянула на него, он смотрел насмешливо, но в глубине глаз стояла настороженность. Снова мне вспомнился тот волчий взгляд, и я встала, как вкопанная, борясь с наваждением.

— Эй, — окликнул меня Гриша, — не смотри так, становится трудно держать себя в руках.

— Прости, ты о чем? — не поняла я.

— О взгляде, — усмехнулся он и сменил тему, — куда дели труп?

— Неважно, — заявила я решительно, но тут же сменила тактику, — Гриша, ты извини нас, пожалуйста. Мы тебе очень благодарны за помощь, без тебя было не справиться. Просто все были на взводе, Любка не выдержала и вспылила.

Я развела руками, пытаясь дать понять, что мы не хотели зла.

— Понимаю, — кивнул он, — потому и молчу. Так и не скажешь, куда труп дели? Впрочем, догадаться несложно. Зарыть не получится, значит, скинули в реку. Если ума хватило, а то могли и на обочине бросить.

— За кого ты нас принимаешь? — обиделась я и тут же на себя разозлилась — нашла повод.

— Значит, ума хватило, — снова кивнул он, — течение сильное, тело может плыть долго и всплыть далеко, при чем видок уже будет неузнаваем.

Я вздохнула, не зная, что на это говорить.

— Вы его точно не знаете? — подозрительно спросил Гриша. Я рьяно замотала головой, решив молчать о Сашкиных мыслях и моей находке. — Жаль, он ваша единственная зацепка на данный момент.

— Как думаешь, — понизила я голос, — те выстрелы в лесу…

Он пожал плечами.

— Вообще, довольно сложно: убить в лесу, тащить труп до дороги… Тем более, когда мы где-то по близости. Но этот человек большой чудак.

Я кивнула:

— Или труп привезли на другой машине и перекинули к Родиону.

— А вы его сперли, чем, наверняка, сильно расстроили того, кто это придумал.

— Глупо было рассчитывать, что мы не заметим машину.

— Думаешь, послание все-таки для нас? — нахмурился Гриша.

Я неопределенно пожала плечами.

— Что думаешь делать дальше? — задала я вопрос, который меня интересовал.

— Был бы умным, сидел бы в отделении, — грустно усмехнулся он.

— Был бы умным, не поплыл с двумя девицами черте куда, — ответила я на это, и мы оба посмеялись.

— Я не буду влезать, — сказал он, — предлагаю так: я забываю о трупе, а вы о том, что я его видел.

Он протянул руку, а я ее пожала.

— Заметано.

Не успела я отпустить его руку, как он притянул меня к себе и поцеловал. Поцелуй вышел коротким, но весьма однозначным. Я обалдела и замерла, хлопая глазами, а он улыбнулся.

— Давно хотел это сделать, а от машины лучше избавиться, — Гриша махнул рукой и направился в сторону своего дома.

Я ошалело проводила его взглядом, качая головой. Не пытаясь осмыслить произошедшее, я согласилась с одной мыслью: от машины, действительно, лучше избавиться, при чем как можно скорее. Через пару часов она будет стоять тут, как бельмо на глазу. Я сходила домой и, взяв пару тряпок, вернулась к машине, после чего села в нее и выехала со двора. Недолго думая, я покинула деревню и поехала по дороге.

* * *

Когда усадьба осталась позади, я стала задумчиво пялиться по сторонам, пытаясь сообразить, что делать дальше. Мыслей не было, зато мне встретилась уходящая вправо проселочная дорога. Поколебавшись, я двинула по ней. Оказалось, дорога тупиковая, заканчивалась она крутым склоном, внизу бежала река. Я подошла к краю: высота приличная. Сама мысль о том, чем я планировала заняться, нагоняла тоску, я мысленно записала себя в один ряд с худшими людьми человечества, представляя, что бы сказали мои родители, узнай, чем я занимаюсь в их отсутствие. Я достала тряпки и протерла машину изнутри и снаружи; точно не зная, останутся ли отпечатки после падения в воду, я решила не рисковать. Закончив с уборкой, я сняла машину с передачи, еще раз стерев отпечатки, вылезла, после чего обошла и стала толкать ее сзади. Машина поддалась и поехала вперед. Передние колеса завалились за край, я еще немного поддала плечом, и автомобиль полетел вниз с внушительным грохотом. Я наблюдала за падением сверху, периодически вжимая голову в плечи и искренне надеясь, что не привлекаю внимание всей округи. Наконец, машина достигла воды и с громким всплеском вошла в нее, почти сразу исчезая в глубине. Стоило наступить тишине, как сзади раздались аплодисменты, и я, в ужасе обернувшись, обнаружила неподалеку Гришу. Он улыбался, жуя травинку, и хлопал в ладоши. Я нахмурилась, пытаясь сообразить, как отнестись к данному факту. С одной стороны, он обещал молчать, вроде как в наши дела не лезет. С другой, постоянно приглядывает, что мы делаем, с самого первого дня, с того момента, как мы столкнулись на дороге в деревню.

Гриша между тем заявил:

— Работа, достойная лучших похвал.

— Ты следил за мной? — приблизилась я к нему.

— Я бы так не сказал, увидел, что ты выехала и решил прокатиться следом. Ты умеешь поразить.

— Мы вроде договорились, что держимся в стороне друг от друга.

— Договорились, — кивнул он, — но что-то тянет меня к тебе, и сам не пойму, что.

Я скорчила мину, обошла его и начала спускаться со склона на дорогу. Он догнал меня и пошел рядом, весело поглядывая.

— Скажи уже, что тебе надо? — не выдержала я.

— Пытаюсь понять, как ты дошла до жизни такой.

— Твоя как будто лучше.

Мы пошли по дороге, и я увидела Гришину машину. Отличный из меня вышел конспиратор, если парень ехал за мной следом, а я ни сном, ни духом.

— Я старался держаться незаметно, — прокомментировал он мои мысли, но успеха не добился, — тебя подвезти?

Я хотела гордо отказаться, но решила, что теперь в этом нет никакого смысла, потому молча залезла на переднее сиденье. За всю дорогу мы не произнесли ни слова, хотя Гриша продолжал весело коситься в мою сторону. Меня это раздражало, потому возле особняков я вдруг сказала:

— Останови тут.

Он не стал задавать лишних вопросов, просто тормознул у обочины.

— Спасибо, что подвез, — сказала я, а он быстро перегнулся через мое сиденье, чтобы открыть дверь. Его лицо оказалось слишком близко к моему, я почувствовала его дыхание на своей шее, и замерла в ожидании. Но он только открыл дверцу и отстранился. Мне ничего не оставалось, как вылезти и хлопнуть дверью. Гриша помахал мне ручкой и уехал, а я осталась стоять по середине дороги, знать не зная, зачем я вообще вылезла из машины. Мысли об этом перебивались мыслями о Грише, его дыхании и поцелуе возле калитки, я настойчиво мотнула головой, пытаясь их отбросить, и направилась к особнякам. Сначала мне встретилась будка билетера и опущенный шлагбаум. Будка пустовала, что вполне логично для такого времени суток. Я обогнула шлагбаум и направилась по дорожке в сторону одного из особняков.

— Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — услышала я голос откуда-то сбоку, но в этот раз не испугалась. Неподалеку на скамейке сидел тот самый дедок и курил трубку.

— Здравствуй, Василиса прекрасная, — сказал он, а я улыбнулась, отметив, что проблем с памятью у старика нет. Поздоровалась, подошла и присела рядом.

— Нашли тебя приключения в нашей сказочной деревне? — спросил он.

Я мысленно хмыкнула верности вопроса, а вслух сказала:

— Не скучаю. А вы как поживаете?

— Наше дело — сторона, — задумчиво сказал он.

Я покивала, не зная, что сказать, дед привычно выражался интересными оборотами.

— Открываться скоро, — встал он, пряча трубку в карман, и мы молча направились к будке. Тут, как по заказу, показался автобус, и дед проводил меня до него.

Я вскочила на подножку и сказала:

— До свидания.

— Обрати внимание на своего принца, — выдал он вдруг.

Дверь автобуса со скрипом затворилась, а сам он тронулся с места. Дед развернулся и пошел к особнякам, а я осталась стоять с открытым ртом, пытаясь осознать сказанное им. Через минуту я поняла, что он мог видеть, как я вылезала из Гришиной машины. И что? Чем ему не нравится Гриша, что он о нем знает? Я решила, что дед никуда не денется, а ситуацию стоит обсудить с Любкой, поэтому не стала выпрыгивать на ходу, чинно дождалась, когда автобус въедет в деревню, а уж оттуда понеслась в сторону дома. Пока я бежала, в голову пришла интересная мысль: Гриша родом из Питера, убиенный Соломахин, если билет, конечно, принадлежал ему, тоже ехал из Питера. Конечно, Питер город большой, но вероятность того, что они знакомы, есть. Если так, то интерес Гриши к тому, не узнали ли мы убитого, вполне объясним. Он боится, что мы свяжем его с ним. Он знает, что мы с Любкой здесь всего ничего, а вот Сашка… Тот вполне мог видеть, и видел, раз лицо показалось ему знакомым.

Я чертыхнулась и вошла в дом. Все мирно спали, я влезла на печь и растолкала подругу. Любка сначала слушала вполуха, но чем дольше я говорила, тем больше она просыпалась и начинала соображать.

— Я так и знала, — категорично сказала она, когда я закончила, — Гриша всю чертовщину и устроил.

— Не будем торопиться с выводами. Пока это мои догадки. Теперь важно, чтобы Сашка вспомнил этого мужика.

— Пошли его будить, — вскочила она, — дело не требует отлагательств.

Сашка так не считал и вставать категорически отказался. В конце концов пришлось приготовить ему кофе и завтрак. Пока он ел, я во второй раз поделилась своими догадками. Сашка пропускал мои слова мимо ушей, но только речь зашла о мужике и Грише, как он нахмурился и сказал:

— А ведь у Гриши я его и видел.

— Что? — ахнули мы с Любкой в один голос, — когда?

— Сейчас скажу, — Сашка потер лоб рукой, вспоминая, — дня за два до вашего приезда. Гриша приехал где-то за неделю до вас, бабульки стали как всегда судачить, мол, машина у него бандитская и сам он бандит, хотя отец у него святой человек… Не суть, обычные сплетни. А потом я шел домой из магазина мимо его дома и увидел мужика на стремянке во дворе, он что-то прибивал. Мне интересно стало, думал, это Гриша, мужик как раз обернулся… Точно, он это был, ваш труп! Я еще решил, что это Гриша, оказалось, не он, Гриша как раз к дому подходил, вот и познакомились.

— Я же говорила! — злорадно воскликнула Любка, хотя что она говорила, было неясно.

К тому же, если все так, как говорит Сашка, то Гриша куда опаснее, чем кажется, значит, надо держать с ним ухо в остро.

— Думаете, Гриша замешан в этом всем? — почесал Сашка голову.

Я пожала плечами.

— Если и замешан, непонятно с какого бока.

— Что непонятного? — влезла подруга, — Гриша, наверняка, знал, что мы приедем, вот и навязывался к нам в друзья, пытаясь очаровать. Грамотно вписался в поездку в Дымно, заметь, он все знал: как туда добраться, где там что находится. Вся катавасия началась, только когда он ушел на разведку, и закончилась с его возвращением. Потом мы идем к лодке, и она весьма удачно оказывается разрезанной. Уверена, он сам ее и полоснул, сунул записку, а потом стал старательно хмуриться, привлекая внимание. Дальше он ведет нас в лес и выводит четко к машине. Мы багажник проверить не додумались, и он сразу же исправил это, заставив нас избавляться от трупа.

Рассказ у подруги вышел логичный, оставалось одно но.

— Зачем ему это?

— Он в доле с Родионом, вот что!

— В какой доле? — с интересом поинтересовался Сашка, но Любка от него отмахнулась.

Правда, следом услышала тот же вопрос от меня.

— Вася, хоть ты прояви сознательность, — попеняла она мне.

— Именно этим я и занимаюсь. Мы не знаем, связан ли Гриша с Родионом, но знаем, что убитый мужик точно знаком с Гришей. Ты его потом видел? — повернулась я к Сашке, он пожал плечами.

— Может, и видел, специально я не обращал внимания.

— Надо выяснить, знает ли о нем кто-нибудь в деревне.

— Ага, — хмыкнул Сашка, — тогда проще сразу к Грише пойти. Это же деревня, знает одни, знают все.

— Гриша поймет, что мы в курсе его знакомств, — вздохнула я согласно, — значит, надо плясать от противного.

— То есть? — не поняла Любка.

— У нас есть железнодорожный билет, — напомнила я, — надо узнать, принадлежал он убитому мужику или нет. Если он и есть Соломахин, постараемся найти о нем больше данных.

— Каким образом? — искренне заинтересовался Сашка, — интернета тут нет.

— Нужны знакомства, — вздохнула я, и мы задумались.

— Как насчет Лешки? — выдвинула Любка первую кандидатуру.

— Это кто? — спросил Сашка.

— Васькин двоюродный брат, он работает в ментовке, если я не ошибаюсь.

— Он лицо незначительное, — отмахнулась я.

— Попытка не пытка. Если у него есть доступ к их компьютеру, уверена, даже он справится. Главное, придумать правильную историю.

— И кто ее будет придумывать? — скривилась я.

— Скажешь ему, — не услышала меня подруга, — что мы поехали на выходные в Питер на родительской машине, и нас подрезал какой-то идиот. Номер машины разглядеть не успели, зато из его окошка ветром вынесло старый железнодорожный билет.

— Какая удача, — восхитилась я.

— Для нас — огромная, — серьезно ответила Любка, — машина пострадала несущественно, но душа требует возмездия. Вот мы и звоним.

— Ни одного слова правды, — вздохнула я.

— Правда ему и не нужна, — наставительно ответила подруга, а я подумала, что эти слова могут скоро стать ее жизненным девизом.

— Я не смогу.

— Придется смочь, Василиса, — строго ответила Любка, протягивая мне телефон.

Я смирилась с реальностью, набрала нужный номер, а когда Лешка снял трубку, весьма путано выдала придуманную только что историю. Братец упорно не понимал, чего я от него хочу, Любка закатывала глаза, слушая наш диалог, наконец, она вырвала у меня трубку, представилась и выдала все по существу. Леха, получив конкретные указания вместо расплывчатого бормотания, сразу повеселел и обещал помочь в течение дня.

— Что теперь? — спросил Сашка, когда мы распрощались с братцем.

Ответить я не успела, потому что в кухне появилась Сашкина бабушка и, недолго думая, принялась охаживать его какой-то тряпкой.

— Ба, ты чего? — очумело начал Сашка, но договорить не успел, потому что получил следующую порцию.

— Ах ты негодник, — приговаривала она, — укатил, ничего не сказал, а мы с матерью сиди переживай!

Мы с Любкой тревожно переглянулись и аккуратно начали отступать к выходу, пока бабуле не пришло в голову узнать, по чьей, собственно, вине Сашка пропал. На улице мы выскользнули за калитку под неодобрительным взглядом Барона и бодро направились вперед, правда, без особой цели.

— Не надо было Сашку бросать, — вздохнула я.

— Разберется, — беспечно махнула Любка рукой, — лучше скажи, что делать будем?

Я пожала плечами:

— Ждать, пока Леха что-нибудь накопает. Тут Гриша прав: Соломахин — единственная ниточка к развязке. Правда, если наши подозрения подтвердятся, и окажется, что они знакомы… Не пойдем же мы к Грише с допросом.

— Вот мужичье пошло, — вздохнула Любка, — такой парень, умный, красавец, а подлец. И Родя такой же.

— А что если нам позвонить Родиону? — пришло мне в голову.

— Зачем?

— Зачем влюбленные звонят друг другу? Он уехал разбираться с твоими проблемами, а ты волнуешься, как он. Спроси, как у него дела.

— Я его так спрошу, — многозначительно начала подруга, но я ее перебила, обхватила за плечи и уставилась в глаза.

— Люба, сосредоточься. Где ты сейчас находишься по официальной версии?

— Дома, — охотно кивнула она.

— А Родион?

— В Туле.

— Молодец, — я достала телефон и протянула ей, — а теперь, Люба, позвони ему из дома в Тулу и поинтересуйся, как идут дела с дедушкой цыганом.

Любка, наконец, сообразила, к чему я, разулыбалась и набрала номер. Я припала с другой стороны и стала слушать гудки. Слушать пришлось долго, я уже подумала, что Родион трубку не снимет, как вдруг раздалось:

— Привет, милая.

Голос звучал довольно бодро, но это еще ничего не значило.

— Привет, Родиончик, — замурлыкала Любка, — как дела у тебя? Уехал в командировку и как сгинул, ни звонка, ни сообщения.

— Любимая, — голос просто сиял, — прости, тут возникли некоторые трудности, приходится разбираться, совсем ни до чего.

— Что случилось? — подруга талантливо изобразила крайний испуг.

— Ничего страшного, есть трудности в поиске деда, но думаю, за несколько дней управлюсь и сразу назад.

— Может, мне приехать к тебе?

На том конце случилась небольшая заминка, а я показала Любке большой палец в знак одобрения.

— Не стоит, малыш, это все довольно скучно… Хочу, чтобы ты знала, что я люблю тебя.

Любка от неожиданности икнула, тут же покраснела, видимо, от негодования, но ответила с нежностью:

— Я тоже люблю тебя.

— Очень надеюсь на это. Мне пора, Люба, я позвоню.

Они распрощались, и я выслушала много интересного о мужчинах. Спорить с подругой смысла не имело, я молчала, кивала и грызла травинку. Не найдя во мне ожидаемого отклика, Любка выдохлась и села на траву, где уже разместилась я.

— Что думаешь? — спросила она.

Я скривилась, потому что сказать было нечего. Тут зазвонил мой телефон, я увидела Лехин номер и спешно сняла трубку. Он отрапортовал об успешно выполненном деле.

— У тебя есть его фотография? — поинтересовалась я.

— В компьютере есть.

— Можешь сфотографировать на телефон и нам скинуть?

— Попробую, — отозвался он, — а остальное?

— Скинь через смс, я все прочитаю.

Я его поблагодарила, мы распрощались и стали ждать. Сначала пришло смс с данными: фамилию, имя, отчество мы уже знали, было ему двадцать восемь лет, зарегистрирован в Петербурге, но адрес, само собой, нам ни о чем не сказал.

— Негусто, — заметила Любка, а я задумчиво согласилась.

Ничего полезного мы пока не узнали. Да, парень был прописан в Петербурге, как и Гриша, но это ничего не значит. Он мог жить, где угодно. Что же с ним случилось? Как он получил пулю и оказался в машине Родиона? Гриша не мог этого сделать, если… Если только у него не было подельника, который встретил нас в лесу и устроил всю свистопляску. Он же мог следить за собакой, он же… убил мужчину? Но за что?

Тут пришло новое сообщение, я открыла его, и мы уставились на присланную фотографию. Качество получилось так себе, но черты узнавались: это был наш найденный покойничек.

— Это он, — почему-то заголосила Любка, а я вдруг озаботилась другим:

— Что, если труп найдут, и полиция узнает, что мы им интересовались?

Любка выпучила на меня глаза.

— Что же ты раньше об этом не подумала?

Я махнула рукой в отчаянье.

— Маловероятно, что они узнают, он в Питере, это далеко, а Леха уже забыл про этого Соломахина.

— Нет, Василиса, — покачала головой подруга, — нельзя надеяться на авось. Единственный выход покончить с этой неразберихой — разобраться во всем самим.

Теперь я уставилась на нее.

— Да-да, — продолжила она, — я понимаю, выглядит сомнительным, что произошедшее в Дымно связано с бабулиной тайной. Однако все началось с того, что Родя покопался в моей родословной и подался сюда. А ведь бабуля неспроста велела молчать о том письме. Понимаешь, к чему я клоню?

— Не совсем, — честно сказала я.

— Она боялась, что может всплыть нечто, связанное с ним.

— Что?

— Не что, а кто. Человек, который знает о письме и ищет его.

Я похлопала глазами, обдумывая услышанное.

— Хочешь сказать, в этом письме есть что-то, что интересно для какого-то человека, при чем настолько, что он не погнушается ничем, чтобы его добыть?

Любка кивнула.

— Если бы я не нашла то письмо, тайна бы целиком осталась с ней, даже объявись этот некто, он бы ничего не нашел. Но я письмо увидела, и она, испугавшись, что я влезу в эту историю, просила меня забыть о нем.

— Бабуля считала это опасным? — предположила я и подозрительно уставилась на Любку, — ты точно не успела сунуть нос в письмо?

— К сожалению, нет, — досадливо ответила она, — тогда вопросов могло быть гораздо меньше.

— Или больше.

— Или больше, — не стала спорить подруга, — но письма у нас нет, зато сборище заинтересованных личностей на лицо.

— Мы, Родион и Гриша, — хмыкнула я, — знатное сборище.

— Кстати, — не преминула заметить Любка, — не будь ты такой дурищей, он бы уже у нас с руки ел.

— Кто?

— Григорий, кто еще, — отозвалась она и добавила, увидев мой гневный взгляд, — не смотри на меня так, я говорю серьезно. Если бы он на меня глаз положил, я бы ради дела переступила через себя и приняла ухаживания, но он же с тебя просто очей не сводит.

Я усмехнулась, не желая комментировать. Про поцелуй я ей не рассказывала, чтобы она не придумала очередной мелодрамы, но она справилась и без него.

— Не усмехайся, — наставительно сказала подруга, — все ясно, как белый день, ты у него заноза в заднице.

— Очень поэтично, — заметила я.

— Зато по существу, — хмыкнула она и добавила серьезно, — Гришка парень видный, уверена, проблем с женским полом у него не возникает. А ты ему сразу от ворот поворот и никаких послаблений. Мол, не вас, уважаемый, я всю жизнь ждала. Для него это удар по самолюбию.

Я покачала головой, сильно сомневаясь в Любкиных словах. На мой взгляд, все было гораздо проще: Грише выгодно держать нас на глазах, а проще всего этого добиться, воспылав чувствами к одной из нас. Отсюда и томные взгляды с поцелуйчиками возле калитки. Он надеется, что я поплыву и выдам ему все, как на духу. Мысленно я подивилась чужой изобретательности, настоятельно посоветовав себе держаться настороже.

Тут мимо нас проскочил Аркашка, мы по инерции поздоровались, он притормозил, присмотрелся к нам, узнал, чем весьма удивил, и поинтересовался:

— Как отдыхается?

Мы с Любкой едва заметно переглянулись и подскочили. Аркашка или забыл, что осерчал на нас, или просто был в хорошем настроении. Так или иначе, грех не воспользоваться ситуацией.

— Отлично отдыхается, — бодро откликнулась я, попыталась вспомнить, как Аркашку кличут по отчеству, мне это внезапно удалось, — Аркадий Петрович, а вы куда направляетесь?

— Домой, — ответил он без заминки, правда, посмотрел с подозрением.

— Понятно, — безразлично сказала я, — а мы тут Сашку ждем, он нам обещал вина принести.

Аркашка оживился и заметил:

— С Сашкой я давно не виделся, подожду-ка с вами.

Мы с Любаней переглянулись и направились к лавочке на другой стороне дороги.

— А мы, знаете ли, только из Дымна приехали, — закинула Любка удочку, когда мы уселись. Аркашка нахмурился и уставился на нас уже совсем без радости.

— Ездили на распятие посмотреть, — поддакнула я, — у вас же там кто-то воевал?

Аркашка подумал пару мгновений, после чего суетливо поднялся.

— Извините, мне бежать надо.

— Как это? — удивилась Любка, — а Сашка?

— Дела у меня, дела, — заявил он и бодро потрусил по дороге, изредка оглядываясь в нашу сторону, видимо, проверял, не преследуем ли мы его. Тут я подумала, почему и не проследить. Любка, видимо, мыслила в том же направлении, потому как стоило Аркашке скрыться за поворотом, мы уже неслись к кустам у дороги. Оказавшись возле поворота, мы выглянули и увидели, что он семенит в сторону дома. На всякий случай прошли за ним следом, он скрылся за дверью, а мы замерли в кустах, сами не зная, чего ждем.

— Может, у него с другой стороны дома есть выход? — предположила Любка.

— Ага, — кивнула я, — и он уже бежит на телеграф отправлять послание, что две девушки ездили в Дымно.

Любка нахмурилась, сосредоточенно размышляя, а потом выдала:

— А ведь Аркашка по возрасту ненамного младше бабули.

— По-моему, лет на пятнадцать, — не согласилась я, — думаешь, это он ей письма писал?

— А вдруг?

— Да тут вся деревня по возрасту подходит, каждый первый — отличный кандидат в писари. К тому же письмо было из Дымно, а не из Марьино.

— Сашкина бабушка сказала, что Аркашка родом из Дымно, мог он ей писать оттуда?

— Вряд ли, он же был тогда ребенком. Но даже если на секунду представить, что это он, что ты будешь делать? Пойдешь и заведешь разговор о бабуле?

— Боюсь, бабуля была бы против. Сначала надо узнать, на чьей Аркашка стороне.

— Как узнавать будешь? — ехидно спросила я, но тут раздался насмешливый голос:

— Чем это вы тут занимаетесь?

Голос я сразу узнала и, мысленно простонав, обернулась. На дороге стоял Гриша и разглядывал нас с интересом, что неудивительно, раз уж выйти из кустов мы не удосужились, а его дом прямо напротив Аркашкиного. Теперь он еще решит, что мы за ним шпионим.

Сделав невозмутимые лица, мы с Любкой вылезли на дорогу, косясь в сторону Аркашкиного жилища.

— А я иду по улице, вижу, вы в кустах устроились и что-то с жаром обсуждаете. Очередное совещание?

Мы вымученно улыбнулись, разводя руками. Я отметила, что Гриша уже успел помыться и переодеться, а мы все еще ходим, как чушки. Тут меня остро накрыла необходимость вымыться.

— Как дела? — миролюбиво спросил Гриша.

— Нормально, — коротко ответила Любка, что с ней, вообще-то, бывает нечасто.

— Вы не меня тут караулили? Если что, можете заходить, не стесняйтесь.

— Всенепременно, — снова сказала Любка, а я даже забеспокоилась, все ли у нее в порядке.

— Сегодня дискотека в местном клубе, — сменил вдруг тему Гриша, — пойдете?

Мы переглянулись и пожали плечами.

— Приходите, потанцуем, — подмигнул он мне и пошел к своему дому.

Намек вышел пошленький, я покраснела, а Любка хмыкнула, передразнивая Гришу:

— Приходите, потанцуем. Говорю же, Василиса, тут все ясно, как Божий день.

Глава 7

На этой ноте мы отправились домой и застали во дворе за столом Сашку, с аппетитом поглощающего пироги. Бабуля хлопотала на кухне, так что, видимо, в этот раз семейная гроза миновала.

— Отходчивая она у тебя, — заметила Любка, присаживаясь на скамейку и поглядывая на пироги.

— Это вы отходчивые, — тут же ответил он с набитым ртом, — хорошо отходите.

Нам стало стыдно, Любка даже вздохнула, но Сашка махнул рукой.

— Где шатались?

Уплетая пироги, мы вкратце рассказали ему о встрече с Аркашкой.

— Ничего не понимаю, — недоуменно ответил на это Сашка, — что же там творилось, в этой деревне?

— В какой деревне? — Сашкина бабушка поставила на стол очередную порцию пирогов.

— Мы про Аркашку, он просто другой человек становится, стоит о Дымно заговорить.

— Ничего удивительного, — пожала она плечами, — пережить такое…

Сашка смолчал, но по лицу читалось, что события последних дней пронеслись у него перед глазами.

— Что же он пережил? — аккуратно спросила Любка.

— Много чего, — бабуля присела на край скамейки, обмахиваясь полотенцем, — он же без родителей рос, какая-то бабка местная его к себе взяла. Мальчишкой оказался на войне, потерял всех знакомых, деревню его сожгли. В Марьино его кто-то приютил на первое время, тут он с Анютой и познакомился, это жена его. Она тоже без родителей на войне осталась, сошлись, стали жить вместе. Это дом-то Анютиной семьи, чудом на войне уцелел. Детей вот только не нажили, никакой отдушины Аркашке не осталось.

— А где его жена? — спросила я.

— Лет десять как умерла уж. На войне здоровье сорвала, болезная была, ребенка родить не могла. Болела часто, а потом в один миг умерла, сгорела, как свечка. Аркашка с тех пор совсем и запил.

— Откуда вы все это знаете?

— Так все знакомы, — вроде удивилась бабуля, — Анюта, бывало, заходила в гости, вот и разговаривали. Очень она тревожилась за Аркашку.

— Почему это? — насторожилась я.

— Говорила, есть у него тайна какая-то, гложет она его, а поделиться ей он не хочет. Она и так подходила, и так, но он только делал вид, что не понимает, о чем речь. О своей прежней жизни молчит, скажет пару слов, пошутит что-то и разговор на другую тему переводит. И ведь пьет, как мерин, болтает обо всем подряд, а об этом молчит. Что хотите, то и думайте.

Мы с Любкой переглянулись в который раз за время рассказа. То, что Аркашка что-то знает, было ясно и до этого, но теперь, уверена, Любка считает: он в нашем деле замешан по уши, а потому надо узнать все, что только возможно.

Именно это подруга и сказала, стоило нам остаться вдвоем. Я закатила глаза:

— Не приставай к человеку. Он в прошлом горя хлебнул будь здоров, это тебе не пироги с капустой трескать.

— Василиса, — отчаянно заявила Любка, — еще чуть-чуть, и ты станешь занозой в моей заднице. Ты серьезно веришь, что воспоминания о войне навевают на него такой ужас, что в глазах мутнеет?

— В глазах у него мутнеет от пары литров алкоголя.

— Именно, а почему? Тяжело ему тайну хранить, вот он и заливает в себя. Я считаю, нам нужно наведаться к нему домой.

— А смысл? Мы уже дважды заводили с ним разговор, очевидно, что Аркашка не желает открыть нам душу.

— Ему совершенно необязательно присутствовать, — заметила Любка, а я уставилась на нее с подозрением.

Тут появился Сашка и с ходу задал вопрос, сбив меня с толку:

— На танцы хотите сходить?

— Что за танцы? — поинтересовалась Любка.

— Местная дискотека в соседнем поселке, километра два-три.

— И что там происходит?

— Танцы, — ответил Сашка.

Любка нахмурилась.

— Кто туда ходит, если тут одни старики?

— Это в Марьино, а в окрестностях молодежи прилично, на лето съезжаются. В одном из домов организовали клуб, музыка, выпивка, все, как надо, в общем.

— То есть все городские? — задала я вопрос.

— Ага, — кивнул Сашка, — кто из Питера, кто из Пскова, кто из Новгорода. Пойдете?

— Мы подумаем, — ответила Любка, — а ты сам-то собираешься?

Он на мгновенье смутился, потом кивнул:

— Я на каждую хожу.

— Может, на Васькиной машине махнем?

— Идея, конечно, неплоха, — ответил он, — но дорога до поселка так себе, налетим на колдобину, можем застрять надолго. Тем более, по темноте.

— Зачем по темноте? — запереживала подруга.

— Потому что дискотека ночная, — терпеливо объяснил Сашка, — начало в полночь, и до утра.

— А как же мы туда попадем? — задала я вопрос, — если не на машине.

— Я знаю короткую дорогу.

— Пойдем? — посмотрела на меня подруга, я пожала плечами, — значит, пойдем.

— Сейчас меня другое интересует, — заявила я решительно, — где можно помыться?

— Есть летний душ, — Сашка кивнул за дом, — я там мылся. Можно на озеро сгонять, там, правда, только искупаться сможете.

— Предлагаю, сначала душ, потом на озеро, — сказала я, — дорогу покажешь?

— Да тут пять минут, сначала по главной улице, через два дома после магазина поворот налево, по той дороге и выйдете к озеру.

Я приняла душ и почувствовала себя совершенно новым человеком. Подкрепившись пирогами, мы отправились на озеро и вскоре уже лежали на берегу, подставив солнцу спины. Народу было не так уж мало, правда, большинство среднего возраста и с детьми, видимо, приехали на выходные. Чуть поодаль компания молодых парней и девушек играла в волейбол.

— Искренне не понимаю подобного отдыха, — высказалась подруга, — переться в такую даль, чтобы покупаться в озере.

— Ты пойдешь? — кивнула я в сторону воды.

— Предпочитаю загорать, — тут она ткнула меня в бок, — смотри.

Я повернулась и увидела выходящего из озера Гришу. Надо сказать, судьба не поскупилась и одарила его не только красивым лицом, но и телом тоже. Женские взгляды он притягивал независимо от возраста и семейного положения.

— Какую красоту прошляпили, — печально вздохнула Любка.

— Эта твоя красота может быть опасна.

— Оттого еще притягательней. Нет, ты посмотри, что вытворяет.

Я снова повернулась в его сторону. Гриша в этот момент поднял упавший волейбольный мяч и довольно грациозно бросил его девушке. Та поймала и рассмеялась. Этим дело не закончилось, потому что Гриша что-то сказал, а девушка ответила, продолжая улыбаться. Волейбол ей, кажется, стал малоинтересен, и только крики ребят вернули ее к действительности. Они с Гришей перекинулись еще несколькими фразами, после чего девушка вернулась к компании. Гриша проводил ее взглядом, а она кокетливо обернулась и помахала ему ручкой.

— Стерва, — вынесла вердикт Любка, — сама кинула в него мяч, а потом сделала вид, что она тут ни при чем.

Я покосилась в ее сторону, пытаясь понять, как отношусь к произошедшему. До сего момента я понимала, конечно, что Гриша может иметь десяток подружек, но как-то теоретически. Тем более, когда девушек подходящего возраста рядом не наблюдалось. Теперь было очевидно, что проблем с этим у Гриши нет, что он нам и продемонстрировал. Могу сказать одно: радости я не испытала.

Тут Гриша появился перед нами.

— Еще раз привет, — улыбнулся он.

— Солнце не закрывай, — проворчала Любка, правда, довольно мирно. Он усмехнулся и сел рядом.

— Решили искупаться?

— Не все же по лесам шастать.

Сидеть при Грише в купальнике было неловко, потому я быстро поднялась.

— Пойду искупаюсь, — сказала я и направилась к воде.

Я отплыла подальше от берега и легла на воде, пытаясь расслабиться. У меня получилось, но вскоре я услышала всплески, а, открыв один глаз, смогла лицезреть Гришу. Я закрыла глаз, но чувство комфорта уже было потеряно.

— Что надо? — поинтересовалась я, посмотрев на него.

Он только помотал головой, разглядывая меня с улыбкой. Я перевернулась со спины и теперь держалась на воде рядом с ним.

— И все-таки?

— Решил на тебя посмотреть, — пожал он плечами.

Я покачала головой и поплыла к берегу. Стоило мне лечь на полотенце, как прицепилась Любка:

— Что он хотел?

— Ничего.

— Он так на тебя смотрел, когда ты к озеру шла, Вася, на меня так ни один мужик не смотрел, а у меня их было немало.

— Я же заноза в заднице, — хмыкнула я, а Любка в ответ прыснула.

Через пару часов мы отправились домой. Гриша ушел раньше, при чем вместе с новой знакомой. Проходя мимо нас, он улыбнулся и помахал рукой на прощание.

— Соврет ей, что мы его сестры, — заявила Любка, проводив их взглядом.

— С чего ему вообще что-то говорить про нас? — фыркнула я.

Любка вздохнула.

— Тебе-то что за печаль? — удивилась я.

— Когда красивый и богатый мужик уплывает у меня на глазах в чужие руки, я не могу не расстраиваться.

— А как ты вообще к Родиону относишься? — задала я вопрос, который с некоторых пор меня очень интересовал.

Любка почесала нос.

— Вообще или сейчас?

— Вообще и сейчас.

— Вообще, хорошо, — теперь Любка почесала голову, — я же за него замуж собралась. И не только потому, что он богат, а потому что… кажется, люблю я его.

Любка задумчиво замолчала, я робко кашлянула.

— А в свете последних событий?

— Этих событий столько, Василиска, что я ни к чему теперь однозначно не отношусь. Вот Родя, например, говорит, что любит меня.

— Говорит, — согласилась я.

— По-настоящему говорит, без фальши. А если любит, зачем обманывает? И ведь не по мелочи обманывает, если до убийств уже дошло. Как я должна к нему относиться?

Я пожала плечами.

— С другой стороны, — продолжила подруга, — есть наш Гришка красавчик. Совершенно очевидно, мы имеем достаточно информации, чтобы его опасаться и даже чтобы в полицию пойти. А мы что? Лежим на пляжу и смотрим, как он девок кадрит.

— У нас есть причины не идти в полицию.

— Ага, — смешно сморщила Любка нос, — вопрос в другом: если бы причин не было, мы бы его сдали?

Домой мы шли молча, размышляя о своем. Подруга была права: слишком много всего намешано в этой истории, уже не понять, кто хороший, кто плохой.

Дома мы еще раз приняли душ, а потом завалились на печь, решив выспаться перед дискотекой, тем более, что я ночью почти не спала. Бабуля копалась в огороде, Сашкина комната была заперта, из чего мы сделали вывод, что он куда-то ушел. Немного поболтав о том, о сем, мы уснули, а разбудил нас уже Сашка.

— Вставайте, — заявил он, когда мы открыли глаза, — через час выходим.

Любка тут же подскочила:

— Надо было раньше нас разбудить, можем не успеть.

Я недоуменно воззрилась на нее, спускаясь следом.

— А что ты хочешь делать?

Любка осмотрела меня с ног до головы.

— Подозреваю, ты собралась идти так?

— В чем проблема?

Любка закатила глаза.

— Ты как будто вообще не была на танцах. Все наряжаются кто во что горазд, мы не должны ударить в грязь лицом.

Лично я считала, что выставлять себя напоказ будет просто не перед кем, но об этом смолчала, сказав:

— У меня нет подходящей одежды.

— Как это нет?

— Мы же в поход собирались, а не по дискотекам шляться, — съязвила я.

— Настоящая девушка должна быть готова ко всему, — наставительно сказала подруга, — смею напомнить, что твой чемодан собирала я, так что без наряда ты не останешься.

Любка порылась в моих вещах и выудила серо-зеленое платье с поясом на талии и развевающейся юбкой до середины бедра. Я взяла его и пошла переодеваться, когда вернулась, обнаружила Любку в малюсеньком джинсовом платьице. Высказаться о уместности данного наряда в российской глубинке я не успела, потому что была усажена на стул, и Любка принялась колдовать над моей прической и макияжем. В общем, когда к одиннадцати Сашка выполз из своей комнаты со спортивной сумкой на плече, его очам предстали две девицы довольно развратного вида. Сашка замер с открытым ртом.

— Что скажешь? — хмыкнула Любка, наблюдая его реакцию.

Он обошел нас, потом присвистнул и сказал:

— Василиска вообще как с другой планеты.

— На пришельца похожа? — поинтересовалась я.

— Я не в том смысле, — смутился Сашка, а я рассмеялась, — давайте выдвигаться, а то не ровен час бабуля вас увидит.

Мы спешно покинули дом и направились за Сашкой. Вскоре с дороги мы сошли на тропинку, петляющую среди травы.

— На каблуках, наверное, будет не очень удобно, — заметил Сашка и оказался прав.

Сначала тропинка шла прямо, потом поползла вверх и стала уже, мы шли, переставляя аккуратно ноги, где-то внизу квакали лягушки.

— А мы где? — вдруг обеспокоилась подруга.

— Между деревнями, — пояснил Сашка, — идите осторожно, внизу болото.

Любка, услышав это, словно нарочно оступилась, из-под ее ног посыпался песок и мелкие камни. Она вскрикнула, а я подхватила ее сзади, чуть опередив Сашку, который схватил ее спереди.

— Я же сказал, осторожней, — посетовал он сурово и отпустил Любку.

Она поправила платье и поползла дальше, соблюдая высшие меры предосторожности.

— Послушай, — сказала настороженно, — это не тот склон, на котором водяной утаскивал в болото юных девиц?

— Точно, — обрадовался Сашка не пойми чему, — сколько лет прошло, а дорога та же.

— И девок туда же, — пробормотала Любка.

— Что? — не расслышал ее Саша.

— Ничего, долго еще идти?

— Нет, немного осталось.

Склон, действительно, скоро закончился, тропинка вывернула к проселочной дороге, и мы зашагали по ней куда бодрее. Она вывела нас к довольно большому дому, возле которого толпилась молодежь, слышались смех и разговоры. В окнах дома горел свет, но вечеринка явно еще не началась. На удивление, Сашку тут все знали, здоровались с ним, и активно разговаривали. Мы плелись следом, держась чуть стороной, народ поглядывал в нашу сторону с интересом, но подойти никто не решался. Видимо, не хватало алкоголя в крови, чтобы от взглядов перейти к действию. Сашка поступил довольно безответственно, потому что бросил нас, просто растворившись в толпе.

— Никогда бы не подумала, что он звезда местных вечеринок, — покачала Любка головой.

— Если ты забыла, в школе он был популярным мальчиком.

— Я помню, что ты сходила по нему с ума.

— Школьные годы чудесные, — затянула я, — их не воротишь назад.

— К счастью. Никогда не понимала твою любовь к этому созданию. Ты же просто находка для любого мужика, кладезь талантов.

— Что-то я ни одного не вижу, — демонстративно оглядываясь, сказала я.

Тут внутри дома заиграла музыка, двери распахнулись, и народ начал втягиваться внутрь. Вход оказался платным, но цена настолько смешной, что мы не огорчились. Казалось, все вокруг были знакомы между собой, а мы с Любкой выглядели белыми воронами. Дабы не разрушать этот образ, мы разместились на скамейке и стали пялиться на окружающих. Происходящее смутно напоминало мне школьные дискотеки, которые я всячески старалась пропускать. Любка тоже заскучала.

— Может, закадришь кого-нибудь для разнообразия? — предложила я, но она только закатила глаза. — Это что значит?

— Я присматриваюсь.

— И как?

— Как видишь, радости на моем лице нет.

Тут, откуда ни возьмись, выскочил Сашка и весело поинтересовался:

— А вы чего не танцуете?

— Настроения нет.

Сашка посмотрел на наши унылые лица, хмыкнул и заявил:

— Сейчас появится.

После этих слов он пропал в толпе, но быстро вернулся с двумя пластиковыми бутылочками без этикетки.

— Это что, наркота? — понюхав, спросила Любка.

— Нет, — рассмеялся Сашка, — веселящий напиток, пейте, не бойтесь.

Он хлопнул нас по плечам и удалился. Я тоже понюхала напиток, пахло виноградом.

— Здесь все с такими, — заметила Любка, — вроде никто не умер.

— С одной бутылки ничего не будет, — философски решила я.

Мы чокнулись, но выпить не успели, потому что Любка пихнула меня в бок и кивнула в сторону выхода. Я увидела Гришу под руку с девицей с пляжа.

— Все-таки спелись, — сказала подруга.

Я сразу почувствовала себя не в своей тарелке. Парочка тем временем прошла внутрь, к ним подскочил Сашка, они поздоровались, посмеялись над чем-то, потом одноклассник протянул две бутылочки и обменял их на деньги, которые дал Гриша. Тот, в свою очередь, спросил его о чем-то, Сашка повернулся в нашу сторону и ткнул пальцем. Гриша нас увидел и поднял бутылочку в знак приветствия, мы вяло ответили тем же.

— Вот наглец, — прокомментировала Любка.

— Хватит болтать, — разозлилась я, — пей давай.

Подруга воззрилась на меня, с удивлением наблюдая, как я почти залпом осушила бутылку. На вкус напиток напоминал виноградный сок.

— Как оно? — поинтересовалась Любка с робостью.

— Пей, я сказала.

Она вздохнула и начала пить, понимая, что со мной такие шуточки не прокатят. Уж я знала о Любкиных алкогольных способностях больше других, немало вечеров мы провели в питейных заведениях.

— А ничего, — заметила она, отставляя пустую бутылочку, — даже вкусно. Что это, интересно?

Мне интересно не было, вместо этого я потянула Любку танцевать, одновременно высматривая Сашку. Когда он в очередной раз пробегал мимо, я схватила его за футболку и спросила:

— Можешь еще бутылочку принести?

Сашка вздернул бровь, но просьбу выполнил, почти сразу вернувшись с двумя бутылками.

— Не злоупотребляйте, — посоветовал он, — идет хорошо, сшибает еще лучше.

— Поучи, — пробормотала я, и мы с Любкой выпили.

Кажется, потом еще была третья, точно не помню, знаю одно: все было, как в тумане. Вроде бы я танцевала с каким-то парнем, потом еще с каким-то, помню встревоженное лицо Сашки надо мной, очнулась я на той же скамейке, с которой все началось. Я тряхнула головой, только после этого поняв, насколько это было зря, с трудом поднялась и, пошатываясь, пошла к выходу. Срочно нужно было оказаться на свежем воздухе. На улице тоже толпились какие-то люди, а душа требовала уединения. С трудом кривой походкой я прошла по дороге один дом, а потом сползла по его стене. Присев на корточки, я тихо повела головой, пытаясь отогнать дурман, но он не проходил. Интересно, сколько сейчас времени? И где Любка? Надо ее срочно найти. Я с трудом встала, опираясь на стенку, и замерла: над моей головой было черное небо, а на нем множество звезд, которые кружились неистовой каруселью.

— Хватит, прекратите, — я сделала жест рукой, словно пыталась отогнать их, но они продолжали свой полет, поэтому я зажмурилась, не в силах дальше наблюдать.

Легче, мягко говоря, не стало, а тут еще раздался голос свыше:

— Ты уже белочку схватила?

Я испуганно открыла глаза, но оказалось, что это всего лишь Гриша. Он стоял на дороге и откровенно посмеивался.

— Что… надо? — с трудом спросила я, нынешнее состояние не располагало к задушевным разговорам.

— Да я мимо шел, смотрю, ты пытаешься встать. Подумал, может, помощь нужна.

— Ничего я не пытаюсь, — обиженно заявила я и, чтобы доказать это, села обратно.

Идея была, очевидно, не самая лучшая, сил подниматься снова не было. Гриша подошел и навис сверху, опершись на стенку.

— Может, помочь?

Я отчаянно замотала головой. Он усмехнулся:

— Идти не можешь, а все туда же.

Гриша наклонился, схватил меня за плечи и резко поднял вверх, чем вызвал полную потерю связи с реальностью. В связи с этим ни о каком сопротивлении речи быть не могло, он перекинул меня через плечо и куда-то потащил. Народ возле клуба приветствовал нас одобряющими криками, хотя мне они не очень понравились. Гриша усадил меня на переднее сиденье своей машины, после чего сам уселся на водительское место.

— Мы не можем уехать, — ответственно, но невнятно сказала я.

— Почему?

— Я должна найти Любку.

Гриша усмехнулся:

— Вон твоя Любка, спит на заднем сиденье.

Я с трудом повернула голову и увидела подругу, которая дрыхла, лежа сзади и поджав колени.

— Любка, — кивнула я с радостью и успокоилась.

Вновь приобретенное душевное равновесие неуклонно потащило меня в сон, потому дорогу до Марьино я не запомнила. Последнее, что осталось в моей памяти — это Гришино лицо, которое почему-то было близко к моему, а дальше я провалилась в забытье.

Проснулась я оттого, что солнце светило мне в глаза. Прежде чем открыть их, я мысленно пробежалась по телу, ожидая боли отовсюду, но организм неожиданно заявил, что чувствует себя хорошо. Учитывая состояние, в котором я вчера пребывала, я была уверена, что на утро меня ждет жестокая похмельная расплата. Тем не менее, я даже не испытывала сухости во рту. Удивляясь и радуясь сему факту, я открыла глаза и поняла, что удивляться стоило начать раньше. А именно, когда солнце начало бить мне в глаза. Быть этого никак не могло, потому что наша печка стоит в углу. Но поначалу я не обратила на этот факт внимания, пребывая в состоянии удивленной радости. Я открыла глаза и увидела напротив окно, за которым покачивались деревца. Я принялась оглядываться.

— Какого черта? — пробормотала я, наблюдая вокруг себя нехитрую комнату со шкафом, журнальным столиком, креслом и собственно кроватью, на которой я лежала. Часы на столе показывали час дня. На полу я приметила нечто серо-зеленое и, заглянув под одеяло, с ужасом констатировала, что это мое платье. В кресле лежали мужские джинсы и футболка. Я сосредоточилась, пытаясь вспомнить хоть какие-то события ночи, но голова осталась пустой и звонкой. Кажется, Гриша повез нас домой, но как я тогда оказалась здесь? И где это здесь?

Тут дверь распахнулась, и на пороге показался Гриша, облаченный в одни шорты, но с подносом в руках. На подносе чашка кофе и маленькая розочка в подсвечнике. Я недоуменно захлопала глазами, а он поставил поднос на стол и прилег рядом со мной.

— Доброе утро, дорогая, — сказал он, поглядывая на меня, а я напряженно спросила:

— Что все это значит?

Память не возвращалась, словно разум просто стер события ночи из моей головы. Гриша посмотрел на меня удивленно:

— Ты ничего не помнишь?

— Что я должна помнить? — заволновалась я, предчувствуя ответ.

— Правда, не помнишь? — вроде бы не верил он.

— Да объясни толком, — ударила я кулаком по одеялу, оно отскочило, обнажив мою грудь в бюстгальтере.

Взгляд Гриши сразу переместился туда, а я быстро прикрылась одеялом, при этом покраснев.

— Ты стесняешься? — улыбнулся он, — после того, что между нами было?

Я в ужасе смотрела на него, подозревая, что он скажет.

— Мы провели вместе такую ночь, а ты забыла, — Гриша покачал головой, усмехаясь. Я закрыла глаза, чтобы не видеть его лица. Зачем же я так напилась?

— Ты же вез нас домой, — открыла я глаза, — как же тогда я оказалась здесь?

— Все просто, — рассмеялся он, — я доехал до вашего дома, сначала отнес Любку, потом вернулся за тобой. Ты вцепилась в меня и умоляла не оставлять тебя. Когда женщина так просит, я не могу отказать.

Я снова закрыла глаза, не в силах перенести подобный стыд. Как можно настолько напиться? И, главное, зачем? Ведь я была совершенно неуправляема. Хоть бы Гриши не было рядом… Ага, проснулась бы сейчас на печи рядом с каким-нибудь невнятным субъектом. Я открыла глаза и посмотрела на Гришу, он смотрел со смирением. Я снова закрыла глаза. Может, он врет все? Я же не голая лежу, а в нижнем белье. Я снова открыла глаза. Гриша посмеивался, глядя на меня, я его понимала, со стороны, наверное, все это выглядит забавно. Только мне было совсем не до смеха. Я снова закрыла глаза. Предположим, мы переспали. Но про мои порывы он точно наврал, притащил пьяную девушку домой и воспользовался ситуацией. Я снова открыла глаза. Гриша уже не мог скрыть веселья от созерцания меня. Я вздохнула и решила снова закрыть глаза, но он меня остановил:

— Хватит уже гляделок, я знаю занятие интересней.

— Не понимаю, о чем ты, — заявила я, натягивая одеяло к подбородку, но он легко его откинул и навалился на меня сверху, схватив одной рукой за бедро.

Я почувствовала легкое волнение, потому как происходящее в мои планы никак не входило, но Гриша уже целовал мою грудь, тяжело дыша, и я испытала волнение совсем другого рода. Руки его скользили по мне совершенно вольно, я начала проваливаться в истому, но остатки разума взбунтовались. Оттолкнув Гришу, я вскочила, он лег на спину, закинув руки за голову и смотрел на меня, прямо сказать, с вожделением. Правда, наблюдая, как я одеваюсь, стал посмеиваться. Я пыталась игнорировать его шарящие взгляды, оделась, взяла со стола сумочку и гордо направилась к выходу.

— До встречи, милая, — крикнул он мне вслед, а я тихонько выругалась.

Спустившись по лестнице, я оказалась в просторном холле, быстро пересекла его и вышла на улицу. Оглянувшись по сторонам, направилась к калитке, а выйдя из нее, приметила Аркашку, сидящего на веранде своего дома. Он сделал вид, что смотрит сквозь меня, чему я искренне порадовалась. Через несколько минут я вошла в кухню и обнаружила там Любку, Сашку и бабушку, чаевничающих за пирожками. Увидев меня, Любка поднялась и заголосила, как потерпевшая, после чего ринулась обниматься.

— Где ты пропадаешь? — задала она закономерный вопрос. Я сделала страшные глаза, и подруга сразу подобралась, словно охотничья собака, почуяв добычу.

— Мы отойдем, — сказала она, уводя меня на улицу.

На ее слова никто особо не отреагировал, мы вышли во двор и разместились на скамейке за домом. Любка смотрела выжидающе. Я вздохнула, словно перед прыжком в воду, и выпалила:

— Я с Гришкой переспала.

— Иди ты! — вытаращила она глаза и тут же продолжила, — и как он? Хорош?

Я посмотрела с укором.

— Что такого? — запротестовала она, — логичный вопрос.

— Да дело в том, что я не помню, — в досаде ответила я.

— Как так?

— А так, я же пьяная была в стельку. Гриша утверждает, что я повисла на нем и умоляла не отпускать.

— А ты умоляла? — спросила Любка, за что получила очередной гневный взгляд и загрустила. — Я, наверное, тоже умоляла, а толку? Он на тебя запал.

— Как запал, так и отпал.

— Ты, что же, вообще ничего не помнишь? — не верила она точь-в-точь как Гриша. Я отчаянно замотала головой.

— Да уж, — протянула подруга, — может, он просто того… воспользовался тобой, пока ты была в отключке?

— Вот большая радость — заниматься сексом со спящей пьяной девчонкой.

— Заноза же, — напомнила Любка, а я кинула на нее взгляд, — ты его отвергала-отвергала, а тут такой шанс.

— Считаешь, он со мной из принципа переспал? — расстроилась я, но тут же махнула рукой, — не хочу больше об этом говорить.

— И что он теперь?

— Вытащил занозу, — передразнила я ее, поднялась и пошла в дом. Бабули не было, Сашка пил чай.

— Как состояние? — хмыкнул он.

— Не лезь, — зыркнула на него Любка.

— Хороши же вы вчера были, — Сашка посмеивался своим воспоминаниям. Мне бы они тоже не помешали.

— Что это вообще за напиток? — поинтересовалась я, беря пирог.

— Настойка местного производства.

— Удивительная вещь: уносит с маленькой порции, вкус приятный, похмелья нет. Здешний кудесник может иметь большой успех.

— Я передам ему твои слова, — хмыкнул Сашка.

— А ты, значит, местный бармен? — поинтересовалась Любка.

— Вроде того. Какие планы на сегодня?

— Отдыхать от вчерашних.

Сашка хмыкнул и ушел к себе.

— Какие у нас планы на самом деле? — поинтересовалась я.

— Я рано проснулась и много думала, — начала Любка и тут же поймала мой удивленный взгляд. — А что? Не всем везет по ночам с мужиками кувыркаться, кому-то надо работать. — Я покраснела, а Любка продолжила:

— По-любому выходит, надо к Аркашке идти. Дождаться, когда он дом покинет, и все там обыскать. А уж если найдем что существенное, прижмем его к стенке.

— Ты будешь прижимать?

— Это фигура речи.

— Продолжай.

— Это первое, — Любка загнула палец, — второе — надо разобраться с Родей.

— Каким образом?

— Если он в Дымно был, а он был, раз уж его машина стояла у леса, куда он подастся?

— В Марьино, — догадалась я и посмотрела на подругу с уважением, правда, тут же озвучила другую мысль, — а если он с той стороны остался, помнишь, там был указатель на деревню?

— Все может быть, — покладисто сказала Любка, — только я с бабулей поболтала, она говорит, нет с той стороны жилых деревень, в лучшем случае дома обветшалые стоят.

Уважение к подруге росло, как на дрожжах.

— И что делать будем? — спросила я, — если Родион сюда приедет, то вряд ли утаится, но и нас сразу раскроет.

— Будем врать, — ответственно заявила Любка, — к тому же, он подобной встречи не ожидает, значит, мы в выигрышном положении. Может, и вытрясем, зачем он полез в мою родословную.

— Зачем мы знаем, — сказала я, — наследство бабушки.

Любка задумчиво покачала головой.

— Такие вещи вокруг происходят, что я все чаще склоняюсь к вопросу, а было ли вообще подобное завещание?

— Думаешь, Родион изначально знал? — ахнула я.

— Думаю, что история с завещанием выглядит довольно глупо. С чего бабуле писать подобную ерунду? Да и Родион хорош, я ему деда цыгана придумала, а он его умудрился найти. Откуда ж ему было взяться? — Люба посмотрела на меня с печалью.

— Получается, он деда специально выдумал.

— Ага, поняв, что я его выдумала.

— Чего? — окончательно запуталась я, и Любка принялась терпеливо объяснять:

— Я выдумала деда цыгана, чтобы Родиону вообще не пришло в голову копать в моей родословной, но он копнул, а потом сказал, мол, да, Люба, был цыган, хотя дураку понятно, что его нет. Сечешь?

— Он что-то нашел на твою бабушку и понял, что ты об этом специально умалчиваешь.

— Что верно только отчасти, — вздохнула Любка, — в действительности я мало что знаю, но Родион может считать иначе.

— Ох, — только и сказала я, начиная думать.

Любкина идея показалась мне достаточно разумной. Родион переехал с матерью из Германии в Россию, настоящую причину мы не знаем, но для истории сойдет, например, тоска по родине. Дальше он приезжает в наш город и втирается к Любке в доверие, уже зная, что она внучка нужной ему женщины. Люба откровенничать не спешит, и Родион ускоряет события, придумав историю с завещанием. Его план прост: влюбленная Люба не хочет его потерять и рассказывает великую бабушкину тайну, которую тот, без сомнения, поможет ей сохранить. Не знаю, на что он надеялся, но точно не на тот бред, что наплела ему подруга. Однако из всего сказанного он вынес одно: Люба имеет нужную информацию, но делиться не собирается, потому что та крайне ценна. Мы ее цены не знаем, но судя по обстановке вокруг, догадаться несложно. Дальше Родион подыгрывает Любе и стряпает поддельные данные о родословной согласно словам подруги. После чего собирает вещички и едет сюда. Почему? Решил обойтись без Любы?

— Что надумала? — поинтересовалась Любка, доедая мой пирог.

— Ничего хорошего.

— Тогда о третьем: Соломахин и наш друг Григорий.

— С ними-то что? — поморщилась я.

— Тут совсем печально, ясно, что они связаны, раз уж этот Михаил заколачивал гвозди в Гришкином доме, да и Григорий твой… — Любка хмыкнула, видя, как я морщусь, — он с нами в одной повозке сидит. Посуди сама: его дружок Соломахин оказался мертвым в багажнике Родионовой машины, а сам Родион прибыл сюда по причине тайны бабули.

— Знать бы еще эту тайну.

— Узнаем, — воодушевленно сказала подруга, — предлагаю вернуться к первому пункту и проведать Аркашку.

— Он на веранде сидел, когда я от Гриши шла, — вспомнила я, — вид отсутствующий.

— Может, уже ушел куда. Пойдем.

— Дай хоть душ принять.

— Смываешь следы ночных утех? — съязвила она, а я погрозила ей кулаком и отправилась мыться.

Через полчаса мы шли к Аркашкиному дому, держась кустов.

— Если он дома, что будем делать? — почесала Любка нос.

— Одна его уведет, а другая полезет. Не видела, у него только один вход?

— Вроде была задняя калитка. В общем, если он дома, заведи с ним разговоры и утащи в магазин, например.

— Он дома, — сказала я, указывая в сторону веранды.

Любка выглянула из-за кустов следом за мной: Аркашка сидел на стуле и смотрел в одну точку. Мы некоторое время наблюдали за ним, но ничего не менялось. Минут через пять мы с Любкой переглянулись, осмотрелись по сторонам и заглянули во двор. Аркашкино положение с нашим появлением не изменилось. Я нервно сглотнула, а Любка скомандовала:

— Быстро за дом.

Я почему-то ее послушалась, а заговорила только когда подруга уже схватилась за ручку задней двери.

— Что ты собралась делать?

— Василисушка, — шепотом запричитала Любка, — ты же видела, помер Аркашка. Сам не сам — непонятно, но ежели на секунду представить, что ему помогли, как думаешь, какова причина?

Я чертыхнулась:

— А если нас застукают?

— Не стращай меня, я и так боюсь. Но если Аркашку убили, никто нам потом не даст в дом зайти. Другого шанса может не быть.

Любка смотрела на меня, а я мучительно размышляла. Потом вытащила из сумки салфетку и сунула ей в руку.

— Только быстро.

Любка кивнула и вдруг спросила:

— А если убийца еще в доме?

Я замерла, глядя на нее, а она смотрела на меня большими глазами.

— Вряд ли, — все же решила я, — Аркашка тут часа два точно сидит, я же его видела, когда от Гриши выходила.

Любка снова кивнула и потянула дверную ручку. Дверь оказалась не заперта, и мы вошли в дом, опасливо оглядываясь. Коридорчик выходил в знакомую нам прихожую, расходившуюся на кухню и комнату. В нем самом была дверь в маленькую кладовую.

— Я в кухне, ты в комнате, — распорядилась Любка.

— Что ищем? — поинтересовалась я, оглядывая старый диван, шкаф и стенку с ящиками.

— Кто бы знал, — хмыкнула подруга.

Я вздохнула и принялась за стенку.

— Если Аркашку убили, наверняка, тут уже все обыскали.

— Считаешь, наша затея бессмысленна?

— Не знаю, — я рылась в вещах Аркашки, — по крайней мере, убийца знал, что искать.

— Может, не знал, — предположила Любка, — может, он тоже наугад?

Доводы были так себе, но поиски мы продолжили, потратив на них около часа. Ничего ценного с нашей точки зрения у Аркашки не было, потому дом мы покидали в легком разочаровании. Оказавшись на улице, осмотрелись и решили воспользоваться задней калиткой. Вскоре мы вырулили с другой улицы и замерли неподалеку.

— Что делать-то с Аркашкой? — спросила Любка после пары минут созерцания его веранды.

— Надо бы сообщить, — отозвалась я, — только не хочется объяснять, зачем мы к нему пошли. С другой стороны, если это убийство, о нашем интересе все равно станет известно.

— А если не убийство?

— Тогда какая разница, кто его обнаружит?

— Тоже верно, — кивнула Любка, — тогда пошли.

Мы, уже не таясь, направились к дому. На всякий случай, я проверила пульс, хотя и так было все понятно. Выглядел Аркашка довольно спокойно, словно бы сидел на веранде, любовался природой, а потом — бац! — и умер. Тут Любка истошно заверещала и бросилась к калитке, чем, признаться, меня немного напугала. Вопли ее возымели действие, очень быстро собрался народ, кто-то ахнул, и новость полетела по деревне.

Глава 8

Мы сидели дома и коротали время, поедая в печали пироги бабы Маши.

— Так и растолстеть недолго, — хмуро сказала Любка и взяла еще один, с яблоком.

Я вяло жевала и молчала.

— Жалко Аркашку, — заметила бабуля.

— Алкогольная интоксикация — дело такое, — ответила Любка.

— У нас это дело полдеревни гонит, — не согласилась та, — и никто не помер пока, а Аркашка свою меру всегда знал.

— Сколько веревочке не вейся, — начала снова Любка, а я пихнула ее в бок.

— Кто его хоронить будет? — поинтересовалась я.

— Деревней соберемся да похороним.

— А с домом что будет? — влезла подруга.

Бабуля взглянула на Любку непонимающе:

— Да займет кто-нибудь из местных… потом. За вишней приглядеть надо, вот что.

— Что за вишня? — тут же прицепилась подруга.

— Аркашкина. Он ее посадил и сам за ней ухаживал, даже Анютку не подпускал. Надо бы в память о нем сохранить дерево.

Бабуля вышла на улицу, качая головой, а Любка кинула на меня взгляд и поинтересовалась:

— С чего это его на вишню потянуло?

Я усмехнулась:

— Ты, конечно, считаешь, это неспроста?

— Конечно. Чую, мы на верном пути. Тот, кто его убил…

— Ты об алкоголе? — невинно перебила я.

— Почти. Не будем забывать, Аркаша был особой увлекающейся, и если кто-нибудь пришел бы к нему и предложил выпить…

— Он бы не отказался, — согласилась я, — только кому Аркашка мог помешать?

— А кому понадобилось нас по лесу гонять?

— Думаешь, кто-то приметил, что мы возле него отираемся, посчитал это небезопасным и разделался с ним?

— Кто знает.

Мы немного помолчали.

— Думаешь, Гриша? — спросила я все-таки.

— Он мог, видел же, что мы у кустов крутимся.

— С таким успехом нас еще могло полпоселка видеть. А злодеем может оказаться кто-то со стороны, сидит и смотрит на нас.

— Уж лучше Гришка, — тут же отозвалась Любка, — этот, прости Господи, хоть на глазах отирается.

— Я о другом думаю, — протянула я, а подруга уставилась на меня, — напиток вчерашний волшебный покоя мне не дает.

— Выпить хочешь? — нахмурилась Любка, а я отмахнулась.

— При чем тут выпить, ежели напиток приготовил кто-то из местных, значит, технику имеет.

— Да здесь у каждого в подполе по три самогонных аппарата.

— Не спорю, — кивнула я, — но зелье, с ног рубящее, а от похмелья ограждающее, готовит кто-то один.

В Любкиных глазах мелькнуло просветление, то есть она поняла, куда я клоню.

— Намекаешь, что кто-то из местных Аркашку напоил?

— Как вариант, — пожала я плечами, — не забывай, что отравление само по себе тоже вполне может быть.

— Надо Сашку раскрутить, — вскочила подруга, — пусть ведет нас к винных дел мастеру.

— Сядь ты, — поморщилась я, — Сашка шатается где-то, по крайней мере, дверь в его комнату заперта.

— Интересно, зачем он ее запирает? — додумалась спросить Любка, возвращаясь на место и принимаясь за очередной пирог.

— Он там особо любопытных девушек убивает и прячет их тела, — сделала я страшные глаза.

— Тьфу на тебя, — подруга зачем-то еще три раза сплюнула через плечо, — ты хоть раз была в его комнате?

— Была, — ответила я, — и ты была, вспомни, то утро, когда мы из деревни вернулись, мы его будили еще.

— И как тебе показалась комната?

— Самая обычная.

— И я о том, — зачем-то подняла она вверх указательный палец, словно бы открыла великую истину, — тогда зачем он ее запирает?

— Может, у него порнографические журналы под подушкой, — сказала я, скорее, из вредности.

— А если нет?

Я уставилась на подругу, взгляд боевой, задору не занимать. Я вздохнула.

— Теперь у нас Сашка — враг государства номер один? Так скоро ты от каждой тени шарахаться начнешь.

— Враг не враг, — наставительно сказала Любка, — а проверить мы обязаны.

Я посмотрела на нее с опаской.

— Может, у тебя болезнь? Один раз в сумку слазила, теперь остановиться не можешь?

Любка сделала независимое лицо.

— Подумаешь, уже и предложить ничего нельзя.

Мы немного помолчали, доедая пироги.

— Пойдем хоть на окна его посмотрим, — робко внесла Любка очередное предложение.

Я закатила глаза, но согласилась, решив, что это единственный способ охладить ее пыл к Сашкиной комнате. Мы вышли и обошли дом по кругу, уставившись в окна комнаты друга. Надо сказать, уставились просто так, потому что они были завешены плотными шторами, не оставляющими надежду увидеть хоть что-то.

— Чего это он окна зашторил? — сощурила Любка глаза.

— Это, конечно, неспроста, — хмыкнула я, почему-то переходя на шепот.

— Сама подумай, — ответила Любка тоже шепотом, — зачем простому парню такая конспирация?

Я пожала плечами и потянула подругу прочь.

— Очевидно, комнату нам без Сашки не посмотреть, пойдем на озеро, что ли, развеемся.

Любка согласилась, и мы довольно безрадостно потопали по дороге. Возле Аркашкиного дома люди еще отирались, но тела на веранде уже не было. Подойдя ближе, мы переглянулись и тихонько зашли в калитку. Внимания на нас не обратили, мы зашли в дом, Аркашку к тому моменту уже положили на кровать и прикрыли покрывалом. Народ вокруг был незнакомый, мы потоптались немного на месте и покинули дом. Любка потянула меня к задней калитке, вестимо, зачем. Вишня имела место быть ближе к забору. Вокруг нее росли кустарники, а она цвела себе и горя не знала. Более ничего не углядев, мы вышли на дорогу и пошли дальше.

— Откуда такая любовь к вишневым деревьям? — принялась гадать подруга, — ведь неспроста он ее посадил.

С этим фактом спорить было трудно.

— Может, это дань памяти, — предположила я.

— Возможно. Но подобному желанию должны были предшествовать некие события.

— И каковы твои мысли?

— Придется копать, — вздохнула подруга, а я только покачала головой, потому как что-то такое и предполагала услышать.

— И что ты планируешь найти под этой вишней?

— Главное, не очередной труп, — категорично заявила она, на этой ноте мы и вышли к озеру.

Тут, несмотря на печальные местные события, было оживленно, что не удивляло, жизнь, как говорится, имеет свойство идти всегда. Мы расположились на том же месте, что и в прошлый раз, и детально обсудили планы на ближайшую ночь. Потом я искупалась, Любка меня не поддержала, предпочитая загорать, и мы отправились назад. Дома был обнаружен Сашка, он мирно обедал, знать не зная о печальной участи в лице Любки.

— Сашка, — загадочно начала подруга, присаживаясь за стол и улыбаясь, — можешь познакомить нас с тем местным умельцем, что для дискотеки вино делает?

Он тут же нахмурился и даже есть перестал, предчувствуя беду.

— Зачем? — поинтересовался, поглядывая на подругу.

— Поболтать.

— О чем?

Любка терпеливо вздохнула.

— О разном. Можешь познакомить или нет?

— Я чую подвох, — ответственно заявил Сашка, — вы про Дымно что говорили? Поспорили с друзьями, ткнули пальцем, а оказалось? До сих пор в дрожь бросает от пережитого. Так что не надо мне тут заливать. Или говорите правду, или я вам не помощник.

Сашка был категоричен, как никогда, Любка же трагично кивала все его повествование, а после выдала:

— Выпить я хочу, Сашка.

— Чего? — уставился он на нее.

— Того. Напиток мне очень понравился, вот хотела у твоего друга еще заказать немного. Это, что, противозаконно?

— Нет, — растерянно протянул Сашка, — я даже не знаю…

— А чего тут знать? — не выдержала она, — закажи своему дружку напиток, нам буквально по бутылочке с Василисой, чтобы не буянить.

Приятель некоторое время подумал, потом сказал:

— Надо будет подождать, думаю, к вечеру смогу добыть.

Любка радостно закивала, и на этой ноте мы бочком покинули Сашку и разместились во дворе на скамейке.

— И что теперь, алкоголик ты наш? — поинтересовалась я.

— Будем ждать, — ответственно хмыкнула подруга, — если у Сашки напитка не осталось, значит, он за ним пойдет. Мы его выследим, а там и умельца словим.

— Как ты его выслеживать собралась в деревне?

— А что прикажешь делать? Ты его видела? Грудь колесом, глаза горят, ничего не скажу, я вам не помощник.

— Его можно понять, — заметила я, но Любка только презрительно отмахнулась.

Во дворе мы просидели минут тридцать, Сашка все не появлялся. Подруга нетерпеливо выстукивала пальцами дробь.

— Когда же он к нему пойдет?

Я пожала плечами и заявила:

— Я есть хочу.

Любка бросила на меня обвиняющий взгляд, но ответила мирно:

— Пойдем в дом, может, нас бабуля покормит.

Баба Маша как раз что-то подогревала.

— Ой, девчата, — сказала нам, — вы вовремя, хотите картошки с курицей?

Мы закивали, усаживаясь за стол. Я приметила, что дверь в Сашкину комнату снова закрыта, и глазами указала Любке этот факт. Та сразу насторожилась.

— Баба Маша, — спросила она, — а Сашка дома?

— Дома, — отозвалась та, ставя перед нами по тарелке с ароматной едой, — в комнате эксперименты проводит.

— Какие эксперименты?

Бабуля пожала плечами.

— Не знаю, я в них не понимаю ничего, говорит, научную работу пишет.

Мы с Любкой переглянулись, и меня осенило:

— Он же на винодельном учился!

— Точно, — поддакнула старушка, решив, что это я ей, — шалопай такой, учился в профильном классе ведь, преподаватели из Академии ездили, а баллов мало набрал, только на этот винный и хватило.

Мало слушая бабулькины речи, мы с Любкой стремительно переглядывались, мысля в одном направлении. Сашка учился на винодельном, нам говорил, что работает тут над одним проектом, но над каким, предпочитал не распространяться. Помнится, в первую встречу с Аркашкой он достал из кармана маленькую бутылочку с горячительным напитком, да и на дискотеке бегал барменом не потому, что покупал у кого-то зелье, а потому что…

Додумать я не успела — Любка отчаянно барабанила в Сашкину дверь, сопровождая сие выкриками.

— Вы с ума сошли? — остолбенела баба Маша, но Любка продолжила барабанить.

— Сашка, открой немедленно, — присоединилась я к ней, и дверь распахнулась.

Приятель стоял на пороге в белом халате.

— Чего разорались? — зло спросил он, преграждая собой проход.

— Мы все знаем, — решительно заявила подруга, — ты…

— Тихо, — цыкнул приятель на Любку, косясь на продолжавшую стоять столбом старушку, — никакой в тебе учтивости.

— Пусти нас, — добавила я шепотом и сделала грозное лицо.

— Да что у вас происходит? — подала голос баба Маша.

— Все нормально, ба, — отозвался Сашка, — эти чокнутые хотят мои эксперименты посмотреть. Заходите.

Он распахнул дверь пошире, и мы оказались внутри комнаты, слыша за спиной недовольные бабулины возгласы. Правда, нам было уже не до них, мы во все глаза рассматривали аппарат, стоявший на столе. По виду он напоминал самый обычный самогонный, который я когда-то в детстве видела у бабушки в деревне, только этот был несколько усовершенствован. Сашка закрылся изнутри и сел на кровать, скрещивая руки на груди.

— Можно было не кричать на весь поселок, — заметил он, — бабуля, между прочим, не в курсе.

— Куда же ты прячешь это чудо? — поинтересовалась Любка, разглядывая агрегат таким взглядом, словно перед ней стояла машина времени.

— В шкаф, — хмыкнул он, — а шкаф на ключ. Бабуле сказал, что лазить туда нельзя, испытательные образцы, мол, света не любят дневного. Короче, наболтал с три короба, она все равно ничего не понимает.

— Ты реально придумал этот напиток? — только сейчас дошло до меня, — ты можешь разбогатеть.

Сашка смешно сморщил нос.

— Ага, — хмыкнул он, — честно говоря, препарат еще в стадии разработки, я же сюда специально приехал, чтобы подальше от знакомых оказаться, а контингент здесь очень подходящий. И стар, и млад, и каждый рад.

— Неужто по деревне слухи не ходят? — удивилась подруга, наконец, оставив агрегат в покое и повернувшись к нам.

Сашка пожал плечами.

— Я анонсирую себя вроде как посредником, чтобы претензии не предъявляли, если что.

— Что, если что? — насторожилась Любка.

— Побочные эффекты, — ответил Сашка, — говорю же, препарат в стадии разработки.

Подруге от этих слов тут же поплохело.

— Мы же его тоже пили, — она взялась за лоб, — кажется, меня знобит.

— Люба, — сказал приятель спокойно, — среди побочных эффектов выделяются такие как тошнота, головная боль и сухость в горле, ничего необычного.

Подруга сразу вернулась в норму, а я смогла вклиниться в беседу.

— Аркашке ты такой же напиток носил?

— Не совсем, — качнул он головой, — там на основе коньяка, вы пили винный. Но эффект будь здоров в обоих случаях.

Любка снова осмотрела агрегат, потом Сашку, и выдала:

— Кто бы мог подумать, что ты создашь что-то дельное.

Приятель хмыкнул:

— Ага, даже вы за добавкой прибежали.

Любка кинула на меня взгляд, я вздохнула, а Сашка нахмурился.

— Наврали все-таки?

— А что оставалось делать, когда ты по столу кулаком бьешь и в отказ уходишь? — не отступилась подруга, — ничего не скажу, ничего не скажу.

— И не скажу, — снова разозлился Сашка, но тут же махнул рукой, — чего хотели-то?

Мы с Любаней снова переглянулись. Мы-то думали, что местный умелец может оказаться тем самым злодеем, но теперь стало ясно, что это не так, раз уж это Сашка.

— Ну? — выжидающе смотрел он на нас.

— Мы подумали, — вздохнула Любка, — вдруг Аркашка не сам помер.

— То есть? — нахмурился Сашка, — убили его? Но зачем?

— Потому что мы вокруг него ходили и про Дымно выспрашивали.

Приятель посмотрел на нас, как на полных идиоток, и я тут же почувствовала себя таковой.

— Глупость какая, — протянул он, правда, задумываясь, — думаете, Аркашка не хотел про Дымно говорить потому, что знал, что там происходит?

Я открыла рот, а Любка следом за мной, почему-то такая простая мысль нам в голову не пришла. Мы-то были уверены, он что-то знает о делах давно минувших, а если и о настоящем ему стало известно? Аркашка испугался или насторожился происходящим событиям и нашему интересу, с кем-то связался, чтобы сообщить информацию. И этот кто-то его убил? Испугавшись, что старик не выдержит и расскажет нам что-то важное? По всему выходило, что это важное так или иначе упиралось в историю Любкиной бабки, и теперь я как никогда жалела, что мы не проявили настойчивость, общаясь с Аркашкой, возможно, даже расскажи мы ему правду, он не стал бы увиливать от нас, как черт от ладана.

— Эй, — окликнул нас Сашка, так как мы обе заткнулись и погрузились в мысли.

— Короче, — встрепенулась Любка, — Аркашка нас насторожил, вот мы и решили…

— Что его отравили алкоголем? — догадался приятель, — и вы подумали, что это сделал я?

— Мы думали на умельца, — поправила его подруга, — но теперь ясно, что это не он.

Сашка немного подумал.

— Не буду отрицать, я таскал ему коньячный напиток, но умереть от него Аркашка точно не смог бы. Не надо забывать, что он до выпивки был охоч, так что мог еще у кого-то затариваться.

— И некто мог этим воспользоваться, — кивнула я.

Сашка вздохнул, качая головой, поднялся и слил согнанную жидкость в ведро.

— Мы могли и выпить, — заметила Любка.

— Тебе вредно, — съязвил он в ответ.

Мы оставили Сашку разбирать аппарат, а сами вышли из дома и направились по тропинке.

— Вариант с умельцем отпал, — начала я разговор, — что теперь делать будем?

Любка задумчиво смотрела в даль, и мне ее взгляд не понравился.

— Ты же не подозреваешь Сашку? — подозрительно посмотрела я на нее. Подруга махнула рукой.

— Никто этого малахольного не подозревает, тем более, он у нас большая школьная любовь.

— Подумаешь, нравился он мне в школе.

— Ты по нему с ума сходила.

— Это было больше пяти лет назад, времена поменялись.

— И вкусы тоже, теперь у нас в почете брюнеты.

— Ты заткнешься? — разозлилась я.

Любка вздохнула.

— Не серчай, Василисушка, это я от страха глупости говорю. По всему выходит, раз бывшая любовь отпала, остается нынешняя.

— Думаешь, Гришка? — я даже остановилась по середине дороги, но Любка увлекла меня дальше.

— Не хочу думать, — приложила она руку к груди, — но сама посуди. У него же стопроцентное алиби: на дискотеке его видели? Видели. А потом вы вроде как поехали к нему и провели ночь в жарких объятьях.

От воспоминаний утра я снова покраснела, Любка на это внимания не обратила, продолжая:

— Но вот ты-то лично никакой ночи любви не помнишь, хотя и не отрицаешь ее наличия. Точнее, даже подтверждаешь, раз пришла ко мне и заявила, что с Гришкой переспала.

— И что? — нахмурилась я.

— А то, что пока ты мирно спала, пьяная в стельку в его доме, он мог спокойненько сбегать до Аркашки и опоить его. Потом вернулся к тебе, напел о ночи любви и заполучил алиби.

Я трагически почесала голову, находя в подругиных словах долю истины. Но верить в то, что Гриша взял и хладнокровно убил старичка, очень не хотелось.

— Может, Аркашка все-таки случайно отравился? — сказала я с надеждой.

— В таком деле случайностей не бывает, — категорично заявила Любка, — но даже если и так, мы должны быть в этом твердо уверены, а это, как понимаешь, невозможно. Надо бы нам за Гришкой присмотреть.

Скачок ее мыслей мне не понравился, а еще больше не понравился взгляд, которым она сопроводила последние слова.

— Я больше с ним спать не буду, — заявила я.

— Ага, — Любка так усмехнулась, что я снова покраснела, но ответить ничего не успела, потому что она продолжила, — спать с ним необязательно, надо его просто охмурить, чтобы он за тобой бегать начал. А когда он переключит на тебя все внимание, ты его отвлечешь, а я…

— Ты собралась и его дом обыскать? — простонала я от озарившей меня догадки.

— Можно подумать, я испытываю от этого большую радость.

— Мне начинает казаться, что да.

Дальше разговор продолжить не удалось, ибо сам объект беседы, не догадывавшийся о наших коварных планах, появился в поле зрения. Он вышел из калитки своего дома, задумчиво хмурясь, увидел нас и сразу улыбнулся.

— Вот стервец, — прошипела Любка, глядя, как Гриша движется в нашу сторону.

— И как я должна себя вести? — заволновалась я.

— Будь собой, но приветливей.

Подобная установка, скорее, сбила меня с толку, Гриша тем временем поравнялся с нами и продекламировал:

— Вот вечер наступил, и ты у моих врат. Решила заглянуть на огонек?

Я разозлилась и собралась ответить, наплевав на Любкины наставления, но она сделала невозможную вещь, а именно ткнула меня в бок и заявила:

— Мне пора, а вы тут разбирайтесь, — она посмотрела на меня многозначительно, — только к ночи вернись.

Я застыла с открытым ртом, не веря подобной подставе со стороны самой близкой подруги, она же сделала ручкой и стремительно удалилась на приличное расстояние, посылая мне весьма отчаянные знаки. Я продолжала стоять и молчать.

— Это мой вид на тебя так действует? — усмехнулся Гриша, — может, тебе выпить, ты становишься гораздо активнее.

Я вымученно улыбнулась, потому как жестикуляция Любки достигла уже критического предела, и я поняла, что если не подыграю ей, она меня просто убьет.

— Можно и выпить, — ответила я, — только немного, а то скоро стемнеет.

— Не переживай, до ночи еще далеко, — Гриша так усмехнулся, что я начала заливаться краской.

Он, между тем, взял меня за руку и повел в сторону своего дома.

— Мне казалось, ты шел куда-то по делам, — запаниковала я, притормаживая.

— Дела подождут, — отмахнулся Гриша, — когда принцесса соизволяет опуститься до простого люда, какие могут быть дела?

Я проглотила издевку и предложила:

— Может, посидим где-нибудь в общественном месте?

— Боишься не устоять? — хмыкнул он, а я снова покраснела, злясь на себя за это со страшной силой. Ответить ничего не успела, потому что Гриша рассмеялся, обхватил меня за плечи и повел к машине.

— Куда мы поедем? — все так же напряженно спросила я его, устроившись на переднем сиденье.

— Ты когда-нибудь занималась сексом в машине? — невинно поинтересовался он, и я взорвалась.

— Прекрати так со мной разговаривать. Я отлично понимаю, что я для тебя всего лишь заноза в заднице, девица, которая посмела дать тебе отпор. Но ты меня в ответ трахнул, так что мы вроде как в расчете.

Гриша выслушал мою речь с неподдельным интересом, вздергивая брови на некоторые мои слова.

— Оказывается, и принцессы знают грубые слова, — сказал он чересчур отчаянно.

— И немало. Так что лишний раз лучше не нарывайся.

Я отвернулась, чувствуя, что Гриша продолжает на меня смотреть. Некоторое время мы так и сидели, потом он включил зажигание и пробормотал с усмешкой:

— Заноза в заднице, значит. Интересно.

* * *

Мы все-таки отъехали от дома и двинули по дороге на выезд из деревни. Гриша помалкивал, бросая на меня взгляды, а я сидела и злилась: на себя, на Гришу, но больше всего на Любку, которая втравила меня в свои дурацкие игры. Чем она там сейчас занимается, интересно? Сразу представилась картина, как подруга лезет через окно в Гришин дом. Особой ловкостью она не отличается, так что зрелище должно быть то еще. Эта мысль внезапно подняла мне настроение, и я улыбнулась, тут же поймав на себе Гришин взгляд.

— Интересно, о чем ты думаешь, — сказал он вдруг. Я нахмурилась, посмотрев на него. — За несколько дней я увидел, как ты улыбаешься, чуть ли не первый раз.

— Ночные кошмары и трупы не очень располагают к веселью, — ответила я на это и добавила, не сдержавшись, — зато ты скалишься постоянно.

— Хочешь увидеть меня серьезным? — вдруг спросил он, а я растерялась и от его интонаций, и от мимолетного взгляда, которым Гриша меня окинул, задавая этот вопрос.

— Да нет, — ответила я неуверенно, — скалься на здоровье.

— Вот спасибо, — развеселился он.

В этот момент мы оказались недалеко от усадьбы, и Гриша съехал на обочину, тормозя.

— Не поздновато для экскурсий? — спросила я его, наблюдая, как верхушки крыш начинают окутываться сумраком.

— Попытка не пытка, — пожал он плечами, вылезая из машины.

Я подалась следом, Гриша проворно обежал машину и отворил мне дверцу, галантно при этом кланяясь.

— Ты швейцаром не подрабатывал? — не удержалась я, все-таки принимая его руку.

Гриша предпочел не отвечать, зато стоило мне оказаться на улице, как он быстро прижал меня к машине, а себя ко мне.

— Эй, — начала я возмущаться, но с длительной речью выступить не удалось, потому что Гриша, недолго думая, начал меня целовать.

Я решила категорично протестовать, но тут же в голове появился образ Любови, печально качающей головой, и я подумала, не грех потерпеть ради дела. Терпения мне оказалось не занимать, правда, в скором времени я уже об этом не думала, всерьез увлекшись процессом. Гришины руки от моей талии переместились в совершенно непотребные места, а губы спустились в область моей шеи, отчего мыслей в голове отнюдь не прибавилось. Тут вдалеке мне привиделся силуэт деда, главного затейника этих мест, следом пришли его слова о Грише, и я с большим сожалением отстранилась.

— Может, экскурсия? — робко спросила я, вышло так себе, потому что дыхание мое было сбивчивым.

Гриша некоторое время смотрел на меня, и его губы медленно расползались в усмешке, потом он взял меня за руку, одновременно захлопывая дверцу машины.

— Экскурсия, так экскурсия, — сказал он весело и потащил меня к особнякам.

Мы прошли до будки, где должен был сидеть дед, но его там не оказалось, в прочем, не припомню, чтобы я вообще его хоть раз видела в этой будке.

— Закрыто, — опечалилась я, хотя и притворно. Гришу подобный расклад не устроил, и он потащил меня к ближайшему особняку. — Любопытной Варваре на базаре нос оторвали, — процитировала я ему слова деда, но он только отмахнулся.

— Да кому мы тут нужны, — сказал мне, заворачивая за угол и натыкаясь на деда.

Я такому раскладу порадовалась. Дед отправит нас домой, за это время Любка уже должна была обшарить Гришины владения, так что я смогу с честью отрапортовать о выполненном задании.

— Что верно, то верно, — отозвался дед, — кому мы нужны на жизненном пути, если весь наш мир — лишь фантазия.

Гриша на эти слова нахмурился, не понимая, видимо, пошутил тот или серьезно. Дедок тем временем подмигнул мне и сказал:

— Привет, принцесса.

— Здравствуйте, — лаконично ответила я, косясь на Гришу, он, прямо сказать, недоумевал.

— Вы знакомы? — посмотрел он на меня.

— Не то что бы, — ответила я довольно расплывчато, а дед поинтересовался:

— Не поздновато для прогулок?

Гриша все-таки взял себя в руки и спросил уже нормально:

— Может, разрешите посмотреть один особнячок?

Дед взглянул на нас, потом на закат, отчего опять напомнил мне персонажа фильма, вздохнул и сказал:

— Не ведаете, что творите. Пошли.

Он потрусил по дорожке, а мы следом за ним. Вывел он нас к особняку, стоящему немного в стороне от остальных. Сумерки стали плотнее, и я вдруг поежилась, наблюдая впереди черную громаду здания. Дед тем временем отворил ключом дверь, она заскрипела, приоткрываясь, из ее проема также лилась тьма.

— Страшновато, — честно сказала я, а дед рассмеялся.

— Чего бояться пустых домов? — сказал мне, — бояться надо своего ума.

Он сделал нам знак ждать, после чего скрылся за углом.

— Странный субъект, — заметил Гриша.

— К нему надо просто привыкнуть.

Дед снова показался из-за угла, в руках он нес фонарь.

— Это вам, — протянул он его Грише, — через полчаса уже стемнеет окончательно, так что старайтесь не задерживаться.

Мы поблагодарили деда, он кивнул и снова скрылся за углом, а Гриша посмотрел на меня.

— Ну что, вот вам и экскурсия перед сном.

Он взял меня за руку, я возражать не стала, потому что сразу стала чувствовать себя безопаснее, правда, так и не понимая, от чего. Мы зашли в большой темный холл, Гриша светил фонарем, я осматривалась. Таким образом мы прошли по первому этажу, потом поднялись на второй. Страх стал проходить, и я даже мысленно посмеялась своей дурости.

— Это тебе не по лесу бегать ночью, — сказал Гриша, видимо, его посетили те же мысли.

Мы замерли возле окна на втором этаже, разглядывая темное небо. Я подумала, что Гриша, наверное, воспользуется моментом и полезет обниматься, но он поступил совсем иначе: присел на корточки, утягивая меня следом и выключая фонарь. Такое поведение показалось мне по меньшей мере странным, и я поинтересовалась почему-то шепотом:

— Что это значит?

Гриша сделал мне знак оставаться на месте, а сам аккуратно отполз к стене и выглянул в окно.

— Да что происходит? — я дернула его за джинсы, не решаясь встать.

— В саду какие-то личности, — ответил он шепотом.

— Какие еще личности? — не поверила я, пробираясь к стене и вставая за его спиной.

— Смотри, — он пропустил меня к окну, и я уставилась в темноту.

Честно сказать, я не могла разглядеть даже кустов, не то, что каких-то личностей. Гриша, видимо, понял это, потому что шепнул:

— Кусты напротив дороги.

Я стала вглядываться и смогла различить кусты, которые, в прочем, не показались мне подозрительными. Только я собралась сказать об этом Грише, как от них отделилась тень и быстро шмыгнула через дорогу в соседние кусты. Я ойкнула и повернулась к Грише.

— Они нас выслеживают?

— Не знаю, — недовольно отозвался он, — меня больше интересует, сколько их, я приметил двоих. В любом случае, лучше отсюда убраться.

— А как, если они внизу?

Гриша ничего не ответил, взял меня за руку и повел вниз, стараясь не шуметь. Надо сказать, у него это получалось мастерски, я же топала, как слон, и натыкалась на разные предметы. Мы спустились, входная дверь была приоткрыта, но Гриша поманил меня в другую сторону, а именно под лестницу. Там обнаружилась небольшая дверь, и Гриша стал с ней ковыряться. Задавать какие-либо вопросы я поостереглась, боясь, что нас могут услышать неприятели, хотя несколько крутилось в голове. Например, откуда Гриша знал об этой двери и как он собирается ее открыть? Вместо этого я пялилась в дверной проем, пытаясь выявить какое-то движение. Минут через пять Гриша тихонько дернул ручку, и дверь открылась, отчего вопросов в моей голове стало только больше. Он же взял меня за руку, и мы оказались в помещении за лестницей. Гриша поковырялся возле двери, видимо, хотел закрыть изнутри, но не преуспел, потому что бросил ее, как есть, снова взял меня за руку и стал осторожно продвигаться вперед. Минуты через две он все-таки зажег фонарь и осветил пространство вокруг нас: мы были в подвальном помещении, на полу тут и там валялся строительный материал, больше ничего интересного не обнаружилось.

— И что теперь? — решилась я задать вопрос, потому как идея прятаться в подвале стала казаться мне не лучшим выходом из положения.

— В таких особняках обычно есть подземные ходы, — прошептал Гриша в ответ, — неплохо бы его найти.

— Ты серьезно? — уставилась я на него.

— Да, и поживее, а то наши охотники могут устать ждать нас снаружи.

Я принялась шарить глазами по стене, а Гриша усмехнулся.

— Лаз в полу, — заметил он, начиная разбрасывать строительный мусор.

Я стала ему помогать, и через пару минут мы наткнулись на крышку люка. Гриша сунул мне в руки фонарь, потянул крышку, она поддалась, хоть и с трудом.

— Давно не открывали, — заметил он, кладя крышку на пол, — посвети в лаз.

Я выполнила его указание, и мы увидели на стене некую деревянную конструкцию, отчасти напоминающую лестницу.

— Выглядит сомнительно, — честно сказала я, а Гриша пожал плечами.

— Другого выхода все равно нет. Вниз где-то метра три, я спущусь первым, чтобы проверить надежность, ты будешь мне светить.

Я кивнула и добавила:

— Будь осторожен.

Гриша аккуратно наступил на перекладину, держа руки на полу, немного понажимал на нее ногой и принялся спускаться. Через пару минут снизу раздался голос:

— Конструкция надежная, спускайся. Сможешь лаз закрыть?

— Попробую, — отозвалась я, — фонарь лови.

Я кинула фонарь, Гриша ловко поймал его и стал светить вверх. Я последовала Гришиному примеру, немного попинав перекладину ногой, после чего почувствовала себя увереннее и спустилась немного вниз. С трудом я подняла на себя крышку люка, рискуя свалиться вниз, после чего захлопнула ее, едва успев сжаться, чтобы не получить по голове.

— Молодец, — раздался ободряющий Гришин голос, и я стала аккуратно спускаться.

Лестница закончилась примерно в метре от пола, я спрыгнула и оказалась в Гришиных объятьях. Ситуация была отнюдь не романтическая, поэтому он быстро поставил меня на пол, взял за руку и повел по довольно узкому коридору.

— Откуда ты знаешь про лаз? — поинтересовалась я.

— Ты, наверное, не помнишь, — отозвался Гриша, — но я рассказывал, что мой отец искусствовед, в свое время он занимался этими домами, давно, я был еще ребенком. Я напросился с ним, сама понимаешь, было жутко интересно. В одном из домов я обнаружил люк, но руководство запретило его исследовать.

— То есть, ты не знаешь, куда он выводит?

— Все люки куда-то выводят, — философски ответил Гриша, — их строили для того, чтобы можно было удрать незамеченным.

— Как думаешь, кто эти люди? — спросила я, еще немного подумав.

— Не знаю, вряд ли это просто ребята, которые решили поживиться, иначе бы эти дома уже давно вынесли целиком. Боюсь, кто-то пришел целенаправленно за нами. Или за тобой.

— За мной? — испугалась я.

— Василиса, не дури, очевидно, что вы с подругой влезли в чью-то игру, и это было весьма неосмотрительно и опасно, о чем намекает хотя бы труп в багажнике. Вы так и не узнали, кто это был?

Я насторожилась, но ответила с легким удивлением:

— Каким образом?

— Не знаю, — ответил Гриша и перевел тему, — а Родион не объявился?

— Нет.

— Вполне вероятно, что объявится, — заметил он, — если не решил бросить это дело, лишившись машины. Что будете с ним делать?

— Будем бить аккуратно, но сильно, — невесело пошутила я, и Гриша даже посмеялся.

Некоторое время мы шли молча, потом лаз стал сужаться, пришлось нагнуться, а потом и вовсе ползти на коленях. В конце концов, Гриша замер, а я приготовилась к худшему.

— Что там? — спросила его.

— Канализационная решетка.

— Откроешь?

— Попробую.

Гриша стал пробовать, а я думать. По всему выходило, что он герой: преступников увидел, лаз нашел, девушку из неприятельских лап увел. С другой стороны, все это выглядело очень подозрительно. Гриша сам решил поехать в эти особняки, хотя было ясно, что время выбрано не самое удачное. Потом откуда-то появились недоброжелатели, кои, конечно, могли быть, но что их заставляло скрываться до сей поры? Гриша очень удачно выследил негодяев, якобы случайно вспомнил про лаз, и вот, мы уже почти свободны. Я вздохнула, понимая, что произошедшее могло оказаться просто ловко устроенным спектаклем.

— Чего вздыхаешь? — поинтересовался Гриша, но отвечать мне, к счастью, не пришлось, потому как решетка отлетела, и он полез наружу.

Стоило ему исчезнуть, как я подползла к краю и поинтересовалась:

— Чего там?

— Порядок, — отозвался он, — тут овраг, прыгай, я подстрахую.

Я зажмурилась и буквально вывалилась вниз. Гриша меня подхватил, но так как я свой полет не контролировала, то мы не удержались и рухнули в траву. Я оказалась на нем и тут же приподнялась, интересуясь:

— Ты в порядке?

— Когда ты на мне, в полном, — не упустил он момента, а я тут же скатилась с него и поднялась, оглядываясь.

— А как же благодарность? — деланно обиделся Гриша.

— Спасибо тебе огромное, — ответила я, кстати, вполне серьезно.

Гриша посмеялся, потом поднял фонарь и осветил местность.

— Мы недалеко от братской могилы, — сообщил он мне, — не думал, что лаз выходит так близко к деревне.

Мы стали выбираться из оврага, и я вспомнила про его машину, о чем тут же поведала.

— Завтра заберу, — беспечно отмахнулся Гриша, выходя через траву на неприметную тропку.

— А если ее угонят? Или еще чего сделают.

— Труп в багажник положат? — хмыкнул Гриша, — тогда я вас попрошу о помощи, вы с трупами хорошо разделываетесь.

— Очень смешно, а если они деда убили?

Гриша приостановился, но почти сразу пошел дальше.

— Возвращаться туда сейчас опасно. Если деда убили, мы ему уже ничем не поможем. Завтра я съезжу в усадьбу и все узнаю.

— Я поеду с тобой.

— Не можешь без меня ни минуты? — усмехнулся он, — только намекни, я весь твой.

— Нет желания.

— А мне что прикажешь делать? Как сейчас вижу твою прелестную попку в свете фонаря.

— Ты пялился на меня, когда я спускалась по лестнице? Это просто невероятно.

— В такие моменты возникает острое желание размножаться, оставить после себя след, так сказать.

— Ты невыносим, — простонала я, — давай просто помолчим.

Гриша внял, потому остаток дороги мы прошли молча. На подходе к деревне он все-таки спросил:

— Ты сейчас домой? — я закатила глаза, но он продолжил, — интересуюсь, исходя из мыслей о безопасности. Если ребятки жаждали поймать тебя, то вполне могли узнать, где ты остановилась.

— Там же Любка, — пискнула я.

— Позвони ей.

— У меня нет с собой телефона.

— Очень разумно, — похвалил меня Гриша, доставая мобильный из кармана, — номер помнишь?

Я кивнула, набрала подругу, она ответила тут же, поняв, что это я, принялась громко изъясняться.

— Василисушка, — верещала Любка в трубку, — ты где вообще? Я сижу на нервах, спать не ложусь.

— У вас все нормально?

— Вполне. Бабуля спит, мы с Сашкой чаи гоняем.

— Я скоро буду, — я повесила трубку и отдала Грише телефон.

— Значит, все в порядке, — усмехнулся он.

— Тебя это удивляет?

— Меня уже ничего не удивляет. Ладно, принцесса, вот твой дом, а мне дальше.

Гриша двинул по дороге, даже не обернувшись, хотя я, как дура, постояла, глядя ему вслед. Его беспечность и равнодушие меня задели, что если бы меня украли прямо сейчас? Тут я осознала всю серьезность ситуации и ринулась во двор. Любка встретила меня чуть ли не со слезами, ей в пору было выступать в передаче «Жди меня». Сашка сонно поздоровался и отправился спать, видимо, подруга его не отпускала, пока я не вернусь. Стоило за ним закрыться двери, как Любка тут же вцепилась в меня.

— Как все прошло?

Я рассказала о случившемся, подруга вместо ожидаемых воплей примолкла, задумавшись. Молчание затянулось, и я забеспокоилась, потому что такое за Любкой наблюдалось крайне редко.

— Что думаешь? — не выдержала я.

— Либо Гришка водит нас за нос, — ответила она, — либо появился кто-то еще.

— Это все? — язвительно поинтересовалась я.

Любка почесала затылок.

— Если неприятели в ближайшие дни не проявятся, значит, точно Гришкины проделки. Ты его соблазняешь, а он тебя, весь такой герой, ты рыдаешь у него на груди и все такое прочее.

— Никакого прочего не будет, — отрезала я.

— Я же не спорю.

— А если не Гриша, то кто?

— Лучше бы Гриша, а то всякие неизвестные недоброжелатели меня пугают, еще что дурное измыслят. Хотя что мешает Гришке поступить также?

— Думаешь, он в курсе бабулиной тайны?

— Кто знает, — Любка пожала плечами, — но неспроста же рядом крутится.

— А ты-то, — осенило меня, — слазила в Гришкин дом?

Подруга сделала кислое лицо.

— У него не дом, крепость. Все окна и двери на замках, только что ров не вырыл. Я по саду прошвырнулась, но ничего интересного не обнаружила, даже вишня и та не растет.

Я фыркнула:

— Вишня у нас теперь признак посвященных?

— Кстати, о вишне, — оживилась она, — сил хватит до Аркашки смотаться?

— А сколько времени?

— Час с копейками. Самое то, темно, и все спят.

— Боязно, — созналась я, — Гриша может не спать, а его дом напротив.

— Не будет же он с биноклем в кустах сидеть, — возразила подруга, — посмотрим, если свет не горит, можно рискнуть. Сама понимаешь, в нашем случае промедление подобно смерти.

— Тьфу, — отплюнулась я, — чего ты тут страху напускаешь?

— Я всего лишь обрисовала ситуацию.

— Ладно, пошли, — сдалась я.

Прежде чем покинуть дом, Любка замаскировала рюкзаки под нас, прикрыв их одеялами, и мы выскользнули во двор.

— А лопаты? — осенило меня.

— Я позаимствовала две лопаты у бабули, они лежали в сарае, я их перенесла в кусты, пока никто не видел.

Мы взяли Любкины трофеи и выглянули на дорогу, она утопала в темноте, вокруг стояла тишина.

— Пошли, — подтолкнула меня вперед Любка, и я посеменила, держась кустов. Света не было ни в одном доме, включая Гришин.

— Утомился наш красавчик, — отметила Любка, и мы потопали дальше, свернули направо и вскоре стояли возле задней калитки Аркашкиного дома.

Любка взялась рукой за ручку калитки, а я вдруг спросила:

— А Аркашка в доме лежит?

Рука подруги замерла, как, в прочем, и она сама.

— Ты мне это зачем сказала? — раздался через мгновенье ее грозный шепот.

— Просто в голову пришло.

— Вечно тебе что-то не то придет, что теперь делать?

— А что делать? Он же мертвый, лежит и лежит.

— Василиса, — Любка вдруг задрожала, — ты, видать, забыла, что деревня у нас не простая.

— А золотая, — поддакнула я, — но не настолько, чтобы Аркашка ожил и вышел к нам.

— Что же такое говоришь, прости господи, — Любка даже перекрестилась, хотя раньше я за ней такой набожности не замечала.

Я разозлилась, отодвинула ее в сторону и прошла во двор.

— Ты идешь? — шепнула ей, и подруга посеменила за мной, опасливо озираясь по сторонам.

— Смелости у тебя, Васька, — покачала она головой.

— Он мертвый, бояться надо живых.

Тут я поморщилась, никак общение с дедом наложило на меня отпечаток.

— Лучше никого не бояться.

— Копай, и станет не до страхов.

Я оказалась права, потому что копать — это вам не языком ворочать. Мы обкопали корни, потом пошли в глубь. Работа шла ни шатко, ни валко, я вспотела, Любка рядом тоже пыхтела, и явно не от удовольствия.

— Одного не понимаю, — просопела я, — какого черта мы вообще здесь копаем?

— Я же объясняла.

— Да я помню, всеоружие и все такое. Но, по-моему, разумней бросить все и уехать домой.

— А как же бабуля? — Любка даже приостановилась.

— Не будешь трогать тайну, она и сохранится лучше, — выдала я, никак меня пробило на высокопарность.

— Поздно уже не трогать, и так чуть ли не по чужим следам идем.

Тут моя лопата в очередной раз на что-то наткнулась, я залезла рукой в яму, порылась и нащупала что-то вроде целлофанового пакета.

— Что там? — заволновалась подруга.

— Кажется, коробка в пакете.

— Доставай скорей!

Я бросила лопату и залезла в яму второй рукой, раскапывая коробку. Вскоре я вытащила ее наружу, Любка на мгновенье осветила находку фонарем, но тут же погасила свет.

— Вот оно, — заявила она, а я, даже не видя, поняла, что глаза у Любки загорелись.

— Как думаешь, — охладила я ее пыл, — там еще что-то может быть? Не хотелось бы прошляпить важное из-за собственной глупости.

— Предлагаешь еще копать? — энтузиазма в вопросе я не услышала, но за лопату Любка взялась.

Еще какое-то время мы молча копали, пока не стало понятно, что вряд ли Аркашка прятал что-то на такую глубину. Решив заканчивать, мы принялись работать в обратную сторону. Это оказалось легче, но время все равно заняло. Наконец, мы притоптали землю, стараясь придать ей неповрежденный вид, и покинули двор тем же путем. Коробку я запихнула под кофту, благо размеры ее позволяли, и мы тронулись домой. Стоило перестать работать, как настроение у Любки улучшилось, эту особенность я заметила за ней давно. Подруга достала телефон, насвистывая какой-то мотив, и посмотрела время.

— Смотри-ка, за два часа обернулись.

Я вдруг замерла и ткнула пальцем вперед.

— Что это?

Любка уставилась в указанном направлении.

— Что за свет? — не поняла она, и тут до нас дошло.

— Пожар, — выпалила я, Любка кивнула, и мы бросились в сторону света.

— Это же наш дом, — заверещала подруга, подбегая ближе.

Я бросилась в калитку, кинула лопату в кусты и понеслась к дому.

— Баба Маша, Сашка, — заорала я, врываясь внутрь, было дымно, но огонь до кухни еще не дошел, — пожар! Горим!

Я толкнула Сашкину дверь, после чего ринулась к бабульке.

— Что? — подскочила она, волосы растрепаны, взгляд непонимающий, — что такое?

— Дом горит, — я принялась ее поднимать, она поддалась мне, еще не понимая, и вдруг запричитала:

— Батюшки святые!

Мы выскочили в кухню, появился испуганный Сашка.

— Горим, — крикнула я ему, выводя старушку к дверям.

Сашка на мгновенье растерялся, но тут же заносился по дому, что позволило мне незаметно стянуть с печи рюкзак и сунуть в него коробочку. Я выскочила на улицу, следом за мной Сашка с какими-то бумагами в руках, наверное, с документами. На улице собирались соседи, оказалось, Любка побежала за помощью. Судя по крикам, кто-то пытался тушить пожар, хотя полыхало будь здоров. Вокруг царила суматоха, подруга выловила меня за руку и увела в сторону.

— Коробочка у тебя?

Я кивнула на рюкзак.

— Давай его сюда, надо спрятать находку.

Я сунула рюкзак ей в руки, и Любка растворилась в толпе.

— А Сашка-то где? — раздался голос бабы Маши, и мне сразу стало не до подруги.

— Он в доме, — крикнул кто-то в ответ, а я вдруг подумала: «У него же в комнате самогонный аппарат, спирт».

Этой мысли оказалось достаточно, чтобы пулей рвануть в горящий дом, кто-то закричал мне вслед, но я уже не слышала, оказавшись в сильном дыму. Я наугад бросилась к Сашкиной комнате, она вовсю полыхала. Столкнувшись с ним, я заорала:

— С ума сошел? Рвануть же может!

Тут сверху что-то начало с грохотом падать, я согнулась в три погибели и почувствовала, что начинаю задыхаться. Голова закружилась, я с трудом стала подниматься, и меня подхватил Сашка.

— Держись, — прокричал он, пробираясь через огонь.

— Саша, — прошептала я.

Тут что-то громыхнуло, и на нас полетела огненная балка, а дальше я провалилась в темноту.

Очнулась я оттого, что кто-то плескал мне в лицо водой. Приоткрыв глаза, увидела над собой встревоженную троицу: Любку, Сашку и Гришу.

— Васька, — взвизгнула подруга, — ты как?

Я неопределенно качнула головой.

— Ты лежи, — продолжила она, — приходи в себя. Водички хочешь?

Я снова качнула головой и спросила:

— Где я?

— У Григория, — отозвалась подруга.

Тут в моей голове просветлело, и я вспомнила, как Сашка тащил меня в горящем доме.

— Сашка, — повернулась я к нему и даже руку сжала, — ты ради меня жизнью рисковал.

Он смутился, покосившись на ребят, но руку не убрал.

— На нас балка упала, — кашлянув, сказал он, — но все обошлось. К счастью.

Любаня потупила глазки и поинтересовалась:

— Есть, может, хочешь? — я покачала головой, не сводя взгляда с Сашки, — тогда, может, спать?

— Поспать не мешало бы, — впервые высказался Гриша.

— Баба Маша к знакомым пошла, а Гриша сказал, что можно у него расположиться, — пояснила Любка.

В подруге ощущалась маета, но я списала ее на последствия пожара.

— Спасибо, Гриша, — кивнула я ему, он только криво усмехнулся и вышел из комнаты.

— Мы с тобой тут ляжем, — продолжила Любка, косясь на Сашкину руку, которую я так и не отпустила, — а Сашка внизу, на диване.

Я кивнула и повернулась к Сашке.

— Я не забуду того, что ты меня спас.

Он смутился, похлопал меня по руке, потом аккуратно высвободился и ушел. Я лежала, глядя в потолок, Любаня рассматривала меня с подозрением.

— Может, у тебя сотрясение мозга? — спросила она наконец.

— Почему?

— Чувства нездоровые испытываешь к Александру нашему.

— Он мне жизнь спас.

— Но это не повод возрождать былую любовь.

Я пожала плечами, чем совершенно ее не успокоила.

— Надеюсь, к утру в мозгах у тебя прояснится, — сказала Любка, гася свет и забираясь ко мне в кровать.

Немного поворочавшись, она снова затянула песню.

— Вася?

— Я сплю.

— Вася, — не отступила подруга, — может, не надо этих светлых чувств к Сашке?

— Тебе-то какое дело?

— А кто за Гришей будет присматривать?

— Тебе надо, ты и присматривай.

— Скажешь тоже, — хмыкнула она, — тут такая ситуация, что твоя любовь к Сашке совершенно излишня.

— Какая еще ситуация? — повернулась я к ней.

— Так а что, Гриша орал, мол, это не шутки, кто-то хочет нас убить, сказал, без его ведома теперь никуда, а с утра мы ему должны всю правду рассказать.

— А где рюкзак? — спохватилась я.

— Рюкзак в надежном месте, Гришка до него не доберется, так что тут обошлось.

— Люба, — посмотрела я на нее подозрительно, — сознайся, ты агент ФСБ?

— Вася, не о том ты думаешь, надо решать, что будем Гришке говорить.

— Твои предложения, — отозвалась я, так как думать совершенно не хотелось.

— Главное, про коробочку молчать. Если весь сыр-бор тут из-за нее, нам головы на раз-два оторвут. Теперь дальше, про пожар говорим так: ты пришла, мы легли спать, но заболтались. Задремали, но запах дыма учуяли, ты бросилась будить Сашку с бабулей, я к соседям побежала.

— Ладно, — кивнула я, — это я могу, но вот с остальными тайнами сама разбирайся.

Я снова отвернулась, а Любка вздохнула.

— А Гришу, значит, на произвол судьбы?

Я промолчала, Любка посопела и угомонилась, а вскоре я заснула крепким сном. Снился мне, как ни странно, Гриша. Я снова была в горящем доме, лежала на полу, и тут появилось его лицо, он подхватил меня и потащил куда-то. Вокруг что-то с грохотом падало вниз, он прижимал меня к себе и бормотал что-то вроде:

— Потерпи, потерпи немного.

Глава 9

От этого сна я проснулась и некоторое время лежала в кровати, осмысливая его и злясь на себя. Вместо того, чтобы быть благодарной Сашке, я даже во сне занимаюсь полной ерундой. За окном уже рассвело, я аккуратно выскользнула из постели в ванную, умылась, смывая следы гари, после чего спустилась вниз. Сашка спал на диване, сложив руки на животе. Я улыбнулась и легонько погладила его волосы.

— Какая идиллия, — услышала я голос, обернулась и обнаружила Гришу в дверях кухни, цыкнула и прошла туда, прикрыв за собой дверь.

— Что же ты не сказала, что у вас большая любовь? — усмехнулся он.

— Тебя это не касается, — сурово ответила я, беря в руки турку.

— Кофе вон в том ящике, дорогая, — показал он мне, широко улыбнувшись.

— Ты чего в такую рань встал?

— Машину забирал.

— И что там? — повернулась я к нему.

— Дед твой жив, — пожал он плечами, — кто-то хорошенько двинул ему по голове, и все. Особняк тоже стоит, целый, невредимый.

Я облегченно выдохнула и вернулась к кофе.

— А как твой Сашка отнесется к тому, что ты провела со мной ночь? — задал Гриша вопрос, когда я разливала кофе по кружкам, отчего рука моя дрогнула, и напиток расплескался по столу.

— Судя по реакции, не очень хорошо, — усмехнулся он.

Я спешно вытерла стол, после чего поставила перед ним кружку.

— Мне казалось, мы выяснили этот вопрос, — заметила ему.

Гриша сделал глоток и посмеялся:

— А я-то голову ломаю, почему ты так упорно меня отвергаешь. Кто бы мог подумать, Сашка — большая любовь.

Я молча пила кофе, стараясь не встречаться с Гришей взглядом.

— Вот что, — он отставил кружку и заговорил серьезно, — не было у нас никакой ночи любви.

Я уставилась на него, он развел руками.

— Ты, действительно, просила тебя не отпускать, я привез тебя к себе, но ты была просто в стельку, повалилась в кровать и вырубилась, правда, предварительно стащив с себя платье. Вот и все.

— То есть никакого секса? — уточнила я.

— Никакого. С утра ты выглядела очень забавно, я не удержался и разыграл тебя. Так что можешь отбросить все неудобства и наслаждаться своими чувствами к Сашке.

Гриша допил кофе и вышел из кухни, а я осталась сидеть. Прежде чем на что-то решаться, следовало понять свои чувства. Гриша мне, конечно, нравится, но Сашка… Он меня спас, и когда я увидела его, то меня словно окатило волной, пришло какое-то странное чувство, которому я не могла найти слова.

— Дурость к тебе пришла, — подруга слова нашла быстро, — что ты теперь думаешь делать? Будешь за ним ходить, вздыхать и томно в глаза смотреть? Василиса, Сашка еще в школе не мог понять, чего ты от него хочешь, а теперь и подавно не сообразит.

— Я скажу, что люблю его.

Любка выпучила на меня глаза, не в силах подобрать слова. Наконец, она собралась и открыла рот, но тут в дверь кто-то позвонил.

— Это кто? — тут же переключилась подруга.

— Откуда я знаю, я же тут, с тобой.

Мы поднялись и ринулись к лестнице, правда, спуститься поостереглись и перевесились через перила. Сначала мы увидели Гришу, а потом мужчину в форме. Любка тут же утянула меня с перил и зашептала дурным голосом:

— Он, что, с ума сошел?

— Тихо, — шикнула я, спускаясь ниже и прислушиваясь.

— Не совсем понимаю, о чем вы, — раздался Гришин голос.

— Я опрашиваю тех, кто был с ней знаком.

— Я не был с ней… ладно, проходите.

Мы ринулись вверх по лестнице, спрятавшись в коридоре, а Гриша с полицейским прошли в кухню. Дверь Гриша прикрыл, и мы тут же понеслись вниз. Расположились неподалеку и стали слушать.

— Мы познакомились на пляже, — говорил тем временем Гриша, — поболтали, я проводил ее домой, вечером пошли на дискотеку, но я уехал раньше, а девушка осталась там.

— Кто-нибудь может это подтвердить?

— Наверное. На дискотеке было много людей. Перед тем, как уехать, я прошел мимо клуба с одной девушкой на руках, уверен, многие это заметили, потому что народ что-то кричал вслед. Потом мы сели в машину и уехали.

— Что за девушка?

Я знаками показала Любке, что речь обо мне, но она только отмахнулась, шевеля ушами.

— Это имеет отношение к делу? — недовольно спросил Гриша.

— Сейчас важно все, — отозвался мужчина, — девушка не вернулась домой, ее хватились через день, оказалось, она нигде не объявлялась, а на дискотеку приехала с вами, что видели многие.

— Это ничего не значит, — спокойно ответил Гриша.

— И все-таки расскажите, что за девушку вы несли на руках?

— Это моя приятельница, она здесь отдыхает у друга.

— Имя, фамилия?

— Василиса Костина.

Мы с Любкой переглянулись, понимая друг друга без слов, я не называла Грише свою фамилию, однако он ее знает.

— Хорошо, — продолжил мужчина, — в каких вы отношениях?

— Исключительно в дружественных, — я услышала в его голосе насмешку, — в тот вечер она с подругой перебрала лишнего, я собирался домой и решил их подбросить, раз уж они живут неподалеку.

— Кристина знала об этом?

— Вы, наверное, не совсем понимаете, — усмехнулся Гриша, — я познакомился на пляже с симпатичной девушкой, но не собирался связывать с ней остаток жизни, а всего лишь надеялся на короткий роман. По ходу действия я понял, что с девушкой мы не сойдемся и решил уехать.

— Может, вы решили уехать, потому что спешили подвезти до дома выпившую подругу?

— Вам-то какая разница? — развеселился Гриша.

— Подруга Кристины рассказала, что рядом с вами постоянно крутилась какая-то девушка, и Кристине это не понравилось.

— Естественно, раз уж она имела на меня виды, а я уделял внимание не только ей.

— А теперь девушка пропала.

— И что вы думаете по этому поводу? — спросил Гриша без интереса.

— Пока составляем общую картину, — отозвался мужчина.

— Отлично, если у вас больше нет вопросов…

Гриша сделал паузу, и мы ретировались на второй этаж. Мужчины прошли через холл, после чего следователь сказал:

— Это мой номер телефона, позвоните, если что-то вспомните.

Гриша промолчал, хлопнула дверь, и мы скатились вниз. Я отметила, что Гриша смял листок и кинул его на стол.

— Подслушивали? — хмыкнул он, кинув на нас взгляд.

Сашка от звуков заворочался и открыл глаза.

— Девушка с пляжа пропала? — не стала я оспаривать Гришины слова.

— Я к этому отношения не имею, — сразу сказал он, словно зная привычку Любки вешать на него всех собак.

Подруга покорно кивнула, чем его только разозлила, а Сашка растерянно спросил:

— Что случилось?

— Помнишь девчонку, с которой Гриша приехал на дискотеку? — тут же выступила Любка, — Кристина какая-то, она пропала.

— Да ладно? — Сашка немного поморгал, — что же такое происходит в последнее время?

— Это стоит узнать у твоих подруг, — заметил Гриша, а Любка только сделала высокомерный вид и молча утянула меня наверх.

— Как думаешь, ее убили? — задала она вопрос, едва оказавшись в комнате.

— За что? — уставилась я на подругу.

— Не знаю.

— А чего каркаешь, — разозлилась я и тут же добавила, — как думаешь, Гриша в этом замешан?

— Не знаю, — снова сказала она, но поймав мой взгляд, заболтала, — может, и замешан, если судить по услышанному, девица та еще проныра, могла сунуть нос, куда не просили, вот и пришлось от нее избавиться. А тебя как алиби использовать.

Я села на кровать и стала грызть ноготь.

— И что будем делать? — спросила все-таки.

— Не лезть, вот что, — вдруг проявила Любка благоразумность, — от Гришки надо тикать от греха, только стоит дом осмотреть, раз уж такая оказия вышла.

О чем, о чем, а о чужом имуществе подруга помнит всегда.

— А если Гришка убийца? — высказалась я, — застукает нас, пока мы по ящикам роемся, и отправит вслед за Кристиной.

Тут в комнате появился сам хозяин, окинул нас недовольным взглядом и сказал:

— Я уеду на пару часов, а вы чтобы сидели дома и носа не показывали на улицу, ясно?

Мы послушно закивали, чем только вызвали очередную волну подозрения, однако больше Гриша задерживаться не стал и ушел вниз.

— Судьба сама дает нам шанс, Василиса, — жарко прошептала Любка, — избавимся от Сашки, и за дело.

Мы спустились вниз и застали Сашку в дверях.

— Ты куда? — спросила я его ласково, отчего он смутился и пробормотал:

— Пойду бабулю проведать.

— Иди с миром, — Любка даже открыла ему дверь, но я удержала его за руку и улыбнулась.

— Возвращайся скорей.

Сашка очень неоднозначно кивнул и удалился, Любка захлопнула дверь, закрыла ее на замок, после чего повернулась ко мне.

— Ты бы так Гришку очаровывала, — покачала она головой, — наш малахольный тебя только бояться начинает. Ладно, я наверх, а ты тут, найдешь чего, зови.

Любка ускакала через две ступеньки, а я стала вяло рассматривать гостиную. Идея казалась мне мало перспективной, потому как если Гриша учинил весь беспредел, то вряд ли хранит в своем доме вещественные улики. Комод и журнальный столик не порадовали ничем интересным, и я переместилась к книжному стеллажу. Тут я зависла, потому как читать любила, а Гришин запас книг меня весьма порадовал. Я пробежалась по корешкам: в основном классика художественной литературы, несколько современных авторов, внизу полка по искусствоведению. Я вытащила первую попавшуюся книгу, это оказалась небольшая брошюра, я прочитала ее название, и сердце мое учащенно забилось. Ничего удивительного, раз уважаемый Бирюков К.В., несложно догадаться, что это Гришин отец, написал книгу под названием «Сожженная деревня Дымно. Теории и факты». Я прочитала оглавление, после чего уселась на диван и углубилась в содержание брошюры. Справилась я с ней минут за тридцать, к счастью, Любка была увлечена поисками наверху и не мешала мне. Брошюра оказалась очень занятной. Бирюков Константин Викторович в свое время занимался Новгородской областью, исследуя историю различных поселков. Так как сам он имел в Марьино дом, то этот край изучил очень хорошо, включая феномен «сказочной деревни», как ее называли жильцы. Об этом в брошюре было сказано мало, Бирюков просто упоминал сей факт в предисловии. Дымно его заинтересовало с военной точки зрения: в этом месте были довольно плотные бои, и деревенька переходила из одних рук в другие. Начав раскапывать ее историю, автор и сам не знал, что его ждет. Во-первых, так и не удалось узнать, кто же все-таки сжег деревню. Во-вторых, Бирюкову не удавалось найти ни одного жителя, оставшегося после войны. Единственным был пропойца из Марьино, но он не просто отказывался говорить на эту тему, с ним словно что-то происходило: из милого, приветливого старикана он вдруг превращался в напуганного и обозленного. Объяснять что-либо не желал, и те две встречи, которых сумел добиться автор, окончились ничем. Несложно догадаться, что речь шла о нашем Аркашке. Кроме разговоров Бирюков также посетил места боевой славы, обнаружив там только лес да крест посреди поляны. Единственным, что привлекло его внимание, стала пещера из черного камня, вход в которую был завален очень давно (так написал сам автор, и у меня нет причин ему не верить). Ухватившись за это как за последнюю нить в попытке разгадать тайну деревни, Бирюков стал наводить справки о пещере. Собственно, никто ничего не знал, но ему-таки повезло, в одном из домов в Марьино Константин Викторович имел разговор с бабулей, дружившей когда-то с Аркашкиной женой. Та рассказала ей, что во сне, бывало, муж бредил по пьяному делу, что-то бормотал про пещеру, дьявола и загадки, однако на утро делал вид, что не понимает, о чем речь, и списывал все на зеленого змия. Бирюков, что не удивительно, быстро связал все воедино и пришел к следующему выводу: жители Дымно, вероятно, считали пещеру дьявольской, потому и засыпали когда-то камнями, предание прижилось и передавалось как местная байка, а Аркашка, видимо, в детстве излишне впечатлился данной историей, потом и война сказалась, отсюда такая реакция.

В общем, ничего конкретного Бирюков не сообщил, а закончил размышлениями о том, что неплохо бы пещеру разрыть. Видимо, сынок его и решил воплотить мысли в жизнь.

Я как раз закончила чтение, когда появилась Любка.

— Ничего, — заметила она огорченно, — стервец заботится о конспирации. А ты, что, книгу читаешь? Вася, я тебя зачем здесь оставила?

Я сунула ей брошюру, подруга прочитала название и уставилась на меня в глубокой растерянности.

— Это что же выходит… — начала она, но я ее перебила:

— Именно, Гришка в этой истории с головой, может, его Дымно по своим причинам заинтересовало, конечно, но мы этот интерес весьма подогрели.

— А что тут? — Любка смотрела оглавление.

— Я тебе потом суть расскажу. Одно известно точно: Гриша давно знал, что Аркашка из Дымно, а мы постоянно вертелись возле дома старика, что он не оставил без внимания. Из брошюры ясно, что Аркашка разговоров о Дымно не любит и что черная пещера вроде как дьявольская, причем взято это не с потолка, а из Аркашкиного пьяного бреда. Соответственно, Гриша быстро связал наш интерес к Дымно и Аркашке именно с пещерой. Но что им движет: желание разгадать тайну деревни или что-то более конкретное, — это вопрос.

— Это мы и должны узнать. Я имею в виду, конкретное.

Я посмотрела на нее непонимающе, а Любка напомнила:

— Коробочка, которую наш общий друг закопал под вишней. Не время ли нам взглянуть на ее содержимое?

— Гришка велел дома сидеть, если он придет, а нас нет…

— К черту Гришку, — рассердилась Любка, — мы так близко подошли к разгадке…

— Вот именно, — перебила я ее, — запасись выдержкой, не стоит провоцировать Гришу, пусть думает, что мы его слушаемся.

— Ладно, — нехотя согласилась подруга, — чем займемся тогда?

— Пошли чаю попьем.

Мы выпили по две кружки, когда я высказалась:

— Как думаешь, как Гришка мою фамилию узнал?

— Чего ты удивляешься? Гриша человек со связями, а в свете происходящего вполне разумно навести справки об интересующих личностях.

— А почему мы к нему интерес не проявили?

— Дуры потому что, — ответственно заявила Любка, — да и у кого бы стали интересоваться? У Лешки твоего? Дал бы он нам паспортные данные, и что делать, смотреть на них?

Тут зазвонил звонок, мы бросились открывать и испуганно замерли, потому как вернулся Гриша, и зол он был без меры. Ткнул в Любку пальцем и сказал:

— Ты — быстро к Сашке, а ты, — тут палец перешел ко мне, — с тобой я поговорю отдельно.

Мы забормотали что-то невнятное, но он даже слушать не стал, сграбастал Любку за шкирку и выставил за дверь, не забыв последнюю запереть изнутри.

— Что случилось? — испуганно смотрела я на него.

Он взял меня за руку и усадил на диван, сам встал напротив, прислонившись к комоду.

— Дела наши таковы, — начал он, немного подумав, а я сразу поняла, что ничего хорошего ждать не приходится, — как вы слышали сегодня утром, пропала девица, с которой я познакомился на пляже.

— Кристина, — уточнила я.

— После разговора со следователем, я решил немного покопаться в этом деле… В общем, девушка погибла.

Я открыла рот, таращась на него.

— Каким образом? — все-таки задала вопрос.

— Упала со склона в болото.

Я снова вытаращилась и брякнула:

— Ее водяной утащил.

— Что? — не сразу понял Гриша, а когда понял, поморщился, — если бы водяной, было бы куда меньше проблем.

— А что за проблемы?

— Помогли девушке отправиться в мир иной, вот что.

— Кто помог? — все происходящее напоминало мне какой-то беспросветный мрак, я только и делала, что таращилась на Гришу, задавая глупые вопросы.

— Тот, кто ее огрел по голове и в болото скинул, — ответил Гриша, а я снова отличилась умным вопросом.

— За что?

Гриша немного посмотрел на меня, а потом сказал:

— Может, водички попьешь?

Я обиделась и замотала головой.

— Рассказываю суть, — вернулся Гриша к теме беседы, — после того, как я уехал с тобой и Любкой, эта девица…

— Ее зовут Кристина.

— Теперь это значения не имеет. Короче, она перебрала и собралась ехать выцарапывать глаза. Тебе, не мне.

— Мне-то за что?

— Девица явно решила, что я отличный вариант, — тут Гриша поморщился, — но я дал ей от ворот поворот, и она решила, что это из-за тебя. Выпила, стала орать, что не позволит всяким замарашкам уводить у нее парней, пошла разбираться. Не самый умный поступок, но что взять с пьяной бабы?

— Ты можешь как-то уважительней?

— Слушай, — вздохнул Гриша, — я подцепил девицу на пляже, планируя провести с ней пару ни к чему не обязывающих ночей, так что извини, что не проявляю должного уважения.

Я покраснела и замолкла, а он продолжил:

— Если бы не удар по голове, можно было бы списать на невнимательность, пьяная девчонка, идущая в темноте по склону… Ничего удивительного, особенно учитывая, сколько раз подобное тут случалось.

— Кто ее нашел?

— Я и нашел.

— Ты? — снова вытаращилась я, а Гриша усмехнулся.

— Чего ты так удивляешься? Я не менты, ходить по друзьям и вести задушевные разговоры мне некогда. Поговорил с самой близкой подругой, подумал головой и поехал к болоту.

— И?

— Нашел на тропинке серьгу, привез подруге, она ее опознала. Я позвонил менту, он, конечно, был недоволен, но кого надо вызвал. Девчонка упала возле гати, так что тело не успело утянуть далеко. Можно сказать, повезло.

— Ты же выкинул бумажку с телефоном следователя.

— Я ее не выкинул, а бросил на стол, — ухмыльнулся он, — а ты все подмечаешь, значит. Несмотря на помощь, мент своих подозрений на мой счет не убавил, но есть новые обстоятельства, и они мне нравятся еще меньше.

— Какие? — испуганно спросила я, почуяв, что добрались до меня.

— Кто-то видел, как Кристина садилась в красный «Опель», при этом жестикулируя и ругаясь. Машина поехала в сторону нашей деревни.

— Красный «Опель», — сказала я довольно спокойно и повторила, — красный «Опель». Понятно.

Надо заметить, что кроме моего красного «Опеля», я больше тут подобных машин не приметила, оттого и впала в уныние.

— Я знаю, что ты ночевала у меня, — продолжил Гриша, — а твоя подруга дома, вы были не в состоянии не то, что за руль сесть, а просто встать. Между тем, машину видели примерно через час после нашего отъезда.

Я пыталась думать, а точнее, вспомнить хоть какие-то события того злополучного вечера, но они были не просто в тумане, а в какой-то плотной белой пелене. Ни единой мысли о том, кто мог взять машину, не было. К тому же, откуда у этого человека ключи от нее?

— Просто голова кругом, — пожаловалась я, а Гриша принес мне воды.

Пока я ее пила, мне то ли полегчало, то ли просто просветление наметилось, но я подумала: что мешало Грише воспользоваться моей машиной, пока я была в отключке? Раскидал бесчувственные тела, вытащил ключи из моей сумочки (а они были в сумочке? Этого я не помнила) и смотался к клубу. И что? Увез Кристину и утопил ее? За что?

Я нервно вздохнула.

— Я опять оказался злодеем? — поинтересовался Гриша, а я на него покосилась, всерьез задумавшись о том, не читает ли он мысли.

— Думаю, что мне теперь делать, — пожаловалась я, но он только пожал плечами.

Конечно, не в его же машину села эта Кристина. Завел себе девицу для секса, а расхлебывать по непонятным причинами приходится мне.

— Доказать, что это твоя машина, невозможно, — заметил он, — но готовься к тому, что вопросы будут задавать долго и мучительно.

— Они всерьез предполагают, что я увезла в лес девицу, ударила ее поленом по голове и сбросила в болото? — не выдержала я, — даже если на секунду представить, что этот бред — правда, зачем мне это делать?

Гриша многозначительно указал на себя, а я снова вытаращилась.

— Понимаю, — ухмыльнулся он, — мысль, что из-за меня можно убить, кажется тебе абсурдной, но встань на место мента. Две девицы, один мужик, который пришел с одной, ушел с другой. Обе выпили, что-то там взыграло, ты решила разобраться, села в машину и вернулась к клубу. Может, ты и не хотела убивать, просто донести до девушки, что не стоит тянуть ручки к парню. Вы отъехали, начали скандалить, это переросло в драку, и ты случайно тюкнула ее по голове первым попавшимся под руку поленом. Силы в пьяных гораздо больше, вот девчонка и отдала концы, а ты испугалась и стала соображать, что делать. Тут в голове вспыли байки про водяных, которые девиц в болото таскают, не долго думая, ты затащила тело в машину, доехала до склона, дотащила труп и скинула вниз, после чего поспешила обратно ко мне. Я, например, спал и не слышал, что ты уходила, так что вполне могу подтвердить твое алиби.

Гриша говорил, а я отчаивалась все больше и больше, уж больно складная получалась у него история. Когда он замолк, я решительно сказала:

— Все было не так.

— Я же не спорю, — он даже руку к груди приложил, — но мент за подобную мысль ухватится. А если ухватится, начнет беседовать, а беседовать с вами, ой, как интересно, я пробовал. Что ни слово, то что-то новенькое. Начнете завираться со своими историями про женихов и деревни, мент заподозрит неладное, а там уж и до трупа в багажнике недалеко.

Я затряслась, как осиновый лист, представив свои перспективы. Все услышанное надо было срочно обмозговать с Любкой.

— Мне надо идти, — поднялась я решительно, Гриша пожал плечами.

— Удачи, — сказал мне и свернул в сторону кухни, — если несложно, защелкни на двери замок, там есть английский.

Подобное обращение удовольствия не доставило, дверь я закрыла, но хлопнула ей основательно. После чего понеслась разыскивать подругу по окрестным дворам. В прочем, много времени это не заняло, первый же местный житель указал дом, в котором временно поселилась баба Маша. Любка там и нашлась, сидела во дворе за столом и уплетала пироги с молоком.

— Васечка, присаживайся, — обрадовалась она мне, — а тут такие страсти творятся.

— Какие? — испугалась я, ожидая уже чего угодно.

— Вся деревня на ушах стоит: водяной сегодня ночью очередную жертву утащил.

Я вздохнула, покачав головой.

— А где Сашка с бабой Машей?

— На Аркашкины похороны пошли.

— Его сегодня хоронят?

— Ага, — Любка вдруг заголосила, — тут это дело нехитрое: могилку вырыли да закопали.

— Чего это ты так орешь? — подозрительно спросила я ее.

— Боязно мне, Василисушка, чую проклятье мы притащили из Дымно этого. Стоило нам туда скататься, как вон оно что вокруг началось.

Я хмуро поглазела на подругу и осторожно поинтересовалась:

— Ты сегодня со сколькими бабулями общалась?

Любка обиженно засопела.

— Ну поболтала с парочкой, а что такого? Ежели и так все очевидно: мы своим нежданным приходом разбудили дьявола, и теперь он за это на деревню посылает несчастья.

Я некоторое время моргала, глядя на нее, потом сказала, как можно увереннее:

— Люба, неприятности наши, действительно, начались после поездки в Дымно, но устраивает их нам вовсе не дьявол, а конкретные люди, имеющие там свой интерес. А девица, которую якобы водяной утащил, и есть Кристина.

— Иди ты, — с этими словами дурь с Любки слетела, и она потребовала подробности.

Я пересказала наш с Гришей разговор, после чего подруга довольно нелицеприятно высказалась.

— Обложили, суки, — закончила она свою браваду, — хотят нас любым способом из игры вывести.

— Положим, так, только неясно, кто это. Грише так подставляться глупо, он и так у полиции на подозрении. Хотя, если совсем припекло…

— Теперь и к нам менты пожалуют, — недовольно буркнула подруга.

— Пожалуют, — раздался Сашкин голос, и мы обе подскочили на месте, не заметив, как приятель появился во дворе.

— Ты подслушиваешь? — тут же нахмурилась подруга, а Сашка махнул рукой, присаживаясь рядом.

— Что вас слушать? Просто услышал последние слова. Вы про пожар говорите?

Мы переглянулись, и подруга ответила:

— Предположим, а что пожар?

— Так Барона, оказывается, снотворным накачали в ту ночь, чтобы он шума не мог поднять. Так в полиции сказали.

— То есть пожар произошел не сам по себе? — задала Любка вопрос, хотя ответ был очевиден.

Сашка хмыкнул:

— Вы сами-то в это верите? Я вам так скажу: если бы не полиция, которая теперь вас быстро не отпустит, вас бы отсюда уже выставили.

— Кто?

— Так местные, — Сашка развел руками, — вы теперь тут сами, как главное проклятие. Кто дьявола выпустил? Что теперь делать? Само собой, от вас избавляться, чтобы вы зло с собой забрали.

Мы уставились на него с сомнением.

— Это не мои мысли, — тут же заметил он, — пересказываю только что услышанное на кладбище. Здесь тоже не советую засиживаться, скоро бабуля с тетей Мариной вернутся, вряд ли они будут рады встрече.

— Что же нам делать? — с обидой спросила я.

— Поживите пока у Гриши, тем более, он вас сам приютил. Кстати, а вон и народ идет с кладбища.

Мы выскочили к калитке и увидели толпу людей. После Сашкиных рассказов встречаться с ними, прямо сказать, желания не было, к тому же в голове почему-то возникали картины о мужиках с вилами и топорами и сожжения на кострах. Любка, видимо, подумала о том же, потому что потянула меня за калитку.

— Пойдем мы, — кинула она Сашке, и мы ринулись в сторону Гришиного дома, правда, подруга успела еще прихватить с собой пяток пирогов.

Гриша на звонок открыл и посмотрел на нас недоуменно. Мы сбивчиво и с неохотой поведали ему о ситуации, он вник не сразу, а когда понял, о чем речь, весело рассмеялся.

— Ничего смешного в этом нет, — ответила Любка, суя ему в руки пироги, — толпа линчевателей, не иначе. Примешь нас?

Гриша распахнул дверь, продолжая посмеиваться, и мы зашли в дом. Он проявил внезапное радушие, так как даже накормил обедом, который, по всей видимости, только что и приготовил.

— Кладезь талантов, — покачала Любка головой, уплетая предложенное, а Гриша только улыбался.

После обеда он расположился внизу, читая книгу, а мы отправились наверх, в комнату, где ночевали, и вскоре заскучали.

— Самое время посмотреть коробочку, — заметила Любка.

— Гриша может что-то заподозрить.

— Мы ему скажем, что пойдем на твою машину смотреть.

— А если он с нами пойдет?

— Значит, посмотрим машину, — рассердилась она, — события в деревне развиваются уже помимо нашей воли, надо торопиться, пока нас отсюда реально не выставили.

— Ладно, — согласилась я, и мы спустились вниз, делая независимый вид.

Делали мы его исключительно для Григория, но он попросту не обратил на нас внимания, даже не повернулся в нашу сторону. От подобного поведения мы растерялись и даже немного обиделись, видимо, поэтому Любка кашлянула и сказала:

— Мы отойдем ненадолго.

— Бога ради, — отозвался Гриша, не отрываясь от книги.

Любка сделала кислое лицо, и мы покинули дом.

— Подлец, — заявила подруга тут же, — знает, что деться нам некуда, вот и ведет себя наглым образом.

— Может, в отместку заночуем в машине? — предложила я.

— Кому от этого станет хуже? К тому же, я в машине умру от страха.

— А куда мы идем? — додумалась спросить я, когда мы уже дошли до Сашкиного дома. Любка кивнула в его сторону.

— Ты спрятала коробку тут?

— Отличное место, — пожала она плечами, — вряд ли кому придет в голову.

— А если ее сперли?

— Я же не на забор рюкзак повесила, — обиделась подруга, заходя во двор. Мы воззрились на пепелище.

— Странно, — заметила я, — если убить хотели нас, то почему дом подожгли с Сашкиной комнаты?

— Может, не знали? — почесала Любка голову.

— Чего проще узнать? — не согласилась я, — коли наши чемоданы возле печи стоят, и тут везде проходной двор.

— А если, — вдруг сказала Любка, — никто и не хотел нас убивать? Может, некто рассчитывал на то, что мы выбежим из дома, а он под шумок свиснет у нас что-нибудь?

— Например, что?

— Например, письмо моей бабули.

— Но ведь кроме Сашки никто в дом не заходил, — нахмурилась я.

— Еще был… — тут подруга осеклась и начала прятать глаза.

— Кто еще был? — уставилась я на нее.

— Ты была, — невозмутимо захлопала она глазами, но успеха не возымела.

— Люба, — строго сказала я, — хватит юлить. Кто еще был в доме?

— Гриша был, — вздохнула она, а я нахмурилась, — я рюкзак спрятала и вернулась, ты уже в доме была, и Гришка подбежал. Услышал, что ты там, да и рванул внутрь, никого не слушая. Тебя вытащил, ты без сознания была, потом за Сашкой вернулся, его там какой-то балкой придавило, он выбраться не мог.

Я стояла с открытым ртом.

— А почему ты мне об этом только сейчас говоришь? — практически заорала я, внезапно вспоминая свой сон и начиная сомневаться, сон ли это был вообще.

— Василисушка, я не виновата, — запричитала она, — Гришка так орал, так орал, и на меня, и на Сашку, велел за ним идти, донес тебя до своего дома, опять на нас наорал и строго-настрого запретил тебе рассказывать.

— Какого черта? — злилась я.

— Так гордость у мужика, — пояснила Любка, — он за тобой и в огонь, и в воду, а ты нос воротишь, а уж как совсем помешалась да к Сашке стала чувства проявлять… Ты, надеюсь, в свете этой информации, остынешь от своей любви? А то и Сашке неловко, он как бы и ни при чем, а все лавры пожинает.

Я молчала, скрежеща зубами и проклиная все эти социальные отношения в корне. Решив оставить данную тему без обсуждения, я шагнула к машине и дернула ручку, она открылась. Ключ зажигания торчал в замке.

— Лучше скажи мне, что это за чудеса, — сказала я, разглядывая салон.

— Понятия не имею, я была так же пьяна, как и ты. Но кто-то точно спер ключи и воспользовался машиной.

— Ценная мысль, — хмыкнула я, залезая внутрь и тщательно осматриваясь.

— Что ищешь? — полюбопытствовала подруга.

Тут что-то блеснуло на полу возле переднего сиденья, я наклонилась и вытащила торчащую из-под коврика сережку: это была длинная цепочка с вкраплениями красных камушков. Я повертела ей перед Любкиным носом, а та аж зашлась.

— Только не говори, что это серьга…

— Думаю, да, — кивнула я, — даже уверена, это серьга Кристины.

Любка стремительно залезла внутрь и зачем-то заблокировала двери, потом уставилась на меня.

— Что же менты так медлительны? — задала она вопрос.

— Ты хотела, чтобы они нашли ее быстрее нас?

— Не понимаю, что тебя так веселит? Девицу увезли на твоей машине и убили, одна серьга у болота, вторая в салоне, по-моему, все очевидно.

— Вот именно, — кивнула я, — слишком очевидно. Кто-то меня подставляет и делает это не профессионально.

— А как профессионально? — поинтересовалась Любка, я пожала плечами, — что теперь будем делать?

— Отнесем серьгу следователю, — сказала я, а подруга посмотрела на меня недобро.

— Может, выкинем ее туда, где никто никогда не найдет?

— Тем самым подведя себя под подозрение, — кивнула я, — возможно, такого шага от нас и ждут. Лучше скажи мне, сколько Гриша в доме пробыл?

— Нет, он точно не мог ничего взять. Полыхало так, что виделось с трудом, и по времени он быстро вернулся.

— Что, если кто-то пробрался через окно бабы Маши?

— Довольно фантастично, но возможно, — не стала отрицать подруга, — правда, найти он все равно ничего не смог.

Мы еще немного подумали, и я сделала вывод:

— Сашка мог вытащить тайком ключи от машины, раз уж она стоит без дела во дворе, Гриша тоже мог взять, пока мы находились в беспамятстве.

— Они были у тебя с собой?

— Вот этого я и не помню, — поморщилась я, — но если да, то их мог стянуть кто-то и во время дискотеки, учитывая мое состояние.

Мы вздохнули, а я немного постучала пальцами по рулю.

— Ладно, — сказала наконец, — хватит гадать, лучше коробочку посмотрим.

Любка кивнула, вылезла из машины и скрылась в сарае. Я вылезла следом и ждала возле калитки. Через минуту подруга вернулась с рюкзаком на спине, и мы вышли на дорогу.

— Где будем смотреть? — спросила она.

— Пошли к памятнику, там обычно никого.

Глава 10

Шли мы молча, потому как гадать на кофейной гуще уже не было ни сил, ни желания, правда, некое томление в связи с находкой присутствовало. Честно говоря, я очень надеялась, что она окажется чем-то важным и прольет хоть какой-то свет на творившуюся вокруг чертовщину. Мы вышли к памятнику, но разместились не возле него, а подальше, в высокой траве. Любка достала из рюкзака черный полиэтиленовый пакет, разорвала его, и мы воззрились на небольшую коробочку, сделанную из досочек и заколоченную гвоздями. Любка ее потрясла, и внутри что-то зашуршало. Поддеть гвозди без инструментов оказалось делом непростым, потому минут через десять мы нашли несколько крупных камней и просто разломали ее, надеясь, что не повредим содержимого. Любка откинула сломанные досочки, и мы увидели стопку конвертов в прозрачном целлофановом пакете.

— Письма, — ахнула подруга и зашелестела пакетом.

Мы держали в руках старые конверты, потертые временем и руками. Быстро просмотрев, выяснили, что часть писем была из Германии, а часть из нашего родного города, при чем отправителем последних была указана Любкина бабушка.

— Ты видишь, видишь! — взвизгнула подруга, тыча мне в лицо конвертом и доставая письмо.

— Предлагаю соблюдать хронологию, — отобрала я у нее листок, — иначе мы только запутаемся.

Любка со мной согласилась, и мы нашли первое письмо, от 1938-го года. Я вытащила его из конверта, и мы склонили над ним головы.

«Здравствуй, дорогой Арне! — гласило письмо, — пишет тебе Ансельма, а мама передает большой привет. У нас все хорошо, хотя мама переживает о том, что ты остался там, она постоянно грустит и плачет тайком. Мама говорит, что начинается новая война, и поэтому папы почти не бывает дома. Еще она говорит, что нам не о чем беспокоиться, потому что папа о нас позаботится, и о тебе тоже. Я буду ждать от тебя ответ, братик. Как там бабушка?

Папа обещал приехать за тобой».

Закончив читать, мы с Любкой переглянулись и тут же схватились за следующее письмо, а за ним за третье, и так дальше, пока не прочитали все.

— Вот это история, — присвистнула подруга, откладывая последний лист, — выходит, бабуля моя на самом деле Ансельма, Аркашка Арне, да еще и дед мой?

Несмотря на прочитанное, история до конца понятной не стала, совместив содержимое с рассказами и известными нам фактами, мы пришли к определенным выводам. Любкина прабабка в юном возрасте вышла замуж за немца, зачем-то наведавшегося в деревню Дымно, и уехала с ним. Следом за этим началась первая мировая, а спустя несколько лет после ее окончания прабабка приехала на родину, в деревню, вместе с мужем и ребенком лет восьми, это и был наш Аркашка. Далее, по непонятным причинам семья оставила его с бабушкой, а сама вернулась в Германию. Судя по письмам, инициатором этого поступка был муж прабабки. Бабушка дала мальчику русское имя и воспитывала, как собственного ребенка. Хотя все в деревне знали о его происхождении, относились к нему неплохо, в основном доставалось матери, которую считали изменницей родины. Она, правда, вряд ли от этого страдала, раз уж находилась далеко. Потом грянула отечественная война, и бабка с внуком бежала из деревни, так как та стала очагом военных действий. Бабка померла уже в конце войны, а Аркашка, будучи юным парнем и не зная, что ему делать, вернулся назад. Его деревню сожгли, но в соседней нашлись добрые люди, приютившие парня. На время боевых событий переписка прекратилась, что неудивительно, но потом возобновилась, правда, письма от Любкиной бабушки были направлены теперь на почтовую станцию в областной центр до востребования. Видимо, таким образом Аркашка проявлял конспирацию. Сам он женился на местной девушке, тоже оставшейся без родных, но зато у нее был дом, в котором молодая семья и стала жить. Из писем, присланных бабулей, мы узнали, что отец их погиб в конце войны, не дождавшись четыре месяца до рождения третьего ребенка — Арнольда. В целом, переписка носила, скорее, эмоциональный характер, это был разговор брата и сестры, вынужденных существовать в отрыве друг от друга. Интересно стало, когда бабуля вдруг решила вернуться на историческую родину. Времена были тогда непростые, а светить именем отца, человека в Германии известного, точно было ни к чему. И бабуля решилась просить помощи у друзей погибшего папеньки. Ей не отказали, и через какое-то время бабуля оказалась в России с новыми документами и новой историей жизни. Переезжая, она пережила немало неприятных минут, однако, главное, что на родину ее пустили, и никто не раскрыл истинного имени. Естественно, первым делом, она стала искать встречи с братом. Не знаю, что между ними произошло: то ли родственные чувства к тому моменту поутихли, то ли они поняли, что все письма писали друг другу дети, а встретились-то уже взрослые люди. Возможно, все прошло хорошо, но по какой-то причине они решили, что не стоит раскрывать свое родство. В общем, это останется загадкой, ясно одно: Аркашка остался в Марьино, а бабуля обосновалась в нашем городе на довольно приличном расстоянии. Они продолжили писать друг другу письма, хотя теперь те приходили гораздо реже. Предпоследнее письмо было прислано аж в 1994-м году, а пришедшее до этого — двумя годами раньше. Но в предпоследнем, бабуля сообщала о том, что объявился их младший брат, нашел ее сам и приехал без предупреждения. Письмо было сбивчивым и пронизанным тревогой, бабуля писала, что Арнольд показался ей опасным и что он весьма интересовался «тем самым папиным вопросом», она предположила, что ему может быть что-то известно. Бабуля сделала вид, что не понимает о чем речь, а младший братец — что верит этому, в чем она сильно сомневалась. Также Арнольд пытался вызнать об Аркашке, но бабуля заявила, что не общалась с ним после войны и о его судьбе ничего не знает. Тем не менее, в письме она выразила опасения, что братец не так прост, потому может и найти Аркашку, и тот должен быть настороже. После этого довольно непонятного для нас письма следующее, последнее, было послано незадолго до смерти. Конкретной информации оно не несло, по большей части это были размышления о жизни, об их семье и отношениях, сожаления о расколе семьи и тайне отца, которая тенью легла на все их судьбы. В самом конце бабуля написала следующее:

«Я знаю, что скоро уйду, но ты еще останешься, поэтому я передам тебе свою часть загадки. Он говорил мне так: отвернись от дьявольского нутра и держи его по правую руку, будет пятьсот шагов — стой. Наверное, если бы не внезапная его смерть, он бы рассказал нам, что таят в себе эти слова, теперь это все ни к чему, а я до сих пор прокручиваю строки перед тем, как уснуть, прямо как в детстве.

Я всегда любила тебя, мой маленький Арне.

Твоя Ансельма».

— Что теперь делать? — Любка тряхнула письма, — информации куча, а толку ноль.

— Как думаешь, что это за дьявольское нутро? — поинтересовалась я.

Подруга мелко перекрестилась.

— По-моему, прадед и был дьяволом во плоти.

— Да погоди ты с прадедом, — отмахнулась я, — может, речь идет о Черной пещере?

Любка тут же вскинула на меня взгляд.

— Продолжай.

— Не зря же прадед наведывался в деревню? Раз все крутится вокруг нее, а в ней у нас пещера, в которой якобы сидит дьявол…

— Он дал им указания, — воскликнула Любка, — их папашка вступил в сговор с дьяволом и продал ему душу, я тебе точно говорю. Сама подумай, он приезжал туда дважды, оба раза перед войнами, это неспроста! В первый раз собой расплатился, а во второй Аркашку оставил, а тот сбежал.

Я слушала ее, кивая и медленно сводя брови у переносицы.

— Теперь буду говорить я, — сказала, только она замолчала, — представь себе нашу страну перед первой мировой войной: все разграблено, а что еще не разграблено, скоро будет. Не так далеко от деревни у нас находится небезызвестное имение, которое в то время как раз весьма пострадало от подобных набегов. Наш дедушка немец вполне мог подсуетиться и поучаствовать. — Любкины глаза загорелись, а я продолжила, не дав ей вставить ни слова. — Тащить награбленное через границу в царившей обстановке было неразумно, и он вполне мог припрятать ценности до поры до времени. Потому и катался по местным деревушкам в поисках подходящего места. И одно из них ему приглянулось.

— Дымно, — все-таки вклинилась подруга, а я кивнула.

— Он каким-то образом припрятал награбленное, например, в черной пещере, после чего покинул Россию, прихватив с собой юную девицу из местных краев. Может, он в нее влюбился, а может, хотел иметь какую-то родню в тех местах, поди пойми. После первой мировой следовало какое-то время выждать, чтобы не вызывать подозрений, потому прадед сидел в своей Германии и починял примус. Зная, что судьба штука своенравная, дедуля решил оставить своей семье некую подсказку, мало ли что, вот и придумал загадку, которую разделил на две части и заставил заучить своих детишек. Чтобы отгадка не лежала на поверхности, он вполне мог наплести им сказок про дьявольскую пещеру, находящуюся в деревне их бабушки, а в тридцать восьмом показать ее воочию сыночку. Только он не просто ее показал, а еще и оставил его там, например, охранять сие место.

— Василиса, — Любка смотрела на меня круглыми глазами, — ты это на ходу придумываешь?

— В общем, да, — не стала отрицать я, — но ведь довольно складно?

— Очень.

— Тогда слушай дальше. О начале второй мировой войны он явно был осведомлен, поэтому сокровища остались дальше лежать в пещере, возле которой остался Аркашка. Всплыви они вдруг, дедуля сразу бы узнал об этом из письма. Дальше начинается война, а в конце он внезапно умирает. Детям явно в то время было не до загадок, и Аркашка просто решает забыть об этом. Тайна вроде как похоронена вместе с деревней, которая была уничтожена, а сокровища остались ждать своего часа.

— Хочешь, сказать, в черной пещере награбленное золото? — не выдержала Любка.

— Я не знаю, — наставительно сказала я, — это только мои фантазии, но чую я, есть что-то в этой пещере. Правда, мы слышали в ней шаги, значит, кто-то все-таки нашел туда вход, и все может оказаться бессмысленным.

Лицо подруги трагически вытянулось, и она схватилась за сердце.

— Никогда не говори мне больше таких страшных вещей, — сказала она серьезно, — если бы кто-то нашел вход в пещеру, все бы тогда и закончилось, но если нас продолжают всячески притеснять…

— Тем не менее, мы все равно в тупике, — перебила я ее, — потому что Аркашка умер, и вторая часть шифра вместе с ним. Если, конечно, кто-то ее не узнал.

— Каким образом?

— Может, Аркашка рассказал кому-то свою загадку, а после этого от него и избавились.

— Бог ты мой, — Любка снова перекрестилась, — не мог Аркашка сознаться, не мог.

Я вздохнула, пожимая плечами, и мы немного помолчали.

— Что же теперь, — сказала подруга, — надо в Дымно ехать?

— Надо бы, — почесала я голову, — но одни мы туда точно не доберемся. Сашка вряд ли согласится второй раз на подобное приключение…

— Может, с Гришкой помиришься? — закинула Любка удочку.

— Он у нас, между прочим, тоже на подозрении, — напомнила я ей.

— Больше все равно никого нет. Если бы Гришка хотел от нас избавиться, то мог сделать это уже миллион раз. А чтобы обезопаситься, мы Сашке расскажем, что в Дымно едем с Гришей.

— А если мы там клад найдем? — поинтересовалась я.

Любке эта мысль не понравилась, в том плане, что жадность ее границ не знала, но поразмышляв, она кисло сказала:

— Придется делиться, одним нам точно не справиться.

— Ладно, — вздохнула я, — пойдем домой.

— Вот что мы сделаем, — Любка принялась собирать письма обратно в пакет, — я нашу находку припрячу до поры, до времени, а ты иди к Гришке и налаживай с ним контакт, наедине оно сподручней будет.

Я хмыкнула, но промолчала.

— Будь с ним понежнее, — напутствовала подруга, — прояви кротость, сознайся, что я тебе рассказала о его подвиге в горящем доме, мол, ты многое переосмыслила и так далее. — Я закатила глаза, а Любка продолжила:

— Кротость, Василиса, не забудь. Я приду через часик.

Оставив меня одну, подруга скрылась в Сашкином дворе, а я вяло потопала к нашему пристанищу, мысленно настраиваясь на предстоящий разговор. Дверь в дом была не заперта, но Гришу я не обнаружила ни в гостиной, ни в кухне. Помявшись, я поднялась наверх и застала его в своей комнате на кровати с книгой в руках.

— Привет, — сказала я, топчась на пороге.

Он ответил, не отвлекаясь от чтения, а я продолжила топтаться.

— Интересная книга? — постаралась я спросить миролюбиво, но получилось язвительно.

— Безумно, — ответил Гриша и нехотя посмотрел на меня, — чего надо?

— Почему мне должно быть сразу что-то надо? — обиделась я.

— Потому что когда тебе ничего не надо, ты не смотришь сиротливо и не задаешь дурацких вопросов.

Я разозлилась, сразу забыв Любкины наставления.

— Я хотела тебе сказать, чтобы ты не смел запугивать моих друзей.

— Так, — протянул Гриша, откладывая книгу и спуская ноги на пол, — когда я их запугивал?

— Зачем орал на них и приказывал врать, что Сашка меня спас? — сурово спросила я, понимая, как сильно уклоняюсь от первоначально заданного тона.

— Боялся, что ты будешь чувствовать себя обязанной, — хмыкнул он, — теперь понимаю, что зря.

Я вспыхнула.

— Прекрати так со мной разговаривать.

— А то что? — Гриша усмехнулся и встал напротив меня, — что ты мне сделаешь?

Я разъяренно выставила вперед подбородок, с ужасом представляя, что мне за такую деятельность сделает подруга, и заявила решительно:

— Мы не нуждаемся в твоей помощи и прямо сейчас покинем твой дом.

На этой фразе я хотела гордо выйти, но он не позволил, прижав меня к стене и поставив руки с двух сторон.

— Это мой дом, — сказал он, наклоняясь ко мне, — и я буду решать, когда вам уходить, а когда оставаться.

Его взгляд был серьезен, даже опасен, и я почувствовала, как по моей спине пробежал холодок. Это меня только разозлило, я попыталась вырваться, но он крепко держал меня.

— Пусти, — выкрикнула я.

— А то что? — снова усмехнулся он.

Не в силах больше выдержать подобное унижение, я резко прыгнула на него и стала колотить кулаками по спине. Гриша подобной прыти явно не ожидал, потому что растерялся и получил немало. Потом он все-таки изловчился, скинул меня на кровать, схватил за руки и зажал их над моей головой, отчего моя атака захлебнулась.

— Ты с ума сошла? — заорал он на меня.

— Делай, что хочешь, — проорала я в ответ, — я все равно уйду!

И тут Гриша поступил неожиданным образом: перехватил мои руки одной своей, а второй ухватил меня за грудь и стал ее поглаживать.

— Что ты делаешь? — испугалась я.

— Ты же сама сказала: делай, что хочешь, — усмехнулся он довольно пошло и начал целовать мне шею.

Я попробовала освободить руки, но попытка успехом не увенчалась, и я стала возиться всем телом. От этого стало только хуже, потому что Гриша оказался у меня между ног.

— Я буду кричать, — пригрозила я ему в отчаянье.

— Уж я надеюсь, — ответил он и запустил руку мне под майку.

— Отпусти, — закричала я, он разжал мои руки, а я вцепилась ему в спину, стаскивая с него футболку и констатируя помешательство мозга.

Однако мгновенье спустя и констатировать уже было нечем, потому что Гриша ловко стянул с меня всю одежду, и с себя шорты, а дальше я погрузилась в мир совершенно иных эмоций, и надо признать, кричала я, действительно немало.

Спустя минут тридцать я стояла в ванной и билась головой об стену, коря себя на чем свет стоит. Тоже мне, помирилась с парнем называется. Где вообще была моя голова? Теперь он подумает не пойми что. То у меня с Сашкой большая любовь, то я к нему в постель прыгаю.

— Вот теперь и разгребай, — ответила я своему отражению в зеркале, поправила полотенце и нерешительно вышла из ванной.

Гриша лежал на кровати в шортах, закинув руки за голову. Стараясь не смотреть на него, я принялась собирать с пола свои вещи. Он понаблюдал за мной пару секунд и весело поинтересовался:

— Чем занимаешься?

— Гриша, — я повернулась к нему, но натолкнувшись на привычный насмешливый взгляд, только махнула рукой и продолжила свое занятие. Он поднялся с кровати и подошел ко мне.

— Так о чем ты хотела поговорить, когда пришла? — поинтересовался Гриша, а я мечтала провалиться сквозь землю.

— Я просила не говорить со мной в таком тоне, — ответила я ему сердито и даже топнула ногой для убедительности.

Полотенце слетело на пол, я густо покраснела, бросила вещи и, подняв его, стала обматываться. Гриша вырвал полотенце из моих рук и отбросил в сторону. Я продолжила краснеть, но он схватил меня за руку и повалил на кровать. Следовало признать: мои попытки начать разговор ничем не закончились. Точнее, закончились, несколько раз, причем очень впечатляюще, но делу этим точно не поможешь. Наконец, я нашла в себе силы и сказала:

— Это была ошибка.

— Как скажешь, — Гриша покладисто закивал, но в глазах стояла усмешка.

— Ты меня соблазнил и…

Он в удивлении вздернул брови.

— Я? А кто полчаса назад объездил меня, как скаковую лошадь?

Я густо покраснела и отвернулась.

— Ладно, — усмехнулся он, — договаривай, что хотела.

Я снова повернулась к нему.

— Не болтай об этом… инциденте, — я поморщилась слову, которое подобрала, Гриша же внимал мне с большим интересом, — чтобы ни одна живая душа не узнала.

— Ты блюдешь честь? — спросил он с напускной серьезностью.

Я разозлилась, но ответить ничего не успела, потому что внизу хлопнула дверь, и тут же раздался Любкин голос:

— Есть кто дома?

— Черт, — я подскочила и начала быстро одеваться, с удивлением поняв, что прошло уже больше часа.

Гриша наблюдал за мной откровенным взглядом, который меня смущал и возбуждал одновременно.

— Ни одна живая душа, — пригрозила я ему пальцем и выскочила в коридор, поправляя волосы.

— Любовь Викторовна, — приветствовала я подругу с лестницы.

— Василиса Александровна, — воззрилась она на меня из гостиной в ожидании.

Я быстро спустилась и прошла в кухню, Любка следом за мной.

— Ну что? — тут же спросила шепотом, — удалось наладить контакт?

— Не уверена, — буркнула я, берясь за турку.

Тут в кухне появился Гриша в одних шортах, Любаня окинула его взглядом, грустно вздохнула и отвернулась.

— Любовь Викторовна, — между тем весело приветствовал он ее.

Подруга выдала улыбку.

— Григорий, не помню, как вас по батюшке.

— Константинович.

— Ага, Григорий Константинович, — Любка уставилась на Гришу с подозрением, — чего это ты так сияешь?

— Настроение хорошее, — хмыкнул он и обратился ко мне, — можно и мне кофе?

— Обойдешься, — буркнула я, удостоившись от Любки пронзительного взгляда.

— С чего это у тебя хорошее настроение? — обратилась к нему подруга, — не оттого ли, что Василису довел?

— До чего? — невинно поинтересовался Гриша, и я густо покраснела, отвернувшись к плите.

— До белого каления, — ответила Любка, — Гриша, мы же к тебе со всей душой…

— Я заметил, — закивал он.

Я разлила кофе в три кружки и поставила на стол. Гриша сел напротив меня, поглядывая с ехидством, а я, наконец, стала проявлять кротость, о которой так просила подруга.

— Гришенька, — продолжила Любка, сделав глоток, — нам помощь твоя нужна.

— Неужели? — отозвался он, бросив на меня взгляд.

Любка печально закивала и заявила:

— Надо нам еще разок в Дымно скататься.

Гриша нахмурился и спросил:

— Зачем?

— Дела у нас там, Гришенька.

— Какие?

Любка кашлянула и выдала:

— Родиончик мой объявился.

Я подняла на нее удивленный взгляд, но тут же вернулась к созерцанию кружки, продолжая внимать новому полету фантазии подруги. Гриша вздернул брови в удивлении и сложил руки на груди.

— Очень интересно, — заметил Любке, — и что говорит?

— Говорит, что любит, но дело в другом. Я ему созналась, что за ним подалась, а он сообщил, что раскопал какую-то тайну, связанную с этим местом, хотел все проверить, а потом мне рассказать. Он в заброшенной деревне недалеко от Дымно живет, вот мы и сговорились встретиться возле Черной пещеры.

Гриша на протяжении Любкиного рассказа согласно кивал, хотя по виду казалось, что не верит ни единому слову. Когда она замолкла, он повернулся ко мне и спросил:

— Это правда?

Я активно закивала, а он задумался.

— А если это ловушка? — выдал он, — и Родион просто хочет избавиться от вас.

— Нет, — твердо сказала Любка, — это не разумно с его стороны, да я уже и Сашке сказала, что мы туда ехать планируем, к тому же ты с нами будешь, с его стороны это был бы совершенно нелепый ход. Нам, конечно, боязно, вот поэтому мы тебя и просим.

— Вы просите? — усмехнулся Гриша, кинув на меня взгляд, но я упорно делала вид, что в моей кружке находится что-то невообразимо интересное.

— Мы, — закивала Любка, — очень уж хочется понять, что к чему.

— Ладно, — согласился он, — едем завтра, подъем в семь утра.

Гриша встал и пошел из кухни, но на пороге задержался и, обернувшись, усмехнулся.

— Надо сказать, умеете вы уговаривать.

Я вспыхнула, Гриша удалился, и пока подруга провожала его взглядом, ко мне вернулся нормальный цвет лица.

— Характер скверный, но красавец, что зубы сводит, — высказалась подруга ему в спину, благо, слышать этого он не мог, а потом повернулась ко мне, — ну что у вас тут?

Я только махнула рукой.

— Поругались? — покачала она головой, — я надеялась, ты за ум возьмешься ради дела… Хорошо, что он у нас парень отходчивый.

Тут в дверь позвонили, мы с Любкой переглянулись и замерли в ожидании Гриши. Он не спеша спустился вниз, открыл и с кем-то поздоровался. Ему ответили, и вскоре мы могли лицезреть в гостиной следователя, которого имели честь видеть здесь же утром.

— По какому вы теперь вопросу? — поинтересовался Гриша, а мы сидели в кухне, слушая.

— Собственно, я не совсем к вам, хочу переговорить с двумя девушками: Костиной Василисой и Пантелеевой Любовью. В деревне сказали, они остановились у вас.

— Есть такое, присаживайтесь, я их позову, — ответил Гриша и тут же явился нашим очам, сделал знак, и мы нехотя побрели в гостиную.

Следователь присел в кресло, мы с Любовью устроились на диване, а Гриша прислонился к комоду, подозреваю, это было его любимое место в доме. Любка робко сложила руки на коленях, всем своим видом показывая смирение перед властью в общем и перед ее представителем в частности.

— Я по поводу убийства Авдеевой Кристины Александровны, — начал следователь, — думаю, вы уже в курсе произошедшего?

Мы с Любкой синхронно кивнули, она еще и печально вздохнула.

— Меня зовут Сергей Геннадьевич Мироненко, я расследую это дело. Меня интересуют события той ночи, где вы были и что делали.

Мы переглянулись, и Любка аккуратно спросила:

— А почему именно мы?

Следователь нахмурился и уклончиво сказал:

— Некоторые детали вечера нуждаются в проверке.

Естественно, эти слова ровным счетом ничего не значили, но и так было ясно, куда клонит Мироненко. Пока Любка не загнала нас в угол своими репликами, я стала рассказывать:

— Днем мы спали, а вечером, около одиннадцати, пошли на дискотеку с нашим другом Сашкой, Александром Веременко.

— Какой дорогой вы шли?

Я вздохнула и сказала:

— Из деревни мы свернули на небольшую дорогу и часть времени шли вдоль обрыва над болотом.

— Хорошо, — кивнул следователь, — что было дальше?

— Мы пришли незадолго до начала, немного постояли на улице, потом началась дискотека, и мы… — я на мгновенье замялась, — можно сказать, мы выпили лишнего.

— Вы знакомились с кем-нибудь?

Я напрягла память, но белый туман плотно стоял вокруг событий той ночи. Тем не менее, сквозь него просвечивали какие-то моменты, кажется, я танцевала то с одним парнем, то с другим, и даже с кем-то целовалась, что совершенно никуда не годилось. Решив, что это плод моей фантазии, я пожала плечами.

— Честно говоря, выпила я немало, потому события выпали у меня из головы.

Любка молчала, но Мироненко, казалось, и не жаждал выслушать ее, явно нацелившись в мою сторону. Серьга в кармане начала буквально жечь, а я поглядывала на следователя, ловя в его взгляде печаль, чую, не нравилось ему все это дело. Надеюсь, он не решит быстро распутать его по горячим следам и не засадит меня за решетку.

— Вы виделись с Григорием Бирюковым на дискотеке? — спросил, между тем, Мироненко. Гришка слегка нахмурился, но смолчал.

— Да, — кивнула я, — примерно в начале вечера мы поздоровались, потом он отвез нас с Любой домой.

— Бирюков был с Кристиной, когда вы встретились в первый раз?

— Да.

— Как она отреагировала на ваше приветствие?

Я пожала плечами.

— Не уверена, что она вообще обратила на это внимание.

— Вы не общались с девушкой на дискотеке?

Вопросы нравились мне все меньше и меньше. Я помнить не помнила, общались мы или нет, но следователь, наверняка, решит, что мое буйное пьянство всего лишь повод скрыть злодеяния, а если я, действительно, с ней говорила, но не помню этого? А нас кто-то приметил?

— Я не помню, — вздохнула я, — целенаправленно я к ней не подходила, но если мы встретились, когда я была пьяна, может, и говорили.

Ответ даже мне не показался нормальным.

— В котором часу вы уехали домой? — спросил Мироненко, а я в очередной раз вздохнула.

— Не знаю, я напилась, Гриша посадил нас с Любкой в машину и отвез в деревню.

— Вы ночевали у себя дома?

Я сцепила руки в замок, но сказала спокойно:

— Люба ночевала в том доме, где мы жили, а я… у Григория.

— В каких вы состоите отношениях?

— Мы друзья, — сказала я, а Гриша на это еле заметно ухмыльнулся.

— Почему вы поехали к нему?

Этот вопрос и меня волновал, краснея, я проблеяла:

— Не знаю, возможно, мне хотелось пообщаться с Гришей, может, еще выпить.

Мои ответы были настолько невразумительны, что я морально уже была готова сознаться в убийстве.

— И что вы делали у Бирюкова дома?

Я покраснела, словно меня поймали на лжи или чем-то неприличном, и пожала плечами.

— Честно говоря, я была так пьяна, что сразу легла спать.

Мироненко вздернул брови, потом что-то отметил в своем блокноте, и вернулся к убитой девушке.

— Вы были знакомы с Кристиной?

— Нет, но я видела ее на пляже.

— Расскажите об этом.

Я кинула взгляд на вдруг онемевшую Любку и стала рассказывать:

— Мы с Любой были на пляже, неподалеку компания играла в волейбол, Кристина была среди них.

— Почему вы ее запомнили?

Я снова начала краснеть, но ответила:

— В тот день она познакомилась с Гришей, мы стали свидетелями этой встречи, вот я и запомнила девушку.

Гриша, Гриша, Гриша — вся история упорно крутилась вокруг него, так что мысли следователя о моей роли в убийстве выглядели довольно логичными.

— Вы общались с Бирюковым на пляже?

— Да, — кивнула я, — он немного посидел с нами, потом ушел.

— С Кристиной?

— С Кристиной, — подтвердила я, бросив на него быстрый взгляд.

— В ночь дискотеки Кристину видели садящейся в красный «Опель», на котором она уехала в сторону Марьино, у вас какая машина? — Мироненко даже не стал хитрить и подходить исподволь к самому интересному вопросу.

— Красный «Опель», — вздохнула я, достала серьгу и протянула ее на ладони. Гриша нахмурился, а следователь взглянул с интересом.

— Это что? — спросил он.

— Эту серьгу я нашла сегодня в салоне своей машины, предполагаю, она может принадлежать Кристине.

Мироненко взял с моей руки украшение с такой осторожностью, словно я держала в руках бомбу. Он оглядел серьгу и положил ее на столик.

— Вам не следовало заниматься самодеятельностью, — заметил он недовольно, — на серьге могли быть отпечатки пальцев, которые теперь затерлись.

Об этом я не подумала и виновато развела руками, не рассчитывая на помилование.

— Больше вы ничего там не нашли?

— Нет, — ответила ему, — но в замке зажигания торчал ключ, а машина была открыта.

Мироненко немного подумал и спросил:

— Где обычно вы храните ключи от машины?

Я снова вздохнула:

— Машина принадлежит моим родителям, я пользуюсь ей крайне редко, где лежали ключи, в рюкзаке или моей сумочке, точно сказать не могу. Скорее всего, в сумочке.

— Я правильно понимаю, что вы могли не заметить, если бы их кто-то взял?

— В общем-то, да. Мне просто не пришло бы в голову, что в деревне кто-то может украсть мою машину.

— Когда вы ездили на ней последний раз?

— Собственно, после приезда в деревню я ей не пользовалась, она все время стояла во дворе.

— Почему вы решили приехать именно к нам? — Мироненко ловко выуживал связки для своих вопросов.

— Понимаете, — начала я рассказывать нашу историю, — каждый год мы с Любой тычем в карту пальцем, после чего отправляемся в то место, которое выпало. В этот раз мы попали в Марьино, вот и поехали сюда.

Следователь моим ответом не воодушевился, полагаю, я произвела на него то же впечатление, что и герой Мягкова на Ипполита из небезызвестного фильма, когда рассказывал о традиции ходить в баню под новый год.

— Насколько я понимаю, Александр Веременко ваш одноклассник, вы знали, что он будет тут?

— Нет, для нас это была полная неожиданность, но мы порадовались этой случайности.

— А с Бирюковым вы как познакомились?

— У нас сломалась машина, — охотно стала рассказывать я, — недалеко от Марьино, а Григорий как раз ехал мимо и помог починить. Потом мы случайно встретились в деревне, поболтали, сходили к нему в гости, ну, и стали общаться.

Следователь покивал и спросил о другом:

— Говорят, вы очень интересовались деревней Дымно?

Меня так и подмывало спросить, кто именно это говорит.

— Собственно, — продолжила я, кинув на Любку гневный взгляд, — мы ткнули пальцем в ту местность, где раньше была деревня, я сказала, мол, давай поедем в соседнюю, но Люба настояла на поездке в лес.

Подруга выпучила на меня глаза, но потом закивала, разводя руками, мол, да, все именно так и было.

— И как, съездили?

— Съездили, — кивнула я, — только там ничего нет кроме леса.

— И дальше вы решили отдохнуть у нас, в Марьино?

— Да, места здесь красивые, раз уж приехали, почему не отдохнуть.

— А с кем в Дымно ездили?

— С Гришей и Сашей, — охотно ответила я.

— Кстати, о вашем однокласснике, вы знаете, что пожар в его доме произошел неслучайно?

— То есть? — подала внезапно голос Любка, чего не ожидал никто.

— Собака была накормлена снотворным, а сам дом облит бензином как раз со стороны комнаты Веременко.

— Вы связываете это с убийством Кристины? — невинно поинтересовалась я.

— Пока мы работаем над поиском возможных недоброжелателей.

— У нас таковых нет, — я развела руками и честно посмотрела в глаза Мироненко, а Любка мне вторила. Гриша стоял в стороне, о чем-то задумавшись, на него внимания вроде как не обращали. Следователь устало потер лоб, потом сказал:

— Я бы хотел осмотреть вашу машину.

Я согласно кивнула, и мы отправились к машине, Любка увязалась следом, а Гриша предпочел остаться дома. Мироненко вызвал следственную группу, и они около часа старательно копались в моем «Опеле», снимая отпечатки пальцев. Нам с Любкой тоже пришлось пройти данную процедуру, чтобы быть исключенными из списка подозреваемых, как пояснил улыбчивый парень, который сие и проделывал.

— Или попасть в первые ряды, — буркнула на это подруга, а я на нее цыкнула.

К тому моменту, когда все было закончено, и нас отпустили домой, начало темнеть. Мироненко настоятельно велел нам не дурить, не пояснив, правда, что следует понимать под этим словом, а также не покидать деревню. Мы согласились на все условия и потопали домой к Грише, правда, предварительно заглянув к Сашке. На нашу удачу, он сидел во дворе в одиночестве и ел пироги, от которых меня уже начало мутить.

— Эй, — тихонько позвала его Любка, а Сашка насторожился и поглядел в сторону кустов, где мы притаились.

— Вы чего? — не понял он.

— Боимся заходить, вдруг заругают, — отозвалась подруга.

— Не бойтесь, бабуля с тетей Мариной ушли к соседке.

Мы тут же разместились рядом с ним на скамейке, и Любка потянулась за пирогом.

— Как дела? — спросила она с набитым ртом.

— Следователь два часа вопросами мучил, — пожаловался Сашка, — кто мог, за что мог, чем тут занимаетесь и так далее. А что я ему скажу?

— А что ты ему сказал? — поинтересовалась Любка.

— Что знать ничего не знаю, сидел себе спокойно, и тут вдруг…

— Про нас спрашивал?

— Само собой, — кивнул приятель, — кто, зачем, откуда. Я рассказал про вашу дурацкую историю с пальцем и картой, а больше, мол, ничего не знаю.

— Молодец, — похвалила его Любка, но он только грустно вздохнул.

— Вся моя работа в доме сгорела, теперь придется заново начинать, — заметил он и поинтересовался, с опаской покосившись на меня, — у вас как дела?

— Все хорошо, — отозвалась подруга, — завтра в Дымно едем с Гришей.

Сашка закашлялся, поперхнувшись, а потом спросил:

— Зачем?

— Надо еще раз все проверить, — Любка заявила это таким тоном, словно ее слова отвечали на все вопросы. Вообще на все, включая вопрос зарождения жизни на Земле.

— Как люди-то? — перевела я тему, — не остыли?

Сашка хмыкнул.

— Бабуля меня заставила в церковь сходить, чтобы избавиться от дьявола. Так что я теперь чист, как младенец, а вот вам советую поостеречься.

Мы с Любаней еще немного посидели, но потом решили ретироваться, пока хозяйка и баба Маша не вернулись в дом, а то потом и его окуривать будут. По дороге мы обсудили некоторые детали завтрашнего мероприятия, а заходя в дом, Любка сказала, критически себя оглядев:

— Одежду было бы неплохо поменять.

— Все сгорело, — напомнила я, и тут Гриша, услышав нас, подал из гостиной голос.

— Могу помочь.

— Чем это? — поинтересовалась Любка, приближаясь к нему.

— У меня есть немного женской одежды, правда, не знаю, подойдет ли она вам.

— Откуда? — хмыкнула Любка.

— Любовь Викторовна, — отозвался он, — вы не поверите, но в моей серой и беспросветной жизни иногда появляются женщины.

Я нахмурилась, а Гриша поинтересовался:

— Так надо или нет?

— Давай посмотрим, что твои прошмандовки носят, — проворчала подруга, а Гриша рассмеялся, поднимаясь из кресла.

— Считаешь, что я встречаюсь с девицами только подобного рода? — спросил он, минуя нас и открывая в кухне дверь в небольшую подсобку.

Любка только хмыкнула, качая головой, а я предпочитала игнорировать подобные темы в принципе. Гриша вернулся с бумажным пакетом из модного магазина и высыпал содержимое на журнальный стол. В нем были две белые майки, современный спортивный костюм розового цвета, короткая юбка и полупрозрачный красный пеньюар.

— А это у нас вечерне-выходное платье? — язвительно спросила Любка, держа последний на двух пальцах. Выглядел пеньюар довольно пошло, но, надо признать, соблазнительно.

— Именно, — лучезарно улыбнулся Гриша.

Девушка, носившая эти вещи, явно была некрупных габаритов, размер оказался нам с Любкой впору. Мы забрали все кроме пеньюара и направились наверх мерить. У лестницы подруга тормознула и подозрительно поинтересовалась:

— Так откуда у тебя эти вещи?

— У нас случилось несовпадение жизненных позиций, — Гриша развел руки в абсолютно ненатуральной печали, — это настолько встало между нами, что девушка покинула в спешке мой радушный дом.

Любка хмыкнула и направилась дальше по лестнице, а я за ней.

— Ты видишь, — заявила она, только мы оказались в комнате, — не угодила девица, и он ее, недолго думая, за дверь выставил. Что за мужик.

— Может, она сама сбежала, — не согласилась я, а Любка вздохнула.

— Разве от такого сбежишь? Подлец подлецом, но как взглянет, так и тянет раздеться сразу.

— Ты практически замужем, — напомнила я ей.

— Замужем я как раз теоретически. Родион молчит, как в воду канул, трубку не берет. Как бы он там наш клад не раскопал.

— Не переживай, не раскопал, чую, тайник твоего прадеда открыть не так легко.

— На то и надежда.

— Что будешь завтра Гришке врать, когда Родион не появится?

— На месте и решим, — лениво отозвалась Любка, заваливаясь на кровать, — давай спать, что ли, завтра ранний подъем.

— Пойду книгу снизу позаимствую, — сказала я, поднимаясь с кровати.

— А мне водички захвати, — Любка развалилась, как поросенок, и в ближайшие несколько часов явно не собиралась шевелиться без особой на то необходимости.

Я спустилась вниз, с облегчением отметив, что гостиная пуста, хотя свет в ней горел. Устремилась к книжным полкам и еще раз просмотрела ассортимент, водя пальцем по корешкам. Тут из кухни выглянул Гриша и подошел ко мне.

— Решила почитать перед сном?

Я кивнула, не глядя в его сторону, вытащила одну из книг и направилась в кухню. Гриша последовал за мной, но замер на пороге, наблюдая, как я наливаю воду в стакан.

— До чего же ты хитра, — покачал он головой, а я повернулась к нему и удивленно спросила:

— Что?

— Отличный план, — продолжил он, скрещивая руки на груди, — Любка пошла погулять, а ты вдруг прониклась ко мне чувствами, да настолько, что не смогла устоять передо мной. И вот мы уже в одной постели, а потом приходит подруга и слезно просит о помощи. И, действительно, как отказать девчонке, с который только что занимался сексом?

Я задохнулась от возмущения.

— Ты считаешь, я тебя использовала?

Он зааплодировал.

— Обиженная добродетель разыграна на ура.

Я не сдержалась, плеснула ему в лицо водой и ринулась в комнату.

— Что случилось? — Любка даже на локте привстала, увидев меня.

— Ничего, — огрызнулась я, меряя комнату шагами. Подруга села и посмотрела на меня внимательно.

— А то я тебя не знаю, глаза горят, вид взволнованный. А судя по тому, что стакан ты принесла без воды, ее ты Гришке в лицо и плеснула.

Я печально выдохнула, а Любка следом за мной.

— Не бережешь ты нас, — попеняла мне, — выставит Гришка из дома, что делать будем?

Я поставила стакан на стол и легла на кровать. Любка некоторое время смотрела на меня, но я делала вид, что увлечена книгой. Она вздохнула и перевернулась на другой бок, а я прислушалась. Было тихо, Любка сопела, в соседней комнате ходил Гриша. Некоторое время я боролась с желанием пойти к нему и поговорить по-человечески, но потом откинула эти мысли в сторону, решив, что мы или снова поссоримся, или окажемся в одной постели. Наконец, и он затих, я еще немного полежала, а потом погасила ночник и быстро заснула.

Глава 11

Вставать в семь утра не хотелось категорически, и я даже попыталась соблазнить Любку на отказ от операции, но она была непреклонна и даже прочитала лекцию о морали, облачаясь в розовый спортивный костюм. Я из найденной у Гриши одежды позаимствовала только белую майку, которая тоже выглядела пошловато, а может, мне теперь все стало казаться таковым, если хоть как-то относилось к Грише. Я созналась себе, что глупо думать, что такой парень, как он, блюдет честь и нравственность, скорее, наоборот, девушки в его жизни идут потоком.

— И ты одна из них, — сказала я своему отражению в зеркале и показала язык, после чего направилась вниз, где меня уже ждала эта парочка.

Дорога до деревни по большей части прошла в молчании. Гриша думал о чем-то своем, периодически хмурясь, а мы с Любкой не решались затевать разговоры между собой. Во время сплава я предпочитала пейзажи вокруг, а подруга, кажется, ушла в медитацию. Я бы на ее месте лучше думала, что врать Грише, когда возле черной пещеры мы не встретим ее жениха, хотя, возможно, она решится рассказать ему правду. В общем, часы пути я провела в томлении, не зная, чем себя занять и о чем думать. Изредка поглядывая на Гришу, я представляла, какими словами он кроет Любку и меня за то, что мы втянули его в очередной поход, но он был сосредоточен и внимания на меня не обращал. Когда мы вышли к Черной пещере, я даже порадовалась, по крайней мере, напряженная атмосфера спадет. Пещера, кстати, при свете дня выглядела совсем не страшно, скорее, любопытно. Еще было любопытно, что теперь будет делать Любка, я повернулась к ней, но вдруг приметила скользнувшую возле пещеры тень, а подруга вцепилась в меня и приготовилась орать. Правда, человек тут же вышел из кустов, и я замерла с открытым ртом, потому что это был Родион. Мысли в моей голове упорно не складывались, и я решила поинтересоваться у подруги, что она задумала, раз даже со мной не поделилась планами. Однако она пребывала в том же состоянии, что и я, только еще и глаза вылупила. Зато Гриша удивлен явно не был, он наблюдал приближение Родиона, спрятав руки в карманы, а когда тот подошел, поздоровался с ним.

— Какого черта здесь происходит? — подруга обрела голос и сразу пошла в наступление. Гриша рассмеялся, а Родион повернулся к ней с некоторым смущением.

— Здравствуй, Люба.

— Здравствуй, — все-таки ответила она, потом немного попялилась на ребят и поинтересовалась, — Родион, ты мне объяснишь, что за дела творятся?

— Может, обнимемся? — заметил он, — все-таки столько времени не виделись.

— А кто в этом виноват? Втянул нас в сомнительное дело…

— Я втянул? — искренне удивился Родион.

— Так мы далеко не уйдем, — вклинился Гриша, — давайте присядем и нормально поговорим.

Парни сели на траву, я тоже, а Любка, немного шумно подышав, присоединилась к нам.

— И что теперь? — задала она вопрос.

— Пожалуй, я начну, — сказал Родион.

— Сделай милость.

Он бросил на нее укоризненный взгляд, но подруга не собиралась сдавать позиции.

— История эта длинная. Как вы знаете, я рос в Германии, моя мама была немкой, она познакомилась с отцом еще студенткой, приезжала учиться по обмену. Но к делу это отношения не имеет. Хоть я рос в Германии, русский язык выучил, чтобы общаться с отцом. С детства я очень увлекался историей, и моя мама как-то рассказала мне, что была знакома с женой известного немецкого генерала. Естественно, мне стало интересно узнать об этом, и она поведала эту историю.

Перед тем, как поехать в Россию, мама Родиона, юная девушка по имени Ева, хотела попрактиковаться в русском языке, она ходила на курсы к одной русской еврейке, и та как раз свела ее с женой генерала, они были подругами. Звали ту Хельгой, но она просила называть себя Ольгой, старушка оказалась довольно своеобразной особой, много и охотно говорила о чем угодно, кроме своего мужа и семьи. Стоило затронуть эту тему, как она менялась в лице и переводила разговор. Это показалось девушке интересным, и на одном из занятий она спросила у еврейки о причине подобного поведения. Та была дамой словоохотливой без ограничений и поведала историю о жестоком муже, который загубил своего ребенка, отправив его в Россию перед самым началом второй мировой. Мальчишке было восемь лет, и он, само собой, ничего не понимал и никуда не хотел. До войны о мальчике шла информация, но после поток писем прекратился. Ее муж погиб в апреле сорок пятого года, а дочь вынашивала идеи уехать в Россию и обосноваться там, отказываясь жить с матерью и виня родителей в судьбе брата. Единственной отдушиной стал третий ребенок, родившийся через несколько месяцев после окончания войны. Мать растила мальчика, категорически оберегая от любых разговоров об отце и брате с сестрой, та переехала от нее сразу после родов, правда, отношения поддерживала. В материальной помощи женщина не нуждалась, со слов еврейки у дамочки было немало припасено на черный день, периодически она доставала из тайников дорогие украшения или предметы искусства, стоившие весомых денег, продавала их и жила на эти деньги. В середине пятидесятых дочь уехала в Россию, воспользовавшись отцовскими связями и одним из матушкиных колье, как предположила тогда еврейка. На момент этих бесед младшему ребенку было чуть больше тридцати, он жил отдельно, но охотно пользовался деньгами старушки. Как-то в одну из встреч мать Родиона столкнулась с ним в квартире, они с еврейкой пришли на чай. Ева описала его как очень странного человека, словно не от мира сего, говорил он витиевато, и, в основном, по-русски, так что многого девушка просто не поняла. Однако впечатление оставил неоднозначное. После его ухода Хельга почувствовала себя нехорошо, пришлось вызвать скорую. Мама Родиона сидела в уголке и слушала то, что говорила жена генерала. Та плакалась, лепетала что-то про жестокую судьбу и мужа, про деньги и что-то, зарытое в России. Девушка мало понимала, но почему-то старательно запоминала услышанное. Наконец, когда врачи сделали старушке успокоительный укол, она уснула, а еврейка и Ева покинули дом.

— О чем говорила Хельга? — спросила девушка на немецком, и та поведала ей увлекательную историю.

Оказалось, муж-генерал в свое время сильно обогатился, привезя из России большое количество драгоценностей. Это было как раз в тот год, когда он забрал свою будущую жену еще девчонкой в Германию. Откуда у мужа были деньги и драгоценности, девушка не знала, но ее этот вопрос особо не волновал, пока в тридцать восьмом году семья вместе с сыном восьми лет не наведалась в когда-то родной Ольге край. Внезапно муж оставляет там ребенка, не объясняя причину, но она начинает догадываться о ней, потому как возвращение в Германию происходит не с пустыми руками, а с очередной коллекцией дорогих вещей. Ольга поняла, что неспроста ее муженек катается в Россию, скорее всего, он припрятал там что-то вроде клада, а сына оставил присматривать за тайником. Несмотря на то, что ребенку было всего восемь, Ольга, зная своего мужа, понимала: тот мог заставить любого действовать так, как надо ему. Свои догадки она оставила при себе, боясь расправы, и семья зажила дальше припеваючи. Возможно, не умри ее муж от случайной пули в самом конце войны, через десяток лет стал бы одним из самых богатых людей в Германии, но все сложилось, как сложилось. Самым печальным в этой истории остался тот факт, что старушка не знала, где конкретно спрятаны сокровища, но была уверена, что муж что-то рассказал Арне, мальчику, оставленному в глухой русской деревне с бабушкой. Еврейка добавила, поджав губы, что младший просто сосет из матери деньги, пытается вызнать о драгоценностях, откуда они взялись и сколько их, и она непременно ему расскажет, потому как чует свой закат, здоровье не то, а ведь этот поганец (Ева запомнила это русское слово, сказанное сгоряча еврейкой) бросит ее одну и убежит за кладом.

— В общем, — закончил Родион свой рассказ, — история эта матушке показалась очень интересной, но поучаствовать в ней не довелось. Очень скоро она уехала в Россию, познакомилась с моим отцом, они поженились и переехали в Германию. Отношения их стали разлаживаться сразу по переезду, буквально через полгода после моего рождения они развелись. Уже спустя несколько лет мама узнала от еврейки, что Хельга умерла от сердечного приступа, а ее сынишка сбежал, захватив матушкины драгоценности. Где он, никто не знал, но еврейка уверенно предположила, что тот рванул в Россию за остальным припрятанным добром.

— Вот это история, — присвистнула Любка, — и ты, значит, последовал примеру сыночка и рванул за сокровищами?

— Вроде того, — согласился Родион, — единственное, что я узнал, это фамилию генеральши до замужества, ну и имя, отчество, конечно. Поразмыслив, я решил обратиться за помощью к Грише.

— Откуда вы знаете друг друга? — спросила я.

— Я учился в Германии пару лет, — ответил Гриша, — там и свели знакомство.

— Я знал, что старушка родом из какой-то новгородской деревни, но название мама не помнила, а Гришин отец как раз из этих краев. Я рассказал историю, и Гриша обещал что-нибудь нарыть.

— И как, нарыл? — язвительно спросила подруга.

— Нарыл, — скорчил он в ответ рожу, — на самом деле, мне просто повезло. После того, как Родион рассказал мне историю и выслал данные, я немного подумал и пришел к выводу, что генерал неспроста крутился именно в Новгородской области, в частности, в Дымно. Ценности он вряд ли получил законным путем, первое, что приходит на ум — это разграбленные после революции имения. Ближайшими были наши особнячки в Марьино. Подумав, я обратился к знакомым старым ювелирам на предмет того, не сдавали ли им, начиная с пятидесятых годов какие-то ценности из этих имений. И мне повезло, один уважаемый старичок рассказал, что к его отцу еще в середине пятидесятых начала обращаться одна дама, в первый раз она принесла кольцо, сказала, что оно досталось ей в наследство от бабушки. Сомнительно, но ювелиры народ не столь требовательный, так что ложь он проглотил. Второй раз дама появилась в начале семидесятых, тогда уже дело того ювелира перехватил сын, который как раз это мне и рассказал. Женщина принесла колье, стоившее внушительную сумму. Мой знакомый купил его, поинтересовавшись о появлении драгоценности у женщины. Само собой, она сказала, что это бабушкино. Потом женщина приехала в девяностых, продала ему небольшую фреску, стоившую тоже немало. Можно сказать, благодаря ей, все и сложилось. Мой знакомый поинтересовался судьбой данного произведения искусства, но не у женщины, а у знающих людей, оказалось, что та в свое время висела в усадьбе Мазепы в Марьино. Так у меня появилась картинка в голове, и я решил проверить эту женщину. Оказалось, что она на тот момент уже умерла, но что интересно, по документам старушка была родом из деревни Дымно, точнее, так значилось в ее свидетельстве о рождении. Я подумал, что это хороший знак, и сообщил о даме Родиону. Со вторым ребенком было еще проще, повезло просто несказанно. Прямо напротив моего дома жил дедуля из Дымно, я знал об этом, так как мой отец когда-то занимался этой деревней и пытался вести с ним беседы. Фамилия деда оказалась той же, что и девичья фамилия генеральши Хельги, возраст подходил, а уж его нежелание даже слышать о Дымно… Определенным образом, все сходилось. Мы с Родионом стали думать, что делать дальше, и я предположил, что умершая бабуля вполне могла поведать о своей тайне, например, внучке. Той двадцать два, почему бы не попытаться нащупать нить через нее.

Любка сделала такое лицо, что я бы на месте Гриши лучше заткнулась. Он и заткнулся, правда, потому что подруга гневно выпалила в сторону Родиона:

— Нащупать через нее нить? И как, Родион, нащупал?

— Люба, — страдальчески сказал он, — я понимаю, как все это звучит, я, действительно, закрутил с тобой роман в корыстных целях, но совершенно неожиданно влюбился. Мое желание жениться на тебе вполне искреннее.

— Не на мне ты хочешь жениться, — разъяренно сказала подруга, — а на дедовом кладе!

— Люба…

— Знать ничего не хочу. Если бы ты действительно любил меня, не стал бы юлить и придумывать бабкины завещания и прочую чушь.

— Я хотел подойти к вопросу как бы невзначай, пойми, я думал, если ты что-то знаешь, то непременно расскажешь мне об этом. Я предложу тебе свою помощь в расследовании, и мы вместе отправимся на поиски. Но ты вместо этого наплела какую-то чушь про деда-цыгана, и я понял, ты знаешь о кладе, но говорить категорически не желаешь.

— И решил, чего бы тогда не найти его одному, — заметила Любка язвительно.

— Я решил проверить, что к чему. Если ты скрываешь информацию, значит, у тебя есть свои причины, я подумал, съезжу в это Дымно на разведку, а уж потом поговорю с тобой откровенно.

Любка сделала жест руками, который означал что-то вроде, конечно, так я тебе и поверила.

— Лучше расскажите, что было дальше, — вклинилась я.

— Мы сговорились с Гришей, — продолжил Родион, косясь на свою возлюбленную, — я поехал окружной дорогой, чтобы не появляться в Марьино и не привлекать внимания. Вдруг звонит Гриша и говорит, мол, приехала твоя невеста с подругой. Ясно, что неспроста. Гриша сказал, что присмотрит за вами и постарается узнать, что к чему. Потом он рассказал, что ты нашла у меня в сумке карту Новгорода, и это побудило тебя отправиться в Марьино.

Любка бросила в сторону Гриши «благодарный» взгляд, но он только лучезарно улыбнулся в ответ, сорвал травинку и сунул в рот.

— В общем, вы упорно молчали об истинной цели визита, и мы… — тут Родион смутился, — мы решили немного вас припугнуть в надежде, что страх развяжет язык.

Мы с Любкой одновременно открыли рты в изумлении и уставились на Гришу.

— Но наши девушки не струсили, — еще шире улыбнулся он, — правда, кое-что рассказали, но нам от этого трепа толку было мало.

— Ты… Ты… — Любка подыскивала подходящие слова, но в итоге спросила растерянно, — но как?

— Все не так сложно, как вам кажется, — сказал Гриша и нахмурился, — хочу, чтобы вы понимали, не все, произошедшее в ту поездку, было нашими проделками. Мы придумали перевернуть распятие, припугнуть вас якобы волком, на самом деле, как правильно решила Василиса, это была большая собака, плюс стуки в пещере.

— Как? — вырвалось у меня помимо воли.

— Дело было рискованное, — хмыкнул Гриша, — но мы решили попробовать. Припрятали у пещеры рацию, и когда вы оказались там, начали стучать и ходить, в общем, создавали видимость, что внутри кто-то есть, надеясь, что, наслушавшись моих баек, вы решите: сие дьявольские проделки. К тому же на тот момент вы и так пережили немало приятных минут. Вобщем, розыгрыш удался, по крайней мере, Любовь Викторовна рьяно убеждала нас, что мы попали в логово дьявола.

Подруга крякнула с досады и даже покраснела.

— Родион, — трагически сказала она, — а если бы у меня сердце не выдержало, и я бы умерла в этом лесу от сердечного приступа?

Гриша на это расхохотался, а Родион зачастил:

— Мы бы ни за что не допустили ничего подобного, Гриша все время находился рядом и следил за происходящим.

— Но если ты еще тогда не приехал, — нахмурилась я, — как Гриша смог провернуть такое в одиночку?

Мужчины переглянулись, и Гриша хмуро вздохнул.

— Переходим к неприятной части, у меня был помощник…

— Соломахин, — выпалила я.

— Все-таки узнали? — усмехнулся Гриша, — а как, если не секрет?

— Я нашла в машине Родиона железнодорожный билет на его имя, поинтересовалась у одного из знакомых в полиции, он прислал нам фото, и мы узнали того мужика.

— К тому же Сашка видел его в твоем дворе до нашего приезда, — добавила Любка.

— Повезло, — кивнул Гриша, — к Мише я периодически обращался по вопросам, в которых нужен был не обремененный моралью человек, назовем это так. Я подрядил его с собой на поиски награбленного, а когда объявились вы, попросил о помощи. Он не отказался. В ту ночь я следил за вами, Миша отвечал за само действо.

— Мы надеялись, вы перепугаетесь до смерти, — добавил Родион, — после чего расскажете Грише истинную причину, по которой прибыли в Дымно. Но вы только строили догадки и выдвигали предположения, которые совершенно не имели отношения к кладу.

— Потом стало совсем интересно, — продолжил Гриша, — кто-то порезал лодку и сунул в нее это дурацкое послание. Никто из присутствующих не мог этого сделать, вы были у меня на виду все время, а Мише такое бы и в голову не пришло, да он бы и не успел физически обернуться к реке и обратно. И тогда мне впервые пришла в голову мысль, что генеральский клад, возможно, ищем не мы одни. В конце концов, мало ли людей могло узнать то, что узнал Родион? Младший сыночек и родственники еврейки, например, это уже толпа. Кто знает, не крутились ли они вокруг Дымно все это время, не приметили ли появление двух девушек, настойчиво болтавших о своем намерении попасть в деревню? Ситуация перестала мне нравится, потому что простая задача выбраться из леса стала опасным приключением. Кто знал, что нас ждет в лесу? Связи в тех местах нет, то есть нам придется идти вчетвером через лес, ожидая чего угодно. То есть, вообще чего угодно. Но другого выхода не было, я понимал: главное, переждать ночь, а на следующий день Миша встретит Родиона на другой стороне леса, чтобы отвести к Черной пещере. Я подумал, что стоит и нам двинуть в том направлении, чтобы объединиться против врага, если он, действительно, существует, и это не розыгрыш. Дальнейшие события показали, что все куда серьезнее. Сначала начала выть собака, чего быть не должно, раз Миша с ней, а потом эти выстрелы, и все. Никаких следов, никакой крови, что произошло, неясно. Мы снова пошли к дороге и обнаружили машину Родиона. Его не было, и я понадеялся, что все в порядке: Миша его встретил, и сейчас они в лесу. Хотя в глубине души догадывался, что все гораздо хуже.

Мы с Любкой вздохнули.

— Как же ты понял, что он в багажнике? — спросила я, не решившись назвать Соломахина трупом.

— Открытая машина наводила на разные мысли. Я точно знал, Родион бы не сделал подобную глупость, значит, что-то тут не так. Вот и решил проверить багажник. Когда увидел Мишу с дурацким посланием в кармане, все встало на свои места. Я понял, что кто-то убил его и собаку, последнюю бросили в лесу, а труп решили вынести, может, хотели нам продемонстрировать, когда мы выберемся, я не знаю. Однако убийцу ждал сюрприз в виде машины Родиона.

— Я приехал, — вклинился тот, — прождал два часа, но Миши не было, Гриша высылал мне нарисованную карту деревни, я решил отправиться туда сам.

— В общем, все удачно разминулись, — невесело усмехнулся Гриша, — Родион ушел в лес, убийца спрятал труп и скрылся, а следом появились мы и угнали машину.

— Ты неплохо держался для человека, нашедшего мертвого друга, — заметила Любка.

Гриша пожал плечами.

— Во-первых, он не был моим другом. А во-вторых, я уже сказал, что догадывался о его судьбе. Найди я труп в одиночестве, мне бы пришлось поступить так же, как и вам. Миша не в ладах с законом, а тащить его тело в Марьино — совершенное безумие.

— Но ты ловко свалил на нас все черную работу, — не преминула заметить подруга.

— Просто не стал препятствовать вашим желаниям, — хмыкнул он, — в общем, я еще немного подумал и решил: разумнее будет вас покинуть. Вы избавитесь от трупа и поедете в Марьино, мне показалось это безопасным, и я остался в лесу.

— Но зачем? — нахмурилась я.

— Километрах в семи от дороги находилась заброшенная деревня, я подумал, что убийца вполне мог скрыться там.

— И пошел туда один? — Любка уставилась на Гришу, явно оценив его с новой для себя стороны.

— Я проявлял разумную осторожность, а не бросался на амбразуру, к тому же, там никого не оказалось. Я вернулся к лесу и стал ждать Родиона, и честно скажу, вздохнул с облегчением, когда он все-таки появился. Мы осмыслили произошедшее и пришли к выводу, что ему лучше пока не светиться. Вещи первой необходимости у него с собой были, и Родион остался в заброшенной деревне. Тут ты, Люба, угадала.

Подруга похлопала глазами и спросила возлюбленного:

— А если бы убийца приехал туда?

Родион усмехнулся.

— Честно говоря, я на это надеялся, но за эти дни никто не объявился. На нашу удачу телефон там ловил, хотя и с перебоями, ближайшая станция находилась далековато. Но поддерживать связь мы смогли, и это было главным. Я очень беспокоился за тебя.

Любка все-таки начала таять, бросая на Родиона нежные взгляды, а я вернула их к действительности, потому как было очень интересно дослушать историю.

— Дальше я через лес снова вышел к реке, — продолжил Гриша, — и воспользовался лодкой Миши, он приплыл сюда той же дорогой, что и мы. Мне повезло, она оказалась целой, иначе бы возвращение домой затянулось. В Марьино все было тихо, никакого шума, никаких волнений. Потом и вы приехали, я подумал, что светить машину Родиона не стоит, и ты ловко от нее избавилась.

Я смутилась, а Родион грустно вздохнул, подозреваю, машина была ему дорога.

— Дальше вы сами все знаете. Я присматривал за вами по мере сил, пока не начались совсем странные события: Аркашкина смерть, нападение в усадьбе, убийство Кристины, поджог дома, — стало очевидно, что под вас копают, при чем серьезно. Кому-то так припекло, что он использует любые методы — от подставы до явного покушения на убийство.

— Вы тоже, считаете, что Аркашку убили? — заинтересовалась Любка.

— Конечно, мог и сам помереть, но в свете происходящих событий я в этом сомневаюсь. Он, наверняка, знал тайну своего отца, по крайней мере, какую-то информацию имел. Некто пытался ее выведать, предполагаю, не преуспел и избавился от старика.

— А как ты связываешь с кладом Кристину? — спросила я.

— Она появилась весьма вовремя. Еще тогда на пляже, мне показалось, что она набивается в друзья слишком активно, но списал ее интерес на другой счет.

Любка хмыкнула, но комментировать не стала, а Гриша сделал вид, что этого не заметил.

— За то время, что мы успели пообщаться, я понял: девчонка весьма любознательна, я пошел проводить ее домой, она попыталась напроситься ко мне в гости, когда я показал свой дом, при чем намеки были довольно прозрачны.

— Что же тебя остановило? — не удержалась Любка, — ты же у нас известный ловелас.

— Не люблю излишнюю напористость, — Гриша в очередной раз скроил забавную рожицу, — мне это показалось подозрительным, особенно, расспросы о том, чем я занимаюсь. Девица пыталась делать вид, что хочет познакомиться ближе, но играла из рук вон плохо. Я ей подыграл, решив посмотреть, чем дело кончится. Как видите, ничего хорошего из этого не вышло.

— За что ее могли убить? — принялась гадать я.

— Возможно, ее подослал убийца, но после дискотеки стало ясно: девица вариант ненадежный, и лучше от нее избавиться.

— А что было на дискотеке? — нахмурилась я.

Гриша усмехнулся:

— Ты, правда, хочешь знать?

Я посмотрела на него опасливо.

— Вероятно, да.

Он рассмеялся и поднялся.

— Пойдем прогуляемся, я тебе расскажу, а наша парочка пусть пока разберется между собой.

Я кинула на Любку вопросительный взгляд, но она только захлопала глазками, что означало одно: убирайся поживее. Вздохнув, я поднялась, и мы с Гришей не спеша двинули по траве за Черную пещеру.

— Так что было на дискотеке? — задала я вопрос, так как Гриша молчал и разглядывал природу вокруг.

— Было весело, — хмыкнул он, — я пришел туда с Кристиной, увидел вас и стал наблюдать со стороны. Никогда бы не подумал, что в тебе столько темперамента.

Я стремительно начала краснеть, еще даже не зная, по какой причине.

— Вы поначалу скучали, потом вдарили по бутылочке и пошли танцевать, все еще было ничего, пока вы не выпили по второй. На тот момент мужская половина уже поглядывала на вас заинтересованно, а женская с неодобрением. Когда кондиция показалась подходящей, парни пошли в атаку. Тут Любовь Викторовна меня весьма удивила, потому что дала всем своим ухажерам решительный отпор, зато ты веселилась, как могла.

Я глубоко выдохнула и спросила терпеливо:

— Можно подробности?

Гриша активно закивал.

— Во-первых, ты не отказывала в танце ни одному парню, но особенно, видимо, тебе приглянулся чернявый еврейчик, потому как в его объятьях ты провела больше всего времени. Замечу, что он вел себя не всегда прилично, но тебя, кажется, это устраивало.

— Господи боже мой, — пробормотала я, хватаясь за голову. Неудивительно, что Гриша обо мне такого невысокого мнения, раз я вытворяю подобные фокусы.

— В общем, еврейчик принес тебе третью бутылочку, и после нее ты совсем поплыла. Предполагаю, он уже видел тебя в своей постели, но нужда заставила его отойти, ты села, было, на скамейку, но почти сразу двинула на улицу и устремилась к соседнему дому смотреть звезды. Там я тебя и выловил.

— Спасибо тебе большое, — я чувствовала, что краска стыда залила мое лицо полностью.

— Не за что, — подмигнул он мне, — к чему я веду. Потом уже я поболтал с подружкой Кристины и некоторыми людьми с дискотеки, оказывается, девушка закатила скандал, махнув лишнего. Кричала что-то вроде того, что скоро она станет богата, и все парни будут ее, а я могу трахать свою рыжую подружку, сколько душе влезет. Это я цитирую.

Я нахмурилась и сказала:

— Я не рыжая.

Пожалуй, это был первый раз, когда я увидела настолько растерявшегося Гришу, видно, он ждал любой реакции, но уж точно не этой.

— В общем, да, — сказал осторожно, — скорее, блондинка.

Его слова почему-то прозвучали, как оскорбление, но я решила, что сейчас не время обижаться.

— Значит, Кристина говорила, что будет богата? — Задумчиво протянула я, — убийца обещал ей денежное вознаграждение за то, что она вотрется к тебе в доверие и узнает какую-то информацию об интересующем его деле?

— Это первое, что приходит на ум. Увидев, как открыто она подставляется сама и тащит его, он посчитал разумным избавиться от лишнего свидетеля.

Мы развернулись и двинули тихим шагом обратно.

— Вы не смогли найти третьего ребенка? — задала я вопрос, немного подумав. Гриша качнул головой.

— Он словно в воду канул, мы предполагаем, что он поехал в Россию сразу после смерти матери. Я поинтересовался у знакомого, не прилетал ли он в тот год сюда под своим именем, мужчины в списках не оказалось. Скорее всего, он, как и его сестра, воспользовался отцовскими драгоценностями, чтобы сделать себе новые документы. Думаешь, младший сын и есть главный злодей?

— Вполне может быть, — пожала я плечами.

Гриша вдруг остановился и потянул меня за руку.

— Василиса, — сказал сурово, — ты мне долго будешь голову морочить?

Я уставилась на него непонимающе, а он закатил глаза.

— Значит, ты, и в правду, просто дура.

Я открыла рот в полном непонимании.

— С чего это ты… — начала я, но вынуждена была заткнуться, потому что Гриша меня поцеловал.

— Эй, — отстранилась я, — не надо этих номеров, больше тебе не удастся сочетать приятное с полезным.

— Считаешь, я тобой пользовался? — хмыкнул Гриша.

— А ты как считаешь?

Вместо ответа он достал бутылку воды, открыл ее, я не успела опомниться, как Гриша перевернул ее и вылил воду мне на голову. Я так остолбенела, что стояла, открывая и закрывая рот, не в силах вымолвить ни слова.

— Неприятно, правда? — сморщил он нос, улыбаясь, после чего развернулся и пошел к нашей парочке.

Я пришла в себя и разъяренно отправилась следом. Любка с Родионом, видимо, выяснили все, что хотели, потому что мы застали их в объятьях друг друга.

— Василиса, — вздернула подруга брови, — ты хоть кофточку запахни. Родион, конечно, человек почти женатый, но может окосеть от такой красоты.

Я опустила глаза и чертыхнулась, майка, наполнившись водой, облепила грудь и просвечивала. Несмотря на то, что я была в бюстгальтере, выглядело довольно откровенно. Гриша рассматривал мою грудь с нескрываемым интересом, Родион сиротливо разглядывал дерево. Я быстро застегнула молнию на кофте, а подруга хмыкнула:

— Под дождь попала?

— Вроде того, — буркнула я, — какие у нас теперь планы? Будем убираться отсюда?

— Мы еще не закончили, — тут же расцвел улыбкой Гриша, — Люба, посмотри на Родиона, он же прикипел к тебе с нежностью и любовью, хотя я предупреждал его, что лучше завести короткую интрижку, а то проблем не оберешься. Но ведь нет, на все готов ради тебя. Неужто ты его не осчастливишь?

— Не понимаю, о чем ты, — досадливо ответила подруга, и я сделала вывод, что все она прекрасно понимает.

— Расскажи нам, солнце мое, что же на самом деле тебя погнало в деревню?

Любка неохотно стала топтаться на месте.

— Не таись, Люба, — ласково сказал Гриша, а она только покосилась в его сторону.

— Вот хитрец, — покачала головой.

— Я? — казалось, он был потрясен до глубины души. — Мы вам все, как ну духу, хотелось бы в ответ услышать такой же честный рассказ.

Мы с Любкой переглянулись, и она рассказала всю правду с самого начала, а именно с того момента, как наткнулась в квартире бабушки на странное письмо. Я слушала ее внимательно и с удивлением констатировала, что она даже не приврала, а уж когда и наши с ней предположения рассказала, я даже забеспокоилась, все ли у нее в порядке. Видимо, любовь влияет на людей странным образом, вот подруга, например, врать перестала. Родион слушал Любку, перебирая ее пальцы в своей ладони, а Гриша просто глаз не сводил, видимо, как и я, пытался поймать на лжи. Когда она закончила, некоторое время стояла тишина, а потом Родион задумчиво протянул:

— Значит, вход в пещеру зашифрован, а шифр известен только наполовину.

— Первая часть не так сложна, — заметил Гриша, — встань спиной к Черной пещере, отсчитай пятьсот шагов. Если второй шифр столь же легок, мы отыщем вход и без него.

— А то умных мало, — хмыкнула Любка, но мы все-таки направились к пещере.

Отсчитали пятьсот шагов согласно инструкции и замерли, оглядываясь. Ничего похожего на дверь вокруг не было, сплошь деревья да кустарники. Мужчины принялись искать на земле какой-нибудь лаз, но и в этом не преуспели.

— Может, ее просто взорвать, — буркнула Любка, утомленная излишней деятельностью. Поймав очумелые взгляды, тут же добавила, — аккуратно, чтобы не повредить содержимого.

— Если наш дедуля такой умелец, как кажется, — усмехнулся Гриша, — то вполне мог заминировать вход от интересующихся лиц, доступ к подобным вещам у него явно был. К тому же, в земле могут находиться мины с войны, рванет еще что-нибудь.

После последней фразы находится тут нам и вовсе расхотелось. Я представила себе, что было бы, наткнись мы на мину во время наших приключений, и очень захотела домой, или по крайней мере, в Марьино. Тем не менее, мы потратили еще час на поиски, которые не привели ни к каким результатам. После этого было решено двигать в деревню. В Марьино мы вернулись уже в сумерках, надо сказать, изрядно вымотанные. Проезжая по дороге, встретили Сашку, он помахал нам рукой, следуя к дому тети Марины.

— Как дела? — поинтересовался Гриша, тормознув рядом, тот пожал плечами.

— Ничего нового.

Гриша кивнул, и мы поехали к дому.

— Это кто? — спросил Родион.

— Сашка, который ездил с нами в деревню, большая любовь нашей Василисы.

Я нахмурилась, но смолчала. Гриша оставил машину во дворе, и мы завалились в гостиную, устало зевая.

— Какие планы? — поинтересовался Гриша.

Оказалось, планов никаких. На обратной дороге мы некоторое время обсуждали, что же делать дальше, но к решению не пришли, потому как кроме того, чтобы просто искать вход, в голову ничего не приходило.

— Остается ждать развития событий, — вздохнув, сказал Гриша, — наш убийца должен предпринять какой-то шаг. Ему нужно узнать, как попасть в пещеру, значит, ему нужны вы.

Мы с Любкой неодобрительно посмотрели на Гришку, но он пожал плечами.

— А чего вы ждали, когда ввязывались в эту историю? Сидели бы дома, ничего бы не случилось.

Доля истины в его словах была, признавать ее не хотелось, но пришлось.

— Значит, ждем и соблюдаем осторожность, — сделал вывод он, я кивнула. Любка взяла Родиона под руку и сиротливо посмотрела на меня.

— Васечка, ты же не будешь против, если мы с Родей займем комнату, в которой мы с тобой спали?

Я только глаза закатила, и парочка поскакала вверх по ступенькам, негромко переговариваясь. Гриша с интересом повернулся ко мне.

— Я лягу здесь, на диване, — сказала я, предупреждая возможные вопросы или предложения.

— А если на нас ночью нападут? — спросил он в шутку, но я вдруг озаботилась этим вопросом. Встречать врага в одиночестве мне совершенно не хотелось.

— Ляжешь в моей комнате, — сказал он.

— Ладно, только не смей ко мне приставать.

— Главное, сама удержись, — хмыкнул он, а я пошла наверх, громко топая.

В комнате Гриша прилег на кровать и похлопал на место рядом с собой, поглядывая на меня весьма однозначно.

— Мне помыться надо, — сказала я и тут же удалилась в ванную, закрывшись изнутри на щеколду.

* * *

Надо сказать, к процессу помывки я подошла со всей ответственностью, мылась долго и тщательно, стараясь оттянуть момент выхода. Наконец, я вытерлась, надела футболку и шорты и аккуратно приоткрыла дверь. Гриша мирно спал на кровати, подложив руку под подушку, во сне его лицо стало по-мальчишечьи милым и открытым, без своей дурацкой ухмылки парень выглядел просто умилительно. Я тихонько погасила свет, сняла шорты и залезла под простынь, служившую покрывалом. Гриша даже не шевельнулся, я повернулась к нему спиной и моментально уснула. Проснулась я оттого, что хлопнула дверь, следом раздался Любкин смех, и она потопала вниз по лестнице. Видимо, парочка истосковалась друг по другу, раз до сих пор никак не уснут. Тут я поняла, что лежу на боку, а Гриша обнял меня сзади и сопит куда-то в область шеи. Я мысленно покачала головой его наглости, хотя и отметила, что мне весьма удобно и приятно. Потом постучала себя по голове за дурацкие мысли и посоветовала спать дальше. Прошло минут пять, когда скрипнула дверь и раздался тихий голос Родиона. Он звал подругу. Она не откликнулась, и он стал спускаться по лестнице. Я тут же насторожилась, подскочила и растолкала Гришу, включая ночник.

— Что случилось? — потер он глаза, глядя на меня.

— Кажется, Любка пропала, — прошептала я.

— Что? — Гриша сел на кровати, и тут же к нам влетел Родион.

— Любы нет! — выпалил он.

Гриша быстро протер лицо, потом потянулся к джинсам, а я к шортам. Родион тактично отвернулся и начал взволнованно рассказывать:

— Мы были в комнате, она пошла вниз за водой. Минут через пять я подумал, что она долго ходит, спустился вниз, ее нет, окно в кухне открыто.

Гриша быстро спустился вниз, мы следом за ним. Он выглянул в открытое окно и сказал:

— Нужно осмотреть все вокруг, если ее оглушили, могли тащить волоком, под окном в любом случае должны быть следы.

Мы выскочили на крыльцо, Гриша кивнул Родиону в сторону дороги:

— Проверь следы шин.

Родион поспешил к калитке, мы обошли дом и уставились на траву. Она была примята, но так как Гриша ухаживал за газоном, определить, куда пошел человек, было трудно. Тут подбежал Родион:

— На дороге свежие следы от машины.

— Поехали, — кивнул Гриша, мы сели в его машину и выехали со двора.

— В деревне прятаться негде, — сказал Гриша, — значит, ребята на дороге из Марьино, если повезет, сможем нагнать их, пока они не свернули в какую-нибудь деревеньку.

Нам только и оставалось, что надеяться на удачу, но буквально через пару минут Гриша выругался.

— Что случилось? — испуганно посмотрела я на него.

— Тормоза не работают.

Я ухватилась за ручку на заднем сиденье, а Родион внимательно посмотрел на Гришу:

— Справишься?

— Попробую, — хмыкнул он, правда, вид остался серьезным. Следующее время прошло для меня в весьма напряженном состоянии. Мы по-прежнему ехали вперед, Гриша крепко держался за руль, а Родион пялился на дорогу. В моем понимании мало что менялось, разве что у Гриши на лбу выступили капли пота от напряжения.

— Что он делает? — спросила я негромко у Родиона.

— Гасит двигатель, — бросил он в ответ.

Легче мне не стало, и я понадеялась на то, что Гриша справится со своей задачей. Наконец, скорость стала падать, и вскоре мы, дернувшись, остановились на обочине, куда Гриша успел свернуть в последний момент. Он глубоко выдохнул, после чего рукой вытер лоб и вылез из машины, мы последовали за ним. Родион хлопнул его по плечу, я заметила, что рука его подрагивала.

— Что теперь? — бестолково спросила я их.

— Придется возвращаться назад, — зло сказал Гриша.

Мы поплелись в сторону дома, думая каждый о своем.

— Ты вообще поняла, что нас хотели убить? — поинтересовался Гриша.

— Испортив тормоза?

Он кивнул.

— Летальный исход в таком случае выше девяноста процентов, нам крупно повезло.

— Что тебе не нравится конкретно? — спросила я, понаблюдав за ним.

— До этого намерения были не столь очевидны. В лесу нас вроде бы вообще не трогали, в особняке могли поджидать с целью побеседовать, по крайней мере, погоню за нами не послали. Дом могли поджечь с целью припугнуть, если бы вы спали, то успели бы проснуться и покинуть дом. Но сейчас кто-то явно готовился проститься с нами навсегда.

— А Любку похитили, решив, что раз она внучка, то знает все, что нужно, — добавила я, и мы примолкли.

Направление мыслей было очевидно: сначала избавиться от нас, потом заняться Любой, а после этого… Мне даже думать не хотелось, что может случиться. Родион решительно сказал:

— Мы должны ее найти.

Мы кивнули, хотя идей, куда идти искать не было ни у кого.

— Пойдемте к деду в усадьбу, — сказала я вдруг, — он мужик глазастый, мог и приметить проезжающую машину.

Мысль была так себе, но мы двинули в ту сторону. Идти пришлось прилично, мы теряли драгоценное время, злились, но ничего поделать не могли. Наконец, вдали мелькнули крыши особняков. Мы прибавили шагу и вскоре прошли под шлагбаумом по дороге. Было темно и тихо, мы двинули к одному из особняков, как вдруг откуда-то сбоку раздался голос.

— Стой, кто идет?

Я узнала старичка и громко ответила:

— Это Василиса, — и еще добавила, — принцесса.

Тут же зажегся луч фонаря, мы сощурились, с трудом разглядывая старичка с трубкой в зубах.

— И что же ты тут делаешь в такой час, принцесса? — спросил он.

— Мы хотели у вас спросить, вы не видели тут машины последние минут сорок?

Он сердито покачал головой:

— Ты помнишь, что я тебе говорил?

— О чем именно? — уточнила я.

— О любопытной Варваре, которой нос оторвали.

— Помню, но вы поймите, сейчас дело очень серьезное.

— Теперь и голову оторвут, — выдал он с печалью в голосе, и в тот же момент что-то обрушилось мне на затылок, и я упала во тьму.

Открыв глаза, я поняла, что кардинально ничего не изменилось: та же темнота, боль в голове, еще и жутко холодно. Я сделала попытку подняться, но тут же застонала и бросила эту попытку.

— Василиса, — раздался Гришин голос, — ты очнулась?

— Вроде того, — пробормотала я, вглядываясь в темноту и различая три мужских силуэта, — кто с нами?

— Это я, Сашка, — раздался голос приятеля, надо сказать, весьма грустный.

Я снова попыталась встать, превозмогая боль, но тут же поняла, что помимо физического недомогания меня держит рука, прикованная наручниками к трубе.

— Какого черта происходит? — нелицеприятно высказалась я, — вы тоже прикованы?

— Ага, — усмехнулся Гриша, — дед отвлек наше внимание, ребятки подошли сзади и долбанули по башке. Очнулись мы уже здесь.

— А Сашка?

— Меня сцапали раньше, — вздохнул он, — и привезли сюда.

— Зачем? — задала я логичный на мой взгляд вопрос, а Гриша вздохнул:

— Думай, Василисушка, думай.

Я напрягла и без того больную голову, а потом простонала:

— Это он все устроил, дед?

— Соображаешь, — хмыкнул Гриша.

— Любка, наверняка, у них, — заявила я решительно, — нужно выбраться отсюда и найти ее.

— Наручники ты разгрызешь? Поверь, мы тут тоже делом занимались, пока ты была в отключке. Сидят, как влитые.

Я снова высказалась и заметила с горечью:

— Как же я могла не догадаться?

— С чего бы тебе догадаться? С таким успехом можно каждого жителя подозревать.

— Неужто он тот самый третий ребенок? Арнольд.

— По возрасту подходит, но точно неизвестно.

— Не мог он убить Аркашку, — не поверила я, — он же брат ему.

Тут Сашка робко кашлянул.

— Кто кому брат? — поинтересовался неуверенно.

— Долгая история, — отмахнулся Гриша и обратился ко мне, — после всего случившегося ты веришь в его родственные чувства?

— Ребята, — тихо протянул Сашка, — Аркашку, скорее всего, я убил.

— Что? — выпалили мы разом.

Приятель тяжко вздохнул и продолжил:

— В тот день, после дискотеки, вы с Любкой попросили меня сделать вам по бутылочке, но потом надобность отпала, и я вылил согнанное в ведро.

— Помню, — кивнула я.

— Через некоторое время я вернулся в комнату, мне не понравился запах, я стал проверять… В общем, спирт оказался паленый. А я с него как раз гнал для Аркашки коньячный напиток.

Сашка умолк, мы тоже молчали, осмысливая услышанное. Не хотелось верить в такую дурацкую случайность, но жизнь, как говорится, может развернуться на пятаке, так что это вполне могло быть правдой.

— Но ведь на дискотеке никому не стало плохо, — сказала я.

— Там был спирт из другой коробки, его как раз хватило для дискотеки, а потом я вскрыл новую коробку… Когда понял, что к чему, то ужасно испугался. Такие дела вокруг творятся, к тому же вы заподозрили, что Аркашку убили, я подумал, что полиция может подумать так же, и если все вскроется, мало мне не покажется…

— Это ты поджег дом? — ахнула я, а Гриша только матюгнулся.

— Да, — голос одноклассника был донельзя расстроенным, — я подумал, вы решите, что это как-то связано с деревней и тем, что в ней произошло. Потом еще Кристину убили, все вокруг вас стянулось…

— Вот спасибо тебе, — заметил Гриша, а Сашка вздохнул.

— Когда ты отнес Аркашке напиток? — спросила я.

— Вечером перед дискотекой. Он меня про вас спросил, тут ли вы еще, я сказал, что да, он мне и говорит, мол, ты, Сашка, лучше в это дело не лезь и девчонкам скажи, чтобы домой ехали, ничего хорошего не выйдет. Я его пытался разговорить, но он как замолчал, так больше и не раскрыл рта. Я от него вышел, пошел домой, а на душе как-то нехорошо, повернул назад, думаю, дай-ка еще раз попробую поговорить. Подхожу к калитке, а с задней калитки дед выходит.

— Какой дед?

— Этот, из имения. Я в кустах переждал, пока он не скрылся, потом заглянул к Аркашке. Тот мне рад не был, наорал, чтобы я прочь убирался, я и ушел.

— Почему же ты нам не рассказал? — качая головой, спросила я.

— Я хотел для начала у Виталика выспросить про этого деда.

— Какого Виталика? — устало спросил Гриша.

— Пономаренко. Он же деду этому помогал, его Володька Киров привлек.

— Ничего не понимаю, — пожаловалась я.

— Короче, — стал торопливо объяснять Сашка, — мы с Виталиком неплохо общаемся, оба сюда с детства ездим. Он мне говорил, что Володька Киров, это из соседней деревни парень, его позвал в имении подработать, дед того нанял, чтобы мелким ремонтом заниматься. Вот я и подумал, он сможет о деде что-то рассказать. Вы с Любкой уже вовсю веселились, поэтому привлекать в тот момент вас смысла не было. Я подошел к Виталику, начал исподволь расспрашивать, он мне и говорит, я, мол, забил на эту работу, зачем она мне? Ну я спрашиваю, а Володька? Он говорит, у него и спроси. Только Кирову не до меня было, он вовсю Василису обхаживал.

Я покраснела, радуясь, что в темноте этого никто не заметил.

— Погоди, — насторожился Гриша, — Киров — это тот чернявый еврей?

— Да, — ответил Сашка.

— Ты его хорошо знаешь?

— Не очень. Виталик вроде говорил, что у него бабка где-то за границей, и сам Вовка учился тоже там, то ли в Германии, то ли в Италии, не помню. Родители его в Новгороде живут, здесь дача, вот он после возвращения из-за границы сюда наведался отдохнуть.

— Это интересно, — пробормотал молчавший доселе Родион, Гриша поддакнул.

— Думаете, этот Киров как-то связан с той еврейкой, которая дружила с Любкиной прабабкой? — поинтересовалась я, так как сама думала в том же направлении.

— Все может быть, — отозвался Родион.

— Его огромный интерес к Василисе на дискотеке становится понятен, — заметил Гриша, и я даже немного обиделась. Что же выходит, просто так мной парень заинтересоваться не может?

— Он мог вытащить из ее сумки ключи от машины, — согласился Родион, а Гриша обратился к Сашке:

— Ты не знаешь, с Кристиной Авдеевой парни в каких отношениях состояли?

— В прошлом году она с Володькой встречалась. Но он тут с кем только не встречался, девки от него млеют.

— И тем не менее, — Гриша был задумчив, — если предположить, что Киров и дед в сговоре… Парень подключил свою бывшую девушку, когда не заладилось, избавился от нее, пытаясь свалить все на Василису.

— На дискотеке Володька пытался успокоить Кристину, когда та орала, по крайней мере, я видел их обоих в подсобном помещении.

— Если бы ты все это нам раньше рассказал… — посетовала я.

— Как будто меня кто слушал? — усмехнулся он, — вы либо молчали в тряпочку, либо несли полную чушь. Я же не дурак, понимаю: что-то серьезное происходит. Я хотел рассказать, честно, но после дискотеки Аркашка умер, а когда я сообразил, кто в этом виноват, откровенно говоря, мне стало не до вас на какое-то время.

— Что же делать? — нервно спросила я, — если все так, как мы думаем, Любка сейчас у них, и…

— Любка не у них, — неожиданно перебил Сашка, а я уставилась на его очертания.

— А где?

— Вы же меня обогнали на машине, а когда я до вашего дома дошел, увидел, что неподалеку Володька Киров трется. Я сначала значения не придал этому, пришел домой, поужинал, решил спать лечь, а тетя Марина с бабулей сидели в кухне, болтали. Я лежу, а краем уха разговор их ловлю. Естественно, тут все разговоры вокруг вас и недавних событий. Заговорили о Кристине, мол, девка она была распутная, дошли до ее ухажеров, ну и Киров всплыл. Тут тетя Марина стала говорить, что он парень непутевый, мать у него вроде как из интеллигенции, а вот отец на руку нечист, бандит, одним словом. И Володька сам тоже хорош, еще в школе успел за грабеж залететь в тюрьму, понятно, его отмазали, но замашки из человека уже не выбить. В общем, она болтает, а я лежу и думаю, какого черта он напротив Гришиного дома крутился? В общем, не по себе как-то стало, поднялся тихонько, оделся и через окно вылез. Думаю, забегу к вам, проверю, и назад. Пробежал огородами, через забор перелез и в кустах затаился. Буквально минут через десять вижу, кто-то к Гришиной машине аккуратно подошел, поковырялся и скрылся в кустах. Я еще посидел и стал аккуратно к стене дома пробираться, тут свет в кухне зажегся, и я к окну скользнул. Вижу, Любка появилась, я в окошко постучал, она меня увидела, очень удивилась. Я знаками велел ей молчать и окно открыть. Она послушалась, вылезла за мной следом, и мы аккуратно в кусты отошли. Я ей обо всем рассказал, что видел, она, конечно, перепугалась, хотела за вами идти, но я ее проводил до окольной дороги и отправил к тете Марине, а сам назад пошел, к вам. Тут меня в кустах и сцапали.

— Кто? — влезла я.

— Виталик с Володькой, чем-то по башке дали, и сюда отвезли, а потом уже и вас доставили.

— То есть Любка, скорее всего, жива-здорова, — облегченно выдохнула я.

— Ага, — согласился Сашка, — возможно, догадалась полицию вызвать.

— Только непонятно, кого искать, — заметил Гриша.

— Володьку Кирова, кого же еще.

Тут в дверях заскрежетал замок, она распахнулась, и сам Володька Киров предстал нашим очам. Точнее, я решила, что это он, потому как описание чернявый еврейчик, данное Гришей, очень ему подходило. Правда, надо признать, парень был очень симпатичный, что не мешало ему оказаться подлецом.

— Привет, красотка, — широко улыбнулся он, глядя на меня.

Света, падающего из коридора, было вполне достаточно, чтобы разглядеть похабность его улыбки.

— Поболтаем немного наедине? — усмехнулся он, проходя и отстегивая меня от трубы, — мне кажется, в прошлый раз мы нашли общий язык.

— Тронешь ее, я тебе голову оторву, — процедил Гриша, но Киров только весело усмехнулся.

— Сомневаюсь, что тебе это удастся. Пошли, красотка, — он потянул меня к выходу, а я пошла за ним, бросая на Гришу испуганные взгляды. Киров запер подвальную дверь и повел меня по коридору.

— Куда мы идем? — решила я вступить в диалог.

— Потерпи, скоро все узнаешь, — хмыкнул он, поглядывая на меня с интересом, так что я сразу замаялась.

Мы поднялись по лестнице на первый этаж, и я поняла, что мы в одном из особняков. Володька провел меня по первому этажу в комнату, внутри сидел дед и незнакомый мне паренек, вероятно, тот самый Виталик Пономаренко. Меня усадили на стул, а дед усмехнулся.

— Что скажешь, принцесса?

Я пожала плечами. Он присмотрела ко мне и спросил:

— Знаешь, кто я?

Я кинула на него взгляд и нехотя сказала:

— Подозреваю, на самом деле вас зовут Арнольд.

Дед хмыкнул, а вместе с ним и Володька. Пономаренко смотрел с интересом.

— Я сразу понял, что ты умница, — согласился дед, — но не будем тянуть. Нам нужно знать, как попасть в пещеру?

— Я не знаю, — ответила я, а он погрозил мне пальцем.

— Не дури, а то будем разговаривать по-другому.

— Это как? — заерзала я в неприятном предчувствии.

Володька склонился ко мне сзади и провел руками по моим плечам.

— Есть разные способы, — сказал он с пошлой ухмылкой, а я рьяно замотала головой.

— Я, правда, не знаю, — зачастила, глядя на деда, — мы смогли докопаться только до того, что вход зашифрован. Одну часть, скорее всего, знала бабушка Любы, вторую — Аркашка, но что это за шифр — неизвестно. Аркашка умер, ничего нам не рассказав, а Любкина бабушка и того раньше. Мы вообще влезли в эту историю случайно.

Я замолкла, дед с Володькой переглянулись, и последний хмыкнул:

— Не верю я ей.

— Как прикажешь добиваться правды? — поинтересовался дед. Володька встал напротив меня и посмотрел в глаза.

— Кажется, мы с тобой не успели познакомиться поближе, — усмехнулся он, опуская взгляд в сторону моей груди, — может, исправим?

— Не уверена, что вы в моем вкусе, — ответила я, как можно скромнее, а Володька рассмеялся.

— На дискотеке ты была гораздо сговорчивей.

— Я была пьяна.

— И доступна, — кивнул он и подергал мочку уха, задумавшись, потом продолжил, — что ж, придется начать с твоих дружков. Будем колотить их, пока у тебя в голове не просветлеет. Предлагаю начать с красавчика брюнета, что скажешь?

Я сжала зубы и посмотрела на Кирова.

— Я сказала вам правду, мы не знаем шифр.

— Тем хуже для них, — широко улыбнулся он и кивнул Виталику.

Они удалились из комнаты, а я осталась с дедом. Он посматривал на меня с печалью.

— Неужто братец не сознался, — покачал головой, я пожала плечами.

— Как вы его нашли? — задала вопрос вместо этого.

Он усмехнулся:

— Не так уж это и сложно. Я знал, что у меня есть сестра в России, после смерти матери я нашел письмо от нее и двинул на матушкину родину.

— Прихватив драгоценности, — вставила я, а он снова усмехнулся.

— Именно. До самой смерти мать упорно молчала, откуда у нашей семьи столь дорогие вещицы, но потом рассказала. Правда, она и сама не была уверена, что все так и есть, но я решил, что проверить не помешает.

— Что же она рассказала?

— Интересно? — хмыкнул дед, — вот и мне было интересно…

Тут вдруг раздался выстрел, дед вскочил, и я следом за ним.

— Сиди здесь, — приказал он мне, доставая пистолет, и я просто приросла к полу. Он выскользнул из комнаты, я услышала, как повернулся ключ в замке, рванула к двери, так и есть — заперто. Окон не было, я попробовала выломать дверь, но только отшибла плечо. За ней, меж тем, шумели и бегали, раздались еще выстрелы, и стало тихо. От греха я схоронилась за тумбой в углу. Вскоре раздались торопливые шаги, дверь распахнулась, и я увидела подругу.

— Любка! — вскочила я, а она взвизгнула от неожиданности и схватилась за сердце.

— Чуть не умерла от страха, — сказала сердито, но тут же бросилась ко мне.

Мы обнялись, я встревоженно спросила:

— Что происходит?

— Повязали деда, и ребят тоже.

Мы выглянули из комнаты, я обнаружила троицу в руках у полицейских, их как раз уводили. Мироненко, увидев меня, улыбнулся и махнул рукой. Тут из коридора выскочили наши ребята.

— Где Василиса? — первым делом спросил Гриша, Мироненко с усмешкой кивнул в нашу сторону, а я пискнула:

— Я здесь.

Он подбежал, осмотрел меня с ног до головы и спросил:

— Они ничего не сделали тебе?

— Не успели.

— Граждане, — подал голос следователь, — давайте-ка покинем это место, у нас еще немало дел.

До утра мы торчали в отделении, отвечая на многочисленные вопросы. Часов в семь вся наша компания сидела в каком-то кабинете и пила кофе, переговариваясь. Сашка клевал носом. Наконец, пришел Мироненко, оглядел нас с усмешкой и поинтересовался, садясь:

— Что, интересно узнать, что к чему?

Мы только переглядывались, но он не стал томить и рассказал историю, которая сложилась в итоге всех бесед. Арнольд, по переезду в Россию ставший Семеном Григорьевым, долгое время пытался вызнать у матери, откуда в их семье столько дорогих вещей, но она упорно молчала. Перед смертью старушка, видимо, что-то переосмыслила и рассказала сыну, что его отец, ныне погибший, еще в начале века припрятал в русской деревушке немалые богатства. Точно она ничего не знала, но за годы свела в своей голове все данные и получилось следующее. Муженек активно разграблял в начале века богатые имения, но вывезти все за границу не смог, потому нашел надежное место в деревне Дымно, откуда и увез Ольгу еще юной девушкой. Жили они небедно, вскоре родилась дочь, потом сын, прошла первая мировая, никак не затронув их в финансовом плане. В тридцать восьмом муж настоял на выезде в Россию, Ольга была этому рада, хотя не знала, как их встретят. Всей семьей они приехали в Дымно, а вот вернулись не всей. Муж категорично заявил, что мальчик должен остаться в деревне с бабкой. Ольга не знала, что делать, плакала, умоляла, стращала, но ничего не помогло, он забрал жену с дочерью и увез в Германию, а бедный Арне начал новую жизнь под именем Аркадий в незнакомой стране с незнакомыми людьми. Русский язык в их семье знали все, потому языкового барьера не было, чего не сказать о моральном. В письмах, которые мальчик слал в Германию сестре он постоянно просил забрать его из этого проклятого места, от дьявольской пещеры. Родные не понимали, о чем речь, но он ничего не объяснял, и тогда Ольга впервые подумала, что отец что-то внушил ребенку, при чем специально. Она свела в голове события и поняла: там, в Дымно, муж припрятал драгоценности, которые получил незаконным путем. Арне он оставил с целью присматривать за тайником, по всей видимости, это была какая-то пещера. Тогда она вспомнила о Черной пещере на краю деревни. Про нее рассказывали разные байки, мол, она была завалена еще в начале девятнадцатого века, в ней проводились какие-то черные мессы. Жители деревни подкараулили участников, убили их вилами, сложили внутри и завалили вход. На сколько все это было правдой, сказать трудно, сочинять в деревнях любят, но много ли надо маленькому мальчику, оказавшемуся одному в глухих незнакомых местах?

Так как по возвращении из России коллекция драгоценностей пополнилась, Ольга решила, что догадки ее верны. Она попробовала поговорить с дочерью, но та отмалчивалась, заявив, что ничего не знает. Женщина понимала, что ее муж мог заставить молчать или говорить любого, в том числе собственных детей. Он был деспотичен и суров, хотя ни разу в жизни не поднял руки на свою семью. Потом началась вторая мировая, которая тоже несильно отразилась на благосостоянии семьи. Зато связь с Арне пропала полностью, его судьба стала неизвестна, а выехать на родину за мальчиком просто не было возможности. Муж практически все время был на фронте, самым продолжительным было его пребывание дома в конце сорок четвертого, семья даже справила вместе новый год. Потом он уехал, а Ольга поняла, что беременна. Новость была встречена мужем радостно, но увидеть ребенка ему так и не довелось: шальная пуля оборвала его жизнь перед самым окончанием войны. Ольга не знала, как дальше жить, но вскоре в их семье появился один из друзей мужа, человек довольно влиятельный. К тому моменту женщина уже вступила в права наследования и нашла в сейфе драгоценности, о которых в завещании, само собой, не было сказано ни слова. Так вот, появившийся друг намекнул, что знает о них, и предложил купить что-нибудь. Так Ольга обзавелась источником дохода на всю оставшуюся жизнь. Она понимала, что вещи стоят гораздо дороже, но не рисковала, боясь быть улученной и наказанной. Ее дочь Ансельма уже давно не жила с ней, она успела выйти замуж и развестись, после чего сняла квартиру в другом городе и стала жить там. Естественно, мать помогала ей, как могла, хотя виделись они не часто, так что Арнольд стал для женщины отдушиной, она отдала ему всю себя, потому, наверное, мальчик и вырос эгоистом. С сестрой он практически не общался, виделись они всего пару раз, потому на ее желание уехать в Россию он никак не отреагировал. Об Арне Ольга ничего не знала, хотя подозревала, что дочь продолжает переписку с ним, скрывая это от мучавшейся неизвестностью матери. Когда Ансельма приехала и сообщила о своем желании ехать в Россию, Ольге ничего не оставалось, как достать очередную драгоценность. Друг мужа, который стал уже другом семьи, помог и тут. Ансельма стала Елизаветой, получила документы и путевку в новую жизнь. Перед отъездом мать дала ей часть драгоценностей, которые Любкина бабушка на страх и риск вывезла прямо на себе на новую родину. Судьба дочери осталась для Ольги неизвестной, та написала ей только одно письмо, в котором сообщила, что устроилась и начала новую жизнь. Единственным рядом с матерью остался Арнольд, но и он был уже взрослым мужчиной, живущим своей жизнью. Так как Ольга постоянно снабжала его деньгами, он заинтересовался, откуда они берутся. Стойкое молчание только распаляло его интерес, они стали конфликтовать, сын практически забросил ее, появляясь только за очередной ссудой. Умерла Ольга, когда Арнольду уже было под сорок. Тайна перестала быть тайной, и мужчина, наконец, заполучил все данные, имеющиеся у матери. Он обзавелся новыми документами и рванул в Россию за отцовским кладом. Однако его ждало крупное разочарование: деревни давно не было. Несмотря на то, что пещеру Арнольд нашел, войти туда не было возможности, вход завален наглухо, а взрывать его мужчина поостерегся из тех же соображений, что и мы. Но он не опустил руки, у него было письмо от сестры, то единственное, и он попытал счастья, отправившись в город, из которого оно было отправлено. Ансельму, а ныне Елизавету, по указанному адресу он не нашел, но совершив некоторые денежные вложения, выяснил новое место жительства. К тому моменту его сестра уже была пожилой женщиной, замужем, со взрослой дочерью и внучкой. Она встретила его, скорее, настороженно, а когда зашел разговор о брате и отце, стала взволнована и замкнута. Ничего не добившись, Арнольд вернулся в Новгородскую область, Марьинское имение его заинтересовало, он сделал догадку о том, что именно его разграбил их папашка, и оказался прав. В имении, ставшем музеем, хранились фотографии, на одной из них он признал колье на груди женщины, оно было идентичным тому, что мужчина прихватил с собой, отправляясь в Россию. Недолго думая, Арнольд устроился работать в имение, а сам стал аккуратно разнюхивать у местных, не знают ли они кого-нибудь из Дымно. Тут удача свалилась на него сразу, в Марьино нашелся некий Аркашка Васнецов, и Арнольду хватило полминуты, чтобы свести в голове все данные и понять, что это его старший брат. Памятуя о встрече с сестрой, здесь Арнольд решил действовать осторожно и для начала просто присмотрелся к брату. Тот был угрюм, нелюдим и любил выпить. Арнольд свел с ним знакомство за бутылочкой самогона и вывел на разговор о Дымно. Тут стало ясно, тема эта для Аркашки больная, и дружба сразу дала трещину. Тогда Арнольд все же сознался, кто он, но стало только хуже, Аркашка выгнал его, не желая более встречаться никогда. Такое отношение со стороны ближайших родственников мужчину насторожило, и он уверился: дело тут не чисто. Тогда он принял решение остаться в Марьино, в надежде, что со временем сможет разгадать, как открыть отцовский тайник. Шли годы, Арнольд потихоньку продавал остатки драгоценностей, а ничего не происходило. Спустя почти двадцать лет в деревне появился молодой паренек. Он пришел в имение и стал выпытывать всю его историю, долго бродил по особнякам, смотрел фотографии, письма, лежащие под стеклами. Арнольду показалось это подозрительным, и он постарался ненавязчиво поговорить с парнем. Тот охотно пошел на контакт, они беседовали, а потом парень поинтересовался, не жил ли Арнольд в Германии. Как можно догадаться, парнем был Володька Киров, появившийся здесь с четкой целью: найти сокровища, запрятанные немецким генералом. История об этом субъекте передавалась в его семье из поколения в поколение, его матушка рассказала историю сыночку, чем очень заинтересовала. Володька приехал в Марьино и почти сразу столкнулся с Арнольдом. Как бы тот ни обрусел за эти годы, Киров нутром почуял в нем немецкие корни, его выговор был парню знаком, похоже говорила его русская бабушка, жившая в Германии. Они не стали ходить вокруг да около, а сразу объединили усилия. Арнольд понимал, что возраст его не позволяет вести активных действий, но мечта открыть тайник стала уже целью жизни. Володька предложил: раз нельзя взорвать, будем копать. Но осуществить свой план они не успели, потому что почти тут же в деревне появились мы. Так как мы с Любкой осторожности не проявляли, то очень скоро вся деревня знала, что приехали мы сюда с целью отправиться в Дымно. И тогда Володька решил проследить за нами. В отличие от меня с подругой, он ночным шоу не впечатлился, сразу поняв, откуда ветер дует. Гриша стал ему интересен, и он решил задержать нас в деревне на некоторое время, чтобы спокойно вернуться в Марьино и разведать, кто есть кто. С этой целью он перерезал лодку и стал ждать. Мы снова отправились в лес, а он решил нас проводить в надежде встретить подельника Гриши. И тут ему не повезло, собака почуяла чужака, завыла и бросилась к нему, он выстрелил наугад в темноту и убил ее, после чего у него не оставалось другого выбора, кроме как застрелить и самого хозяина животного. Володька прекрасно понимал, что мы слышали выстрелы, и решил, что Гриша догадается, что к чему. Ему не пришло в голову ничего лучше, как спихнуть труп на нас. Он-то был уверен, что мы будем с ним разбираться, а мы вместо этого скинули его в реку. Правда, об этом следователь не узнал, потому что мы молчали, словно рыбы. По нашей версии мы доехали на машине Родиона до Новгорода, там ее бросили и отправились сюда на автобусе. Догадаться проверить багажник нам в голову якобы не пришло. Не уверена, что Мироненко поверил в эту сказку, но доказать ничего не смог. В общем, Кирову стоило сказать спасибо за то, что он не бросил труп на дороге, иначе бы нам, действительно, пришлось туго.

Но если вернуться к Володьке, он вышел из леса и увидел машину, чему искренне удивился. Прикинув, что машина или наша, или нашего подельника, он скинул туда труп, после чего вновь вернулся в лес и направился обратно к реке, где его ждала лодка. Однако в Марьино его постигло разочарование: Гриша вернулся практически следом за ним, а мы появились спустя несколько дней, при чем без машины и трупа. Володька принялся за нами присматривать, ожидая дальнейших событий. Надо сказать, мы в это время просто слонялись без пользы по деревне. Киров узнал, что Любка никто иная, как внучка сестры Арнольда, и они решили: она что-то знает. Информация, полученная о Грише, оказалась расплывчатой, и Володьке пришло в голову задействовать свою подружку. Сдуру он сболтнул ей часть информации, а она принялась разглашать ее на весь клуб. Киров заявил, что не хотел убивать ее, просто припугнуть, но лично я в эту версию не верила. Зачем тогда он спер ключи от моей машины и увез Кристину именно на ней? Поняв, что девушка мертва, Володька оттащил ее тело к болоту и скинул вниз, предварительно раскидав вещественные улики в виде сережек. Потом оказалось, что в эту же ночь умер Аркашка, и Арнольд сразу забеспокоился, уверившись в том, что мы выведали у старика, как открыть тайник. Надо было срочно брать нас в оборот, а тут мы с Гришей удачно заглянули на вечернюю экскурсию в имение. Киров приехал с Пономаренко, посулив тому несметных сокровищ. Они должны были дождаться нас на выходе, но мы не появились. Само собой, деда по голове никто не бил. Потом мы снова отправились в Дымно, Арнольд и Киров заволновались, тогда-то последний и решил избавиться от Гриши, для чего испортил тормоза в машине. Он рассчитывал тайком увезти нас с Любкой, чтобы выведать тайну. Тут все пошло наперекосяк, потому как Виталик, бывший с ним, приметил в кустах Сашку, пришлось брать его в оборот, пока ребята его оглушали и уносили, мы успели загрузиться в машину и уехать, как мы думали, на поиски похищенной Любки. Киров не видел нашего отъезда, потому решил, что уехали мы вчетвером, соответственно, понял, дорога нам теперь одна — на небеса, и туда же отправится шифр от тайника. Чертыхаясь, он с Пономаренко отправился в имение, но вскоре мы, живехонькие, сами пришли к ним в руки. План созрел быстро. Дед нас отвлек, мы получили по головам и отправились отдыхать к Сашке, которого уже сбросили в подвал. Дальше догадаться несложно. Любка, оказавшись у тети Марины, подняла панику, через какое-то время удалось вызвонить следователя и убедить приехать с оперативной группой. Надо сказать, подруга потратила на это немало сил.

Глава 12

Сашке пришлось покаяться и во всем сознаться, за что он получил по полной. Правда, в основном, в устной форме, зато красочно. Досталось ему и от следователя, и от бабы Маши, и от местных тоже. Возбуждать уголовного дела не стали, потому как Аркашке уже все равно, а местные, само собой, в уголовных разбирательствах не нуждаются.

В общем, история заканчивалась и, следовало признать, мы из нее так ничего и не выгадали, разве что узнали подробности Любкиной родословной.

— А что теперь будет с пещерой? — задала я вопрос, когда мы уже покидали кабинет следователя. Мироненко пожал плечами.

— Это вопрос не к нашему ведомству, отошлем запрос куда надо, пусть они решают.

Мы вяло покивали и вышли из отделения.

— Вот и плакали мои сокровища, — процедила Любка, — теперь менты набегут и все приберут.

— Это если смогут открыть, — усмехнулся Гриша.

В тот день мы по большей части отсыпались и приходили в себя. История, между тем, уже облетела всю деревню, так что мы стали практически звездами. Пару дней к нам ходили местные и выспрашивали подробности, что да как. Наконец, через три дня Мироненко смилостивился и разрешил ехать домой, сказав, что нас вызовут в суд повесткой. К тому моменту мне уже осточертела и деревня, и местные, и сам клад вместе с дедушкой генералом. Чего мне хотелось, так это покоя. В общем, когда Сергей Геннадьевич позвонил, мы спешно собрались и уже через пару часов отчаливали. Гриша оставался в Марьино еще на какое-то время, он вышел нас проводить. Я ждала ребят, привалившись к дверце со стороны водителя, мужчины пожали руки, а Любка Гришу даже обняла, забыв, видимо, что он у нее числится в коварных подлецах. Вообще, после того, как Родион объявился, подруга стала подозрительно тиха, скромна и молчалива не в меру. Я на это не купилась, но Гриша, кажется, подобрел, потому что их объятья вышли вполне дружественными. Пока парочка усаживалась, Гриша подошел ко мне и улыбнулся.

— Пока, принцесса.

— Прощай, Гриша, — заметила я и села на водительское кресло.

Он наклонился ко мне и прошептал на ухо:

— Это был лучший секс в моей жизни.

После чего махнул ребятам рукой, захлопнул дверцу и не спеша отправился восвояси.

— Вот подлец, — буркнула я, покраснев, дала по газам, и мы бодро покинули эти сказочные места со всеми их загадками и страшилками.

Докинув ребят до квартиры Родиона, я приехала к себе и рухнула в постель, потому что дорога меня изрядно утомила. Отоспавшись хорошенько, я принялась отдыхать, то есть лежать без дела, пялиться в потолок, отмокать в ванной и читать книги. Любка не объявилась и даже не позвонила, отчего мне стало немного обидно. Могла бы поинтересоваться, как у меня дела и вообще. На третий день моего пребывания в родных краях меня разбудил утренний звонок в дверь. Догадаться, кто мог прийти в такую рань, несложно. Любка стояла на пороге сияющая и очень деятельная.

— Василиса, — заявила она, — мы с Родионом едем на Кубу.

— Очень за вас рада, — довольно вяло поздравила я.

— Спасибо, — не заметила Любка моего состояния, — я к чему, мы с Родей два дня не вылезали из постели, так что до своей квартирки я так и не добралась. Нас не будет еще две недели, если бы ты забежала посмотреть, как она там поживает без меня, я была бы признательна.

— Хорошо, — согласилась я, принимая ключи.

— Если несложно, приберись там немного, — огорошила меня подруга напоследок, после чего поцеловала в щеку и стремительно удалилась.

Я высказала свое мнение по этому поводу воздуху в прихожей, после чего отправилась досматривать сон. Вечером все-таки решила заглянуть к Любке, чтобы оценить масштабы захламленности, в чем, в чем, а в этом она была спец. Я поднималась по лестнице, насвистывая и крутя на пальце кольцо с ключами, когда приметила в ее почтовом ящике что-то белое. Быстро открыла его, и тут меня словно волной окатило. Я держала в руках письмо от Аркашки. Отправлено оно была за два дня до его смерти, адрес, само собой, Любкиной бабушки, но после ее смерти в этой квартире жила Любка. Я добежала до нужного этажа, перескакивая через две ступеньки. Оказавшись внутри, быстро заперла дверь и вскрыла письмо прямо в прихожей.

«Здравствуй, дорогая сестра, — было в нем, — не писал тебе много лет, знаю, что тебя уже нет, но все равно пишу, потому что больше не с кем поделиться, а поделиться надо. Что-то нехорошее творится у нас в деревне. Приходит много разных людей, и все расспрашивают про Дымно. Боюсь, отцова тайна перестала быть таковой. Чувствую, опасно становится, потому и пишу. Ансельма, милая, как и ты, не хочу уносить с собой его загадки, чтобы душа моя не мучалась. С детства он твердил мне на ночь прибаутку, велел запомнить ее и сохранить в голове. Говорил он следующее: через закатный камень, что со светом, найдешь ты путь к сокровищам несметным.

Я люблю тебя, моя милая Ансельма. Всегда любил.

Твой Арне».

Я прислонилась к двери, перечитывая строки снова и снова. Что же получается, у нас есть полный шифр, он, конечно, совершенно непонятен, но есть, значит, если напряжем мозги, то вход в пещеру найдется. Но что теперь делать? Любка сейчас радостно проводит время на Кубе, одной мне явно не справиться. На ум пришел Гриша, если он в Марьино, то мы сможем с ним съездить в деревню и попытаться найти вход. Контактировать с ним в мои планы не входило, но ситуация, можно сказать, критическая, поэтому я наплевала на сложность наших взаимоотношений и понеслась домой. Ехала я в ночь, так что гнала на приличной скорости, чтобы не заснуть, к десяти утра я уже подъезжала к Гришиному дому. Я тормознула на обочине, припарковавшись возле белого «Хендай», взявшегося не пойми откуда, потом прошла в калитку и направилась к двери. Не дождавшись меня, она распахнулась, и из дома вышла девушка, а следом за ней и Гриша. Я притормозила, поняв, что прибыла не в самый подходящий момент, но меня уже заметили, так что отступать было поздно.

— Василиса… — удивленно сказал Гриша, потом кинул взгляд на свою спутницу и вздохнул обреченно. Девушка посмотрела на меня заинтересованно, потом повернулась к Грише и сказала с улыбкой:

— Я позвоню.

Он кивнул и проводил ее до «Хендай», а я только тогда подумала, что могла сообразить о гостях раньше, приметив машину. Девушка уехала, Гриша вернулся во двор и ответственно заявил:

— Это не то, что ты подумала.

— Расслабься, — хмыкнула я, — я помню, что ты не обременяешь свою жизнь серьезными отношениями, так что не в претензии. Можешь спать, с кем хочешь.

Он посверлил меня взглядом и спросил:

— Тогда зачем ты приехала?

Я протянула ему письмо, он нахмурился, взял и стал читать. Дочитав, поднял на меня удивленный взгляд.

— Я все правильно понимаю?

— Правильно, — кивнула я, — Любка с Родионом вчера укатили на Кубу, я решила, не худо бы проверить шифр, а там уже посмотрим, что делать.

— Тут написано закатный камень, — задумчиво сказал Гриша, — если мы хотим успеть, надо выдвигаться сейчас.

— Поехали, — кивнула я.

Гриша быстро собрался, мы сели в его машину и поехали, я жутко хотела спать, но крепилась, потому что цель того стоила.

— Кстати, — заметил Гриша, — девушка, с которой ты столкнулась, риелтор. Она будет сдавать мой дом, заехала его посмотреть.

— Вчера вечером? — не удержалась я и съязвила.

Он резко тормознул и уставился на меня.

— Сегодня, в девять утра, — ответил терпеливо, — и пока ты не начнешь верить моим словам, клянусь, я не сдвинусь с этого места, и плевать мне на все сокровища.

Мы немного поиграли в гляделки, потом я сдалась.

— Ладно, — махнула рукой, — я тебе верю.

Гриша завел двигатель, и мы поехали дальше.

Возле Черной пещеры оказались, когда солнце начало садиться, отсчитали пятьсот шагов и стали ждать, оглядываясь по сторонам, как дураки. Солнце садилось, гуляя лучами по деревьям, а мы продолжали стоять.

— Чувствую себя полной идиоткой, — заметила я, и тут луч солнца скользнул по большому камню, торчащему из земли, в том засверкал кварц, луч преломился и отразился на дерево, падая ровно в дупло.

— Не может быть, — тихо усмехнулся Гриша, — это не дедушка, а какой-то Индиана Джонс.

Не долго думая, он устремился к дереву, взобрался на него, держась за ветки и заглянул в дупло. Ничего не приметив, с опаской сунул внутрь руку и вдруг сказал:

— Тут рычаг.

— Поворачивай, — заволновалась я, и он выполнил мою команду. В дереве что-то заскрипело, а так же что-то заскрипело за нашими спинами. Мы переглянулись, Гриша спрыгнул вниз и побежал за мной к Черной пещере. Между ней и камнями была щель. Гриша потянул их на себя, и мы смогли увидеть, что это огромная каменная дверь, спереди создающая видимость того, что пещера завалена. Дверь была очень тяжелой, Гриша с трудом ее держал. Я достала фонарь и посмотрела на него.

— Пошли, — кивнул он, и я просочилась в проход, а он следом за мной.

Пещера уходила куда-то в даль. Гриша взял фонарь из моих рук и пошел вперед, держа меня за руку.

— Слабо верится, что в таком узком пространстве кто-то проводил черные мессы, — прошептала я, он не ответил.

Шли мы долго, минут семь, пещера уходила вниз и постепенно сужалась, в какой-то момент мы остановились у небольшой щели. Гриша пролез внутрь, я следом, и тогда нашим глазам открылся грот, заваленный различными вещами. Тут были картины, драгоценности, какие-то вазы, оружие. Некоторое время мы молча смотрели на нашу находку, потом Гриша сказал:

— Ты вообще представляешь, сколько это стоит?

Я пожала плечами, если судить, как удачно прожила свою жизнь Любкина прабабка Ольга Васнецова, даже малой толики найденного хватило бы с лихвой на безбедное существование.

— Что будем делать? — спросила я его.

Теперь он пожал плечами. Мы еще некоторое время пробыли в гроте, после чего вернулись в лес. Гриша слазил на дерево и повернул рычаг, дверь захлопнулась с щелчком, и перед моими глазами снова была пещера, заваленная камнями.

— Любкин прадед был гением, — заявила я появившемуся Грише.

— Не думаю, что он, — отозвался тот, а я уставилась на него, — пещеры подобного плана периодически находят в нашей стране. Предполагается, что их создавали специально недалеко от имений, там в случае опасности могли укрыться на время, собственно, владельцы. Думаю, немецкий дедушка был человеком неглупым и сообразил, что за пещера перед ним и как ею воспользоваться.

Гришины доводы были логичны, и я с ними согласилась. Но так или иначе, отрицать прадедов ум не стала, человек он был хоть и не простой, но явно не дурак.

— Что будем делать? — спросила я Гришу.

— Надо звонить Любке, пусть возвращаются. Пока менты соберут все бумажки, пройдет время, но медлить не стоит, порой они бывают весьма расторопны.

— Предлагаешь вывезти драгоценности?

— Конечно, пока припрячем их, потом начнем потихоньку сливать по каналам.

— Каким каналам? — не поняла я, а он рассмеялся.

— Налаженным.

— Гриша, — нахмурилась я, глядя на него, — что ты вообще за человек?

— То есть?

— Ты говорил, что занимаешься антиквариатом, но то, как ты себя ведешь, твои знакомства, связи намекают на кое-что другое.

— О чем ты? — Гришин взгляд был скромен и невинен, но в глубине плясали чертики.

— Ты понимаешь, — разозлилась я.

Гриша немного помолчал, потом сказал:

— Если тебе интересно, нарушаю ли я закон, то да, — я открыла рот, но он быстро продолжил, предупреждая мои вопросы, — часто ли я это делаю? Довольно-таки. Боюсь ли я закона? Скорее нет, чем да. Как я могу так жить? Очень легко. Можешь считать меня авантюристом.

Гриша мне подмигнул, но я только насупилась.

Подобные откровения выслушивать раньше мне не приходилось, потому я и не знала, как к ним относиться. Гриша поглядывал на меня весело, но с вопросами не лез, а я махнула на все рукой. В конце концов, какая мне разница, кто чем зарабатывает на жизнь? Если учесть, чем я занималась последние несколько недель, можно смело признать, что сама-то тоже хороша.

Домой мы вернулись уже в потемках, позвонили Любке, чем привели в состояние неописуемого восторга и ужаса одновременно. Первого от нашей находки, второго от того, что самой подруги с нами нет.

— Ты уж там следи за Гришкой, — прошептала она мне в трубку, — а то умыкнет какое-нибудь кольцо под шумок.

— Люба, ты знаешь, сколько там этих колец? Ты даже не заметишь.

— Не травмируй меня, — сказала она голосом умирающей, — как представлю, что все там лежит без присмотра… Мы завтра же летим на родину, дождись меня.

Я осталась у Гриши, мы немного посидели в гостиной, обсуждая найденный клад, а потом он вдруг позвал:

— Василиса…

Я посмотрела на него сонными глазами.

— У меня к тебе только один вопрос: ты же понимаешь, что я тебя никуда не отпущу?

— Куда никуда? — насторожилась я.

Гриша печально вздохнул.

— Какая же ты глупая.

— Сам дурак, — нахмурилась я, — почему это я глупая?

— Потому что никак не поймешь, что я от тебя давно голову потерял.

— Ты пытаешься затащить меня в постель? — спросила я подозрительно, он не выдержал и начал стучать кулаком по дивану.

— Да ладно, — хмыкнула я и смилостивилась, — иди ко мне, я соскучилась.

Конец.

Content

Юлия Николаева
Тайна за семью замками

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12