Юлия Динэра

ТЕРЯЯ НАДЕЖДУ

История, покорившая сердца тысяч читателей

Пролог

Только подумать, я была влюблена в этого урода почти всю свою сознательную жизнь. Боже, я даже не могу назвать его по имени. Но мне придется, раз я хочу рассказать эту историю. Его зовут Андрей, сто восемьдесят пять сантиметров мышц, загорелой кожи, наглости и мерзости. С первого взгляда можно подумать, будто он милый, красивый, добрый, но он исчадие ада, поверьте мне, я это уж точно знаю. Я влюбилась в него в шестом классе, когда мы только переехали в этот город на юге России. Маленький, но красивый городок N, будем называть его так, население которого чуть превышает численность живых кур на птицефабрике. Родителей перевели сюда работать, и нас с Альбиной предки захватили с собой и отправили в местную школу, где я и встретила загорелого красавца. Тогда у него не было ста восьмидесяти пяти сантиметров мышц, но уже тогда он славился симпатичным личиком и ужасным характером, о котором я поначалу не догадывалась. Первый год он меня просто не замечал, потому что, во-первых кто посмотрит на такую уродину, как я, во-вторых, КТО ПОСМОТРИТ НА ТАКУЮ УРОДИНУ, КАК Я. О том, что я урод, я, кстати, тоже узнала от мистера «Я живу в солярии». Ну и в-третьих, он учился на два класса старше, и моя сестра Альбинка угодила прямо к нему в «сети». Да, они начали встречаться в десятом классе, а я тогда перешла в восьмой и началось самое интересное… Эта длинноногая скотина заметила меня. Но, естественно не потому что, я понравилась ему или что-то в этом роде, а потому что я была мелкой уродливой, везде сующий свой нос сестрой его девушки.

Однажды, Андрей закрыл меня в мужской раздевалке, где я проторчала до вечера, задыхаясь от запаха пота, пока родители с охраной не отыскали меня. Я не знаю, за что именно было это наказание. Может, за то, что я часто подслушивала его с Альбинкой разговоры, подсматривала за ними иногда и разносила нелепые сплетни, которые потом выходили за пределы нашего класса. Однажды, я сказала, что видела Андрея голым у себя дома, и что его член настолько маленький, что влез бы в замочную скважину. Всем было интересно слушать мои придуманные истории, особенно девчонкам. Одни смеялись, другие завидовали, что я могу быть так близка к мистеру «идеальность». Я была в восьмом классе, у меня были огромные очки и рюкзак размером с фургон, как я еще могла привлечь к себе внимание? И у меня, это хорошо получалось, только вот до хорошего это не доводило. Я никогда не сдавала Андрея ни родителям, ни учителям, просто не могла этого сделать, даже после того случая с раздевалкой. Мне казалось все это забавным, пока я не поняла, как реально бешу его. Сестра смеялась над нами, когда мы с ним спорили, сталкиваясь у нас дома, но она не знала всей истории. Во-первых, она не знала, что я была влюблена в Андрея, и Слава Богу, никогда не узнает. Во-вторых она не знала, как часто, я подслушивала их смазливые разговоры и при этом меня тянуло на рвоту, она не знала, как я радовалась их ссорам, и конечно же она не знала, что этот сукин не раз угрожал мне, оскорблял при всех моих одноклассниках, унижая меня этим, она не знала, какую боль он мне причинял, а я была всего лишь ребенком. Альбина считала нас забавными, говорила, что мы дурачимся, как брат и сестра, но она не знала суть истины: сестра не может быть влюблена в своего брата. Влюблена так, что от каждого его мерзкого слова в мой адрес, сводило желудок, и было ощущение, будто грудную клетку сдавливают тисками. Я всегда знала, что Альбине с внешностью повезло больше чем мне. Она получила мамину фигуру, ее длинные ноги, русые густые волосы, позже перекрашенные в блонд, и голубые глаза. Я же унаследовала целый букет ДНК отцовской природы. У меня его зеленые глаза, рыжие вьющиеся волосы, как у тетки Томы, и проблемы со зрением, как у деда. Признаться честно, я не заморачивалась по поводу своей внешности, меня вполне устраивала длинная копна волос, завязанная в хвост, на затылке, веснушки на носу и большущие очки, закрывающие почти пол лица. Когда, я начала слышать в свой адрес оскорбления, по поду своих очков, слишком тонких ног и чересчур рыжих волос, я обратила на себя внимание. В итоге моя «гордость», как называла мама мои волосы, в одно мгновение переросла в уродство. Я возненавидела свою внешность, я часами стояла у зеркала и плакала, осознавая, что не могу понравиться парню, которого люблю, и я никому не понравлюсь, потому что я — уродина. Все немного поменялось, когда я уехала из города N в город С, чтобы получить высшее образование, до чего дело так и не дошло. Целый год коту под хвост… Вместо ночной зубрешки — травка, вместо посещения лекций — похмелье. Сказать, что я вела себя неподобающе — ничего не сказать, поэтому меня и отчислили. Мама не рассчитывала, что из ее безобидного гадкого утенка выйдет наркоманка — проститутка. Как только утенка, которому доверяли, выпустили на волю и отправили в большой мир для получения знаний и опыта в сфере экономики, утенок начал набираться опыта в другой сфере, которой не похвастаешься родителям. Я и раньше была белой вороной, ну в моем случае рыжей вороной, а теперь я и вовсе изгой, родители боятся посмотреть мне в глаза, а когда смотрят, я вижу в их взгляде отчаяние и сожаление. Хорошо, что они не знают истиной причины моего отчисления. Я умоляла ректора не раскрывать этого, я бы умерла от позора, если бы предки узнали. Рассказала я только Альбинке, она долго смеялась. Сначала сестра даже не поверила, но когда поняла, что я не вру, она сильно рассмеялась и похлопала меня по плечу.

— Ты правда сделала это? — Спросила сестра, широко раскрыв глаза. Я кивнула в ответ.

— Мама сказала, тебя выгнали за пропуски и распитие спиртных напитков на территории универа.

— И это тоже. — Сказала я.

— О, Господи. — Альбина рассмеялась, а потом продолжила: — Не могу поверить, что это ты… Нет, ты конечно всегда была взбалмошной девчонкой, но чтобы позволить себе заниматься сексом у препода на столе… Клянусь, я думала, ты будешь в девственницах лет до тридцати.

— Ауч..

— Прости, но просто это безумие. Тебе хоть понравилось? — Я была рада видеть улыбку своей сестренки, и не важно по какому поводу.

— Это было ужасно. — Ответила я, и мы обе рассмеялись.

— Слушай, — продолжила она взяв меня за руку. — Ты ведь это не серьезно с наркотиками? — Ее взгляд стал грустным, брови нахмурились.

— Это всего лишь трава, я не часто ее курю, просто, когда тяжелый день или нечего делать. — Я пожала плечами, и сестра сильнее сжала мою руку.

— Жень, прекрати это. Не только ради себя, ради родителей, посмотри на них, они измотаны, мало того, что я теперь инвалид, так еще и ты со своими зависимостями.

— У меня нет зависимостей. Все под контролем.

— Именно поэтому, твоя шкатулка из-под украшений набита травой?

— Ты, что рылась в моих вещах?

— Извини. Я хотела помочь тебе разобрать их, когда ты приехала. Мне надоело быть бесполезной… И… когда я увидела это..

— Я избавилась от этого, правда. — Ложь, я просто перепрятала подальше от посторонних глаз. Нельзя, чтобы мама или папа нашли траву.

— Я надеюсь.

— И ты не бесполезная. — Я пододвинулась ближе к Альбине и обняла ее.

Это был второй день после моего приезда, все было тихо, мы все почти не разговаривали друг с другом, не смотрели друг на друга, и я думаю, что была противна своим родителям.

Глава 1

Третий день в городе N

Все было как последние два дня моей жизни, с утра я выкурила косяк в расцветающем саду за домом, потом приняла быстрый душ, и вернулась на кухню допить свой кофе. Предки уже свалили, когда я вышла из душа. Оно и к лучшему, не хочу уже с утра видеть их томные взгляды, мол «Кого мы вырастили? И лучше бы тебе переломило позвоночник, чем твоей сестре». Не считая Альбинки и ее сиделки, я осталась в доме одна, по крайней мере, я так думала. Войдя на кухню, я увидела того, кого совсем не ожидала увидеть… Я знала, что они еще встречаются, не смотря на травму моей сестры, козлина не бросил ее. Значит, он будет ошиваться здесь, а я так надеялась, что к моему приезду эти двое уже разойдутся, как в море корабли… но мои желания и надежды, никогда не исполнялись и не оправдывались, пора привыкнуть.

— Ты.. — Заорала я. — Ты пьешь мой кофе?!

Парень сидел на высоком барном стуле у стола, стоящего в центре кухни, и попивал мой кофе, МОЙ, черт возьми кофе, на моем стуле, моей кухне, находящейся в моем доме. Выглядел этот изверг почти точно так же, каким я его и запомнила полтора года назад: высокий, загорелый, в меру накаченный и тошнотворно симпатичный. Единственное, это его волосы, они стали не много длиннее, сменил имидж, ублюдок, больше не стрижется слишком коротко, как скинхед, и мать его, выглядит он так еще привлекательней.

— И тебе привет. — Вяло произнес он.

В недоумении я подлетела к нему и выхватила из его рук чашку, которую он беззаботно крутил в руке. — Не трогай мои вещи. — Сквозь зубы прошипела я.

— Я тебя умоляю. — Он развел руками. — Таких чашек в шкафу около дюжины.

— Просто свали отсюда. — Решительно сказала я, приняв позу «руки в боки». В этот момент, я заметила, как Андрей слегка наклонил голову и осмотрел меня с ног до головы. И только тогда, я поняла, что на мне ничего нет, кроме коротенькой, но широкой футболки с надписью «Green Day». Мои огненно-рыжие волосы были замотаны в неопрятный пучок на макушке. В общем, выглядела я как дешевая шлюха с нечесаными волосами.

— Была бы ты парнем, я бы тебя ударил. — Парировал он, пристально глядя в мои глаза.

— Была бы я парнем, я бы уже вышвырнула тебя отсюда.

— Ладно. — Он лениво встал со стула и обошел меня. — Меня ждет твоя сестра… И, приведи себя в порядок, выглядишь, как дворовая шавка.

В прошлом, меня бы заставило это содрогнуться, я бы изнывала от душевной боли, это должно было бы быть, как удар под дых, но нет, сейчас мне плевать, все что я чувствую, это злость, но я держу ее в себе и просто говорю ему след: — Да пошел ты. — Сухо, легко, беззаботно. Мне наплевать, что он сказал. Его мнение ничто, особенно, тогда, когда я чувствую, что выгляжу привлекательно. На мне больше нет уродливых очков, вообще никаких очков, сейчас, я использую линзы. Мои, теперь уже крашенные рыжие волосы, достигают поясницы, и я ничуть не стесняюсь веснушек на своем носу. Думаю, год, проведенный в универе, научил меня не только, как закручивать косяк или переливать пиво из банки в коробку из-под сока, но и научил меня быть привлекательной, быть собой, и гордиться тем, что у меня есть. Поступив в универ, через какое-то время, я поняла, что нравлюсь парням. Я заменила очки на линзы, выкрасила волосы в более яркий цвет, купила джинсы на размерчик поменьше и, тогда, на меня стали обращать внимание. Мой первый парень был старше меня на год, он играл за сборную по футболу, от нашего универа. Признаться, он был привлекательным, но трахался, как жирная потная свинья и постоянно спрашивал, кончила ли я… Через неделю я его бросила, меня начало воротить от него, уже после первого раза, как его член коснулся моей вагины. Вторым был мой одногруппник, я называю его «Невидимкой», он напомнил мне меня в школьные годы, этакий ботан в очках больше головы, может, поэтому я ему и дала, изгои тоже должны трахаться. Ну и третьим, моим последним на данный момент парнем был препод по экономике, с соседнего потока. Это был отвратительный и в то же время лучший секс в моей жизни, кстати, после которого меня и отчислили. Нас спалили в самый разгар страстей, это было… смешно. Я знала, что меня выгонят, может быть этого я и добивалась… Меня отчислили с правом на восстановление, через год, поэтому я не особо то и парюсь. По болтаюсь годик здесь, побуду с сестрой, с предками, которые даже смотреть на меня не могут, попробую найти работу, чтобы не сидеть без дела и не транжирить бабки у родителей.

Расчесав волосы, я переоделась в джинсы и тонкий свитер без горла, я поднялась на второй этаж, в комнату сестры. Этот был там, но я сделала вид, будто не вижу его.

— Принести тебе, что-нибудь? — Спросила я у Альбины. — Знаешь, мама велела, чтобы я проконтролировала, чтобы ты съела творог, но я же знаю, как ты ненавидишь это дерьмо собачье, поэтому сегодня мы можем его выбросить. — Я подмигнула сестренке, и она улыбнулась мне, а дьявол, сидевший рядом, косился на меня исподлобья.

— Ты пренебрегаешь здоровьем своей сестры, принеси ей творог, раз уж приперлась. — Проворчал Андрей и я окинула его злобным взглядом. Да, ублюдок, я лучше размажу этот творог по твоей наглой физиономии.

— Прекрати. — Альбина положила свою руку на руку демона в человечьем обличии, и он вроде как расслабился. — Ты знаешь, что мои ноги не начнут ходить, если я съем даже ведро творога. — Продолжила сестра и печально улыбнулась. Она хочет казаться веселой и жизнерадостной, но я знаю, что ей грустно, она не смирилась, никто бы с этим не смирился, но она держится. Еще пол года назад моя старшая сестра жила полноценной, счастливой жизнью обычной двадцатиоднолетней девушки, а потом все рухнуло, когда ее тачка улетела в овраг и Альбину придавило металлом машины, как маленького птенчика. Я узнала об аварии, уже после того, как меня отчислили, я не собиралась возвращаться, пыталась устроиться на работу, а потом позвонила мама и рассказала о несчастье, которое произошло пол года назад. ПОЛ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ, ГОДА, я трахалась, пила пиво, курила траву и не знала, что моя единственная сестренка лежала при смерти в больнице, и теперь она не может ходить. Я долго думала о том, какая я дерьмовая сестра, но потом осознала, что дерьмовые у нас родители, которые видите ли, хотели сохранить нормальную жизнь, хоть одному ребенку, но я и здесь облажалась в плане нормальности, поэтому меня вернули обратно домой. Иногда я думаю, что в той машине должна была быть я, и уверена, что мама с папой тоже так думают, хоть и не говорят этого.

Глава 2

Четвертый день в городе N

О том, что в кафе на причале требуется официантка, я узнала из объявления на местном сайте открытых вакансий. Одевшись более или менее прилично, я направилась туда, надеясь получить работу. Мне повезет больше, если начальник мужик, потому что сегодня на мне рубашка с V-образным вырезом, которая как бы намекает на то, что у меня есть сиськи, а все мужики любят сиськи. В поисках работы, я могла надеяться только на это, так как опыта работы в кафе, да и вообще где-либо, у меня не было.

Войдя в заведение, я встретилась глазами с барменом, стоящим за стойкой, я натянув улыбку, подошла к нему ближе.

— Доброе утро. Не могли бы вы позвать того, с кем я могу поговорить по поводу работы.

— Здравствуйте. Какая вакансия Вас интересует?

— Официант.

— Извините, но эта вакансия уже закрыта.

— Но я только около часа назад нашла ее на сайте ОТКРЫТЫХ вакансий.

— Извините, ничем не могу помочь. Видимо это один из тех сайтов, где информация проверяется раз в неделю, соответственно еще какое-то время, наше объявление будет там. Вы могли бы позвонить, заранее.

— Там не указан даже номер телефона. Скажите, могу ли я каким-то образом получить эту работу? — Я слегка потянула за подол рубашки, тем самым слегка открывая вид на свою грудь, парень заметил это и сглотнул.

— Простите, я всего лишь бармен.

— Тогда, позовите кого-то постарше. Менеджера, администратора, директора, плевать. Вы знаете, как в этом городишке тяжело найти работу?

Бармен кивнул.

— Так позови уже кого-нибудь.

— Извините. — Он застенчиво пожал плечами и не менее застенчиво окинул мои сиськи своим взглядом. В этот момент он напомнил моего «Невидимку» из универа, застенчивый извращенец.

— Слушай, я вернулась домой спустя год. Я узнала, что моя сестра стала параплегиком, это знаешь, когда две конечности отказывают. Мои родители ненавидят меня и хуже всего, что я сама начинаю ненавидеть себя. И если, я не получу работу, мне придется целыми днями лежать на кровати и «плевать» в потолок, а так и до психушки не далеко. — Я закончила тараторить и тяжело выдохнула.

— Что здесь… происходит? — Послышался знакомый голос, и я увидела, как из-за ширмы у боковой стены выходит исчадие ада. Сначала, мне показалось, что он на самом деле демон и вышел из стены, но потом я поняла, что да, он демон, но за ширмой оказалась дверь, так что демоном он являлся, лишь теоретически. Какого, блин, лешего он здесь делает?

— Что ты здесь устроила? — Андрей посмотрел на меня, а потом на бармена, который выглядел так будто, проваливается сквозь землю. Он его боится..

— Девушка… ээ… она просила позвать старшего.

— Для чего? — Андрей, снова кинул взгляд в мою сторону.

— Я пришла устраиваться на работу. А ты здесь, что делаешь, кстати?

— Я здесь работаю, милочка. Так чего ты хочешь?

Работает здесь… Милочка..

— Мне нужен, кто-нибудь, с кем я могу переговорить по поводу должности официантки.

— Извини, рыжик, вакансия закрыта.

— Ты, вообще, кто здесь, а? — Выпалила я, и в этот момент бармен округлил глаза, глядя на меня. Парень, явно шокирован моим тоном.

— Я управляющий. Это кафе моего отца. Какие-то вопросы?

Ох, блин, никаких вопросов. Вот лажа, я попала прямо в логово монстра. С каких пор его отец владеет этим кафе? Я вообще не помню, чтобы здесь было кафе… Черт, меня не было всего год, а такое ощущение, что прошел десяток лет. Все так изменилось..

— Ясно. Ладно, я ухожу, хорошего дня. — С иронией произнесла я, на самом деле не желая ему того, что сказала.

— Подожди. — Окликнул меня «демон» и я остановилась. — У нас есть вакансия посудомойки. — Продолжил он, а потом рассмеялся. Вот урод.

— Иди к черту. — Рявкнула я, и быстро удалилась из кафешки.

Всю дорогу до дома, я наблюдала за собой «хвост» в виде черного «Ниссана», и я догадывалась, чья это тачка. Но полная уверенность пришла, когда машина припарковалась у моего дома, прямо позади моего старенького желтого «Шевроле». Я быстро выскочила из машины, и рука Андрея поймала мою руку и я обернулась, с выражением лица «Я убью тебя».

— Чего тебе? — Я дернула руку, но он сильнее сжал ее.

— Можешь выходить завтра.

— Ээ.. — Я вопросительно вскинула брови. «Исчадие ада» повернул голову в сторону, чтобы не смотреть на меня и потер нос рукой, а потом продолжил:

— На работу. Я… мы… администратор подыскал для тебя место.

— Посудомойки? Нет, уж. Спасибо. — Я снова дернула свою руку и, на этот раз мне удалось высвободить ее из дьявольских оков.

— Пока побудешь официанткой. — Крикнул он мне в след. — Потом, может, подберем что-то получше. — Я на секунду остановилась, а потом продолжила идти к дому.

Это шутка? Издевается? Наверняка, да… Что еще можно ожидать от человека, который на протяжении нескольких лет, всячески гнобил тебя, оскорблял, унижал, доводил до слез… Явно, ничего хорошего.

Скинув обувь в прихожке, я затолкала ее в ящик для обуви, а потом направилась на кухню, попить воды. От бешенства во рту пересохло. Сзади послышались шаги. Ну, офигеть, он расхаживает, как у себя дома.

Я не обращаю на него внимание, я не обращаю на него внимание… ля ля ля. ля. ля ля..

— Чтобы ты знала… Я делаю, это не для тебя. — Заговорил Андрей за моей спиной. Я сделала вид, что не слышу его и направилась в сторону холодильника. Открыв дверку, я достала графин с фильтрованной водой.

— Я не хочу, чтобы твоя сестра думала, будто я лишил тебя работы. — Продолжил он.

Ля..ля..ля… Заткнись, к чертовой матери… ля. ля..

Взяв кружку, я налила туда воды и отвернулась в сторону окна, ожидая, когда этот мерзкий тип уйдет, но он и не думал, а лишь продолжал болтать:

— Ты же, наверняка, бы уже сидела и докладывала ей о сегодняшнем инциденте в кафе, поэтому пришлось гнаться за тобой.

Я продолжала молчать. Игнорируй — он уйдет. Моя коронная позиция, которая, видимо, не работает на определенном типе людей или нелюдей.

— Мы не должны расстраивать ее своими склоками. Это уже не так, как раньше, она уже не та, как раньше. И зная тебя, я прошу тебя, не делай ей больно. Сейчас она слишком восприимчива даже к мелочам.

Ну, все урод, достал. Кто бы говорил… Ты воплощение дьявола, сын антихриста, позволяешь себе такие проникновенные речи, речи о моей сестре. Ты просишь меня не делать ей больно, когда сам порождаешь и сеешь боль… Ничего из этого я ему не сказала, к сожалению или к счастью, я не знаю… Я лишь, обернулась к нему, сильно сжимая кружку в руке.

— Ты, понятия не имеешь, что такое боль. И я уверена, что ты, именно тот человек, который причинит ее моей сестре. А я уж изо всех сил постараюсь, чтобы ты не смог этого сделать.

— Что ты несешь. Ты, что под кайфом? Я никогда не причиню Альбине боль. А тебе, я предлагаю работу, и если ты решишь отказаться, не смей говорить сестре, что я отказал тебе.

Под кайфом… Под кайфом. Под кайфом. Вот, дерьмо, он знает про травку! Плевать, пусть думает, что я наркоманка, оно и к лучшему. Пусть знает, что со мной нельзя связываться. Пусть думает, что у меня есть кучка друзей наркоманов, которые могут на ремни его порезать. Пусть боится меня.

— Я принимаю твое предложение. — Говорю я. — Но, я хочу, чтобы ты знал, я делаю это ради своей семьи, ради своей сестры. И будь моя воля, я бы никогда в жизни не устроилась к ТЕБЕ на работу, потому что это вдвойне омерзительно.

— Омерзительна, здесь, только ты, рыжик. Пытаешься выслужиться перед родителями, которые даже больше не узнают в тебе свою дочь.

Вот это было больно, но я не поддамся, я не заплачу, и сделаю вид, что мне плевать, поэтому я просто снова отворачиваюсь к окну, еще с большей силой сжимая кружку в руке.

Мне хотелось подбежать к Андрею, ударить его, разбить чашку о его голову, сделать, что угодно, чтобы он больше не говорил о моих родителях и их отношении ко мне. Я знала, что они видят глядя на меня, — ошибку. Я их ошибка, бракованный товар, который нельзя вернуть в магазин, на меня просто можно смотреть и тихо умирать от сожаления.

Глава 3

Десятый день в городе N

Сегодня был десятый день моего пребывания в городе и шестой день, как я официально числилась работающим гражданином. По правде говоря, эта работа ужасно выматывающая. Мало того, что бегаешь целый день с подносом в руке туда-сюда, собираешь грязные тарелки и мусор со столов, так еще терпишь все недовольства и похабные высказывания в свой адрес. Возможно, если б наша форма не была похожа на костюм стриптизерши, я бы была менее похожа на шлюху, за которую меня часто принимают, пытаясь засунуть пару тысяч мне в лифчик, при этом предлагая перепихнуться в туалете. С «исчадием ада» я почти не сталкивалась, он редко здесь появляется, а если и появляется, то сидит в своем кабинете. И если, просит принести ему что-нибудь, обычно сразу предупреждает, чтобы это была не я. Дома я с ним не сталкиваюсь, потому что в последние дни я прихожу к ночи, принимаю душ и без сил заваливаюсь спать. И Даже, если в это время Андрей и мог быть у нас дома то, только у Альбинки в комнате, хотя обычно в это время она тоже спит. В общем я рада, что мы почти не сталкиваемся.

Заканчивается моя первая рабочая неделя, а значит следующая неделя — неделя выходных. Мне нравится, что наконец-то смогу выспаться, нормально принять душ, и просто побыть дома, хотя последнего мне хотелось меньше всего, потому что я знала, что дома родители, пусть не всегда, но встречаться с ними приходились.

Когда я пришла домой, отец, как всегда в сидел в своем кресле перед теликом, и если его не было, я знала, что он в кабинете, мать была на кухне. По вечерам она отваривала Альбине ромашковый чай, чтобы та лучше спала. Иногда, мне тоже перепадало. Мама предлагала мне чай, каждый раз, как видела, что я уставшая прихожу с работы и еле тащу ноги до ванной. Почти всегда я отказывалась, зная, что это приготовлено не для меня, но иногда соглашалась, потому что я просто люблю чай или потому что, в какую-то секунду, я позволяла себе думать, что обо мне заботятся. Мы до сих пор не разговаривали о моем отчислении, сначала я обрадовалась, но сейчас я бы хотела поговорить об этом, чтобы осознать, что им не плевать на меня, но они не собирались заводить эту тему, а я тем более. Меня отчислили, потому что я ужасный ребенок, и мать просто не хочет говорить мне об этом.

Взяв две кружки ромашкового чая, я поднялась к сестре. Стукнув два раза в дверь ее комнаты, я толкнула ее ногой и она открылась. В комнате горела лишь одна прикроватная лампа, Альбина уже была в постели. Ее сиделка Жанна уже ушла домой, уложив сестру в кровать.

— Не спишь? — Прошептала я.

— Проходи.

Я вошла и двинула ногой дверь, в обратную сторону и та с тихим стуком захлопнулась.

— Я принесла тебе чай.

Альбинка улыбнулась и отложив книгу, протянула руку и взяла у меня одну чашку, она поставила я на тумбочку, потом немного приподнялась на локтях, я повыше поддернула ее подушку, так чтобы сестра облокотившись, оказалась в полу сидячем состоянии.

Я присела на краешек кровати и посмотрела на сестру. Мне не хотелось беспокоить ее, но я должна была узнать ее мнение..

— Как думаешь.. — На мгновение я замолчала, а потом снова продолжила:

— Они ненавидят меня?

— Кто?

— Мама и папа..

— О чем ты говоришь? Ты серьезно, сейчас, спрашиваешь это?

— Не делай вид, будто удивлена.

— Не говори глупости. С чего ты это взяла? Они любят тебя, и ты не имеешь права сомневаться в этом.

Да, уж, это было плохой идеей, прийти к Альбине и так на прямую спросить об этом. Ну, хоть попробовала.

— Ты права, извини. Я просто эгоистка. — Я встала с кровати и направилась в сторону двери, потом я остановилась, пожелала сестре спокойной ночи и ушла в свою комнату. Прильнув к кровати, я вспомнила, что оставила свой ромашковый чай у Альбинки в комнате. Плевать, мне не нужен чай, мне нужен косяк. Поднявшись с постели, я подошла к угловому шкафу, открыла его, подставила стул, чтобы дотянуться до самой верхней полки, я отодвинула коробки со старыми фотографиями и достала пакет с носками, лежащий за ними. В пакете я ощупала все носки черного цвета, связанные между собой и наконец нашла свою заначку.

Глава 4

Одиннадцатый день в городе N

В мозгу пульсировало, я открыла глаза и слегка, прищурившись осмотрела помещение, где нахожусь, а потом осмотрела себя. Фух… я дома, и я одета. Окно нараспашку, в комнату ужасный сквозняк, но не смотря на это, я все еще чувствовала запах дури. Мерзость, я даже не задумалась, чтобы выбросить это дерьмо. Скрученный косяк лежал прямо на прикроватной тумбочке. Хорошо, что я заперла дверь. Достав из тумбочки маленький флакончих духов, я пару раз пшыкнула в воздух, чтобы забить запах травы, на случай, если кто-то из предков зарулит ко мне в покои. Размотав волосы, я скинула с себя джинсы, в которых вчера уснула, схватила маленький халатик зеленого цвета и направилась в ванную. Снизу доносились какие-то звуки, я услышала голос Альбины, мамы и еще кого-то… Вот уродство, он уже здесь, с утра пораньше. Приняв душ, я потерла полотенцем волосы, накинула халат и спустилась вниз. На кухне все были в сборе, кроме папы и плюс один мерзкий тип.

— Доброе утро. — Буркнула я.

— Доброе. — В один голос произнесли мама и Альбина, «исчадие ада» молчал.

Достав из холодильника молоко, я налила себе стакан и плюхнулась на высокий стул. Все молчали, мама крутилась у плиты, что-то активно помешивая, Альбина сидела в своем кресле, напротив нее сидел Андрей и держал ее за руку. Я тоже ничего не говорила, только пила молоко и окидывала всех мимолетным взглядом.

— Ну и.. — наконец заговорила я, прервав тишину. — Что, происходит?

— О чем ты? — Спросила мама, не оборачиваясь в мою сторону.

— Не слишком ли рано для гостей? — Я посмотрела на «антихриста», давая понять, что речь идет о нем.

Наконец, я привлекла к себе внимание, все посмотрели в мою сторону. Выражение маминого лица гласило, что я смолола полнейшую чепуху. Андрей подкатил глаза и чуть ближе придвинул к себе кресло Альбины.

— Андрюша поживет здесь какое-то время. — Отрезала мама.

Ээ… Что? Поживет? Здесь? С какой, мать вашу, стати?

— Не поняла.. — Парировала я.

— У меня дома ремонт. — Буркнул «демон». — Твои родители любезно предложили мне кров.

— Мам? — Нервно, позвала я.

— У Андрея ремонт, родители уехали в отпуск на это время. Андрюша хотел пожить в гостинице, но мы категорически против, поэтому решили, что он останется у нас.

— Спасибо, теть Лор.

Теть, Лор? О, Господи, демон, называет мою маму Лориком? Остановите землю..

— Ты знаешь, что наш дом — твой дом. Ты не чужой нам, и мы очень рады твоему присутствию. Правда, Женя? — Последнюю фразу, мама произнесла сквозь зубы, давая понять, что я должна ответить то, что она хочет услышать.

— Нет. Я не собираюсь участвовать в этом представлении «Ой, Андрюшенька, мы все так рады тебе», извините, но я пас.

— Да, что с тобой не так? — Вскрикнула мама, бросая ложку на стол. — Ты можешь вести себя прилично? Хотя бы пока живешь здесь. — Ее голос поник и она продолжила: — Помоги накрыть на стол, пора завтракать.

Спрыгнув со стула, я сполоснула стакан и вернула его в шкаф с посудой.

— Знаете, я не голодна. Приятного аппетита. — С натянутой улыбкой сказала я и удалилась из кухни.

Вернувшись в комнату, я затолкала себя в узкие джинсы, надела черную водолазку с горлом, обула кеды и пошла до ближайшей забегаловки. Честно говоря, я ужасно хотела есть, поэтому пару кусочков пиццы и кола, мне однозначно не помешают.

По дороге домой, я все еще допивала свою колу. Возвращаться в этот дом, если честно не очень хотелось, но делать нечего, остается лишь добраться до своей комнаты и запереться там. Не хочу сталкиваться с мамой. Вообще, какого хрена она дома? Выходной? Я уже ненавижу наши совместные выходные, лучше бы я работала.

Заходя в дом с заднего двора, я столкнулась с Андреем, он нес в руках маленький пылесос, видимо, чтобы «вылизать» свою итак «вылизанную» машинку. Увидев меня, он нагнулся и положил пылесос на землю. Я не заметно подкатила глаза, и побалтывая в руке стакан с колой, прошла мимо «демона». Внезапно он схватил меня за руку.

— Эй! — Крикнула я. — Ты облил меня, ублюдок.

Крышка от стакана съехала в сторону и небольшая часть его содержимого, оказалось на моей кофте.

— Слушай, девочка. — Он сжал мое запястье, так сильно, что я выронила стакан на землю.

— Мне больно, скотина. — Прорычала я, выкручивая руку из его сильной хватки.

— Слушай меня, выскочка. Прекрати вести себя, как последняя дрянь. После твоей выходки за столом, никому кусок в горло не полез. Ты расстроила маму, Альбина была на грани того, чтобы разреветься, когда ты ушла. Твоя сестра сейчас, не в том положении, чтобы ты вела себя, как сука. Твоя мать измотана, разве ты не видишь? Я смотрю на них, и мне кажется, что они обе вот-вот сорвутся. А теперь, появляешься ты, и становится все, еще хуже. Вдолби себе в свой маленький дырявый мозг.. — Указательным пальцем он начал долбить мне по лбу, что взбесило меня еще больше.. — Что ты. — Продолжил он, тыча мне в лицо. — Не центр вселенной, ни сейчас и никогда, особенно учитывая то, что это не ты оказалась в инвалидном кресле, хотя жаль, что это не ты.

Урод. Господи, как же я его ненавижу. Ненавижу, каждой клеточкой своего тела.

Я схватила его указательный палец, мелькающий, как назойливая муха, перед моим лицом, и сильно сжала его, желая сломать.

— Не смей указывать мне, что мне делать. — Прошипела я. — Ты здесь не желанный гость.

— Да? — Он вскинул брови, и с издевкой произнес: — А мне кажется, что как раз наоборот.

— Они просто не знают, какой ты мудила. Я думаю, мне стоило рассказать родителям и Альбине, что ты позволял своим друзьям лапать меня, в тот день в раздевалке. Помнишь? Когда ты закрыл меня там. Кстати, о том, что это был ты до сих пор никто не знает.

— Тебе было полезно. — Парировал он, окинув меня жестким взглядом. — Ты после этого почти на целый месяц закрыла свой уродливый ротик.

— Я после этого несколько дней вообще разговаривать не могла, мразь! — С ненавистью в голосе произнесла я, выдернула свою руку, которую он все еще сжимал, и убежала в дом.

Переодевшись, я пошла к Альбине, она сидела за компьютером, легкая музыка доносилась из колонок, глаза сестры были закрыты, но я знала, что она не спит, она наслаждается мелодией.

— Извини. — Сказала я и захлопнула за собой дверь, Альбина открыла глаза.

— Ты вернулась..

— Ага… Извини, за инцидент на кухне.

— Все нормально, не парься. Нам всем не легко. Я знаю, что вы с Андреем не ладите. Но прошу тебя, постарайся принять его.

— Он исчадие ада.

— Ты не знаешь его. — Спокойно ответила сестра.

Я не знаю? Она издевается? Эта женщина, явно шутит.

— Он сделает тебе больно. — Отвечаю я.

— Вы не сошлись характерами, это нормально Жень. За меня не волнуйся, глупая, просто постарайся принять его. Хотя бы пока он здесь, просто не обращай на него внимание. Он безобидный.

— Мне кажется, мы говорим о разных людях.

— Жень, пожалуйста, не ради меня, ради мамы, хотя бы дома концерты не устраивай. Я не могу смотреть на нее, я ни разу не видела ее улыбки за последние пол года. Не дави на нее.

— Хорошо. — Неохотно согласилась я. — Я хочу, чтобы ты знала, я остаюсь здесь только ради тебя. Если честно, у меня появилось желание уехать уже на третий день пребывания в этом доме.

— Спасибо тебе, это очень ценно для меня. Но я хочу, чтобы ты не держалась за меня. — Глаза сестры наполнились слезами, и я видела, как тяжело ей сдерживать накопившуюся грусть. — Пообещай мне, как только ты почувствую потребность в отъезде, ты уедешь.

Она не знала, что я чувствую эту потребность ежедневно, стены давят на меня, люди давят на меня, я не хочу здесь находиться. Работа — единственное, что спасает меня от постоянного чувства безысходности.

— Обещаю. — Прошептала я, при этом солгав. Никуда я не уеду, пока Альбина нуждается во мне, я буду здесь, по крайней мере, у меня есть еще пол года до восстановления в универ.

— Давай, иди. Сейчас должен прийти Андрей, не думаю, что ты хочешь столкнуться с ним.

Я обняла сестру, улыбнулась ей, а потом свалила в свою комнату, в свое одиночество.

К вечеру мой желудок «заговорил», так все, что я съела за день, было два кусочка пиццы с грибами и ветчиной. Отложив свое клацкание по странице «Вконтакте», я спустилась на кухню, чтобы захватить какой-то перекус. В доме было тихо и я уж подумала, что все спят, но нет. В гостиной было темно, горел лишь один ночник и работал телевизор на спортивном канале. Обойдя диван, я увидела папу, он спал, я взяла плед и укрыла его. Отец пошевелился и открыл глаза.

— Привет пап, извини, что разбудила.

— Привет, ничего страшного. Как ты? — Он приподнялся и сел напротив меня.

— Я… нормально. — Ответила я на, весьма, неожиданный вопрос. Обычно отца не бывает дома, либо же, когда он здесь, то просто меня не замечает.

— Прости, что мы не можем видеться чаще. У нас новый объект, разрабатываем сесть гостиниц.

— Мм… ясно. Все нормально, я последнюю неделю тоже работала.

— Я знаю, Лариса сказала, что ты устроилась в кафе, поздравляю.

— Спасибо. — Смущенно ответила я.

— Эмм… тебе принести, что-нибудь с кухни? Я как раз шла туда, чтобы взять что-нибудь съедобное.

— Нет, спасибо, милая, я очень устал и пойду спать в комнату. А ты почему не ужинаешь со всеми?

В ответ, я лишь пожала плечами. Мне было стыдно сказать, что меня даже никто не позвал к столу, меня будто не было в этом доме.

На кухне была мама и «исчадие ада» они сидели за столом друг напротив друга, пили что-то из своих кружек и разлюбезно болтали. Мерзость..

Мне хотелось кричать, топать ногами, плакать, от того что это моя мама, МОЯ, и эта сволочь не может вот так вот сидеть и скалить ей свои безупречные зубы.

Когда я вошла, две пары глаз устремились в мою сторону. Я подошла к дальнему угловому шкафу, открыла его и встала на цыпочки, чтобы достать свою заначку с сухим завтраком. В тот момент, когда я приподнялась и вытянула руку, я почувствовала, как моя любимая Гриндевская футболка слегка задралась, после этого я услышала, как мама громко прочистила горло. Я быстро взяла свои хлопья и закрыла дверку шкафа.

— Женя, ты не могла бы носить более скромную одежду.

— Я всегда ношу эту футболку, мам.

— Да, но не тогда, когда у нас живет парень твоей сестры.

— Ох, поверь, если я перед ним хоть голая пройдусь он и не заметит. — Я посмотрела на Андрея, он не много скукожился от сказанных мною слов. Видимо, даже для него это не очень удобная тема для разговора с моей мамой, но мне плевать.

— Дело не в этом, а в том, что это выглядит вульгарно, развратно… Ты выглядишь, как.. — Она замолчала, видимо, остерегаясь, сказать то, что хотела. Она не произнесла этого, но я знала продолжение фразы и меня это задело, слышать подобные вычеты от родной матери, не очень то приятно.

— Ну, мама, продолжай… Как кто?

— Не важно, просто не носи эту футболку, хотя бы на людях. А теперь, давайте пойдем спать. Она встала из за стола и вышла за дверь, а мы с «антихристом» остались вдвоем. Опасная комбинация, я и он, одно помещение, уверена, мы даже можем убить друг друга, ну я точно.

— Теть Лора права.

Я усмехнулась.

— Это смешно. — Парировала я, открывая упаковку с кукурузными хлопьями.

— Что?

— Ты называешь мою маму Лорой, это смешно. — Я запрыгнула на подоконник и начала набивать рот хрустящей глазированной вкусняшкой.

— А ты выглядишь как потаскуха.

— Ой, ой, мои чувства задеты. — Я продолжала набивать рот, медленно пережевывая.

— Я даже не понял, что ты сказала, жрешь как свинья, скоро и похожа будешь на свинью, если будешь так есть.

— Плевать. Иди к черту. — Пробормотала я с набитым ртом. Честно говоря, я его провоцировала, не знаю на что, но провоцировала. Я видела, как он бесится, что я говорю с набитым ртом, и с каждым разом я засовывала туда все больше и больше хлопьев, таким образом они уже сыпались у меня изо рта. Я прокручивала свои идиотские действия в голове и меня пробрало на смех. Сначала это был легкий смешок, перерастающий в истерический смех. У меня во рту все еще находились хлопья, поэтому я спрыгнула с подоконника и побежала в туалет, чтобы выплюнуть все это.

— Клянусь Богом, ты чокнутая. — Услышала я вслед.

Смех сменился слезами, и я уже не понимала смеюсь я или плачу, наверное, и то и другое одновременно. Сидя над унитазом, я услышала слабый стук в дверь.

— Эй… ты там в порядке?

— Убирайся. — Проворчала я.

— Как хочешь. Если ты еще способна на оскорбления, значит в порядке.

Еще минуту за дверью стояла тишина, а потом я услышала шаги, он ушел. Да, мудила, я в порядке, и если бы ты постоянно не мелькал перед моим носом, я бы была еще в большем порядке. Подойдя к раковине я открутила кран с холодной водой, и посмотрела на себя в зеркало. Нет, я не в порядке, мне нужен косяк, иначе я сойду с ума. В голове неразбериха, в душе дыра, которую ничем не заполнить.

Пару лет назад я посещала психолога, после случая с раздевалкой, оказалось что у меня что-то вроде клаустрофобии и предки отправили меня к специалисту, ожидая, что я выйду оттуда нормальной, но что по их меркам «нормальная», я до сих пор понять не могу, знаю лишь только то, что я далека от нормальности.

Я перешла в девятый класс, это была первая неделя учебы. В тот день у нас с «исчадием ада» был совместный урок физкультуры. Во время игры в волейбол, я несколько раз зарядила мячом ему в лицо, как бы случайно, но я так привлекала внимание, но он не реагировал, по крайней мере, до конца урока. Андрей подловил меня у входа в женскую раздевалку и затащил в свою — мужскую, там было около десяти парней, не считая его. Сначала он молча затащил меня в душевую кабину, включил холодную воду и направил струю на меня. Я начала кричать, как сумасшедшая и тогда, «демон в маске» выключил воду и заткнул мне рот своей рукой, чтобы я не орала. Я пыталась укусить его за руку, но он оттолкнул мня в сторону, и обратился к парням в раздевалке, наблюдающим всю эту унизительную картину..

— Эй, вам нравится девчонка?

«Что он делает?» — Подумала я.

Кто-то поморщился и просто ушел, кто-то кивнул, кто-то сказал, что я вроде как ничего, если бы не уродские очки. В итоге в раздевалке осталось три парня. После фразы, какого-то ублюдка, о моих очках, Андрей подошел ко мне, дрожащей от холода, и снял с меня очки, я стояла как вкопанная и не понимала, что последует дальше.

— Ну а теперь? Теперь она вам нравится? Понимаю, что это не Анджелина Джоли. Господи, она даже на свою сестру не похожа. Но для вас она вполне сойдет. — Он окинул меня своим демоническим взглядом и я задрожала еще сильнее прежнего.

— Дело в том, что эта маленькая чертовка, постоянно мешается у меня под ногами. — Он ткнул пальцем мне в грудь и я немного пошатнулась.

— Яя.. — Это все, что могло вырваться из моего рта.

— Заткнись. — Прорычал он. — Так вот, я хочу, чтобы вы немного проучили ее.

В итоге эти мерзавцы начали лапать, один засовывал свои руки в мой спортивный лифчик, другой трогал мой зад и пытался засунуть свой язык в мой рот, я изворачивалась и кричала, но мне постоянно затыкали рот либо рукой, либо мерзкими мокрыми губами. Третий парень снимал все это на видео, когда я увидела это, я уже поняла, что плачу. В этот момент Андрей отцепил от меня парней и выгнал их, потом подошел ко мне и ткнул указательным пальцем мне в грудь.

— Если ты еще раз будешь распускать сплетни, своим грязным маленьким язычком, я отрежу его. Если ты еще раз будешь подсматривать за мной и Альбиной, подслушивать нас, то поверь мне, тебе даже очки не помогут, после того, что я сделаю. И то, что было сейчас, это было маленьким предупреждением, убогая. Поняла меня?

Он засунул мне в руку очки и ушел, а я осталась стоять там мокрая и униженная. В тот момент я думала, что умру от боли. Еще какое-то время я стояла там, позволяя слезам струиться по щекам, позволяя боли разрывать мое сердце. Через несколько минут, я собралась уходить, но дверь оказалась запертой.

Меня нашли около десяти вечера. По началу я кричала, но так, как раздевалка находилась в подвальном помещении, меня никто не слышал и тогда я просто села на скамейку и ждала. После этого дня, я не разговаривала ни с кем два дня, я не говорила ничего и никому. Психолог сказал, что у меня шок, и вероятнее всего, я страдаю клаустрофобией. Но у меня не было клаустрофобии, у меня была АндреяФобия, но об этом никто не знал. Какое-то время я ходила в группу поддержки, где проблемные подростки рассказывали о наболевшем. Нам говорили, что большинство случаев, происходящих с нами — наша вина, мы не можем влиться в коллектив и поэтому нас обижают. Но я не была проблемной, я могла влиться в коллектив, но не могла сказать, что лишь один человек в школе меня не воспринимает и это причиняет боль. На всех наших встречах я молчала, все хотели услышать историю грустной рыжей девочки, но я ни разу не раскрыла рта и в итоге ушла из этого сборища идиотов, не находивших язык сами с собой.

Глава 5

Тринадцатый день в городе N

Утром я проснулась от непонятного шороха за окном. Потерев глаза, я более или менее проснулась и увидела, как нечто по имени «рука дьявола» перекидывает ногу через мое окно. Сначала, я подумала, что это дурной сон и я обкурилась с вечера, но нет, это все наяву. Что он делает?

— Эй, ты что, дибил? Какого, блин, хрена ты здесь делаешь.

— Тихо, заткнись, не ори. — Прошептал он, подойдя ближе к кровати.

Я схватила будильник с прикроватной тумбочки и ткнула им в лицо Андрея.

— Семь утра, ушлепок.

— Я знаю, заткнись, вставай и одевайся?

— Что? — В пол тона спросила я. — И почему, мы вообще шепчемся? Почему ты влез в мое окно?

— Потому что я стучал к тебе в дверь и ты не открыла, а так как мы живем в соседних комнатах, я решил войти к тебе другим путем.

— Что вообще ты здесь делаешь? Проваливай, я хочу спать.

Я повалилась на подушку и закрыла глаза. Через несколько секунд, я приоткрыла один глаз, этот упырь все еще стоял надо мной, сложив руки на груди.

— Я сказала, проваливай.

— Ладно, я не хотел произносить это, но мне нужна твоя помощь.

— Ты издеваешься? — Я подняла голову.

— Я серьезно. У твоей сестры сегодня день рождения..

— Я помню, придурок. — Перебила его я. И на самом деле, я забыла. Тупица, тупица, тупица, Альбине сегодня двадцать два года, а я забыла, я ужасная сестра.

— Отлично, тогда поднимай свой тощий зад и пойдем со мной, поможешь мне кое-что подготовить для нее. Ну знаешь, там шарики, свечи, закуски… ну что вы там девчонки любите..

— О Господи, не говори, что ты романтик, меня сейчас стошнит. — Я изобразила рвотные позывы и парень улыбнулся. Просто очаровательно, какая ирония, демон с ангельской улыбкой.

— Я не собираюсь тебе помогать, так что зря ты проделал весь этот путь. — Я указала рукой на окно.

— Это единственная просьба, я больше никогда в жизни у тебя ничего не попрошу. К тому же, это не для меня, это для Альбины. Я бы никогда в жизни не опустился до того, чтобы просить у тебя, что-то для меня.

Вот, козел, даже кажущимся таким милым, он обязательно испортит момент и укажет мне на мою никчемность, как бы невзначай.

— Я не буду тебе помогать.

— Это для твоей сестры. Подумай, как ей будет приятно. А если я скажу, что мы подготовили все это вместе, она упадет от счастья.

— Ладно, хорошо. — Черт, что я делаю? Господи, пригвозди меня к кровати.

— Отлично. Я думал, это займет больше времени.

— Что? Я все еще могу отказаться.

— Я жду тебя в машине, через десять минут.

Я быстренько искупалась, оделась и вышла на улицу. «Рука дьявола» сидел в своем черном «Ниссане». Я подошла к машине и открыла переднюю дверь.

— Я поеду на своей, показывай куда ехать, я буду следовать за тобой.

— Да брось, садись, так гораздо проще на одной.

Я немного пожалась, но согласилась.

— Хорошо, тогда я поеду сзади.

Андрей пожал плечами, а я пошла на заднее сидение «Ниссана».

Мы ехали в тишине, если не считать болтающего радио, которое «дьволщина» выключил минут через пять, как мы отъехали от заднего двора моего дома. Я тыкала в свой смартфон, обновляя страницу «Вконтакте». Одногруппник — невидимка, которого, я трахнула однажды, написал мне «Привет» и улыбающийся смайлик. О, господи, чувак, я не собираюсь больше трахаться с тобой, найди подружку. Этого я конечно не написала, мне было его жаль, в каком — то плане мы были похожи, поэтому я тоже написала ему «Привет» и подмигивающий смайлик.

— Ээ.. — прерывающее блаженную тишину, заставило меня поднять голову от телефона. Я обратила внимание на водительское зеркало. Андрей смотрел на меня, и это бесило.

— Как дела на работе? — Продолжил он. — Вроде, никто пока не жалуется на тебя. Это… ну, знаешь, прогресс.

— Нам не обязательно разговаривать. — Буркнула я.

— Я… просто..

— Никаких «просто», ясно? Следи лучше за дорогой.

— Я думал, ты повзрослела.

— Вау.. — С иронией произнесла я. — Твоя черепная коробка, действительно чем-то наполнена и это что-то умеет думать?

— Я пытаюсь начать разговор, а ты как всегда, портишь все своим тупым сарказмом.

— А я пытаюсь дать тебе понять, что нам не о чем разговаривать, и что единственное, что от тебя требуется это вести машину и смотреть на дорогу, потому что я не хочу.. — На этом моменте, я заткнулась. Я вспомнила аварию, и что она сделала с Альбиной, я бы не хотела оказаться в инвалидном кресле или еще хуже, умереть. Хотя не факт, что смерть хуже, чем то, что произошло с сестрой.

— Однажды, наступит день, когда ты останешься совсем одна и тебе даже будет не с кем поговорить, все отвернуться от тебя.

— Отлично, уверена, что это будет лучший день в моей жизни.

— Ну, ну. — Парировал «антихрист» и наконец притих.

Неужели, он не знает, что этот день уже наступил? День, когда все отвернулись от меня. А может он и никогда не наступал, потому что, никто ко мне толком и не поворачивался. В ком я точно была уверена, так это в Альбине, я знаю, что она никогда от меня не отвернется. Мои псевдо-друзья из универа было весело курить со мной и заливать в рот пиво, на какой-нибудь развратной тусовке. Никто не хотел поговорить со мной по душам, да и я ни с кем не хотела делиться, своими мозговыми «тараканами». Родителей волновала только моя успеваемость. Никто из них, даже, не задумался купить мне новые нормальные очки, прекрасно зная, что из-за них меня обзывают. Такое ощущение, что им это нравилось.

Войдя в торговый центр, я предложила «дьяволу» разделиться, ссылаясь на то, что так мы купим все быстрее и нам даже не придется лицезреть друг друга, больше десяти минут, но тот отказался, сказав, что с таким раскладом мог бы и сам все купить. Ему видите ли нужно девчачье мнение. Ладно, упырь, черт с тобой.

— Ты понимаешь, что почти все закрыто, кроме гребаного супермаркета?

— Я предполагаю, нам нужны свечи и шарики. Пойдем, поищем.

— Что ты вообще хочешь сделать? — Спросила я.

— Не знаю, я новичок в этом. — Он пожал плечами.

— Ладно, я предлагаю «Романтический пикник».

— Что?

— «Романтический пикник», дурень. Можно организовать это в нашем саду.

— Ладно, что думаешь нужно купить.

— Нам нужны шарики, ты можешь сделать плакат с поздравлением и привязать к нему шары. В конце всего мероприятия, можете запустить их в воздух и загадать желание.

— Ага, пойдем за шарами.

— Ты собираешься купить гелиевые шары и ходить с ними по торговому центру. Знаешь, ты еще тупее, чем я думала.

— Просто заткнись, и помоги мне.

— Нам нужно купить фрукты, кроме апельсинов, лимонов, грейпфрутов.. — Я начала зажимать пальцы на руке, перечисляя цитрусы, на которые у сестры аллергия. В этот момент, я почувствовала прикосновение, «исчадие ада» сжимал мою руку, я окинула его не одобряющим взглядом, и он убрал свою клешню.

— Кхм… Не парься. У Альбины аллергия на цитрусы, я знаю. Ты так усердно зажимала пальцы, и я… В общем, не подумай ничего такого.

— Я и не собиралась.

В течение часа мы набрали два пакета с едой, купили гелиевые шары, на один больше, чем Альбине исполнилось лет, купили цветы и отправились домой. Мы с «исчадием ада» почти не разговаривали, я молча кидала в корзину нужные продукты, а он лишь изредка посматривал на меня, но я не обращала особого внимания. Было чувство неловкости в совместном хождении по магазинам. Мы выглядели, как женатики после пятнадцати лет жизни, которые устали друг от друга, ненавидят друг друга. Мы действительно ненавидели друг друга, думаю, многие так и подумали, это было заметно.

Я вынесла из дома покрывало и некоторую посуду, остальное оставила на Андрея, надеюсь, с фруктами, пироженками и вином, он разберется сам. Через десять минут, когда все было готово, я вернулась в дом, чтобы привезти Альбинку в сад.

На первом этаже никого не было, я вошла на кухню, заглянула в папин кабинет, — никого. Со второго этажа тоже не доносилось ни единого звука. Я поднялась наверх, в комнату сестры. Открыв дверь, я обнаружила там Жанну, сиделку Альбины. Она нервно закидывала какие-то вещи в сумку.

— А где все? — Спросила я. Женщина обернулась в мою сторону, впиваясь в меня сумасшедшим взглядом.

— Извини, я не сразу тебя заметила. — Буркнула сиделка и продолжила собирать сумку.

— Я спросила, где все. Где моя сестра? — Женщина снова уставилась на меня.

— Мне велели не говорить. — Тихо произнесла она.

— Я член семьи, в отличии от некоторых. Что значит велели не говорить? Они куда-то уехали?

— Извини, Женя.

— Почему ты собираешь вещи моей сестры? — Я подскочила к Жанне и вырвала у нее сумку, привлекая к себе внимания. — Можешь просто сказать, где моя сестра?

И когда она рассказала… по моему телу пробежался холод. Я схватила ключи от машины, из своей комнаты и побежала на улицу. Я проскочила мимо Андрея и залезла в свою желтую тачку. Трясущимися руками я пыталась засунуть ключ в зажигание, но я была слишком взволнованна, чтобы это сделать, поэтому они просто упали на пол. Мне нужно было успокоиться. «Рука дьявола» резко открыл дверку машины, и я ударилась головой о руль от неожиданности, когда поднимала с пола ключи.

— Что происходит? Где Альбина?

— Садись в машину. — Сказала я.

— Что?

— Ты можешь ехать или не ехать, мне все равно.

— Ты можешь сказать, что случилось? Ты вылетела из дома, как сумасшедшая.

Я молча повернула ключ зажигания, и моя малышка подала «голос».

— Едешь или нет? В последний раз спрашиваю.

После этого, Андрей почти сразу оказался на соседнем сидении.

Мы выехали на трассу и я сильнее начала давить на газ, при этом сильно сжимая руль.

— Расслабься. — Услышала я. — И ты можешь ехать медленней?

— Боишься? — Не отрывая взгляда от дороги, спросила я.

— Если ты будешь так газовать, мы вообще никуда не приедем. Сбавь скорость и расслабься и расскажи мне, что случилось и куда мы едем.

— Как давно у нее эти приступы? — Поинтересовалась я.

— Черт… Опять. Как она, знаешь?

— Не знаю, именно поэтому мы и едем в больницу, чтобы узнать.

— Что она сделала на этот раз?

— Она упала с лестницы.

— Дерьмо… Я много раз говорил, что ей стоит сменить комнату, переселиться на первый этаж, но она была категорически против.

— Как давно у нее это?

— С самого начала. Это происходит реже, чем раньше, но происходит. Эти вспышки агрессии, пугают всех.

— Почему мне никто не сказал? — Чуть не слезно, взмолилась я.

— Не знаю..

Медсестра проводила нас в зал ожидания травматологии. На наши вопросы был один ответ: «Я не знаю, наверняка, доктор вам все расскажет».

Мы вошли в большую квадратную пустую комнату с большим окном и мерзким запахом, в углу я увидела маму, она сидела, склонившись, придерживая руками лицо.

— Мам. — Я подошла ближе, «исчадие ада» плелся за мной.

— Женя. — Мама обернулась, ее глаза были красными и опухшими от слез. В этот момент, мне самой захотелось заплакать, но я сдержалась. — Что ты здесь делаешь? — Продолжила она, глядя на меня, округлившимися глазами, а потом перевела взгляд на Андрея.

— Как она? — Спросил он.

Мама вздохнула.

— Она сейчас спит. У нее сотрясение мозга и сломана рука.

— Господи. — Прошептала я.

Мало того, что Альбина стала неходячей после аварии, так теперь и сломанная рука. Сейчас, я действительно готова расплакаться. В Универе, каждую пятницу нас посещал проповедник и втирал про веру в Бога. И если этот Бог действительно существует, то вероятно, по какой-то причине он забыл о нашей семье. И я уверена, что моя сестра не сделала ничего плохого чтобы с ней это происходило. Кто заслуживал этого дерьма, так это я.

— У нее сегодня день рождения. — Мама всхлипнула. — Я пошла в магазин, чтобы купить торт, а когда вернулась у дома уже стояла скорая.

— Что говорят врачи? Она будет в порядке?

— Они говорят, что ничего серьезного не произошло. Но я то знаю, что это вранье.

— Почему мне никто не сказал?

— Не сказал, что?

— Что у Альбины, периодически крышу сносит?

— Не смей так говорить. — Прошипела мама. — У твоей сестры все в порядке с головой.

— Да? А как называется, когда человек ни с того, ни с сего решает прокатиться с лестницы на инвалидном кресле?

— Это временное, мы обязательно избавимся от этих приступов. После аварии это происходило чаще. Иногда, она даже бросалась на меня. Мы сменили три сиделки за пол года, первые из них сбежали уже в первую рабочую неделю, Жанна оказалась самой стойкой и понимающей.

По маминым щекам катились слезы, и мне хотелось обнять ее, но я не смогла, мы не были близки, было бы странно обнять ее.

— Почему мне не сказали раньше?

— Мы с отцом хотели, чтобы ты доучилась хотя бы год, не хотели тебя расстраивать и отрывать от учебы, да Альбина была того же мнения.

— Ладно, ясно. Тогда, почему я узнаю, о приступах только сегодня?

— Это сложно.. — Буркнула мама.

— Сложно, мам? Что сложно? — Я перешла почти на крик.

— Хватит. — Послышался мужской голос и я не много пришла в себя. — Не дави на нее. — Продолжил Андрей. Думаешь, ей легко?

— Думаешь, мне легко?! — Вставила я, слегка повысив тон.

— Явно легче, чем твой сестре. А ты только и делаешь, что драматизируешь, делаешь из себя жертву.

— А ты только, что и делаешь, так подлизываешься к моей маме, мол «Посмотрите, какой я хороший». Жаль, что мама не знает, что под этой красивой «упаковкой» кусок гнили.

— Прекратите! Оба. — Мама посмотрела на нас. Ее глаза были наполнены слезами. — Тебе нужно научиться следить за я зыком. — Продолжила она, обращаясь ко мне.

— А тебе, мама, нужно перестать верить вот так таким, как он.

— Хватит. Больше не хочу ничего слышать.

— Езжай домой, я побуду здесь.

— В этом нет необходимости.

— Мам, езжай домой, отдохни, Альбина все равно еще спит.

Мать посмотрела на меня, а потом перевела взгляд на Андрея, а потом снова на меня. Якобы, предупреждая нас, чтобы вели себя подобающе. Судя по взгляду, предупреждение, было больше адресовано мне, чем ему.

— Ты позвонишь, когда она проснется?

Я кивнула.

— Жанна должна привезти ее вещи.

— Я бы могла и сама это сделать, но ты просишь чужого человека.

— Она получает за это деньги.

— Я могла бы делать тоже самое, только бесплатно, мам.

— Не начинай, прошу. У меня болит голова. Просто позвони мне, когда твоя сестра проснется. И… Андрей, я не смею просить, но все же попрошу. Не мог бы ты тоже побыть какое-то время здесь? Просто, на всякий случай.

— Конечно, теть Лор, не беспокойтесь я и сам собирался остаться.

Я и сам собирался остаться, бла-бла-бла. Кусок лживого дерьма. И что значит «На всякий случай»? Что может произойти? Господи, моя мать не доверяет мне даже, просто посидеть на скамейке у палаты. Чувствую себя дерьмово от осознания этого.

Мама ушла, прежде, еще раз напомнив, что я должна буду позвонить. Я присела на скамейку обтянутую чем-то похожим на кожу, «исчадие ада» сделал тоже самое. Между нами было расстояние сантиметров в тридцать, но и это для меня казалось слишком близко. Мы молчали, я прислушивалась к чужим разговорам и вдыхала запах медикаментов и моющих средств.

— Сегодня утром, когда ты согласилась помочь мне с подготовкой к сюрпризу для Альбины, я даже на мгновение подумал, что твоя привычка портить людям настроение, испарилась.

Я молчала, пусть говорит что хочет. Я просто расстроена и жутко хочу спать.

— Не стоит так вести себя с матерью.

Не ему меня учить.

— Это тяжело, когда одна дочь в инвалидном кресле, а другая наркоманка.

По спине пробежал холодок. Ну класс, теперь, я точно уверена, что и этот в курсе моего нового пристрастия. Мне было плевать, но в то же время, мне это не нравилось. Зачем рассказывать, о моих проблемах чужому человеку? Надеюсь, родители хотя бы не в курсе. Стоп..

— Что ты сказал? — Нахмурившись переспросила я.

— Не надо делать вид, что не знаешь о чем речь.

— Чееерт. — Протянула я — Черт, черт, черт! Вот дерьмо. Они знают? — Я снова, посмотрела на Андрея, он кивнул.

— Они знают.. — Повторила я и закрыла лицо руками.

Какой стыд, Господи, я готова провалиться сквозь землю. Не могу поверить, что Альбина сказала им. Они же теперь ненавидят меня… Теперь, я понимаю, почему мать смотрит на меня как на чужую, потому что я и есть чужая, я не та дочь, которую она растила, я не та, которой меня хотели видеть.

— Как давно?

— С самого начала. Мы были на кухне, когда позвонили твоей маме и сказали, что тебя отчислили за прогулы и наркотики. Теть Лора была в шоке, знаешь, мы все были в шоке. Она умоляла ректора не выносить «сор из избы». Ты ведь в курсе, что это срок?

— Я не употребляю наркотики, болван.

— А твоя трава. Ты думаешь, я не чувствовал запах травы сегодня утром у тебя в комнате?

— Плевать я хотела, что ты там чувствовал. Я просто не хотела, чтобы родители об этом знали. Господи, откуда этот чертов ректор вообще узнал об этом, я думала, что Альбина сдала меня.

— Альбина? — Он фыркнул. — Ну ты и дура, твоя сестра и словом не обмолвилась, тебя сдала твоя подружка, с которой ты вместе курила, видимо.

— Дерьмовая шлюха. — Буркнула я.

Аня, моя соседка по комнате в общаге. Мы прятали всю дурь у нее в подушке, и если эту заначку нашли, эта сука сдала меня. Хорошо, что я уже тогда съехала, иначе я бы убила эту дрянь. Странно, что я не узнала об этом раньше, наверное, ректор узнал про траву уже после моего отчисления. Лысый урод, лучше бы тогда уж рассказал о мерзком сексе с экономиком прямо на столе.

— Ты все испортила, знаешь? Не стоило тебе возвращаться.

— Что ты мелешь?

Я не знаю, что несет этот хрен, но я чувствую, что он, блин, прав.

— Поработай какое-то время, и уезжай, возвращайся к учебе, найди работу, сними квартиру. Тебе нужны деньги на первое время, поэтому я готов, поднять тебе зарплату, к тому же ты должно быть имеешь не плохие чаевые, учитывая насколько сильно вываливается твоя грудь из рубашки.

— Все что я получаю, это предложения потрахаться где-нибудь за углом, кретин. И ты, не имеешь права указывать мне, где мне жить и что мне делать.

— Ты все усложняешь. Твоя мать подавлена, отец не хочет никого видеть, даже Альбину.

— То есть это моя вина?

— Твое присутствие все усложняет. Думаешь, я не замечаю этого. Им нужна передышка, как и тебе.

— Иди к черту, и не смей меня учить, не тебе это делать.

— Это просто совет. Подумай об этом.

— Просто заткнись. От звука твоего голоса, начинает тошнить.

Я услышала смешок. Ожидая в ответ какое-нибудь колкое замечание, я получила лишь легкую насмешку.

Те слова, что сказал Андрей были правдой, я не должна была возвращаться, я все испортила. Я вижу, как тяжело родителям, они разбиты, подавлены, их идеальный ребенок в инвалидной коляске, их идеальный ребенок не контролирует свое эмоциональное состояние, а потом появляюсь я со своими проблемами, я знаю, что это тяжело для них, я будто делаю все хуже, чем оно есть и я не знаю, как это исправить. Мама никогда, не скажет мне, чтобы я уехала, она просто молча будет терпеть мое присутствие, да и она знает, что Альбине, должно быть проще, когда я рядом, я знаю, что на данный момент, моя старшая сестра, единственная рада моему приезду.

Меня ужасно клонило в сон, поэтому я позволила себе на мгновение закрыть глаза, мое тело становилось вялым и когда, я почувствовала, что из руки падает мобильник, я поняла, что проваливаюсь в сон. Резко распахнув глаза, я пришла в себя, и уселась ровнее. Не спать.

— Можешь ехать домой. Если хочешь, я передам, что ты приходила. — Голос Андрея, окончательно выдернул меня из сна, и в таком состоянии он бесил меня еще больше.

— Не хочу. — Жестко ответила я.

Мне просто нужно еще пару часиков сна, я мечтаю о подушке, да черт, о какой там подушке, я могла бы уснуть прямо на полу, на земле, в сугробе..

Я проснулась, от того, что под моей головой начало что-то двигаться, что-то мягкое и в то же время твердое, что-то с запахом морского бриза. О, Господи, нет, нет. Я резко подскочила и посмотрела на «исчадие ада», седевшего рядом, он разминал свое плечо, и не смотрел на меня, когда я таращилась, как одичавшая. Я мать твою, спала на его плече, на плече «руки дьявола».

— Прости, плечо затекло. — Спокойно сказал он.

Господи Иисусе, я спала на его плече. Он позволил мне спать на своем плече.

— Какой кошмар. — Я произнесла это вслух и потерла рукой лицо.

— Что? — Взгляд Андрея устремился в мою сторону, его брови нахмурились.

— Я не собиралась этого делать. — Наконец, выговорила я. — В любом случае, чтобы ты там ни подумал, это не моя вина. — Дерьмо собачье, это выглядит будто, я оправдываюсь, я действительно оправдываюсь, потому что я не хочу, чтобы этот «пёс» думал, будто я нарочно улеглась на него и мне это понравилось.

— Я не собиралась спать на твоем плече. — Продолжила я. — Я вообще не собиралась спать.

— Ладно, я понял. — Он пожал плечами и отвернулся. Минуту спустя Андрей снова заговорил. — Ты всегда пускаешь слюни, когда спишь или это только, когда я рядом? — Он говорил с насмешкой, но мне было не смешно, он бесил меня, больше, чем когда-либо.

— Я не пускаю слюни, болван.

— Ладно. — Он усмехнулся и вздохнул. — Твоя голова, такая твердая.

— Заткнись. — Прорычала я и снова, услышала его насмешку.

Андрей встал со скамейки, сделал шаг и обернулся ко мне.

— Позвони маме, Альбина проснулась. Нам разрешили зайти к ней ненадолго.

— Давно она проснулась?

— Минут десять назад.

— Ты, блин, почему не сказал раньше?

— Ты спала. — Мягко ответил он. Выглядел он уставшим и каким-то помятым, но это не делало его непривлекательным, даже наоборот. Он был похож на породистого щенка, мягкого, пушистого, большого щенка, большого, но милого. Это всего лишь оболочка, внутри него сидит демон, такой же большой. Не маленький демоненок, делающий пакости, а большой демон, ворующий души. Он делает вид, что он хороший, он забирается людям под «кожу», втирается в доверие, искушает своей внешностью, а потом бьет по больному. Нельзя доверят мужчинам, особенно красивым мужчинам, я не доверяю, я думаю, что мужчина это секс. Когда ты получаешь этот секс, интерес пропадает. Все, конец, и дальше по кругу.

— Не делай вид, что ты заботишься о моем сне.

— Что? — Усмехнулся он. — Конечно, нет. Я просто не хотел тебя будить, потому что по моей вине, ты не выспалась. А теперь вставай и пойдем навестим твою сестру.

— Иди первый, я позвоню маме и подойду.

Я позвонила маме, она обрадовалась, услышав, что Альбина проснулась и ее можно навестить. Мама сказала, что захватит что-нибудь перекусить и подъедет в течение получаса.

Я ждала, когда Андрей выйдет из палаты, но он все никак этого не делал, а находиться там с ними я не хотела, я хотела побыть с сестрой наедине.

Когда «исчадие ада», наконец-то вышел, я засунула свой смартфон в карман и направилась в палату к Альбинке. Сестра была бледной и грустной, на ее шее был держатель, а на щеке красовался синяк, голова была перебинтована. Она лежала на кровати, с приподнятой спинкой, и смотрела в одну точку. Когда она увидела меня то, слегка улыбнулась, это была печальная улыбка.

— Привет.

— Привет. — Я подошла ближе и присела на стул.

— Прости. — Протянула сестра. — Я должна была тебе рассказать, Андрей сказал, что ты злишься.

— Нет. Нет, я не злюсь, я просто беспокоюсь, дурочка.

— Я знаю, и за это прости, я не хотела, это само собой.

— Ты не должна извиняться. Слушай, у тебя сегодня день рождения, черт возьми. — Я пододвинулась ближе, и потрепала Альбинку за щеки, так же как она трепала в детстве меня. — С днем, рождения! Извини, что без подарка, все так неожиданно..

— Да уж, это всегда неожиданно. В одну секунду все нормально, я смотрю телевизор, читаю или просто пялюсь в потолок, а в следующую меня окутывает такая злость, такая ярость, отчаяние, паника, и я не могу это контролировать. Эти придурки в белом говорят, что это посттравматическое, на фоне стресса, говорят, что все пройдет, но я то знаю, что нет.

— Почему, ты так говоришь? Конечно, пройдет.

— Ты не можешь этого знать, никто не может.

— Может быть, ты слишком пессимистична.

Сестра усмехнулась.

— Пессимистична ты, сестренка, а я реалистична. Я не могу ходить, у меня едет крыша, и это то, чем я живу, а ты со своей нормальной головой, нормальными ногами, строишь из себя проблемного подростка, пора взрослеть, тебе не пятнадцать.

— Что на тебя нашло? — Ее слова стали задевать меня, она может и имеет право так говорить, но я не хочу это слышать.

— Я не хочу, чтобы ты испортила себе жизнь.

— Я не пришла говорить обо мне. — Я старалась выражаться как более мягче, но я была зла. — Знаешь, у нас не получилось праздника сегодня, и ты какое-то время прова..

— Мне не нужен никакой праздник. — Перебила Альбина, а я сделала вид, что не слышу и продолжила говорит дальше:

— И ты какое-то время проваляешься в этой койке, поэтому, когда тебя выпишут, мы позовем твоих друзей и устроим вечеринку. Ты еще общаешься с кем-то со школы? Мы могли бы позвать твоих одноклассниц, они конечно дуры набитые, но я не против, если вы повеселитесь. Раньше, ты не брала меня на свои тусовки, а теперь я большая девочка и могу сама организовать тусовку для тебя.

— Прекрати, говорить всякую ерунду.

— Я серьезно, было бы весело. Будет весело, обещаю. — Я вытянула перед сестрой ладонь, чтобы она ударила по ней, как мы делали это раньше, но она никак не отреагировала на этот жест и я убрала руку. Эта встреча не то, что я ожидала, эта ситуация пугает меня, я будто не со своей сестрой общаюсь.

— Что с тобой случилось?

— Дай-ка подумать. Не считая того, что у меня сломана рука, сотрясение мозга, очередное… У меня какая-то хрень на шее, которая уже достала, такое ощущение, что если ее снять моя голова отвалится и покатится по полу. У меня огромный синяк на пол лица, я психически неустойчива, и черт возьми, я не могу ходить и никогда не смогу. Если не учитывать всего этого, я в порядке. — Она произнесла все это с иронией, печальной иронией, я видела на ее лице боль, не физическую, а моральную. Она не плакала, но я знала, что она хочет, и от осознания этого мое сердце сжималось. Я ничем не могу ей помочь, я больше никогда не увижу свою жизнерадостную сестренку, которая смеялась по каждому поводу, которая не позволяла мне вешать нос и заставляла меня смеяться, когда хотелось плакать, а я даже и этого сделать для нее не могу, потому что меня саму разрывает от боли.

Альбина отвернулась к окну, я продолжала молча смотреть на нее еще минут пять, а потом встала и направилась к выходу. У двери я остановилась и обернувшись, еще раз взглянула на сестру, она даже не пошевелилась и не посмотрела в мою сторону. Я сглотнула комок, застрявший в горле и вышла из палаты. Андрей все так же сидел на скамейке, мама сидела рядом с ним, они разговаривали, но я не слышала о чем и даже не пыталась. Когда я подошла к ним, мама заговорила:

— Как она?

— Не очень. — Ответила я, перебирая в руках ключи от машины.

— Все так плохо? Господи, я так и знала, что эти врачи ни на что не годятся, только умеют что врать, нам нужно перевести ее в платную клинику, там о ней позаботятся.

— Она подавлена. — Добавил Андрей.

— Езжайте домой, я заказала пиццу. Думаю, я побуду здесь какое-то время. Когда придет отец, накорми его чем-нибудь, у меня не было сил, что-то готовить.

— Хорошо. — Тихо произнесла я.

Мы ехали в тишине, «исчадие ада», изредка посматривал на меня, я видела это боковым зрением, но никак не реагировала.

— Думаешь, она будет в порядке? — Решила спросить я.

— Надеюсь. — На секунду мы с Андреем встретились взглядами.

— Нужно организовать праздник… Позвать старых друзей. — Продолжила я.

— Плохая идея.

— Можешь не помогать, я сама все сделаю.

— Не в этом дело. Просто, это плохая идея.

— Слушай, я хочу помочь сестре выйти из депрессии. Вечеринка — лучшее, что я могу для нее сделать.

— Не удивлен, что ты ничего лучше не придумала.

— Ты вообще ничего не делаешь.

— Я хотя бы не устраиваю тупые вечеринки, на которых Альбина даже не сможет потанцевать.

Я сжимаю руль сильнее и бью ногой по тормозам.

— Ну-ка, предложи идею получше, умник.

— Не понимаю, кто дал тебе водительское.

Тяжело вздохнув, я закрыла глаза и положила голову на руль.

— Так ты поможешь мне с вечеринкой?

— Я уже сказал, что это плохая идея.

Я подняла голову и посмотрела на «исчадие ада», прищурив глаза.

— Это значит «нет»?

Он лениво пожал плечами, мол «извини, разбирайся сама».

— Выходи из машины.

— Что?

— Что слышал. Я сказала, выходи из машины.

Он усмехнулся.

— Да ладно тебе.

— Я серьезно. Ты меня раздражаешь. Выходи.

— И не подумаю. — Андрей сложил руки на груди и уставился в лобовое стекло.

Я быстро перелезла через него, открыла дверь, а потом силой начала выталкивать парня из тачки.

— Эй, у меня даже с собой денег на такси не осталось.

— Мне плевать. Выметайся. — Я толкнула его еще раз.

Видимо, он понял, что я не шучу, потому что его нахальная усмешка, сменилась грозным выражением лица.

— Знаешь, я не понимаю, как у такой женщины, как твоя мама, могла родиться такая кретинка. Тебя, наверное, удочерили, это единственное объяснение.

Он вышел из машины и хлопнул дверью.

— Иди к черту. — Крикнула я ему в след и «дала по газам».

Адьес, придурок. Вот дерьмо, мне нужно закурить. Голова идет кругом, я сейчас, готова убить кого-нибудь за «косяк».

Глава 6

Тридцать первый день в городе N

Прошло пару недель с того момента, как я высадила этого утырка на трассе «Больница „хрен знает какая“ — дом». Да, прошло, больше двух недель, и я все еще не понимаю, почему Андрей до сих пор живет у нас. Ремонт в его доме должно быть уже давно окончен, учитывая те суммы, которые они, наверняка, отвалили за него, за это время можно было отстроить целый новый дом. Альбину выписали пять дней назад, напичкав какими-то антидепрессантами, после которых она спала почти не просыпаясь, целых два дня. В доме царило спокойствие, в основном все кружились вокруг сестры или вечерами, тихо перешептывались на кухне, за ужином. Я в их разговорах не участвовала, они и не старались меня привлечь. Меня замечали, когда я только заходила на кухню за едой или водой. Тогда, все замолкали, будто боясь, что я услышу то, что мне не следует слышать. Да, это моя семья и мой дом, в котором, я, судя по всему лишняя. Одна Альбинка рада меня видеть. Конечно, у нее бывают перепады настроения, но в целом, я думаю, ей становится лучше и меня это радует. На работе кошмар, нам выдали новую форму, которая от старой почти ничем не отличается, не считая того, что юбка стала немного длиннее. Будто это что-то меняет, в этой новой робе, кажется, мои груди еще сильнее стали кричать «возьми меня». Ну, хоть одно радует, — у меня не плохие чаевые, а это плюс, потому что мне изрядно пришлось потратиться на вечеринку, которая будет сегодня.

Предки к моей идее по поводу вечеринки по случаю дня рождения Альбины, отнеслись нормально, мама даже подкинула немного деньжат и помогла найти номера телефонов, кое-кого из школьных друзей сестры. Не смотря на то, что Андрей говорил, будто это плохая идея, я остаюсь при мнении, что это отличная идея. Отец, наконец, отлип от телека, мама вылезла из кухни. Они заказали столик в каком-то кафе, чтобы было куда свалить из дома, пока мы будем громко слушать музыку и опустошать бутылки с алкоголем. Мама надела красивое синее платье, отец по привычному, натянул рабочий костюм. Предки выглядели довольно и взволнованно, будто это их первое свидание. А я в свою очередь довольна тем, что хоть как-то подняла в этом доме кому-то настроение. После несчастно случая с сестрой, наш дом стал похож на похоронное бюро. Каменные лица, неловкое молчание, будто кто-то умер, меня это бесило и пугало одновременно.

Днем папа притащил из гаража большой раскладной стол, мы поставили его в центре гостиной, слегка подвинув диван. Музыкального центра у меня не было, в нашем доме сейчас, услышать музыку равносильно полету в космос, но я это исправлю. Я нашла технику напрокат, ну как напрокат… Я дала одному чуваку потрогать себя за голую грудь, взамен на музыкальную аппаратуру на ночь. Стоит она не дешево, поэтому придется весь вечер следить, чтоб никакой придурок не разбил эти громадные штуковины, иначе придется дать себя потрогать уже не за грудь… Я в суматохе расхаживала по дому, накрывая на стол: мясо, салаты, фрукты, шампанское, шоколад, легкие закуски к пиву. Я понимаю, что через пару часов всем будет плевать на этот стол, но хотелось, чтобы хотя бы в начале вечера, это выглядело более или менее прилично. Я достала шампанское, которое дала мне мама, и несколько бокалов. Альбина, наверняка, не станет пить пиво или что-то крепче вина, поэтому шампанское в самый раз. Я бродила по дому, бормоча себе под нос, перечисляя продукты, выставленные на стол, — чтобы ничего не забыть. Через какое-то время, я почувствовала на себе сверлящий взгляд.

Я подняла глаза и увидела его… «Исчадие ада» что-то закидывал себе в рот и наблюдал за мной.

— Интересно?

— Угу. — Пробурчал он, пережевывая какую-то хрень.

— Лучше бы помог.

— Я говорил, что не хочу участвовать в этом.

— Подумаешь. — Фыркнула я. — Больно нужно. К тому же, я уже сама все сделала.

— Ага, молодец. — Парировал Андрей, набивая рот, какой-то гадостью.

— Что за дерьмо, ты жрешь?

— Хочешь? — Он протянул мне какой-то коричневый кусочек чего-то и я поморщилась.

— Это человечина?

— Ага. — Он ухмыльнулся.

— Идиот.

Не смотря на весь мой негатив в его сторону, парень был в игривом настроении и все еще стоял, протянув руку в мою сторону, ожидая, что я возьму то, что он мне предлагает… съесть?

Я с вызовом смотрела то на него, то на что-то в его руке. Ох, блин..

— Ладно, что там у тебя.. — Я подошла и потянула руку, но Андрей резко убрал ее, а потом так же резко схватил меня за запястье и дернул на себя так, что мы оказались лицом к лицу. Его глаза засияли гневом, лицо стало каменным и пугающим, как у демона. Я не ошиблась, он «рука дьявола».

— Еще раз.. — Прошипел он сквозь зубы, с силой сжимая мое запястье. — Ты… Еще раз, ты позволишь себе вести себя так со мной, я тебя раздавлю. Поняла?

Не знаю, что отражал мой взгляд, но клянусь Богом, я была уверена в своей ненависти к этому человеку с еще большей силой, чем обычно, и я надеюсь, он увидел это в моем взгляде.

— Не подходи ко мне. — Продолжил он. — И не смей разговаривать со мной в своем привычном тоне. Я раздавлю тебя, как маленького надоедливого жучка, несмотря на все свое уважение к твоей семье. Поняла меня?

Я молчала, смотрела в его ледяные глаза и молчала.

— Помнишь, как весело было в школе, рыжик? Мм?

Я сглотнула, конечно, я помню, как тебе было весело, ублюдок.

— Так ты поняла меня? Я не слышу.

— Гори в аду. — Сквозь зубы выдавила я и резким движение ноги ударила туда, куда и надеялась попасть. Уух, в яблочко! Этот упырь отпустил мою руку и согнулся пополам, я отскочила в сторону.

— Молись, сучка. — Прохрипел он, медленно выпрямляясь.

Ну, все, мне конец, я труп.

Я переборщила? О, Господи, он же не станет меня бить? Да, он станет, ему плевать, что я девушка или сестра его возлюбленной. Не долго думая, я бросилась в бег. Не знаю, как далеко я смогу убежать, я все же побежала. Задняя дверь была открыта и я выскочила в сад, босиком по колкой траве, я неслась так, будто за мной гнался маньяк с топором. Ауч! Чертово дерьмо, о чем я думала, выбежав в сад без обуви? Да, уж… Будто было время обуваться. Обернувшись, я увидела, что «маньяк» уже почти догоняет меня. Продолжая бежать, я изредка оборачивалась, и совсем не заметила, как оказалась на проезжей части. Резкий удар ветра в лицо, толчок, боль в мышцах, падение. Сердце колотится, как бешенное, в легких не хватает воздуха, не открывая глаз, я понимаю, что я нахожусь в горизонтальном положении и чьи — то руки крепко сжимают меня.

— Вы в порядке? — Слышу я, и открываю глаза. Надо мной стоит испуганный мужчина лет тридцати.

— Она в порядке, в каком-то смысле, просто идиотизм не лечится. — Слышу еще один голос, очень близко, очень… Не много придя в себя, я ощущаю под собой тело. О Боже. Быстро поднявшись, я отряхиваю себя от пыли.

— Простите, — тяжело дыша произношу я, глядя на мужчину, стоящего напротив.

— Вы в порядке? Простите, я совсем не заметил Вас, это случилось так быстро… Вы появились из ниоткуда, я еле успел затормозить. О, господи… Вам наверное, нужен врач..

— Все нормально. Это Вы меня простите, я просто не видела, куда бежала. Это моя вина. Езжайте, я в порядке.

— Если Вам что-то понадобиться только ска..

— Все хорошо, правда. Еще раз простите, я была невнимательна, езжайте.

Мужчина кивнул.

— Будьте осторожней. — Сказал он и медленно пошел к своей машине, оглядываясь на меня. Я в свою очередь мило улыбалась и махала ему рукой.

Я напугала парня до безумия. Конечно, если бы со мной что-то случилось, ему пришлось за это ответить. Выглядел он слишком порядочно и испуганно для судебных разбирательств из-за идиотки, бросившейся под машину.

— Ты и правда, законченная кретинка. — Услышала я сзади, и вспомнила о том, на ком я только что валялась. Андрей, он спас меня. Все было так быстро, но я помню, сильные руки на своей талии, падение и звук тормозящих шин. «Исчадие ада» не позволил мне быть сбитой машиной. Он реально спас меня. Я обернулась и увидела это самодовольное лицо. Ну, конечно, наверняка он от меня что-то потребует взамен за мое спасение, иначе, не исключено, что он бы позволил этой машине проехаться по мне.

— Ээ… спасибо. — Неуверенно произнесла я.

— И все?

Я окинула Андрея вопросительным взглядом. Конечно, этому упырю теперь что-то нужно от меня, я не сомневалась.

— Это все, что ты хочешь сказать?

— Если ты, что-то хочешь от меня, говори сразу. — Я сложила руки на груди и уставилась на парня. Мышцы его лица напряглись, он изучал меня глазами и молчал. Чего он ждет, что я упаду ему в ноги? Фигушки.

— Мне ничего от тебя не нужно. — Наконец произнес он.

— Отлично. — Я обошла Андрея и направилась к дому.

— Тебе все же стоит носить очки.

Ох, он позади меня. Как назойливая муха.

— Я ношу линзы, баран.

— Я предупреждал тебя, на счет твоего острого язычка.

Да пошел ты, — этого я не сказала, но очень хотелось. В итоге, я просто промолчала.

Смеркалось. Я поднялась к Альбине и уговорила ее надеть платье. Сестра была не в очень хорошем настроении и о вечеринке даже не догадывалась. А я была в предвкушении праздника, не смотря на то, что меня недавно чуть не переехала машина, я чувствовала себя отлично, потому что знала, что сегодня я принесла хоть какую-то пользу для людей, которых люблю. Родители, наконец-таки выбрались из дома, чтобы поужинать вместе, а Альбинка получит праздник, который заслужила. Сегодня, я даже ни разу не покурила, сегодня, я горжусь собой, как бы самодовольно это ни звучало, это так.

Я распустила сестре волосы и закрутила их плойкой, в легкие волны.

— Меня это пугает. — Сказала Альбина, глядя на себя в зеркало.

— Ты прекрасно выглядишь.

— Я не об этом. Что ты задумала, лучше сразу говори.

— Скоро узнаешь, ладно? Подожди меня минут десять, хорошо?

Сестра кивнула, и я торопясь пошла к себе в комнату, чтобы переодеться. Для этого вечера, я уже давно себе выбрала платье: черное, короткое, с закрытой грудью и открытой спиной. Сначала, я хотела, что-нибудь красное, но потом подумала, что красное будет самое-то для Альбинки. Я должна быть более неприметной, да, не смотря на огромный вырез на спине и рыжие пышные волосы.

Несколько человек уже пришли и ожидают виновницу торжества на первом этаже, остальные, видимо, опаздывают. Я позвала всех тех, чьи номера удалось найти. В основном все девчонки, из парней я позвала более или менее нормальных чуваков, из тех, что учились с Альбиной, в итоге, я насчитала не более десяти человек.

Длинноногая брюнетка Амира, сидела на диване и покачивала ногой, демонстрируя, как ей скучно. Я попросила ее выждать две минуты и включить музыку, а я тем временем спущу вниз сестру.

В гостиной я сделала полумрак, с помощью функции регулирования света. По всей комнате были развешены шары. В целом, выглядело не плохо.

В доме загрохотала взрывная клубная музыка, и я потихоньку выкатила сестру, которая окинула меня грозным взглядом.

— Я так и знала. — Крикнула она, пытаясь перебить музыку.

— Тебе понравится.

— Спасибо. — Она улыбнулась, и я последовала ее примеру.

Когда мы спустились вниз, все присутствующие дружно прокричали «С днем рождения».

Первой встала Амира, но Андрей опередил ее, резко выйдя вперед с букетом красных роз, обвязанных золотистой лентой.

— Я не участвовал в этом балагане, но так как твой реальный день рождения не удался, я воспользуюсь моментом сейчас. С Днем Рождения! — «Исчадие ада» протянул сестре букет и чмокнул ее в губы.

— Спасибо. Люблю тебя. — Шепнула она. Фее.

Следующей, перебирая своими тонкими длинными ногами, подошла Амира.

— Мы редко видимся, но знай, что я люблю тебя, малышка. С днем рождения. — Девушка протянула Альбине коробку серебристого цвета, а потом быстро чмокнула сестру в щеку и вернулась на диван. Как сухо… лицемерка. Я стояла и мило улыбалась всем, наверное, моя улыбка выглядела по идиотски, потому что я совершенно не хотела этого делать, улыбаться этим… кого я со школы терпеть не могла, фу… Они хоть и не задевали меня, но я помню их высокомерные взгляды в свою сторону, типо: «Бедная девочка или фу, какая же она убогая». Да, я выглядела убого, и может я и сейчас не красотка, но на мне больше нет уродливых «бабушкиных» очков и таких же нарядов, и я научилась пользоваться косметикой.

Альбина продолжала принимать поздравления, а я пошла открывать дверь, в которую кто-то позвонил, наверняка оставшиеся приглашенные.

— Вау! Это действительно ты?

— Какого.. — Не успела я договорить, как невысокая блондинка и четверо парней, стоявших позади нее, перешагнули через порог и обошли меня, проходя в дом.

Какого хрена они здесь делают? Я не приглашала это дьявольское отродье в свой дом.

— С днем рождения, подруга. Давно мы не тусили вместе. — Услышала я голос Кристины Королевой.

— Да, уж. — С усмешкой ответила сестра. — Как видишь, я теперь не пригодна для ваших тусовок.

— У вас же есть выпивка?

Ну, сейчас будет вам выпивка. Я направилась в сторону шайки шакалов, но тут меня перехватил Андрей.

— Я знаю, что ты собираешься делать. Не надо.

Ха.. Что?

— Вот ты-то мне и нужен. Какого дьявола ты притащил сюда своих мерзких дружков?

— Что? Я никого не притаскивал.

— Но ты позвал их.

— Я же сказал, что не хочу иметь дело с твоей затеей. Я никого не приглашал. Понятно?

— Тогда кто? Ладно, плевать. Сейчас, пойду и выгоню их отсюда. Мало того, что здесь ты, так еще теперь и эти.

Я шагнула вперед, но этот мужлан схватил меня за локоть.

— Ты понимаешь, что будет скандал? Оставь все, как есть. Посмотри, твоя сестра, похоже, не против, что они пришли.

Я взглянула на Альбину и сквозь тусклый свет увидела, что она смеется. Ладно, эти идиоты поднимают ей настроение, черт с ними.

Я вздохнула. Настроение — дерьмо. Андрей отпустил мою руку, я с презрением посмотрела ему в глаза.

— Ненавижу тебя. — Сказала я и ушла.

Блондинистая коротышка Королева подошла ко мне, когда я наливала себе вино в бокал.

— Ты изменилась. — Она окинула меня оценивающим взглядом.

А ты нет, все такая же мелкая и противная, а твои волосы все также пожжены и похожи на мочалку. — Так хотелось сказать ей это, но я не должна скандалить, ради своей сестры.

Около часа я наблюдала, как пьяный Антон Гаврилов пытался залезть под юбку к Амире. Та отшивала его какое-то время, а потом видимо, сдалась и позволила себя лапать. Я чувствовала себя не в своей тарелке, в своем же чертовом доме. Где справедливость? Изредка я подходила к сестре, чтобы спросить, как у нее дела. Ей все нравилось, и я должна была быть довольна хотя бы этим, но меня все раздражало. Мне даже пришлось один раз подняться к себе в комнату и закрутить косяк, чтобы снять напряжение. Я ни с кем не общалась, стояла в гордом одиночестве в углу у маленького столика со светильником и потягивала красное вино, от которого уже слегка «задурела». Пока я наливала себе очередную порцию алкоголя, ко мне подошел один из упырей, — Максим Сазонов, — выродок номер два, последователь Андрея. В школьные годы он был послушным песиком «исчадия ада», мерзкий тип, постоянно говорил мне гадости и ставил подножки в коридоре. Он симпатичный, но достаточно «гнилой», чтобы я могла заколоть его штопором, который держала в руках.

— Скучаешь?

— Ты шутишь? — Я уставилась на него, как на больного.

— Нет.

— Ты же не собираешься клеить меня?

— Что? Нет. — Фыркнул он.

— Тогда, чего ты хочешь?

— Ну, я подумал, ты здесь одна и может быть хочешь… эээ потанцевать?

— Ты, должно быть, спятил? — Я плеснула вино в бокал и с грохотом поставила бутылку на стол.

— Да ладно тебе. Кто, старое помянет, тому глаз вон. Слышала такое?

— Ага, но это к нам с тобой никак не относится. — Я сделала глоток.

— Я нашел классную песню, а танцевать не с кем.

— Не мои проблемы. По-моему здесь достаточно тех, кто поведется на твое смазливое личико.

— Ты считаешь, меня симпатичным? Мм, забавно.

— Не льсти себе.

— Они не в моем вкусе. А вот ты, такая красотка стала. Честно, я был в шоке, когда увидел тебя. Твои глаза..

— О, Господи, заткнись, меня сейчас вырвет.

Он хитро улыбнулся.

— Один танец, прошу. Тебе нравится Лара Фабиан? Всем девчонкам она нравится.

— Кто? О, Господи, нет. — Ложь. Во времена полного осознания того, что жизнь-дерьмо, я закручиваю косяк и слушаю Лару Фабиан. Мой грешок. Она красиво поет, но слишком депрессивно.

— Пожалуйста. — Простонал Максим.

— Ты не отвянешь?

— Не-а.

— Ладно. Один танец, понял?

— Есс!.. Четыре, три, два, один..

Он досчитал до одного, и закончилась быстрая музыка, а потом заиграла одна из песен Лары.

Я оглянулась по сторонам, услышав песню, несколько не очень трезвых «парочек» вышли танцевать. Фуух, я не одна. Альбина улыбнулась мне, когда я взглянула на нее. Рядом с ней стоял Андрей и пялился на меня, я окинула его обжигающе-грозным взглядом и отвернулась к Сазонову, который уже схватил меня за талию. Я положила руки ему на плечи и мы стали двигаться, вправо, влево, как два идиота. Господи, когда закончится песня..? Почувствовав, что руки Максима медленно спускаются ко мне на задницу, я отодвинулась, в ответ, он с силой прижал меня к себе. Я снова отодвинулась, а он снова дернул меня обратно. Главное не устраивать скандал, главное не устраивать скандал. Слава Богу, песня заканчивается. Ля ля ля… Шаг влево, шаг вправо… Конец. Я отодвигаюсь от Сазонова и слышу еще одну медленную песню. Не успеваю я отойти, как этот ублюдок дергает меня за руку и снова прижимает к себе. У меня изо рта чуть не вырывается вопль, но я сдерживаюсь и просто бью кретина с кулака в грудь. Внезапно, я чувствую чьи-то руки у себя на плечах, и теплое дыхание у своего уха.

— Успокойся. — Шепчет мне голос, а потом я вижу перед собой «исчадие ада». Он слегка отталкивает Максима и аккуратно кладет руки мне на талию.

— Эй чувак!

— Твой танец окончен. — Обернувшись, отвечает Сазонову Андрей.

— Окей, как всегда, мои телочки — твои телочки. Без проблем. — Максим пожал плечами и отошел от нас.

Андрей не смотрел на него, он смотрел на меня, на мое лицо, в мои глаза. Его ладони обдавали меня жаром. И тут я поняла, что МОИ руки уже лежат на его плечах, а его руки обхватывают мою талию и мы танцуем. О, Господи, я танцую с «рукой дьявола». Хотя, сейчас, он не выглядит, как дьявол, никогда не выглядел, но я-то знаю, что внешность обманчива. Я делаю глубокий вдох, и до меня окончательно доходит, что я делаю и с кем я это делаю, и что напротив нас, сидит моя сестра и все это видит. Я пытаюсь отстраниться от Андрея, но он не позволяет мне, крепко, но не грубо сжимая мою талию. Его пальцы касаются открытого участка моей спины и по позвоночнику, будто стадо маленьких слонят, пробегают мурашки. О, нет, нет, нет и нет..

— Ты сестрой не ошибся? — Наконец выдавливаю из себя я.

— Может быть.

— Ты пьян?

— Нет.

— Тогда, э-э. — На самом деле, я даже не знаю что предположить. — Ты ведь осознаешь, что мы сейчас делаем?

— Я не дурак, рыжик, прекрати делать такие глазища. Не парься, твоя сестра попросила убрать от тебя Макса. Она решила, что он домогается до тебя, и захотела, чтобы я избавил тебя от его общества.

— То есть, она попросила тебя потанцевать со мной?

— Не-а. Просто, я не придумал ничего получше. Я, конечно, мог бы врезать ему, но это бы вызвало скандал, что крайне не желательно.

— Ладно. Спасибо, что избавил меня от общества своего гнусного дружка.

— Он не мой дружок. Мы давно не общаемся.

Серьезно? Банда ублюдков распалась? Вот это, даа. Как я могла, пропустить такое..

Медленная мелодия подходила к концу, но Андрей, видимо, не понимал этого, раз не убирал свои руки от моей талии. Между нашими телами почти не осталось свободно места, я ощущала приятное тепло на своей коже, и мне это не нравилось, точнее, мне не должно это нравиться, но я не чувствую какого-либо дискомфорта, будто сейчас, все на своих местах. Наверное, это вино на меня так действует, да вино, я пьяна. «Наша» музыка закончилась пару секунд назад, заиграл какой-то клубный трек и до меня, наконец, дошло, что пора отстраниться от Андрея. Интересно, почему он, не сделал это раньше? Испытывал меня? Издевался? Я не знаю… Что он обо мне думает? Что он вообще обо мне знает? Можно было бы подумать, что это очередное издевательство, пытаться вызвать у меня какие-то прошлые чувства к нему, а потом унизить при всех, но это выглядело бы так, если бы «исчадие ада» знал, о моей давней увлеченности им, но даю зуб, что он не знал и никогда не узнает.

Глава 7

Вечеринка, казалось, подходила к концу, так как многие уже передвигались, по комнате, как сонные мухи, или пьяные мухи. Меня тоже клонило в сон, или же я просто, чересчур, много выпила, восьмой бокал вина, а может даже девятый, был, явно лишним. Перед глазами все плыло, спасибо стене, которая помогала мне не завалиться на пол. Музыка притихла и к центру гостиной на своей коляске, подъехала Альбина, она подняла руку, в которой был бокал с вином.

— Внимание! Внимание! — Прокричала она, и все обернулись в ее сторону. Слегка пошатываясь, я подошла чуть ближе к сестре.

— Вы наговорили мне столько приятных вещей за сегодня, и я подумала, что теперь моя очередь сказать, что-нибудь вам. — Альбина отпила не много из бокала и улыбнулась.

— Знаете, это, это — Она икнула. О, срань Господня, она пьяна. Моя сестренка накидалась, это плохой знак.

— Это, самая скучная вечеринка в моей жизни. — Сестра усмехнулась и сделала еще глоток вина. Краем глаза, я заметила Андрея, он подошел к Альбине и попытался забрать у нее бокал, но она не отдала его. Спорить с сестрой в таком, да и вообще в любом состоянии, в данный период ее жизни, лучше не стоит. Тот факт, что сестра сказала, будто это самая скучная вечеринка в ее жизни, ввел меня в ступор. Да, я не королева вечеринок, но это, черт возьми, обидно, потому что я старалась приготовить этот праздник, я даже выдержала несколько часов в одной комнате с людьми, которых терпеть не могу.

— Спасибо моей любимой сестренке. — Взгляд Альбины устремился на меня, ее улыбка сошла на «нет», и мне стало не по себе. — Это было так умно с твоей стороны. Показать всю никчемность моего существования. Я имею ввиду, ты же специально это устроила да? Танцы, выпивка, позвала весь этот мусор. — Она обвела гостиную рукой, указывая на людей, стоящих вокруг.

— Какого хрена ты несешь? — Амира подскочила с дивана и с недоумением уставилась на Альбину.

— Заткнись, шлюха. — Парировала сестра.

— Пойдемте отсюда. — Брюнетка, поставила свой бокал на стол и направилась в сторону выхода.

— Да! Пошли вон отсюда! Пошли все отсюда вон! — Крик Альбины смешался со звуком битого стекла и меня настигла паника.

— Хватит! — Заорала я, и теперь взгляды, тех, кто еще остался в доме, устремились на меня. — Спасибо всем, что пришли, но сейчас вам лучше уйти. — Я понизила тон.

— Моя сестра такая внимательная, не правда ли? — Альбинка рассмеялась, каким-то жутким смехом, и к моему горлу подступил ком. Не знаю, ком досады, или же это признак рвоты, а может то, и другое. Я промолчала и пошла в сторону выхода. Открыв дверь настежь, кивком, я намекнула гостям, что пора сваливать. Все были пьяны, и пусть это не самая веселая тусовка в их жизни, но уходить им вряд ли хотелось.

— Твоей сестре здорово пришибло мозги в аварии. — Сказал мимо проходящий Антон Гаврилов.

— Пока, куколка. — Сазонов подмигнул мне, а я подкатила глаза.

— Какие же, вы шлюхи. — Прошипела блондинистая сучка Королёва.

Я молчала, не потому что мне нечего было сказать, а потому что: а) я в таком состоянии, что в любую секунду рухну на пол; б) Еще большего скандала, мне устраивать не хотелось, хотя я бы, с удовольствием выдрала этой стерве ее жженые волосы. Закрыв за всеми дверь, я вернулась в гостиную и принялась собирать мусор с пола.

— Отнеси Альбину в комнату, а я уберу весь этот бардак. — Сказала я Андрею, не поднимая глаз.

— Ты довольна? — «Исчадие ада» обращался ко мне, но я игнорировала его.

— О, даа. Она довольна. — Ответила за меня сестра.

Черта с два, я заплачу, хотя слезы уже обжигают глаза. Пусть говорят, что хотят, я ни за что не покажу, что мне обидно.

— Она пьяна. Отнеси ее в комнату. — Слегка повысив тон, сказала я, продолжая стряхивать со стола хлам, в виде пустых бутылок, упаковок от чипсов и использованных жвачек. Фее.

Через двадцать минут, я более или менее привела гостиную в порядок и плюхнулась на диван. Алкоголь уже немного отпустил мой мозг, признаки тошноты, исчезли, но от этого было не легче. Все, что говорила Альбина, до сих пор стояло комом в моей груди. Я понимаю, что она пьяна, но обычно пьяные люди, всегда говорят то, что думают, я это по себе знаю.

— Она спит. — Услышала я и подскочила от неожиданности. Не думала, что он еще будет спускаться сюда.

— И тебе бы тоже не мешало поспать. — Продолжил Андрей.

— Ага, что я и пыталась делать, пока не явился ты, и не разбудил меня.

— По-моему не самая подходящая одежда для сна. — Он окинул взглядом мое платье, и клянусь Богом, не будь я настолько уставши-пьяна, я бы засмущалась.

— Да уж.. — Это все, что я смогла ответить.

— Я говорил, что это плохая идея.

— Но тебе же понравилось.

— Что?

— Весь этот концерт. Ты с таким удовольствием наблюдал за этим позором.

— Я ничего не мог с этим сделать, и ты это знаешь. Альбина напилась и у нее… у нее стресс.

— И бла-бла-бла. Альбина то, Альбина се, не могу больше слушать.

— Ты эгоистка.

— Пусть так. Я просто не понимаю, с чего она взъелась.

— Я говорил, что это глупо, устраивать танцы для человека, который не может танцевать.

— Я пригласила ее чертовых друзей. Я несколько часов терпела общество этих мерзких ублюдков, будто бы тебя мало, а еще они.

— Знаешь, они давно не общаются.

— Что? — Я нахмурилась. — О чем ты?

— После аварии… Альбину даже в больнице никто не навестил, все будто испарились, ни телефонных звонков, ни смс.

— Вот дерьмо. Я облажалась.

— Да, ты облажалась. Эй, и, кстати, ты, что назвала меня мерзким ублюдком? — Андрей пнул меня локтем в бок.

— Да, назвала, и если ты хочешь побить меня, то давай завтра, потому что сейчас, я не в состоянии убегать от тебя.

— Я тебя прощаю.

— Проехали. Вали спать.

— Ты тоже.

— Ага.

Глава 8

Тридцать восьмой день в городе N

День не задался с самого утра. Все началось с того, что я проспала на работу. Ну, как проспала… Обычно начало моего утра разбито на три части, каждая из которых составляет десять минут, две из этих части тоже разбиты так, что каждая из них составляет пять минут. Десять минут на ванную комнату, пять минут на волосы, пять минут на макияж, пять минут, чтобы добежать до кухни, закинуть что-нибудь в рот, и пять минут, чтобы одеться и добежать до машины. И так как мой будильник звенит ровно за пол часа до того, как я должна уже заводить свою машину, поспать лишние пять-десять минут я не могла себе позволить, по крайней мере, до сегодняшнего дня. Не открывая глаз, я дотянулась до телефона и выключила надоедливое тиликанье, решив поваляться в постели еще три минуты, которые превратились в двадцать три. Я совсем не заметила, как провалилась в сон и, как прошло гребаных ДВАДЦАТЬ ТРИ МИНУТЫ. За семь минут, я должна была принять душ, почистить зубы, что-нибудь перекусить, накрасить ресницы и одеться. В итоге, я не то что душ не приняла, я даже в туалет не успела сходить, времени едва хватило на чистку зубов и причесывание. Почти на ходу я натягивала на себя рабочую форму, я так спешила, что моя голова застряла там, где должна быть рука. Выпутавшись оттуда, я подбежала к зеркалу, пригладила руками взъерошенные волосы, потом обула первые попавшиеся туфли и вышла во двор к машине. Заметив, что тачки Андрея нет, я напряглась, значит он тоже будет сегодня в кафе. Почему, в тот единственный раз, когда я опаздываю на работу, «исчадие ада» должен быть там? Надеюсь, он не заметит меня, проскользну, как мышка, никто и не увидит. Да, и вообще, что он может мне сделать за то, что я опоздаю? Да, я знаю, как там с этим строго, но я ведь всего разочек, да и вообще могу ли я хоть раз воспользоваться положением сестры девушки босса? Думаю, что могу.

Заводя машину, я увидела маму, бегущую к машине, в руках она несла небольшой бумажный пакет. Я открыла окно.

— Я приготовила тебе бутерброды с ветчиной, сыром, и листиком базилика. Как ты любишь. — Мама улыбнулась и протянула мне пакет.

— Спасибо, мам, чтобы я без тебя делала.

— Ну что ты. Езжай осторожней.

— Хорошо.

Ненавижу базилик, хочется блевать от этой мерзости, всегда выбрасываю его, но маме сказать об этом не могу осмелиться. В связи с нашими новыми, более или менее нормальными отношениями, я не хочу испортить все какой-то уродской веткой базилика. Я ведь всегда могу его по-тихому выбросить. Было бы более проблематично, если бы, я не ела ветчину, тогда бы было обидно, потому что хлеб, сыр и базелик, — звучит не очень аппетитно.

Мои отношения с мамой немного изменились после той самой идиотской вечеринки в честь дня рождения Альбины. Можно подумать, что это странно, ведь праздник закончился не очень позитивно и с чего бы маме быть такой добродушной ко мне. Дело в том, что родители не в курсе пьяного срыва Альбины, они думают, что все было идеально, и так как эту «идеальность» организовала я, я заслужила нормальное отношение. Поэтому, мама теперь даже бутеры мне по утрам готовит, я думаю это ее «спасибо» за то, что якобы осчастливила любимую дочурку. Эх, мама, знала бы ты, каким паршивым был тот вечер… Странно, что никто не проболтался об этом, точнее, странно, что Андрей не проболтался. Когда мама спрашивала, как мы отдохнули, у меня всю внутри сжалось, от предчувствия того, что скажет «исчадие ада» или даже моя сестра, потому что, учитывая то, что она мне наговорила тем вечером в гостиной, я уже не была уверена в ее сестринской преданности. Но, все обошлось. Альбина улыбнулась, и сказала, будто, все было замечательно, а потом подмигнула мне, намекая на то, что и между нами все по-прежнему, хотя я не ощущала этого. Я была, действительно, задета мыслями своей сестры обо мне. Я, наверное, никогда не забуду этот взгляд «Это моя вечеринка, тогда почему я в коляске» или «О, моя дорогая и любимая сестра, почему, в той машине была я, а не ты». Это немного обидно, когда единственные близкие люди смотрят на тебя и думают: «Какая несправедливость, это ты, ТЫ, должна была быть там». Самое забавное, что возможно, они правы, ибо из нас двоих, Альбина, явно, не тот человек, который заслужил эту учесть.

Подъехав к работе, я быстро припарковалась на бесплатной служебной парковке. Почти на ходу, выскочив из машины, побежала в сторону кафе, помахала рукой, улыбающемуся мне Григорию Санычу, — нашему охраннику. Дерьмо, пять минут назад, я уже должна была быть на месте и разносить чай каким-нибудь невежам. Переходя маленькую велосипедную дорожку, я активно ковырялась в сумочке в поисках ключа от своего шкафчика. Черт меня дернул делать это именно в тот момент, когда мимо меня должны пронестись трое велосипедистов.

— Чертовы ключи, где де вы? Убогая сумка, никогда ничего не найти. — Бормотала я себе под нос и в тот же момент услышала крик.

— Отойди с дороги! — Громкий женский голос, заставил меня отвлечь свое внимание от сумочки.

Какого хрена, им не спится? Катаются тут… Я вот бы с удовольствием подремала еще часок — другой.

Быстро среагировав, я сделала шаг назад. Спортсмены один за другим проскочили мимо меня, вызывая легкий порыв ветра, ударяющий мне в лицо. Сделав еще шаг назад, я поняла, что одной ногой уже сошла с дорожки, точнее упала с нее. Я подвернула лодыжку, отлично, это самое прекрасное утро в моей жизни. Вставая на ноги, я ощутила резкую боль в ноге, но не такую сильную, чтобы не суметь ходить. Отряхнувшись, я подняла с земли туфлю, которая слетела с ноги, во время моего полета. Вот дерьмище, я неудачник. Ну, что я сделала не так, чтобы этот день начался так ужасно? Каблук сломался, и я опоздала уже на десять минут. Схватив в руку то, что осталось от моей старенькой туфли (так и знала, что обуть их — плохая идея), я похромала на работу.

Входя в помещение, я столкнулась лицом к лицу с Ириной — нашим администратором, она стояла у входа, и, подняв бровь, стучала пальцем по своим дешевым наручным часам из лавки «все по триста рублей». Весьма, противная женщина, ей тридцать лет, она не была замужем, у нее нет детей, и ее прическа «мне за пятьдесят» говорит обо всем об этом сразу.

— Привет. — Слегка запыхавшись, говорю я. Ирина смотрит сначала мне в глаза, а потом ее взгляд опускается на мои ноги, точнее на одну мою босую ногу, а потом ее взгляд снова приковывается к моему лицу.

— Ты опоздала. Ты в курсе?

— Да, прости. Чертовы велосипедисты, я упала, сломала каблук.. — Говорю ей я, вертя в руке черную туфельку и каблук от нее.

— Что, причем тут велосипедисты? — Морщится она.

— Я переходила эту идиотскую дорожку возле парковки и..

— О, Господи, иди уже работать, голова от тебя разболелась. — Она махнула рукой, указывая на то, что разговор окончен, и ушла.

Быстренько проскочив в раздевалку, я подошла к своему шкафчику, чтобы положить туда сумку. Услышав какие-то истерические всхлипывания, я обернулась. На стуле у окна сидела моя коллега по обслуживанию столиков, мы работаем с ней в одну смену. Она ревет, отлично… Ух, черт, ненавижу это. Наверное, я должна подойти? Или сделать вид, что не вижу ее? Ладно, ради приличия, просто подойду и спрошу, что случилось, она ответит и я уйду. Кинув сумку в шкафчик, я закрыла его и запихала маленький ключ в лифчик, скинула оставшуюся на ногах обувь, и подошла к Кире.

— Эй, ты чего? — Говорю я, брюнетка поднимает голову и всхлипывает, смотрит на меня зареванными глазами и снова всхлипывает. Ужас, я даже не знаю, что нужно говорить в таких ситуациях, лучше бы я ушла, сделав вид, что не заметила ее, и не услышала этих всхлипов. Хотя, их наверное, на луне слышно.

— Начальство не в духе. — Снова всхлипывает Кира.

— Исча… Андрей? — «Исчадие ада», чуть не вырвалось из моего рта, но этот термин в отношение кое-кого, понятен лишь мне.

— Он уволил меня.

— Ого. За что? — Действительно «Ого», он уволил, единственную нормальную официантку. Работает она давно, не опаздывает, она очень вежлива с посетителями, притворно вежлива, на самом же деле, она ненавидит всех, кто сюда приходит, но все же… Что могла сделать эта девушка, чтобы заслужить увольнение?

— Не важно. — Отвечает брюнетка, вытирая салфеткой нос. — Что с твоей обувью? — Она смотрит на мои босые ноги и вскидывает брови.

— Сломала каблук, на чертовой велосипедной дорожке.

— Оу, не повезло. Кстати, он звал тебя, сказал, чтобы ты зашла к нему, сразу, как придешь. И я бы на твоем месте поторопилась, он просто рвет и мечет.

— Андрей?

— Ну да, а о ком мы сейчас говорили.

Черт, зачем я ему понадобилась? Обычно, я не захожу в его офис, мы вообще не сталкиваемся с ним на работе.

— Ты… ээ. Не знаешь, зачем?

— Нет. Не знаю. Захвати зеленый чай с двумя кубиками сахара, может, повезет, и тебя не уволят.

Блин, блин, блин, что за день то, а? Я собираюсь выходить из раздевалки, когда вспоминаю, что на мне нет обуви. Я просто королева неудачников, я знала это и раньше, но сегодня я в этом убедилась окончательно. У меня нет выхода, либо идти босиком, либо в убогих туфлях без каблука. Обе идеи мне не нравятся, но выбора нет, поэтому я обуваю туфли. Одна нога получается ниже другой, лодыжка ноет, поэтому я иду, как хромой кузнечик. Захожу на кухню, прошу сделать зеленый чай с двумя кубиками сахара, забираю его и «скачу» до кабинета «исчадия ада». Идя по залу, я чувствую на себе взгляды, в основном персонала, ибо посетителей здесь «полтора человека».

Стучу в коричневую деревянную дверь, из-за которой доносится «входите». Одной рукой поворачиваю ручку двери, другой держу поднос с чашкой чая, и думаю о том, как бы не завалиться у порога, с учетом того, какая на мне обувь, и как мне сегодня «везет». Вхожу, вроде все обошлось. Кабинет просторный, но мебели не много, в центре стоит длинный прямоугольный стол, за которым сидит Андрей. Стараюсь не смотреть по сторонам, но в глаза бросаются цветы на подоконнике. Интересно, он сам их разводит? Представляю, «исчадие ада» с ковшиком водички, крутится вокруг орхидей и нашептывает им песенки, «Цвети, цвети, мой лепесток». О мысли об этом, я невольно улыбаюсь. Господи, о чем я думаю?

Подойдя ближе, точнее «подскочив», как гребаный кузнечик-инвалид, я ставлю поднос на стол, про себя выдыхая от осознания того, что не уронила его, или еще хуже сама не завалилась.

«Исчадие ада» изучает меня, наблюдает за каждым моим движением, а потом слегка ухмыляется.

— Что это? — Он кивком указывает на поднос.

— Зеленый чай, с двумя кубиками сахара. — Говорю я таким голосом, будто это фраза запрограммирована во мне.

— Зеленый чай?

— Угу.

— С сахаром?

— Ага.

— Это вообще совместимо?

— Что, прости?

— Я спрашиваю, это вообще совместимо? Зеленый чай и сахар.

— Я услышала, но я не пони..

— Я ненавижу зеленый чай с сахаром. Кто вообще пьет зеленый чай с сахаром?

— Ну, наверное, кто-то пьет. — Отвечаю я.

— Точно не я. — Говорит Андрей, усаживаясь поудобней в кресле.

Когда до меня доходит, что я снова облажалась, и облажалась уже не по своей вине, во мне все «вскипает».

— Вот, сучка. — Бормочу я, имея ввиду Киру.

— Что? — Спрашивает «исчадие ада» и хмурится.

— Ничего.

— Что, что с твоей обувью? — Он смотрит на мои ноги, и вероятно, замечает, как я не естественно стою, придерживая одну ногу на весу.

— Знаешь, — говорю я. — Если, ты собираешься меня уволить, то давай, валяй, без этих светских бесед, типа «Ой, что с твоей обувью» и все такое.

Он ухмыляется. Я рассмешила его? Да, конечно, блин, я его рассмешила, я же всю свою жизнь была для него посмешищем. Чего удивляться?

— Что? — Сквозь смех спрашивает Андрей.

— За что ты ее уволил? — Я принимаю позу «руки в боки» и от этого немного теряю равновесие.

— Может, присядешь? — Он снова ухмыляется.

— Нет, уж спасибо. За что ты ее уволил?

— Ты о Кире что ли? Уже нажаловалась? И что ты думаешь по этому поводу?

— Я думаю, что ты козел.

— Справедливо. — Андрей проводит рукой по лицу, а потом по своим блестящим растрепанным волосам. — Она распускает сплетни. — Продолжает он.

— И все? Она хороший работник.

— Она говорит… ну знаешь, не очень хорошие вещи.

— Это не повод..

— Для меня повод. Ясно?

— Значит так. — Решительно говорю я. — Я ухожу.

— Уходишь?

— Да. — Нагибаясь, я снимаю с себя свою полу — обувь, и беру в руку, Андрей наблюдает за моими действиями, при этом покусывая внутреннюю часть щеки, будто нервничая или о чем-то размышляя.

— Я ухожу сама, понял? Ты меня не увольняешь, я сваливаю сама. Мне надоел это карнавальный костюм стриптизерши. — Я указываю на свою рабочую форму. Мне надоело, что каждый раз, когда я приезжаю на работу, мое место для парковки машины уже занято разбитой «десяткой» бармена, имя которого я, блин даже, не помню.

— Вадик. Тот, что на «десятке».

— Да, Вадик. Мне надоело, что мужики, оставляющие мне чаевые, так и видят, как залезут мне под юбку. Будто у меня на лбу написано «Шлюха! Подходи, не стесняйся».

— Все сказала?

— Нет. Мне надое..

— Слушай, прекрати. — «Исчадие ада» взмахнул рукой и встал из-за стола. Я напряглась, когда он стал приближаться ко мне. — Мне надоело слушать твой вброс, на почве критических дней. Я не за этим тебя позвал.

— Что? Нет у меня никаких критических дней.

— Плевать. У меня к тебе предложение. Можно сказать деловое.

Деловое предложение? Оле-оле-оле! По-вы-ше-ни-е! О, да! Я больше не буду таскать подносы, ля-ля. Нужно сделать серьезное лицо, чтобы было не так заметно, что я чему-то радуюсь.

— Ну, и? — Я сделала серьезный вид, на сколько, это возможно.

— Я тут подумал… Будем друзьями? — Андрей протянул мне руку, а я как дура уставилась на нее, в полном недоумении.

Друзьями? Какими, к черту, друзьями и где мое повышение? Какое повышение, Женя, спустись на землю. Этот болван и взял меня официанткой, чтобы поиздеваться. Зуб даю, ему доставляет удовольствие, видеть, или хотя бы знать, какую дерьмовую работу я делаю.

— Шутишь, да? — Я нервно хихикнула, сама того не ожидая.

— Нет. — Он нахмурился.

— Хм. — Я вскинула бровь, с интересом, ожидая, какую фигню, это чудо в темно-синей рубашке (Боже, как она прилегает к его телу), еще выкинет.

— Нам приходится ежедневно лицезреть друг друга, и я подумал, что мы можем попытаться, — «исчадие ада» сделал акцент на последнем слове, — стать друзьями, вместо того, чтобы кусаться по каждому поводу.

Он издевается? Если бы пару лет назад, мне сказали, что этот человек предложит мне дружбу, я бы умерла со смеху. Потому что это, невозможно. Он и я — друзья, это смешно, это глупо, нелепо, и невозможно.

— Друзьями? Ты и я?

— Ага.

— Ты сбрендил?

— А что? Я же не предлагаю нам пожениться или еще что-то такое. Я предлагаю нормальные дружеские отношения. Это на время, пока ты не свалишь в свой институт. Нам необходимо как-то уживаться, понимаешь?

— Позволь спросить. Слово «уживаться» в твоем понимании это как жить вместе, да? И меня интересует только одно: почему ты вообще все еще живешь у меня дома? Только не гони мне про ремонт, который давно окончен.

— Я и не собирался «гнать». — «Дьявольщина» попытался скопировать меня, произнося последнее слово. — Твоя мама, любезно предложила мне еще какое-то время пожить у вас. Твоей сестре нужна большая поддержка и я с этим полностью согласен, к тому же, мне нравится у вас, тихая домашняя обстановка и все такое..

— Мы не можем быть друзьями. — Заявила я.

— Почему, нет?

Он еще удивляется? Он это серьезно? Этот весь его невинный и удивленный вид, вызывает желание напомнить ему о наших прежних отношениях, а потом плюнуть в его симпатичное личико.

— Ты же… Ты же блин.. — Затараторила я, желая «выплюнуть» ему в лицо все, что я о нем думаю. Мне хотелось сказать, какой он мерзкий, лживый, эгоистичный демон в человеческом обличии.

— Кто, мм? — Это звучало, как вызов. Типа «скажи мне, кто я и я сотру тебя в порошок одним лишь словом». Не дождешься!

— Не важно. Это просто глупо.. — Вместо всего, что я думала, я, конечно же, ответила самым банальным, что пришло в голову.

— Слушай. — Андрей подошел ближе. — Я не предлагаю ходить вместе в кино, я не собираюсь бродить с тобой по магазинам в поисках нижнего белья и разных этих ваших девчачьих штучек.

Фуу… Почему он вообще об этом подумал? От одной мысли, что мы с Андреем ходим по магазинам и выбираем мне лифчик, становится дурно.

— Я просто, предлагаю перемирие, — продолжает он, — ты же можешь быть дружелюбной? Это легко. Ты можешь сказать мне «Доброе утро» при встрече, утром, а я могу ответить тебе тем же. Ты можешь передать мне соль за ужином, а я могу улыбнуться в ответ и сказать «Спасибо». Это ведь легко, правда?

Может быть, но слишком наиграно, что автоматически делает эту идею идиотской. Но все же, я задумалась об этом.

— И для чего этот цирк?

— Я бы сказал, для кого. В первую очередь, для твоей семьи, рыжик. Ну, и для нас самих. Тебе не надоело быть такой противной, ты… ты же от злости, скоро морщинами покроешься.

О, нет, это ты зря, дружок. Кто из нас противный, так это, ты! Я бы сказала, ты, просто король противности.

— Заткнись. — Это все, что я отвечаю на колкий комментарий в свою сторону.

— Соглашайся. Это не надолго. Ты уедешь, и все закончится. Никаких СМС, переписок в сети и видео-звонков. Ну, знаешь, что там обычно делают «нормальные» друзья. Мы будем не такими, как все, будем временными друзьями. — После этих слов, он подмигнул мне. Чертов демон-искуситель.

Наверное, это плохая идея. Нет, наверное, это самая ужасная идея, но я почему-то думаю, что это могло бы пойти на пользу, не мне конечно, но хоть кому-то. Впервые в жизни, я почувствовала, что жизнь начинает налаживаться. Отношения с мамой проясняются, в доме постепенно зарождается уют, мне становится легче жить. Не то чтобы я хотела себе в друзья Андрея, но об этом стоит подумать. Может, я даже могу поиметь с этого что-то? Может, я даже, все-таки получу повышение. Думаю, должность администратора мне подойдет, да. Но, черт возьми, с другой стороны, у меня же хроническая непереносимость этого человека. И как быть? Переступить через себя или послать его к черту? Переступить через себя и извлечь для себя выгоду, послать его к черту и вернуться к грязным тарелкам? Может даже получиться узнать его грязные секретики, а потом использовать их против него? Я много лет страдала из-за Андрея, а он даже не замечал этого, а если и замечал, то причинял мне еще большую боль, будто намеренно. Каждый день, я стараюсь забыть об этом, но не могу. Иногда, мне кажется, что я больше никогда не смогу испытать подобные чувства ни к одному парню. Да, можно подумать, я еще молода и бла-бла, но я чувствую, будто внутри меня, что-то выгорело. Порой это давит, а порой, мне просто плевать, что еще хуже. Самое ужасное, это отсутствие эмоций при контакте с противоположным полом. Будь то секс, поцелуй или обычное прикосновение, я не чувствую нихрена.

— Хорошо. — Наконец, говорю я. — Временная дружба? Ладно. Я согласна.

Пол года, я его как-нибудь вытерплю.

Андрей улыбнулся свой самой дьявольски-искусительной улыбкой.

— Так что… эм… случилось с твоей обувью?

— Сломала каблук, когда неслась сюда, как ненормальная.

— Да уж… но это не страшно, раз уж ты решила уволиться, можешь ехать домой.

— Что? — Вспыхнула я. — Ты меня увольняешь?

— Я? Нет. Ты же сама сказала, что уходишь.

— Я... эээ… может быть, я пошутила.

«Исчадие ада» (Я все еще собираюсь его так называть, не смотря на наши новые «дружеские» отношения), усмехнулся.

— В любом случае, как ты собираешься работать? Босиком?

— Я не знаю.

— Я сейчас съезжу домой и возьму тебе обувь, а ты посиди здесь.

— Ты привезешь для меня обувь? — Хотя это не самый главный вопрос, который стоял в голове. Что первое пришло мне на ум, так это то, почему он называет наш дом так, будто он уже и его дом тоже. Я не соглашалась делить с ним крышу, меня даже никто не спросил. Нужно сказать маме, пусть он хотя бы платит коммунальные, не может же он жить у нас бесплатно.

— Да, мы же друзья. Забыла? А друзьям свойственно помогать друг другу.

— Ах, да. Совсем забыла о нашем новом… положении.

— Так, что, где найти твою обувь?

— В моей комнате, в шкафу, первая дверка справа. Привези мне коричневые балетки.

— Балетки?

— Туфли без каблука. — Я помахала оторванным каблуком в воздухе и Андрей улыбнулся.

— Хорошо, скоро буду. Коричневые балетки..

Глава 9

Пока «исчадие ада» исполнял свой «дружеский долг», я решила устроить себе перекур, в прямом смысле этого слова. Сегодняшнее утро такое отстойное, что мне необходима пара затяжек. Обычно, я не курю в рабочее время, только если уж слишком дерьмовый день. Вообще, я считаю, что в любой момент могу завязать, но пока эта дрянь избавляет меня от стресса, я собираюсь ее курить. Освободившись от своей убогой обуви, я быстренько проскользнула в раздевалку, достала маленький ключик из лифчика и открыла свой шкафчик, после чего я начала выпотрашивать свою сумку, в поисках маленького желтого бумажного свертка, который, черт бы его побрал, куда-то исчез. Я запаниковала. Нет, конечно, не из-за этого дерьмового пакетика, я же не какая-то конченая наркоманка (хотя обидно, там было на целую сигарету). Но больше всего меня проняло чувство страха из-за мысли о том, что этот пакетик мог оказаться где угодно, даже в полиции. Это похоже на паранойю, что полиция забыла в шкафчике официантки набережного кафе? К тому же, будь оно так, меня бы уже повязали. Но, не смотря, на осознание бредятины, приходящей в мой мозг, я действительно задумывалась о полиции, до одного момента. Продолжая вытряхивать свою сумку, я услышала позади до боли знакомый голос, и замерла на месте.

— Не это ищешь?

О, Господи, об этом я даже не подумала… Из всех ненормальных предположений, зарождающихся в моей голове, это было под пунктом номер тысяча пятьсот шестьдесят девять, в моем воображаемом списке.

Медленно обернувшись, я почувствовала, как приливает жар к моему лицу, то ли от испуга, то ли от стыда, то ли, я сама не знаю, от чего. Я почему-то сразу, даже не оборачиваясь, поняла, о чем говорит Андрей, и я не ошиблась, когда я посмотрела на него, я увидела в его руке, маленький желтый сверток, который… вот дерьмо, я, вероятно, забыла на комоде у себя в комнате.

— Я не буду спрашивать, где ты это взял, потому что и так это знаю, поэтому я просто скажу: верни мне это.

— Знаешь. — Он приложил указательный палец к своим губам, будто размышляя над чем-то. «Исчадие ада», казался, действительно, исчадием ада. Он был, хмурым, резким, и чересчур серьезным, без единого намека на улыбку или ядовитую ухмылочку. — Я знал, что ты балуешься. — Продолжил он.

— Но я не думал, что все так запущено.

Его тон «папочки» взбесил меня.

— Не твое дело. — Я подошла и попыталась вырвать сверток из рук Андрея, но мало того, что он изрядно выше меня, его физическая реакция тоже на высоте, хотя я и, весьма, шустрая, но видимо, не достаточно шустрая для него.

— Я уволил человека, хорошего работника, я бы сказал лучшего работника, из-за того, что она оклеветала тебя, якобы оклеветала.

Что? Нет, не может быть, он не мог этого сделать. Да, черт возьми, он это сделал, он уволил Киру. Но почему? Он сказал, что она распускает сплетни..

— Мне вообще плевать, что мелят языки моих работников, главное, чтобы с делом хорошо справлялись, но когда я слышу, что говорят, будто сестра моей девушки наркоманка, что она курит травку даже не отойдя от кафе и на пару метров, я не оставляю это безнаказанным, потому что думаю, будто это вранье. Ты понимаешь, что если это найдут. — «исчадие ада» повертел бумажкой у меня перед лицом, — тебе конец, и я не смогу тебе помочь, а если я влезу, меня потащат за тобой, а следом моего отца, потому что это его кафе, тупая ты сука! — Андрей кинул мне в лицо сверток с травой, и я вздрогнула.

— Если, ты хочешь серьезных проблем, можешь продолжать свою «деятельность», но на работе я этого не потерплю. Ты можешь, хоть до смерти обкуриться, но не здесь, усекла? — Вслед за этими словами, послышался звук чего-то упавшего на пол. Я опустила глаза и увидела свои балетки, которые все это время Андрей держал в левой руке. Мне стало не по себе от сложившейся ситуации, а потом, я почувствовала, что глаза защипало от напрашивающихся слез, которым, я никак не позволю выступить. Пусть хоть убьет меня здесь, я не заплачу.

Мы какое-то время смотрели друг другу в глаза, я так и не проронила ни слова, мне будто рот зашили, а Андрей будто ждал, что я хоть что-либо отвечу. Видимо, время ожидания истекло, потому что, буквально, через секунду, он ушел, а я подняла с пола траву, завернутую в бумагу, запихала в сумочку, которую потом вернула обратно в шкафчик.

Глава 10

Полгода спустя

— Женя, верно? — Женщина, сидящая напротив улыбнулась мне, я никак не отреагировала, лишь продолжала пялится на нее. Мне нравилось рассматривать ее, в ней было что-то, вызывающее жалость, от этого мне становилось лучше. Мне жаль ее, и я питаюсь этой жалостью к окружающим. Это мерзко и гадко, и я не люблю это в себе, но лишь подсознательно. Ее проглядывающие седые волоски, могли бы сказать, что ей чуть за пятьдесят, ее бордовый жилет, связанный, вероятно еще в прошлом столетии, кричал «Мне шестьдесят и у меня не было секса сорок лет». Ее морщины на лице, уставшие глаза и неухоженные руки, говорят мне, что эта женщина в глубокой депрессии или была в ней и теперь застряла в этом образе. Я не психолог, но я женщина, и я уже долго посещаю это место, так что, я наполовину психолог.

— Ты ходишь на наши встречи уже месяц, и мы ни разу не услышали твою историю. Что тебя беспокоит, детка? Поделись с нами.

— Не думаю, что это кому-то интересно. — Наконец, говорю я.

— Конечно, интересно. Мы ведь затем здесь и собираемся, чтобы слушать друг друга.

Какая настырная тетка, лучше бы я продолжала молчать.

— Слушать, не означает быть заинтересованным.

— Тогда, зачем же ты сюда приходишь, если не хочешь поделиться с нами частицей того, что тебя беспокоит?

— Могу задать Вам встречный вопрос, но Вы обидитесь.

— Почему же? — Она взглянула на меня с вызовом. Эта женщина не знает, насколько гнилой мой язык. Она думает, раз я постоянно молчу здесь то, я вообще не умею разговаривать.

Я молчу, и ощущаю шестнадцать пар глаз на себе. «Чего уставились, кретины!?» Хочу заорать я, но молчу.

— Давай же, не стесняйся. Какой ты вопрос хотела мне задать?

— Да она не умеет разговаривать. — Говорит чувак в кожаной куртке. Его зовут Ренат, ему двадцать лет, он тупой козел, постоянно жующий жвачку и никогда не снимающий свою куртку. На каждую нашу встречу в этой дыре, его привозит отец, а забирает мать. У папаши постоянно каменное выражение лица, а у матери глаза на мокром месте. Конечно, иметь такого сына кретина, не каждая мать выдержит. Группа его терпит, потому что боится. Я тоже терплю, но я не боюсь, мне просто плевать, на шум который издает его грязный рот. У этого парня нелады с башкой, а богатенькие родители впихнули его в группу поддержки вместо того, чтобы отправить в психушку. Судя по его историям и фантазиям, которыми он делится в группе, его вполне можно закрыть в дурке на всю жизнь. Никому не было смешно слушать подробную историю о том, как он прокрутил в мясорубке средний палец, какого-то парня. Он рассказывал и смеялся, но это не было смешно и мне хотелось ему врезать.

— Имей уважение, Ренат. — Говорит женщина в бордовой жилетке. Я знаю, что ее зовут Виктория Александровна, но мне больше нравится называть ее женщиной, потому, что так проще. Не знакомому человеку легче сочувствовать и при этом радоваться этому. Интересно, если я об этом скажу, они подумают, что я чокнутая?

— Вам бы лучше снять эту жилетку. — Говорю я, и все снова смотрят на меня, женщина хмурится.

— Прости? — Она заинтересована.

— Вы хотели услышать мой встречный вопрос. Так вот: почему Вы носите эту уродливую жилетку времен правления Александра второго?

Кто-то захихикал. Я продолжила:

— Почему, Вы не оденетесь нормально, не приведете в порядок свои волосы, руки, лицо? Вы предпочитаете выглядеть на шестьдесят, хотя Вам не больше сорока пяти.

— Сорок восемь. — Ни чуть не смутившись, поправляет она, я замолкаю.

— Продолжай. — Говорит женщина. Я осматриваюсь по сторонам, наверное, впервые за все время, проведенное здесь, я столь отчетливо вижу лица этих людей. Нас семнадцать, мы собираемся три раза в неделю, садимся по кругу и рассказываем друг другу свои душещипательные истории, точнее они рассказывают, я обычно молчу и слушаю, я хороший слушатель и наблюдатель.

— Это все, что я хотела сказать. — Слегка прокашлявшись, отвечаю я.

— Ты, очень глубоко раненый ребенок, Женя, я бы хотела тебе помочь, но не знаю как, потому что ты ничего нам не рассказываешь, и выгнать тебя я тоже не могу, ты можешь и дальше ходить сюда, но это ничем тебе не поможет, пока ты сама не захочешь. Я просто хочу сказать, что если тебе, хочется поговорить, но ты стесняешься при всех, ты всегда можешь подойти ко мне, и я выслушаю тебя.

Что? Почему эта женщина говорит это? Я только что открыто намекнула, на ее уродский внешний вид, а она предлагает мне помощь. Что не так с этим миром?

— Так, ладно. На сегодня закончим. Спасибо всем, что пришли и были честны. До встречи в пятницу. Женя, ты можешь остаться.

— Нет, спасибо. — Буркнула я, и направилась к выходу. Я ушла самая первая, на улице меня догнал Ренат.

— Круто ты ее. — Сказал он, подбежав. Я шагала быстро, он шагал в такт мне.

— Что? — Я не скрыла неприязни, задавая вопрос. Я не боюсь этого парня, пусть он хоть сотню средних пальцев через мясорубку пропустил.

— Я говорю, круто ты ее пресанула, Викулю нашу.

— Никого я не пресанула.

— Еще как пресанула, я сижу почти рядом с ней и видел, как она побелела. Я даже представил, как вы деретесь. Вот умора.

— Ха-ха. — Съязвила я.

— Куда ты так несешься?

Я молчу, это сейчас мое любимое занятие, — молчать.

— Эй, я с тобой говорю. — Он хватает меня за руку, мы останавливаемся, Ренат выплевывает жвачку, я притворно делаю лицо, будто меня сейчас стошнит.

— Слушай, ты. — Я вырываю свою руку. — Если ты думаешь меня запугать, то можешь валить к черту со своими запугиваниями, потому что, я тебя не боюсь. Я знаю, кто ты.

— Хмм… и кто же я? — Кажется он улыбнулся. Хотя, все-таки, кажется..

— Ты, местный больной на голову садист. Ты думаешь, что все вокруг крутится вокруг тебя, но ты заблуждаешься. Ты думаешь, что выглядишь круто в своей кожаной куртке нараспашку, но выглядит это так, будто у тебя больше нет одежды. Когда ты жуешь жвачку, ты тоже, наверняка, считаешь себя крутым, но честно говоря, мне хочется вырвать, глядя на это. Твои родители, скорее всего, отвалили много деньжат, чтобы отмазать тебя от дурки, иначе бы ты был уже там.

Я видела, как желваки заиграли на его лице, но я продолжала, пока он не перебил меня.

— Хватит. — Я разозлила его, это заметно, он буквально кипит от ярости, а я кайфую от этого, я заставила злиться этого психопата. Ренат полез в карман своей куртки, и я немного насторожилась. Что у него там? Нож? И что он собирается делать, зарезать меня прямо у входа в паломнический центр?

— Я просто, хотел вернуть тебе очки. Ты забыла их, когда уходила.

Ренат протянул мне очки в красной оправе, я осторожно взяла их из его руки. Это мои очки. Этот садист — психопат бежал за мной, чтобы вернуть очки? Вторая неожиданность за последний час. Вероятно, Господь, ошибся планетой, создавая меня здесь.

Глава 11

Сорок первый день в городе N

Вернувшись домой с работы, я столкнулась с Жанной, выбегающей из дома, она пронеслась мимо меня, будто не заметив. Обычно в это время суток, в доме идеальная тишина, все спят, только иногда папа может лежать в гостиной и смотреть телик, сегодня же все иначе.

Впервые за много лет, я увидела скандал родителей, не знаю, что случилось, но это прогресс, потому что обычно они друг друга не замечают, одна на кухне, другой в своем кабинете или у телевизора, у них будто брак по контракту.

— А я говорила, я говорила тебе!

— Она не сумасшедшая! Сумасшедшая здесь только ты!

Господи, о чем они?

— Маам!..Паап!

— Ее нужно было оставить в больнице, ей нужна помощь!

— Маам!

— Ты сводишь всех с ума!

— Ах, это я виновата, что одна наркоманка, а вторая с головой не дружит?

— Ты чокнутая! Я больше не хочу это обсуждать!

Они ссорятся из-за нас с Альбиной? Какого черта?

— Эй, вы! — Заорала я, и родители наконец, меня заметили. — Что тут происходит?

— Ничего, иди в свою комнату, Жень. Все нормально. — Сказал отец, потирая лицо рукой.

— Нет, не нормально. — Влезла мама. — Твоя сестра, снова, устраивает концерты. Жанна ушла, и я уже схожу с ума! — Мама заплакала. — Я не знаю, что делать.

— Мам, мы что-нибудь придумаем. — Я подошла к ней и слегка приобняла.

— Ни одна нормальная сиделка, не выдержит столько времени с твоей сестрой, сколько выдержала Жанна, она идеально нам подходила.

— Что она сделала? Альбина… Почему Жанна ушла? Она чуть с ног меня не сбила, выбегая из дома.

— Твоя сестрица устроила настоящий погром в своей комнате. Когда Жанна пошла набирать ей ванну, чтобы искупать, у Альбины началось очередное помутнение рассудка, она взяла сумку этой сиделки и разбросала все ее содержимое по комнате, вырвала из паспорта Жанны, каждый лист, а потом разорвала эти листы еще на несколько частей, а до этого она кинула в Жанну тарелку с едой. Господи, я не вынесу больше этого.

— Мы обязательно что-нибудь придумаем, вместе.

— Да, конечно. — Мама глубоко вдохнула и вытерла слезы. — А пока мы будем думать, тебе придется побыть сиделкой Альбины.

— Мне? Ну, то есть, я не против, но я же работаю, я не могу бросить работу.

— Придется. Другого выбора нет.

— На что я буду жить?

— Ты что, когда-нибудь нуждалась? Мы с твоим отцом будем давать тебе деньги.

Я посмотрела на папу, он кивнул.

— Это не правильно. Я не могу брать у вас деньги. Я хочу сама, понимаете?

— С каких пор ты такая правильная? Хочешь жить самостоятельно, — проваливай.

— Лора, прекрати! — Закричал отец.

— Я просто в замешательстве. Вы меня в могилу сведете. Все!

Мама ушла в свою комнату, папа подошел ко мне и чмокнул в лоб.

— Иди отдыхай.

— Я не могу остаться без работы, пап.

— Все будет нормально, не переживай.

— Я не знаю, будет ли уже нормально.

— Будет, обязательно будет.

Я кивнула, якобы соглашаясь, но и он и я знали, что все это не так, как на словах.

Поднявшись по лестнице, я встретилась с Андреем, за три дня это первая наша встреча лицом к лицу. После инцидента в раздевалке, мы избегали друг друга, точнее, я избегала его. Он выходил из комнаты Альбины, я шла в свою комнату. Я хотела спросить, как сестра, но почему-то язык не повернулся, что-либо произнести.

Я приняла душ и легла в постель, сон не приходил, я лежала и смотрела в потолок, обдумывая сегодняшнюю ситуацию. В дверь кто-то постучал, я подумала, что это мама, или может быть, папа, но это был «исчадие ада».

Когда я открыла дверь, на мне лишь были маленькие спальные шортики и топ на лямках. Андрей окинул меня быстрым взглядом и заговорил:

— Могу я войти?

— Думаю, что нет, уже поздно.

— Ты спишь?

— Нет, но собираюсь.

— Твоя мама попросила тебя уволить. Спокойной ночи. — Он развернулся, чтобы уйти, но я остановила его.

— Эй, эй, подожди. Входи.

Я плюхнулась на кровать и поджала под себя ноги, Андрей присел напротив. В комнате горел лишь прикроватный ночник, поэтому освещение было очень тусклым, линзы я уже сняла, а так как видела я хреново, то в темноте Андрей казался лишь силуэтом, часть которого освещается ночником. Немного приглядевшись, зрение начало подстраиваться под освещение, и я заметила на лице «исчадия ада» беспокойство.

— Я не знаю, как поступить, поэтому я пришел.

— Я не хочу зависеть от родителей, чувствую себя убого от этого.

Мы разговаривали в полголоса, почти шепотом, — сидели мы на расстоянии вытянутой руки, поэтому слышали друг друга нормально.

— Я знаю, но я не могу отказать ей и тебя уволить не могу.

— Ты пришел вытащить из меня добровольное согласие на увольнение, будто это была моя идея?

— Нет, я пришел, спросить у тебя, что мне делать?

— Не быть маменькиным сынком. Стелешься перед моей матерью. Боишься ее расстроить, а то вдруг, сочтет тебя недостойным ее общества.

— Не неси бред. Я хочу помочь.

— Ты хочешь для всех остаться хорошеньким, но извини, так не получится.

— Я не хочу, чтобы кто-то страдал.

— Ой, ой, посмотрите, Мать-Тереза во плоти.

— Ты издеваешься, а я серьезно.

— Издеваешься ты!.

— Тсс. Нас могут услышать. Будет очень странно выглядеть, если меня застукают в твоей комнате.

— Да ты еще и трус.

— Послушай, я понимаю, что ты злишься за тот день. Я погорячился, но ты и сама хороша, притащить наркоту на работу..

— Я не злюсь на тот день, я злюсь на твое существование в этом мире, твое присутствие в моей семье, ты как назойливая муха, которую хочешь убить, но поймать не можешь.

— Классное у тебя обо мне мнение.

— Какое есть, извини, другого не сложилось.

— Ладно, проехали. У меня возникла идея. Как на счет того, чтобы поехать завтра к Жанне и попросить ее вернуться?

— Она ни за что не согласится.

— А вдруг? Дадим ей денег на восстановление документов, если нужно, я попрошу отца похлопотать, чтобы процесс не затягивался.

— У меня нет денег.

— У меня есть. Это не проблема. Я не понял, ты хочешь сохранить работу или нет?

— Хочу.

— Тогда, ты в деле? — Андрей протянул мне руку, и я пожала ее.

— Я в деле.

Глава 12

Полгода спустя

Работа в книжном не приносит удовольствия, как ожидалось. Я ненавижу пыль, я ненавижу людей толпящихся в зале. Сегодня пятница, а это означает, что после обеда, я как всегда пойду в группу поддержки, которую тоже ненавижу. Сегодня я еще думаю, хочу ли я пойти или нет, я не пропускала ни одной встречи с начала момента, как записалась туда. Я хочу пойти, потому что мне нравятся истории этих людей, там я не чувствую себя одинокой, но в то же время, я не хочу идти туда, потому что снова начнутся вопросы, на которые я не хочу отвечать, я не хочу разговаривать, я не хочу впускать этих людей в свою жизнь, но мне нравится быть частью их жизни, слушать их проблемы, обдумывать их проблемы, предполагать «А что бы я сделала в этой ситуации?». Они видят меня три раза в неделю, они знают меня, как странную молчаливую девушку с поблекшими рыжими волосами и очками-нулевками в красной оправе, но они не знают, что меня в их жизни больше, чем меня в своей, они не знают, как сильно я наслаждаюсь их историями.

Наступает время обеда, я завариваю себе крепкий чай без сахара, пока он остывает, я возвращаюсь в торговый зал, чтобы закончить выкладывать часть привезенного товара по полкам.

— Жень. — Меня окликает мой коллега по собиранию пыли в этой дыре, я оборачиваюсь.

— Подойди, пожалуйста, на кассу, все на обеде, а я испачкал руки зеленкой, пытаясь открутить чертов колпачок.

— Хорошо. — Говорю я и иду на кассу.

Придурок, кто взял его на работу? Вечно во что-то вляпается, причем в прямом смысле этого слова.

— Здравствуйте. — Я поднимаю глаза и вижу знакомые черты лица, знакомую кожаную куртку и книгу «Изучение материков и океанов для начальной школы». Жвачка перестает жеваться, ухмылка сменяется опешившим выражением лица. Мне хочется заржать, он видит это, и я знаю, что это его бесит.

— Я подозревала, что ты умственно отсталый. — Я начинаю смеяться, не громко, сдерживаясь. — Теперь это подтвердилось. — Я бросаю взгляд на книгу в руке Рената. Он с усилием сжимает ее, я вижу это по чуть побелевшим костяшкам его пальцев.

— Заткнись, и просто пробей эту чертову книгу. — Парень бросает книгу на стол, а потом озирается по сторонам, трогает правой рукой свои почти черные волосы, затем трогает левое ухо. Не знаю почему, но мне интересно наблюдать за его нервозностью. Я пробиваю ему книгу и называю цену, Ренат протягивает мне деньги, я открываю кассу, кладу деньги сумасшедшего парня из группы поддержки и отсчитываю сдачу, потом закрываю кассу, протягиваю сдачу и при этом говорю:

— Ты интеллектуал да? — я снова смотрю на книгу.

— Это для моего брата.

— Ну да. Я так и подумала.

— Почему ты здесь? — Спрашивает Ренат.

— Я здесь работаю.

— Нет, я имел ввиду, ты не пойдешь сегодня в центр?

— Как раз собиралась идти, но тут появился один недоумок с книгой для первоклашки и мне пришлось идти пробивать эту книгу.

— Понял. Могу подвезти, если хочешь.

— Обойдусь.

— Я серьезно, поехали, прокачу с ветерком.

— Я не поеду с твоими предками.

— Я сегодня один. Мне разрешили взять байк.

— Странно, что таким неуравновешенным, как ты, доверяют байк.

— Не доверяют, но я вроде как заслужил. И раз я заслужил обратно свой байк, я определенно заслужил красивую девушку на этот байк.

— Нет, определенно, нет.

Стоп. Он только что назвал меня красивой? Это один из его садистских подкатов? Я уж точно не куплюсь на этот бред.

— Ладно, как хочешь, я бы на твоем месте тоже не поехал, это спортивный аппарат, ты наверняка, испугаешься.

Я? Нет, я не испугаюсь, но этому чуваку об этом знать не обязательно.

— Да, ты прав. — Коротко отвечаю я и ухожу в раздевалку, беру свою сумку и выхожу на улицу.

Ну, офигеть теперь, он еще здесь, стоит, облокотившись на черный блестящий мотоцикл.

— Я же сказала, что не поеду.

— Я это понял.

— Тогда чего стоишь тут?

Я иду по тротуару вдоль дороги, слышу рев мотора мотоцикла, который уже догнал меня.

— Ты пойдешь туда пешком? — Кричит чокнутый тип из группы поддержки.

— Да. — Столь же громко, отвечаю я.

— Все может быть проще.

— Я с тобой не поеду. И я всегда, хожу пешком, так что отвали и прекрати загрязнять окружающую среду своей железякой.

Мотоцикл притормозил, Ренат спрыгнул с него и, схватив меня за руку, повернул лицом к байку.

— Матильда. — Говорит он, и я понимаю, что он обращается к своему мотоциклу.

Что? Матильда? Пфф..

— Это самая несносная девушка, которую я встречал. — Он указывает на меня, и я усмехаюсь. — Самая несносная девушка, которую я встречал, это Матильда, — любовь всей моей жизни.

— Ты придумал имя своему байку?

— Ага.

— Женское имя.

— Ага.

— И ты называешь этот металл любовью своей жизни?

— Это не просто металл, детка, это моя жизнь. — Ренат проводит рукой по гладкой черной поверхности Матильды и я еле сдерживаю порыв смеха.

— Ты больной.

— Подойди. — Он берет мою руку и кладет ее на байк, а сверху, кладет свою руку. Я чувствую приятный холодок металла и приятное тепло, исходящее от руки Рената.

— Закрой глаза. — Шепчет парень, и на какое-то мгновение, я забываю, что это двинутый чувак из группы поддержки. Я повинуюсь и закрываю глаза. Ренат стоит позади меня, и все также прижимает мою руку к холодному мотоциклу.

— Представь, что ты едешь на нем. Вокруг никого нет, только ты, Матильда и бесконечная просторная дорога. Матильда набирает скорость, твои волосы развиваются на ветру. На тебе нет шлема, ветер ласкает твое лицо.

Он говорит, я представляю.

— Чувствуешь?

— Да. — Еле слышно говорю я.

— Что ты чувствуешь?

— Свободу.. — То ли отвечаю, то ли спрашиваю..

Я вижу бесконечную дорогу, уходящую в небеса, бескрайние поля, слышу звук «звенящих» колосьев созревающей пшеницы. Я вижу себя, черный байк, я чувствую порыв ветра, ударяющего в лицо и растрепывающего мои волосы, я вижу парня на байке, только его спину. Его не было там сначала, я не представляла его, но теперь он появился. Я всматриваюсь в его очертания, это не чувак из группы поддержки, это… это Андрей. Я открываю глаза, моя иллюзия испаряется, дорога, поля, ветер, Андрей, — все исчезло, кроме байка, к которому все еще прижата моя ладонь. Я одергиваю руку, отталкиваю Рената и ухожу прочь.

— Эй! — Кричит он, но я не обращаю внимание.

«Иди к черту» — говорю я про себя и ускоряю шаг. Чувствую себя оскверненной, будто сотни мерзких жуков залезли ко мне под кожу. Будто кто-то проник в мои мысли, а я не позволяю проникать себе в мысли. Никто не знает, о чем я думаю, никто не знает, о чем мечтаю, никто здесь, на самом деле, не знает кто я, я просто тень, бродящая по городу. Я хожу в магазин, на работу, в группу поддержки, все видят меня, но никто не знает. Мне нравится быть закрытой для всех, и при этом знать секреты других. Никто не нарушает моего личного пространства, никто не «проникает» в мою голову. Сегодня, я чуть не позволила этому произойти, нарушить правила, выстроенные мною. Я позволила касаться себя, я позволила себе мыслить мыслями другого человека, это разрушает мной внутренний барьер, а он не должен быть разрушен. Никаких физических, ни тем более душевных контактов, с лицами противоположного пола. Никаких фантазий, грез, мечтаний, никаких планов, я не хочу думать о будущем, я не хочу знать, что будет завтра. Я знаю, что сейчас я направляюсь в центр психологической помощи. Я как всегда, иду пешком три квартала, поднимаюсь по невысокой кирпичной лестнице, прохожу в зелено-желтую комнату, где на красном ковре кругом выставлены семнадцать стульев. Я занимаю свое привычное место, тихо здороваюсь с теми, кто уже пришел, не понятно зачем, достаю из сумки свои фальшивые очки, надеваю их и жду начала «представления».

Глава 13

Сорок второй день в городе N

Альбину нельзя оставлять надолго одну, поэтому мы с «исчадием ада» решили поехать к Жанне пораньше, пока дома все спали.

— На моей поедем? — Шепнула я, спускаясь по лестнице. Андрей шел позади.

— Ни за что. Я поведу.

— Хорошо. — Я согласилась, ибо споры были неуместны. На его так на его. К тому же, я еще не совсем проснувшаяся и садиться за руль абсолютно не хотелось.

Мы залезли в машину, я сонно потерла глаза и облокотилась на дверку.

— Откуда ты знаешь, где она живет?

— Подвозил ее пару раз.

— Аа… Думаешь, что-то из этого выйдет?

— Мы попробуем. Лучше попробовать, чем сожалеть, что не сделали этого.

— Да, наверное..

— Не парься ты так.

— Не парюсь.

— Ты дергаешь ногой, будто нервничаешь.

Я посмотрела на свои ноги, я действительно, дергала одной из них, даже, не замечая. Вероятно, я нервничаю, да, я нервничаю, потому что я не хочу двадцать четыре часа в сутки сидеть дома, и еще мне нужны деньги. Пока я здесь, я смогу прожить на родительские, но когда я вернусь в институт… Моих сбережений, едва хватит на месяц, а с предков тянуть я не хочу, хочу быть самостоятельной, ни от кого не зависеть.

Некоторое время мы ехали в тишине, я смотрела в окно, наблюдала за тем, как с каждой минутой на улице становится светлее, всматривалась в мелькающие деревья и дома. Кто-то живет в этих домах, кто-то еще спит, кто-то проснулся, кто-то уже завтракает и читает утреннюю скучную газету. Кто-то, кого я не знаю, кто-то, кто не знает меня. Забавно думать о людях в домах, мимо которых ты проезжаешь, когда ты должна думать о том, как уговорить мрачную тетку пойти тебе навстречу. Думаю, она не согласится, но я, все-равно, еду туда. Андрей едет со мной, это была его идея. Не знаю, в чем подвох, но, кажется, что он помогает мне.

— Зачем ты это делаешь? — Внезапно спрашиваю я.

— Мм?

Он не понял вопроса, то ли не расслышал. Вероятно, я вырвала его из каких-то своих мыслей, он тоже, о чем-то думал, как и я.

— Ты встал пораньше и везешь меня к Жанне, чтобы уговорить ее вернуться. Зачем?

— Я же говорил, что хочу помочь.

— Зачем? Я имею ввиду, ты же ненавидишь меня. Зачем помогать мне?

— Ах, ты об этом. Ну, во-первых, я не ненавижу тебя. С чего ты это взяла? А во-вторых, я делаю это не для тебя, а для своей девушки.

— Ты знаешь, что я могла бы присматривать за своей сестрой сама, но я не могу бросить работу. Ты бы мог уволить меня, как просила моя мать, но вместо этого, ты встал в семь утра и тащишься со мной на другой конец города, даже не зная, что из этого выйдет.

— Это странно?

— Да.

— Ты во всем видишь какой-то подвох.

— От тебя уж точно стоит его ожидать.

— Я не сделал ничего, что бы заставило тебя так думать.

— Пф.. — Я снова отвернулась к окну. — Поверь мне, сделал.

Глава 14

Пять лет назад

— Иди сюда маленькая, дрянь. — Кто-то хватает меня за сумку и тащит в сторону туалета, мужского туалета. Я знаю, кто это, долго разбирать не пришлось, даже не смотря на плохое зрение, этого утырка, я бы узнала где угодно.

— Что ты делаешь? — Кричу я и резко отлетаю в направлении умывальных раковин. Твердая керамическая хрень упирается мне в бок, подозреваю, что будет синяк.

— Я предупреждал тебя? — Андрей кричит на меня, но все, о чем я могу думать это, как сильно, я хочу прикоснуться к его лицу, потрогать его волосы, хочу ощутить его прикосновение. Я знаю, это не реально, но я все-равно думаю об этом каждый день, а сейчас он так близко, и он делает мне больно, а мне, почти плевать.

— О чем ты?

— Не придуривайся. — Он толкает меня сильнее, и я еще раз ударяюсь о раковину.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

Андрей достает что-то из кармана и тычет мне в лицо. Это лист бумаги, и на нем что-то написано, я не могу сразу разобрать, даже в своих супер-огромных очках, которые мне уже не подходят. Я беру лист в руки..

— Я этого не писала. — Говорю я, возвращая скомканную бумагу.

— О, да. Так я и поверил.

— Я этого не делала.

— Боже, ты омерзительна. — Говорит Андрей, глядя мне в лицо. — Не понимаю, как вы с Альбиной можете быть сестрами.

Я слушаю оскорбления в свой адрес и в очередной раз «проглатываю» их. Думаю, лишь о том, как бы не заплакать.

— Значит так. Если еще раз, что-то подобное повторится, я заставлю тебя это сожрать. — Он кидает лист мне в лицо, мое тело слегка содрогается от неожиданности и унижения.

— Поняла?

Я киваю.

— Отлично, я предупредил. Господи, как же ты мне надоела. — С этими словами Андрей выходит из туалета и хлопает дверью. Я снимаю очки и оборачиваюсь к зеркалу, смотрю на свое лицо, и мои глаза наполняются слезами, я открываю холодную воду, чтобы умыться, а когда слышу приближающиеся шаги и смех, я вспоминаю, что нахожусь в мужском туалете.

— О-о, какие люди.

Я быстро вытираю руки о подол своей черной юбки и надеваю очки. Они меня бесят, но без них, я почти ничего не вижу.

Передо мной стоят три парня, я знаю их, это одноклассники Андрея, его последователи, вот их я ненавижу.

— Подсматриваешь? — Макс вскидывает брови.

— Нет, идиот, было бы тут, на что смотреть. — Я двигаюсь вперед, пытаясь быстро проскочить к выходу, но один из этих болванов перехватывает меня и цокает языком мне на ухо.

— Нельзя грубить старшим, тебя не учили?

Я почувствовала его руку, ползущую под мою юбку. Для них это было игрой, они смеялись, а я хотела, чтобы они сдохли. Я попыталась вырваться, но бесполезно.

— Отпусти меня, или я закричу.

— Закричи, и я заткну тебя. Знаешь, как? Я намотаю твои рыжие волосы себе на руку. — Этот ублюдок, провел пальцем по моим волосам. — А потом я подведу тебя к унитазу, и окуну тебя в него головой, и буду делать это до тех пор, пока ты не заткнешься.

Я услышала, очередную порцию смеха.

— Я не боюсь вас. — Заявляю я. Хотя признаться честно, я испугалась. От этих дебилов можно ожидать чего угодно, а умыться в унитазе, уверена, не каждый захочет.

— Да, да… Посмотрите-ка, она не боится.

— И я ничего вам не сделала, так что отвалите. — Я снова пытаюсь вырваться, но сильные руки, прижимают меня к раковине.

— Ты портишь репутацию нашего друга, мелешь своим языком черти что, а нам это не нравится. Малявки вроде тебя ржут над нами, потому что ты маленькая дерьмовая шлюха, постоянно выдумываешь какую-то дрянь про нас, и я не понимаю, почему все слушают твой бред.

— Может, потому что, это не бред?

— Я оторву тебе твой маленький язычок, если будешь пререкаться, усекла?

Макс сдавил мое лицо одной рукой, а потом резко отпустил.

— Следующий раз, я все же искупаю тебя в толчке, уродка.

Боже, как же я их ненавижу.

Я хватаю свою сумку, упавшую на пол, и быстро направляюсь к выходу. Я подумала, что эти идиоты дали мне дорогу. Да, так и было, но на последок, один из них, я не видела кто именно, подставил мне подножку и я вылетела из туалета вперед лицом. В коридоре было много народу, и все смеялись, но это было не самым обидным.

Глава 15

Сорок второй день в городе N

Мы притормозили у одноэтажного красного кирпичного домика с темно-коричневой крышей. Милый домик, наверняка уютный. Подойдя к двери, мы с Андреем переглянулись, и он нажал кнопку звонка. Спустя минуту, никто не отреагировал, «исчадие ада» нажал на звонок еще раз и тогда мы услышали голос, доносящийся сквозь дверь.

— Я знаю, зачем вы здесь, можете ехать обратно.

Все это время Жанна знала, что мы за дверью, она видела нас в глазок.

— Мы просто поговорим, пожалуйста.

— Пожалуйста. — Добавила я.

— Уходите.

— Мы не уйдем, пока вы не откроете. — Заявил Андрей и я окинула его подозрительным взглядом.

— Я вызову полицию.

— Вызывайте. — Парировала я, входя во вкус диалога.

— Вы можете сидеть хоть до посинения, я не открою.

— Вот и будем сидеть. — Андрей плюхнулся на порожки, и я последовала его примеру.

— Да, будем сидеть, прямо здесь.

Прошло около часа, мы все также сидели на крыльце, я начала замерзать и желудок уже стал требовал свое.

— Она не откроет нам.

— Так быстро сдаешься? Она же все равно выйдет из дома.

— Да, часов через восемь, или еще лучше, — завтра.

— Ты хочешь поговорить с ней или нет?

— Я замерзла, и я хочу есть.

— Черт, ты одна целиком и полностью ходячая проблема. Иди в машину, погрейся, я посижу здесь и подожду. С едой потерпишь?

— Угу.

На самом деле, есть хотелось ужасно, но еще больше хотелось побыстрее устроиться в теплой машинке. Я залезла на переднее сидение, включила радио — Европейскую волну и устроилась поудобней. За окном шумели деревья, в машине играла тихая музыка, мне было тепло и уютно, приятное чувство расплывалось по моему телу, я поняла, что проваливаюсь в сон. Интересно, долго нам еще здесь торчать? Может, я смогла бы вздремнуть. Наверное, это эгоистично, сидеть здесь, пока «исчадие ада» там. На улице не жарко, к тому же еще утро, солнце не греет, потому что небо затянуто тучами, наверное, будет дождь. Плевать, я здесь и мне хорошо, пусть посидит там, наверняка адское пламя греет его изнутри.

Очнувшись, я посмотрела в окно, на небе ни единого просвета, я взглянула на часы, которые показывали без пяти десять утра. Ничего себе, мы здесь уже два часа, а значит, час я проспала, и значит, кикимора Жанна еще не открыла дверь, раз Андрей еще не вернулся. Ну все, это не смешно. Я выхожу из машины и иду в сторону дома, вижу «исчадие ада», он все также сидит на порожках, вид у него уставший. Я прохожу мимо и начинаю безотрывно давить на звонок.

— Если не откроете, я, я… Дверь, я, конечно, не выбью, но обязательно что-нибудь сломаю.

Я начала бить ногой в дверь и жать на звонок одновременно.

— Прекрати. — Андрей подскочил ко мне и схватил за руку, оттянув назад.

— Тебе понравилось сидеть здесь? Ты ведь, понимаешь, что эти посиделки ничего не решат.

— А ты ведешь себя, как неандерталец. После таких выходок, нам тем более никто не откроет дверь. На тебя ведь только взгляни.. — Он указывает на меня рукой. — Можно подумать, ты убить можешь, а тут еще и дверь пытаешься вынести.

— Знаешь, что? Иди к черту. Это была дерьмовая идея, и я знала, что она не сработает.

— Да? А чего тогда поперлась?

— Я не знаю.

Почувствовав на себе крупные капли воды, я подняла голову к небу и поняла, что пошел дождь. Что ж, отлично.

— Поехали домой. — Сказал Андрей.

— Что, испугался дождя? Ладно, слушай, мы ехали сюда час, потом еще два часа просидели, ожидая у моря погоды. Черта с два мы отсюда уедем просто так.

Дождь набирает обороты, моя одежда и волосы уже почти промокли, я обхожу дом Жанны и останавливаюсь у первого окна.

— Что ты задумала? — Орет «исчадие ада». Я смотрю на маленькую дорожку, посыпанную гравием. Я выбираю самые мелкие камешки и один за другим бросаю в окно. Что-то сразу долетает, что-то в нескольких сантиметрах от окна, падает на землю.

— Эй, Вы! Тупая старуха! — Ору я. — Если, я не могу выбить дверь, это не значит, что я не смогу разбить Вам окно! — Я, конечно же, блефую, ничего разбивать я не собираюсь, мне не нужны лишние проблемы.

— Откройте дверь, по — хорошему. Мы просто хотим поговорить! Я не шучу, смотрите. — Я вижу, как колышется тюль, эта брюзга, точно наблюдает за нами. Я демонстративно беру камень побольше, ко мне подлетает Андрей и пытается оттащить от окна, я вырываюсь, но не могу освободиться. «Исчадие ада» тащит меня к машине, сильно прижимая к груди, я упираюсь ногами в землю, во мне бушует адреналин. Я чувствую, что от дождя уже мокрая насквозь, Андрей тоже мокрый. Увидев полицейскую машину, я перестаю отпираться, потому что понимаю, что нужно сваливать. «Исчадие ада» будто читает мои мысли, он отпускает меня и мы бежим к машине. Запрыгнув на переднее сидение, я начинаю смеяться. С меня струится вода, я вытираю рукой лицо и убираю назад мокрые волосы, потом откидываюсь на спинку сиденья, и почему-то улыбаюсь.

— Ты ненормальная.

— Это было весело.

— Это нарушение закона.

— Я ничего не сделала, не будь занудой.

— Ты чуть не разбила ей окно. Если бы, я не оттащил тебя, ты бы вляпалась в неприятности.

— Если бы, да кабы. Остынь, ничего я не собиралась разбивать.

Наш разговор на этом закончился, мы ехали обратно домой, ни с чем. Дождь усиливался, дворники не успевали сметать воду с лобового стекла, по такой погоде нам ехать больше часа. Не смотря на работающую в салоне машины печку, я начала замерзать. Через десять минут поездки у меня уже зуб на зуб не попадал. Мне бы не мешало переодеться и высушить волосы.

— Прекрати стучать зубами, действует на нервы. — Внезапно услышала я.

— Я не могу это контролировать, мне холодно.

— Терпи.

— Я это и делаю, болван.

Мы останавливаемся, из-за дождя плохо видно, но, кажется впереди пробка.

— Что там? — Спрашиваю я.

— Откуда мне знать, пойди посмотри.

Да, без проблем, все равно уже сильнее не промокну. Я дергаю ручку двери, но «исчадие ада» останавливает меня, поймав за руку.

— Я пошутил, вообще-то. Сам схожу.

Андрея не было чуть больше минуты, когда он вернулся, я поняла, что помокнуть, еще сильнее, чем оно было, возможно. Мокрые волосы «исчадия ада» спадали на лоб, губы приобрели синеватый оттенок. Матерь Божия, ну прямо сама невинность.

— Ну что? — Спрашиваю я, дребезжа зубами.

— Авария. Не известно, сколько здесь простоим. Поедем другой дорогой.

— Блин.

Я не знала, что есть еще одна дорога до нашего дома, и лучше бы и дальше не знала. Мы выехали на какую-то безлюдную, в данном случае «безмашинную» трассу, если это можно вообще назвать трассой. Асфальтоукладчики, явно забыли сюда дорогу, лет так пятьдесят назад.

— Ты… уверен, что это та дорога, которая нам нужна? Не выглядит так, будто по ней кто-то ездит.

— Есть предложения получше, рыжик?

Мы ехали тридцать километров в час и, минут через пятнадцать нас занесло в какую-то лужу. Дождь не прекращался, поэтому дорогу хрен было видно. От бесконечно, работающей печки, моя одежда начала немного подсыхать, но я все еще мерзла.

— Садись за руль, я попробую подтолкнуть.

Андрей вышел из машины, я молча перебралась на его место. Я никогда не бывала в таких ситуациях, поэтому как вести себя с машиной в подобные моменты, я понятия не имела.

— Сильно не газуй. Поняла? — «Исчадие ада» подбежал ко мне, и, отдав приказ, вернулся обратно. Вся его одежда была мокрой и грязной и мне, даже, стало жаль его.

— Я сказал, не газуй! — Заорал он.

— Я не могу! Я не знаю, что делать.

— А теперь давай, досчитай до трех и резко по газам.

Раз. Два. Три.. Газ.

— Мы застряли. — Андрей подошел, вытирая о штаны грязные руки.

— Я в курсе. Это ты виноват. Зачем мы сюда поехали? Могли спокойно постоять в пробке, наверняка движение уже пришло в норму. И что теперь делать?

— Подождем, пока закончится дождь, потом пойдем на главную трассу и позовем подмогу. Дай телефон, может, удастся вызвать эвакуатор.

— Ээ… я не взяла с собой мобильник. Что с твоим?

— Балбеска. Мой намок и не включается. Ладно, нужно переодеться, смотри, ты вся посинела.

— И во, что мы, по-твоему, переоденемся, умник?

— У меня в багажнике лежит костюм, я хотел отвезти его в химчистку.

Достав из багажника костюм, «исчадие ада» вернулся и кинул мне бледно-розовую рубашку и темно-синий пиджак.

— Возьми это, я надену брюки. Давай быстрей, что вылупилась?

— Я здесь это должна делать?

— Ну, прости, у меня нет примерочной. Полезай на заднее сидение, и не бойся, я не собираюсь подсматривать.

О, конечно, он не собирается, я совсем забыла, что не во вкусе мистера совершенство. Я переползла на заднее сидение, села в уголок, прижавшись к окну. Быстро сняла с себя свою мокрую водолазку и надела рубашку. Застегнув пару пуговиц, я сняла с себя мокрый лифчик, а потом скинула обувь и джинсы. Мне было очень приятно ощущать на себе сухую ткань рубашки, но все же, еще было холодно. Я поджала под себя ноги и как смогла, укуталась пиджаком. Пока я копошилась со своей одеждой, Андрей успел скинуть с себя мокрые вещи и натянуть сухие брюки. Мы просидели в тишине какое-то время, я начала согреваться, хотя мои зубы все еще изредка постукивали. Все тепло из печки направлялось в задний участок машины, почти вся одежда «исчадия ада» была на мне. Не знаю, почему меня это заботит, но я думаю, что ему холодно, гораздо холоднее, чем мне.

— Эй. — Говорю я, и Андрей слегка оборачивается. — Давай сюда, здесь теплее.

— Я не замерз.

— Ага, именно поэтому, ты уже чуть ли руки вокруг себя не обматываешь. Давай, что ты как девчонка. Или хотя бы, возьми пиджак.

— Ладно, двигайся.

С середины сидения я подвинулась ближе к окну, Андрей перелез, и сел по другую сторону машины.

— У меня плохая новость.

— Куда еще уж хуже? — Бормочу я.

— Нам придется выключить печку, хотя бы на время. Если аккумулятор сдохнет..

— Я поняла, выключай.

— Я сейчас бы съел пирожков твоей мамы.

— Я бы сейчас, даже съела тесто, приготовленное для них.

— Альбина, должно быть, уже проснулась. Твои родители убьют нас.

— Маме, наверняка, пришлось не идти на работу… Она точно, убьет нас. Что будем делать, когда закончится дождь?

— Пойдем, попросим у кого-то телефон, я пытался свой включить, но, похоже, он накрылся.

— Мысль о том, что придется выходить на улицу, не очень радует меня.

— Тебе не обязательно идти. Я могу сам.

— Я пойду.

— Нелепая ситуация получилась.

— Да уж. — Я посмотрела на Андрея. Его торс был оголен, мышцы груди и рук напряжены, кожа стала гусиной. Господи, я дьявол, да, конкретно, в этой ситуации я дьявол. — Слушай, возьми пиджак. — Я сняла вещь с себя и протянула «исчадию ада».

— Все нормально. Он мне не нужен.

— О, ну давай ты не будешь строить из себя джентльмена. С меня хватит, возьми его.

— Я сказал нет.

— Тогда я выброшу его на улицу. Почему, ты ведешь себя, как ребенок? Просто возьми этот гребаный пиджак и надень на себя.

Андрей подкатил глаза и выдернул у меня из рук пиджак, а затем накинул его себе на плечи. Сложив руки на груди, «исчадие ада» закрыл глаза.

В небе раздался раскат грома, казалось, что этот звук так близко, что может снести своей волной машину, я вздрогнула от неожиданности, Андрей даже не пошевелился. В сидячем положении, я свернулась в позу эмбриона и краем глаза, иногда, наблюдала за «исчадием ада», он казался таким невинным и даже милым с этими растрепанными влажными волосами, закрытыми глазами, беспокойным видом. Я наблюдала за движениями его вздымающейся груди, — вдох — выдох, вдох-выдох. Меня начало клонить в сон, мое тело, все еще, пронимала мелкая дрожь, но проваливаясь в сон, меня обдавало легким теплом.

— Эй! — Кто-то ткнул меня в плечо. Я быстро проснулась, посмотрела в окно, дождь все еще шел.

— Сколько я спала?

— Около получаса. Не засыпай, ты вся дрожишь, смотрю на тебя и, самому становится холодно.

— Господи, когда мы уже выберемся отсюда.

— Дождь может пролить весь день.

— Мы не можем торчать здесь весь день!

— О, поверь мне, можем, другого выхода у нас нет. Мы застряли здесь до тех пор, пока не закончится дождь. И если, тебе что-то не нравится то, придется терпеть это.

Я кивнула и сильнее прижала ноги к телу.

— Сильно холодно?

— Терпимо. Ты сказал терпеть, я терплю, это то, что мы должны делать.

— Иди сюда. — Андрей кивнул мне.

— Мм?

Я не поняла предложения, то ли не хотела понимать.

— Если мы сядем поближе, будет теплее.

— О, неет. Ну, уж нет. — Я двинулась ближе к окну и ощутила его холодную поверхность.

— Боишься?

— Еще чего.. пф..

— Послушай, от того, что мы придвинемся друг к другу ближе, чтобы погреться, ничего криминального не произойдет, это инстинкт самосохранения. Мы в экстренной ситуации, проведя столько времени в холодной машине, желание погреться — нормальное желание.

— Ага, интересно, что бы на это сказала моя сестра.

— Это не имеет к ней никакого отношения, кстати, и к тебе тоже. Мы друзья, забыла?

— Да? А я думала, ты перечеркнул это понятие, когда швырял мне в лицо, мою собственную гребаную траву.

— Ох, давай не будем. Я пытался вразумить твою дурную голову. И если для того, чтобы хоть как-то согреться, тебе придется подвинуться ко мне, ты это сделаешь, потому что я понятия не имею, когда мы доберемся до дома.

— Ладно, хорошо, но это лишь потому, что я замерзла. Усек?

— А ничего другого не предполагалось. Тащи свой тощий зад сюда.

Я пододвинулась ближе, и еще ближе, пока в итоге не оказалась плотно прижатой к плечу «исчадия ада». Он поднял руку, отодвинул край своего пиджака, заворачивая меня в него. Это было странно, в таком виде, мы были похожи на влюбленную парочку, что было полным абсурдом. Сначала, я была напряжена, я почти касалась голого торса Андрея своим телом, лицом, руками. Потом, я сказала себе, что так нужно, и поклялась, что это первый и последний раз. Мне холодно, и я пользуюсь телом «исчадия ада», чтобы согреться, это нормально. Я расслабилась и закрыла глаза, от соприкосновения с телом Андрея, я почувствовала тепло проникающее сквозь мою кожу. Оказаться вот так вот, с ним, в такой позе, более, чем странно. Я не могла уснуть, хотя хотелось, за окнами шумел дождь, и это умиротворяло, но я не могла не думать об этом контакте с открытыми участками тела Андрея. Меня беспокоила эта ситуация. А вдруг это не правильно? Господи, конечно, это не правильно, я терпеть его не могу. А, что бы подумала Альбина? Нет, не хочу об этом думать.

Я не знаю, сколько времени прошло, час, может больше. Андрей чуть пошевелился, но я продолжала делать вид, что сплю, хотя даже не засыпала. Мне комфортнее знать, что он думает, будто я сплю, так легче принять то, что я почти распласталась на его обнаженной груди. Смущало еще то, что я чувствовала дыхание «исчадия ада» на своем затылке, ощущала, как поднимается и опускается его грудь, слышала биение его сердца.

Я замерла, когда почувствовала легкое прикосновение к своей руке. Все внутри меня насторожилось, я, наверное, даже перестала дышать. Это не по сценарию, в наши планы не входило прикосновение рук.

Интересно, он в курсе, что я не сплю? Если это очередной трюк, я его убью, прямо здесь. Я не подаю виду, что не сплю, жду, что будет дальше. Рука Андрея лежит на моей, его большой палец нарезает плавные круги на поверхности кожи, я тяжело вздыхаю, будто от долгой нехватки воздуха и, открываю глаза, которые в ту же секунду встречаются с глазами «исчадия ада».

— Я знал, что ты не спишь.

— Это очевидно. — Грубо произношу я, и выдергиваю свою руку из его, а потом полностью отстраняюсь от него, возвращаясь к своей части окна.

* * *

— В тот день, ты действительно, злилась на меня, я видел это.

— Еще бы, ты проверял меня.

— Нет, не проверял.

Глава 16

Полгода спустя

Виктория Александровна заходит в зал, и как всегда садится напротив меня. Сегодня на ней зеленый джемпер и черные джинсы. Что-то новенькое… Рядом с ней сидит Влад, молодой парень, напоминающий мелкого Драко Малфоя. Рядом с Драко садится Ренат, он смотрит на меня, но я отвожу взгляд.

— Здравствуйте. — Произносит женщина в зеленом джемпере. — Каждый раз, идя сюда, я надеюсь, что сегодня, нас станет меньше, потому что это будет означать, что вы справились со своей проблемой и больше не нуждаетесь в нас. Я привыкла к каждому из вас, и я бы хотела, чтобы однажды наступил день, и он обязательно наступит, когда вы придете сюда, чтобы поделиться своими радостями и своим счастьем. Ну, а пока вы все еще здесь, давайте займемся тем, чем занимаемся всегда. Кто хочет начать?

Девочка по левой стороне круга, скромно подняла руку. Я знаю эту девчонку в лицо, но не могу вспомнить ее имени.

— Леночка. Как дела в школе?

Точно, Лена. Шестнадцать лет. Школьные издевательства.

— Знаете, в последние дни, все как-то поутихли. Меня почти не обзывают.

— Это замечательно. — Сказала женщина в джемпере.

— Это подозрительно.

— Почему?

— Мне кажется, это затишье перед бурей. Есть один парень.. — Лена замолкает.

Это уже интересно..

— Он вроде как… Он никогда не обращал на меня внимание, а теперь он всячески достает меня. Говорит разные непристойности, постоянно пытается выставить меня дурой, вгоняет в нелепые ситуации, хотя я итак не выползаю из них. — Она теребит рукав своей олимпийки, и наконец, поднимает взгляд. Я замечаю, что в ее глазах стоят слезы, и она изо всех сил сдерживает их. Когда она говорит, ее голова всегда опущена, взгляд обращен к полу.

— Ты ему нравишься. — Внезапно, говорю я, и все смотрят на меня.

— Ну да. — Ренат усмехается. — И с чего бы она ему нравилась?

— Он привлекает ее внимание всяческими способами. Может, он еще не совсем понимает, что многие приемы не правильны.

— Бред. Я бы не стал издеваться над девушкой, которая мне нравится.

И это говорит, человек, отрубающий пальцы. Ну, ну, так я и поверила.

— А я бы стала. Я делала так в школе.

— Я знал, что ты лесбиянка.

— Я делала так с парнем, который мне нравился, придурок.

Все с интересом наблюдали за нами, особенно за мной. «Девушка, которая всегда молчит, вдруг разговорилась». Обычно это мое представление, я наблюдаю за ним, будто я создала его, а теперь на арене я сама.

— Это очень интересно, Женя. Может, поделишься с нами?

Эта женщина так и норовит, вытащить из меня что-то.

— Да, расскажи. — Говорит, осмелевшая Лена. — Что было с этим парнем?

— Ничего.

— Совсем, совсем? То есть, ты доставала его, таким образом, привлекая внимание, а что было потом?

— Ничего, говорю же. Он окончил школу, и я больше никогда его не видела.

Я вру, и я думаю, они верят мне.

— То есть никакого «хэппи энда»? — Снова, встревает Лена.

— Никакого «хэппи энда» — Отвечаю я.

Когда все закончилось, Виктория Александровна попросила меня задержаться. Я с неохотой осталась. Когда все вышли из зала, женщина присела радом со мной.

— Женя. Тебе не кажется, что тебе стоит обратиться… в более серьезное место.

— Вы имеете ввиду, что мне нужен психиатр?

— Нет, я имею ввиду, что твое хождение сюда ничего не изменит. Я не хочу прогонять тебя, и не имею права, но если ты хочешь помощи..

— Я знаю, зачем я здесь, и мне не нужна помощь. — Перебиваю ее я.

— Я работаю не первый год. Ты очень несчастный ребенок, тебя что-то мучает, и ты предпочитаешь, чтобы это глодало тебя изнутри, нежели поделиться этим с кем-то.

— Вы меня не знаете.

— Ты права, не знаю, но я вижу твои глаза и твою замкнутость.

— Мне пора, я опаздываю на работу.

Я встаю и иду к выходу.

— Я попала в точку, да? Если ты кому-то не откроешься, в конце концов, это поглотит тебя.

— Если уж я кому-то откроюсь, то не Вам уж точно.

Я выхожу на улицу, в лицо ударяет легкий порыв ветра. Я закрываю глаза и глубоко вдыхаю в себя воздух.

— Бу!

Я вздрагиваю от неожиданности.

— Снова, ты. Чего ты хочешь?

— Прокатись со мной.

— Нет.

— Почему? Я ждал тебя, чтобы получить очередное «нет?

— Видимо, да. — Я натянуто улыбаюсь и шагаю прочь.

— Давай заключим пари.

Ренат бежит за мной, и мне кажется, что меня это забавляет, я слегка улыбаюсь, поджимая губы.

— Нет. — Отвечаю я.

— Давай, прекращай уже. — Он хватает меня за руку и разворачивает к себе.

— Прекрати ходить за мной.

— Хорошо. Но ты поедешь со мной.

— Ты, что маньяк?

— Возможно. — Он игриво ухмыляется.

— Ладно, где твоя железяка?

— Матильда ждет нас, детка.

Ренат запрыгивает на байк, и я следую его примеру. Парень протягивает мне шлем, но я качаю головой.

— Если я говорю, надеть шлем, значит надевай.

— Я не подчиняюсь твоим приказам.

— Возьми его.

Я с недовольством хватаю шлем и натягиваю его на голову.

— Обхвати меня руками.

Я кладу руки на талию Рената, явно спятивши, соглашаясь на это.

Слышу рев мотора, а потом голос чувака из группы поддержки.

— Держись крепче! Прокатимся с ветерком.

Дорога выглядит устрашающе, когда мотоцикл набирает скорость. Я не знаю, сколько километров в час мы едем, но чувствую, что очень быстро. На поворотах нас заносит, и когда это происходит, у меня ощущение, будто мы падаем. Мне немного страшно, и от этого стук моего сердца отдается в ушах, меня захлестывает волна адреналина, и я даже начинаю улыбаться. Мы едем уже более пятнадцати минут, и я понятия не имею, куда. Мы выезжаем за окраины города и набираем скорость, у меня перехватывает дыхание. Пустынная гладкая дорога, сменяется узкой лесной тропой, мотоцикл сбавляет скорость. Куда мы едем? Все внутри меня сжалось от волнения и бурлящего адреналина. Когда тропинка заканчивается, я понимаю, что оказалась в логове таких же придурков, как мой водитель. Матильда останавливается, я снимаю шлем, и теперь, отчетливо вижу, где я. Передо мной открывается взор на огромную мото-площадку посреди леса. Я смотрю по сторонам и вижу еще четыре байка, припаркованных метрах в пяти от нас. Чуть дальше стоит большой деревянный стол с двумя скамейками, сделанными из поваленных деревьев. Я вижу двух девушек в коротких юбках, и четырех парней, в почти таких же кожаных куртках, как у Рената. Один из парней идет к нам. Он вытирает какой-то грязно-белой тряпкой свои руки, а потом кидает ее на землю.

— Здарова бро!

Парень выглядит старше Рената. Они пожимают руки и хлопают друг друга по плечу. Черноволосый чувак со шрамом под правым глазом смотрит на меня.

— Что за цыпочка, бро?

Ренат, только открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю его.

— Я тебе не цыпочка, бро. — Я понижаю голос, парадируя его «бро».

— Мы здесь, не любим нахалок, принцесса. — Он приближается ко мне, но чувак из группы поддержки перекрывает ему путь.

— Полегче. Она не из наших.

Что значит «Не из наших»?

— Тогда, зачем ты привез ее сюда? Ты знаешь правила, бро.

— Мне плевать.

— Биру это не понравится.

— Срать мне на Бира, он мне не указ.

— Я просто предупредил. Ты мог, пустить на фарш, хоть все пальцы Дарка, но Бир, ты же знаешь его… Ты же не..? О, святое дерьмо.

— О, заткнись.

Бир, Дарк, что за имена? Господи, куда я попала?

— Пойдем. — Ренат кивает мне, и я следую за ним.

— Кто эти люди? — В полголоса спрашиваю я. — Твои друзья?

— Можно и так сказать.

— Кто такие Бир и Дарк?

— Не важно.

— Ну ладно.

Мы подошли к столу. Трое чуваков играют в карты, рядом с ними сидят две девушки, похожие на гоу-гоу танцовщиц. Ренат прочищает горло, и все смотрят на нас.

— Это Женя, привез ее на экскурсию.

— Она же.. — Произносит парень лет двадцати пяти на вид. Волосы его по бокам сострижены и выкрашены в рыжий цвет, короткий ирокез цвета смолы уложен гелем, и выглядит это ужасно, на мой взгляд.

— Заткнись. — Рычит парень из группы поддержки.

Я конечно, до этого никогда не была в логове байкеров, но вся эта ситуация более странная, чем я могла подумать, я будто оказалась по ту сторону мира. Никогда не слышала более дурацких прозвищ, и более загадочных фразочек.

— Бир скоро приедет. — Говорит парень с татуировкой змеи на шее. Из-под кожаной куртки, я вижу только ее голову и длинный язык. Интересно, откуда начинается эта татуировка.

— Ладно. Пойду, покажу даме окрестности.

В настроении Рената что-то изменилось, когда мы приехали сюда. Он больше не выглядел забавным достающим меня мальчиком. Он стал серьезным, отстраненным и каким-то дерганным. Будто, очень волновался.

— Ты часто зависаешь здесь? — Спрашиваю я, когда мы подходим к куче покрышек сваленных у большого дерева. Ренат плюхается на одну из них, а я продолжаю стоять.

— Почти каждый день. — Он проводит рукой по лицу.

— Это типа секты? Чем вы тут занимаетесь? Убийства, жертвоприношения?

Я усмехаюсь. Чувак из группы поддержки никак не реагирует, он не смотрит на меня, его локти уперты в колени, руки придерживают голову, глаза закрыты. Я не понимаю, зачем я здесь. Я не боюсь этого парня, но эта обстановка постепенно нагоняет ужас, я чувствую себя некомфортно. Я в лесу в нескольких километрах от города с парнем, который без всякого труда может лишить человека пальца. Я думаю, мне пора начинать волноваться.

Я присаживаюсь на корточки, напротив Рената.

— Зачем, ты меня сюда привез? Ты знаешь, что я не боюсь тебя, но это все мне не нравится.

Он поднимает голову и смотрит мне в глаза, скрещивает руки у своего рта и продолжает смотреть, а я жду, когда он ответит. Я хочу прочитать, что отражает его лицо, но не могу. Его взгляд хмурый и вдумчивый, он бегает по всему моему лицу и волосам, будто что-то пытаясь найти. Внезапно, Ренат встает и хватает меня за руку, увлекая за собой. Я чуть не падаю, зацепившись правой ногой за левую.

— Эй, куда ты меня тащишь? — Я пытаюсь вырвать руку. Парень из группы поддержки чуть ли не бежит, а я тащусь за ним.

— Эй, кретин! Я с тобой говорю. — Я начинаю беситься и сожалеть, что вообще поехала с ним.

Мы выходим на саму мото-площадь, Ренат свистит, и все оборачиваются на нас.

— Я надеюсь, вы ребята умеете держать языки за зубами, потому что, если нет, вы знаете, что будет, и так же вы знаете, что Бир вам не поможет. Эта девушка. — Чувак из группы поддержки указывает на меня. — Ее никогда здесь не было. Ясно? Вы никогда ее не видели. Я был здесь один.

— Мы поняли, бро. — Кричит парень со шрамом.

— Мы уезжаем. — Шепчет мне Ренат.

— Что происходит?

— Быстро. — Он тянет меня к байку, запрыгивает на него, а потом протягивает мне шлем.

Глава 17

Сорок второй день в городе N

Мы не поговорили с Жанной, мы попали под дождь, мы застряли на дурацкой дороге черт знает где, и нас вытащили только около трех часов дня. Когда закончился дождь, мы вышли на главную дорогу и остановили первую попавшуюся машину. За рулем оказалась девушка и, кроме того, чтобы дать нам позвонить, она ничем не могла нам помочь. Мы были похожи на бродяг, и блондинка на красной «Тойоте», даже какое-то время колебалась, чтобы дать нам телефон, странно что она вообще остановилась.

Возвращение домой для меня было волнующим, потому что там нас встретила мама.

— Господи, где вас носило?

Мы с «исчадием ада», похожие на оборванцев, стояли у порога. Вид у нас был, как у провинившихся школьников.

— Жеесть. — К нам подъехала Альбина. Она что-то жевала, и выглядела так, будто сейчас заржет. Мы с Андреем переглянулись.

— Я спрашиваю, где вы были?

— Мам. — Говорю я, но «исчадие ада» перебивает.

— Извините, теть Лор, это моя вина. Дурацкая ситуация вышла..

— Я думала, что-то случилось. Вы оба пропали, дозвониться до вас невозможно, я черт знает, что тут надумала себе.

— Мам, извини.

— Ладно, живо в душ, переодевайтесь и к столу, потом поговорим.

— Боже, я умираю с голода. — Говоря я.

— Я не пущу тебя в таком виде за стол. И скажи спасибо, что я не спрашиваю, почему ты вообще в таком виде.

— Мы..

— Живо в душ. Андрей, а ты задержись на минутку, пожалуйста.

Я поднимаюсь вверх по лестнице, оглядываясь назад. Мама провожает меня косым взглядом, а Альбина поджимает губы, сдерживая смех. Мне нравится видеть сестру в таком настроении, нравится видеть, что хоть кого-то забавляет эта дебильная ситуация.

Приняв душ, я закутываюсь в теплый махровый халат и спускаюсь вниз, на кухню. От запаха еды, мой желудок начинает «разговаривать». Я чувствую запах, запеченной в духовке курицы, потом я нахожу эту курицу на столе. Господи, я сейчас умру от желания, затолкать себе ее в рот. Я сажусь на стул, мама присаживается напротив. Андрей, как всегда с Альбиной, по правую сторону от меня.

— Ну, приятного аппетита всем. — Говорю я, потирая руками.

За обедом все молчат, мама иногда искоса посматривает на меня.

— Ну что? — Спрашиваю я, дожевывая пасту. — Я ничего такого не сделала, чтобы ты так смотрела на меня.

— Если не хочешь присматривать за собственной сестрой, так и скажи. Но, нет, ты лучше поедешь и будешь унижаться перед бывшей сиделкой.

— Это была моя идея, я уже говорил.

Я смотрю на Андрея, и надеюсь, он понимает, что я благодарна ему, за то, что он пытается меня выгораживать.

— Не защищай ее, и не лезь.

— Мам, мне не нужно, чтобы за мной присматривали, я взрослая, ау.

— Взрослая, у которой нет ног. Да, конечно, тебе не нужно.

— У нее есть ноги. — Встреваю я. — И ты не можешь отрываться на всех за то, что это произошло с нами. Не ты здесь пострадавшая, а она! — Я тычу пальцем в сестру.

— Тебя вообще здесь не было, когда это произошло. Ты трахалась с каким-то учителем на его столе, пока твоя сестра лежала в больнице без сознания.

Это был первый раз, когда мать затронула эту тему. Она даже не постеснялась говорить об этом за столом, говорить об этом при всех. Спасибо, что хоть отец не слышит этого ужаса.

Я молча сглатываю ком, образовавшийся в горле, бросаю вилку на стол и ухожу в свою комнату. Закрыв дверь на ключ, я достаю из шкафа пакет с носками, вытаскиваю оттуда свой сверток «успокоительного» и закручиваю косяк. После нескольких затяжек, мой мозг расслабляется, на лице появляется легкая улыбка, я чувствую себя хорошо. Затушив сигарету, я прячу все обратно в шкаф и падаю на кровать в позе звезды.

Я не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как меня вырубило, но когда я открыла глаза, я увидела, что на улице уже смеркалось. В дверь кто-то легонько постучал, сначала, я думала, что мне показалось, но нет. Я не обращала внимание, а потом, быстро спрыгнув с кровати, подбежала к двери и распахнула ее.

— Чего тебе? — Я приняла позу «руки в боки» и сделала недовольное выражение лица.

— Я войду?

— Ну, войди. — Я пожала плечами и пропустила «исчадие ада» в комнату, закрыв за ним дверь.

— Как ты?

— Отлично. Ты за этим пришел?

— Нет. То есть да, и нет. Черт! — Он ударил себя по лбу, а потом зажал два пальца на переносице, я ждала, когда он продолжит говорить.

— И?

— Я хочу поговорить о том, что было в машине. — Наконец выдавливает Андрей.

— О, Господи, ты что серьезно? По-моему тут нечего обсуждать.

— Думаешь?

— Уверена.

— Мне кажется, тогда ты думала иначе.

— Слушай, иди к черту, проваливай, понял. — Я открыла дверь и начала выталкивать «исчадие ада» из комнаты, но он стал отпираться при этом еще и посмеиваясь, что меня разозлило, и тогда, я бросилась пинать его коленом, куда попало. Видимо, я снова, попала туда, куда не следует, потому что игривое настроение Андрея, сменилось холодной гримасой. Он толкнул меня обратно в комнату и прижал к двери.

— Мне не нравится, когда ты так делаешь. Я, по-моему, говорил тебе, а?

Он прижимает меня сильнее, а затем заводит руку мне за поясницу. Вытаскивая ее, он отстраняется и вертит у меня перед лицом ключ от моей комнаты.

— Я это конфискую. — Говорит «исчадие ада». — Получишь обратно, если хорошо попросишь.

— Верни ключ. — Спокойно говорю я, а сама выжидаю, когда Андрей отвлечется, чтобы я смогла сорвать ключ с его указательного пальца.

Он смотрит на меня, прищуривает глаза, будто что-то замышляя, хотя на самом деле, замышляю здесь я. Я собираюсь накинуться на «руку дьявола» и отобрать у него гребанный ключ.

— Даже не думай, знаю, что ты затеяла. — Андрей машет головой, слегка улыбаясь, а потом, когда я только хочу броситься вперед и забрать то, что принадлежит мне, «рука дьявола» быстро кладет это в карман.

— Эй! Верни.

— Попроси хорошо.

— Я могу хорошо врезать тебе.

— Ну, тогда ничего не получишь.

— Я не играю в твои игры.

— Это не игра.

— Отдай ключ и проваливай. — Я вытянула руку, ладонью вверх.

— Ты же не думаешь, что просто так получишь его?

— И что ты за него хочешь?

— Пока еще не решил. — Он пожимает плечами.

— Так решай быстрей.

— Поиграем?

— Что?

— Кто выиграет у того и остается ключ.

— Давай не забывать, что он мой.

— Решать тебе.

— Ладно. Во что играем, вымогатель?

— Правда или действие.

— Вдвоем?

— Ну, а что.

— Ладно. Плевать. — Я плюхаюсь на кровать, «исчадие ада» садится напротив.

— Итак, врешь хоть раз или не исполняешь действие, проигрываешь.

— Поняла.

— Начинай ты.

— Хорошо. Правда или действие?

— Правда.

Столько много мыслей переворачивается в моей голове, я даже не знаю, что спросить. Раньше, я могла только мечтать о том, чтобы сидеть вот так с Андреем и иметь возможность о чем-то поинтересоваться у него.

— Ты когда-нибудь мочился в штаны? — Господи, что я несу? Дурная башка.

— Что? — Он усмехается. — Конечно, я мочился, все мочились. — Ладно, тупица. Правда или действие?

— Правда. — Быстро отвечаю я.

— У тебя был секс втроем?

— Фу, нет. Правда или действие?

— Правда.

Дерьмо, сказал бы он «действие» и я бы заставила его вернуть мой ключ.

— Ты когда-нибудь разглядывал картинки голых женщин?

— Ты серьезно? — Он снова смеется. — Конечно, я это делал, кто этого не делал? Правда или действие?

Я думаю о том, чтобы сказать «действие» тем самым провоцируя «исчадие ада» сделать то же самое, но потом я понимаю, что не буду готова к дерьму, которое он заставит меня делать, а это наверняка будет что-то ужасное и унизительное.

— Правда.

— Ты когда-нибудь хотела чужого парня?

Хотела ли я? Конечно, я хотела, и этот парень сидит сейчас передо мной. Но, что значит этот вопрос? Должна ли я ответить на него правдой? Я хотела, да я очень хотела, но это в прошлом, и я не собираюсь раскрывать сейчас все карты своей личной жизни перед «исчадием ада».

— Нет. — Говорю я.

— Врешь.

— Что?

— Я говорю, что ты врешь.

— Ты не можешь этого знать.

— Ты поднимаешь глаза вверх, когда о чем-то думаешь, ты закусываешь губу и прищуриваешь один глаз, когда размышляешь, ты почти всегда смотришь в глаза, при разговоре с человеком, и ты не смотришь в них, когда врешь, ты трогаешь лицо или волосы, когда врешь и ты мнешь пальцы своих рук, когда нервничаешь, как сейчас. — Андрей кидает взгляд на мои руки, и я делаю то же самое, и вижу, что действительно мну свои пальцы. Откуда он все это знает? Даже я не знаю этого. Я ни разу не замечала за собой ни одной из этих вещей, кроме того, что сейчас, я вижу, как мну свои руки. Вероятно, он просто выдумал всю эту хрень. Откуда он может знать то, чего, блин, даже я не знаю. Я набираюсь духу, и смотрю Андрею в глаза.

— Я сказала правду и ты можешь, говорить все, что угодно, но я не вру. И если, у меня когда-либо, что-то было с чьим-либо парнем, поверь мне, я бы этом знала.

— Я не спросил было ли у тебя что-то, я спросил, хотела ли ты.

— Все, хватит, убирайся. Дурацкая игра, мне абсолютно не интересно продолжать ее с тобой.

— Ты проиграла. — Говорит Андрей, вставая с кровати.

— Уходи.

— Ты можешь просто попросить и он твой. — «Исчадие ада» достает ключ из кармана своих спортивных штанов и крутит его в руке. Я хватаю с пола комнатный плюшевый тапок и бросаю в этого кретина, Он смеется и выбегает за дверь, продолжая крутить в руке ключ от моей двери.

Отлично, единственное место, где я могла побыть наедине с собой, теперь лишилось этого преимущества. Я чувствую себя голой, когда моя комната не закрыта на ключ, у меня постоянный страх, что кто-то войдет без предупреждения и нарушит мое личное пространство. А учитывая то, что я курю в комнате, это вообще полный бесповоротный «писец».

Вечером я заглянула к Альбине, этот был там. Они оба лежали на кровати и мило ворковали. Сестра лежала на груди «исчадия ада», а он накручивал прядь ее волос на свой палец.

— Извините. Зайду позже.

— Все нормально, проходи. — Сестра приподнялась на локтях, я кинула на Андрея косой взгляд, а он ухмыльнулся в ответ.

— Я хотела спросить, нужно ли тебе что-то.

— Нет, спасибо. Мама помогла мне искупаться, Андрей притащил завтрак.

— Мм, мило. — Пробормотала я.

— Хочешь посидеть с нами? Посмотрим какой-нибудь фильм?

— Нет, я лучше пойду спать.

— Давай, иди сюда. — Альбина постучала рукой по кровати.

Ладно, я все равно не хочу спать. Будет глупо, если я откажусь. За полтора месяца, проведенных здесь, я толком не проводила время со своей сестрой.

Андрей встал с кровати и помог Альбине передвинуться, ближе к нему, освобождая для меня место. Я села на кровать, взяла подушку и облокотилась на нее спиной, сестра взяла мою руку и улыбнулась мне.

— Ну что, дамы? — «Исчадие ада» потер руками. — Что будем смотреть?

— Дневник памяти?

— Нет, только не «Дневник памяти» — Говорю я. — Мы видели его сотню раз.

— Звездные войны. — Предлагает Андрей и лыбится, от этого на его щеке проступает мелкая ямочка.

Господь, за что ты наградил этого демона такой улыбкой?

— Нет. — Произносим мы с сестрой в один голос.

— Я просто предложил. Как на счет «Пиратов Карибского моря», Джонни Депп и все такое.. — Он подмигивает нам, и Альбинка расплывается в улыбке. Обычно в подобные моменты, я чувствую себя лишней. Влюбленная парочка, искры летающие в воздухе, понимание с первого взгляда и я, как пятая нога у собаки.

В итоге мы включили первую часть «Пиратов Карибского моря» и смотрели так, будто видим фильм в первый раз, на самом же деле, каждый из нас знал, что никому это уже не интересно.

— Спасибо, что поехала ради меня к Жанне. — Шепчет Альбинка и сжимает мою руку.

— Это была идея твоего парня, так что благодари его. И к тому же, нам так и не удалось с ней поговорить.

Краем глаза, я вижу, что Андрей наблюдает за нами.

— Не важно, я знаю, что пошла на это ради меня, и я очень ценю это, хочу, чтобы ты знала.

— Я знаю. — Шепчу я и улыбаюсь.

— К тому же, вы весело провели время, Андрей рассказал мне о ваших приключениях. Я рада, что вы, наконец, нашли общий язык. Это делает меня счастливой.

Наших приключениях? Интересно, а он рассказал, как мы почти обнимались в машине? Это, конечно, был всего лишь «инстинкт выживания», в нашем случае «инстинкт согревания», но мне бы все равно, не понравилось, если бы мой парень зажимал полуголую девицу, даже если, эта девица моя сестра.

— Это были худшие несколько часов в моей жизни. — Говорю я специально, зная, что «исчадие ада» слушает нас. Пусть знает, что я все так же отношусь к нему, как и раньше, не смотря на наш «дружеский уговор» и «приключения» в машине. Я все та же рыжая очкастая Женя — сестра его девушки, а он все тот же загорелый придурок. Ничего не поменялось, кроме того, что я больше не пускаю слюну при виде этого болвана, а он иногда, даже пытается нормально разговаривать со мной.

— Я, наверное, пойду. Уже хочется спать.

— Нуу… А как же фильм, еще пол часа до конца.

— Я видела его миллион раз, я знаю, чем все закончится. Я зайду к тебе завтра, хорошо?

Альбина кивает, я встаю с кровати и иду к выходу.

— Спокойной ночи, — говорю я, останавливаясь у двери.

— Спокойной. — Отвечает Альбинка, «исчадие ада» молча провожает меня взглядом. Я закрываю за собой дверь и возвращаюсь в свою комнату.

Интересно, чем они сейчас будут заниматься? Досмотрят фильм или… О, Господи, вот я дура. Конечно же, я знаю, чем будут заниматься два взрослых человека, оставшиеся наедине на огромной кровати. Теперь, мне понятны, все эти косые взгляды «руки дьявола» на протяжении всего моего времяпрепровождения с ними. Он хотел, чтобы я побыстрее свалила, а я сидела как дура и пялилась на Джонни.

День был насыщенным, даже более чем, я жуть как утомилась, поэтому решила завалиться спать. Надев свои спальные шортики и майку, я залезла в постель под тонкое одеяло, ответила на пару утренних сообщений «Вконтакте» и закрыла глаза.

Я не помню, как уснула, видимо это было слишком быстро, но я помню, как проснулась. Точнее, я даже, не сразу поняла, что проснулась. Физически, я конечно, ощущала, что больше не сплю, но мой разум этого не осознавал. Я бы могла все свести к «дури», но я много не курила, и то, что курила, уже давно отпустило. Я знала, что моя дверь не заперта, так как один болван спер у меня ключ, но я не думала, что кто-то придет погостить ко мне посреди ночи, а именно тот самый болван. В тот момент, когда под весом чьего-то тела, просела кровать, я проснулась. Я не испугалась, хотя в первую секунду пробуждения, я вспомнила мамины истории из детства, про домового, который приходит ночью к непослушным деткам и откусывает им ноги. Раньше, я, конечно, верила в этот бред, но сейчас я знаю, кто пришел «откусывать мои ноги» и это не персонаж из маминых страшилок.

Я лежу на боку, сильно зажмурив глаза, и боюсь пошевелиться. Что этот кретин делает на моей кровати? Я ничего не предпринимаю, хотя должна. Я должна развернуться и врезать ему хорошенько, но я этого не делаю, я продолжаю лежать. Я ощущаю, как поднимается одеяло, и кто-то, точнее «исчадие ада» пробирается под него. Мне бы набраться силы воли и треснуть его по башке, но я снова прикидываюсь спящей, как тогда в машине. Я должна признаться себе, что мне приносит удовольствие вся эта ситуация. Меня бросает в жар. В голове, снова всплывает «Какого хрена он тут делает?». Я то закрываю, то открываю глаза, пытаясь понять, действительно ли это происходит наяву, потому что я никак не могу поверить в это. Я чувствую теплую мужскую руку на своей талии, и внутри меня все сжимается от напряжения. Горячее дыхание обжигает мою шею, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не пошевелиться. Мне щекотно, но приятно, и мне страшно. То, о чем раньше, я могла только мечтать происходит сейчас, но почему это происходит, я не понимаю. Это игра? Но я не знаю, правил этой игры. Это шутка, но мне не смешно. Я не сопротивляюсь, когда рука парня моей сестры сильнее обнимает меня, я чувствую приятное тепло, сквозь тонкую ткань майки. Может это не он? Тогда кто? Может, я схожу с ума? Нет, я не сумасшедшая. И я клянусь каждым волоском на своей голове, что я с первой секунды, знала, кто лег в мою постель.

Я собираю волю в кулак и тихо говорю:

— Ты должен уйти.

Он молчит, но я все еще ощущаю его дыхание на своей шее, его руку на своей талии, его тело, каждый его сантиметр. Будь, это кто-то другой, возможно, с таким раскладом вещей, мы бы уже занимались чем-нибудь поинтересней. Но это не кто-то другой, это парень моей родной сестры, это человек, которого, я обязана презирать.

— Ты оглох? — Я скидываю с себя руку Андрея и разворачиваюсь к нему лицом. В темноте, я естественно, ни черта не вижу. Только свет фонарей с улицы слегка освещает наши лица.

— Ты прекрасно понимаешь, что я не намерена закатывать скандал. — Продолжаю я. — Поэтому, уйди по-хорошему.

— А что, если нет?

— Ты меня провоцируешь? Что ты вообще здесь делаешь?

— Было, скучно, решил заглянуть.

— Убирайся.

— Признайся, тебе ведь понравилось. Я лишь прикоснулся к тебе, но я чувствовал реакцию твоего тела, слышал надрыв твоего дыхания.

— Пошел вон. И верни мне мой ключ.

— Правда или ложь?

— Иди к черту.

Я подрываюсь с кровати и включаю свет.

— Ты переходишь границы. Уходи. — Я указываю на дверь, Андрей лежит на кровати, подсунув руки под голову. Его торс оголен, легкие спортивные штаны серого цвета, сидят слишком низко, чем должно быть, я сглатываю, образовавшийся в горле ком и отвожу взгляд. Я как похотливый мужик, облизывающийся на женские сиськи. Мне нужна хорошая пощечина, чтобы прийти в чувства.

— Все нормально, рыжик, не стоит стесняться своих желаний. — «Исчадие ада» встает с кровати и идет ко мне, берет мою руку и прикладывает к своей груди, проводя линию вниз до живота.

— Скажи, что не хочешь это? — Он наклоняется и его дыхание щекочет мне ухо.

Я сглатываю, внутри зарождается паника. Я вспоминаю все наши с ним дерьмовые моменты, прокручиваю в голове каждое его оскорбление, угрозу, ненавистный взгляд. Он называл меня очкастой уродкой, презирал меня, считал грязью под его ногами. Что изменилось сейчас? Я вспоминаю Альбину. Альбина, о Господи.

Я вырываю свою руку и бью Андрея по лицу. Он хмурит брови и, потирая щеку, смотрит на меня.

— Ты настоящий кусок дерьма, понял? Я согласилась быть друзьями. А что делаешь ты? Ты думаешь, что я какая-то шлюха? Через стенку спит моя сестра, и как жаль, что она не знает, какое ты дерьмо.

— Как жаль. — Бормочет он, будто бы самому себе. — Ладно. — Вздыхает Андрей, проводя рукой по своему лицу, а потом по волосам. — Представим, что всего этого не было. Друзья? — Он протягивает мне руку. Должна ли я пожать ее? Я смотрю то на его ладонь, то на лицо.

— Я не могу. Это бред, мы не можем быть друзьями. И что ты думаешь, что друзьями можно стать просто так, пожав друг другу руки? Нужно хотеть быть друзьями..

— Я хочу быть твоим другом. Ты же уже, однажды, согласилась. Признаю, я все испортил. Давай все заново.

— Ты не понимаешь. Дружба, она не образовывается вот так вот на пустом месте, ее нужно чувствовать сердцем.

— Ты преувеличиваешь ценности дружбы, мы ведь можем нормально общаться и все.

— Сначала ты лезешь ко мне в постель, а затем предлагаешь дружбу? У тебя точно, что-то с головой. Уходи, давай не будем все усложнять.

Андрей шагнул ко мне, взял прядь моих волос и завел мне их за ухо, мой взгляд проследил за движением его руки, а потом вернулся к его лицу.

— Спокойной ночи, рыжик. — С этими словами «Исчадие ада» вышел за дверь.

На мгновение меня будто пригвоздило к полу. Я невзначай провела рукой по пряди волос, которой только что касался Андрей. Безумие, думать о том, чего нет. Я могла бы сыграть в его дурацкую игру, но я не могу позволить вытирать о мою сестру ноги.

Глава 18

Полгода спустя

Парень из группы поддержки, высаживает меня у магазина, где я работаю. Я снимаю шлем и спрыгиваю с мотоцикла.

— Может, объяснишь? — Говорю я, передавая шлем.

— Что, я должен объяснить?

— Что это все было?

— Ничего, мы прокатились, как я и хотел. Тебе, кстати, понравилось?

— Не совсем, черт возьми. Ты мчал обратно, как сумасшедший, пару раз, я даже подумала, что мы разобьемся.

— Но не разбились же.

— Но могли.

— Не драматизируй.

— Ладно, знаешь что? Держись от меня подальше. Честно, говоря, меня не вдохновляют эти прогулки по лесу, и твои друзья слишком жуткие для меня.

— Я понял. Мы же договорились, ты едешь со мной, я отстаю от тебя. Я держу свое слово. Так что, давай, удачи тебе.

Больше ничего не сказав, Ренат натягивает на голову шлем, заводит мотоцикл и уезжает. Что значит «Давай, удачи тебе»? И это все? Он несколько дней ходил за мной, уговорил сесть на его чертов байк, а теперь «Давай, удачи». Честно говоря, я даже немного расстроилась. На самом деле, мне льстит внимание этого чувака. Я знаю, что с его башкой что-то не так, меня раздражает его жвачка, и я знаю, что он жесток, но я не боюсь его, и он даже немного забавляет. Мне кажется, что сегодня, я начала нормально дышать, потому что до этого мне постоянно, будто не хватало воздуха. Я решаю дождаться понедельника и высказать этому парню все, что я думаю о нем.

В понедельник Рената в центре не оказалось, в следующую нашу встречу тоже. Целый час я невольно поглядывала на дверь, ожидая его прихода, но так и не дождалась. Я перестала об этом думать к следующему понедельнику. Чувак из группы поддержки, перестал быть чуваком из группы поддержки, его не было на четырех встречах подряд, а это значит, что, скорее всего, он больше не придет. Это даже к лучшему, связываться с этим придурком — плохая идея.

Выходя из центра, я увидела, знакомый мне байк и знакомую спину, облокотившуюся на него. За все эти дни, я представила себе десяток картин, что могло приключиться с Ренатом. Я предполагала, что он разбился на мотоцикле, что один из его дружков прибил его в лесу, даже что он покончил с собой, а он стоит тут и покуривает сигарету. Он меня не видит, я и не хочу, поэтому я осторожно спускаюсь по порожкам и пытаюсь незаметно проскочить. Я натягиваю на голову капюшон своей толстовки, стараясь затолкать туда копну рыжих волос, перекидываю сумку через плечо и уверенно шагаю вперед.

— Куда-то спешим? — Слышу я. — Насколько я знаю, у тебя еще есть пол часа до работы.

Черт! Как он меня заметил? Засунув руки в карманы, я разворачиваюсь на пятках и молча смотрю. Ренат выбрасывает сигарету, тушит ее ботинком и идет ко мне. Он снимает с меня капюшон и приглаживает мои растрепавшиеся волосы.

— Думала, я не узнаю тебя в нем?

Я как дура, пожимаю плечами и молчу.

— Скучала по мне? — Спрашивает он, ухмыляясь.

— Еще чего. — Говорю я.

— Я не собирался, снова появляться, но тут такое дело.. — Ренат трет переносицу. — Нам нужно где-то поговорить.

— Говори.

Он берет меня за предплечье и оглядывается по сторонам.

— Не здесь. Пойдем, знаю одно место.

Мы идем по улице вдоль дороги, Ренат постоянно смотрит по сторонам, он нервничает и меня это бесит. Три раза свернув налево, мы выходим в какие-то мало знакомые мне дворы. Мы заходим в двух этажный недостроенный кирпичный дом и спускаемся в подвал. Ренат достает из кармана ключ, открывает большой дверной замок и толкает железную дверь, проходит вперед и ведет меня вниз. Помещение холодное, но кажется уютным. Комната около пятнадцати квадратных метров, в углу стоит телевизор с «ди ви ди», по правой стене от двери разложенный диван, напротив два кресла, на полу большой немного затоптанный ковер. Интересно, что это за комната?

— Присаживайся.

Я сажусь на диван, чувак из группы поддержки рядом.

— Ты типа зависаешь здесь?

— Ага. Никто не знает про это место. Этот дом бросили строить пару лет назад.

— Ну и, зачем мы сюда пришли?

— Я хотел сказать, чтобы ты была осторожней. Не ходи туда, куда не следует, не связывайся с ребятами, которые похожи на тех, что ты видела в лесу.

— Что? Зачем ты говоришь мне это?

— Какой-то чмошник рассказал о тебе Биру. Я пока не знаю, кто из этих ублюдков сделал это, но..

— Какой к черту Бир? Какое я имею отношение к этому Биру и вашей шайке?

— Нельзя, чтобы нас видели. Поэтому, скорее всего мы больше не увидимся.

— Ты больше не вернешься в центр?

— Меня давно нет в списках. — Он улыбается.

— То есть? — Я не понимаю.

— Около месяца назад, предки разрешили бросить мне эту богадельню, но появилась ты.

— Ты хочешь сказать.. — Я не верю своим ушам.

— Да, я ходил туда из-за тебя.

— Но, почему? — Я хмурюсь.

— Мне нравилось наблюдать за тобой и все еще нравится. — Ренат кладет свою ладонь мне на щеку и я закрываю глаза. Как давно, я не чувствовала ничего подобного. Знакомое тепло растекается по моему телу, внутри что-то трепещет. Неужели, мне нравится чувак? Неужели, я все еще могу это чувствовать. От осознания этого, я слегка улыбаюсь и открываю глаза. Еще несколько секунд мы смотрим друг на друга, потом парень уже не из группы поддержки убирает руку с моего лица и встает.

— Нужно идти. Выходи первой, я пойду сзади, буду держаться от тебя на расстоянии нескольких метров. Иди и не оглядывайся, но знай, что я позади. Поняла?

Я кивнула.

— Ты не расскажешь мне, что происходит?

— Нет. — Резко отвечает он.

— Тогда, почему я должна слушаться тебя, если ты ни черта не говоришь?

— Потому что ты веришь мне.

— Ну, да. С чего ты взял? Я даже не знаю, кто ты.

— При одном из наших первых разговоров, ты утверждала обратное.

— Я просто, просто. — Я замолкаю, не зная, что сказать.

Я выхожу на улицу, не оборачиваюсь, как и сказал Ренат. Не понимаю, почему, но чувствую, что могу ему верить, и еще чувствую, что мы во что-то вляпались, хотя я уж точно не могла никуда вляпаться. Я почти ни с кем здесь не знакома, я хожу на работу и в группу поддержки, я бываю в продуктовом магазине пару раз в неделю. Я понимаю, что этот идиот Ренат, запросто мог вляпаться в какую-то хрень, но у меня в голове, не укладывается, причем здесь я. Кто такой Бир? И почему я должна бояться этих людей, когда не имею к ним никакого отношения?

Подойдя к книжному, я останавливаюсь и все же решаю обернуться. Чувак уже не из группы поддержки стоит, облокотившись на соседнее красное здание почты.

— Я освобожусь в восемь. — Говорю я и вхожу в магазин.

Я определенно, хочу встретиться с этим сумасшедшим загадочным парнем еще раз. Я сказала, что работаю до восьми, это означало, что я буду ждать его в это время. Я не надеюсь, что он придет, и в глубине души, я даже опасаюсь, что он придет. Я не буду его ждать, больше чем тридцать секунд, я выйду из магазина ровно в восемь и, если его не будет, я сразу же пойду домой.

Глава 19

Пятьдесят второй день в городе N

Я уволилась с работы, поэтому уже почти две недели сижу дома. С Альбиной проблем не возникает, мне нравится проводить с ней время, и помогать ей, это не занимает так много времени, как я думала. Утром и вечером с ней мама и «исчадие ада», а днем я. Мы экспериментируем на кухне, смотрим фильмы. Каждый день я вывожу Альбину на улицу, мы гуляем по торговому центру, который ближе всего к нашему дому. Пару раз мы гуляли в парке на набережной, кормили птиц, и даже пели караоке на площади. В такие моменты, я действительно, ощущаю нас семьей. Я счастлива, когда моя сестра улыбается, а сейчас я часто вижу ее улыбку. С Андреем мы видимся почти каждый день, так как он все еще живет у нас дома. Мы сталкиваемся либо на кухне, либо у Альбины в комнате. Мы почти не разговариваем, после той ситуации в моей комнате. Для видимости общения, мы можем перекинуться парой незамысловатых фраз. Честно говоря, я стараюсь его избегать, но это не так просто, живя под одной крышей. К ужину я обычно не выхожу, хотя в последнее время, мама вдруг с чего-то начала волноваться о том, что я очень худая, и заставляет меня ужинать вместе со всеми. А под прицелом глаз «исчадия ада» кусок в горло не лезет. Когда он смотрит на меня, мне хочется заползти под стол и не выползать оттуда, пока Андрей не исчезнет с горизонта. Я и раньше чувствовала дискомфорт в его присутствии, но теперь все стало еще более невыносимей. Мы как нашкодившие дети «выглядываем из-за угла», мы почти не разговариваем, даже не хамим друг другу, мы только переглядываемся, а точнее «исчадие ада» испепеляет меня взглядом изо дня в день, а всегда отвожу глаза, потому что мне не нравится, этот зрительный контакт. Лучше бы мы «грызли» друг друга. Иногда, мне хочется наброситься на Андрея и избить до полусмерти. Откуда во мне столько злости, я не знаю. Порой, мне даже саму себя хочется ударить.

Мама осталась дома, она дала мне выходной, чтобы я смогла поехать купить себе платье. По правде, я бы лучше осталась дома с Альбиной. Не хочу никаких платьев.

Сегодня день рождения матери «исчадия ада», и нас всех пригласили на банкет. Когда я услышала это, я конечно же, сразу отказалась, но мама ясно дала понять, что идем мы все. А так как, сейчас у нас с ней все, более или менее нормально, я не хочу это испортить. Моя мамочка — мастер показухи, она хочет собрать всех нас вместе, и наверняка, представить, как идеальную семью, где каждый до безумия любит друг друга.

Я не заморачивалась с выбором платья, купила первое попавшееся, что увидела в магазине. Село нормально, требованиям мамы «не слишком развратное» соответствует. «Никакого красного, зеленого и желтого, никакого глубокого декольте, никакого вызывающего выреза на спине». Хорошо мама, могла бы подарить мне мешок, я бы проделала в нем дырки для рук.

Мой выбор пал на миленькое темно-синее платье с кружевными рукавами три четверти и пышной юбкой. К нему Альбинка подобрала мне бежевые лодочки из своего гардероба. Мне было плевать на свой наряд, главное, чтобы мать осталась довольна. Когда я шла в торговый центр, у меня было желание купить что-то более развратное, чем мамуля может себе представить, я так и горела желанием напялить на себя что-то ядерно-красное с огромным вырезом на груди, но я этого не сделала.

Заходя в ресторан, мама дернула меня за руку.

— Не смей, что-нибудь выкинуть.

— Я и не собиралась.

— Алкоголь не трогай.

— Я поняла, мам.

— Постарайся быть приветливой.

— Мам, мы не на приеме у королевы.

— Мы в обществе приличных и уважаемых людей этого города.

— Все будет нормально. — Говорю я.

Пройдя через длинную кустистую аллею, украшенную кучей мини-фантанчиков, мы оказались в самом сердце вечеринки. Мама и папа шли под руку, как примерная пара высшего общества, рядом шел «исчадие ада» и катил коляску с сидящей в ней Альбиной, я плелась позади и осматривала все вокруг. Меня восторгала и в то же время отвращала эта роскошь ресторана в стиле Барокко. Все оформлено в коричнево-кремовом цвете, на потолке висят огромные люстры, окна завешены громоздкими темно-коричневыми шторами, из-за которых уличный свет не проникает в помещение, создавая полумрак. Находясь здесь, можно представить, что я попала во дворец. В зале я насчитала около сорока человек: женщины излучающие грацию и изящество и мужчины, излучающие запах денег и спиртных напитков. Пока я рассматривала помещение и людей находящихся в нем, мои уже ворковали с предками Андрея. Мама махала мне рукой и улыбалась. Я с неохотой подошла, и в эту же секунду ко мне подлетел официант с целым подносом бокалов шампанского. Я даже ничего не успела сказать, как мама отправила его от меня куда подальше.

— Это ваша младшая? Господи, как вымахала… Сколько же я тебя не видела.

Если быть, честной, то кажется ни разу. Я лично, не помню, чтобы я встречалась с матерью «исчадия ада».

От этой красивой высокой брюнетки с зачесанными назад волосами и платьем, наверняка, стоимостью в несколько тысяч долларов, за несколько метров несет парфюмом и лицемерием и она уже раздражает меня, но я улыбаюсь, как приказала мама. Мои скулы болят от идиотской натянутой улыбки, и похоже, не у меня одной, глядя на маму, я вижу, что она тоже ощущает дискомфорт. Я поздравляю мать Андрея с днем рождения, и извиняюсь, за то, что мне срочно, якобы, понадобилось в дамскую комнату. Скрывшись из виду, я хватаю бокал шампанского с подноса официанта и разом осушаю его. Находя свободный столик, я беру еще один бокал шампанского и плюхаюсь на мягкий стул. В зале играет легкая классическая музыка, под которую можно либо спать, либо умирать. Вся эта сверхизысканная тема меня утомляет, я привыкла к вечеринкам а-ля «бродяга». Заброшенные помещения, подпольные клубы, — это мое.

Покачивая ногой и допивая третий бокал шампанского, я думаю о том, как бы отсюда свалить. Оглядевшись по сторонам, я ставлю на стол пустой бокал, хватаю свою сумочку, встаю и быстро шагаю к выходу, надеясь быть не замеченной мамой. У выхода меня перехватывает «исчадие ада», мы почти сталкиваемся с ним, я бы сказала лицом к лицу, но так как он выше меня на целую голову, мы просто сталкиваемся, и при этом я чуть не выбиваю бокал из его рук.

— Воу, воу… осторожней. — Говорит он, отступая назад.

— Сам смотри, куда прешь.

— Куда намылилась?

— Не твое дело. А ты, я смотрю, расслабляешься. — Я киваю на бокал в его руке.

— На самом деле, это комплимент для друга. — Он передает бокал мне, я вскидываю брови и таращусь как дура, но бокал не беру.

— Ты подсыпал туда яд?

— У меня была такая мысль, но нет. Просто подумал, что ты захочешь выпить.

— Нет, спасибо. — Я обхожу Андрея и выхожу на улицу, этот идет за мной.

— Хочешь свалить?

— Уже сваливаю. — Отвечаю я, не оборачиваясь.

— Теть Лоре это не понравится.

Я молчу и иду дальше.

— И куда пойдешь, домой?

Я разворачиваюсь на каблуках, и смотрю на «исчадие ада», все еще держащего в руках бокал с шампанским.

— Господи. Тебе-то что? Куда я иду, зачем я иду. Отвали, ясно?

— Слушай, что я сделал, а?

— Ничего. Мне кажется, ты сейчас не там, где должен находиться. Где Альбина? Оставил ее одну.

— Она любезничает с моей матерью. Я бы не ставил ее одну, и ты это знаешь. Слушай, знаю одно место, можем свалить вместе.

— Нет, спасибо. — Я разворачиваюсь и иду в сторону дороги, чтобы поймать такси.

— Как хочешь. Я мог бы отмазать тебя от мамы. Сказал бы, что тебе стало плохо и я отвез тебя домой.

— Это шантаж? — Я снова оборачиваюсь.

— Это дружеское предложение.

— Мы не друзья.

— Но могли бы.

— Ладно. И что за место?

— Тебе понравится.

Андрей ставит бокал на фонтан и идет ко мне.

— Так, я соглашаюсь, не потому что считаю это хорошей идеей. Ты отмазываешь меня от матери, я позволяю тебе свалить со мной.

— Понял.

Мы выходим к дороге, «исчадие ада» тормозит такси. Мы садимся в машину, оба на задние сидение, я отодвигаюсь к окну.

Таксист высаживает нас в глухом безлюдном, на первый взгляд районе. Я выхожу из машины, поправляю платье, и осматриваюсь вокруг.

— Классное место. Мне очень нравится. — С иронией произношу я.

Андрей подкатывает глаза и хватает меня за руку. Мы идем через какие-то дебри, под ногами путается бродячая кошка, и я чуть не наступаю ей на хвост.

— Куда ты меня ведешь?

— Увидишь.

— Мне не нравится это место.

Мы проходим мимо небольших частных домов. Этот район выглядит беднее, чем наш. Все здесь напоминает деревню. Мне кажется, что я не была здесь раньше. Кое-где, на земле валяются битые бутылки из-под пива.

Подходя к маленькому кирпичному зданию, напоминающему гараж, «исчадие ада» останавливается и отпускает мою руку. По обеим сторонам от двери, стоят два головореза, Андрей пожимает им руки. Кажется, что эти трое знакомы, что выглядит странным, учитывая то, что эти парни похожи на только что освободившихся из тюрьмы. Грозный взгляд, широкие плечи, у одного из них даже татуировка прямо на лице, в области виска.

— Девушка со мной. — Говорит Андрей и головорезы распахивают перед нами металлические двери. Я не знаю, что ожидала здесь увидеть, может гаражную тусовку или что-то в этом роде, но уж точно не подпольный клуб.

Мы спускаемся по металлической лестнице, я слышу грохот музыки, перед нами открывается еще одна дверь и я вижу перед собой настоящий клуб.

— Офигеть. — Говорю я.

— Что? — Кричит «исчадие ада» наклоняясь ближе к моему лицу. Из-за громкой музыки почти невозможно что-то расслышать, поэтому я повышаю тон в несколько раз.

— Я говорю, офигеть. Как это возможно? Как ты нашел это место?

Мы пробираемся вглубь зала и останавливаемся у одного свободного столика. Клуб не очень большой, но для «гаражной тусовки» это очень круто. Почему, я не знала об этом месте? Здесь много народу, на танцполе, у бара, на маленькой сцене «гоу-гоу» танцовщицы двигают своими прелестями в такт музыки.

— Это мое место. — Говорит Андрей.

— То есть?

— Я владелец этой тусовки.

— Хочешь сказать это твой клуб?

— Мой.

— Шутишь?

— Нет.

— Почему я не знала?

Наверное, глупый вопрос, конечно я не знала, мы ведь нормально никогда не общались, да и сейчас на ножах.

— Никто не знает. Ну то есть, никто из твоих. Слушай, принесу что-нибудь выпить. Что ты будешь?

— Хм… пиво? Здесь же есть пиво?

— Здесь полно пива, рыжик.

Пока «исчадия ада» не было, я глазами «прогуливалась» по залу. Дикая атмосфера веселья вызвала желание выйти на танцпол и раствориться в танце. Андрей принес четыре бутылки светлого пива, две себе и две мне.

— Я же надеюсь, ты осилишь это?

О, чувак, я могу выпить куда больше чем две бутылки. Но об этом я решаю умолчать. Я итак заработала репутацию наркоманки, к этому еще звания алкоголички мне только не хватало.

— Зачем ты привел меня сюда?

Мне стало любопытно, к чему этот жест благородства, «исчадие ада» приводит меня в клуб, забирая со скучной вечеринки его мамаши, покупает мне выпивку..

— Тебе ведь было скучно.

Оправдано. Да, мне было скучно, но это не означает, что ЭТОТ человек должен как-то решать эту проблему.

— И только? Какой в этом подвох?

— Прекрати искать во всем подвох. Мы ведь договорились быть друзьями.

— Ты приводил сюда мою сестру?

— Я открыл это место уже после того как… сама понимаешь. Было бы глупо приводить в клуб человека на инвалидной коляске.

— Согласна. — В этот момент, я вспомнила о сестре, она сейчас там, среди занудных теток и зажравшихся толстопузов, а я веселюсь в клубе с ее парнем.

Допивая последний глоток второй бутылки, я чувствую, что хочу еще. Пиво смешивается с шампанским, и я ощущаю в себе новую я. Я, которая хочет пить алкоголь и танцевать до упаду.

— Я хочу танцевать. Пойдешь со мной?

— Нет, я не мастер танца, но ты иди.

Конечно, я пойду.

Звук музыки отдается в моем мозгу, меня накрывает волной веселья и адреналина. Я пробиваюсь сквозь толпу, танцующих людей, нас всех освещает разноцветными мигающими огнями. Я наконец останавливаюсь, почти на середине и начинаю двигаться в так музыке. Я закрываю глаза и наслаждаюсь, когда я открываю их, мой взгляд невольно находит «исчадие ада», я отвожу глаза, когда понимаю, что он наблюдает за мной. Интересно, о чем он думает, глядя на меня? Я всю жизнь была для него маленьким очкастым уродцем. Разве я сейчас похожа на этого уродца?

Ко мне подходит светловолосый парень, на вид лет двадцати трех, он что-то говорит мне, но я не очень хорошо его слышу. Он подходит ближе и начинает танцевать рядом со мной, слишком близко. Меня это не пугает, я начинаю двигаться вместе с ним, он улыбается, иногда наши руки соприкасаются. Парень наклоняется к моему уху и предлагает купить мне выпить, я не отказываюсь, хотя знаю эту фишку. Он рассчитывает уйти сегодня отсюда со мной, а я рассчитываю получить халявную выпивку и еще больше хорошего настроения. Мы вместе пробираемся через толпу и идем к бару. Я чувствую, как кто-то тянет меня за руку, это «исчадие ада».

— Эй, она со мной. — Блондинчик дергает меня за другую руку.

Нелепая ситуация.

— Я думаю, ты ошибся. — Андрей пронизывает меня испепеляющим взглядом, блондин снова дергает мою руку с еще большей силой.

— Извини. — Говорю я, освобождая свое запястье из лап светловолосого парня.

— Совсем забыла, что я здесь с другом.

Парень презрительно смотрит на меня, разворачивается и уходит. Я обломала ему кайф. Но это хоть не стоило ему выпивки, а то бы было еще обиднее.

— Думаешь, я привел тебя, чтобы ты здесь снимала парней?

— Что ты мелешь? Я просто познакомилась с симпатичным парнем, он предложил мне выпить.

— Он хотел тебя трахнуть.

— И что с того? Может быть, я и не против?

Конечно, я не собиралась спать с тем парнем, но «исчадию ада» знать об этом необязательно.

— Боже, не верю своим ушам. Какая же ты шлюха.

Нет, я конечно привыкла, мне кажется, что к его оскорблениям у меня уже иммунитет, но это переходит все границы. Шлюха, ладно, побуду шлюхой, козел. Я разворачиваюсь и иду в сторону бара, выискивая глазами светлую голову того парня, имя которого я даже не знаю. Андрей тянет меня за локоть.

— Куда ты идешь?

— Убери свои руки. — Я вырываюсь и продолжаю идти.

— Я ухожу отсюда. — Кричит «исчадие ада». — Добирайся до дома сама.

Адьес, кретин.

Я пробираюсь к бару и усаживаюсь на стул рядом с блондином.

— Ты сбежала от своего парня?

— Парня? — Усмехаюсь я. — Нет, он мне не парень.

— Так ты свободна?

— Как ветер.

— Что хочешь выпить?

— Пиво, если можно.

— Может покрепче? Коньяк, текила? — Блондин подмигивает мне одним глазом.

Хочет меня споить. Черта с два.

— Нет, лучше пиво.

— Ну, ладно, как скажешь. Чувак! Два светлых для дамы.

Два, шустрый же ты. Надеется побыстрее меня уложить, но он не знает, что я могу выпить ведро светлого и оставаться при этом в сознании.

— Как тебя зовут? — Спрашивает он, передавая мне бутылку.

Я только хочу сказать свое имя, но что-то подсказывает мне, что я должна соврать. Мне нравится эта маленькая игра, я чувствую себя в ней победителем. Я лгу обо всем, я даю ему повод думать, что сегодня у нас что-то будет, я представляюсь Кирой, вспоминая свою бывшую коллегу по работе, которую «исчадие ада» уволил, за то, что она якобы оклеветала меня. Но то, что она сказала не было клеветой, я действительно, курила травку на работе. Но я все равно бы «причесала» эту красотку, за ее длинный язык.

— Кира… Красивое имя. Я Дэн.

Дэн, как я понимаю от имени Денис, но я не переспрашиваю, позволяя этому парню ощущать себя крутым с этим именем.

Мы немного поболтали, пока я допивала свои две бутылки светлого, Дэн рассказал, что увлекается мотоциклами и является совладельцем данного заведения.

— Вау, правда? — Надеюсь это не звучало, с большей иронией, чем я предполагала. Этот чувак, даже не представляет, что я пришла сюда с владельцем этого клуба, который обозвал меня шлюхой и свалил.

Я соврала, что учусь в медицинском, мне двадцать три, и я увлекаюсь конным спортом. Откуда это вообще в моей голове? Я не знаю, но мне нравится эта ложь.

Я опустошаю вторую бутылку. Это уже четвертая за вечер. Мне хорошо, но я не пьяна.

— Отвезти тебя домой? — Спрашивает Дэн.

— Домой… Так рано.

— Мне нужно уехать, не хочу оставлять тебя здесь одну, тут полно отморозков.

Лицемер.

— Ладно. И как ты собираешься меня везти, ты же пил.

— О, не парься, тут где-то мой братишка, он не пьет. Мы приехали на его тачке. Пойду найду его, никуда не уходи. — Парень, в очередной раз, подмигнул мне. Мне, на самом деле, не очень хочется домой, но вариантов, как попасть туда потом, у меня нет.

Блондина не было минут пятнадцать и я уже начала паниковать, думая о том, что он свалил без меня.

— Ну что, поехали? Это Миха мой брат.

Передо мной стоял светловолосый коренастый парень, на вид примерно того же возраста, что и Дэн. Двойнята?

— Очень приятно. Я Кира.

— Очаровательное имя. Пойдем. Моя машина в нескольких метрах отсюда. Парень положил руку мне на спину, пропуская вперед.

Это, наверное, безумно глупо, знакомиться с двумя парнями в клубе и сразу же соглашаться, чтобы они подвезли меня, это в стиле пятнадцатилеток, которые видят мир через розовое стекло и ищут приключений. В свои пятнадцать я не имела возможности отрываться, и видимо, поэтому я наверстываю упущенное. Эти парни выглядят безобидно, даже вполне прилично. Мы выходим из «гаражной тусовки», на входе все так же стоят громилы, с которыми здоровался «исчадие ада», Миха оглядывается по сторонам, потом указывает рукой налево.

— Я оставил машину там. Здесь нельзя парковаться.

Он объясняет это мне, будто мне не все равно. Мы идем по неровной дороге, мимо гаражей и каких-то старых сараев, я иногда спотыкаюсь. Да, уж, эти лодочки точно не для такой местности.

— Долго еще? — Спрашиваю я. Вся эта ситуация начинает меня беспокоить, на улице становится холодно.

— Нет. Уже почти пришли.

Мы выходим к месту, похожему на свалку пивных бутылок, повсюду кусты и гаражи. Я оглядываюсь вокруг и не вижу ни одной машины, ни единого признака живности, я ощущаю дикое зловоние, будто здесь кто-то сдох. Я понимаю, что что-то не так, потому что это место даже близко не похоже на парковку.

— Ну, и где твоя тачка? — Я прикидываюсь дурочкой, делая вид, будто не понимаю, что пора сваливать. Никакой машины здесь нет и не было.

— Раздевайся. — Говорит Миха, и я даже теперь не уверена настоящее ли это его имя. Я же солгала о своем. Почему бы им не сделать тоже самое?

— И не подумаю, говорю я. — Скрещивая руки на груди.

Мне немного страшно, поблизости никого нет, но я не подаю вида, что это заботит меня.

— Либо ты сделаешь это сама, либо я сделаю тебе больно. — Белобрысый ублюдок приближается ко мне и дергает за подол моего платья, я отхожу назад, спотыкаясь о пластиковую бутылку.

— Я буду кричать, урод. — Говорю я. Я бы давно это сделала, но боюсь, что будет еще хуже, улицы здесь безлюдны, никто меня не услышит, но я возможно, разозлю этих двоих. Нужно придумать, как отсюда смыться. Я оглядываюсь по сторонам, мы входили сюда через небольшую щель между гаражами, которая находится в метрах пятнадцати от меня. Если бы Дэн был один, я бы обездвижила его на время, ударом под одно нежное место, но с двоими мне не справиться.

— Кричи, попробуй. — Миха подходит ко мне в плотную, я отступаю назад, и в итоге упираюсь спиной в гараж. — Вот и попалась, кошечка. Закричишь, я отрежу тебе твой маленький язычок. — Блондин достает из кармана нож-бабочку и машет у меня им перед лицом.

— Слушай, может не надо. — Я слышу голос Дэна, или как его зовут на самом деле… И я понимаю, что он может помочь мне.

— Заткнись, придурок, иди сюда. Миха отпускает меня, но бабочку все еще держит у моего лица, ко мне подходит Дэн, он выглядит не очень радостно.

— Отпустите меня. — Говорю я. — Вы же знаете, что я вас сдам, вам светит лет по восемь ребята, так что лучше давайте разойдемся на хорошей ноте.

Я стараюсь говорить так, чтобы мой голос не дрожал, стараюсь держать себя в руках.

— Сними с нее платье. — Командует Миха.

Дэн подходит ближе, я пытаюсь отстраниться, но уже совершенно некуда, так как в спину мне упирается холодная кирпичная стена. Блондин дотрагивается до моего плеча, но я рефлекторно отталкиваю его от себя. В этот момент подскакивает Миха.

— Придурок. Отойди. — Он толкает брата и подходит ко мне. Он проводит языком по моей щеке, я зажмуриваю глаза. Я слышу треск ткани своего платья, этот ублюдок, пытается стащить его с меня даже не расстегнув. Я понимаю, что сейчас самое время для паники. Я пытаюсь сопротивляться, брыкаюсь ногами, блондин с силой прижимает меня к кирпичному зданию, сдавливает мое тело, он лезет мне под платье, которое ему не удалось снять, пытается добраться до моих трусов и при этом крепко держать меня, в этот момент я понимаю, что должна закричать и я кричу, что есть сил. Миха отстраняется и бьет меня по лицу ладонью, так сильно, что я чуть не падаю. Блондин снова прижимает меня к гаражу, я кусаю этого мудилу за ухо, когда он пытается облизать мою шею.

— Сука! — Орет он. Я пытаюсь ударить его в пах, но у меня не получается, и я попадаю коленом ему в бедро. Миха, хватает меня за ногу и падаю на землю, боль пронзает мою спину и голову, я снова начинаю кричать, ко мне подлетает Дэн и закрывает рот обеими руками.

— Заткнись, прошу тебя, заткнись. — Говорит он, испуганным голосом. Я пытаюсь укусить его за руку, но ничего не выходит. Ублюдок, я готова убить его, их обоих.

— Отойди, осел. — Миха откидывает от меня брата и в то время, как его руки разжимают мой рот, из моей груди вырывается очередной крик. Блондин закрывает мне одной рукой рот, а другой, пытается стянуть с меня трусы.

— Не дергайся, сучка. Будет только хуже. — Он сжимает мои ноги между своих. Мне не хватает воздуха, я устала, я чувствую, что мне уже тяжело бороться, из моего правого глаза струится слеза, я ощущаю, как она щекочет мне висок, стекая вниз.

Глава 20

Полгода спустя

19:58, я вышла из магазина. Оглядевшись по сторонам я не заметила ни знакомого черного байка, ни знакомого лица. Я взглянула на часы своего мобильника — 19:59. В глубине души, я понимала, что он не придет, меня будто раздвоило. Одна часть меня была разочарована, вторая была рада, что все так, как есть. 20:00 — Я бросаю телефон в сумку и иду в сторону дома. Я обещала себе, что не буду ждать, — я выполняю свое обещание. Все это ошибочное восприятие действительности, я подумала о том, о чем не должна была думать, я захотела то, чего не должна была хотеть, это игра, вселенная играет со мной. Да, это бред, но именно такие мысли приходят мне в голову. Вернувшись в свою съемную пустую квартиру, я сбросила у порога обувь и там же ставила сумку, включила телевизор я повалилась на диван. Ненавижу эту квартиру, ненавижу этот гребаный телик, который я включаю изо дня в день, не для того, чтобы смотреть его, а для того, чтобы слышать хоть какие-то голоса людей на фоне своего одиночества. Я взяла телефон и открыла свою страницу «Вконтакте», которую не открывала уже более двух месяцев. Меня посетило какое-то чувство тревожности от того, что я могу увидеть там. Несколько месяцев назад я сменила телефон и SIM-карту, с тех пор я ни с кем не общалась из старых знакомых, я просто исчезла, стала тенью в чужом городе. Десять непрочитанных сообщений — ни много, ни мало. Я открыла самое последнее, присланное почти две недели назад. Кристина Игнатьева — моя университетская «подружка» по зависанию на свалке и раскуривание травы. Обычно, она любит поболтать, но в сообщении она оказалась не многословна, хотя и эти пару строк, заставили мое сердце биться быстрее.

«Послушай, я не знаю, в какую жопу тебя занесло. Если у тебя проблемы, что с твоей репутацией, очевидно, то это не мое дело, но тут какой-то сумасшедший парень угрожает мне, и ты знаешь, мне не нужны проблемы»

Она не написала, какой парень и почему угрожает ей, но я знаю, что это за парень. Он ищет меня, ищет меня так далеко, но я так близко, что он даже не представляет. Новое сообщение, пришедшее две секунды назад, вызывает во мне легкий приступ паники. Я понимаю, что это не повод для волнения, но я все равно ощущаю дрожь внутри себя. Я не открываю сообщение, но вижу часть текста:

«Где ты? Прошу тебя, вернись..»

Я быстро захожу в настройки и удаляю свою страницу. Это приносит мне небольшое спокойствие, но я все еще взволнована и уже жалею о том, что вообще позволила себе выход в социальную сеть. Впервые за долгое время, мне хочется закурить, но у меня нет даже грамма дури, поэтому я просто, решаю поспать. Во сне все по-другому, поэтому, порой, мне хочется остаться там.

На следующий день, я как всегда, в восемь вечера, ухожу с работы. У входа в магазин, я вижу знакомую фигуру, в знакомой куртке. Я делаю вид, что не замечаю этого придурка, и также делаю вид, будто не замечаю, что злюсь на него. Что он вообще здесь делает? Его присутствие ничего не меняет, я для себя все решила, поэтому я просто иду домой, не обращая внимания, на идущего за мной Рената.

— Ты не остановишься, да? — Говорит он.

Я молчу и продолжаю идти.

— Я чем-то обидел тебя?

Он даже не понимает. Хотя, что он должен понимать? На что я обиделась? Он не обязан был приезжать, ни вчера, ни сегодня, и то что, я чего-то там себе надумала — мои проблемы.

— Вчера были кое-какие дела, я не смог приехать. — Он продолжает идти за мной, и теперь он думает, что я обиделась из-за того, что он не приехал, но это не так. Я не обиделась, я просто решила, что игра не стоит свеч.

— Могу подвезти тебя.

— Не стоит. — Вырывается у меня, и в этот момент Ренат, догоняет меня и разворачивает к себе. Я делаю непринужденное выражение лица.

— Не думал, что ты такая обидчивая. Должен признаться, я разочарован.

Он улыбнулся, я не пошевелила ни одним нервом на своем лице.

— Может это к лучшему. И, кстати, я не обижена.

— Да?

— Да.

— Тогда, почему ты убегаешь от меня?

— Наше внезапное общение, ни к чему хорошему не приведет.

— И когда, ты это решила?

— Я с самого начала знала это.

— Мне кажется, мы понимает друг друга, а это хорошее начало.

— Мы даже не знаем друг друга.

— Меня это устраивает.

— Меня нет, извини. — Я дернулась вперед, чтобы уйти, но парень остановил меня.

— Просто интересно. Если бы, я пришел вчера, все бы было иначе?

— Возможно. Хорошо, что ты не пришел.

— Я знал, что с тобой будут проблемы. — Ренат провел рукой по моей щеке, и я чуть было не закрыла глаза, от нахлынувшего удовольствия, но я не сделала этого.

— Давай вернемся к началу. Ты мне не нравишься, и то, что ты вчера не пришел, это был знак.

— Знак чего? — Он ухмыляется.

— Знак того, что все должно оставаться на свои местах.

— Ты говоришь какую-то ерунду. Нет никаких знаков.

Может он прав? Какие к черту знаки? Когда я следовала им? Я превратилась в непонятно что. Я упиваюсь горем и отчаянием людей, я тихо радуюсь чужим неудачам.

— Чего ты боишься? — Ренат смотрит мне в глаза, заводя мне за ухо прядь волос. Этот жест настолько знаком мне, что я невольно вздрагиваю.

— Не важно. — То ли себе, то ли ему, шепчу я.

Я не ждала, что Ренат будет нежен со мной, это не о таких парнях как он. Я думаю, он возможно, пошлет меня куда подальше, но он просто обнимает меня. Я нуждалась в этих объятиях больше чем, в чем либо. Я как голодная кошка, которую накормили. Я закрыла глаза и обвила руками талию Рената, плотно прижимаясь к его груди, в этом было что-то личное, я будто, дала себе указание, впустить этого человека в свою жизнь.

Через пол часа мы уже были в той коморке Рената в заброшенном доме. Чувак не из группы поддержки сказал, что нас не должны видеть вместе, поэтому мы взяли пиццу и поехали в «надежное место».

— Я так проголодалась. Давай быстрее ее съедим. — Я плюхаюсь на диван и открываю коробку. Аромат свежеприготовленной пиццы ударяет в нос. Я так давно не ела пиццу. Сбрасывая с себя ботинки, я поджимаю под себя ноги, и беру кусочек пиццы из коробки.

— Мне нравится, что твое настроение изменилось. — Ренат садится напротив меня.

— Ты не подумай, это не из-за тебя. — Говорю я, жуя. — Я просто давно не ела пиццу.

Парень улыбается.

— Я буду каждый день покупать для тебя пиццу.

— Это очень мило, конечно, но я не смогу питаться только пиццей.

На какое-то время мы замолчали, я спокойно жевала, Ренат наблюдал за мной.

— Почему ты не ешь?

— Не люблю пиццу.

— Серьезно? Почему ты не сказал, мы могли бы взять что-то другое.

— Успокойся, я не голоден.

— Теперь чувствую себя неловко.

— Я же сказал, все нормально.

— Ну ладно. — Я закрыла коробку и положила ее на пол.

— Можем посмотреть телик, если хочешь.

Нет, только не телик.

Ренат встает, чтобы взять пульт, но я перекрываю ему путь. Оказавшись сантиметрах в десяти друг от друга, мы замираем.

— Не хочу телевизор. — Шепчу я.

Мы какое-то время просто стоим и смотрим друг на друга, а потом внутри меня нарастает тревога, когда я ощущаю легкий поцелуй на своих губах. Этот поцелуй будто спрашивает «Могу ли я продолжить?». Да, черт возьми, ты можешь. Тревога сменяется желанием. Я углубляю поцелуй, сильнее прижимаясь к Ренату, я чувствую себя свободнее, чем когда-либо раньше. Мы на мгновение отстраняемся и смотрим друг на друга. Периодичность нашего дыхания нарушена, мне становится жарко. Я понимаю, что я все еще в толстовке, и мне хочется снять ее. Ренат будто читает мои мысли. Целуя мое лицо и открытые участки шеи, его руки передвигаются по моему телу и останавливаются у замка моей кофты, с которым он разделывается в считаные секунды, тоже самое я проделываю с его курткой и обе вещи падают на пол. Господи, если бы мне кто-то сказал, что я буду целоваться с этим идиотом из группы поддержки, я бы отрезала этому человек язык. И если бы, хоть один человек сказал мне, что этот парень может так нежно обращаться с девушкой, я бы громко рассмеялась. Мы продолжали целоваться, почти вся наша одежда была на полу, руки Рената ласкали мое тело, мои то «гуляли» по его груди, то утопали в его черных растрепанных мною, волосах. Упав на диван, мы стащили с себя остатки одежды. Мы целовались и целовались, мой язык уже не понимал, что он делает. Внезапно Ренат отстранился, я запаниковала. Я не хочу отпускать его, не сейчас. Что он делает? Я нахмурилась, все еще тяжело дыша.

— Ты уверена? — Шепчет он, нависая надо мной.

— Да. А ты нет?

Этот вопрос завел меня в тупик. Почему он вообще спрашивает об этом, когда уже все зашло так далеко и я не смогу остановиться, это моя слабость, я люблю секс.

— Конечно, я уверен, просто не хочу, чтобы ты думала, будто я заставляю тебя.

— Я так не думаю.

Я притягиваю Рената обратно к себе, он целует мои губы, потом его рот сползает мне на подбородок, потом на шею. Легкий стон вырывается из моей груди, когда мягкие теплые губы касаются области за ухом. Затем, он прокладывает дорожку поцелуев от моей шеи до зоны бикини, потом возвращается к моим губам. По моему телу пробегает легкая приятная дрожь от этих прикосновений. Я чувствую эрекцию Рената, но странно, почему он все еще не входит в меня, он продолжает целовать и ласкать руками мое тело, и я думаю, он знает, что я схожу с ума от этого.

— У меня нет защиты. — Слышу я.

Ну офигеть, отлично.

— Дерьмо. Ты шел на встречу к девушке и не взял презики?

— Я знаю, что ты не очень хорошего обо мне мнения, но поверь мне, я не шел трахать тебя.

Эти слова может и звук в пустоту, но для меня, как наверное, для любой девушки, слышать их довольно таки приятно. Он не шел с намерением переспать со мной, все получилось спонтанно. Нет, я конечно, не против, но я рада, что секс не та причина, по которой я здесь.

— Ладно. Давай аккуратно.

Ренат кивает, целует меня в лоб, в губы, в шею, а потом входит в меня.

* * *

Лежа на груди у парня, который еще пару недель назад раздражал меня, я выводила на его коже узоры указательным пальцем. Когда, мы занимались сексом, я заметила у Рената татуировку в виде надписи, и сейчас мне безумно хотелось, узнать, что там написано, но так как мы лежим, укрывшись пледом, мне остается только сдернуть его и посмотреть, но это будет выглядеть дико.

— О чем ты думаешь?

— Ни о чем.

— У тебя загадочный вид.

Я улыбаюсь.

— Просто устала.

— Что у тебя с рукой? — Ренат берет мое запястье и смотрит на небольшой шрам в центре ладони, я нервно одергиваю руку.

— Детская травма.

— Не похоже, что это старая рана.

— Ты слишком любопытный.

— Я ничего о тебе не знаю.

— Так же как и я о тебе. Я представляла тебя абсолютно другим человеком, а ты оказался такой… другой. И я не знаю, что из этого твоя маска.

Ренат касается моего подбородка и приподнимает мою голову, наши глаза встречаются.

— С тобой, я настоящий.

Мне нравятся его слова, преобразованные в эту фразу, но мне слабо верится в них, поэтому я просто киваю, будто соглашаясь. Хочется верить во что-то большее, но я знаю, что все это просто секс, мимолетное увлечение. Возможно, сегодня мы разойдемся и больше никогда не увидимся, а если увидимся, то сделаем вид, что не знаем друг друга, так обычно бывает..

— Покажи татуировку.

— Какую?

Я видела на предплечье тату скорпиона, но меня интересует та, что набита под сердцем.

— Та что под грудью, слева.

— Можешь посмотреть.

Я отодвигаю плед, обнажая торс Рената, и читаю надпись набитую на русском языке. В горле появляется какой-то ком, я сглатываю его.

— Кто любил, уж тот любить не может. — Невольно произношу я.

— Что?

— Это ведь Есенин, да?

Я учила это стихотворение в университете. Помню, что я пропустила несколько занятий, и мой куратор впихнул меня в литературный конкурс «Студенческого совета». Я читала вместе с Артемом Давыдовым. Нас выбрали по принципу: плохой ученик, хороший ученик.

— О чем ты?

— Твоя татуировка. Предыдущая строка в стихотворении: «Кто любил, уж тот любить не может».

— Я не знаю, мне просто понравилась фраза, я ее набил. Понятия не имею, какая строка идет перед ней, или кто это написал.

— Что означает твой скорпион?

— Не помню. Видимо, что-то означает.

Парень, который так неумело врет, наклоняется и чмокает меня в губы. Я не отвечаю на поцелуй, я почему-то думаю о татуировке. Чокнутый парень на байке бьет сопливое «Кто сгорел, того не подожжешь.» у себя под сердцем… В данном случае это выглядит не просто, как татуировка. Почему я вообще об этом думаю? Я не знаю, почему я, снова, ощущаю это. Чувство не покидающее меня много месяцев, я чувствую себя никому не нужной. К лицу подступает жар, будто все тепло моего тела собралось в кучу и ударило меня. Я ощущаю, что мною воспользовались, хотя я была не против. Я не должна была поддаваться этому парню, я не должна была чувствовать что-то к нему, я не должна была верить. Нас ничего не связывает, мы почти не знакомы, у нас был всего один лишь секс. Я не могу ничего предъявлять, но изнутри меня гложет обман. Хотя никто ничего никому не обещал. Я не должна была поддаваться.

Я быстро вылезаю из постели, поднимаю с пола свою одежду и натягиваю ее на себя.

Ренат подходит ко мне, я не смотрю на него. Быстро выворачиваю свою футболку и когда пытаюсь надеть ее на себя, парень выхватывает у меня ее из рук.

— Могу узнать, куда ты?

— Домой. Мне завтра на работу.

— Ты только сейчас вспомнила об этом?

Брюнет берет меня за подбородок и поворачивает мое лицо к себе.

— Что случилось? Я что-то не то сказал?

— Нет.

Глаза жжет, и я боюсь, что выступят слезы, я боюсь, что он увидит их. Все обрушивается на меня в один момент. Идеальная ночь закончилась, все воспоминания из прошлого, снова настигли меня. Я забылась всего на пару часов, и я даже заставила себя поверить, что все дерьмо навсегда исчезло. Я допустила огромную ошибку, я ухватилась за Рената, как за спасательный круг, я дала трещину, хотя за последние месяцы я не проронила ни единой слезы. Сегодня я почувствовала себя нужной, а теперь я знаю, что напрасно.

— Ты пугаешь меня. С тобой все нормально?

Он проводит большим пальцем по моей щеке, и я понимаю, что он вытирает скатившуюся по ней слезу.

— Не смей играть со мной. — Наконец говорю я.

— Что? Господи, ты не нормальная.

— Верни мне мою футболку.

Ренат бросает мне футболку и отворачивается, проводя рукой по лицу. Что со мной не так? Разве я не занималась раньше сексом просто так? Все всегда было нормально. Секс — это наркотик. Ты делаешь одному человеку приятно, он делает тебе, а потом наркотик заканчивается и вы расходитесь, и затем встречаете еще кого-то.

— Извини. — Наконец говорю я. — Несу какой-то бред, не обращай внимания. Можешь отвезти меня домой?

— Домой?

— Ага.

— Хорошо.

Мы подъехали к пятиэтажному дому, где я снимаю квартиру. Я спрыгнула с Матильды, сняла с головы шлем и, передав его Ренату, направилась к своему подъезду.

— Что, даже номер телефона мне не оставишь?

Я остановилась. Вся ситуация кажется мне странной, потому что я больше не собираюсь встречаться с этим парнем или вообще с каким-либо еще в ближайшее время. Меня вполне устраивают короткие связи, или устраивали, я уже не знаю. Сама не понимаю от чего, у меня вдруг засосало под ложечкой.

— Ты думаешь, это имеет какой-то смысл?

— Разве нет?

— Спокойной ночи. — Говорю я и ухожу, возвращаюсь в пустую маленькую квартиру, где меня ждет только телевизор и тарелка недоеденной утром овсянки. Я не могу привыкать к людям, это не моя черта, я не должна позволять себе больше, чем физическая близость. Но мне так хочется, чтобы Ренат пошел за мной, обнял меня, и мне хочется кричать от жалости к самой себе.

Глава 21

Пятьдесят второй день в городе N

Я не готова быть изнасилованной этими уродами, но у меня почти не осталось сил сопротивляться им. Не то чтобы, я была девственницей, хранящей себя для мужа, но я никогда не буду заниматься этим по принуждению, заниматься этим на грязной помойке.

Я все еще пытаюсь вырваться, хотя знаю, что все мои попытки тщетны, против этого громилы. Во мне пятьдесят килограммов костей плюс сиськи, что я могу сделать? Я слышу рычащий звук мотоцикла, где-то поблизости. Эти кретины тоже слышат его. Миха оглядывается по сторонам и кивает Дэну, чтобы тот, как я понимаю, постоял на шухере. Когда мордастый блондин, сидящий на мне, немного отвлекся, я кусаю его за руку, так сильно, как могу. Он резко убирает свою клешню, со словом «дрянь», сказанным в мою сторону. В этот момент я начинаю орать, не смотря на то, что голос охрип. Блондин снова затыкает мне рот и орет, чтобы я заткнулась. Я прислушиваюсь и больше не слышу звука мотоцикла. Я встряла, никто не поможет мне здесь.

— Что тут происходит? — Вдруг, слышу я. Господи, спасибо.

— Эй дегенераты. — Голос мужской и властный. Боже, надеюсь он спасет меня. А что если он решит присоединиться? Господи, если это наказание за что-то, то просто убей меня.

В темноте плохо видно, но мне удается разглядеть силуэт мужчины, который идет к нам. Он даже еще не успевает подойти, как я чувствую, что сильные руки Михи отпускают меня, вес его тела перестает давить..

— Здарова, чувак. Мы тут..

— Заткнись, педик. — Говорит мужчина, потом он берет мою руку и помогает встать с земли. Он смотрит на меня несколько секунд, хмурится, затем оборачивается и говорит:

— Если через три секунды, сосунки, вы еще будете здесь, вам будет плохо.

Не понадобилось много времени, чтобы эти двое сбежали. То, что они испугались этого большого парня в бандане, нет сомнений. Вопрос в том, стоит ли мне бояться его?

Он снова оборачивается ко мне, убедившись, что Миха и Дэн ушли.

— Ты в порядке? — Спрашивает мужчина, убирая что-то с моей головы. Вероятно, я похожа на пугало. Мое платье порвано в нескольких местах, я чувствую прилипший к себе мусор и пыль. Все тело ноет, я не в порядке, но в ответ я киваю, солгав, что все нормально.

— Как тебя занесло в этот крысятник?

— Я… Я была с одним парнем..

— Твой парень — дерьмо.

— Нет, это не мой парень, просто знакомый. В общем не важно..

— Ладно, красотка. Пойдем отсюда. Эти болваны успели что-то сделать?

— Нет. Ну то есть, Вы пришли вовремя.

Я слышу свой голос, и, кажется, сама не узнаю его. Я звучу так напугано и жалко, что самой тошно.

— Можно на «ты», я не такой старый. — Парень оглядывается по сторонам, потом наклоняется, поднимает что-то с земли и передает мне. Это моя сумочка.

— Спасибо. — Бормочу я.

Мы выходим из гаражей, я вижу мотоцикл, стоящий метрах в двух от нас. Это его я слышала, когда Миха пытался залезть ко мне в трусы. Этот чувак в бандане, кем бы он ни был, он мой спаситель.

— У тебя есть деньги?

Он хочет, чтобы я заплатила ему за спасение? Я открываю сумочку, вижу ключи, телефон и пятьсот рублей, которые я брала с собой на всякий случай. Всегда при себе нужно иметь хоть какую-то сумму денег.

— Немного.

— На такси хватит?

— Да.

— Итак, куколка. — Мужчина берет меня за плечи. — Я посажу тебя в такси, ты поедешь домой.

Я киваю.

— О том, что произошло сегодня здесь никому ни слова.

— Но..

— Никаких «но», поняла? Эти двое получат свое. Но если ты пойдешь в полицию или твои родители или твой парень, кто угодно, то будет плохо. Поверь мне, оставь все как есть, тебе это не нужно, я сам разберусь с этими кретинами.

— Ты их знаешь? — Спрашиваю я.

— К сожалению, да. И поверь мне, они не останутся безнаказанными.

Я сама не знаю, что мне делать, идти в полицию, рассказать родителям? Как я заявлюсь домой в таком виде? Буду надеяться, что дома еще никого нет.

— Ты поняла меня? Ни слова. Это плохие парни, и тебе лучше с ними не связываться.

— Я поняла.

— Ладно, пойдем.

Выйдя к дороге, мужчина в бандане поймал мне такси. Садясь в машину, я дрожала, не то от холода, не то от страха, который давно должен был покинуть меня, но не покидал. Я мысленно благодарила Бога за то, что все обошлось, хотя уверена, что Бог тут не причем. Существовал бы он на самом деле, я бы вообще не оказалась в такой ситуации.

— Отвези девушку, куда скажет. — Командующим тоном, произнес парень, водитель кивнул. Я еще раз посмотрела на своего спасителя и пробормотала тихое «спасибо».

— Не стоит. Главное, помни о чем, мы говорили.

Конечно, я помню, не рассказывать о случившемся, иначе будет плохо. Я не знаю, кто эти парни, но я бы с радостью сдала их полиции, я бы хотела видеть их рожи, когда их выводят в наручниках из зала суда. Этому, конечно не бывать, я не собираюсь докладывать на этих кретинов. Не знаю, что я собираюсь придумывать дома, но все что я сейчас хочу, это побыстрее попасть туда.

Таксист не разговаривал со мной, хотя я видела, как он искоса поглядывал на меня, явно желая спросить в какое дерьмо я вляпалась, ибо выглядела я хуже не куда. Я знала это, даже не глядя в зеркало.

Подъезжая к дому, я про себя молила несуществующего Бога о том, чтобы родителей не было дома или они уже спали. Они не должны видеть меня в таком виде, никто не должен.

Я подхожу к дому, стараясь не дрожать, вставляю ключ в замок и медленно поворачиваю. Хотя света в гостиной не было, я была осторожна. Вдруг все спят и я разбужу кого-то? Когда меня увидят в этом ужасном виде, мне придется отвечать на вопросы, а я не могу и не хочу. Все о чем я мечтаю, это принять душ и укутаться теплым одеялом, прожить сегодняшнюю ночь и как-то забыть об этом кошмаре. От представления того, что тот парень в бандане не проезжал там и не слышал мой крик, или просто не остановился, меня пробрала дрожь. Что бы со мной было? Я такая идиотка, что мне самой от себя тошно. Как я могла позволить себе затусить с двумя незнакомыми парнями, в Богом забытом районе. Что если бы им удалось меня изнасиловать, что бы было со мной потом? Может они бы убили меня… Господи, клянусь, что больше никогда не буду доверять парням.

Открыв дверь, я вошла в дом, где была полнейшая темнота. Включить свет я не решилась, поэтому просто сбросив с себя туфли я тихо побрела к лестнице. Сделав всего два шага, я вздрогнула, от того, что неожиданно включился свет. Вот дерьмо. Самое дерьмовое дерьмо, которое может быть. Я не знаю, кто стоит у выключателя, но я точно знаю, что это не моя сестра, она просто — напросто до него не достанет.

Прежде чем обернуться, я услышала голос, и тогда, оправдались мои худшие подозрения.

— Что… Что с тобой произошло?

Нет. Нет… только не ты, не ты и не вопросы. «Исчадие ада» разворачивает меня к себе, трогает мои руки, лицо, смотрит на мои синяки, на запястьях, которые я в темноте не замечала. Боже, какой позор. Что он теперь думает? Я стою, как идиотка и пялюсь в пол, мечтая о том, чтобы этот день поскорее закончился. Андрей поднимает мое лицо.

— Господи.. — Он проводит большим пальцем по мой щеке, спускаясь ниже к губе. Я чувствую легкую боль, от прикосновений. Наверняка, у меня синяк на пол лица, от удара Михи. Он бил меня ладошкой, но это было не легкое прикосновение, это было больно.

— Почему, ты молчишь, черт возьми? — «Исчадие ада» отходит от меня на шаг, осматривает меня с ног до головы, потом снова подходит ближе.

— Почему, ты молчишь? — Снова повторяет он, на этот раз спокойно.

Андрей хмурит брови, и не отводит от меня взгляд.

Что я должна сказать? Что я должна сделать? Мне стыдно, мне больно. Я хочу убежать.

— Скажи что-нибудь, пожалуйста.

Что, что я скажу? Что ты обозвал меня шлюхой и ушел, и я решила повести себя как шлюха, и познакомилась с парнями, которые меня чуть не изнасиловали. И если бы не какой-то незнакомец на байке, я бы вероятно, была бы уже забита до смерти и возможно, это то, чего я заслуживаю.

Вся ситуация давит на меня, я чувствую, как горечь подкатывает к моему горлу и я вот-вот готова разреветься, но я держусь. Я пытаюсь взять себя в руки. Глубоко вдыхая воздух в легкие, я, наконец говорю:

— Кто-нибудь есть дома?

— Что. Произошло? — Процеживает сквозь зубы Андрей, хватая меня за плечи. Я резко вздрагиваю от внезапно возникшей боли и отстраняюсь. Слезы, которые я сдерживала, вырываются из моих глаз. Я смотрю на свое левое плечо, немного просовываю руку под ткань платья, я чувствую неприятную, но терпимую боль, я чувствую что-то влажное. Когда вытаскиваю руку, я вижу кровь. Я бесшумно плачу, слеза скатывается по щеке из одного глаза, потом из другого, я плачу не от боли, а от всего дерьма, что у меня внутри.

«Исчадие ада» берет мою окровавленную руку, которая почему-то начинает дрожать, а может даже, она даже не переставала этого делать, меня трясло всю дорогу до дома, и видимо, я меня продолжает трясти до сих пор.

Андрей, видимо, хочет что-то сказать, но когда мы слышим щелчок дверного замка, то оба поворачиваем голову в одну, сторону, в сторону кабинета отца. Конечно мой папаша, не спит и, как всегда, сидит в своем кабинете. «Исчадие ада» быстро тащит меня в ванную комнату и закрывает за нами дверь.

— Тихо. — Говорит он. — Думаю, он нас не заметил.

Слава богу.

Я сажусь на крышку унитаза и опираю голову на ладони. Плечо все еще болит, и честно говоря, болит почти все тело. Андрей присаживается на корточки напротив меня, убирает мои руки с лица.

— Что случилось? — Шепчет он.

Мне странно и стыдно, разговаривать с ним в таком виде, я будто беззащитный ребенок.

— Дай посмотрю твое плечо. — Он отодвигает часть платья, и я чувствую приятное щекотание на коже.

— Прости, что схватил за него. Ты должно быть чем-то порезалась, может стеклом. Я не врач, но возможно какой-то осколок все еще там.

— Все нормально. — Говорю я.

— Нужно обработать рану.

— Я хочу принять душ.

— Хорошо. Хорошо. — Быстро соглашается он. — Тебя проводить наверх или искупаешься здесь?

— Мне все равно. Останусь здесь. — Я пожимаю плечами.

— Ладно, если что-нибудь нужно..

— Нет, спасибо, можешь идти.

Андрей кивнул и вышел за дверь.

Вся эта ситуация, выглядела нагнетающей, будто кто-то умер и мы такие печальные и нам приходится общаться друг с другом, поддерживая мир и покой. Я встаю, закрываю дверь и подхожу к зеркалу. Я никогда не выглядела так ужасно, даже в школе, даже с теми огромными очками… Мои волосы растрепаны, на щеке под глазом синяк, сбоку на губе запекшаяся кровь, видимо от удара по лицу, в уголках глаз потекшая тушь, я должна смыть все это с себя.

* * *

Обернувшись полотенцем, я выключила везде свет и тихо поднялась к себе в комнату. Впервые в жизни, я так рада быть здесь, рада надеть на себя свои пижамные шортики и майку, рада кровати, рада каждому уголку этого дома, этой комнаты. Все тело ноет и подозреваю, что завтра будет еще хуже. Я не включаю основной свет, переодеваюсь в пижаму, нажимаю на кнопку прикроватной лампы. Какое-то время я тупо стою и наблюдаю за светом лампочки. Кажется ни о чем не думая, будто находясь в ступоре. Дверь моей комнаты приоткрывается, я вздрагиваю.

— Принес перекись и вату. — Говорит «Исчадие ада».

— Спасибо. Положи на стол.

— Могу помочь.

— Не стоит.

— Давай, садись на кровать. — Он идет в мою сторону, держа в руке пузырек перекиси водорода и вату.

— Ладно. — Не знаю, глупо ли это, но я соглашаюсь. Он же просто обработает мою рану. Я думаю так, но тем не менее, мысль о том, что «исчадие ада» будет касаться меня, пугает.

Я присаживаюсь на край кровати, поближе к светильнику. Андрей садится рядом, я поворачиваюсь к нему спиной.

— У тебя синяк. Вот здесь. — Он легонько касается оголенной кожи моей лопатки. Я молчу, стараюсь нормально дышать и думать о всякой фигне. Как я вернусь в универ, как я плюну в лицо той сучке, что сдала меня ректору с потрохами. Чувствую осторожные прикосновения влажной ваты, ощущаю легкое пощипывание и дуновение «ветерка» по коже, от которого мурашки распространяются по всему телу. Я чувствую небольшой дискомфорт, от того, что дыхание Андрея обжигает мою кожу.

— Все, достаточно. Спасибо. — Я отстраняюсь.

— Я облажался, да?

— Что? — Я смотр на «исчадие ада».

— Привез тебя в клуб и оставил там одну, а теперь даже боюсь думать, о том, что с тобой случилось.

Я вспоминаю тот дерьмовый клуб, блондина, покупающего мне пиво, второго блондина, рвущего мое платье, мне становится не по себе.

— Ты не облажался, облажался твой отец, когда оплодотворял твою мать.

Я не злилась на него, за то, что он меня там оставил, я злилась на себя, за свою доверчивость и распутность. Я злилась на «Исчадие ада» за прошлое, которое нас связывало, эта злость была детской обидой и мне даже не с кем было этим поделиться.

— Можешь говорить обо мне все, что хочешь, но не трогай моих родителей.

Я понимаю, как глупо было впутывать сюда людей, которых я совершенно не знаю.

— Извини, я не это имела ввиду.

— Проехали.

Мы сидели в тишине чуть больше минуты. Я хотела сказать, что хочу спать, но почему-то язык не поворачивался. Мне нравилась эта тишина, не та тишина, которую ты ощущаешь, находясь наедине с собой, а та, которая заставляет думать, что ты не одна, что кто-то сидит рядом с тобой и дышит одним воздухом, и также наслаждается этой тишиной.

— Почему ты здесь? — Тихо спрашиваю я, в полумраке, разглядывая свои руки. Краем глаза, я замечаю, что Андрей тоже смотрит на них.

— Жду момента… Когда, снова решусь спросить тебя, о том, что произошло.

— Ничего не произошло. Если это то, что ты хочешь услышать.

— Нет. Я имею ввиду, да, я хотел бы, но чтобы это было правдой.

— Это правда. — Лгу я. — Я просто упала. Выпила лишнего и споткнулась. Ты же видел, какая там дорога.

— Послушай. — Андрей поворачивается ко мне лицом. — Я знаю, что ты врешь, и даже не отрицай. Я не дурак.

— Да? Странно, я думала иначе. — Я попыталась улыбнуться.

— Не переводи все в шутку. Это не смешно. Ты вся в синяках, твое платье порвано..

— Если ты чувствуешь вину за это, то расслабься, ты здесь не причем.

— Этот тот козел, да? С которым ты там осталась. Он изнасиловал тебя?

— Нет. Хватит! Я же сказала, что просто упала.

— Твоя мать, может и поверит в это, но не я.

— Чего ты хочешь, а? Давай, спроси еще что-нибудь, не стесняйся. Что ты хочешь знать? Переспала ли я с тем парнем? Да. Я же шлюха, они так делают, спят со всеми подряд, и я делаю это, и мне это нравится.

Я думала, что уже забыла о том, как он меня назвал, но оказалось, что это все еще сидит во мне. Я не собиралась срываться, я не хотела снова плакать, но я не могла остановить обиду, разраставшуюся внутри. Обиду на родителей, которые всю жизнь считали меня бесплатным приложением к их дочери, обиду на «исчадие ада», который возродил во мне самые теплые человеческие чувства, а потом растоптал их, обиду на себя, злость на тех уродов из клуба. Все это не может умещаться во одном человеке, просто не может. Ненавижу, когда люди видят мои слезы. Я становлюсь для них уязвимой, я чувствую, будто меня выворачивает наружу и, все видят мои самые потаенные секреты, знают мои слабости.

Андрей берет мою руку, я смотрю на него.

— Расскажи мне. Мы ведь друзья.

— Ты же знаешь, что никакие мы не друзья.

Я выдергиваю свою руку из руки «Исчадия ада» и заползаю на кровать, под одеяло. Андрей ложится рядом, я ничего не говорю, мы оба смотрим в потолок и молчим.

— В детстве, я боялся темноты. — «Исчадие ада» прерывает тишину.

Понятия не имею к чему он мне это говорит, я продолжаю смотреть в потолок.

— Мама говорила, что я должен закрыть глаза и тогда все пройдет.

— И как, прошло?

— На самом деле, когда закрываешь глаза, становится еще страшнее. Если ты чего-то боишься, не закрывай глаза.

— Я не знаю, чего я боюсь.

— Если, ты не хочешь говорить мне. Я хочу, чтобы ты пошла в полицию.

Это дерьмо не закончится. Я больше не хочу обсуждать сегодняшний вечер. Я хочу лежать на кровати, смотреть в потолок и слушать свое дыхание.

— Я никуда не пойду, это не имеет смысла.

— Почему, ты не хочешь принимать чью-либо помощь? Я хочу помочь тебе, но ты не позволяешь.

— Ты не хочешь помогать мне, ты чувствуешь вину за что-то, и хочешь это исправить.

— Ты как всегда все сводишь к тем мыслям, которые тебе нравятся.

— Не вижу смысла продолжать этот разговор. Будь добр, вернись в свою комнату.

— Хорошо. — Он встает с кровати и идет к выходу. — Оставлю тебя, подумать над своей глупостью.

Глава 22

Пятьдесят третий день в городе N

Адская боль в мышцах не давала мне нормально уснуть, а утром стало еще дерьмовей. Под глазом посинело сильнее, и слава Богу мне никуда не нужно идти. Вопрос в том, что сказать родителям и сестре. Предки уже должно быть свалили, а это значит, что я должна была пойти навестить Альбинку. Я спустилась на кухню, сделала две чашки кофе, и пошла наверх. Пнув ногой дверь в комнату сестры, я вошла. Альбина сидела на кровати с ноутбуков на коленях.

— Вау. Впечатляет. — Она улыбается и смотрит на меня.

Не та реакция, которую я ожидала. Она даже не удивлена моему виду. Я вопросительно пялюсь на сестру, подхожу к ее кровати и ставлю кофе на тумбочку.

— Выглядит, лучше, чем описал Андрей. — Она слегка посмеивается.

Я не понимаю, что смешного, и чуть ли не давлюсь собственной слюной, от осознания того, что этот мудила все ей рассказал. Интересно, что он ей рассказал? Наверняка, наболтал о том, что меня изнасиловали, ведь именно так он думает. Я убью его.

— Рассказал тебе, да? — Тихо говорю я.

— Конечно, рассказал. — Она фыркает, будто это так очевидно. Что, конечно же, очевидно. Естественно, он рассказал ей. — Ты распласталась прямо у входа в ресторан. Хотела бы я это видеть. Ты что накидалась?

Что? О, Господи, он не рассказал, он соврал, «исчадие ада» прикрыл мою задницу. Интересно, где он сейчас. Я, наверное, должна поблагодарить эту «задницу», похоже Альбина повелась, а если повелась моя сестра, то предки тем более.

— Так, ладно. Принести тебе что-нибудь еще?

— Нет. — Отвечает она, не отводя глаза от ноутбука.

— Набрать тебе ванную?

— Я уже искупалась.

— Ясно. Может быть, есть еще что-то, что тебе нужно?

— Я бы попросила тебя отвезти меня в торговый центр, но с таким фингалом… Нет, спасибо, ничего не нужно.

— Что ты там смотришь?

Альбина невинно улыбается, я подбегаю к ней и заглядываю в монитор.

— Эй. — Сестра отодвигает от меня компьютер, чтобы я ничего не могла увидеть.

— Покажи. От чего ты так лыбишься? Ты что там порнушку смотришь?

— Фу, нет. Ладно, смотри. — Альбинка разворачивает ко мне ноутбук, и я клянусь, что все мое игривое настроение в миг исчезло. Я знала, этого стоило ожидать. И я должна радоваться за свою сестру, но меня будто ведром холодной воды окатили. Я сглатываю и натягиваю на лицо улыбку.

— Это.. — Говорю я, но даже не знаю, что собиралась сказать. Что вообще говорят в таких случаях?

— Это мои размышления на будущее. Смотри, тебе нравится это?

Альбина кликает мышью по фотографии белого свадебного платья с длиннющим шлейфом.

— Красивое.

Они решили пожениться? Или нет? Я не понимаю. Это должно быть круто. Может они даже съедут отсюда и я смогу спокойно вздохнуть, или не смогу? Все это вводит меня в ступор.

— Помнишь? Я всегда мечтала о таком. Конечно, такого платья мне не видать, инвалидная коляска и такой шлейф не совместимы. — Она тяжело вздыхает.

— Я думала, ты переросла это, это же было сотню лет назад.

— Черта с два. Детские мечты не забываются. Я все также хочу, чтобы дюжина маленьких детей-ангелочков тащили длинный шлейф моего платья. Жаль, что это невозможно.

— Ты сможешь выбрать любое другое более красивое платье, не обязательно это. — Я подбадриваю ее, а сама думаю, о том, что возможно, эта свадьба, действительно, не за горами. Должна ли я радоваться? Да. Но почему-то, я не ощущаю этого в себе.

Звонок мобильника заставляет меня на время выскользнуть из своих мыслей.

— Я отойду. — Говорю я, Альбина кивает мне, улыбка не сходит с ее лица. Почему, со мной не происходит тоже самое?

— Алло.

— Привет, красотка.

Мне кажется, я раньше слышала этот голос, но я думаю, что на фоне последних событий, мне действительно, это кажется.

— С кем я говорю?

— Я предупреждал тебя, цыпочка?

По телу пробежал холодок, сердцебиение участилось. Я не ошиблась, я слышала этот голос раньше.

— Я не понимаю..

— Думал, что ты умнее. Я вполне доступно, объяснил тебе, чтобы ты не разевала свой ротик.

— Я… я клянусь..

Господи, я клянусь, я же никому не говорила.

— Твой парень — придурок, возомнил себя Рэмбо.

— У меня нет пар..

Дерьмо, «исчадие ада»? Кто же еще… Но как? Зачем? Чертов гребанный осел.

— Я ничего никому не говорила, я клянусь. И я очень благодарна тебе за спасение..

— Тем не менее, твой пацан был серьезно настроен надрать задницу моим ребятам, которые, в свою очередь, были настроены отрезать ему язык, в прямом смысле этого слова, чтобы ты понимала.

Жар отхлынул от моего лица. Отрезать язык? Он что издевается?

— Если это шутка..

— Я не умею шутить, принцесса.

О, господи. Святое дерьмо.

— Могу сказать, что я снова появился вовремя. Видимо дар у меня такой, спасать кретинов. С твоим недоумком все нормально, просто звоню напомнить, что никому ничего не сходит с рук, и если бы сегодня, я пришел на две минуты позже, пацан бы был живым доказательством этому.

Я сглатываю и молчу.

— Всего хорошего, цыпочка. Помни мои слова.

Мужской голос умолкает, связь обрывается, но я все еще держу мобильник у своего уха. Придя в себя, я заскакиваю обратно к сестре в комнату.

— Ээ… А где Андрей? — Спрашиваю я, что звучит странно, потому что раньше я никогда не интересовалась, где этот осел.

— На работе, наверное… а что?

— Нет, ничего.

Должна ли я нервничать? Нет. Что-то случилось? Нет. Парень в бандане сказал, что все нормально, значит все нормально. Но я все равно, нервничаю. Если бы, я не знала наверняка, что это «исчадие ада», я бы никогда не поверила, что он решил заступиться за меня. Но это очевидно, потому что, больше никто, кроме него не знал, точнее, не догадывался, что я на самом деле не споткнулась и упала. Что, я должна делать? Ждать когда он вернется? Позвонить ему и точно узнать, что произошло? Голова идет кругом. Я спускаюсь на первый этаж и начинаю мерить шагами гостиную. Кручу в руках телефон, смотрю на время, кусаю указательный палец. Все нормально, я должна успокоиться. Я чувствую укол вины. Если с Андреем что-то случилось, это моя вина. Я сажусь на диван, потом ложусь, затем снова встаю и начинаю ходить по комнате.

Звук открывающейся двери, заставляет мое сердце колотиться еще сильнее. Дверь распахивается, Андрей входит в дом, я бросаю телефон на диван и бегу к нему. Я бью его в грудь и кричу, что он кретин, он хватает мои запястья, сдерживая удар. Я поднимаю голову, тяжело дыша, смотрю ему в лицо, на котором замечаю, красующийся фингал и припухший правый глаз. Я разжимаю кулаки, расслабляя руки, едва сдерживаю смех, понимая, что мы оба теперь подбиты.

— Мы, типа, как братья по несчастью?.. — Говорю я, закусывая губу. Злость куда-то испарилась, сердце все еще не на месте, но я не волнуюсь по этому поводу. «Исчадие ада» отпускает мои руки и прижимает меня к своей груди. Я не сопротивляюсь, хотя совершенно не знаю, куда деть свои руки, которые болтаются, как две сосиски, по бокам моего тела. Я должна обнять его? Это странно. Я пересиливаю себя, и медленно обхватываю руками талию Андрея. Чувствую тепло его тела, его дыхание, движения грудной клетки.

— Ты идиот. — Говорю я. — Придурок.

— Я не собирался давать им твой номер.

— Как ты вообще с ними оказался?

— Ты не рассказывала мне, что с тобой произошло, я решил найти того парня.

— Они могли сделать что-то ужасное.

— Я уже понял. — Он усмехнулся.

— Ты не должен был ввязываться в это. Я думаю, что эти люди, они ненормальные.

— Зато, я знаю, что эти ублюдки ничего с тобой не сделали, кроме того, что трогали своими дерьмовыми руками. — «Исчадие ада» проводит ладонью по моим волосам, затем по лицу, я закрываю глаза. С каких пор, я кайфую от этого? Я вспоминаю, что так недолжно быть. Мы два человека, живущие под одной крышей, но при этом в абсолютно разных вселенных. Я должна презирать его, он должен считать меня надоедливой уродливой сучкой. Так было всегда. Они с Альбиной, должно быть скоро поженятся, а я веду себя, как обезумевшая. Я отстраняюсь, это слишком долгое объятие для псевдо-друзей. Неловко потираю руки и иду на кухню, «исчадие ада» идет за мной. Господи, спаси. Почему мое дерьмовое сердце колотится как бешеное? Зачем я иду на кухню? Я не знаю. Прокручивая в голове, все возможные варианты, я достаю форму со льдом из морозильной камеры и начинаю бить ею по столу.

— Что ты делаешь?

— Э… нужно приложить лед к твоему глазу, а то будет еще хуже.

— Не парься. Уже поздно, ничего не изменится.

— Ты получил из-за меня, и лед, это единственное, что я могу сделать.

Я выковыриваю последние куски льда и скидываю их в целлофановый пакет. Андрей подходит ко мне сзади, и кладет свою руку сверху моей.

— Только не говори, что чувствуешь вину за это. — Шепчет он мне на ухо.

Чувствую ли я вину? Не знаю. Должна ли я? Нет.

— Спасибо. — Это все, что я произношу.

— За что?

— За то, что солгал Альбине, сказав, будто я упала. Я имею ввиду, это не правильно, что ты врешь ей, но спасибо.

— Не за что.

Я попыталась вытащить свою руку из-под руки «исчадия ада», но он сильнее прижал ее. Я будто, начинаю задыхаться. Ситуация становится все менее комфортной, моя рука прижата к столу, я сама прижата к столу.

— Можешь… пожалуйста, выпустить меня. Весь лед уже растаял..

Не знаю, зачем я это говорю.

— Плевать на лед.

— Чего ты хочешь?

— Ты волновалась за меня?

— О чем ты?

— Когда тот баран отобрал у меня телефон и позвонил тебе. Ты волновалась?

— Нет.

— Не ври. — Протянул он, поглаживая пальцами мою руку.

— Ты слишком высокого о себе мнения.

— Я слышал это неоднократно. Так ты не признаешь, что волновалась?

— Было глупо встречаться с этими отморозками.

— Я отпущу тебя, если ты признаешься.

Хороший ультиматум, но хотела ли я быть освобожденной? Не знаю. Точно знаю, что это должно произойти, хочу я или нет.

— Да. Хорошо. — Я разворачиваюсь лицом к Андрею. — Я переживала, ты не должен был впутываться это. И не только потому что эти люди — отморозки, а потому что это мои проблемы, не твои. Ты не должен делать ничего подобного.

— Почему, ты думаешь, что можешь решать за меня?

— Я не решаю за тебя. Я пытаюсь сказать, что все вот это.. — Я, наконец, освобождаю свою руку. — Это не правильно. Мы… мы ведь, как Том и Джерри, понимаешь?

— Что? — Андрей улыбается, искренне улыбается, а потом издает смешок.

— Том и Джерри. — Повторяю я. — Знаешь, мультик такой, про кота и мышь, которые ненавидят друг друга.

— Я знаю, кто такие Том и Джерри, и на самом деле эти животные любили друг друга.

— Пф… Если это такая любовь, то я лучше пущу себе пулю в голову.

— Странно, что ты пытаешься отрицать нашу связь.

Связь? Нашу связь?

— Послушай, я не знаю, о какой связи ты говоришь, я знаю только то, что там, наверху. — Я тычу пальцем в потолок. — Находится моя сестра. Я хочу, чтобы ты перекратил играть со мной в пай-мальчика. Я не хочу, чтобы ты каким-либо образом причинил моей сестре боль. Если, ты любишь ее, не заставляй ее страдать.

— А я хочу, чтобы ты знала, что это не игра.

«Исчадие ада» медленными шагами отходит от меня, наш зрительный контакт нарушается только тогда, когда Андрей скрывается за дверью кухни.

Не игра. Не игра. Не игра. Почему я вообще думаю об этом? Я не могу. Не хочу. Нельзя..

Глава 23

Полгода спустя

Я не видела Рената почти неделю, но я часто думала о нем, слишком часто. Я пропустила две встречи в центре на этой неделе, это впервые за все время, сколько я посещаю их.

Я отдалась работе, беру дополнительные смены, не ухожу на перерыв, стараюсь как можно меньше отвлекаться от дела, думать о себе, думать о Ренате, который переступил порог магазина, где я работаю, спустя пять дней после того, как мы расстались у моего подъезда. Я не ждала, что наши пути снова пересекутся. Первые два дня, может и да, но потом, я поняла, что нет смысла думать о том, что невозможно.

Я не искала с ним встреч, он тоже, до сегодняшнего дня. Я знаю, что он не случайно зашел сюда. В этом городке, есть еще как минимум три книжных магазина помимо этого.

— Привет. — Говорит он, подергивая пальцами мочку своего правого уха.

— Привет.

Я вспоминаю, как нелепо выгляжу, и мне становится неловко. Мои волосы замотаны в какую-то кулебяку, на лице ни грамма косметики, на мне надета нелепая синяя футболка с Микки Маусом и черные узкие джинсы. На Ренате белоснежная, скорее всего, футболка, сверху которой накинута кожаная черная куртка. Его черные волосы, как всегда беспорядочно взлохмачены.

— Если тебе нужна еще одна книжка для брата, мог бы потрудиться доехать до другого магазина.

— Ты злишься, потому что я приехал или потому что я не приезжал раньше?

— Я не злюсь.

— Ну да, конечно. — Он улыбается. Я уже готова улыбнуться в ответ, но я этого не делаю.

— Зачем ты здесь?

— Хотел тебя увидеть.

Ага, конечно. Хотел увидеть.

— Будь это правдой, ты бы не исчез, давая мне понять, что я была развлечением на один вечер.

— Забавно, что я чувствовал себя так же, но мы оба знаем, что это не так.

— Мне нужно работать, извини.

— У тебя перерыв.

— Теперь у меня нет перерыва.

— Тебя не было в группе поддержки. Я приходил два раза, но ты так и не появилась.

— Я взяла тайм-аут.

— Понятно. — На мгновение он замолчал, опустив глаза в пол, а потом снова заговорил:

— Я много думал..

— Умеешь думать… это хорошо.

— Я много думал. Хочу, чтобы ты пошла со мной кое-куда.

— Я работаю.

— Это всего лишь отговорка, ты можешь уйти на перерыв.

— Нет.

— Я обещаю, это не займет много времени.

— Куда ты хочешь меня отвезти? В свой подвальчик?

— Нет. Пойдем и узнаешь.

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Чего ты боишься? Меня? Быть со мной?

— Я ничего не боюсь.

— Тогда пойдем со мной.

— Хорошо, но если мне что-то не понравится, я уйду, ясно?

— Ясно.

— Отлично. Жди меня на улице.

Я взяла из раздевалки свою джинсовую куртку, предупредила сменщицу Олесю, что ухожу на перерыв и вышла на улицу. Я слишком быстро согласилась, и мне это не очень нравится. Но признаться честно, я скучала по этому болвану, и если я сейчас не пойду с ним, я потом себе всю голову сломаю, думая о том, куда он меня звал.

— У меня есть час, чтобы вернуться на работу.

— Думаю, мы успеем.

— И… куда мы вообще идем? Не говори, что ты хочешь отвести меня в кино.

— Нет. Я не вожу девушек в кино.

— Да, точно, ты приводишь их сразу к себе в подвал.

— Послушай. — Ренат подходит ко мне и обхватывает мое лицо обеими руками. — Я не знаю, что ты там себе надумала, но что бы это ни было, это не так, и я хочу доказать тебе это. Поэтому, я пришел сюда.

Я глубоко вздыхаю.

— Ладно. Где твоя железяка? — Оглядываясь по сторонам, я нигде не вижу его мотоцикл.

— Матильда захворала.

— Бедняжка. — Я иронизирую. — Передай ей, пусть выздоравливает.

— Очень смешно. — Он улыбается.

— На чем ты сюда тогда приехал?

— На автобусе.

— Автобусе?

— Да.

Мне почему-то странно представить этого богатенького байкера на автобусе.

— Я должна вернуться через час.

— Я помню. Это не далеко. Пойдем.

Мы садимся в первый попавшийся автобус, выходим через три остановки. Мое сердце гулко бьется от мысли о Ренате, и о том, куда он меня тащит.

Ренат держит меня за руку, оглядываясь по сторонам, мы переходим дорогу, когда загорается зеленый. Заворачиваем в переулок между продуктовым магазинчиком и жилым пятиэтажным кирпичным домом. Мы упираемся в серую обшарпанную дверь под металлическим навесом, я подозрительно смотрю на Рената и выдергиваю свою руку из его руки. Не понимаю, почему, вообще пошла за этим парнем. Он вопросительно смотрит на меня и зажимает дверной звонок. Интересно, куда ведет эта дверь? Я думаю, о том, чтобы спросить, не очередное ли это его логово, но тут дверь открывается и перед нами стоит лысый бородатый мужик. На нем майка и рваные джинсы, но больше всего меня привлекают его татуировки. Его руки, грудь и даже часть головы забиты разными изображениями.

— Ренатик. Здарова, братан. — Говорит мужчина, а потом смотрит на меня и продолжает: — Матерь Божия. — Парень, явно, чему-то удивлен, но я не понимаю, чему. Это я должна была выпучивать глаза при виде его ужасного татуированного тела.

— Бро, познакомься, это Женя.

— Женя.. — Будто сам себе проговаривает татуированный, повторяя за Ренатом, а потом словно резко приходит в себя и протягивает мне руку.

— Приятно познакомиться, можешь звать меня Диг.

Диг? Какое идиотское имя. Интересно, всех друзей Рената зовут так по дебильному?

— Диг, можешь мне кое-что сделать?

— Конечно, бро. Проходите, чего в дверях стоять.

Я все еще не понимаю, куда проходить, куда мы пришли и безопасно ли это. Место не выглядит привлекательно, и я на самом деле, совершенно не знаю Рената, и на что он способен. Хотя, нет, я знаю, что он наглый, жестокий мерзавец, но иногда, мне кажется, что со мной он другой. Всякое может быть обманчиво… Я не хочу попасть в ловушку, поэтому шагаю медленно и с осторожностью. Дверь позади нас захлопывается, я слегка вздрагиваю, Ренат замечает это, и поэтому берет мою руку, давая понять, что все хорошо. Я, вроде как, расслабляюсь, хотя это место мне совершенно не нравится. Мы проходим по узкому темному коридору, Дир отодвигает перед нами черную большую занавеску и тут я понимаю, где нахожусь. Это тату-притон, да именно так, я могу назвать это место. Сразу видно, что здесь делают татуировки, но этот хлев нельзя назвать тату-салоном, слишком убого для слова «салон». Помещение плохо освещено, я бы назвала его мрачным, на стенах уродливые рисунки, — вероятно, эскизы тату. Никогда бы не позволила этому убожеству находиться на моем теле. Я вижу ужасные изображения черепов, каких-то жутких мне не знакомых символик. В углу стоит столик, на котором я замечаю две банки из-под пива, под ними лежат какие-то листы, рядом стоят небольшие баночки, вижу использованные резиновые перчатки и настольную лампу, — полная антисанитария. Дир, не сводит с меня глаз с того момента, как увидел меня на пороге. Меня немного волнует его интерес. Чего он пялится? Это как минимум не прилично. Господи, я уже говорю о приличии. Я переспала с преподом прямо на его столе. И почему, я до сих пор помню это дерьмо?

— Ну? Что хочешь сделать в этот раз? — Бородатый подошел к тому самому столику, смахнул в мусорное ведро весь хлам и плюхнулся на стул.

Ренат отцепил мою руку и снял с себя куртку, а затем футболку.

Он что, пришел делать тату? Он реально позволит этому татуированному бродяге делать что-то с его кожей? Я подхожу к Ренату почти в плотную и тихо шепчу:

— Может, уйдем отсюда?

Парень будто не слышит меня, он смотрит на бородатого, и указывает пальцем на татуировку на левой груди. Мой взгляд отслеживает каждое движение его руки, я снова вижу ту самую надпись, которая тонко намекает на то, что я совершенно ничего не могу значить для хозяина этой тату. Сама того не заметив, я призналась себе в том, что те слова задели меня. Я только подумала, что что-то значу для кого-то, но оказалось, что я обычное, наверняка, очередное развлечение. Мне бы стоило к этому привыкнуть, но я не могу.

— Сделай с этим что-нибудь. — Говорит Ренат, и мне кажется, я не верю своим ушам. Что он хочет сделать? Что значит «сделай с этим что-нибудь»? Во мне нарастает приятное чувство тревоги. Он хочет избавиться от этой татуировки? Но почему? Я хочу знать, я думаю, «складываю все по полочкам» и когда, понимаю, мои губы расплываются в улыбке, но я сразу же прячу ее. Он делает это ради меня.

Татуированный подходит к нам, немного наклоняется, глядя то на татуировку Рената, то в его глаза.

— Бро. — Усмехается он. — Ты же знаешь, что я не с особой радостью набивал этот бред. Но.. — Теперь мужик смотрит на меня.

— Никаких «но», убери это, она не несет никакого смысла.

— Я рад, что ты это понял. Все эти сопли, навевали на сомнения в твоей серьезности..

— Прекрати уже болтать, давай преступим к делу.

— Хорошо. — Мужчина взмахнул руками.

Я все еще была не в восторге от этого места и его хозяина, но новость о том, что Ренат решил избавиться от той дурацкой надписи, затмила все мои тревоги и недоверие. Это не очень хорошо. Может, стоит отговорить Рената? Черт с этой татуировкой. А если, это не безопасно? Я чувствую себя эгоисткой, но молчу, будто проглотила язык. Я хочу, чтобы он избавился от этой надписи, как бы эгоистично это не звучало. Я имею право, хотя бы на этот малюсенький шанс начать все сначала. За последние несколько месяцев я не делала ничего кроме того, как ходила на работу, в группу поддержки, смотрела телик и жрала разную дрянь из коробок. Я как комнатное растение, за которым перестали ухаживать. Казалось, с каждым днем становилось все хуже и хуже, и тут появляется он, — раздражающий парень, который подарил мне глоток свежего воздуха. И разве, я не должна цепляться за него? Я никогда не вернусь домой, но и здесь, я не могу позволить себе продолжать уничтожать свою жизнь.

Глава 24

Пятьдесят третий день в городе N

Вечером ко мне заглянула мама, и я даже удивилась. Она обычно, никогда не заходит ко мне, особенно после того, как меня вышвырнули из университета. Не знаю, по какому поводу я удостоилась такой чести, но признаться, я даже была взволнована ее визитом. Теперь, когда у меня нет ключа от собственной комнаты, потому что кое-кто отобрал его у меня, я вынуждена, двадцать четыре часа в сутки, жить с открытой дверью, что не очень меня радует.

Мама вошла в тот момент, когда я тщетно пыталась замазать желтеющий фингал на лице.

— Ты куда-то собираешься?

Собираюсь ли я куда? Не знаю… Собиралась, пока не поняла, что никакой тональный крем или пудра не в силах справиться с ужасом на моем лице. Может оно и к лучшему. Я ведь, не очень то и хотела идти.

— Уже нет. — Я бросаю пудру в косметичку, собираю волосы в хвост и сажусь на кровать.

— Я знаю, что ты не падала тогда. — Говорит мама, но я не совсем понимаю, что она имеет ввиду.

— То есть?

— Тебя не было в комнате. Андрей сказал, что ты спишь, но я знаю, что он соврал, и я не знаю, почему он прикрывает тебя и во что вы оба вляпались.

Ах, это… Не думала, что этот разговор состоится. Она не поверила, это хреново, сейчас начнет допытывать, а я не хочу говорить ей, что меня чуть не изнасиловали.

— Мы ни во что не вляпались, мам.

— Я надеюсь на это.

Мама бродит глазами по комнате и почесывает шею, будто нервничая.

— Правда, все хорошо.

— Я не хочу, чтобы ты втягивала Альбину и Андрея в свои проблемы. Они почти семья, а ты… ты постоянно ввязываешься в какие-то неприятности.

Что? Она это серьезно? Я думала моя мать наконец начала беспокоиться обо мне, а она волнуется о том, что я куда-то втяну ее сладкую парочку.

— Я… я даже не знаю, что сказать.

Нет, я знаю, я хочу послать свою мать ко всем чертям, но я этого не делаю.

— Я думала, что вернувшись домой, ты станешь нормальной, что все то, что ты вытворяла в институте это лишь какой-то знак протеста, но нет. Ты сбегаешь с семейного ужина..

— Они не моя семья, если ты о той шайке светского общества, в которое ты так охотно метишь.

— Ты сбегаешь с семейного ужина и возвращаешься вся побитая. Андрей, я думаю, первый раз в жизни, нагло врет мне в глаза, а на следующий день я вижу его побитым. Скажи, что это никак не связано с тобой?

— Да, что ты несешь? Мам, я твоя дочь, не он, ты понимаешь это? Ты вообще когда-нибудь думаешь обо мне?

Я чуть не плачу, держусь изо всех сил, чтобы не всхлипнуть.

— Я думаю, как бы ты не довела мою другую дочь до очередной панической атаки.

— Ты знаешь, что я никогда..

— Я знаю, что недостаточно воспитала тебя. И я прошу тебя повзрослеть и не делать глупости, нам итак тяжело. Твоя сестра сходит с ума.

— Тебе, похоже, нравится так думать.

— Я лишь прошу, не усугублять ситуацию.

— Я поняла, мам. Можешь уйти? — Грубо сказала я, мать в ответ слабо кивнула и направилась к выходу, но у двери внезапно остановилась.

— Я бы предпочла, чтобы сегодня ты осталась дома.

Конечно, мамочка, конечно, куда же я пойду с таким синяком… Может это и к лучшему. Странно, что меня вообще пригласили, я особо не вливалась в бывший рабочий коллектив, я была сама по себе, уверена, что многие там меня даже ненавидели. С чего бы Ксю приглашать меня на свой День рождения? Мы не были подругами, мы даже толком ни разу не разговаривали. Не знаю, есть ли в этом какой-то подвох, но я точно решила, что не пойду на эту вечеринку.

Стерев все дерьмо со своего лица, я достала последний сверток с травой из пакета с носками. В комнате курить нельзя, так как дверь больше не запирается, поэтому я натягиваю пижамные штаны, толстовку и иду во двор. Курить во дворе — плохая идея, я не могу так светиться. Я вспоминаю, как будучи мелкой лазила по деревьям и строила шалаши из веток между нашим и соседским домом. Баба Клава всегда ругалась на меня, что я нарушаю ее блаженную тишину своим скрежетом и хрустом ломающихся веток. Бабы Клавы не стало пару лет назад, сейчас дом пустует, а мои кустики наверняка остались на месте. За домом старухи никогда никто не ухаживал, поэтому вокруг все обросло. Я не знаю, были ли у нее дети, если да, то самые дерьмовые дети на свете.

Я пробираюсь сквозь ветки и присаживаюсь на корточки. Только собираюсь достать пакет травы из кармана, как слышу, какой-то треск. Нет, это не какой-то треск, это звук, будто кто-то ходит. Я медленно встаю и пячусь назад. Звуки затихли, но теперь я вижу слабый свет, пробивающийся сквозь кусты… и шорох, я слышу шорох. Господи, спаси. Мне хочется спросить, кто здесь, но я понимаю, что это самая большая глупость. Обычно, в фильмах ужасов со слов «Кто здесь?» и начинается какая-нибудь резня. Я слышу какое-то скрежетание, еще какие-то непонятные звуки вроде «тсс или кс», я все еще вижу свет и стараюсь бесшумно выбраться из этих зарослей.

Баба Клава, если это Вы. Что, конечно же, бред сумасшедшего. Но все же, если это Вы, то хочу чтобы Вы знали, я уже сваливаю, и я не хотела тревожить Ваши милые кустики.

Боже, какая хрень у меня в голове. Шаг назад, еще один, я пытаюсь развернуться, осторожно убирая от лица ветки. Меня здесь нет, меня здесь нет. Господи, помоги мне выбраться отсюда побыстрее, у меня паранойя, я уже чувствую прилив надвигающейся паники. Мне остается совсем чуть-чуть, чтобы выбраться к тропинке своего дома, я снова слышу этот странный звук «сс. ксс. тсс» или что-то вроде этого, я оборачиваюсь, чтобы убедиться, что сзади меня никого нет и наступаю на какую-то хрень, точнее моя нога цепляется за какую-то хрень и я падаю, громко взвизгнув от неожиданности и боли, пронзившей мою ногу. Ну, спасибо, баба Клава. Эта старуха даже после смерти ненавидит меня. Я валюсь на земле, моя рука «горит», вероятно потому что, угодила прямо в крапиву. Я пытаюсь вытащить из-под себя ногу и встать, но мне больно, надеюсь это не растяжение. Черт меня сюда понес. Шелест кустов, треск, кто-то идет сюда, свет уже бьет мне прямо в лицо и я начинаю орать. Кто-то подлетает ко мне и затыкает рукой рот, и я клянусь, что в тот момент чуть не потеряла сознание от страха. Свет освещает сначала мое лицо, а потом лицо нападавшего. На самом деле никто на меня не нападал, я просто стала слишком эмоциональной и осторожной после ситуации в том подпольном клубе.

«Какого хрена ты тут делаешь» — пытаюсь сказать я, но все, что получается это «пхм, кхм, пхкмт».

— Ты что совсем ненормальная? Чего орешь?

«Исчадие ада» наконец убирает свою руку от моего рта, я глубоко вздыхаю и задаю вопрос, который пыталась задать все это время:

— Какого хрена ты тут делаешь? Испугал до смерти, придурок.

— Я бы задал тебе тот же вопрос.

— И все же.

— Я гонялся за кошкой.

— Что? — Изо рта вырывается смешок.

— Ни черта не смешно, эта стерва обгадила капот моей машины.

Теперь, я действительно смеюсь.

— Ты просто ей не понравился.

— Откуда она вообще взялась.. — Андрей проводит рукой по волосам, я все еще сижу на земле и наблюдаю за ним.

— И где сейчас твоя обидчица?

— Не знаю, я пытался ее звать, но она похоже спряталась на дереве. Ладно, можешь встать? — Он протягивает мне руку, я несколько секунд глазею, а потом все же цепляюсь за нее. «Исчадие ада» подтягивает меня вверх, я чувствую резкую боль, распространяющуюся от лодыжки до колена правой ноги, но я все же встаю. Андрей придерживает меня за талию и я чувствую себя немного неловко. Мы идем к дому, я невольно улыбаюсь, вспоминая какой бред приходил мне в голову, несколько минут назад. Баба Клава восстала из мертвых, чтобы меня покалечить, это просто смешно. Я представляю «исчадие ада» гоняющегося за кошкой, посреди ночи с маленьким карманным фонариком, и еле сдерживаю смешок.

— Ты чего? — Он смотрит на меня и… улыбается? Улыбается, как ребенок, ей-богу.

— Да так… Просто интересно, чтобы ты сделал с несчастной кошкой, когда поймал бы ее.

— Ну… у меня было несколько вариантов: зажарить ее на костре, скормить ее собакам, содрать с нее кожу и..

— Фу, заткнись, я серьезно.

— На самом деле, я бы подарил ее самой худшей хозяйке на свете, это было бы ее наказанием.

— Это кому еще?

— Тебе.

— Что? — Я толкаю его локтем в бок. — Я бы была замечательной хозяйкой.

Сама того, не замечая, я поняла, что действительно хотела бы себе питомца. Интересно, это была взрослая кошка или маленький котенок. Может спросить? Наверное, не стоит.

Когда мы входим в дом, я оглядываюсь по сторонам, чтобы убедиться в том, что поблизости нигде нет мамы. Если она увидит, как Андрей тащит меня хромую, то мне конец. Ну, с концом я, конечно, перегнула, просто не хочу слушать ее нытье, о моих способностях втягивать «Андрюшу» в свои проблемы.

«Исчадие ада» помогает мне добраться до моей комнаты, я благодарно киваю ему, он улыбается в ответ и уходит. Я допрыгиваю до кровати, задираю штанину и начинаю массировать свою калечную ногу. Болит дико, но терпимо. Когда дверь, моей комнаты открывается, я уже не обращаю внимание. Стоит привыкнуть, ключа у меня нет, — входи, кто хочет.

— Я подумал, может… В общем.. — Андрей подошел ближе, и протянул мне что-то похожее на крем, я вопросительно взглянула на него.

— Мазь, от ушибов. Подумал, пригодится.

— А... да, спасибо.

— Да не за что. Ну, ладно, я пойду.

— Ага.

«Исчадие ада» почти уже подошел к двери, но мои слова его остановили.

— Жаль, что ты не поймал ту кошку.

— Почему?

— Мне понравилась идея, что ты отдашь ее мне. Ты же отдал бы мне ее?

— А ты бы хотела?

— Может быть… Не знаю. Ну, ты ведь все равно ее не нашел, так что..

— Ну да. Спокойной ночи, рыжик.

— Спокойной ночи.

* * *

Утром, я проснулась от того, что кто-то толкает меня в нос. По началу, я думала, что мне снится сон, в котором я отчетливо слышу мурчание, но когда я почувствовала щекотание и мягкие толчки на своем лице, я открыла глаза и поняла, что это не сон.

Не может быть. Обалдеть. В ту же секунду, как я увидела это чудо, я подскочила с подушки и взяла маленький пушистый комочек, не дававший мне спать, на руки.

— Привет, чудик. Ты откуда?

Боже, никогда не думала, что буду так рада котенку. Я поднесла белый комочек ближе к лицу, и он пнул меня лапкой по носу, как когда я спала. Я улыбнулась. Господи, он прекрасен. Но откуда он? Неужели… Не может быть.

Я заматываю растрепанные волосы в пучок и выбегаю в коридор, где сразу же сталкиваюсь с «исчадием ада».

— Ты спятил? Где ты его нашел?

— Тсс. — Андрей прижимает палец к моим губам, а пальцем другой руки тычет на комнату Альбины. — Теть Лора там. О, я вижу с твоей ногой уже все нормально.

Он заталкивает меня в мою комнату, достает что-то из кармана, судя по всему мой ключ, потому что в следующую секунду, «исчадие ада» закрывает дверь и снова кладет ключ в карман.

— Не собираешься мне его вернуть?

— Не-а.

— Ладно. Только не говори, что это милое создание. — Я беру пушистика на руки. — Обмарало твою машину.

— Нет. Я не нашел ту стерву.

— Подожди… Тогда это кто?

Андрей пожимает плечами.

— Можешь дать ей любое имя, это девочка, кстати.

— Хорошо. Но где ты ее взял?

— Купил.

— Купил?

— Ага.

— Ты купил мне котенка?

Я чувствую радость, недоумение и подозрение одновременно. «Исчадие ада» купил мне котенка. Эту маленькую пушистую милую девочку, похожую на кошачьего ангела.

— Зачем?

— Ты ведь хотела ту кошку, и изначально хотел подарить ее тебе, но я ее не нашел, поэтому..

— Офигеть. — Говорю я и сажусь на край кровати, поглаживая в руке пушистика. — Спасибо.

— Тебе нравится?

— Конечно. — С восторгом говорю я и улыбаюсь. — Потрогай, какая она мягкая и теплая.

«Исчадие ада» подходит к нам и кладет свою руку на пушистика, слегка поглаживает ее, пушистик трется о его руку, Андрей улыбается и я тоже.

— Как ее можно назвать?

— Не знаю, у меня не было кошек, я не силен в их именах.

— Китти.

— Китти?

— Да, просто Китти.

— Мне нравится.

Наши глаза на мгновение или даже два, встречаются. Мир вокруг будто замирает. Наши руки лежащие на Китти слегка соприкасаются. У меня в голове проносится сотня мыслей, все хорошее и плохое смешивается. Я ведь любила его, любила детской наивной любовью, а он вытирал об меня ноги, а теперь он дарит мне котенка, получает за меня по морде, пытается согреть в холодной машине в дождливую погоду, приносит мне мазь от ушибов. Кто этот человек? Я уже не знаю. Все чего, я хотела, это причинить ему такую же сильную боль, какую он причинял мне, но я всегда понимала, что я не в силах этого сделать. Все, что я хотела, это ненавидеть его, но могу ли я теперь? Я знаю, что должна, но в подобные моменты это слишком сложно сделать.

В один момент я прихожу в себя и одергиваю свою руку.

Спустись на Землю, Женя, ты не можешь позволить этому человеку проникать в свою душу, оставляй котенка, а он пусть валит. Слабачка, слабачка, дерьмовая слабачка, раскисла при виде котенка.

— Знаешь. Я думаю, что не смогу оставить ее.

— Что?

— Она замечательная, спасибо тебе. Но я не могу..

— Почему нет?

Почему нет, черт возьми? Мне нравится кошка, я хочу оставить ее, но разве это не слабость? Я будто говорю «исчадию ада» «Вау, ты подарил мне кошку, ты такой добрый и замечательный, спасибо». Тьфу… блин.

— Что я скажу маме или Альбине? Мм? Где я ее взяла? Ты подарил?

— А почему нет?

— Ты, вероятно, бредишь. Мало того, что я никогда не скажу, что ты подарил мне Китти, я даже не понимаю, почему ты подарил ее мне.

— Я так захотел и я хочу, чтобы ты оставила ее. Ты можешь придумать все, что угодно, если хочешь. Нашла на улице, отдала подруга, купила на рынке… Что угодно. Пожалуйста, оставь ее.

— Хорошо.

Черт, я все-таки сдалась. Ну как я могу отказаться от этой прелести? У меня даже настроение поднялось. Я не знаю, как объяснить то, что Андрей притащил мне эту малышку, не Альбине, не маме, а мне, и я действительно рада такому жесту и этому пушистому комочку.

Глава 25

Полгода спустя

Я лежу на груди Рената, пялюсь на его новую татуировку и улыбаюсь, как идиотка. Мне немного стыдно, что ему пришлось перебивать тату, потому что я психанула, но в то же время, я рада. Кто еще мог сделать такое для меня? Никто.

— Извини, что тебе пришлось сделать это. Чувствую себя эгоисткой.

— Не бери в голову.

— Дело было не в татуировке, а в том, какое отношение она имела ко мне. Понимаешь?

— Я понимаю.

— Извини. — Бормочу я, Ренат целует меня в макушку. До этого так делал только один человек, от этих воспоминаний дрожь по телу. Я сгоняю все мысли снова к Ренату. Разве я не хотела начать все сначала?

— Расскажи о себе. Я не знаю ничего кроме твоего имени и места работы.

— Я тоже не знаю о тебе ничего, кроме того, что ты богатенький выпендрежный садист.

— На самом деле не такой уж я и богатый. Мои родители — да, я — нет.

— Ты в хороших отношениях с ними? Признаюсь, я иногда наблюдала за тобой, точнее за вами.

— Ты наблюдала за мной? — Ренат улыбается и гладит рукой мою обнаженную спину.

— Да, я наблюдала за всеми в группе поддержки, это было, как хобби.

— Ладно. И что ты увидела? Наблюдая за мной.

— Я увидела несчастную мать, рассерженного отца и психически не здорового сына. Я тогда подумала «Бедные родители». Ты мне сразу не понравился. Твоя манера жевать жвачку вызывает рвотный рефлекс.

— Ну уж, спасибо. — Он усмехается. — Родителям никогда не было до меня дела. Нет, они конечно целиком и полностью обеспечили меня, но ничего кроме денег, я от них не видел. Они стали замечать меня только тогда, когда у меня возникли проблемы с законом. Признаюсь, мне даже нравилось изводить их. После ситуации с тем козлом… ну ты знаешь..

— Пальцы… мясорубка. Да, знаю.

— Так вот, мать тогда будто обезумела, и они с отцом решили взять меня под контроль. В двадцать то лет… а что, круто.

— Получается, ты издеваешься над людьми, чтобы насолить родителям?

— Конечно, нет, блин. И я не издеваюсь над людьми. Я лишь проучиваю некоторых козлов, которые, поверь, это заслужили.

— Что насчет девушки?

— Девушки?

— Да. У тебя ведь была девушка? Например та, которой ты посвятил ту тату.

— Снова ты за свое. Это все не важно, неважно кто был до тебя. Я избавился от татуировки.

Тон Рената стал раздражительным, я поняла, что он не хочет говорить о ней. Это все звучало, как «не лезь не в свое дело». Наверное, та деваха разбила ему сердце.

— Извини.

— Мне нужно уйти. — Говорит он, встает с постели и натягивает одежду. Все это выглядит настолько равнодушным, что у меня немного щемит в груди.

— Я сказала что-то не то?

— Нет.

— Ты бросаешь меня?

— Нет.

— Куда ты идешь? На улице ночь.

— Нужно кое-что сделать.

— Я не буду одна в этом подвале.

— Посмотри телек, я скоро вернусь.

— Посмотреть телек? Ладно. Хорошо.

Не знаю, почему, но я соглашаюсь с Ренатом. Не хочу устраивать ссору на пустом месте. Как только я упомянула девицу, он сразу стал раздражительным, а я снова почувствовала себя не нужной.

— Я скоро вернусь. — Он сухо чмокает меня в губы, явно давая понять, что у нас не все круто. И это не потому что, я в очередной раз, что-то сболтнула. В последнее время, я привыкла мало говорить, я почти ни с кем не общаюсь, я стараюсь следить за тем, что мелет мой язык, кроме тех случаев, когда я нарочно хочу сказать какую-то гадость. В данном случае, я не сказала ничего такого, от чего бы можно было взбеситься. Все дело в той, которая не дает ему покоя, и это не я, это кто-то другой.

— Есть что-то, о чем я должна знать?

— Нет.

— Ренат..

— Все нормально.

Да уж, нормально. Долбанный псих. Почему, меня так и тянет на придурков? Будто на мне табличка «Эй, идиоты, подходите, не стесняйтесь».

Когда Ренат уходит, я одеваюсь и решаю покопаться в его барахле. Здесь почти ничего нет, но это место, где он бывает чаще, чем дома, значит здесь должно быть что-то личное. Ведь, должно же быть?

Я обшарила все. Залезла под диван, под ковер, под телевизор, осмотрела каждый сантиметр этой комнатухи. И что бы я здесь ни искала, я не нашла НИЧЕГО. В один момент я подумала, что делаю глупость, а в другой, я решила, что не хочу делить Рената, пусть он выбирает. Если есть кто-то еще кроме меня, я не хочу быть второй. Я все еще чего-то стою, и я надеюсь, он не последний парень на планете, который обратил на меня внимание. Я не собираюсь сидеть и ждать его, как брошенка. Я пойду домой, залью молоком свои любимые медовые хлопья, включу телек, и буду скучно проводить время, как я делала это всегда.

Закрыв дверь, я кладу ключ по камень и сваливаю. На улице ни души, будто все взяли и вымерли разом. Я иду, напевая про себя какую-то дурацкую мелодию собственного сочинения. Я иду не спеша, хотя мне немного страшно. У помойки кто-то шуршит, скорее всего БОМЖ. Я ускоряю шаг, потому что, горящие через один уличные фонари и шаркающие по улице бомжи, меня не очень-то радуют. Слышу громкий девчачий смех, где-то вдалеке. Хоть кому-то весело. Подходя к дому, я расслабляюсь, но, похоже зря. Кто-то сзади подбегает ко мне и кричит «ку-ку», я резко оборачиваюсь, меня хватают за лицо, закрывая рот. Я пытаюсь сопротивляться, размахивая ногами и руками, я хочу закричать, но не могу, так как чья-то лапа зажимает мой рот.

— Держи ее, крепче. — Слышу я.

Их двое, или даже трое, я не знаю. Один держит меня сзади, а второй в это время пытается замотать мне рот скотчем или чем-то подобным. Во мне нарастает паника, я дергаюсь в разные стороны, как блоха, пытаюсь орать, но ничего не получается. Мне на голову надевают какую-то черную хрень, из-за которой я ничего не вижу. Меня куда-то тащат, я продолжаю брыкаться, потом чувствую, как меня куда-то заталкивают, это машина. Двери захлопываются, меня все еще держат чьи-то сильные руки. Я хочу заорать, спросить, что им от меня нужно, хочу сказать, что у меня нет денег, я могу отдать им мобильник и что-нибудь еще..

— Если, ты не прекратишь дергаться, мне придется тебя вырубить, цыпочка.

«Пошел к черту, урод» — хочу заорать я.

— Братан, может, и правда вырубим ее?

— Девку не трогай, кретин, Бир отрежет тебе яйца.

— Понял, я просто предложил.

Бир? Господи, снова это идиотское имя. Кто этот Бир? Что ему от меня нужно? Это как-то связано с Ренатом? Да, точно, это как-то связано с ним. Я слышала это имя, или прозвище, уже несколько раз. Я не знакома с этим человеком, но у меня такое ощущение, что это не человек вовсе. Я не знаю его, но одно его имя навевает страх.

У меня будто гребаное дежа вю, такой знакомый страх и попытка вырваться, обреченная на неудачу. Что-то похожее уже происходило со мной, когда двое мудаков из клуба собирались меня изнасиловать, а какой-то громила спас меня.

— Приехали, выводи ее. Только, осторожней, чтобы не сбежала. — Этот голос, кажется мне знакомым, но я понимаю, что скорее всего это на фоне стресса.

Меня куда-то ведут, и я уже даже не сопротивляюсь. Какой смысл?

Мы заходим в какое-то помещение, я слышу щелчок дверного замка. Один из парней толкает меня на что-то мягкое, вероятно диван. Затем с меня снимают мешок, я часто моргаю, чтобы адаптироваться к свету, после полнейшей темноты. Когда зрение нормализуется, я вижу перед собой лицо. Светлые волосы, приятные черты лица и в то же время грубые, и знакомые черты лица. Мне казалось, что я знаю этот голос, и я не ошиблась, я знаю этот гребаный кусок дерьма, сидящий передо мной.

— Привет, птичка. — Говорит он и проводит пальцем по моему лицу, я отстраняюсь, изображая явное отвращение. — Узнала меня, стерва? Конечно, узнала.

— Я пойду позвоню Биру, скажу, что она здесь. — Второй, брюнет, высокий, хорошее телосложение, пирсинг в губе. Он симпатичный, но я уже автоматически ненавижу его.

Что этим выродкам нужно от меня? Что нужно Биру? Кто такой Бир? И откуда, черт возьми, здесь эта белобрысая тварь, которая чуть больше шести месяцев назад, пыталась насильно залезть ко мне в трусы.

— Бир подождет, не звони.

— Но он сказал..

— У меня свои счеты с этой дамой. Позвонит Бир, скажешь, что еще не привезли ее.

Боже, что происходит? Я ни черта не понимаю. Мне на самом деле страшно, хочется заплакать, но слез почему-то нет. Это наверное, к лучшему, не хочу, чтобы этот козлина, снова увидел мою слабость.

— Ты сказал, что ее нельзя трогать.

— Тебе нельзя, мне можно. Давай, проваливай!

Брюнет уходит, и я остаюсь один на один с чудовищем, мы с ним в одной «клетке», он и я. Я с презрением смотрю ему прямо в глаза, а он в ответ лишь ухмыляется.

— Сейчас, я освобожу твой рот, сучка, но учти, если будешь орать, я убью тебя. Сразу предупреждаю, здесь тебя никто не услышит, так что рисковать не стоит. Поняла?

Я киваю и оглядываюсь по сторонам. Мы находимся в месте, похожем на гараж, только здесь нет, ни машин, ни какого либо транспорта, просто кирпичные стены и старый диван, на котором я сижу.

Белобрысый освобождает мой рот от скотча, и я глубоко вздыхаю. Все это время мне будто не хватало воздуха, я не могла отдышаться.

— Что тебе нужно? — Спрашиваю я.

— Хмм… даже не знаю. — Парень встает и начинает расхаживать по помещению. — Я думал о том, чтобы продолжить то, что не закончил пол года назад. Помнишь?

Как тут забудешь, тварь..

— Тебе понравилось?

— Иди к черту.

— С удовольствием, птичка. Ты знаешь, я не буду тебя трогать, хотя мне очень хочется.

— Что тебе нужно? Я не сделала ничего, чтобы ты держал меня здесь. Я даже не сдала вас тогда полиции, хотя стоило бы.

— Ты нужна одному человеку, цыпочка.

— Зачем?

— Я думаю, он сам тебе скажет. Я не удивился, когда узнал, что придется снова иметь с тобой дело. Ты реально на нее похожа… Я сразу заметил. Но ты не фортовая, ты мне не нравишься, но нравишься кое-кому другому, а мне это на руку. Мутишь с Ренатиком, да?

— Откуда, ты знаешь Рената?

Белобрысый делает вид, что ему смешно, это выглядит глупо, когда он закидывает голову назад и выдавливает из себя смешки.

— Он задолжал мне кое-что.

— Ничем не могу помочь.

— Могла бы. Ты отличный вариант, чтобы показать сопляку, где его место. Я бы хотел сделать с тобой что-нибудь мерзкое, может даже, убить. Нет, сначала я бы как следует порезвился с тобой, ты симпатичная, и у тебя хорошая фигура. Потом, я бы мучил тебя, на этот счет у меня тоже возродились некоторые идеи, затем я бы отрезал твои миленькие пальчики и прислал бы их Ренатику, по почте. Нет, лучше курьером. Представляешь, открывает он коробку, а там твои пальцы, и может даже волосы.

Этот придурок смеется, но мне абсолютно не смешно.

— Ты больной.

— Может быть.

— Что ты будешь со мной делать? Снова попытаешься изнасиловать? Или изобьешь?

— Нет, я не буду тебя трогать. Я хочу, чтобы ты кое-что для меня сделала.

— Размечтался.

— Ты даже не дослушала. Я хочу, чтобы ты помогла мне проучить нашего общего друга Ренатика.

— Ха.

— Зря ты так. Он плохой человек, птенчик.

— Кто бы говорил.

— Я хочу избавиться от него, и ты мне поможешь в этом, кретинка. — Блондин хватает меня за плечи и сильно сжимает их, а потом резко отпускает. Только сейчас я замечаю, что у него нет пальца на руке.

— Что с твоей рукой? Поранился? — С издевкой спрашиваю я.

— Ха-ха. Твой дружок постарался.

— Так это был ты? Обалдеть. — Я усмехаюсь. — Знаешь, теперь Ренат мне нравится еще больше.

В этот момент, у меня будто камень с души упал. Я знала о дерьмовой репутации своего парня, если конечно его можно так назвать, но я не могла довериться ему, и честно говоря, в глубине души я боялась его. Теперь я знаю, что этот дерьмовый ублюдок лишился пальца не просто так, наверняка он сделал что-то, что побудило Рената сделать это. Нет, я не оправдываю этот поступок, но с этим мудаком, я бы поступила точно также..

— Что бы я ни делал, я не могу заполучить больший авторитет, чем этот кусок дерьма. Даже Бир слушает его, а Бир, он… Он же вообще никого не слушает… Я хочу, чтобы Ренатик исчез, сдох, что угодно. Въезжаешь, птенчик?

— Я передам ему твои пожелания.

— Ты связалась с плохим человеком, крошка, и я могу помочь предотвратить беду, которая тебя ожидает. Мы вместе, можем сделать так, что нашего дружка посадят. У меня столько дряни на него, что ему лет на десять хватит. Остается один маленький завершающий штрих, и для этого мне нужна ты.

— Ты такой идиот. Я не буду тебе помогать. К тому же, я расскажу Ренату, что ты точишь на него зуб.

— Ладно, как хочешь. Знал, что с тобой будет трудно. Не хотелось мне этого делать… Ну что ж..

Белобрысый подходит ко мне и заламывает мне руки за спину. У него в руке откуда-то появляется скотч, который он отдирает зубами и обматывает мне им запястья.

— Что ты делаешь? Мне больно.

— Мне плевать. Ты еще пожалеешь, что не избавилась от этого ублюдка Ренатика. Тебе, наверное нравится, когда тебя используют.

Он бросает меня обратно на диван и сматывает скотчем мои ноги.

— Я не удивился, когда узнал, что он привез тебя к нам. У него должок перед Биром, а ты отличная расплата.

— Что ты несешь?

— О, конечно, ты же не знаешь. Твой дружок, хотел продать тебя, как картошку на рынке.

— Заткнись. Я не хочу тебя слушать. Ты все врешь.

— Думаешь? Тебя запомнили, когда ты приезжала с ним в наш сектор. Я сразу понял, зачем он привозил тебя.

— Ты бредишь.

— Ну-ну. Подумай, зачем бы ты ему сдалась? У нас полно цыпочек, которых можно трахать. Я знаю Ренатика много лет, он мастер обольщения. Ты, наверное, даже не заметила, как стянула перед ним трусики. Ты не отличаешься от них, от всех, которых мы имеем каждый день, а она отличалась, в этом твоя проблема.

Что, черт возьми мелет этот кретин. Я начинаю заметно нервничать, я не совсем понимаю, о чем речь, но мне все это не нравится.

— Ты меня провоцируешь, да? Я не буду реагировать на твои бредни.

— Ты нервничаешь, потому что знаешь, все, что я говорю — правда. Я хочу лишь открыть тебе глаза. Тебя используют, малышка. Шлюха в обличие серой мыши. Ты выглядела лучше, тогда в клубе. Ну ты, помнишь.

— Ты гнусная скотина.

— Я этого не отрицаю. Не скрываю того, кто я, и что мне нужно.

— Отпусти меня.

— Я еще не рассказал тебе историю.

— Я не хочу тебя слушать.

— Боишься?

— Мне плевать на все, что ты говоришь.

— А мне так не кажется.

Он подходит ко мне и проводит рукой по моим волосам.

— У тебя такие же волосы, один в один.

— Как у кого?

— Вау. Тебе уже интересно.

Да, черт возьми, мне интересно.

— Ты отголосок прошлого Ренатика. Бедный парень, мне даже его жаль, цепляется не понятно за что. Я понимаю, почему он передумал передавать тебя Биру, почему он клюнул на тебя, хотя ты ничем не примечательна, кроме этих рыжих волос. Я бы лично, всерьез не обратил на тебя внимания.

Мне плохо. Я начинаю понимать, что речь о девушке, о той, к которой я тайно ревновала Рената, о той, кому посвящена его тату. Я не совсем понимаю, как связана с этой девушкой, и где она сейчас.

— Продолжай. — тихо говорю я.

— Мне нравится твой новый настрой.

— Кто эта девушка и причем здесь я?

— Да не причем, Ренатик просто тупой олень. Хотел предложить тебя Биру взамен на свободу от его влияния.

Внутри все жжет. Только бы не заплакать, только бы не заплакать. Я хочу знать все и в то же время, не хочу знать ничего. Хочу вернуться в свою квартиру, закрыть глаза и уснуть. Я облажалась. Конченая тупица, я подпустила к себе сомнительного человека, я снова ошиблась, поддалась чувствам, которых не должно было быть.

— Где сейчас та девушка, о которой ты говоришь?

Почему-то, все что говорит этот кретин, в моей голове заканчивается мыслью о неизвестной девушке Рената. Будто ничего другого, я слышать не хочу.

— Спроси у нашего общего друга. А пока… я оставлю тебя одну, собраться с мыслями, подумать.

— Козел.

— Пока, пока, птенчик.

Белобрысый выходит за дверь и закрывает ее на замок, а я остаюсь со связанными руками и ногами, сидеть на дряхлом диване. Он, что взял и просто оставил меня здесь? Когда он вернется? А что если я захочу в туалет?

— Эййй! — Ору я. — Ты гадкий мерзкий ублюдок! Отпусти меня.

Я кричала несколько минут, пока не заболело горло. Похоже, он был прав, меня никто здесь не услышит. Я даже не знаю где я, меня привезли с мешком на голове. Я жутко устала, мои мышцы болят, веки будто наливаются свинцом, запястья ноют и я практически не могу пошевелиться. Мысли о Ренате наплывают одна за одной. Я практически ничего не знаю, поэтому начинаю надумывать разный бред. Мне нужно прекратить это делать. Вообще не понимаю, почему меня должно это все волновать. Разве это не то, чем я привыкла заниматься? Я сплю с парнями, я люблю секс, так всегда было и будет. Сдаешь позицию, мать, купилась на смазливую мордашку и дерзкий характер, осталась одна и решила открыть душу первому встречному. Слабачка, гребаная ты слабачка, Женя.

Глава 26

Пятьдесят пятый день в городе N

Утренние лучи солнца играли на моем лице, а Китти играла с ними. Она пыталась схватить своими маленькими пушистыми лапками кусочек света, ласкающий мое лицо. Я лишь улыбалась и позволяла своему питомцу устраивать на мне «гонки». Дверь осторожно открылась, я уже привыкла к этому явлению, — ко мне заходят все, кому не лень. Я обернулась, «Исчадие ада» стоял у порога и хлопал глазами, будто «Вау, ты здесь». Конечно, это же моя комната.

— Что ты здесь делаешь?

— Я думал, ты спишь.

— И это заставляет тебя думать, будто ты можешь приходить сюда с утра пораньше, без стука?

— Я пришел покормить ее. — Андрей тычет пакетиком корма в мою кошку, трущуюся носом об его ноги. Предательница, быстро ускакала, почуяв жрачку.

— Я бы и сама могла.

— Тогда бы тебе пришлось идти в магазин, потому что в доме нет ничего, что бы напоминало кошачий корм.

В этом он прав, вчера я скормила Китти, последний пакетик с гадостью, которую она так полюбила. А кормить ее нашей едой, мама не разрешает.

— Ладно, корми быстрей и проваливай.

— Теть Лора все еще в бешенстве от того, что ты притащила в дом кошку.

— Уверена все было бы иначе, будь Китти кошкой Альбины.

Это действительно так. Мать так взбесилась, когда увидела котенка, будто я дикого зверя в дом принесла.

— У меня для тебя хорошая новость. Собственно говоря, это первая причина по которой я пришел.

«Исчадие ада» присел на корточки, вытащил из-под стула маленькую желтую миску и выдавил в нее содержимое пакета. Китти завиляла хвостом и подбежала к миске с кормом, я молча наблюдала за ней.

— Ты даже не спросишь, что за новость?

— А?

— Я говорю, что у меня хорошие новости.

— Да, да я слышала. И что за новости?

— Я нашел сиделку для Альбины.

— Здорово.

— Это значит, что ты сможешь вернуться на работу.

Да, я бы хотела работать, я устала сидеть дома. Но надолго ли задержится новая сиделка? Что в очередной раз может выкинуть моя сестра?

— Здорово. — Снова говорю я.

— Ты не особо-то и рада.

— Да, конечно я рада. Ты нашел какую-то чужую тетку, которая какое-то время согласилась посидеть с Альбиной. Ты думаешь, я смогу нормально работать? На сколько хватит этой женщины, на месяц, может два? А может на неделю? Мне ведь снова придется уволиться.

— Все будет нормально.

Я молчу и мне грустно от того, что я действительно хочу, чтобы все было, так как говорит Андрей. Мне хочется верить ему. Но разве я могу?

— Послушай. — «Исчадие ада» подходит ближе. — У этой женщины огромный опыт и выдержка, ее рекомендации и она сама, говорят об этом. Она сможет, я верю ей, она сможет позаботиться об Альбине, а ты сможешь жить нормальной жизнью.

Интересно, что конкретно он называет нормальной жизнью?

— Скажи что-нибудь. — Он присаживается на край моей кровати и в упор смотрит мне в глаза.

— Я не знаю.

— Ты ведь хотела работать. Прекрати делать такое кислое лицо. Пойдем, поговорим с твоей мамой.

— Она что не знает?

— Пока нет. Но я не думаю, что возникнет проблема.

— Отлично.

Я закутываюсь в одеяло и откидываюсь обратно на подушку.

— Вставай. Нам нужно вместе пойти к теть Лоре и обо всем сказать. Ты не можешь тухнуть дома вечно.

— Почему, ты вдруг стал таким добреньким?

— Не понимаю.

— Подарил мне Китти, помогаешь. В чем подвох?

— Нет никакого подвоха.

— Да ладно? Я тебе не верю.

— А стоит.

— Ты же терпеть меня не можешь.

— Не правда.

— Еще какая правда.

— С чего ты заводишься? Каждый раз, когда я пытаюсь что-то сделать для тебя, ты заводишься, как ворчливая старуха.

— Я просто не доверяю тебе.

— Тебе придется это сделать.

— Нет, не придется.

— Мне жаль тебя. — Он, наконец, встает с кровати и медленно отступает к выходу.

Ему меня жаль. Эврика! Этот человек проникся жалостью. Спустя столько лет, он проникся ко мне жалостью. А мне не нужна его жалость. Это низко, я не хочу, чтобы меня жалели.

— Я очень рада, что вызываю у тебя такие чувства.

— Я... я не..

— Мне не нужна твоя жалость. Убирайся.

— Ты не поняла, я не это имел ввиду.

— Уходи.

— Я только хотел сказать, что не хочу смотреть на то, как ты намеренно портишь свою жизнь.

— Не твое дело. Ты эгоистичный маменькин сынок, и если бы Китти не была живым существом, я бы сейчас кинула в тебя ее и сказала убираться отсюда вместе с ней. Но так как она мне нравится… В общем, кошку я оставляю себе, а тебя попрошу удалиться из МОЕЙ комнаты.

Я замолкаю, «исчадие ада» смотрит на меня, и мне кажется, я слышу смешок. Мне кажется или я вижу, как его губы кривятся в улыбке? Кретин. Он смеет смеяться надо мной? Я беру подушку и швыряю в него, стараясь попасть в лицо, но этот здоровяк умудряется уклониться. Он подхватывает подушку и бросает ее мне обратно. Я, конечно же, не могу словить ее. Скорость полета подушки, прибавляет ей еще большей тяжести и когда, она ударяет прямо мне в лицо, я валюсь назад. Я не встаю, подушка закрывает все мое лицо. Мне хочется рассмеяться, я закусываю губу, чтобы не выпустить смешок. Я не двигаюсь, сама не знаю, почему я это делаю.

— Эй, ты там живая?

Конечно, я живая, кретин.

Я слышу приближающиеся шаги.

Давай, иди сюда, упырь.

«Исчадие ада» подходит все ближе и ближе, я закусываю губу все сильнее и сильнее, чтобы не заржать. Я чувствую, как аккуратно приподнимается подушка. Закрываю глаза и делаю серьезное выражение лица.

— Женяя? — Шепчет придурок, прямо где-то над моим лицом. Он так близко, что его дыхание обдает мое лицо жаром и эта волна распространяется по всему телу.

— Буу! — Вскрикиваю я, резко подрываясь. Андрея сносит назад.

— Ты меня испугала, ненормальная!

— Ты первый начал.

— Ты говоришь, как ребенок.

Мы оба смеемся, и когда открывается дверь, мы оборачиваемся. Я понимаю, что сейчас произошло. Я с «исчадием ада» валяюсь на моей кровати в подушках и скомканном под нами одеялом, в дверях стоит мама. Я узнаю ее выражение лица, она смотрит, прищурив слегка глаза и молчит, это значит, что все хреново. На мне маленькие пижамные шортики и майка на тонких лямках, одна из которых сползла вниз. Я сглатываю и засовываю ноги под одеяло, прикрываясь.

— Нелепая ситуация вышла. — Говорит Андрей.

— Даже не хочу знать.

— Мам.. ээ.

— Не хочу знать, я просто услышала шум… и… Тебе лучше одеться.

Мать вышла из комнаты, хлопнув дверью, я посмотрела на «исчадие ада». Я была смущена и даже расстроена тем, что увидела мама. Зная ее, она могла подумать все, что угодно. Как бы невинно все это ни было на самом деле, выглядело это ненормально. Андрей, кажется, был вообще не взволнован этой ситуацией, будто это в порядке вещей.

— Глупо получилось.

— Все нормально. — «Исчадие ада» хмурится, а потом уголки его губ напоминают что-то похожее на улыбку.

Ему, черт возьми, весело.

— Я чувствую себя неловко. Хотелось бы, чтобы ты ушел.

— Ты чувствуешь себя неловко из-за меня? — Он подмигнул? Или мне показалось?

— Не говори бред. Уходи, мне нужно в душ.

— Ладно, ладно, ухожу.

— Проваливай. — Я толкнула его в плечо, а в ответ получила легкую ухмылку. Это не выглядело дерзко, нагло, или как обычно в его стиле. Это было… мило? Господи, я ведь не могу думать, что это было мило?

* * *

Я спустилась вниз, запах свежевыпеченных маминых пирожков, вызвал улыбку. На кухне все были в сборе, кроме папы, что неудивительно. Мама кинула на меня быстрый взгляд и поставила на стол тарелку. Все молча переглядывались друг с другом, я заметила, что Альбина не в духе, это было написано на ее лице и на тарелке с едой, к которой она даже не притронулась. Мать села напротив меня, я старалась не обращать внимания на ее пронзительные быстрые взгляды, но в конце концов, вся эта ситуация стала напрягать.

— Ну, что?

Мама немного помялась.

— На счет завтрашней поездки.

Ее тон не предвещает ничего хорошего.

— Мы решили… Точнее, я решила.

— Мам, я же просила! — Вскрикнула сестра, бросив на стол вилку.

— Не перебивай. Мы, кажется, все обсудили.

— Мы, что никуда не едем? — Спрашиваю я.

— Я бы сказала, ты никуда не едешь.

И тут, я поняла, мать отменяет не поездку в целом, а мою поездку. Жар подступает к моему лицу, я с силой сжимаю вилку в руке. Почему она это делает?

Два дня назад, родители подарили Альбине и «Исчадию ада» недельную поездку к морю. Мы все вместе решили, что должен поехать кто-то третий, чтобы помогать Альбине. Никто не был против, что это буду я. Я не работаю, у меня куча свободного времени, дома я присматриваю за сестрой, а значит, я отличная кандидатура. В конце концов, я хотела поехать туда. Почему нет? Свежий воздух, море, свобода. Может, я бы даже закрутила с кем-нибудь недельный роман. Не важно… Я так обрадовалась, что мне позволили быть частью этого, быть частью семьи, а теперь меня снова выкидывают за борт. Мне стало обидно до боли в груди.

— Ладно. Хорошо. И кто поедет вместе меня?

Конечно, это было очевидно. Не стоит и спрашивать, я просто не знала, что еще сказать. Мне было, действительно, обидно. Разве я не заслужила этой малости? Видимо, нет.

— Я поеду, ты останешься с отцом. Он же даже не может еду себе разогреть, так что ты понадобишься здесь.

— Это не справедливо. — Говорит Альбина, и мать пронзает ее своим фирменным взглядом а-ля закрой рот, тебя не спрашивали.

— Все нормально. — Я смотрю на сестру, выдавливая из себя улыбку, в тот момент, когда внутри меня все горит огнем от злости и обиды. — Приятного аппетита. — Я хватаю с большой тарелки пирожок и сваливаю в свою комнату.

— Живо вернись обратно. — Кричит мать, но я игнорирую.

Хочу закрыть дверь в свою комнату, но вспоминаю, что у меня нет гребаного ключа. Сажусь на кровать, кусаю пирог, который не понятно зачем взяла со стола. Фу, чернослив. С усилием прожевываю и глотаю то, что откусила, остальное вышвыриваю в окно. Плюхаюсь на кровать, ко мне заползает Китти, виляя хвостиком, трется носом об мои руки.

— Иди сюда, моя девочка. — Я беру ее на руки и прижимаю к себе, как собственного ребенка. Она такая теплая и мягкая, от нее исходит добро и спокойствие и мне кажется, сразу становится легче.

Дверь открывается. Как же достали. Я не оборачиваясь, почему-то знаю, кто вошел.

— Опять ты.

— Я войду?

— Ты уже вошел.

— Ты ведь знаешь, я был только «за», чтобы ты поехала.

— Ну, никто не виноват, что ты на поводу у моей матери.

— Прекрати это постоянно повторять. Ты меня не слушаешь. Словно закрылась внутри своего какого-то маленького выдуманного мира и никого не слышишь.

— О, да, я слышу.

Матрас кровати слегка просел под тяжестью веса «исчадия ада».

— Ты можешь повернуться ко мне?

— Нет.

Я продолжала поглаживать, засыпающую Китти, стараясь игнорировать присутствие Андрея.

— Мы уезжаем завтра.

Будто я не знаю. Зачем говорить мне это.

— Ничего не скажешь?

— Чего ты хочешь?

— Я не хочу туда ехать.

Я на мгновение замираю.

— Я не хочу ехать туда… без тебя. — Продолжает он. И что-то внутри меня делает резкое сальто. Я стараюсь сдержать себя от того, чтобы не вздохнуть слишком громко. Все это время я лежала будто затаив дыхание, а теперь мне нужен воздух.

— Скажи что-нибудь.

Господи, что я должна сказать? Я не могу. Это все бред. У меня ведь даже никогда не было никакой надежды услышать что-то подобное от этого человека. Все кем я для него была, это уродливой надоедливой младшей сестрой его девушки. Я не могу с этим справиться, это душит меня. Даже, когда я забываю об этом, я все равно это чувствую. Я помню каждый «плевок» в душу, я помню каждое колкое слово. И самое дерьмовое, что все это было правдой, а самое больное это слышать эту правду от человека, которого любишь. Он не может сейчас сидеть и говорить о том, что якобы не хочет куда-то ехать без меня. Я отказываюсь это принимать и понимать. Я не отрицаю того, что мы сблизились, мы почти два месяца живем под одной крышей, мы едим за одни столом и ходили на одну работу, но это ничего не меняет. Это не меняет меня, это не меняет моих принципов, это не меняет его и его отношение ко мне. Я не могу стать для него красивой или хотя бы приличной девушкой, той, которая положена ему по статусу. Светлые волосы, светлое лицо, излучающее радость, никаких беспорядочных связей и употребления травки, ничего, что противоречит закону и моральным принципам. Это не я, и я никогда не стану этим человеком.

— Мне нечего тебе сказать. — Шепчу я, сама не замечая того, что голос куда-то исчез.

— Ты слышала, что я сказал? Я..

— Да, я слышала. Ты совершенно не понимаешь, о чем говоришь.

— Дай мне руку.

Ни за что. Я лежу недвижимая и я не знаю, что мне делать, что говорить. Как я должна себя вести? Мне хочется провалиться сквозь землю. Я ненавижу это чувство.

Я ощущаю легкое прикосновение. О, Боже. «Исчадие ада» нежно берет мою руку. Я не сопротивляюсь. Я не знаю, что мне делать, и что собирается делать он. Я чувствую, как что-то холодное опускается на мою ладонь, а потом Андрей зажимает ее и какое-то время держит мою руку в своей. Затем он отпускает меня и встает с кровати.

— Я вернусь через неделю. Ты можешь выбросить это, но я бы очень хотел, чтобы оно было у тебя, когда я приеду.

Глава 27

Полгода спустя

— Вы что, ублюдки, ее связали?

— Она брыкалась, как лошадь.

— Смотри, как же она тебя не убила.

— Бир..

— Заткнись.

Мышцы рук и спины занемели, во рту пересохло. Я услышала голоса, и поняла, что не одна. Интересно, который час и сколько я проспала. Я потихоньку приоткрыла глаза и попыталась встать. Чьи-то крепкие руки помогли мне подняться. Часто моргая, я наконец, более или менее проснулась. Напротив меня сидел здоровый чувак со знакомыми чертами лица. Я некоторое время не могла понять, откуда я его знаю. Я все еще была в полусонном состоянии, могла и спутать, да и к тому же в ту ночь было темно, я особо ничего не разглядела.

— Привет. — Мужчина заговорил. На вид он был старше тех двух мудил, стоящих у дверей гаража.

Я молчала, просто смотрела на него, пытаясь вспомнить. Какое совпадение..

— Я развяжу тебе руки.

О, Господи, да, пожалуйста. На самом деле это все, о чем я сейчас мечтаю, ну и еще о глотке воды, ужасно пересохло во рту.

— Если, ты пообещаешь не набрасываться на меня и не пытаться сбежать.

Хорошая идея. Но разве я похожа на ту, которая сможет что-то сделать с таким громилой, как он? Здесь без вариантов, я итак по уши в дерьме, остается только слушаться.

Я кивнула, парень недоверчиво взглянул в мои глаза, а я в ответ подкатила их. Думаю, он знает, ну или хотя бы догадывается, что я безобидна, поэтому почти сразу развязывает мои руки.

Я никогда не могла подумать, что это такое блаженство, просто болтать своими руками по воздуху. Я потерла запястья, которые ныли не меньше остальных мышц рук. Чувак окинул взглядом мои синяки, оставшиеся от туго затянутых веревок.

— Нужно приложить лед.

— Все нормально. — Тихо произношу я. Сама не знаю, почему говорю это, ведь не все нормально. Меня похитили прямо у собственного дома, меня связали и оставили в грязном холодном гараже. Я даже не знаю, сколько времени я здесь нахожусь. Может быть, я уже должна быть на работе.

— Который час? — Я продолжаю потирать свои руки.

— Одиннадцать.

— Дерьмо. Я опоздала на работу.

— Это должно быть хреново.

— Ладно, ребята, чего вы хотите от меня? Я устала, я хочу пить..

— Принесите девушке воды, кретины. — Перебил меня парень, которого я кажется, могла видеть раньше.

Минут через пять белобрысый появился в дверях гаража с бутылкой воды, он передал ее громиле, а тот мне. Я пила воду, и не сводила с парня глаз.

— Я тебя знаю.

— Да, что ты.

— Это ведь ты, да? Ты спас меня от вот этого.. — Я кивнула в сторону блондина.

— Хорошая у тебя память.

— Не жалуюсь. — Я закрутила бутылку и поставила на пол.

— Так мальчики, можете идти домой к своим мамочкам.

— Бир, чувак..

— Свалили, я считаю до двух… один..

— Ладно, мы поняли.

Буквально через секунду этих двоих будто ветром сдуло. Сильное влияние у этого парня на них. У Бира… белобрысый назвал его так. Как долго до меня доходит. Ну конечно, он и есть Бир, тот самый о котором я так много слышала, но ни разу не видела, точнее думала, что не видела. Мы ведь встречались однажды, когда его головорезы чуть не изнасиловали меня на какой-то помойке.

— Значит, ты и есть Бир?

— Слышала обо мне? — Парень самодовольно ухмыльнулся. Он выглядел почти обычно, на нем не было банданы, как в тот вечер. Темные волосы не очень коротко стриженые, как минимум трехдневная щетина, и еще я заметила пирсинг над бровью. Выглядел он не очень устрашающе, для того, которого боятся взрослые большие парни, да и я почему-то не боялась его, как те здоровые лбы.

— Не знаю, чего ты от меня хочешь, Бир, но я хочу домой.

Заговорив о доме, я почему-то вспомнила не свою съемную квартиру, а родительский дом, в груди защемило и, я невольно коснулась рукой своей грудной клетки с желанием схватиться за кулон, который я раньше никогда не снимала, но теперь я обнаружила, что его нет. В груди что-то затрепетало, к горлу начал подступать ком. Я наверно потеряла его где-то здесь. В панике я начала обшаривать диван, пол. Я потеряла его.

— Что ты делаешь? — Бир подошел ко мне и начал поднимать меня с пола, я отстранилась.

— Я потеряла его.

— Кого?

— Это из-за тебя и твоих ублюдков. — Я пнула парня в грудь, он слегка пошатнулся, не ожидая от меня удара. Мои глаза наполнились слезами, но я не собиралась плакать.

— Скажи мне, что ты потеряла? — Настойчиво спросил Бир.

— Кулон, на мне был кулон в виде солнца.

— Мы найдем его.

— Нет, не найдем. — Я усмехнулась и села на диван. Это не был смешок радости, это был смешок полного дерьмового отчаяния. Я потеряла единственную вещь, которую обещала себе сохранить. Разве это было так сложно? Я даже этого сделать не смогла.

— Он очень важен для тебя да?

— Наверное… да. Был важен… Я не знаю. Его нет, и я не вижу смысла о нем говорить, отпусти меня домой.

— Я не могу.

— Что значит, ты не можешь? Если у тебя какие-то проблемы с Ренатом, решайте их без меня, я не хочу в этом участвовать.

Бир усмехнулся.

— Ренат здесь не причем. Твое нахождение здесь не имеет к нему никакого отношения.

— Тогда что имеет?

— Ты хочешь есть?

Он будто не слышал меня.

— Да, я хочу есть, я хочу принять душ, я хочу уйти отсюда!

— Ладно, не кричи, поехали.

— Куда? Я никуда с тобой не поеду.

— Это не просьба.

— Я тебя не боюсь.

— Я и не хочу, чтобы ты меня боялась, но не заставляй меня захотеть обратное.

— Я все еще не понимаю, что ты от меня хочешь.

— Тебе не обязательно понимать. Вставай, приведешь себя в порядок, потом поедим что-нибудь. Что ты любишь?

— Мне плевать.

— Встань с этого гребанного дивана, пока я не закинул тебя на плечо и не затолкал в машину.

— Какие мы грозные. Ладно.

Мы вышли из гаража. Солнечный свет ударил мне в глаза, я зажмурилась. Меня будто в темнице держали и я год не видела солнца. Прямо перед входом стояла черная иномарка, похожая на джип. Я даже не уверена, что это иномарка, но выглядела она круто, как в фильмах про крутых чуваков с пушками. Моя фантазия разыгралась, но я почти сразу «спустилась на землю», когда Бир открыл для меня дверь и ясно дал понять, что я должна залезть в машину. Ни тебе крутых чуваков, ни тебе пушек.

— Куда мы едем?

— Ко мне домой.

Я немного занервничала. К нему домой? С какой стати он везет меня к себе домой? Я не могу поехать к нему домой, я не хочу.

— Я не поеду к тебе домой.

— Я не спрашивал.

— С тобой невозможно разговаривать.

— Можешь пока поспать.

— И где ты живешь? Далеко?

— Ты знаешь это место. Минут сорок отсюда.

Я вопросительно посмотрела на парня. Он крепко сжимал руль, но при этом, я не заметила, что он был напряжен, даже наоборот, он был спокоен, как и я. Мы будто старые друзья, встретились после долгой разлуки и теперь просто болтаем.

— Если я не ошибаюсь, ты ведь не в этом захолустье живешь. Мы с тобой земляки.

Я вспоминаю, что наша первая встреча с этим человеком была не здесь, не в этом городе, а там, где я жила раньше. «Мы с тобой земляки», я уверена, что он имел ввиду то, что живет в том самом месте, откуда я свалила несколько месяцев назад. По спине пробежал холодок.

— Я не поеду туда.

— Я не спрашивал.

Он все так же спокоен, а меня чуть ли не начинает трясти. Я каждой клеточкой своего тела понимаю, что я не поеду туда, ни под каким предлогом.

— Можешь везти меня куда угодно, но только не туда.

Я не хочу возвращаться в тот город, в котором все напоминает мне о том, что я так сильно стараюсь забыть. Я не могу оказаться там сейчас… никогда… А вдруг меня кто-то увидит… Господи.

— Останови машину.

— Прекрати.

— Останови машину! — Кричу я и резко хватаюсь за руль, выворачивая его в сторону. Нас заносит, я слышу звук тормозной колодки, меня откидывает сначала вперед, а потом назад. Мы останавливаемся на обочине, я откидываюсь головой на сидение и начинаю тяжело дышать.

— Эй. Ты в… ты в порядке? — Он спрашивает это с какой-то осторожностью, будто боится что, я что-то могу сделать, но я не могу, это все глупо. Я быстро киваю головой, как бы отвечая на вопрос.

— Пожалуйста, отпусти меня. — Я чуть ли не плачу. Внутри все сдавливает от боли. Нет, я не ушиблась, это не физическая боль, но я уже будто ощущаю ее именно на этом уровне.

— Я могу как-то помочь тебе?

— Если тебе что-то нужно от меня, лучше отвези меня обратно в тот гараж. Я сделаю все, что ты хочешь, только отпусти меня.

— Ты не поедешь ко мне домой, но вернулась бы в гараж?

— Да.

— Ты не хочешь возвращаться в город. — Говорит Бир, будто, наконец, понимая, что да, черт возьми, я не хочу туда.

— Я понял. Возвращаемся обратно, у меня есть квартира, там ты можешь сделать все, что тебе необходимо.

Я молчу. Мне уже плевать.

Почти всю дорогу мы едем в тишине.

— Ты не очень-то далеко уехала.

— Что?

Наше молчание прерывается. Теперь, кажется, я раздражена еще больше.

— Ты ведь прячешься здесь от кого-то. Я имею ввиду, если ты хотела скрыться, ты бы могла, допустим, взять билет на самолет и улететь вообще в другую точку страны, но ты становилась именно здесь, тут же рукой подать..

— Я ни от кого не прячусь.

— Как знаешь.

Машина останавливается, я понимаю, что мы приехали. Мне не очень знаком этот район, а может вообще не знаком. За все время проживания в этом городе, я толком нигде не была. Это место выглядит не плохо, лучше чем, то где живу я. Мой дом похож на развалюху окруженную неубранными помойками и бомжами, здесь же все выглядит иначе. Девятиэтажный кирпичный дом нового образца, окружен металлическим кованным забором с кодовым замком на дверях. Я вижу детскую площадку во дворе и пару ребятишек с мамашкой. Она сидит на скамейке, повернута спиной к детям, от нее валит столбом дым, я понимаю, что она курит. В это время мальчик лет восьми кидает песок в лицо маленькой девчушке. Я не знаю, чья из детей это мать, может обоих, но мне уже жаль этого ребенка. Может, она не такая уж и плохая, я не имею права судить, но все это выглядит отвратительно.

Я не знаю, что я ожидала от квартиры Бира, но вероятно, совсем не то, что увидела. Все выглядело, как после недавно сделанного ремонта, квартира казалась ухоженной, но не уютной. У меня сразу создалось впечатление, что в ней никто раньше не жил. Все было слишком идеально, минимум мебели, никаких байкерских штучек, готических плакатов, ничего подобного.

— Ванная прямо и направо, чистые полотенца там есть.

— Спасибо.

Я прошла по узкому коридору, и по правой стороне сразу же нашла дверь в ванную. Комната была холодной и какой-то пустой. Напротив двери висело небольшое зеркало, на полках я нашла мужской шампунь, какой-то кусок мыла, гель для душа. Ничего из того, что бы мне могло подойти не было. Придется пользоваться тем, что есть. Покопавшись в нижнем ящике я нашла маленький, похожий на аптечный, пакет. Я обрадовалась, когда увидела две упаковки одноразовых зубных щеток и маленький тюбик пасты. Ну, хоть что-то.

Понятия не имею, сколько минут или даже часов я провела в ванной, я просто какое-то время лежала в уже остывшей воде, растворяясь в собственных мыслях. Хозяину квартиры это видимо не понравилось. Сначала, Бир легонько стукнул в дверь, а затем заговорил:

— У тебя там все в порядке.

— Да. — Откликнулась я, выползая из ванны. — Извини, что так долго.

— Все нормально. Я просто подумал… Ну знаешь… Не важно. Я заказал пиццу. Ты любишь пиццу? Если нет, можно заказать что-то другое, это просто первое что пришло мне в голову.

— Пицца пойдет.

— Хорошо.

Я быстро обтерлась полотенцем, натянула на себя вещи, которые носила уже сутки, и вышла из ванной.

— Я здесь. Проходи. — Парень выглянул из комнаты и я последовала за ним.

Я оказалась где-то, что очень похоже на зал. Светлые стены и потолки, на стене огромный телевизор, в центре комнаты небольшой круглый мягкий ковер, большое окно без штор, в углу три гитары.

— Ты играешь?

— Иногда.

— Ты ведь не живешь здесь?

— Как ты это поняла?

— Здесь так пусто.

— Я еще не купил мебель, так, по минимуму.

— Я не говорю о мебели, просто не чувствуется, что здесь кто-то живет вот и все.

Я села на ковер поджав под себя ноги.

— Итак..

Раздался дверной звонок.

— Должно быть пицца.

Бир пошел открывать дверь, а через пару минут вернулся с большой коробкой, которую положил на пол, прямо передо мной.

— Итак. — Снова говорю я, вытаскивая из коробки горячий кусок пиццы. Желудок резко скрутило от приятного запаха и вида расплавленного тянущегося сыра. — Что я здесь делаю?

— Я и сам не знаю. — Он покрутил железяку над своей бровью и присел напротив меня.

— Отлично. Лучший ответ из тех, которые я хотела услышать.

— Я пытаюсь понять, кто ты.

— О, я могу тебе рассказать. Я..

— Нет. Не в том смысле, ты не поймешь..

— Так расскажи мне, хоть что-то, чтобы я начала понимать, почему твои головорезы посреди ночи надевают мне мешок на голову и привозят в какой-то жуткий гараж, а потом я оказываюсь здесь.

— Я не буду врать тебе.

— Да уж, пожалуйста.

— Ты похожа на одного человека. Я бы сказал, очень близкого мне человека.

— Оу, это все объясняет. Конечно.

— Не ехидничай.

— Я серьезно. Ты похитил меня, только потому, что я похожа на какую-то там девку, в которую была влюблена вся ваша байкерская шайка?

— Ты уже наслышана, как я понял.

— Твои дружки меня немного просветили.

— И что эти кретины тебе наговорили?

— Ничего особенного. В основном я поняла только то, что Ренат был помешан на ней, теперь оказывается и ты. Я действительно так сильно похожа на нее? Разве можно вот так вот взять и поменять одного человека на другого, только потому что у них волосы одного цвета?

— Ты не похожа на нее. Только внешне, совсем чуть-чуть.

— Видимо, Ренат тоже это понял.

Я не стала продолжать предложение, думая о том, как этот придурок трахнул меня и сбежал. И именно из-за этого я сейчас здесь.

— Так что, вы с ним встречаетесь?

— С Ренатом?

Бир кивнул.

— Я бы так не сказала… Я не знаю. Я думала… Я просто запуталась, думая что что-то значу для него.

— Я уверен, что значишь.

— Ты не можешь этого знать.

— Он не плохой парень, я очень давно его знаю. Мы занимались разным дерьмом вместе с ним. На многое дерьмо подтолкнул его я. Я знаю, что по крайней мере, он был с тобой искренним.

— Он спал со мной, представляя свою бывшую. Это ты называешь искренним?

— Ты ничего не знаешь, не знаешь ни о нем, ни о той девушке.

— Ты прав. Давай закроем эту тему. И вернемся к тому, как ты отпускаешь меня домой.

— Впервые, я увидел тебя в торговом центре. На тебе были красные джинсы и черная толстовка. Твои волосы были распущены. Тогда я подумал, о том, как чертовски ты похожа на мою малышку, ты выглядела как ее сестра, но я знал, что это просто совпадение. Я проследил за тобой.

— Ты следил за мной? — Вскрикнула я.

— Извини, я просто не понимал зачем. Меня так привлекла твоя внешность. Я узнал, где ты живешь, узнал о тебе все, что смог, и я убедился, что вы не можете быть сестрами. После этого я больше не видел тебя, кроме того случая в гаражах. Тогда я подумал: «не может быть, что это снова ты». Я отправил тебя домой, а сам не переставал думать о тебе.

По спине пробежал холодок. Звучит жутковато, я не хочу быть объектом «навязчивых идей» какого-то психа.

— А теперь ты решил меня похитить.

— Я не собирался этого делать. Я даже не знал, что ты снова появишься в моей жизни, но ты появилась. Как я должен был реагировать? Разве ты не понимаешь? Это не может быть просто так. Ты появилась, будто из ниоткуда. Здесь, где я совсем не ожидал тебя увидеть. Когда мне сказали, что видели Рената с девушкой похожей на Алису, я чуть с ума не сошел. Я думал это очередное совпадение, но тут снова ты. Понимаешь?

— Нет, не понимаю. Это все похоже на психоз. Я не собираюсь быть твоей наложницей или кем-то еще в качестве кого ты меня сюда притащил. Я не хочу быть одной из тех бедных девочек, которые влюбляются в своих похитителей.

Парень усмехается. Но я не вижу ничего смешного. Вся эта ситуация похожа на безумие.

— Стокгольмский синдром.

— Что?

— Стокгольмский синдром. Но ты не влюбляешься, это всего лишь болезнь, и я не хочу, чтобы это коснулось нас с тобой.

— Нет никаких нас. Ты бредишь. — Я встаю с пола и иду к выходу. — Открой мне дверь, я хочу уйти.

— Ты сможешь уйти, когда я захочу.

— Господи, почему меня окружают одни психи. Открой мне дверь.

— Нет.

Бир подходит ко мне, но я отступаю назад.

— Я буду кричать.

— Я не сделаю тебе ничего плохого.

— Отпусти меня.

За последние сутки меня уже начинает тошнить от этой фразы, которую я безостановочно повторяю.

— Думаешь, у тебя есть будущее в этом городе? Я не знаю, от чего ты бежишь, но это не твое место.

— Тебя это не касается. Я просто хочу уйти. Ты не можешь держать меня здесь против воли. Я не знаю, как много значила для тебя та девушка, но я уж точно могу сказать, что я не она.

— Я знаю это.

— Мне кажется, нет. Прошу тебя, открой эту чертову дверь.

— Пойдешь к нему? Думаешь, он тебя ждет? Знаешь, сколько таких как ты он может иметь за одну ночь?

Меня гложет обида от сказанного и от осознания того, что он может быть прав. Разве я могла надеяться, что могу быть единственной?

— Мне плевать, что ты говоришь.

— Это не правда. Ты ревнуешь, в глубине души, ты ведь думала, что ты та самая. Но я знаю, Рената так хорошо, что ты представить себе не можешь. Он мне как младший брат. Он уважает меня и подчиняется мне, когда мне это нужно. Когда я говорю, что нужно избить кого-то, он это делает, когда я говорю, отрезать кому-то палец, он это делает, когда я говорю, что мне нужна та рыжая девчонка, которую он подцепил в группе поддержки, он отдает мне ее.

Господи. Его слова эхом отдаются у меня в голове. Я даже толком не понимаю, что из этого я слышала, а что придумала.

— Что значит.. — Я быстро сглатываю, образовавшийся ком в горле. — Что значит, отдает тебе. Он что в курсе, что я здесь, с тобой?

Парень смеется, каким нездоровым смехом.

— Конечно он в курсе. Он ведь привозил уже тебя ко мне, а потом сбежал. Видимо, ты все-таки дорога ему. Только вот не знаю в качестве кого. Раз он так легко отпустил тебя в этот раз, значит ты стала плохой заменой той сучке, которую он трахал на протяжении всего времени, пока она была со мной.

Боже, какая же я дура. Почему я всегда все порчу? Порчу сама для себя. Я жила спокойной скучной жизнью. Никто не мешал мне работать, ходить в группу поддержки и по вечерам жрать кукурузные хлопья перед телеком. Я не хочу думать о том, что об меня вытерли ноги. Как я могла ему поверить? Мною воспользовались, а я даже не заметила. И я не заметила, с каких пор мне стало это важно.

— Открой дверь. Я больше не хочу тебя слушать.

— Тебе больно? Я не хотел говорить всего этого, но ты меня вынудила.

— Пошел ты к черту.

Бир молча достал из кармана ключи и открыл входную дверь.

— Можешь идти.

Я быстро обулась, и не оглядываясь выбежала из квартиры. Я даже не воспользовалась лифтом, я бежала по лестнице чуть не спотыкаясь. Внутри меня было много различных эмоций: боль, обида, радость, от того, что я смогла уйти, и страх того, что Бир мог передумать и догнать меня. Когда я выбежала из подъезда, мне стало легче дышать. Я оглянулась назад и с облегчением вздохнула. Я, наверное, должна была пойти домой или бежать на работу с просьбой не увольнять за опоздание, или в полицию с заявлением о нападении, но ничего из этого я делать не собиралась. Я точно знала, куда я пойду в первую очередь.

Глава 28

Шестьдесят третий день в городе N

Прошла неделя с того момента, как мама и ее ручные «голубки» укатили на отдых. Первые два дня я была зла на них, а потом поняла, что я злюсь не мать или на «исчадие ада», я злюсь на себя. Я осталась на целую неделю с отцом, которого за все это время я видела раз пять, и это надо сказать на много чаще, чем я видела его в присутствии матери. Я старалась не замечать, что в семье разлад, но это было очевидно. Казалось, мать сходила с ума от случившегося с Альбиной, а отец просто всегда был не очень-то разговорчивым. Но раньше он никогда не прятался от нас в кабинете или еще где-либо. Я поняла, что он мучается, он очень сильно переживает, просто никому не говорит.

Я была взволнована, я всю неделю думала о том, что оставил мне Андрей перед отъездом и о том, что я должна с этим делать. В глубине души, я надеялась, что «исчадие ада» уже совсем забыл о своем подарке, или чем бы это ни было, но я знала, что не забыл, или на самом деле не хотела, чтобы забыл. За последние годы, я никогда так часто не думала о нем, как за эти бесконечно тянущиеся семь дней.

Иногда, я вспоминала его, при этом усмехаясь над своей глупостью. Так всегда бывает, когда ты делаешь что-то невероятно важное или чувствуешь что-то, то через несколько лет это становится абсолютно бессмысленным и даже, смешным. Иногда, я представляла, как однажды встречу Андрея и плюну ему в лицо, или как-нибудь отомщу, сделаю ему больно. Но это лишь была моя иллюзия, все это было моими тайными фантазиями. Да, я могла бы плюнуть в него, но что бы это решило? Это бы не причинило ему боли. Я, может быть, задела бы его эго, но мне не это было нужно. В конце концов, я поняла, что не смогу сделать ничего, чтобы пропустить «исчадие ада» через то дерьмо, через которое пропустил меня он. Как удачно у него вышло вбить мне в голову, что я никто, что я просто маленький уродец. Но уродец вырос, и я считаю, что вырос вполне ничего себе. Иногда, я представляю, что бы было, не встреть я его никогда, не переехав в этот город. Кем бы я была? Что бы я чувствовала по отношению к себе и другим людям? Могло ли быть все иначе? Лучше? А может хуже? Может именно унижения Андрея дали мне сил и стала ухаживать за собой, выбросила те ужасные очки, стала одеваться, как нормальная современная девушка, я приняла свои рыжие волосы и веснушки на лице. Может он открыл мне глаза? А, может, заставил ненавидеть весь мир вокруг себя? Делать вещи, о которых я даже никогда раньше не думала? Будто я хотела что-то доказать, показать «Смотри, какая я стала, той девочки больше нет». Самое смешное, что все всегда сводилось к нему. Я это понимала. Конечно, я всегда это понимала, но каким-то образом умудрялась закрывать этот факт от самой себя. Уехав учиться, я надеялась встретить хорошего парня там и влюбиться, но вместо этого, я отдалась бессмысленному сексу, тупым вечеринкам, алкоголю и травке. Ни хорошего парня, ни любви, я не получила.

Я знала, что они уже вернулись, но я не спешила встречать их, я даже не вышла из комнаты, хотя и думала, что выглядит это грубо, с моей стороны. Никто не заходил ко мне, я сидела в своей комнате почти целый день, до самого вечера. Я вздрагивала каждый раз, когда слышала в коридоре шаги. Я даже, не знаю, чего я боялась.

Я в очередной раз вздрогнула, когда дверь открылась. Это была Альбина, слава Богу. На ее загоревшем лице, я заметила грустную неуверенную улыбку.

— Привет.

— Привет.

— Ты даже не зашла ко мне.

— Извини, я не очень хорошо себя чувствую. — Ложь.

— Я подумала, что ты все еще обижена.

— Я ни на что не обижалась. — Я натянула улыбку и встала, чтобы обнять сестру.

— Я очень переживала, что мы обидели тебя.

— В этом нет твоей вины. Ну, рассказывай, как отдохнули?

— Замечательно. Правда, мама не разрешала мне долго находиться на улице, боялась, что солнце может вызвать очередной приступ. Бред какой. В эти моменты, я мечтала, чтобы с нами поехала ты, но не она.

Мы обе усмехнулись, а потом резко замолчали.

— Ты выглядишь грустной. — Сказала я.

— Я переживаю за тебя.

Что? Она переживает за меня? Господи, пусть только кто-то скажет, что моя сестра не ангел, спустившийся с небес, я отрежу этому человеку язык и выколю глаза.

— С чего бы? Я в порядке.

— Я обременяю тебя. Андрей сказал..

— Что сказал, этот кретин?

— Нет, подожди. Он сказал, что нашел для меня сиделку, но ты против. А я не хочу, чтобы ты проводила свою молодость дома, рядом со мной.

— Послушай. Я не хочу, чтобы ты думала обо мне, я взрослая девочка.

— Но ты все еще моя младшая сестра.

— И я всегда ей буду. Просто теперь пришло мое время, заботиться о тебе.

Глаза сестры уже были на мокром месте, когда я снова обняла ее и сказала, что люблю.

— Я знаю. Я тоже люблю тебя. — Прошептала она, и быстро отстранилась, вытирая слезы.

— Я могу помочь тебе разобрать вещи?

— Нет. Мы с Андреем уже все разобрали.

— Ладно. Останешься здесь со мной?

— На самом деле, я ужасно хочу есть. Пойдешь со мной?

— Нет, я уже поела. — Ложь. Ничего я не ела, с утра крошки во рту не было, но и есть я не хотела. Хоть и желудок говорил об обратном, мне кусок в горло не лез.

На протяжении всей недели я таскала с собой повсюду этот гребанный кулон, который не давал мне покоя. Нет, я, конечно же, не повесила его на шею, он то болтался по моим карманам, то странным образом оказывался в моей руке, когда я думала о том, чтобы действительно выбросить его, швырнуть куда подальше.

Уже почти полночь, и теперь я уверена, что «исчадие ада» совершенно забыл о том, что оставил мне перед отъездом. Признаться честно, я даже рада. Этот кулон ставил меня в неловкое положение, заставлял думать, будто я чем-то теперь обязана его хозяину. Он итак притащил мне кошку, а теперь еще и это. Это слишком, я должна избавиться от него. По правде, мне даже немного обидно, что столько мыслей забивало мою голову, а теперь я просто пойду и зашвырну эту хрень в кусты.

Выглянув из комнаты, я убедилась в том, что все в доме уже поутихли. Света нигде не было, поэтому я взяла телефон, чтобы подсветить дорогу и тихо спустилась по лестнице.

Я осторожно открыла входную дверь и замерла на месте, увидев стоящего на порожках Андрея.

Вот дерьмо. Какого хрена он тут делает?

Он стоял ко мне спиной, на нем серые домашние штаны и мятая белая футболка, руки его были в карманах. Я потихоньку шагнула назад, прикрывая дверь и взмаливаясь про себя разным Богам.

— Я тебя слышу.

Черт, меня спалили. Хреновые Боги, я это знала.

— Оу, ладно. Раз уж ты здесь..

Гребаный «исчадие ада» испортил весь мой план.

— Почему не спишь?

— Не спится. Слушай, раз уж ты здесь. — Я подошла ближе, Андрей повернулся ко мне. Его мягкие расслабленные черты лица освещала луна. В этом свете, он казался таким невинным, я даже слегка улыбнулась, но потом вспомнила, по какой причине оказалась на улице.

— Альбина сказала, ты плохо себя чувствуешь. Ты в порядке?

— Да, все отлично.

— Я думал, что увижу тебя только завтра. Ну вот, ты здесь. Может, прогуляемся?

— Не думаю, что это хорошая идея.

— Почему?

— Прекрати это делать.

— Делать что?

— Говорить… таким тоном. И... и смотреть так.

— Как так?

— Вот так, как ты смотришь. Этим щенячьим взглядом.

Я достала из кармана кулон и протянула его Андрею.

— Ты сохранила его.

— На самом деле, я шла сюда, чтобы выбросить его. Но так как ты оказался здесь, то я просто возвращаю это тебе.

Мне, конечно, могло показаться, но я, наверное, готова поклясться, что во взгляде «исчадия ада» что-то изменилось.

— Ты целую неделю ждала, чтобы выбросить его? — Он как-то недоверчиво взглянул на меня и криво улыбнулся.

— Я ждала, когда ты вернешься, чтобы вернуть… Вот, забери. — Я протянула руку, но в ответ не последовало ничего. «Исчадие ада» просто стоял и пялился то на меня, то на кулон в моей руке.

— Пожалуйста, забери его. — Снова говорю я.

— Можешь делать с этим, что и собиралась. Выброси его, ты ведь за этим сюда вышла. — Он говорил это таким тоном, будто бросал мне вызов.

— Я не могу… Послушай.

— Почему нет?

— Как бы ты мне не нравился, я не могу просто взять и выбросить этот кулон. Он красивый и стоит денег.

— То есть я не нравлюсь тебе?

— Нет, не нравишься.

— По-твоему я слепой?

И что это, блин, значит?

— Знаешь. Вы парни, не понимаете намеков. Эта вещь… она очень милая, и я уверена, что очень бы понравилась моей сестре. Забери, пожалуйста.

— Почему ты все сводишь к своей сестре? Ее слишком много в твоей голове.

— Да? А ты прав, это потому что она, блин, моя сестра, и твоя девушка, кретин.

— Ты. — Говорит Андрей и резко хватает меня за запястья притягивая к себе. Между нашими телами остается расстояние лишь в несколько сантиметров.

— Ты выводишь меня из себя. — Он говорит почти мне в лицо, я чувствую его дыхание. Это напрягает, и я даже не могу сопротивляться.

— Посмотри мне в глаза.

Я делаю, так как он говорит, будто повинуюсь ему.

— Скажи это еще раз. Скажи, что я не нравлюсь тебе, скажи, что ты не думаешь обо мне, скажи, что ты не хочешь меня, когда я прикасаюсь к тебе.

Господи, во рту все пересохло. Женя, возьми себя в руки.

— Ты не нравишься мне. — Говорю я уверенно, глядя прямо ему в глаза. Руки «исчадия ада» еще сильнее сжимают мои запястья, мышцы на его лицо напрягаются, и я понимаю, что он зол.

— Врешь.

— Я даже больше скажу. Иногда, ты мне просто противен. Я терплю тебя только из-за своей сестры. Ну, и если быть на сто процентов честной, я все же немного привыкла к тебе.

Моим рукам становится еще больнее.

— Почему, ты не можешь быть честной со мной?

— Сейчас, я честна с тобой, как никогда, Андрей. И ты… ты делаешь мне больно.

Я пытаюсь высвободить свои руки, но ничего не получается.

— Думаешь, это все просто так? Все мои попытки помочь тебе, сделать тебе приятное.

— Я ни о чем тебя не просила. Если ты ждешь что-то взамен, то извини, мне нечего тебе предложить.

— Ты ни черта не понимаешь, тупая сука! — Андрей с силой сжимает мои запястья, будто хочет сломать мне руки, а затем резко отпускает их, и отходит в сторону, проводя рукой по своему лицу.

Я отступаю назад. Я не боюсь «исчадие ада», я уже видела его таким раньше. Он вспыльчив и раздражителен, но при этом умудряется нравиться людям, «залезать им под кожу».

— Мне, кажется, я схожу с ума. — Говорит он, запрокидывая голову вверх. Он будто говорит сам с собой или обращается к кому-то еще, он больше не смотрит на меня, будто меня здесь нет. Вот и отлично. Я быстро шагаю к двери, но Андрей перехватывает меня, хватая за плечи, он прижимает меня к дому. Я ударяюсь спиной и затылком о твердую кирпичную стену. Больно, но терпимо.

— Если у тебя какие-то проблемы, я не виновата, вымещай свою злость на ком-нибудь другом.

— Ты, ты моя проблема. — Он ударяет кулаком о стену прямо у моей головы. Я зажмуриваюсь от неожиданности.

Я стою как вкопанная, медленно открывая глаза. Я боюсь посмотреть на «исчадие ада», боюсь увидеть его лицо, его сумасшедшие глаза.

— Зачем ты только свалилась на мою голову.. — Тихо произносит Андрей, прижимаясь своим лбом к моему. Внутри меня все дрожит, я делаю глубокий вдох через нос и тяжело выдыхаю. — Прости меня. Ладно? — Шепчет он.

Все еще прижатая к стене, я отворачиваю голову в сторону.

— Посмотри на меня, рыжик. — «Исчадие ада» берет меня за подбородок и разворачивает мое лицо к себе. Не могу на него смотреть. Я закрываю глаза и вспоминаю, что все еще сжимаю его кулон в своей руке. Не понятно, по какой причине он все еще там.

— Открой глаза. Посмотри на меня, черт бы тебя побрал!

Я делаю то, что он говорит, открываю глаза и смотрю на его наглую рожу. Всем своим видом, выражая презрение, я разжимаю руку и слышу звук упавшего на плитку кулона. Андрей тоже слышит его. Его глаза устремляются вниз. Мы оба молчим. Я отталкиваю от себя этого идиота и забегаю в дом.

Глава 29

Шестьдесят третий день в городе N

Войдя в свою комнату, я опираюсь на дверь в попытке отдышаться. Что, мать вашу, это сейчас было? Слегка выглянув, я понимаю, что «исчадие ада» за мной не пошел. Отлично. Я скидываю покрывало с кровати и заползаю под одеяло. Через какое-то время, я чувствую, как маленькие лапки топают по моему телу. Это Китти, я запускаю ее под одеяло и прижимаю к себе.

— Жаль, что ты мне так нравишься. — Говорю я, подергивая Китти за ушко.

— Но это хорошо для тебя, это значит, что я тебя не выброшу. Ты даже не представляешь, какой мерзкий тип принес тебя мне. Тебе повезло, что ты не такая как он, и это не справедливо, что глядя на тебя, я вспоминаю его. Это не правильно. Ведь не правильно, да?

Китти облизывает мой палец и нежно мурлычет, а я почему-то начинаю плакать, слезы катятся сами по себе, и я не могу остановить это. Я просто смотрю на эту дурацкую кошку и реву. Она подбирается к моему лицу и бьет меня лапой в глаз.

— Уйди. — Я всхлипываю, и убираю от себя кусок наглой шерсти. Она снова лезет ко мне.

— Мерзавка. Уйди от меня. — Слезы снова обжигают глаза. — Если не отстанешь, я верну тебя тому кретину, про которого я тебе рассказывала.

Китти уставилась на меня, а потом снова пнула меня в глаз.

— Господи, я разговариваю с кошкой, конечно же, ты не понимаешь меня, тупица. Давай, чеши отсюда, сегодня это только моя кровать.

Кто-то вошел в комнату в тот самый момент, когда я, шмыгая носом спихивала с себя своего наглого питомца. Я знала, кто это. Быстро обтерев рукой мокрое лицо, я замерла, создавая полнейшую тишину. Приближающиеся к кровати шаги, вызывали дрожь в моем теле. Матрас слегка прогнулся, я глубоко вздохнула, вдавливая одеяло в лицо.

— Знаю, что ты не спишь. Просто пришел извиниться. Порой, я делаю вещи, не подумав. Нет, я не оправдываюсь, просто я такой человек. Понимаешь? В общем, я буду рад, если ты хотя бы теперь заговоришь со мной. И… я оставлю кулон, здесь, на твоей тумбочке. Это просто мой подарок, мне ничего не нужно взамен, просто возьми его..

Почему, я не могу прекратить это. Его голос вызывает желание вцепиться себе в волосы или бесконечно бить себя по лицу. Я закусываю зубами одеяло, чтобы не издать ни звука, пока слезы струятся по моим щекам. В комнате темно, я уверена, что «исчадие ада» не видит моего мокрого лица, но я никак не могу подавить в себе дурацкие всхлипы. Китти бегает где-то в моих ногах, пытаясь укусить за палец, я слегка пинаю ее ногой и слышу, как она падает на пол, издавая раздражающий писк. Мне становится жалко ее, я не хотела ее обижать. От этого я всхлипываю еще громче. Господи, причем здесь кошка? Я срываю свою злость и ненависть на маленьком беззащитном животном, когда должна выпустить все это на человека, сидящего на моей кровати. Я ничтожество. Я обижаю слабых, говорю людям гадости, все это от бессилия, от того, что я так ничего не смогла сделать человеку, которого должна ненавидеть. Я бы могла хорошо относиться к нему, я бы даже могла любить его до конца своей жизни, той детской наивной любовью, если бы он просто отверг мои чувства, не сравнивая меня с куском грязи под его ногами. Это можно пережить. Да, и ничего из того, что я получила от него не смертельно, но все это дерьмо настолько глубоко засело во мне, что я никакими усилиями не могу вытолкать это обратно. Я была ребенком, со своими мечтами и фантазиями, позже втоптанными в грязь. Я никого никогда не хотела оскорблять или тем более унижать. А теперь я пинаю ногой свою кошку, за то, что у меня что-то там не сложилось в жизни.

— Извини, что расстроил тебя.

О, да, ты расстроил меня еще несколько лет назад, скотина, и теперь я вынуждена жить с этим. Интересно, что бы сказал, мой школьный психолог. Наверняка, какой-нибудь бред о прощении и терпимости по отношению к другим.

Я молчу, в ожидании того, что «исчадие ада» наконец, поймет, что я его игнорирую и уйдет, но он не уходил.

— Ну, ладно… Я пойду. Спокойной ночи, рыжик.

Я надеюсь, этот дьявол не умеет читать мои мысли? Если нет, то это отлично, потому что то, что я собираюсь сказать, даже я сама не смогла бы предугадать минуть пять назад.

— Можешь остаться? — Тихим голосом, спрашиваю я.

— Что? — В его голосе, я слышу удивление. Еще бы, я сама в шоке.

Я быстро вытираю глаза тыльной частью ладони и поворачиваюсь лицом к Андрею.

— Я спрашиваю, не мог бы ты остаться?

Нет, я не сошла с ума, а может и сошла. Какая мне разница, когда я, наконец, думаю, получила шанс отомстить. Я много раз думала об этом, фантазировала, как это будет, но понимала, что такой возможности у меня никогда не появится. Потому что живем мы не в сказке, и красавцы не влюбляются в чудовищ. Я может, не превратилась в прекрасного лебедя, но я знаю, что мужчины обращают на меня внимание, они хотят меня. И чем же «исчадие ада» отличается от тех, кто побывал у меня в трусах или хотел побывать там?

Он, ведь, даже не обратит внимания, если я оскорблю его, таким как он никогда не понять, таких, как я, прекрасным принцам никогда не понять, что испытывает гадкий утенок. Что если, я, действительно, смогу охомутать этого дерьмо-принца? Он может остаться ни с чем, если я смогу это сделать. Альбина пошлет его ко всем чертям, мать выгонит его с позором из нашего дома, я смогу выкрутиться, а «исчадие ада» получит по заслугам. Моя сестра наконец увидит истинное лицо своего обожаемого бойфренда. Интересно, если я подпущу его к себе, как скоро он полезет ко мне в штаны, похотливая свинья?

— То есть, ты не злишься на меня?

Я качаю головой.

— Останешься ненадолго?

Ох, я об этом пожалею.

— Конечно.

Я не видела выражения лица Андрея, но судя по его голосу, он был удивлен и даже, я бы сказала смущен. Он ложится рядом со мной, я слышу его дыхание. Мои глаза уже привыкли к темноте и я почти отчетливо вижу «исчадие ада». Он смотрит в потолок, его тело, кажется напряженным. Интересно, о чем он думает? Я подкладываю руки себе под голову, устраиваясь поудобней. Грудь Андрея то вздымается вверх, то опускается. Как забавно наблюдать за тем, как кто-то дышит.

— Впервые я понял это тогда в машине.

— Хмм.. — Я не совсем поняла, о чем он говорит. Точнее вообще ничего не поняла.

— То есть, я почувствовал это гораздо раньше, я не понимал, думал, что брежу. А тогда, я увидел тебя мокрую, замерзшую с синими губами и я понял… Понял, что хочу о тебе заботиться.

Боже. Что? Нет.

— Я не знал, что мне делать. Иногда мне казалось, что ты чувствуешь тоже самое, но чем чаще я смотрел на тебя, говорил с тобой, я понимал, что это не так. Никогда прежде, не чувствовал себя так глупо. — Он усмехается.

— Скажешь, что-нибудь? — Андрей поворачивает голову в мою сторону.

— Это безумие.

— Согласен. Но, я на самом деле, не знаю, что делать с этим безумием. Я не хочу думать о тебе, но все равно думаю.

— Прекрати. Ты не понимаешь, что говоришь.

— О, да, я понимаю, а ты вот видимо, нет. Я знаю, ты не веришь мне. Думаешь, мне нравится это все?

Его пристальный взгляд слишком давит, даже в темноте. Я переворачиваюсь на спину. Глубоко вздыхая, думаю о том, как на самом деле, удачно складывается для меня ситуация. Будто вселенная решила в один миг повернуться ко мне лицом. Проблема в том, что я не доверяю «исчадию ада» и я не могу заставить себя верить ему. Если это все вранье, то для чего? А, если правда? Вдруг и такое возможно? Моя сестра, на самом деле, не имеет понятия с каким скотом связалась. Возможно, я не первая с кем он вот так вот лежит и втирает подобную чушь. Может это его хобби? Или болезнь?

Неожиданно, я чувствую легкое теплое прикосновение к своей руке. Мягкие пальцы нежно касаются моей ладони, я напрягаюсь. «Исчадие ада» вырисовывает какие-то линии на моей коже и я вся покрываюсь мурашками. Его касания сначала легкие, как дуновение ветерка, а потом более ощутимые. Он переплетает наши пальцы. Мне кажется, что я сплю. Да, это сон. Я наверняка с вечера обкурилась, а теперь не различаю сон и реальность. Я слышу свое дыхание, мне будто перекрыли краник с кислородом, как минимум на половину.

— Я думаю, ты чувствуешь то же, что и я. Иначе меня здесь не было.

Я молчу, потому что мне нечего на это ответить. Я не хочу говорить, что он слишком заблуждается, но я и не хочу соглашаться с ним. Я не говорю ничего, я не хочу врать, по крайней мере, врать словесно, но и правды сказать не могу, не сейчас, еще не время. Пусть думает так, как ему нравится, а я буду стараться поддержать это.

* * *

Я проснулась от стука собственного сердца и чувства волнения. Вероятно, мне что-то приснилось, но я не помню что именно. Сердце, будто выскакивало из груди. Я почувствовала тяжесть в ногах, и сразу поняла, что это Китти, но то, что я почувствовала в первую очередь, вызвало во мне шквал различных эмоций. О Боже. Мы уснули вместе, я даже не заметила, как мы уснули. Рука «исчадия ада» удачно разместилась у меня на талии, а я даже не заметила этого. Его дыхание обдавало теплом мой затылок, и мне кажется, я была даже не против всего этого, но черт, нам конец, если кто-то увидит это ужасное зрелище. Взглянув в окно, я заметила, что на улице уже достаточно светло, скорее всего, это раннее утро. Я достала из-под подушки мобильник, чтобы взглянуть на часы. Семь утра, вот дерьмо. Мать должно быть уже встала, а вдруг Альбина тоже. Нет, это не может так быстро закончиться. Да, это конечно идеальный вариант для компромата, но слишком рано, и слишком боязно для меня. Честно сказать, я не хочу, чтобы нас застукали вот так, когда мы даже ничего не делали, мы просто спали, просто слишком близко к друг другу, но мы ведь просто спали. Я слегка обернулась и попыталась аккуратно убрать с себя руку Андрея. Его лицо было заспанным и выглядело таким невинным, что мне даже стало жаль будить этого мудака.

— Эй. — Полностью переворачиваясь, я слегка двинула его в бок. — Я думаю, тебе пора валить отсюда.

Ноль эмоций. Ничегошеньки. Я сталкиваю с себя руку «исчадия ада», но он будто не хочет ее убирать.

— Я оболью тебя холодной водой, если ты не встанешь. — Я шепчу, боясь привлечь чье-то внимание к своей комнате. На лице Андрея проскальзывает легкая сонная улыбка. Он не спит.

— Ах ты.. — Я толкаю его в плечо, а он тем временем сильнее обхватывает меня руками. Мне так тепло от его прикосновений, по телу бродят приятные ощущения, чувство умиротворения разливается по моим внутренностям, это похоже на то, когда я прижимаю к себе Китти, только в тысячу раз сильнее.

— Пожалуйста, давай просто вот так полежим. — Бормочет он, не открывая глаз.

— Ты бредишь. Тебе нужно вставать, сейчас же. Время семь часов, если кто-то обнаружит тебя здесь, да еще в таком виде, ты представляешь, что будет?

— Мне плевать.

— Не говори ерунды. — Я снова толкаю его. — Не вынуждай меня.

Он улыбается и приоткрывает сонные глаза. Его взгляд блуждает по моему лицу, будто в поисках чего-то важного.

— Я серьезно, мне плевать.

— Ты не можешь так говорить.

Нет, он не может так говорить. Ему не должно быть плевать, он встречается с моей сестрой много лет, ему не должно быть плевать. Все это не по плану, мне хочется его убить и в то же время, мне хочется прикоснуться к нему, к его сонному лицу, очертить каждый контур, каждую линию этой наглой рожи, своими пальцами. Господи, какая я мерзкая, я не должна думать об этом.

— Давай, убирайся. — На этот раз я уже более серьезна.

— Хорошо. — Говорит он, приподнимаясь. — При одном условии.

— Не будет никаких условий.

— Тогда я никуда не уйду.

— Уйдешь.

— Ты боишься, и я тебя понимаю, ты боишься расстроить сестру, мать, может даже отца, который, наверное, и не заметит, что, что — либо изменилось.

— Не говори плохо о моем отце.

— Ничего подобного я не подразумевал, мне нравится твой старик.

Какое-то время мы просто смотрим друг на друга, я отворачиваюсь первой. Не знаю, почему, но смотреть на него так долго и так близко, настоящая пытка.

— Я уйду, потому что ты меня попросила.

Ох, ну слава Богу.

Он встает, подтягивая спустившиеся слишком низко штаны, и берет что-то с моей тумбочки. Только потом, я понимаю, что это. Тот самый кулон, который я отказалась принимать и оставила валяться на порожках у дома.

— Ты наденешь его.

Я задумалась. Что если я возьму его? Это будет что-то значить? А если не возьму? Мне нужно получить эту связь между нами, а значит, я должна принять эту хрень, должна заметить, весьма симпатичную хрень.

— Хорошо.

— Серьезно?

— Да, абсолютно.

— Ладно. Позволишь?

«Исчадие ада» подошел ближе, я встала с кровати и, убрав волосы на бок, стала к нему спиной.

— Не поверишь, делаю это впервые. — Он ухмыляется.

От легких прикосновений к коже на шее, бегут мурашки по всему телу. Кулон на не очень длинной цепочке спускается по моей грудной клетке и останавливается, чуть скрываясь под моей майкой. Теплые мягкие пальцы все еще, легко касаются моей шеи, я наверное почти дрожу, но кажется хорошо скрываю это, потому что дрожь у меня внутренняя.

— У тебя гусиная кожа. — Говорит «исчадие ада» мне на ухо, при этом медленно проводя линию пальцем по моей руке, от плеча до запястья, я вздрагиваю.

— Спасибо. — Говорю я, сама не зная за что. Должно быть, за кулон… Это нормально, поблагодарить человека за подарок.

— Ну все. Теперь я могу идти.

— Подожди. — Я подхожу к двери, открывая ее, слегка выглядываю. — Нужно убедиться, что никого нет.

— Ты все усложняешь, рыжик. Я могу просто выйти.

— Нет. Заткнись.

Посмотрев по сторонам, я подошла к лестнице, — никого.

— Давай, иди, быстрее.

Медленным шагом, будто дефилируя по подиуму, этот придурок прошел вдоль коридора. Проходя мимо меня, он остановился и наклонился к моему уху.

— До встречи, рыжик.

Его тон показался мне игривым и слишком самонадеянным. Он явно доволен сложившейся ситуацией, и я тоже. Я не думала, что однажды, это будет вот так просто, обратить хоть какое-то внимание на себя. Внимание, которое не подразумевает оскорблений, угроз и унижений.

Глава 30

Полгода спустя

Не знаю, кому и что я пытаюсь доказать находясь здесь. Я думаю, мне просто нужно увидеть его, взглянуть в его глаза, чтобы окончательно понять, как сильно я ошиблась. Я запуталась, у меня ничего нет, я даже работу потеряла. Я ненавидела эту работу, и может быть к лучшему, что все так обернулось. Нет, меня не увольняли, точнее я этого не знаю, я просто перестала там появляться с того дня, как меня похитили люди Бира.

Моя жизнь делилась на «до» и «после», теперь она состоит только из «сейчас». Я вернулась в группу поддержки, снова слушаю их жалостливые истории, от которых хочется вырвать на голову рассказчика. Я все так же прихожу, сажусь на свое место и молчу, ожидая пока кто-то снова откроет рот и начнет выкладывать свои трудности жизни. На меня почти никто не обращает внимание. Может, это потому что я больше не существую?

Я прихожу сюда каждый день на протяжении недели, здесь ничего не меняется с последнего моего визита. Я запоминаю каждую мелочь, когда ухожу, чтобы в очередной раз прийти и убедиться, что все осталось на своих местах. Иногда, я даже остаюсь здесь на ночь. Бывает, я задумываюсь о том, что бы было, останься я тогда у Бира. Глупость конечно, но я об этом думала.

Скрежет двери, немного напугал меня. По словам Рената, никто не знал об этом месте, разве что местные бомжи, но вряд ли у них есть ключ. Я напряглась, услышав шаги, кто-то спускался по лестнице. Я уже не надеялась, что Ренат придет сюда, я просто по привычке приходила и проводила здесь время.

Я ждала его и он пришел. Вид у него уставший, волосы взлохмачены в разные стороны, будто он совершенно забыл о расческе, куртка как всегда нараспашку, в руке бутылка пива. Он смотрит на меня так, словно я пустое место, смотрит так, будто ни чуть не удивлен, что я здесь.

— Что ты здесь делаешь?

Что я могу ему ответить? Я и сама не знаю ответа на этот вопрос. Я потерялась, мне некуда идти?

— Я спрашиваю..

— Я слышала.

Что между нами произошло? Ничего. Просто я изначально была его куклой, а теперь он просто показал свое истинное лицо. Хотя я, ведь, всегда знала, кто он, и было ошибкой, купиться на его дешевые фразочки и фальшивую улыбку.

— Я просто… Просто хочу знать, почему? — Я встаю с дивана и становлюсь напротив Рената, я не подхожу слишком близко, но даже так чувствую ужасный запах алкоголя, исходящий от него.

— «Почему» что?

— Почему я? Потому что я похожа на нее? Почему ты выбрал меня, для своей идиотской игры?

— Потому что я всегда так делаю. Ты просто не знала меня. Ты ведь была права, говоря о том, кто я есть, когда мы только познакомились.

— Какой же ты ублюдок.

— Да, я знаю, мне говорили.

Он делает глоток из бутылки, не отводя от меня взгляд. Я стаю, как идиотка, не зная, что мне делать.

— Я верила тебе, знаешь?

Он пожимает плечами, и смотрит, как ни в чем не бывало. Я не чувствую себя униженной или оскорбленной, я чувствую себя никем, мне даже плевать, что слезы обжигают мои глаза, а кто-то видит их, кто-то кому я доверилась, кто-то, кто дал мне надежду на что-то хорошее, и в один момент этот кто-то предал.

— О, Господи, избавься от этого. Ненавижу, когда телки распускают сопли.

Он тычет в меня бутылкой, я чувствую прилив гнева, набирающего обороты. Я резко выбиваю эту бутылку из руки Рената, а затем сразу бью его по лицу. Сначала слышу звук упавшей на пол бутылки, а затем смачный звук пощечины. Мне этого мало, я бью еще раз, и еще раз, уже по другой щеке. Я словно в полном отчаянии, я не могу сдержать свою злость. Он мной воспользовался, Боже, как я могла верить ему. На четвертый раз, я поднимаю руку, чтобы снова ударить, но Ренат перехватывает ее. Резко дергая меня за запястье, он притягивает меня ближе к себе. Я готова разреветься глядя ему в глаза, я готова бесконечно кричать, спрашивая, почему он так со мной. Я просто стою, смаргивая пелену, застилающую глаза, я ничего не говорю, ничего не делаю, только смотрю. Мне хочется плюнуть ему в лицо, но я не стану этого делать. Я понимаю, как жалко я выгляжу, и это нужно прекращать, я узнала и увидела все, что хотела, больше здесь меня ничего не держит. Я чувствую, как крепкая хватка на моем запястье ослабляется, я выдергиваю свою руку из руки Рената, стиснув зубы, сквозь слезы, я в последний раз смотрю ему в глаза и ухожу из этого мерзкого места.

Чувствую себя отвратительно. Я думала, что этот безумный парень из группы поддержки мой спасательный круг, а он оказался «Титаником».

Кроме своей съемной квартиры, возвращаться мне некуда, поэтому я просто сразу пошла туда. Я плелась, думая о том, как сложилась моя жизнь за последний год и поняла, что это самый ужасный год в моей жизни. Все будто пошло наперекосяк с того момента, когда Альбина попала в аварию, будто все наши жизни в миг перевернулись. У меня и раньше были проблемы, но я никогда прежде не чувствовала себя настолько опустошенной, настолько отчаянной, что хочется упасть на землю и кричать, кричать, изо всех сил. А ведь, я сама все испортила, я сама, только я одна виновата во всем дерьме, что со мной происходит. Все пошло по цепочке: мое возвращение домой, моя дурацкая причуда поиграть в месть с «исчадием ада», все это тянет столько дерьма вслед за собой. Какой дурой я была, а теперь я здесь, оставшаяся ни с чем. С самого начала, я винила во всем родителей, «исчадие ада», но на самом деле, я ведь купаюсь в собственной грязи. Я не могу ничего изменить, я не могу вернуть время назад и исправить то, чему стала виной.

Поднимаясь по лестнице, я встретилась с соседкой, она недоверчиво посмотрела на меня, а потом поздоровалась, натянуто улыбнувшись при этом Эта лицемерка терпеть меня не может, но умудряется всегда улыбаться при встрече. Подойдя к квартире, я достала из кармана ключи, и прежде чем всунуть их в замок, я сняла с ручки то, что больше никогда не надеялась увидеть, то что, однажды принадлежало мне, — мой кулон, который я потеряла неделю назад. Сердце бешено забилось. Откуда он здесь? Бир? Он нашел его? Я конечно рада, что эта вещица, снова вернулась ко мне, но видеть Бира или ощущать его присутствие мне не хотелось. Я огляделась по сторонам, Бира нигде не было, но был кое-кто другой, чье появление окончательно выбило меня из колеи. Сердце екнуло, а потом будто упало вниз, к самым ногам

Глава 31

Шестьдесят четвертый день в городе N

После ухода «исчадия ада», я конечно же больше не уснула, да и не было смысла. Приняв душ, я собиралась заглянуть к Альбине. Обычно я вхожу к ней без стука, но в этот раз меня что-то остановило и, я не спешила входить. Услышав крик, я остановилась, не хотела подслушивать, но это получилось само собой. В этом ведь нет ничего плохого, если я пол минуты, просто послушаю… чужой разговор? Я, наверное, ужасная сестра.

— Ты совершенно заврался. — Это голос Альбины.

— Я никогда тебе не врал.

— Тогда, скажи мне, где ты был.

— Я уже говорил.

— Это бред. Я не верю, я не верю тебе.

— Какой мне смысл врать? Я был с парнями с работы, мы немного выпили, ну и я потерял счет времени.

— Ты не выглядишь так, будто гулял всю ночь.

Да, конечно он не выглядит. Мне так хочется ворваться в комнату и закричать: «Я же говорила, я же говорила. Этот кретин всю ночь посапывал мне в затылок, прямо у тебя под носом».

— Что ты хочешь, чтобы я сказал? Я говорю тебе правду.

Ну, конечно, да, да.

— Скажи, ты любишь меня?

На какое-то время за дверью воцарилось молчание, а потом я снова услышала голос своей сестры.

— Я хочу знать, ты все еще любишь меня? Скажи, что любишь меня.

— Конечно, я люблю тебя. — Говорит «исчадие ада» и у меня во рту все пересыхает, мне хочется врезать им обоим, особенно этому гадкому лжецу, который должно быть врет, каждую секунду своей жизни.

Я возвращаюсь к себе в комнату, не желая больше слушать эти смазливые признания в любви, слишком много я их уже слышала. Эти двое никогда не стеснялись выражать свои чувства, их «сюси-пуси» уже давно должны были довести меня до рвоты.

Я вернулась обратно через пол часа, стукнув два раза в дверь, я вошла. Альбина сидела в своей коляске напротив окна.

— Доброе утро.

— Привет.

— Тебе нужно, что-нибудь?

— Нет.

— Может хочешь прогуляться?

— Нет.

— Что-то случилось? — Спрашиваю я, будто не знаю. Господи, ненавижу себя за это.

— Я хочу попросить тебя кое о чем.

— О чем?

Сестра поворачивается в мою сторону, я вижу ее заплаканные глаза и, у меня внутри что-то защемляет.

— Я хочу, чтобы ты проследила за Андреем.

Обалдеть. Ничего лучше, она не придумала?

— Что?

— Пожалуйста. — Я вижу, что ее глаза снова блестят, и вот-вот она заплачет.

— Я не могу… Я, я… Как ты себе это представляешь? Да и зачем тебе это?

— Просто для моего спокойствия, прошу тебя. Если он куда-то пойдет вечером или даже днем, я хочу, чтобы ты пошла за ним и посмотрела, куда он идет и с кем встречается.

— Я уже говорила, что он сделает тебе больно?

— Говорила, говорила. Просто послушай, это не важно, я просто прошу, помоги мне.

— Хорошо.

Хорошо? ХОРОШО? Я спятила. Я ведь не собираюсь ни за кем следить. Я знаю, что «исчадие ада» всю ночь провел в моей комнате, зачем я должна следить за ним? А если я не буду, что я скажу своей сестре? Куда он ходит? Снова буду врать?

— Спасибо огромное, не знаю, что бы я без тебя делала.

— Ты его любишь? — Спрашиваю я. Улыбка сестры угасает, вместо нее я, снова вижу унылое выражении лица. Альбина кивает, я тяжело вздыхаю, понимая, что она может чувствовать.

— Где он сейчас?

— Не знаю, должно быть в саду, он сказал, что ему нужно подумать.

Сестра вытирает скатившуюся по щеке слезу и мне хочется дать себе пощечину за то, что я не могу всего ей рассказать.

— Позови меня, если будет что-то нужно. Хорошо? Мы можем погулять, если хочешь. Поедем в парк?

— Ты не обижайся, но не могла бы ты, сейчас, оставить меня одну? Я не в лучшем настроении.

— Конечно. Если, что я с телефоном, можешь позвонить мне и, я сразу приду.

— Спасибо, я поняла.

Я выбегаю в сад, этот сидит там, на траве, облокотившись на яблоню. Увидев меня, он встает, я подбегаю и толкаю его в грудь.

— Отвали от моей сестры.

— Что?

— Ты оглох? Отвали от Альбины, уйди, исчезни, скройся, сделай что угодно. Теперь, понятно?

— Ты что ревнуешь? — «Исчадие ада» улыбается своей нахальной улыбкой, я снова бью его в грудь.

— Ты явно бредишь. Я предупреждаю тебя, оставь ее, по-хорошему.

— Ты ревнуешь.

Я игнорирую его самодовольство.

— Я слышала часть вашего разговора, а потом я застала свою сестру плачущей. И знаешь что? Знаешь что, она попросила меня сделать?

Он лениво пожимает плечами.

— Проследить за тобой.

— Серьезно? — Андрей смеется, но мне не кажется это смешным.

— Она любит тебя, а ты… а ты..

— А что, я? Что ты предлагаешь мне сделать? Хочешь, чтобы я сказал ей правду? Я могу сделать это прямо сейчас, но я не хочу, чтобы это отразилось на тебе, потому что, именно этого ты и боишься.

— О какой правде, ты говоришь, придурок?

— Об этой.

«Исчадие ада» резко хватает мое лицо обеими руками и прижимается своими губами к моим. Я ошарашена и напряжена. Кто мог подумать, что он поцелует меня? Сначала я сопротивляюсь, но видимо не достаточно сильно для того, чтобы вырваться. Руки Андрея ныряют под мою майку и нежно гладят меня по спине, я вся покрываюсь пупырышками и расслабляюсь, я позволяю целовать себя. Его язык проникает в мой рот, наши губы сливаются во что-то единое, я чувствую, как мои ноги подкашиваются, поэтому мои руки уже обвивают его шею. Я не понимаю, что мы делаем. С закрытыми глазами все кажется таким незначимым, невидимым, несуществующим. Я теряю контроль, полностью утопая в этом поцелуе. Я стараюсь включить, еще вроде как, недавно работающий мозг, и понимаю, что мы целуемся, мы, мать вашу ЦЕЛУЕМСЯ, у меня в саду.

Я отстраняюсь первой, мое дыхание нарушено, я смотрю на Андрея, как обезумевшая. Он, кажется, удивлен не меньше моего.

— Тебе понравилось. — Говорит он с легкой улыбкой на лице.

Я молчу, я все еще в шоке, мне даже кажется, что у меня может начаться приступ паники.

— Эй. — «Исчадие ада» кладет ладонь мне на щеку, а потом заводит прядь волос мне за ухо. — Все нормально. Почему ты дрожишь?

Я действительно дрожала, мне было страшно и стыдно от того, что я делала. Я предала свою сестру, я предала саму себя, целуя Андрея. Самое страшное, что мне это понравилось. Я ужасный человек, мы оба. Чем теперь, я лучше его?

Ничего не говоря, я разворачиваюсь и иду в дом, я слышу, как «исчадие ада» идет за мной. Я быстро забегаю в общую ванную на первом этаже, Андрей успевает удержать дверь и заходит вслед за мной, прижимая меня к холодному кафелю на стене.

— Что не так, а?

— Этого не должно было произойти, ты ведь знаешь?

— Нет, не знаю. Я всегда делаю то, что мне хочется. А твоя проблема в том, что ты боишься своих желаний. Я слышу сейчас твое дыхание, я даже слышу биение твоего сердца, я вижу твои глаза, и тебе не нужно всего этого бояться, потому что, я чувствую то же самое.

Он целует меня в лоб, потом в нос, затем его губы перебираются к моей шее, я вздыхаю, опрокидывая голову назад. Мне кажется, я бы могла умереть от этих поцелуев.

— Не надо, пожалуйста. — Говорю я на выдохе, отталкивая «исчадие ада».

Моя сестра сидит сейчас наверху, в инвалидном кресле, оплакивая парня, который зажимает меня в ванной. Эта игра не стоит свеч. Я не могу так поступить.

— Это из-за нее?

Он напрягся и, я будто ощутила это на себе.

— Я не могу дать тебе то, чего ты хочешь.

— А я могу прямо сейчас пойти и закончить весь этот цирк.

— Пусть все останется на своих местах, пожалуйста.

— Не останется. Мы оба хотим этого, и ты это знаешь.

— Ты врешь себе, врешь мне, врешь всем.

— На данный момент, врешь только ты.

— Пожалуйста, отпусти меня.

— Хорошо. — Он убирает от меня руки и отводит в сторону взгляд, будто задумываясь о чем-то, а потом снова смотрит на меня. — Ты свободна.

Я таращусь на него, не понимая, чего еще ожидать. Он слишком непредсказуем, и в каждом его действии, я всегда ищу какой-то подвох.

— Ты можешь идти, давай иди, уходи.

Пару секунд я наблюдаю за бегающими глазами «исчадия ада», пытаясь прочитать в них что-то, а затем я просто ухожу.

Глава 32

Семидесятый день в городе N

Мы с Андреем избегали друг друга, мы оба об этом знали, и при каждой встрече дома, я чувствовала себя немного неловко. Альбина чуть ли не каждый день спрашивала меня о моих успехах в слежке. Моя проблема была в том, что я ни за кем не следила, и поэтому мне приходилось врать.

После обеда, я пошла к сестре, мы договорились, что она научит меня играть в шахматы. Открыв дверь, я увидела «исчадие ада».

— Оу, извини. — Я неловко улыбнулась. — Альбина..?

— Она в ванной, у нее пошла кровь носом, теть Лора купает ее.

— Кровь? С ней все в порядке?

— Да, такое бывает, из-за давления.

Надо же, я даже не знала, что у моей сестры и с этим проблемы. Я, похоже, ни о чем не знаю в этом доме.

— Ты, куда-то собираешься?

Когда я вошла, я сразу обратила внимание на то, что Андрей складывает вещи в сумку.

— Возвращаюсь домой.

Домой? Серьезно? Он живет здесь два месяца и теперь вдруг до него дошло, что пора домой.

— С чего вдруг? — Меня пробирает интерес, я прикрываю дверь, и сложив руки на груди, жду ответа.

— Какая тебе разница? — Он с силой кидает какую-то из своих вещей в сумку и, поднимает на меня взгляд.

— Да, просто спросила.

— Просто?

— Просто.

— Ты издеваешься?

— То есть?

— То есть, зачем ты сюда пришла, кретинка?

— Я пришла к сестре.

— Ты знала, что я здесь.

С каждой фразой, Андрей все ближе и ближе приближался ко мне, меня это пугало.

— Я не знала, а если бы знала, то не пришла бы.

— Я вижу тебя насквозь.

— Правда? — Я ухмыляюсь, явно провоцируя «исчадие ада», что не есть хорошо.

— Твои глаза, как у Лани, говорят сами за себя.

Я поворачиваюсь лицом к двери, чтобы выйти, но сильная рука резко перехватывает меня, я оказываюсь полностью закованной в объятия Андрея. Моя спина прижата к его груди, я слышу стук его сердца и стук своего, я чувствую мягкое дыхание у своего уха.

— Попроси меня остаться. — Шепчет он.

— Я никогда этого не сделаю.

— У тебя была почти целая неделя, чтобы подумать, чтобы понять.

— Понять что? — Я оборачиваюсь и теперь, мы стоим почти вплотную, почти лицом к лицу. Если бы он не был таким высоким, мне кажется, мы бы даже могли соприкоснуться носами на таком близком расстоянии.

— Что ты не можешь без меня.

— Это смешно.

— То есть ты отрицаешь это?

— Мне нужно идти.

— Ты не выйдешь отсюда, пока я не захочу.

— Ты ненормальный.

— Возможно. Не уходи от темы.

Я услышала звуки в коридоре и поняла, что это может быть мама с Альбиной.

— Давай поговорим позже, пожалуйста. Мне нужно идти, нас сейчас засекут.

— Какая ты трусливая. — Андрей отходит в сторону. — Иди, но мы поговорим позже.

Я открываю дверь и вижу перед собой маму и Альбину. Мать смотрит на меня прищурив глаза, будто сканирует меня, как рентген, я напугана и она словно чувствует это.

— Я приходила поиграть в шахматы.

— Оу, я и забыла. Проходи, я уже все.

— Нет, ты только из душа и все такое… я зайду позже.

— Как хочешь. — Сестра пожала плечами, а мать снова продолбила меня своим рентгеновским взглядом.

— Андрюш, захвати мое кашемировое пальто. — Сказала Альбина, и эта фраза притормозила меня в дверях. Они что оба съезжают? Фигушки, я отдам ему свою сестру.

— Почему, мне никто не сказал? Конечно же, никто даже не спросил моего мнения.

— О чем ты? — Мать хмурится, я вижу усмешку на лице «исчадия ада».

— И ты позволишь ей уехать, вот так вот, к чужим людям?

Все смотрят на меня так, будто я сумасшедшая, кроме Андрея, которого, видимо, забавляет вся эта ситуация.

— С чего ты взяла, что я куда-то еду?

— Ты разве не переезжаешь к нему? — Я окинула «исчадие ада» быстрым взглядом.

— Нет. С чего ты..? А-а. — Сестра посмотрела на вещи, торчащие из сумки.

— Мы собираем то, что нужно сдать в химчистку. Тебе, кстати, ничего не нужно почистить?

— Химчистка?

— Ага. — Говорит Андрей, усмехаясь. Никто не понимает в чем дело. Я готова запустить в него что-нибудь тяжелое, а он просто смеется. Мать смотрит то на меня, то на него, и мне не нравится ее взгляд.

— Ладно. Я зайду позже.

Выходя за дверь, я услышала смешок. Ублюдок.

Не успев войти в свою комнату, я почувствовала, как меня поймали за руку, это была мама. Надо же, как быстро выскочила.

— Зайди в комнату.

Я вошла, мать последовала за мной.

— Что-то случилось?

— Я у тебя хочу спросить, но надеюсь, что нет.

— У меня? У меня ничего не случилось.

— Я не хочу, чтобы ты воспринимала это в штыки, но я бы хотела предупредить тебя. Что бы там у вас не происходило, не смей.

— Что?

— Я говорю об Андрее. Я наблюдаю за вами, и мне не нравится то, что я вижу.

— Я не знаю, о чем ты говоришь.

— Знаешь, но я надеюсь, что я ошибаюсь. В любом случае, думаю, ты меня поняла.

— Конечно, мам.

— Вот и отлично. Увидимся за обедом, поможешь мне накрыть стол.

Конечно, мамочка. Ага, разбежалась.

Черта с два, я пошла накрывать на стол, и к обеду я тоже не вышла. Невозможно нормально есть в такой атмосфере. Натянув кроссовки, я решила немного пробежаться. Конечно пробежки это не мое, но моему мозгу нужно было проветриться. Я пробежала, наверное, километра три, и оказалась у торгового центра, куда часто возила Альбину. Я зашла в супермаркет и купила там бутылку воды, на выходе мое внимание привлек мальчик с прозрачной коробкой в руках. Он был одет в костюм звезды, яркая такая, блестящая. Я улыбнулась и подошла к нему.

— Привет. — Я слегка нагнулась к нему, так как у нас была приличная разница в росте, не смотря на то, что я не была высокой.

— Привет. — Его голос был звонким, как колокольчик. — Возьмешь звезду? Она принесет тебе счастье. — Мальчик протянул мне небольшую подвеску, на которой висела красная звездочка, вероятно, сделанная из полимерной глины.

— Правда?

— Да, обязательно принесет, обещаю. Ты можешь оставить ее себе, но если ты уже счастлива, то можешь подарить ее особенному человеку, и это принесет счастье ему, и он будет всегда помнить о тебе.

— Ладно, и сколько стоит твоя звезда?

Я поковырялась в кармане в поисках каких-либо денег.

— Сколько захочешь. — «Звездный» мальчик протягивает мне прозрачную коробку с отверстием наверху. — Я собираю деньги для своего младшего брата, он очень болеет.

Я вытаскиваю все деньги, что у меня есть в карманах и бросаю в отверстие коробки.

— Я знаю, это не много, но у меня нет с собой больше.

— Спасибо. Твоя звезда всегда будет с тобой.

Мальчик отдает мне подвеску, и у меня на глаза почему-то наворачиваются слезы.

— Пусть твой братик выздоравливает.

Задумавшись о том мальчике, его брате, этой глиняной звезде, я невольно возвращаюсь в торговый центр. Блуждая по нему, как отшибленная, я врезаюсь в какую-то бабу.

— Извините. — Бормочу я.

— Ничего. Эй, подожди.

Я оборачиваюсь, смотрю на женщину и кажется, узнаю ее.

— Ты дочь Ларисы?

— Да.

Она тоже узнала меня, забавно.

— Очень приятно встретить знакомое лицо. — Женщина подошла ближе, от нее пахло дорогим, но не очень приятным для меня парфюмом, и весь ее вид кричал о том, что я даже не достойна стоять с ней рядом. — Как твои родители?

— Все хорошо, спасибо.

— Извини, может это не очень хорошо спрашивать у тебя, но раз уж мы встретились, я бы хотела узнать, как там мой сын? Он не появляется дома, даже не звонит.

— Я думаю, у него все нормально.

— Думаешь? — Женщина хмурится и от этого мелкие морщинки между бровей, становятся глубже.

— Мы не очень ладим. — Говорю я.

— Мы тоже. Я даже не знала, что он женится. Представляешь, этот говнюк скрыл это от собственной матери. Слушай, мне нужен твой свежий взгляд, я ищу себе платье. Точнее, я нашла, два, но не могу выбрать какое, из них мне больше подходит. Ты не могла бы мне помочь выбрать?

Женится. Как женится? Бред какой-то. Почему, я не знаю? Я помню, как Альбина смотрела в интернете свадебные платья, но ведь она сказала, что это просто ее мысли на будущее. Разве это будущее уже наступило? От низа живота до самого затылка меня будто обдает жаром, в голове я чувствую свой собственный пульс.

— Женя, Женя. — Кто-то толкает меня и, я вспоминаю, что стою посреди торгового центра с матерью «исчадия ада». Она говорит, что он женится.

— Что?

— Ты не могла бы мне помочь выбрать платье?

— Да, конечно. — На автомате отвечаю я, а потом мы идем в какой-то магазин.

Эта женщина перемерила около десяти платьев, мне было плевать, как она в них выглядит, по-моему все они одинаковы, поэтому я просто тупо указала на какое-то одно из..

Она, кажется, благодарит меня и просит передать всем дома «привет», я кажется киваю, а потом ухожу.

Я все еще не верю тому, что услышала, но это сказала его мать, какой смысл ей придумывать? Я вижу только одно: я живу в доме лжецов. Поразительно, мне никто даже не сказал.

Я бегу, очень быстро бегу, думая о том, кому я врежу первым. Конечно же, я не буду никого бить, это лишь мои фантазии, которые я бы с радостью воплотила в жизнь. Мне нужно остыть, я бегу еще быстрее, стараясь стереть все мысли и своей головы. Сердце грохочет, как бешенное, я почти задыхаюсь. Добежав до дома, я останавливаюсь у отъезжающей от двора машины, резко затормозившей прямо передо мной. Я сгибаюсь пополам, опираясь руками о колени, пытаюсь отдышаться.

— Ты в порядке? — «Исчадие ада» берет меня за плечи, я поднимаю голову, тяжело дышу и смотрю ему в глаза. Я пытаюсь разобрать в них что-то, и я не вижу ничего кроме непонимания. Его зрачки бегают туда-сюда по моему лицу, и видимо его глаза тоже видят на моем лице непонимание, потому что я совершенно не понимаю, как меня угораздило, снова, так низко пасть.

— Кто-нибудь собирался сказать мне? — Мой голос слегка охрипший и будто надорван, словно я очень громко кричала, долгое время.

— Не понял.

— Я видела твою мать.

— И что?

— Кто-нибудь собирался сказать мне, что вы с моей сестрой женитесь?

«Исчадие ада» закрывает глаза, громко выругиваясь, он ударяет кулаком о капот собственной машины.

— Послушай, это не имеет никакого значения. — Он берет мое лицо обеими руками. Я молчу.

— Ты понимаешь?

— Так, это правда. Почему, мне никто не сказал? — Я отхожу в сторону.

— Послушай.

— Почему все в этом гребаном доме, обманывают меня? — Я перехожу на крик.

— Я не обманывал тебя.

— Заткнись!

Я не знаю, почему, но я чувствую себя так, будто из меня вырвали душу потоптались по ней и засунули обратно. Разве я могу быть еще более глупее, чем раньше?

— Я не знаю, что мне делать. — Я слышу в его голосе отчаяние, его лицо переполнено каким-то мерзким оттенком… грусти? Нет, я не верю ни одной эмоции этого человека. Он шагает ко мне, я отступаю.

— Не подходи. Вы все заодно. Ты, ты думал я стану твоей марионеткой? — Я истерически усмехаюсь.

Я так хотела сделать ему больно, но почему-то снова выходит так, что больно опять мне.

— Вышло внезапно..

Внезапно, Господи, внезапно. Кто вообще говорит так? Мы решили пожениться, внезапно.

— И когда? Когда свадьба? Вы хотя бы думали пригласить меня? Может, быть я даже буду подружкой невесты, а?

— Хватит.

— Не могу поверить. — Я говорю это больше себе, чем ему. Я отворачиваюсь, поднимая голову к небу. Как я сейчас вернусь домой, как я буду смотреть этим людям в глаза? Я даже не часть этого дома, не часть этой семьи.

Я чувствую сильные руки, обхватывающие меня сзади, чувствую теплое дыхание на своем затылке, мои глаза застилает пеленой невыплаканных слез.

— Все слишком сложно.

— Видимо, такой, как я, этого не понять.

— Могу я попросить тебя, не говорить дома, о том, что ты узнала? Пусть это будет только между нами.

— У тебя хватает наглости просить меня об этом? Просить вообще о чем-либо?

Я поворачиваюсь, освобождаясь из рук «исчадия ада» — Извини, я наверное, не имею права, но я просто не хочу, чтобы был скандал.

— Не имеешь! Господи, как я могла забыть. Это же ты, ты в своем репертуаре, во всей своей красе.

— Ты все драматизируешь. Я могу говорить ужасные вещи, я могу делать, что не влезает в рамки твоих понятий, но я всегда был честен с тобой.

— О, да, я знаю, ты настолько честен, что меня тошнит.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал?

— Я хочу, чтобы ты исчез из моей жизни.

— Ты не понимаешь, о чем меня просишь.

Ничего не сказав, я разворачиваюсь и иду в сторону дороги.

— Куда ты идешь?

Иди к черту.

Куда я иду? Сама не знаю. Я просто планирую бродить по улице, потому что пойти мне больше некуда, а домой сейчас я возвращаться не хочу.

Андрей догоняет меня и хватает за руку.

— Куда ты идешь? Иди домой.

— У меня нет дома, и никогда его не было.

— Это не правда.

— Не правда? Ты смешон. Уйди с моей дороги. — Я отталкиваю его и продолжаю идти.

— Иди домой, пожалуйста. Тебе нужно поспать, все обдумать..

— А тебе нужно отвалить.

— Перестань быть ребенком! Ты больше не ребенок! Куда ты пойдешь? Я уверен, ты даже понятия не имеешь, куда идешь.

— А, может, имею.

— Не имеешь! Ты глупая и безрассудная.

— Оставь меня в покое.

— Последний раз, когда я оставил тебя, ты влипла в неприятности.

— Ох, не волнуйся, мои неприятности тебя не касаются.

— Остановись. Я обещаю, что оставлю тебя в покое.

Я останавливаюсь и мы оказываемся, почти лицом к лицу, если не учитывать, что «исчадие ада» выше меня на пару голов.

— И я должна верить тебе?

— Ты можешь не верить мне, если хочешь, но я сделаю все, о чем бы ты не попросила.

— Я ненавижу тебя. Господи, ты даже не представляешь, как я тебя ненавижу.

— Это твое право. Ты можешь испытывать ко мне совершенно любые чувства, но это не изменит моих.

Глава 33

Полгода спустя

Внутри меня все оборвалось, все мои чувства в одну секунду перемешались.

— Как ты меня нашел?

Какое-то время он молчит, расстояние между нами примерно в десять шагов, постепенно сокращается, меня начинает трясти.

— Это важно?

Черт. Это не важно. Я просто не могу поверить, что он здесь, стоит прямо передо мной. Я вижу его лицо, оно осталось таким же, каким я видела его в последний раз, немного уставшим, но таким же, как прежде.

— Ты, кажется, кое-что потеряла. — Андрей кивает в сторону кулона в моей руке.

Я понимаю, что он не мог найти кулон там, где я должно быть его потеряла, кто-то отдал его ему, и я догадываюсь кто. Бир сдал меня. Этот дерьмовый ублюдок, снова влез в мою жизнь.

— Как же я скучал по тебе, рыжик.

Пространство между нами становится все меньше и меньше. Андрей обнимает меня, крепко прижимая к себе, я стою как парализованная, я не знаю, что мне делать. Он сжимает меня в руках так, словно я последнее, что у него осталось, а я не могу ответить на эти объятия, руки словно не хотят слушаться меня. Я вдыхаю до боли знакомый аромат кожи, смешанный с запахом геля для душа и понимаю, что это лучший запах из всех, которые я чувствовала за последнее время. Мои руки хотят дотронуться до источника этого запаха, но им не хватает сил. Мы стоим так несколько минут, а потом Андрей отстраняется от меня и пристально смотрит в мои глаза.

— Не похоже, что ты рада меня видеть.

Я ничего не говорю. Он даже не представляет, что происходит у меня внутри.

— Слишком многое произошло.

— И это твой ответ? Ты сбежала. Ты хоть представляешь, что я чувствовал на протяжении всех этих месяцев? Я не знал где ты, все ли с тобой в порядке.

— Я в порядке.

— У тебя кто-то есть?

Я сглатываю, образовавшийся ком в горле. Я уже была на полпути к тому, чтобы сказать «да», что у меня все хорошо и я вполне счастлива, но язык не поворачивался вообще произнести что-либо.

— Я хочу, чтобы ты вернулась со мной домой, сегодня же.

Именно это я и ожидала.

— Я не вернусь. У меня все хорошо, здесь..

— Господи. — Андрей проводит рукой по лицу. Обычно он делал так, когда нервничал или его что-то бесило. — Ты разрываешь мне сердце. Посмотри… посмотри на себя, у тебя синяки под глазами, ты похудела. Ты что ничего не ешь? Посмотри, где ты живешь, это же притон какой-то.

От его слов, мне хочется сдохнуть. Он говорит, что я разрываю ему сердце, но это он разрывает мое, дорывает последние остатки того, что там осталось.

— Я не вернусь, ты зря приехал.

— Как ты можешь, так издеваться над собой? За что ты себя наказываешь?

— Ты знаешь, за что.

— Жизнь так коротка и ты выбрала путь, который погубит тебя. Ты снова взялась за старое? Куришь травку, а может быть еще, что похуже?

Его слова, словно пощечины. Я удивляюсь, как я до сих пор держу себя в руках. Во мне будто ничего уже не осталось.

— Ты приехал, чтобы учить меня жизни? И нет, я не употребляю.

— Я приехал, чтобы сказать, что люблю тебя, и чтобы забрать тебя домой.

Это впервые, когда я слышу эти слова, не только от Андрея, никогда раньше, ни один парень не говорил мне таких слов. Я бы наверное, все отдала за эту любовь, но у меня ничего нет. Я наверное, должна быть счастлива, услышав слово «люблю» от человека, который перевернул мой внутренний мир, но меня почему-то ранит это.

— Ты слышала, что я сказал? — Он снова подходит ближе и кладет руку на мое лицо. Мне так приятно его прикосновение, но я не имею права даже на это. Он смотрит в мои глаза, а у меня нет сил выдержать этот взгляд.

— Я люблю тебя.

Меня пробивает словно ударом молнии. Я выдавливая из себя первое, что пришло мне в голову:

— Так разлюби.

— Ты издеваешься надо мной, да?

— Прости, что не оправдала твоих надежд и, ты зря потратил время на дорогу сюда.

— Хороший ход. Ты молодец. Только я тебе не верю. Мы это уже проходили. Ты всяческими способами пытаешься убедить меня, что ничего ко мне не чувствуешь, но мы-то оба знаем правду.

— Это не имеет значения. Мы никогда не имели права на эти чувства. Вселенная просто неудачно подшутила над нами.

— Вселенная ничего не решает. Если бы мне позволили вернуть время назад и что-то изменить, я бы сделал то же самое. Я могу уйти, но я попрошу об одном: вернись домой, твои родители с ума сходят.

— Моим родителям плевать на меня.

— Это не так. Ты можешь наказывать себя, меня, но не наказывай их.

Я закрываю глаза, вспоминая родителей. Я люблю их, не смотря ни на что, и мне больно даже думать о них, больно думать о том, что я их самое большое несчастье.

— Иногда, мне кажется, что я умираю.

Андрей уже был готов уйти, но внезапно остановился.

— Я бы многое сделал, чтобы тебе не пришлось чувствовать это.

— Я знаю. — Мой голос почти на срыве. Я смотрю на затылок парня, который вот-вот уйдет, и может больше не вернется, и мне становится страшно от этой мысли. Мне было гораздо легче, когда его не было рядом, и я даже боялась думать о нем, а теперь он здесь, и я боюсь сделать что-то не так, боюсь ошибиться.

Глава 34

Семидесятый день в городе N

Я вернулась к себе в комнату. В доме, слава Богу ни с кем не столкнулась, иначе бы меня сорвало. Я забралась к себе на постель, поймала Китти и прижав ее к себе, свернулась калачиком. Мысли о свадьбе не покидали меня. Интересно, когда это все решилось? До или после того, как я вдруг решила охомутать «исчадие ада»? Я думала, что вселенная повернулась ко мне лицом, но я снова вижу ее зад. Ничего не получается, и почему-то так больно, что невозможно дышать.

Дверь в комнату открывается, я боюсь, что это «исчадие ада», но это еще хуже, пришла моя мать, а значит мне сейчас, обязательно за что-то влетит.

— Это было опасно с самого начала. — Она присаживается на край кровати, я не смотрю на нее, пытаюсь сосредоточиться на Китти, которая вроде как успокаивает меня.

— Я говорила твоему отцу, что к хорошему это не приведет, но он как всегда махнул на все рукой. И что мы получаем?

И что мы получаем? Что несет эта женщина?

— Тебе, наверное, не стоило тогда возвращаться. Это моя вина, я позволила вам двоим создать эту связь. Я не знаю, что ты чувствуешь к Андрею, и поверь, я не хочу знать, потому что мое сердце и так разрывается, глядя на вас… Тебе придется забыть об этих чувствах, милая, потому что это неправильно.

Мать на удивление спокойна.

— С чего ты взяла, что я что-то чувствую к этому кретину?

Мать усмехается.

— Думаешь, я слепая? Я видела вас сегодня во дворе. Это многое подтверждает. Вы может, чего-то не замечаете, но я вижу многое. Я знаю, тебе больно, но ты обязана пройти через это. Мы все проходим через это.

Сколько раз я еще должна пройти через это? Не уверена, что моя мамаша, знает, что такое боль. Эта женщина напоминает солдата, железная леди.

— Они поженятся, и ты не станешь этому препятствовать. Я хочу ускорить этот процесс, и возможно, мне даже понадобиться твоя помощь в организации.

— Я не собираюсь ничему препятствовать, но и помогать я не стану, вы обманули меня.

— Никто тебя не обманывал, просто умолчали, твоя сестра настояла на этом. Они собирались пожениться еще до твоего приезда, а потом появилась ты, в этих… этих своих коротких футболках и со своим отвратным поведением. Андрей молодой парень, конечно, он обратит внимание на полуголую даму, бегающую каждый день перед его глазами.

— То есть, я теперь еще и совратительница. Ты хорошего обо мнения, мама.

— Я не хочу обвинять тебя в чем-то, я ставлю тебе перед фактом. Думаю, ты не глупая и сама придешь к логическим выводам. Ты должна сделать, что угодно, чтобы эта свадьба состоялась. Я не позволю Альбине страдать еще больше, чем она уже страдает.

— Будто что-то может помешать их замужеству.

— Андрей собирает вещи, говорит, что переезжает к себе домой. Я в растерянности, я не знаю, что это может значить, но это явно не хороший знак, и мне нужна твоя помощь.

— И чем я, по-твоему, могу помочь?

— Уговори его остаться. Он должен жениться на твоей сестре. Понимаешь?

Господи, моя мать чокнутая и я боюсь, что у нас это наследственное. Может, у меня тоже проблемы с головой?

— Это не в моих силах.

— Сделай это. Я позову его, скажу, что ты хочешь его видеть, а ты поговоришь с ним.

— За что ты так ненавидишь меня?

— Это не правда. Откуда такие глупости?

Она подлизывается, и мне от этого противно даже смотреть на нее.

— Плевать. Давай уже закончим это, зови сюда своего кретина.

Мать, явно довольная, мои ответом, уходит, а через десять минут в пороге моей комнаты, появляется Андрей. Я высвобождаю Китти из своих объятий и сажусь на кровати, поджав под себя ноги, «исчадие ада» медленно подходит ко мне и садится напротив. Мы молчим, но между нами ощущается такое напряжение, что кажется, будто воздух вот-вот взорвется.

— Сейчас я буду говорить вещи, которые наверное никогда бы раньше не смогла произнести вслух. Я буду просить тебя остаться.

Рука Андрея ложиться на мое лицо, но я быстро убираю ее.

— В чем дело?

— Я прошу тебя остаться..

— Я сделаю все, о чем бы ты, не попросила.

Я уже второй раз слышу от него это фразу, от этого немного колит в груди.

— Моя мать боится, что ты отменишь свадьбу. — Я усмехаюсь.

— Я уже это сделал.

— Что? Подожди..

— Я не женюсь на твоей сестре.

— Пожалуйста, не говори этого. Ты должен. Это не правильно.

— Не правильно было бы то, если бы я это сделал.

— Скажи, что ты не сказал об этом моей сестре?

— Она знала об этом с самого начала. Просто никто не произносил этого вслух.

— Господи. Вы столько лет были вместе, вы же так любили друг друга. Ты сказал, что сделаешь все, о чем я попрошу?

— Да.

— Женись, умоляю тебя. Верни все на свои места, чтобы все было так, как раньше, пожалуйста.

— Я не могу этого сделать.

— Но ты сказал..

— Проси все, что угодно, но только не это.

— Пожалуйста, будь человеком, хоть раз в жизни.

— Сейчас, я человечнее, чем когда-либо. Все это должно было закончиться очень давно, я был слишком труслив, и может это к лучшему, потому что моя трусость привела меня к тебе.

— О чем ты говоришь? Не поступай так с нами.

— Все это время, я чувствовал вину, за то, что твоя сестра оказалась в кресле. Это единственная причина, по которой я был с ней.

— Что ты говоришь?

Не могу поверить в эту чушь.

— Конечно, она не рассказывала тебе, она не рассказывала никому, это было только между мной и ей и это съедало нас обоих, потому что только мы знали правду.

— Я не понимаю.

— Мы расстались. Тем вечером, когда Альбина попала в аварию, мы с ней расстались. В тот день, я сказал, что больше не люблю ее, она где-то напилась и села за руль. Я помню, как она звонила мне, она была пьяна и что-то кричала, я слышал шум, а потом… тишина… Это было ужасно.

Не верю своим ушам.

— Я чувствовал свою вину, любой бы чувствовал, и я не мог ее бросить. Когда она пришла в себя, мы договорились, что все будет как прежде. Я был не против, я должен был как-то загладить свою вину.

— Это все звучит, как какое-то безумие.

— Я знаю.

— Зачем, ты рассказываешь мне это? — Я вытираю, выступившие на глаза слезы.

— За тем, чтобы ты не заставляла делать меня то, чего я не хочу. Уже ничего не изменить, я все решил. И это не просто решение, это знак. Я, наконец, понял, для чего все это было, я встретил тебя, все это привело к тебе.

— Так значит, я ничего не могу изменить?

— Ничего.

Все это глупо. Если он говорит правду, а я почему-то верю ему, именно сейчас, я ему верю, а значит, я не имею права просить его о том, о чем я прошу. Я понимаю, что сама бы я никогда не смогла выйти замуж за человека, которого не люблю.

— Так значит, теперь, ты уйдешь?

— Если, ты попросишь меня остаться здесь, с тобой..

— Нет.

— Хорошо, я понял. Так… это все?

— Звучит, как прощание. — Я натягиваю улыбку на лицо и вытаскиваю из кармана глиняную подвеску, которую мне дал мальчик в костюме звезды.

— Что это?

— Я хочу, чтобы это было у тебя.

— Прикольная штука.

— Говорят, она приносит счастье. Сохрани это.

Выражение лица Андрея, становится серьезным.

— Обязательно сохраню. У меня тоже для тебя кое-что есть.

Из кармана своих штанов, он достает ключ от моей комнаты и протягивает его мне.

— Спасибо, что вернул.

— Он, ведь, больше мне не нужен. Жаль, что я теперь не смогу приходить и смотреть, как ты спишь, это было забавно.

— Ты наблюдал, как я сплю? Это жутко.

— Это смешно, ты сосешь большой палец во сне.

— Это не правда! — Я смеюсь и слегка толкаю его в грудь.

Мы пытаемся обняться, и мне немного грустно, что это действительно, выглядит, как прощание. Я обвиваю руками торс Андрея, прижимаюсь головой к его груди, слышу биение его сердца и думаю о том, как я мечтала избавиться от этого придурка, а теперь, когда он съезжает, мне становится грустно, я чувствую себя одинокой. Признаться, меня забавляло, иногда видеть по утрам его заспанное лицо, то как он лениво набирает воду в чайник, напевая какие-то мелодии себе под нос. Он раздражал, но он вносил частичку жизни в этот дом.

— Ну, все. — Я отстраняюсь. — Пока.

— Удачи, рыжик.

Я улыбаюсь, мы еще какое-то время смотрим друг на друга, я хочу, что-то сказать, но забываю что, потому что в этот момент я слышу какой-то грохот, а затем мамин крик. Немедля, мы с Андреем выбегаем в коридор, все внутри меня начинает трястись, когда я смотрю вниз лестницы. Ноги мои слегка подкашиваются и, я чувствую, что сзади, меня кто-то придерживает. Все вокруг теряет смысл, приобретает невидимость, я ничего не слышу, кроме каких-то отдаленных возгласов и воплей, я ничего не вижу, кроме того, что происходит внизу.

Глава 35

Полгода спустя

— Это было безумием. Я не помню, как приехала полиция, скорая помощь, даже не помню, как Альбину выносили из дома. Мои руки были в крови, я помню, что сидела на полу и кричала.: «Мам, что случилось, что случилось?» Мать будто не слышала меня. Я помню, как отец выскочил из кабинета. Кажется, это он вызвал скорую. Такое уже происходило, мы все думали, что это панические атаки, — последствия аварии. Я прежде никогда не видела, как это происходило, я очень испугалась, но я думала, что все обойдется, несмотря на количество крови, которая была повсюду, на лестнице, на полу. Она умерла через три минуты после того, как ее привезли в больницу. Они даже, не успели довезти ее до реанимации.

— Не представляю, что тебе пришлось пережить.

— Я была разбита, но самое ужасное было потом, когда мы узнали, что Альбину никогда не посещали панические атаки, она была здорова, и все те вещи, которые она делала с собой не были, помутнением рассудка, это все было осознанно.

— Как вы это узнали?

— Она оставила нам записку. Она писала, что ненавидит нас, ненавидит меня, она, можно сказать, обвинила меня в своей смерти. Было мерзко читать это, потому что я знала, что все это правда, я просто никогда не думала, что моя сестра способна на это. Она была для меня ангелом, да и, пожалуй, им и осталась.

— Ты до сих пор винишь себя?

— Это оправдано. Если бы не я, этого могло не произойти, я не могу не винить себя.

— Ты не думала о прощении?

Я усмехаюсь.

— Вы говорите, как любой стандартный психолог.

— Но ты, на самом деле, должна простить себя. Не твоя вина, что случилось с твоей сестрой, это был ее выбор, ты не могла помешать этому.

— Это моя вина и вина Андрея, это будет до конца жизни связывать нас обоих, потому что, если бы..

Я замолкаю, все с интересом слушают меня, их взгляды наполнены сочувствием. Надо же, раньше я слушала их, наслаждаясь их грустными историями, а теперь они слушают меня. Кто-то из них наверняка думает «Вау, эта бедная девочка, умеет разговаривать».

— Настоящая любовь всегда проходит через испытания. Вы двое ни в чем не виноваты, я хочу, чтобы ты поняла это.

— Любовь? — Я выдавливаю из себя смешок. — Моя сестра считала, что я похотливая сука, позарившаяся на любовь всей ее жизни. Она так и написала в своей записке. Если бы она хоть как-то намекнула о том, что происходит у нее в голове, я бы смогла убедить ее в том, что у нас с Андреем ничего никогда не было. Я не знаю, что он сказал ей, перед тем, как уйти, но я думаю, это и стало апогеем.

— Что насчет родителей?

— Мать считает, что мы убили ее дочь. Она даже умудрилась устроить скандал на похоронах. Чертова психопатка набросилась на Андрея с кулаками, угрожая расправой. Я же, получила пощечину и запрет переступать порог ее дома. Пять дней я жила у Андрея, мне дали отдельную комнату, а этот, всегда ошивался рядом, мы даже не разговаривали, но я видела, что ему тоже больно, и он боялся… Я думаю, он боялся, что я сделаю что-нибудь с собой.

— На это были причины? — Виктория Александровна задавала вопрос за вопросом, а я без всякого труда отвечала на них, я говорила и говорила, будто освобождая себя. Я никому никогда этого не рассказывала, а теперь меня сразу сидели слушали десяток человек.

— Может быть. Я выглядела обезумевшей, все потеряло для меня смысл. Я жила с мыслью о том, что я убила свою сестру. Я бродила по улицам, словно зомби, я не думала ни о чем, кроме того, что произошло с моей сестрой, почему это произошло, и как бы я могла остановить это. Иногда, я правда думала о смерти, своей смерти, представляла, как меня сбивает грузовик или автобус, или как я падаю с большой высоты и мои хрупкие кости разламывается пополам. Я думаю, Андрей видел, что я была на грани. Я ненавидела его, ненавидела себя.

— Что останавливало тебя? От суицида.

— Вы серьезно спрашиваете об этом? — Я усмехаюсь. — Я не знаю, может, я боялась? Боялась причинить себе боль, хотя… Я ведь проткнула себе руку ножницами. — Я поднимаю свою руку и показываю всем заметный шрам на своей ладони.

Я вернулась к себе в комнату, после того, как письмо Альбины оказалось в моих руках. Я почувствовала адскую душевную боль, перерастающую в физическую. Я хотела кричать, но не могла себе этого позволить. Я заткнула свое лицо подушками, чтобы никто не слышал моих рыданий. Я так сильно хотела кричать, что прижимала подушки к лицу еще плотнее. Кажется, мне уже не хватало воздуха. Я старалась унять свои рыдания, но я была бессильна, я не могла это контролировать. Мои мысли крутились в одном направлении: «Это моя вина, это моя вина, это все я, я все испортила». Я хотела, чтобы боль ушла, я хотела, чтобы кто-то помог мне, — исцелил меня, но я знала, что это невозможно. Я чувствовала, как все внутри меня умирает, грудь сдавливало, мне не хватает воздуха… Мне нужно было сконцентрироваться на чем-то другом, я пыталась копаться в своих мыслях, в поисках «якоря», но ничего не находила. Я должна была заглушить это, иначе я бы свихнусь. Заглушить. Заглушить. Заглушить… Прокручивая в голове свою студенческую жизнь, я вспомнила своих отстойных «друзей» — наркоманов, с которыми мы частенько собирались неподалеку от местной свалки. Мне казалось, что у меня столько общего с этими кретинами, хотя я всегда считала их более сумасшедшими, чем я. Я курила травку, от нечего делать, они же курили ее, чтобы «избавиться» от проблем. У Филиппа были нелады с предками, папаша постоянно избивал его, и самое странное, что этому придурку это нравилось, он говорил нам, что физическая боль заглушает душевную. Филипп уж точно был мастером по заглушке душевной боли, я видела его руки, они все были в мелких порезах. Он, конечно, скрывал это длинными рукавами толстовки, но пару раз мне удалось узреть его шрамы. Я сначала, подумала, что это родители издеваются над ним, но потом до меня дошло, — он заглушал свою душевную боль, причиняя себе физическую. Следовать примеру этого парня было глупо, особенно, учитывая то, что в конце концов он свел счеты с жизнью, я же делать этого, точно, не собиралась.

«Филипп, чувак, не думала, что я когда-либо скажу это или даже подумаю, спасибо за идею, и ты, вероятно был хорошим парнем, жаль, что я мало тебя знала.» — Проговорила я про себя.

Прокручивая в голове все эти мысли, я резко подорвалась с кровати. Оказавшись у своего «дамского столика», я открыла верхний маленький ящик, набитый всякой девчачьей дрянью, мои руки тряслись, кожу лица стянуло от засыхающей туши, размытой слезами, новые слезы струились по моим щекам, я вытирала их, небрежно проводя рукой по всему лицу. Мне казалось, что я сплю, но я знала, что это не так. Я продолжала смотреть на открытый ящик, глазами нашла маленькие маникюрные ножницы. Трясущейся рукой я взяла их, закрыла глаза, громко всхлипывая, до боли закусывая губу. Крутила ножницы в руке, открыла глаза, потом снова, закрыла, я все еще сомневалась… Я боялась боли… Я не хотела вредить себе… Я не сумасшедшая. Я не сумасшедшая… Я не хотела закончить, как Филипп. Я снова прокрутила все в голове, и я больше не хотела этого..

— Я вонзила маникюрные ножницы прямо себе в руку. Это немного помогло, я почти полностью переключилась на жуткую боль в руке и струящуюся кровь, я даже в какой-то момент испугалась, что умру от потери крови. Это дало мне какую-то встряску, я будто проснулась от жуткого сна.

— Ты очень сильная, Женя. Я рада, что ты пришла к нам и поделилась своими мыслями, это многое значит. Что ты будешь делать дальше? Ты сказала, что этот парень, Андрей, нашел тебя. Ты простила его?

— Я не знаю, смогу ли я когда-нибудь, узнать, что такое прощение. Он причинил мне больше боли, чем кто-либо.

— Ты пришла сюда. Я наблюдала за тобой несколько месяцев. Сегодня ты здесь, не просто так. Ты готова к прощению, может быть, ты этого еще не поняла, но я верю, что скоро поймешь.

— Я подумываю об учебе, хочу вернуться в институт.

— Это отлично.

Слегка отведя в сторону взгляд, я замечаю Рената. Он стоит у порога, облокотившись на стену, его глаза направлены в мою сторону. Интересно, давно он здесь?

— Извините. — Я встаю и иду к выходу, подхожу к Ренату и смотрю на него в упор, он напряжен. — Зачем, приперся, а?

— Давай выйдем. — Он открывает дверь, пропуская меня вперед.

— Что ты здесь делаешь?

— Подумал, что ты можешь быть здесь.

— И, что?

— Я немного слышал твой рассказ. Не ожидал, что ты когда-нибудь расколешься.

— Ты тратишь слишком много моего времени. Давай быстрее.

Я держалась уверенно, хотя что-то скребло у меня на душе.

— Я хочу извиниться. Я должен был сделать это раньше, но я боялся, что ты оттолкнешь меня.

— Плевала я на твои извинения.

— Ты нужна мне. — Он берет мои руки в свои, но я почти сразу одергиваю их. Он потерял право прикасаться ко мне.

— А ты мне нет.

— Твой бойфренд приехал за тобой? Ты такая серьезная и уверенная.

— Не твое дело.

— Ты не выглядишь счастливой.

— Откуда ты можешь знать, как выглядит мое счастье?

— Ты всегда выглядела потерянной, но иногда я видел проблеск счастья в твоих глазах, может совсем немного, но я видел его, когда ты была со мной.

— Я не буду тебе врать, Ренат. Ты мне нравился.

Он был прав, с ним я ощущала себя более живой, более свободной, этот парень придавал мне сил.

— Ты нужна мне, Женя.

— Ты отдал меня своим головорезам! И я не нужна была тебе.

— Я тоже так думал. Но я места себе не находил после того, как ты оказалась у Бира. Я проклинал себя изо дня в день. Ты очень нужна мне, пожалуйста, поверь мне.

— Тебе нужна не я, а та девушка, на которую я похожа. Ты ведь поэтому подцепил меня?

— Черт. Да, я думал это так. Ты не представляешь мое удивление, когда я увидел тебя, мне казалось, вы так сильно похожи, что я сходил с ума. Но чем больше, я наблюдал за тобой, я понимал, какие вы разные, и с тех пор ваша схожесть будто растворилась, ее нет. Понимаешь? Есть только ты. Я хочу, чтобы ты поверила мне.

— Я верила тебе, Ренат, а ты плюнул мне в душу. Я могла бы многое тебе простить, потому что я нуждалась в тебе, но ты сам дал понять, что я была девочкой на ночь.

— Никогда, никогда ты не была ею. Я убрал ту гребанную татуировку только ради тебя. Она стала не нужна мне, потому что в моей жизни появилась ты, когда я уже даже не надеялся, что кто-то сможет так сильно запасть мне в душу.

— Извини, я ничем не могу тебе помочь.

Я шагнула вперед, но Ренат перехватил меня.

— Ты возвращаешься к нему? К тому, от кого ты сбежала. А теперь, ты как трусиха возвращаешься на готовенькое.

— Я ни к кому не возвращаюсь, и это совершенно тебя не касается.

— Прости меня, если сделал тебе больно.

— Я простила тебя, но это ничего не меняет, извини.

Он отпускает мою руку, в его глазах, я вижу отчаяние, я ухожу, не смотря на все пререкания своего сердца. За это время он стал важным человеком в моей жизни, я слишком привыкла к нему, но я не могу быть для кого-то заменой, я не хочу, чтобы во мне видели другую. Я не могу цепляться за Рената, который в любой момент найдет себе новую подружку для развлечений, я не хочу быть одной из..

— Через два часа, я буду ждать тебя на нашем месте. — Крикнул он мне вслед, но я даже не обернулась.

Это было заманчиво, вернуться в ту подвальную конуру и быть с Ренатом, не думая ни о чем, а с другой стороны меня ждал Андрей. Сегодня, я должна была решить, остаюсь ли я здесь или возвращаюсь домой. Моим последним желанием в этом городе, было сходить в группу поддержки. Андрей, казалось, был не против, но я видела в его глазах страх, страх того, что я снова сбегу. Бежать мне некуда и денег у меня нет, да и смысла в этом, наверное, тоже.

Я вошла в квартиру, Андрей сидел на подоконнике, подпирая голову руками.

— Ты пришла.

— Конечно, я пришла, дурень.

— Честно сказать, не был уверен. Ты подумала? Что бы ты ни решила, я приму это.

Я зависла в молчании. У меня была целая ночь и половина дня, чтобы подумать о том, что мне делать дальше. Пол года назад, посреди ночи, я встала, собрала сумку вещей, которые у меня остались, и приехала сюда. У меня не было много времени, чтобы подумать, перед тем, как уехать. Я решила все в один момент. Я продала свою машину, чтобы как-то обеспечить себя на первое время, и решила, что начала свою новую жизнь. Но новая жизнь не начиналась, потому что, я никогда не заканчивала старую.

Эпилог

Осень была дождливой, все вокруг было осыпано листьями, они уже даже не были цветными, сравнявшись с грязью, стали похожими на гниль, и поэтому цветы в моих руках были единственными красками природы. Это было воскресенье, — последний выходной день, сегодня я должна была вернуться на учебу, что немного радовало, ведь именно там я чувствовала себя нормальной, такой, как все.

После похорон, это был первый раз, когда я оказалась на кладбище. Теперь сразу у двух могил. Молча я положила цветы на сырую землю и осталась там еще на несколько минут. Я, наверное, должна была что-то сказать, но я понимала, что никто теперь меня не услышит. Я лишь продолжала надеяться, что они теперь сами знают, что я никогда не хотела, чтобы произошло что-то подобное. Я никогда, не хотела потерять хотя бы одну из них. Смерть сестры выбила меня из колеи, смерть матери принесла мне еще больше горя. Но кем я буду, если не стану бороться? Теперь, я обязана за них двоих.

У дороги меня ждала машина. Я попросила Андрея не ходить со мной на кладбище.

— Я не смогла ничего сказать. Это глупо разговаривать с землей. Думаешь, они простили меня? Я хотела сказать, что люблю их, но даже этого не смогла. — Я быстро смахнула слезу со своей щеки и посмотрела на Андрея.

— Они знают, что ты любишь их, и ты всегда будешь их любить.

— Я была ужасной дочерью.

— Я бы не стал спорить… но.. — Мы оба смеемся, Андрей кладет руку мне на ногу, и даже не смотря на все свои слезы, в этот момент, я чувствую, что я не одна.

Мама умерла через неделю после того, как я вернулась, у нее был инсульт. Когда я приехала, она уже лежала в больнице. Каждый раз, когда я приходила был для меня ударом. Иногда, она даже не узнавала меня, но чаще всего, она рыдала и просила прощения, из-за чего у нее нарушалось давление и меня просто перестали пускать к ней в палату. Я так и не сказала ей, что я простила ее, я не сказала, как сильно я ее люблю. И я буду всю жизнь жить с надеждой на то, что она итак знала это.

— Поехали?

— Отвезти тебя домой или сразу поедешь грызть гранит науки?

— Домой. Хочу побыть немного с папой.

— Как скажете, командир. — Андрей улыбнулся и прижался губами к моему лбу, я тяжело вздохнула. — Все будет хорошо. — Прошептал он, и я поверила ему.

Наверное, все поддается прощению, даже самые ужасные вещи, главное правильно этого захотеть, захотеть сердцем, а иначе жить невозможно.

От автора

Огромное спасибо всем моим читателям, особенно тем, кто выражал свою поддержку, когда книга была еще в процессе написания. Каждый отзыв и каждая оценка были и остаются важными для меня. Очень тяжело писать, не зная при этом реакции людей, поэтому, в первую очередь большая благодарность тем, кто не просто читал, но еще и высказывал свои впечатления и мысли. Что касается книги, я надеюсь, что каждый уловил для себя в ней что-то свое, не зависимо от того, понравилось Вам или нет. (Я, все же, надеюсь, что да).

Это конец истории, НО, это конец этой истории. На данный момент у меня в процессе написания вторая книга, которая расскажет о жизни Рената после событий первой книги. Этот персонаж как появился, так и исчез, очень внезапно. Я бы хотела побольше написать о нем, рассказать о том, как повлияла на него встреча с Женей, встретятся ли они снова и как в целом сложится жизнь этого парня. Думаю, что уже через пару месяцев, Вы сможете познакомиться с Ренатом заново, а пока я только готова поделиться с вами аннотацией.

«Обретая надежду»

Ренат старается сорвать с себя маску героя — любовника и возвращает свою жизнь на круги своя. Драки, разборки, выпивка, бесчисленное количество девушек для ночных развлечений — это основа его жизни.

Он думает, что Женя стала его проблемой, считает, что мысли и забота о ней сбивают его с пути, но настоящая проблема ворвется в его жизнь гораздо быстрее, чем он мог бы предположить.

Она — воровка, лгунья и девочка на побегушках. Ее сердце не обременено тяжестью забот. Она рассчитывает получить заслуженное место в группировке, с которой ее жизнь, кажется ей более значимой. Она думает, что влюблена, но она пока не знает каково это разрываться между верой и доверием, любовью и желанием, предательством и прощением.

Content

Юлия Динэра
ТЕРЯЯ НАДЕЖДУ
История, покорившая сердца тысяч читателей

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Эпилог

От автора

«Обретая надежду»