Дмитриева Наталья

ПУТЕШЕСТВИЕ ВТОРОЕ

ИЛИ

ВИНО ДЛЯ ВОЛШЕБНИКА

Есть на свете страна, которую не на всякой карте разглядишь. Называется она Подгория, потому что лежит под горой, да не просто горой, а Горой, чья вершина поднялась высоко-высоко за облака. Возможно, выше всех гор в мире.

В Подгории множество деревень, и больших, и маленьких, и у каждой свое название, но перечислять их мы не будем. Еще в Подгории есть город, один единственный на всю страну. Местные жители так его и называют: Город, хотя на всех картах он обозначен как «Подгород, столица». Там есть королевский замок с высокой башней и часами, которые почти всегда отстают, и самые лучшие мастерские, и фонтан на главной площади, базары по выходным, и статуи подгорских королей Арчибальдов (их всех звали Арчибальдами) с Первого до нынешнего, Тридцатого, и фонари на улицах, которые зажигаются только тогда, когда им говоришь: «Пожалуйста!», и самая большая в этих краях гостиница «Дубидрок и дракон», где подают отменное пиво, и университет, и еще многое другое, на что стоит посмотреть.

Даже солнце над Подгорией особенное. Оно ужасно любопытное, и свой длинный нос умудряется засунуть в любую щель. Что такое солнечный нос? По виду он ничем не отличается от обычного луча, только немного ярче и всегда дрожит от острого любопытства. Его можно увидеть сразу после заката, когда солнце уже скрылось за горизонтом, а он еще скачет то тут, то там, пользуясь последней возможностью разузнать что-нибудь новенькое. Солнечный нос может пролезть туда, куда остальным лучам проход заказан. Благодаря своему носу солнце знает обо всем, что делается в Подгории, но, конечно, оно никому об этом не рассказывает…

Впрочем, жизнь в маленькой стране идет своим чередом, ничего нового, особенного, удивительного и необычного почти не происходит. Как обычно, осенью жизнь замирает. Подумаешь, младшая принцесса сбежала со свинопасом, а он взял да оказался королем соседнего государства. Или принесли на королевскую кухню заморские фрукты, а главный повар их ненароком съел, и у него вырос огромный нос, с которым даже в дверь не пройти. Или ткачи создали новую ткань для подгорских модниц — сто метров этой ткани можно было спрятать в скорлупе грецкого ореха… Нет, ничего интересного!

Но однажды вечером что-то действительно случилось. Солнце уже скрылось за горизонтом, а последний закатный луч (то есть на самом деле это был, конечно, солнечный нос, но выглядел он как обычный луч) еще скользнул по главной городской улице, забежал направо, заглянул налево и совсем было собрался отправиться вслед за солнцем, как вдруг часы на башне королевского замка пробили полночь, и с последним ударом ворота бесшумно приоткрылись и из них, крадучись, вышел человек. На нем был красный камзол, синие штаны и желтые туфли с длинными загнутыми носами. Из-под зеленой треугольной шляпы, низко надвинутой на лицо, блеснули черные глаза. Под мышкой странный человек держал объемистый свиток, обвязанный золотым шнурком с круглой резной штуковиной на конце, в которой изнывающий от любопытства солнечный нос тут же узнал ни много, ни мало — большую королевскую печать! Не теряя времени даром, человек развернул свиток и быстро приколотил его к воротам четырьмя гвоздями с фигурными шляпками в виде герба Подгории — на каждый угол по гвоздю. Забив последний гвоздь, он исчез так же незаметно, как и появился. Городская площадь опустела.

Солнечный нос, вибрируя, как туго натянутая струна, подкрался к воротам, запрыгнул на большую королевскую печать, скользнул вверх по золотому шнурку, заглянул в свиток… и, радостно сверкая, бросился догонять солнце. «Ура! Ура! Наконец-то повеселимся!» — прокричал он на своем солнечном языке, но, конечно, этого никто не услышал…

Неудивительно, что на следующий день солнце поднялось гораздо раньше обычного. И тут же задиристый петух бургомистра взлетел на фонтан и заорал во все горло: «Кукареку!», на целый час опередив своего главного соперника, поющую статую короля Арчибальда Соловья. Эта статуя каждое утро выезжала из ниши под часами на главной башне королевского замка и оглашала окрестности сладкозвучным пением: «Подгория, Подгория, прекрасная страна…»

Но в этот день петух бурггомистра первым узнал потрясающую новость, а когда новость доходит до этого горлопана, о ней немедленно узнает вся страна. В Подгории тотчас был объявлен выходной день, и толпы принаряженных подгорцев потянулись к Городу из окрестных замков и деревень. Часы на главной башне еще не пробили полдень, а все, от первого министра до только что вылупившегося цыпленка, знали — через три дня состоится Большой Рыцарский Турнир! Кубок победителю будет вручать любимая племянница короля Арчибальда Прекрасная Гризельда, вот уже три года считавшаяся первой красавицей страны.

В подгорском календаре золотым цветом отмечено немало праздников: День Горы, например, или День первого дракона (считается, что именно в этот день любимый герой Подгории рыцарь Дубидрок в первый раз сразился со свирепым огнедышащем драконом). Кроме этих праздников есть еще День рыцаря и оруженосца, День прекрасной дамы (Женский день), профессиональные праздники: Дни землепашцев, пастухов, кузнецов, дворников, парикмахеров и ювелиров, даже День бургомистра, но ни один из них так ни дорог сердцу истинного подгорца, как День Большого Рыцарского Турнира. Недаром объявление о нем, с вечера приколоченное к воротам королевского замка, тот самый свиток, так обрадовавший солнечный нос, был отмечен печатью на золотом шнуре, что делается только в особо торжественных случаях.

Как всегда Турнир должен был состояться на большой лужайке за Городом. Плотники там уже вовсю стучали топорами, возводили высокие трибуны для короля и его свиты, для знатных подгорцев, для дорогих иноземных гостей. Для незнатных на скорую руку сколачивались длинные скамейки. Впрочем, кто хотел, мог захватить с собой складной стульчик или с удобством расположиться на ветвях дубов, окружавших лужайку — это не запрещалось.

От королевской канцелярии в лесную чащу к волшебнику Страдамусу, по прозвищу Хе-хе, уже был послан самый быстрый почтовый голубь с просьбой: немедленно прибыть в столицу для устройства праздничной иллюминации.

Городские лавочники потирали руки в предчувствии небывалых барышей, а народ, собравшийся на главной площади, слушал, как герольды громко выкрикивают имена участников Турнира, прославленных рыцарей:

— Северин Громобой из Заокеании, рыцарь ордена Девятый вал! Известен своим искусством дальнего боя! Ура!

— Ура-а-а! — охотно подхватили на площади, а студенты местного университета во главе с ректором профессором Аксом Тугодумом развернули серое полотнище, на котором было написано: «Северин, мы с тобой одного цвета!»

— Благородный Шин-Шин, принц Восточной Равнинии, крадущийся тигр, присевший дракон! Непобедим в стрельбе из лука!

На этот раз криков «Ура!» было еще больше. Особенно старались королевский садовник и главный попечитель огородов — взобравшись на давно не работающий городской фонтан, они подкидывали вверх огромное картонное яблоко. Из него торчали стрела с надписью: «Шин-Шин, ты не промажешь!»

— Всемирно известные близнецы Дук и Давк из Заполярья! — продолжали выкрикивать герольды. — Непревзойденные объездчики оленей, баранов, козлов и иных парнокопытных!

Близнецов восторженно приветствовала артель пастухов, тотчас же сыгравших на хлыстах популярную в Подгории мелодию: «Двое больше, чем один…» Им громко подпевали молоденькие цветочницы.

— Великан Бальпут из замка Куль-Мирадор, сильнейший рыцарь мира! Ура!

Над площадью пронесся разочарованный вздох. Бальпута в Подгории боялись и не любили. Говорили даже, что он повсюду носит с собой четки, сделанные из зубов побежденных рыцарей, и скаждым разом эти четки становятся все длинней и длинней. Поэтому никто не захотел приветствовать великана, а племянник городского живописца даже спустил со стены королевского замка художественно оформленный плакат: «Бальпут-живодер, катись обратно в Мирадор!»

— Пусть уезжает!

— Фу-у-у!

— Долой!

— Не дадим опозорить Большой Турнир! — дружно поддержали с площади, и только мясник пробормотал полголоса, что Бальпут, в общем, неплохой парень. Но с ним никто не согласился.

Герольды почесали в затылках и решили сделать небольшой перерыв, чтобы выпить по стакану теплой воды с медом. Народ продолжал волноваться, выкрикивая то «Ура!», то «Долой!», а на площади тем временем появился рыцарь в золотых доспехах, украшенных по последней моде крошечными брилиантиками. Его панцирь, и шлем, и наплечники сверкали так, что глаза слепило, а на налокотники и наколенники вообще невозможно было смотреть. Под рыцарем важно выступал вороной конь в пелерине с золотым шитьем; черная конская грива была напомажена и завита в мелкие колечки.

Всадник плыл над площадью, как огромный факел или гигантская елочная игрушка, при виде него и горожанки, и крестьянки дружно закатывали глаза и вздыхали: сильнее блеска их одурманивал запах его духов, сладкий, как карамелька. Но сверкающий рыцарь ехал, задрав нос на немыслимую высоту, и вниз не смотрел, а вороной, во всем подражая хозяину, тоже ни капельки не интересовался тем, что делается у него под копытами.

Наконец герольды, выпив еще по стаканчику гоголь-моголя, снова взялись за свои свитки и продолжили оглашение списка участников Турнира.

— Граф Берингер Орлонос, рыцарь из Подгории, всем известный своими геройскими подвигами!

— А вот и он, — добавил самый маленький герольд, указав на сверкающего рыцаря.

Тот слегка улыбнулся и раскланялся в ответ на приветственные крики. Может быть, на поле битвы его видели не так уж и часто, зато оружейники и ювелиры почитали графа как самого любимого клиента. Портные тоже не могли на него нахвалиться, но самыми горячими поклонниками Берингера были, конечно же, парфюмеры, и неудивительно — ведь граф за месяц использовал столько духов, помад, мыла и ароматических салфеток, сколько королевский двор не мог истратить за год. И сейчас вся площадь дружно выкрикивала: «Берингер, Берингер! За нашу Подгорию! Ура!»

— И последний участник Большого Рыцарского Турнира… отважный рыцарь Гильом из Подгории, прозванный Непобедимым, Неустрашимым и Неприрека…

Но герольдам не дали закончить. Площадь словно взорвалась от восторженных криков, в воздух взлетели шапки, шарфы и даже парики, а племянник городского живописца немедленно развернул плакат с портретом отважного рыцаря в полный рост и словами: «Вперед, Гильчик! Мы тебя любим!»

Не радовался один граф Берингер. Наоборот, в этот момент он стал похож на воздушный шарик, который внезапно проткнули иголкой, и даже его сверкающие золотые доспехи потускнели.

— Подумаешь! Нашли героя! Деревенщина неотесанная, тьфу… А вот я! Я! — от злости Берингер больно дернул своего коня за напомаженную гриву. — Что слушаешь?! Поехали домой, все равно больше ничего интересного не будет.

Вороной послушно развернулся, и тут же чуть было не кувыркнулся в фонтан вместе с хозяином. На глазах у всего Города надменный граф ткнулся лицом в завитую гриву, и его рот оказался полностью забит помадой и конским волосом. Разумеется, это происшествие не прибавило ему веселья, а всеобщий смех не улучшил настроения. Граф Берингер не умел смеяться над самим собой.

А в замке отважного рыцаря Гильома стояла тишина. Хозяин замка был единственным в Подгории человеком, кто ничего не знал о предстоящем Большом Рыцарском Турнире. Он не слышал, как герольды, не щадя голосов, громко выкрикивали его имя. Ни на площади, ни в любимой пивной «Болтливая сорока», ни вообще в Городе отважного рыцаря не было.

Это утро Гиль решил провести в тишине и покое, а заодно закончить вышивку настенного коврика. В свободное от подвигов время он очень любил повышивать крестиком и считал себя специалистом в этом деле. Любопытное солнце, примечающее всех и все, увидело Гильома, одетого по-домашнему: в пестрый халат и тапочки, с изящными пяльцами в одной руке и корзинкой с нитками в другой. Отважный рыцарь ходил вокруг своего замка, явно кого-то разыскивая.

— А ну, вылезай! — кричал он, грозя пяльцами. — Вылезай немедленно! Ты же знаешь, я не могу вышивать портрет коня без коня! Я все равно тебя найду! Лучше выходи сам, по-хорошему!

В зарослях подсолнухов на полянке перед замком что-то завозилось, оттуда на мгновение выглянула настороженная рыжая конская морда и тут же спряталась обратно. Гиль быстро обернулся, но ничего не заметил.

— Викинг…

Нет ответа.

— Викинг, ты где?

Тишина. Слышно, как из подсолнухов с шорохом сыплются созревшие семечки… Отважный рыцарь вздохнул и пошел искать дальше. Через минуту заросли осторожно раздвинулись, из них на цыпочках вышел огромный рыжий конь, огляделся, смахнул хвостом налипшие лепестки и плюхнулся на травку.

— Ага! Попался!

Из-за угла вылетела корзина, а следом за ней Гильом в развевающемся халате. Рыжий конь подскочил на три метра в воздух и попытался удрать, но было поздно.

— Я же обещал тебя найти, — сказал ему довольный рыцарь. — Я всегда выполняю свои обещания, ты же знаешь. Так, теперь становись вот здесь, передние копыта вверх… И левое заднее тоже. Так, хорошо… Стой спокойно! Дергаешься, как будто тебя щекочут!

Викинг покорно принял указанную позу, но не выдержал и закачался.

— Хозяин, я не могу! У меня ноги затекают и шею ломит. Я боевой конь, а не натурщица! Вышивай кого-нибудь другого, я не хочу, чтобы меня увидели в такой нелепой позе…

— Прекрасная поза! — успокоил его отважный рыцарь, вдевая нитку в иголку. — Очень героическая! Только копыто чуть-чуть подними… А голову чуть-чуть наклони… Взгляд решительней… Вот так! И хватит ныть! Я должен закончить свой гобелен, а там в центре как раз не хватает яркого пятна.

Викинг фыркнул, с тоской посмотрел на небо, потом на траву у себя под копытами, потом на дорогу… и тут же бросился на землю, едва не придавив Гиля.

— Ууууй! Я тебя убью! — пообещал отважный рыцарь. — Сейчас же слезь с меня!

— Тише, тише, — прошипел рыжий конь, еще сильнее вжимаясь в землю. — Пригнись, хозяин, голову опусти… Сюда идут!

— Кто идет?

— Люди из города идут! Скорее прячься, а то они тебя заметят!

— Вот еще! — гордо ответил Гильом. — Я не стану прятаться, настоящий рыцарь никогда ни от кого не прячется, и друзей, и врагов он встречает лицом к лицу… Да слезь ты с меня, в конце концов!

Нарядно одетые подгорцы, идущие на праздничные гулянья, распевая песни, остановились перед замком. «Ура! Ура Гильому Непобедимому!» — дружно прокричали они и пошли дальше.

— Заметили, — вздохнул Викинг.

— И узнали! — обрадовался рыцарь, вскакивая на ноги.

— Узнали?! Хозяин, посмотри на себя, ты же в халате! Тебя родная мама не узнает!

— Почему? — удивился отважный рыцарь. — По-моему, покрой очень удачный. И эти маленькие цветочки подчеркивают цвет моих глаз. Этот халат гораздо красивее того зеленого, что ты съел на прошлой неделе…

— Неправда! — возмутился рыжий конь. — Я не ел! Я просто задумался и… все.

Отважный рыцарь усмехнулся, потом гордо выпрямился и выпятил грудь.

— Запомни, глупое животное, дело не в одежде! Король Магнус Ослиные Уши, лучший друг моего кузена Генрика, как-то решил узнать, что о нем думают в народе, переоделся нищим, подошел к первому попавшемуся крестьянину и спрашивает: «Что ты думаешь о нашем короле?» «Он величайший из правителей, ваше величество!» — не задумываясь, ответил крестьянин. Вот! Так что сам понимаешь, в халате или в доспехах — я все тот же…

— Гиль, деревянная голова!

Отважный рыцарь мигом развернулся, одновременно засучив рукава и приняв бойцовскую стойку. Он, конечно, сразу узнал этот противный скрипучий голос — голос своего давнего, непримиримого противника графа Берингера Орлоноса. Тот как раз возвращался домой, ужасно разозленный тем, что на оглашении Гильома приветствовали больше, чем его, и при виде соперника не мог не остановиться и не сказать какую-нибудь гадость.

— Иди сюда! — поманил Берингера отважный рыцарь.

— Тю-тю-тю, фу-фу-фу! Барыня в халате! Барыня-барыня! У-лю-лю-лю-лю! — держась на безопасном расстоянии, граф высовывал язык, показывал нос и усердно строил Гилю рожи.

— Если ты настоящий рыцарь, то должен держать ответ за свои слова! — крикнул Гильом. — Я вызываю тебя на бой до смерти или до первой крови — сам выбирай! Иди сюда, сейчас и разберемся…

— Ой-ой-ой, как страшно! А ты на меня с иголкой выйдешь? — ехидно спросил Берингер и высунул язык так далеко, что его даже перекосило. — Ты, деревенщина, сидишь в своем сарае и ничего не знаешь! Через три дня состоится Большой Рыцарский Турнир! Вот там я с тобой и сражусь, а сейчас вот тебе! — граф показал отважному рыцарю комбинацию из трех пальцев. — На Турнире выясним, кто из нас двоих самый храбрый и сильный! Пока, Гиль, тупая башка!

И он пришпорил вороного и во весь дух помчался к своему замку, а отважный рыцарь запустил ему вдогонку своим рукоделием. Изящные резные пяльцы, описав в воздухе дугу, врезались точно в золотой графский шлем. Тот зазвенел на всю округу, а саму Берингеру второй раз за день пришлось поцеловаться с конской гривой.

— Пока, пока! До встречи на Турнире! — крикнул Гильом ему вслед и пошел подбирать свои пяльцы. После столкновения с графской головой они, к сожалению, годились только в металлолом.

— Мои любимые, — с грустью сказал рыцарь. — Мне подарила их прекрасная дама Роза-Маргаритка в память о нашей встрече… Какая была девушка! Какие были пяльцы! За одно это гнусного Берингера следует хорошенько проучить… Слышал, Викинг? Через три дня состоится Большой Рыцарский Турнир!

Но рыжий конь ничего не ответил. Он был очень занят. Пока Гильом вызывал Берингера, Викинг полностью сжевал гобелен со своим неоконченным портретом.

А вечером Город сиял и переливался, как хрустальный ларец с бриллиантами.

В мастерских во всю кипела работа: кузнецы ковали сувениры для иностранцев, оружейники спешно наводили глянец на рыцарские доспехи, аптекари заготавливали километры бинтов и литры йода — чтобы на всех хватило! Портные кроили и шили, не разгибая спин. Булочники в своих пекарнях забрасывали в печи десятки противней с пирожками, пирожными, пышками, ватрушками и рулетами, а поэты даже передрались из-за лучших мест на крыше: там, по соседству со звездами, им лучше сочинялись возвышенные оды, посвященные Большому Турниру. Королевский замок от флюгера до дверного молотка украсился цветами и флагами, а первые красавицы Подгории корзинами запасали платки, шарфы и перчатки, чтобы в день Турнира засыпать ими своих избранников. Портреты красавиц уже висели на улицах Города, дабы каждый рыцарь мог заранее выбрать себе даму по вкусу и совершать подвиги в ее честь. Что касается Прекрасной Гризельды, то она с самого утра принялась расчесывать свои золотые волосы, чтобы успеть к Большому Турниру, — ведь ее косы были так длинны, что, когда Гризельда сидела у окна на пятнадцатом этаже главной башни, их концы доставали до земли!

В этот вечер никто из подгорцев и не думал ложиться спать. Из сундуков и шкафов извлекались лучшие наряды, такие, что одеваются один раз в жизни. Каждая складочка, каждый бантик и кружево заботливо разглаживались, а у крыльца уже слышались задорные выкрики бродячих торговцев:

— Шитье-е! Ленты, веера-а-а-а! Золото-бриллианты! Покупай, не скупись — ярче солнца зажгись!

А в замке из больших серых камней отважный рыцарь Гильом выставил десятого за последние полчаса коробейника.

— Уф, что за напасть! — выдохнул он, захлопнув дверь и для верности подперев ее стулом. — Летят, как мухи. Сколько можно повторять — это не замок графа Берингера! Они, что, читать не умеют? Там же указатель: к Берингеру — налево, ко мне — направо!

В дверь снова постучали.

— Опять?! — воскликнул Гильом, покраснев от злости. — Все, я разозлился. Ух, как я страшен в гневе! Берегитесь, кто не спрятался, я не виноват!

Дверь вдруг задрожала и вместе со стулом отлетела к противоположной стене, и в зал шагнул маленький старичок в синем поношенном балахоне, с огромными очками на длинном носу и медным тазом под мышкой. Увидев его, Гиль радостно подпрыгнул.

— Волшебник!

— Да-да, друг мой, это я, — закивал старичок, отряхивая стоптанные башмаки. — Хе-хе… Я тоже рад тебя видеть, да…

Волшебника Страдамуса, по прозвищу Хе-хе, знали в Подгории даже самые маленькие дети. И не потому, что он был единственным настоящим волшебником в стране, а все прочие — фокусниками и шарлатанами, а потому, что такого доброго старичка, умеющего колдовать, не было ни в Нагории, ни в Приморье, ни в Заокеании, ни в обоих Равниниях, — ни в какой другой стране мира. Отважный рыцарь уже много лет дружил с Хе-хе и часто бывал у него в гостях в самой лесной чаще, где тот скрывался от поклонников и завистников.

— Друг мой! — растроганно сказал Гилю добрый волшебник, когда они сели за стол и, как полагается, выпили за встречу. — Друг мой, ты знаешь, как я не люблю покидать свое жилище, хе-хе! Но король лично прислал мне приглашение на Большой Рыцарский Турнир, и я не мог отказаться. Я, хе-хе, здесь по делу.

— По какому делу? — спросил рыцарь, а в окно тут же просунулось ухо любопытного Викинга.

— По важному! — Хе-хе торжественно поднял руку и поплыл вверх. — Король наградил меня орденом «Цветущего папоротника» первой степени и назначил магистром развлечений!

— Здорово! — восхитился отважный рыцарь. — За это надо выпить!

Они выпили, и волшебник сказал:

— Да, Гильчик, это большая честь, хе-хе, поэтому для Турнира я должен придумать что-то особенное, необычное, удивительное, восхитительное! И я уже придумал. У нас будут карусели, вечером — праздничный фейерверк, а кроме того…

— Кроме того… — навострил уши отважный рыцарь, и рыжий конь почти целиком влез в окно.

— Фонтан, бьющий вином! — торжественно провозгласил Хе-хе и шлепнулся обратно на стул.

Гильом и Викинг глядели на него с восхищением. Фонтан, бьющий вином! Такого в Подгории еще не видели. Но волшебник вдруг загрустил и стал вздыхать.

— Да, друг мой, это все хорошо… Ты же знаешь, хе-хе, что карусели с фейерверками я всегда ношу с собой, — с этими словами он достал из широкого рукава стеклянный шарик и оранжевый полосатый леденец. Шарик упал на пол, и из него выскочили обвитые фонариками качели, а леденец, подброшенный в воздух, тут же взорвался с оглушительным треском. По комнате проскочили яркие всполохи, щелкнули Викинга по любопытному носу, покружились над рыцарской головой и превратились в огромного льва с огненной гривой. Из пасти чудовища валил дым, со шкуры сыпались искры, а глаза полыхали таким ярким пламенем, словно хотели спалить весь замок вместе с его обитателями. Гильом сразу схватился за меч, но лев только подпалил занавески и с громким ревом выскочил на улицу.

— Хозяин, спаси! Карау-у-ул! — в окно пулей влетел перепуганный Викинг, бросился под стол и затрясся, как желе.

Отважный рыцарь покраснел и попытался вытянуть коня из-под стола.

— Трус несчастный! Как ты себя ведешь при госте, хоть бы волшебника постеснялся…

— Ничего, ничего, — отозвался Хе-хе со шкафа. — Я все понимаю. Я и сам, хе-хе, немного испугался… Но у меня есть и другие животные: жирафы, медведи, кролики. Есть лебеди и журавли. Есть, хе-хе, лошади.

— Лошади? — заинтересовался Викинг и перестал трястись.

— Да, синие лошади. Они будут скакать по ночному небу, а потом снова превратятся в конфеты и упадут, хе-хе, прямо в рот…

Рыжий конь сразу заулыбался и вылез из-под стола, а Гиль снял волшебника со шкафа. Тот три раза щелкнул пальцами, и качели опять стали стеклянным шариком, который сам запрыгнул в рукав волшебникова балахона. Но Хе-хе все еще хмурился и вздыхал так, что стены дрожали.

— Ах, какой я несчастный! Так хорошо придумал с фонтаном! А волшебный порошок, превращающий воду, хе-хе, в вино у меня закончился…

— Совсем закончился? — не поверил Гильом. Волшебник с грустью кивнул и смахнул большую слезу:

— Совсем-совсем, и пылинки не осталось… Так неожиданно. Я мог бы наколдовать что-нибудь для праздника, но моя волшебная палочка куда-то, хе-хе, пропала. Кажется, я ее выбросил во время последней Генеральной Инвентаризации, а без нее ничего не получиться… Придется мне, хе-хе, забыть свой преклонный возраст и отправиться на поиски этого порошка. Пойду туда — не знаю, куда! Надеюсь, мой таз укажет дорогу…

Отважный рыцарь гордо выпрямился. На его лице были написаны мужество и решимость, хорошо известные рыжему коню.

— Волшебник! — с достоинством произнес он. — Дай мне свой таз, никуда тебе не надо отправляться. Я сам поеду и привезу тебе волшебный порошок!

Хе-хе всплеснул ручками, глаза его радостно сверкнули.

— Что ты говоришь?! А как же Большой Рыцарский Турнир? Ты же можешь, хе-хе, опоздать, и глупый граф Берингер поднимет тебя на смех!

— С Берингером я еще разберусь! — пообещал Ганс. — А настоящий рыцарь никогда не бросит друга в беде… Кроме того, в дороге меня наверняка будут ждать опасности и приключения, я как раз успею совершить парочку подвигов, найти волшебный порошок и вернуться домой к Турниру!

— Друг мой! — прослезился волшебник. — Я знал, что могу на тебя положиться! Вот, хе-хе, возьми этот медный таз, я надеюсь, он сможет привести тебя туда, куда нужно, ведь это корабль трех мудрецов, на котором они поплыли по морю в грозу. Увы, будь попрочнее старый таз, длиннее был бы мой рассказ… Где-то они сейчас?.. Так вот, хе-хе, этот таз должен привести тебя прямо к порошку… или к любому другому волшебному средству, дающему вино, а если сказать какую-нибудь мудрость, в нем тотчас же появляется вода. — Старичок громко высморкался и притянул к себе рыцарскую голову. — Дай я тебя поцелую, Гильчик! Зная твою смелость, силу и доброту, а также устойчивость к спиртным напиткам, я, хе-хе, всецело тебе доверяю. Отправляйся в путь, друг мой, и возвращайся с порошком!

— Я вернусь! — пообещал отважный рыцарь.

Вдруг за окном снова раздался громкий рев, и в зал, словно огромная шаровая молния, ворвался огненный лев. С его боков капала раскаленная лава, а к хвосту подгорские мальчишки уже успели привязать банки, жестянки и прочий мусор. Волшебник и Викинг одним махом очутились на шкафу.

Чудовище несколько раз крутанулось, ловя свой хвост, грозно рыкнуло и взорвалось, покрыв черной сажей и комнату, и всех, кто в ней был.

— Э-э-э, хе-хе, недоработка, — смущенно пробормотал волшебник. — Надо, хе-хе, доделать… Но заметь, друг мой, сажа все-таки сладкая!

Всем известно, каким должен быть настоящий рыцарь: добрым, смелым, учтивым и вежливым, обладать поэтическим даром, силой и здоровьем, уметь ездить верхом, метать копье, фехтовать и стрелять из арбалета. Но никто никогда не писал правил для рыцарских лошадей. Например, какой масти должна быть настоящая рыцарская лошадь? Сколько часов в день она может везти рыцаря на своей спине, и сколько времени ей полагается на отдых? Может ли лошадь вместе с хозяином решать, куда им ехать, куда — нет?

Рыжий конь Викинг шел и думал, как же это несправедливо — хозяин даже с ним не посоветовался! Накануне Большого Рыцарского Турнира отправился в неизвестном направлении, взяв в проводники старый медный таз! Куда это годиться! Неудивительно, что настроение у коня было испорчено с самого утра, к тому же он не выспался и даже позавтракать толком не успел. А еще этот тазик, знай себе катится впереди, только подпрыгивает на ухабах. Разве можно доверить свою жизнь медной посудине в заклепках?! Честный конь никогда бы так не поступил!

А утром, когда взошло солнце, путешественники обнаружили, что тазик завел их в самую середину пустыни Сушь, которая лежит за тысячу километров к югу от Подгории. Наверное, он и вправду был волшебный…

Говорят, что давным-давно, сто, а может тысячу лет назад на этом месте простиралось синее море, не самое большое в мире, но воды в нем хватало не только рыбам, но и птицам, и зверям, которые жили на его берегах. Но однажды прилетела к морю белая цапля, опустила в воду длинный клюв и стала пить море. День пила, два пила, а на третий все и выпила. Ни одной капельки не оставила, как будто и не было моря — только рыбы забились на голом песке. Собрались тогда звери и птицы (а в те времена все они жили дружно и умели разговаривать), стали решать, как им море обратно вернуть. И решили: надо цаплю рассмешить — тогда она клюв откроет, и вся вода вытечет обратно.

Но напрасно они старались, напрасно танцевали перед цаплей журавли, напрасно кривлялись обезьяны и кувыркались броненосцы, птица только хмурилась и еще сильнее сжимала клюв. Приполз маленький червячок, забрался к ней под перья и ну извиваться. Но цапля хоть и корчилась, и чесалась, но клюв не открыла. Рассердились тогда звери и подожгли ей хвост; думали, что от боли она закричит и выпустит воду, но цапля вдруг взмахнула крыльями и взлетела к небу, и из перьев у нее пошел мелкий дождик, погасивший огонь. Но с тех пор у всех цапель в Подгории черная отметина на хвосте. А там, где пролетала та цапля, люди впервые увидели радугу.

Так появилась пустыня Сушь. Воды в ней больше не было, а потому торговые караваны всегда обходят ее стороной. Одни бурые ящерицы шныряют туда-сюда по песку, да змея иногда проползет, оставляя после себя узкий извилистый след, да ветер гонит сухие колючки. А солнце над пустыней совсем другое, огромное и белое, прожигает до костей, и никуда от него не спрятаться.

Жара была страшная: солнцепек и ни малейшей тени. Доспехи отважного рыцаря Гильома так раскалились, что, когда с рыцарского лица на них капали крупные капли пота, они тут же с шипением испарялись. От шкуры бедного Викинга валил пар.

— Хозяин, — ворчал недовольный конь, загребая копытами песок, — ну почему мы все время куда-то едем? Почему другие дома сидят, а мы нет?

— Потому! — решительно ответил Гиль, вытирая лицо кончиком плаща. — Настоящий рыцарь дома не сидит! Он всегда в пути, ищет славы в бою…

— Но мы же не сражаться едем? — забеспокоился Викинг, уступая дорогу маленькой желтой змейке.

Отважный рыцарь пожал плечами.

— Это уж как получится… Может, за тем барханом нас поджидает свирепый огнедышащий дракон, или страшный пустынные разбойники, или чудовище, стерегущее клад. Или…

С тяжким стоном Викинг опустил голову. Некоторое время путешественники молча брели за неутомимым тазиком, потом рыжий конь остановился.

— Хозяин, — жалобно произнес он, — я больше не могу… Я очень-очень хочу пить!

— Я тоже! — сказал ему рыцарь сердито. — Но я терплю!

Викинг закатил глаза.

— Умира-а-аю! Умираю от жажды! Хозяин, ты же не допустишь, чтобы твой верный конь издох посередине пустыни?!

Гильом ничего не ответил. Рыжий конь коротко всхрапнул и повалился на бок, и отважный рыцарь кубарем вылетел из седла. Когда же он, очень рассерженный, поднялся на ноги, то увидел, что Викинг распластался на песке и не подает признаков жизни. К нему подскочил медный таз, оббежал несколько раз по кругу, подумал-подумал и плюхнулся рядом.

— Та-а-ак! — сказал Гильом, сдвигая шлем на затылок. — Значит, бунт?!

Викинг слегка приоткрыл правый глаз, а тазик даже не шелохнулся. Отважный рыцарь потянул за уздечку.

— Подъем! — скомандовал он. — Слышите вы, животное и жестянка? Вставайте, или… Или я вас тут оставлю!

— Пить, — прохрипел рыжий конь.

— Ну, как тебе не стыдно! Когда тридцать пятый муж моей кузины Берты прятался от нее в пустыне, он не ел и не пил семь дней. Целую неделю! А ты и денька потерпеть не можешь!

— Умира-а-аю…

— Вернемся домой, и я заведу себе новую лошадь, а тебя отдам мельнику, будешь вертеть мельничное колесо…

— Ах…

Рыжий конь выгнулся в дугу, и изо рта у него пошла пена. Гиль махнул рукой и полез в карман.

— Ладно! Будет тебе вода… Сейчас намудрим. Только куда я инструкцию положил, не помнишь?

— В потайном кармане под кольчугой! — поднял голову Викинг, а тазик вдруг вскочил и кинулся наутек. Тяжелое конское копыто тотчас прижало его к песку.

— Чего это он? — удивился отважный рыцарь, расправляя на колене мятый свиток. — Сейчас будет вода…Так, что тут написано? Эй, конь, ты читать умеешь?

— Умею, — кивнул Викинг.

— И я тоже! Мама в детстве научила… Здесь написано: «Инструкция по при… применению таза мудрости, медного, одна шт.» Что такое «одна шт.»?

— Одна штука, — пояснил рыжий конь.

— Так я и думал! «Первое: поставьте таз перед собой…» Поставили?

— Поставили.

— «Дном вниз… Второе: скажите мудрость…» Какую мудрость?

— Читай, читай дальше! — нетерпеливо притопнул Викинг, еле удерживая трепыхающийся таз.

— Дальше… Ага! «Третье: пейте».

— Это мудрость? — удивился рыжий конь. — А где вода?

Отважный рыцарь почесал в затылке.

— Кажется, это конец инструкции. А мудрость тут не написана, ее надо самим придумать.

— Так придумай! Хозяин, ты такой умный, вот и скажи что-нибудь умное!

Гильом откашлялся. Во время своих путешествий по разным странам он много чего наслушался, и умного, и глупого, но сейчас почему-то все позабыл. В рыцарской голове крутились какие-то непонятные слова, обрывки фраз, голос волшебника Хе-хе назойливо зудел где-то в районе правого виска: «Мудрость! Скажи мудрость!», а потом поднялась такая кутерьма, что отважный рыцарь с трудом мог вспомнить, как его зовут.

— Хозяин, быстрее, я умираю! — напомнил Викинг.

Гильом выпрямился, выпятил грудь, сделал шаг вперед и громко произнес:

— Бить, бить и… еще раз бить!

Медный таз жалобно тренькнул, словно в нем струна лопнула, повернулся на бок и вывалил на песок огромную черную жабу. Рыжий конь схватился за голову и плюхнулся на собственный хвост. Гиль пожал плечами и попробовал еще раз.

— Рыцарь рыцарю цепная собака!

Тазик снова тренькнул. На этот раз жаб в нем оказалось две: желтая и серая. Они дружно квакнули, глянули на рыцаря выпученными глазами и покрутили лапками у висков. В ответ Гильом развел руками.

— Я воин, я не мудрец…

Викинг ужасно расстроился. Он попробовал полизать жаб, но они оказались сухие и жесткие, как наждак, и только разодрали ему язык. Между тем тазик вскочил и побежал дальше, как ни в чем ни бывало, отважный рыцарь пошел за ним, и бедному коню пришлось встать на ноги и плестись следом. Не оставаться же одному в пустыне, в самом деле! У него еще была ма-а-аленькая надежда, что хозяин одумается и вернется домой, но Гильом шагал вперед и даже не оглядывался, и перья на его шлеме по-прежнему гордо колыхались, хотя и выгорели все на солнце.

Так они шли и шли, взбираясь на песчаные кручи, а потом скатываясь с них вниз, а пустыня все не кончалась, и солнце висело над головой, как приклеенное. У тазика оплавились его медные бока, рыцарский нос покраснел и облупился, а с Викинга даже пот перестал идти, и его рыжая шкура совсем задубела. Ему мерещились корыта, кадки и бочки, до краев наполненные водой, над ними кружилось белое облако и пищало:

— Вода, вода, холодная вода!

Викинг потряс головой, но видение не исчезло. Из облака, чихая, вылез странный человек. Одет он был в собственные вьющиеся волосы, которые спускались до самых пят, в волосах звенели маленькие бубенчики, какие в Подгории привязывают на шею коровам, чтобы не потерялись. Другой одежды на нем не было. В руках человек держал зеленый сосуд: то ли кувшин, то ли бутылку необычной формы.

— Вода, вода! Попробуйте воды! Она такая холодная, что вы перестанете чувствовать свои зубы, и такая сладкая, что с ней и сахар не сравнится! Вода, вода! — Человек подскочил к путешественникам и заколыхался, как занавеска на сквозняке, хотя никакого ветра не было. — Кто здесь умирает от жажды? Вода, вода! Берите воду!

Отважный рыцарь дернул зазевавшегося Викинга за уздечку.

— Не обращай внимания, это пустынный мираж. Когда семь дней не пьешь и не ешь, еще и ни такое почудится. Вот мне тридцать пятый муж кузины Берты рассказывал…

— Вода, вода! — мираж вцепился в пышный конский хвост и затряс своей бутылкой. — Холодная вода, сладкая вод…

Викинг, у которого было отвратительное настроений, дернул хвостом, и назойливое видение ласточкой улетело за ближайший бархан.

— Не обращай внимания, — повторил Гильом, ласково потрепав по шее расстроенного коня. — Пустынь без миражей не бывает. Другое дело, когда ты не в пустыне, а все что-то мерещится. Мой дедушка Доминик как-то раз вышел погулять и увидел в небе черного ангела. «О небожитель, какую весть ты мне несешь?» — воскликнул дедушка, а ангел ему в ответ: «Каррр!» Разве ангелы так отвечают? Конечно, нет. Это была обычная галлюцинация…

За спиной у рыцаря послышались сдавленные всхлипы. Назойливый мираж сидел на конской спине и плакал горючими слезами.

— Бедный, бедный дедушка, бедный Доминик! Как мне его жалко! Ах, как мне его жалко! — причитал он, утираясь волосами. — Бедный, бедный, бедный!

— Что это ты моего дедушку так жалеешь? — удивился Гиль, позабыв, что с миражами не разговаривают.

— А как мне его не жалеть? Ведь я и есть твой дедушка! Все думали, что я давно умер, а меня злой колдун в пустыне заточил, уже тридцать лет здесь держит… Никто меня бедного не пожалеет, ласковым словом не приветит, только и слышу: «Чур меня! Пошел прочь! Отстань, назойливый мираж!..» Мне же обидно!

— Что-то ты на моего дедушку Доминика не очень похож, — засомневался отважный рыцарь. — Дедушку моего десять лет назад зеленые чертики насмерть защекотали, или ему это привиделось, как обычно… Врешь, небось, что ты мой дедушка?

— Вру, — печально согласился мираж. — А что делать? Я один раз злого колдуна обманул, не знал, что он злой, вот теперь и расплачиваюсь: быть мне пустынным видением и всех обманывать до тех пор, пока кто-нибудь моему слову не поверит!

— Значит, и воды у тебя нет? — спросил Викинг, чуть не плача.

Мираж резво соскочил с его спины, встряхнул кудрями и снова затряс бутылкой, появляясь то справа, то слева, то под самым конским носом.

— Вода, вода! Холодная, — ух! — аж озноб пробирает! Сладкая, — ах! — горло слипается! Берите, пейте, мне не жалко!

— Отстань, пока я тебя не лягнул, — разозлился рыжий конь.

— Вода-а-а!

— Хозяин! Скажи ему!

— Ой, море вижу! — крикнул пустынный человек, появляясь на вершине высокого бархана.

Обрадованные путешественники со всех ног бросились к нему, но совершенно напрасно. Мираж снова их обманул, никакого моря там не было, один песок и сухие колючки. Викинг фыркнул, а Гильом уже совсем было собрался дать обманщику хорошую затрещину, но заглянул в его глаза и передумал.

— М-да, кажется и вправду блестит, — сказал он, делая вид, что что-то высматривает.

— Правда?! — воскликнул мираж. — Правда, там море?

— Правда! — решительно кивнул отважный рыцарь.

У Викинга глаза на лоб полезли.

— Хозяин, у тебя, что, солнечный удар? Какое море, пустыня кругом! У тебя как у дедушки Доминика галлюцинации начались?

— Цыц! — ответил ему Гиль. — Я знаю, что говорю. А говорю я, что вижу море!

— Честное рыцарское? — пролепетал мираж, бледнея.

— Честное рыцарское! — подтвердил Гиль.

И только он это сказал, как — хлоп! — и мираж исчез, только зеленая бутылка покатилась по песку. Отважный рыцарь подтолкнул остолбеневшего коня.

— Что, прирос? Пошли скорее, тазик уже далеко укатился…

— Хозяин! — опомнился Викинг. — Ты же его расколдовал!

— Расколдовал.

— И он больше не мираж!

— Не мираж.

— И «спасибо!» не сказал! — возмутился рыжий конь. — А мог бы и воды принести в благодарность!

Гильом щелкнул его по носу.

— Глупое животное… Запомни, добрые дела совершаются не ради награды!

Медный таз, резво бегущий впереди, вдруг подпрыгнул и завалился на бок. Он был до краев полон самой лучшей чистой, холодной водой.

Любая, даже самая большая пустыня рано или поздно кончается. Только что раскаленный песок испускал такой жар, что у Викинга на ногах плавились подковы, и неподвижный воздух был густым, как манная каша. Но вот налетел легкий ветерок, заиграл конской гривой, надул рыцарский плащ, как парус, и погнал путешественников с такой скоростью, что только держись! Сухие колючки сменились зеленой травой, под ногами заскрипела мокрая галька, и вскоре они выехали на морской берег.

— Смотри, куда нас занесло! — сказал коню отважный рыцарь. — В самое Приморье, чтоб мне вовек меча не держать!

Медный тазик, выскочив из-за большого, облепленного водорослями камня, прыгнул в воду и заплескался, как щенок. Следом за ним, подняв тучу брызг, приводнился Викинг, а Гильом задержался только для того, чтобы снять доспехи. Над морем кружились толстые белые чайки, что-то крича на своем птичьем языке. Вдоволь накупавшись, путешественники отправились дальше: впереди, сверкая начищенными боками, катился тазик, за ним, не спеша, брели отважный рыцарь и его конь и ели яблоки.

Страна Пелагея, или, как ее называют подгорцы, Приморье, потому так названа, что находится на берегу Южного моря. Лето здесь длится круглый год, что очень удобно для местных жителей, ведь все они рыбаки и могут ловить рыбу без перерыва. С высоких прибрежных скал в море срываются сверкающие водопады: широкие, ослепительно белые пенистые потоки, окруженные искристыми облаками водяной пыли; изящные многоступенчатые каскады, целые стены воды, в которые можно было смотреться, как в зеркало; тоненькие, едва заметные струйки, весело скачущие с уступа на уступ — все это воднон царство гремит, бурлит, звенит и журчит на разные голоса. Между скалами есть удобные пляжи, песчаные и галечные, где очень любит возиться местная ребятня. Здесь из-под земли торчат каменные плиты, такие большие и ровные, что пелагейцы строят на них свои дома. Этим домам не страшна ни буря, ни ветер, ни волны — одно только время властно над ними.

— А скажи, хозяин, ты здесь уже бывал? — спросил Викинг, хрустя яблоком.

— Бывать — не бывал, а мимо проезжал! — ответил рыцарь. — Вот мой дальний родственник Брандан Странник, сводный брат прапрадедушки Бермуда Жаворонка, тот весь мир объездил. Видел страны, где живут люди с овечьими головами, люди-птицы и люди-сони. Попадались ему и ужасные огнедышащие драконы, и застывшие моря, и хрустальные замки, и огненные и зловонные острова. Однажды Брандан высадился на остров, который оказался огромной птицей, и деревья были ее перьями, в другой раз его корабль чуть ни засосало в водоворот — а водоворот оказался глоткой морского чудовища… Вот это были приключения! Вот бы и мне так!

Рыжий конь покосился на Гильома и, улучив момент, стянул у него недоеденную половинку яблока. Но отважный рыцарь этого даже не заметил: он грезил о подвигах и приключения, об опасностях, подстерегающих странствующего рыцаря, о морских пиратах и сладкоголосых сиренах, о подводных королевствах, где наверняка найдется десяток-другой желающих сразиться с ним в честном поединке, и о прочих вещах в том же роде.

Путешественники миновали один пляж и выехали на другой. Здесь из песка был выстроен целый город, в котором жили устрицы.

— Куда идешь? Смотри под ноги! Убери копыта! Ах, осторожней! — кричали они Гилю и Викингу, выскакивая из своих песчаных домов. — Раскрой глаза, верзила, ты же наступил мне на крышу! Ты, рыжая каракатица! Совсем ослеп?! Мы вам не какие-нибудь устрицы с отмели, мы настоящие сухопутные моллюски и не позволим ходить у себя по головам! Пошли прочь!

Тут на берег нахлынула волна и смыла городок в море вместе с его обитателями. Было слышно, как они ругаются и щелкают створками раковин, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Викинг показал им язык и, задрав хвост, с удовольствие прошелся по остаткам устричного городка. Вдруг что-то крепко схватило его за копыта.

— Что с тобой? — удивился отважный рыцарь, увидев, что рыжий конь застыл на месте.

Ничего не ответив, Викинг поднялся на дыбы, передними ногами уперся в бока и пошел по кругу, высоко задирая копыта. Гильом нахмурился и шагнул к нему с намерением задать коню трепку, но неведомая сила подхватила и его. К своему великому удивлению отважный рыцарь запрыгал на месте, выкидывая коленца, хотя ему вовсе не хотелось этого делать.

— Что же это? Как же это?

Что мне делать? Я пропал!

— запричитал Викинг, звонко отбивая чечетку.

— Танец — верная примета,

Кто-то здесь наколдовал!

— пропыхтел в ответ отважный рыцарь. От прыжков шлем сполз ему на нос, а на латах полопались завязки. Однако присутствия духа он не утратил, а поэтому сразу понял, что дело тут нечисто. Ни с того, ни с сего шкура его верного коня окрасилась в лимонно-желтый цвет, потом покраснела, потом стала белой с голубыми полосками, зеленой в розовый горошек и синей с фиолетовыми разводами. А сам конь продолжал жаловаться стихами:

— День рожденья был в апреле,

Я свое оттанцевал…

Ах, хозяин, в самом деле,

Что мне делать? Я пропал!

— Постыдись, мой конь трусливый!

Как тебе не стыдно ныть!

Выше нос, прямее гриву —

Сколько мне тебя учить?

Нет для рыцаря напасти,

От которой он бежит!

Чем страшнее — тем прекрасней!

Он вернее победит!

— гордо ответил Гильом.

Приплясывая, он заметил, что песок на пляже какой-то не такой — не скрипит, а позванивает, и галька тоже странная — в форме звездочек и вся разноцветная: желтая и красная, белая в голубую полоску, зеленая в розовый горошек и синяя с фиолетовыми разводами. Впрочем, там подальше лежали самые обыкновенные круглые серые камешки, и отважный рыцарь оттолкнулся посильней, подпрыгнул, сделал в воздухе тройное сальто, приземлился на них и сразу перестал танцевать.

— Ура! Я нашел место, где колдовство кончается! — весело крикнул он Викингу. — Иди сюда!

— Я не в силах сделать шагу,

Пожалей меня, беднягу!

— простонал конь, закатывая глаза.

По его бокам струился пот, язык свесился на бок, но остановиться он не мог. Еще раз пройдясь вприсядку, бедный Викинг раскланялся на все четыре стороны и завертелся волчком, едва успевая перебирать ногами.

— Как же мне тебя вытащить? — задумался Гильом. — Может, за хвост?

Но хвост, словно понимая, о чем речь, сплетался, вертелся, извивался змеей и не давался в рыцарские руки.

— Ладно, — хмыкнул отважный рыцарь. — Попробуем по-другому!

Но как только ни пытался схватить Гиль своего пляшущего коня, ничего у него не получалось, хотя Викинг клялся, что он не виноват.

Отважный рыцарь начинал сердиться. Ну почему с этим конем всегда что-нибудь приключается? Разве настоящая рыцарская лошадь позволит себя завлечь себя в заколдованный круг без боя и, наоборот, сопротивляться, когда ее хотят оттуда вытащить?

— Нет, это никуда не годиться! — громко сказал Гиль. — Надо всерьез заняться твоим воспитанием, только сначала выполним задание… А вот что мне с тобой сейчас делать?

Будь на его месте другой рыцарь, он бы оставил Викинга плясать (глядишь, колдовство когда-нибудь да и закончилось!), а сам пошел искать другую лошадь. Но Гильом решил дать коню еще один шанс и снова попробовал ухватить его за копыто. Тут же правая задняя нога Викинга заехала ему по уху.

— Я здесь вовсе ни при чем,

Чтоб мне треснули мячом!

— отчаянно выкрикнул рыжий конь, видя, как рыцарь побагровел от гнева, словно редиска.

— Мячом, так мячом, — согласился Гиль, потирая ушибленное ухо. — Мяча, правда, у меня сейчас нет, есть только меч! Я бы тебе и так треснул, только дотянуться не могу!

— Рассуждать скорей бросай

И давай меня спасай!

— сердито отозвался Викинг.

— Я тебя сейчас спасу! — отважный рыцарь подобрал с земли круглый камешек и запустил его в танцующего коня. Шлеп! — камень попал Викингу прямо в лоб. Бух! — рыжий конь рухнул прямо на Гиля и сразу перестал отплясывать, потому что делать это без сознания еще никому не удавалось.

Наступил вечер. Круглое желтое солнце закатилось за море. Золотисто-алые волны с шумом наползали на песчаный берег и, чуть помедлив, отступали. На них темными силуэтами качались чайки — они спали, засунув голову под крыло. Отважный рыцарь Гильом положил Викинга на песок подальше от разноцветной гальки, набрал полный шлем воды и выплеснул ее на конскую голову. Фыркнув, рыжий конь распахнул глаза.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил Гиль.

— Хорошо, — ответил Викинг и одним прыжком вскочил на ноги. — Даже очень хорошо! Просто отлично!

— Хм, странно… Голова ни кружится, спину не ломит?

— Нет, я бодр и полон сил! Я готов к подвигам и приключениям! Веди меня, хозяин! — воскликнул рыжий конь, роя землю копытом.

Отважный рыцарь с сомнением покачал головой и потрогал конский лоб.

— Мне кажется, ты еще нездоров, — вон, глаза косят и заговариваешься…

— Хозяин, — усмехнулся Викинг, выпуская пар из ноздрей, — я самый здоровый конь в мире. Я докажу! Где враги? Я затопчу, закусаю, залягаю!

— Молодец! — похвалил его Гильом, сел в седло, и они поехали дальше.

Пока путешественники плясали, медный тазик куда-то укатился, не захотел их дожидаться, а, может, просто не заметил, что они отстали. Конечно, бросать спутников на полпути было невежливо, но таз, он и есть таз, даже волшебный — что с него возьмешь?

— Смотри в оба! — приказал Викингу отважный рыцарь. — Надо его найти, иначе не видать нам волшебного порошка, как своих ушей под шлемом!

— Слушаюсь! — рыжий конь отсалютовал хвостом и потрусил вдоль берега.

— Хозяин, — сказал он через некоторое время. — Я тут подумал и решил, что мне нужно закаляться. Какой-то я нежный слишком. Вот вернемся домой, начну холодной водой обливаться, пробежку делать каждое утро — сто кругов вокруг замка… Окрепну, поздоровею! А то не боевой конь, а одуванчик…

— Вот и хорошо! — ответил Гильом. — А сейчас скачи-ка за тот холм, кажется, там что-то блеснуло…

Они взобрались на вершину холма, и — о, ужас! — что же они увидели!

Гигантский морской змей схватил маленького мальчика и собирается его съесть! Чудовище страшнее этого трудно было себе представить. Три глаза размером с винный бочонок каждый, над глазами — по огромному золотому рогу. Под глазами усы, толстые, как корабельные канаты. Пасть — темная пещера, усаженная шестью рядами острых белых зубов. Длинное тело с головы до ног покрывала прочная лиловая броня, а вдоль спины у него тянулся блестящий красный гребень.

— Ах, ты, злодей! — воскликнули путешественники в один голос. Гильом тут же выхватил меч, Викинг оскалился, и, издав боевой клич, оба бросились на змея.

Увидев рыцаря в сверкающих доспехах верхом на ярком, как огонь, коне, морское чудовище выплюнуло свою жертву на песок, взревело и одним прыжком оказалось далеко в море. Подскакав к воде, отважный рыцарь стал грозить мечом и вызывать его на поединок.

— Вылезай, чудище ненасытное! Вылезай, червяк поганый! Вылезай, кому говорят! Будем биться на смерть! Порублю в капусту, узнаешь, как детей обижать!

— Хозяин! — хрипел и рвался Викинг. — Пусти меня, я его затопчу, загрызу, фрррр! Только вылези, змеюка!

— Извините, — донеслось из воды. — Я лучше здесь посижу…

— Ага, испугался! — обрадовался Гиль. — Меня все злодеи бояться! Я великий герой, хотя и не хвастаю… Значит, не будешь со мной сражаться?

— Не буду, — подтвердил змей, высунув кончик уса. — Нет, нет, и не уговаривайте!

Отважный рыцарь даже расстроился. Обидно для рыцарского достоинства — встретить чудовище и не сразиться с ним. Он почти решил сам идти за змеем, но вдруг кто-то дернул его за плащ:

— Оставь Альбакаса в покое. Зачем ты его пугаешь, он же тебе ничего не сделал!

Гиль скосил глаза и увидел рядом с собой мальчика, по виду вылитого пелагейца: волосы светлые, как солома, нос курносый, на лице веснушки, а глаза цвета моря — один зеленый, другой синий.

— Ты жив! — обрадовался отважный рыцарь, и Викинг весело заржал. — Ты не ранен? Оказать тебе первую помощь?

— От тебя мне ничего не нужно! — заявил малыш сердито. — Ты такой большой и глупый! Зачем прогнал моего друга?

Отважный рыцарь и рыжий конь посмотрели на него с удивлением.

— Кого я напугал? — переспросил Гильом, оглядываясь. — Здесь еще кто-то был? Еще одна жертва морского чудовища? Кто такой Альбакас?

— Вот он! — мальчик махнул рукой в сторону моря, из которого как две большие удочки торчали змеиные усы. — Он мой друг, Альбакас — его имя.

Отважный рыцарь смутился.

— Извини, я не знал.

— Мы не знали… — поддакнул Викинг.

— Я думал, он тебя съесть хочет!

— Мы думали…

— Меня съесть? — маленький пелагеец раскрыл свои разноцветные глаза и залился неудержимым смехом. — Ой, не могу! Меня съесть?! Вот недотепы! Как же Альбакас меня съест, если у него от мяса живот болит? Он ест только морскую капусту!

Гильом опустил голову. Он всегда боялся только одного — совершить несправедливость, а потому предпочел бы сразиться с самым злобным на свете колдуном и шайкой страшных лесных разбойников, и чтобы все они сидели верхом на свирепых огнедышащих драконах, чем кого-то обидеть, пусть даже нечаянно. Отважный рыцарь повернулся к морю и отвесил самый учтивый поклон:

— Прошу прощения, господин змей, что напугал… Я не хотел… То есть хотел, но это мое призвание, нагонять страх на чудовищ. Позвольте представиться: я — рыцарь Гильом из Подгории, прозванный Непобедимым, Неустрашимым и Непререкаемым…

— А я Викинг, его храбрый и верный конь!

— Очень приятно, — отозвался морской змей, с опаской выходя на берег. — Я, эээ, Альбакас…

— Меня зовут Марино, — сказал мальчик.

— Мы здесь проездом, — пояснил рыцарь, — а вообще у нас задание: надо найти волшебный порошок, который превращает воду в вино…

И он рассказал своим новым знакомым, какое задание дал ему волшебник Хе-хе, и как они отправились его выполнять, пересекли пустыню Сушь, а потом потеряли своего проводника, медный тазик.

— Значит, вы попали в заколдованный круг? — Марино нахмурился, и зеленый глаз у него стал синим, а синий зеленым. — Опять морской король на берег выходит, а ведь обещал, что не будет!

— Чего? — не понял рыцарь.

— Пьянки-гулянки здесь устраивает, вот чего! В подводном дворце ему не сидится, вот он и выходит на берег. А где морской король ночью попирует, там на утро галька вся цветная становиться, и кто на нее наступит, весь день будет петь и плясать! По берегу уже и шагу ступить нельзя, таких камней везде накидано. Наши рыбаки хотели всю заколдованную гальку в море сгрести, но тогда рыба начала с ума сходить — сама в лодки запрыгивает, а те не выдерживают и тонут…

Морской змей, которому давно хотелось что-то сказать, откашлялся и вежливо произнес:

— Если мне будет позволено заметить, ваш проводник, эээ…

— Таз, — подсказал Викинг.

— Да, эээ, таз… Он мог отправиться в подводный дворец к морскому королю… Волшебный порошок может быть там, потому что наш государь большой любитель подобных, эээ, диковин. Если хотите, я поспрашиваю у медуз, они всегда все замечают…

— Да, да! — обрадовались отважный рыцарь и рыжий конь. — Поспрашивай, а то мы уже опаздываем к Большому Турниру!

Глаза Марино вспыхнули бирюзовым огнем, как только он услышал о Большом Рыцарском Турнире. По его мнению, ничего лучше этого и быть не могло! Мальчик тут же позабыл обо всем на свете и стал расспрашивать о том, как все происходит. Гильом расцвел, как подснежник весной. Он очень любил рассказывать о своих приключениях, жаль, что слушателей всегда было мало и почему-то смеялись над рыцарскими рассказами или, того хуже, не верили ни единому слову, хотя всем известно, что настоящий рыцарь всегда говорит только правду. Приходилось вызывать обидчиков на бой до первой крови, но после этого Гиля вообще отказывались слушать… Викинг, знавший все рассказы наизусть, начал зевать, потом лег на песок и задремал, но Марино жадно ловил каждое рыцарское слово. Он уже твердо решил, что, когда вырастет, станет таким же отважным рыцарем, как Гильом, будет странствовать по свету и совершать великие подвиги. А еще лучше, построит большой корабль и отправиться путешествовать по свету.

— Вот это настоящая жизнь! — завистливо вздохнул мальчик. — Не то что в нашей деревне… У нас в каждом доме есть бойцовские рыбки, в прошлом году приезжал бродячий цирк и устраивал представление на главной улице, но настоящих сражений мы и в глаза не видели. А так хочется!

Солнце уже давно скрылось за горизонтом, в черном небе зажглись звезды и появилась луна, похожая на головку сыра, немного объеденную с левого края. Из моря вылезли светящиеся голубые жуки и забегали по воде, серебристо позванивая тоненькими ножками.

— Смотри-ка, ночь наступила! — Гильом поглядел на маленького пелагейца и покачал головой. — Разве тебе не пора домой? Твои родители, наверное, ужасно волнуются.

— А я сегодня из дома ушел, — зевнув, ответил Марино. — Я туда не вернусь… ни за что… Они Альбакаса прогнали и грозились убить… А он добрый… Ыых, страшный, но добрый… Он мой друг…

Разноцветные глаза мальчика начали слипаться, потом совсем слиплись, и не успел отважный рыцарь посадить его на широкую спину Викинга, как маленький пелагеец уже спал, чуть слышно посапывая курносым носом. Змей Альбакас с виноватым видом переминался с лапы на лапу.

— Господин рыцарь, — прошептал он, смущенно опустив голову, — уже поздно… Не могли бы вы отвезти Марино в деревню? Я сам, эээ, по некоторым причинам не могу там появиться… Здесь совсем не далеко, эээ, а завтра утром приходите на это же место, я постараюсь, эээ, разузнать о вашем тазе…

— Спасибо, — поблагодарил его Гиль.

— Эээ, тогда я пошел… До свиданья, господин рыцарь! — морской змей, свившись в огромные кольца, скользнул в воду и поплыл вдаль по лунной дорожке.

Рыбацкая деревня, где жил со своими родителями Марино, стояла на огромной каменной плите, которую оставили когда-то жившие у моря великаны. От волн и ветра деревню защищала высокая треугольная, похожая на парус скала. На ее вершине пелагейцы разжигали костры, чтобы указывать путь к дому ушедшим в море рыбакам. Впрочем, в последнее время и в этом отпала необходимость — жители деревни боялись отплывать от берега с тех пор, как в прибрежных водах появился Альбакас. Ужасный морской змей так запугал пелагейцев своими усами и зубами, что они и носа за порог показать не смели и только надеялись, что когда-нибудь какой-нибудь заезжий герой освободит их от этой напасти.

И вот среди ночи на единственной деревенской улице появился отважный рыцарь Гильом верхом на огненно-рыжем коне со спящим мальчиком на руках. Все населения, забыв про страх, высыпало из домов. Ура, ура! Наконец-то в их деревню пришло спасение! Трижды ура в честь отважного рыцаря! У него огромный меч! Четырежды ура в честь рыцарского меча! Теперь морскому чудовищу не поздоровится… На радостях пелагейцы всю ночь плясали и пели песни. Присутствие Гиля так их воодушевило, что самые отчаянные даже вышли на берег и бросили в воду несколько камней, а остальные, наблюдая за смельчаками с безопасного расстояния, подбадривали их криками.

А отважный герой, так и не понявший причин этой радости, но очень довольный приемом, спокойно спал в доме старосты, оглашая округу богатырским храпом. Утром он проснулся от того, что жители деревни в праздничных одеяниях с цветами в руках выстроились под окном, громко распевая победные гимны.

— Ура! Ура! Гильом Непобедимый, ура! — дружно прокричали они, когда рыцарь выглянул в окно и улыбнулся самой ослепительной из всех своих улыбок. Покричав еще немного, пелагейцы начали не спеша расходиться по домам, обсуждая предстоящую битву рыцаря с чудовищем.

— Обо мне повсюду знают! — сказал довольный Гиль, разглядывая свое отражение в тщательно отполированных доспехах. — Я — самый известный герой, чтобы там ни болтал этот глупый Берингер…

Тут в окне что-то завозилось, зашебуршало, плюхнулось отважному рыцарю на живот и оказалось растрепанным мальчишкой.

— Эге, малыш! — воскликнул Гильом. — Привет! Какое чудесное утро, как раз подходит для свершения новых подвигов! Нет ли у вас поблизости какой-нибудь пиратской шайки, с которой бы я мог расправиться, или злобного колдуна, вызывающего бури и топящего корабли? Огнедышащий дракон тоже подойдет.

— Тише! — неожиданно прошептал Марино. — Говори тише, нас не должны видеть вместе!

С этими словами он скатился на пол и быстро заполз под кровать.

— Хм, не должны видеть вместе? — задумался отважный рыцарь. — Почему? Ты же не за автографом пришел?

В окне снова зашебуршало, и в комнату просунулась голова Викинга.

— Хозяин! — заржал он, раздувая ноздри. — Хватит спать! Нас ждет битва не на жизнь, а на смерть! Местные жители хотят, чтобы мы сразились с морским змеем! Я готов!

— Со змеем? — переспросил отважный рыцарь. — Надеюсь, ни с тем симпатичным, вежливым, милым морским змеем по имени Альбакас?

— Да, с ним! — выглянув из-под кровати, кивнул расстроенный Марино.

— С ним, с этим ужасным чудовищем! — довольный Викинг выпустил из ноздрей струйки пара и тут же запросил. — Хозяин, а можно я сам? Ну, пожалуйста! Я из него фаршированную рыбу сделаю! Затопчу, загрызу! Ух, как я страшен!

— Цыц! — прикрикнул на него Гиль. — Я не буду сражаться с этим змеем, и ты тоже. Если здесь есть какой-нибудь другой — пожалуйста, буду рад померяться с ним силой, а то меч от безделья заржавеет… А с Альбакасом мы вчера подружились. Настоящий рыцарь может драться только с врагами, а с друзьями нет! Я отказываюсь!

Викинг сердито плюнул, за что тотчас получил по носу, а у мальчика глаза стали фиолетовыми от слез.

— Но, если ты откажешься, рыбаки найдут другого рыцаря! — воскликнул он с отчаянием. — Они так ненавидят Альбакаса, что сами готовы его убить, только бояться. А он же добрый, он хороший! Он никому зла не сделал, а они бросались в него гарпунами и камнями, поцарапали ему броню и глаз подбили! Вот ты знаешь Альбакаса, а другой рыцарь просто придет и убьет его!

Отважный рыцарь нахмурился. Сам он никогда ничего не боялся, но нельзя же требовать от простых рыбаков, чтобы они вели себя, как настоящие герои. И тот, кто не знаком с Альбакасом, ни за что не скажет, что этот змей на самом деле безобиден, как ягненок. На вид он очень страшный, потому все его и бояться.

Гильом посмотрел сначала на своего рыжего коня, потом на маленького пелагейца и почесал в затылке.

— Да, помню, однажды Завадей Колоброд, сводный семиюродный брат моего прапрадедушки Бермуда Жаворонка, в жестокой схватке одолел свирепого огнедышащего дракона, связал его и привез к себе в замок. «Вот, — говорил он, показывая дракона домашним, — если бы не я, этот дракон был бы сейчас вашим хозяином!» «Такой маленький, робкий, милый и несчастный?» — удивилась его жена… Кстати, потом этот дракон стал всеобщим любимцем и жил в нашем семействе долгое время. Вот что значит быть представленным по всем правилам!

— Хватит болтать, хозяин! — раздраженно перебил рыцаря нетерпеливый Викинг. — Скажи лучше, мы будем драться или нет?

— Будем! — кивнул отважный рыцарь. — Только понарошку.

— Фу! — сказал рыжий конь, а Марино запрыгал от радости.

— Здорово! — воскликнул он. — Вот это будет битва! Давай заглянем к Альбакасу и все ему расскажем! Уверен, он обрадуется!

И они пошли искать мроского змея, а жителям деревни сказали, что сражение состоится в полдень.

— Нет, нет, нет! — твердо заявил Альбакас. Он вытянулся на мелководье и с удовольствием наблюдал, как волны разбиваются о его лиловую броню. Над ним с криком кружились чайки, принимая змеиное туловище за скалу, неожиданно выросшую в море.

— Нет, я не могу. Я, эээ, убежденный противник насилия. Я не хочу сражаться с господином рыцарем на виду у всех. Нам совершенно не из-за чего драться… К тому же я, эээ, не в форме… Нет, нет, никакой драки!

Марино насупился. Он был уверен, что морской змей ухватиться за такую возможность всеми четырьмя лапами.

— Но это же будет не нестоящее сражение! — воскликнул мальчик с досадой. — У нас в деревне все хотят посмотреть на бой. Вы только немножко подеретесь, потом Гильом как будто победит, и тогда уже никто не будет тебя бояться!

— Точно, не будет! — дружно кивнули отважный рыцарь и его рыжий конь.

— И ты сможешь приходить в деревню, и мы будем играть! — с воодушевлением продолжил Марино. — Я познакомлю тебя со своими мамой и папой, они тебе понравятся, вот увидишь!

Морской змей заколебался.

— Эээ, я, конечно, буду рад познакомиться с твоими почтенными родителями, — сказал он, наконец. — По правде говоря, надоело, что в меня все время бросают камни. Это даже оскорбительно! Но я готов обо всем забыть и даже согласен участвовать в представлении, которое вы придумали, если это поможет делу… Хотя мне кажется, эээ, что можно было придумать что-нибудь более безобидное…

— Ура! — Марино подпрыгнул и бросился обнимать своего большого друга. — Молодец Альбакасик! Это будет даже интереснее, чем бродячий цирк!

Отважный рыцарь Гильом расправил плечи.

— Отлично! — заявил он, потирая руки. — Нет ничего лучше хорошей драки! (Викинг согласно закивал.) Пошли, устроим показательное сражение по всем правилам, с криком, рыком, прыжками и кульбитами. Кстати, ты умеешь изрыгать огонь? Пары залпов будет достаточно…

— Огонь? — встревожился Альбакас. — Нет, я… Я же не огнедышащий дракон. Можно попробовать выдохнуть пар и кипящую воду.

— Хорошо, пусть будет кипящая вода, — согласился отважный рыцарь, проверяя крепления доспехов. — Думаю, у тебя есть какое-нибудь безопасное место, куда можно воткнуть меч. Например, вот тут, сбоку…

— Нет, только не сбоку! — скорчился змей. — Я боюсь щекотки! Лучше прямо в грудь — здесь двойной слой чешуи, вполне безопасно.

Рыжий конь презрительно фыркнул: «Трус!» и попытался исподтишка наступить Альбакасу на хвост.

— Значит, договорились! Только представь: я — со сверкающим мечом, ты, свившийся в огромные кольца, на фоне голубых волн… Красота!

— Да, да… — с сомнением протянул морской змей.

Гиль из-под ладони глянул на солнце.

— У нас еще есть время… Не хочешь потренироваться?

— Нет, нет, я и так все прекрасно понял! — поспешно ответил Альбакас и нехотя поплелся в море, чтобы потом выскочить из него в нужный момент.

К полудню на краю каменной плиты уже собралась вся деревня. Некоторые предпочли устроиться на скале-парусе, но места выбирали осторожно, чтобы в случае чего сразу можно было удрать. С берега под скалой убрали перевернутые лодки и сети, золотистый песок разровняли граблями. Марино и его приятели-мальчишки, такие же светловолосые и веснушчатые, как он, расположились совсем близко от места сражения: они ели вяленую рыбу и, в отличие от всех остальных, ничуть не боялись.

И вот под приветственные возгласы и взмахи платочков на берег выехал Гильом во всем своем рыцарском великолепии. Его доспехи сверкали так, что глазам было больно, перья на шлеме гордо развевались, в руке — обнаженный меч. Викинг, чья рыжая шкура горела на солнце огнем, скалил зубы и нетерпеливо рыл копытом песок. Подъехав к воде, отважный рыцарь натянул поводья, остановился и трижды ударил мечом о щит.

— Выходи, гнусное чудовище! Вызываю тебя на смертный бой! — прогремел он.

Зрители дружно ахнули. Из воды медленно поднялся огромный белый столб пара, и на берег одним гибким прыжком выскочил морской змей, ослепительный в своей тщательно отполированной броне, со вставшими торчком усами. Пелагейцы снова ахнули, а Гильом пришпорил коня и помчался вперед. Альбакас взревел так, что всем пришлось заткнуть уши, прыгнул на рыцаря, на какой-то момент они сплелись в один огромный клубок, потом Викинг, грызя удила, вынес хозяина к самой скале. Смельчаков с нее как ветром сдуло, зато остальные зрители были в полном восторге и тотчас закидали цветами и Гиля, и змея.

Альбакас вытянулся и пустил волну по длинному телу. Красный гребень у него на спине заколыхался, словно по хребту пробежали языки пламени, змей воинственно рявкнул и выпустил в небо фонтан кипящей воды, умудрившись при этом никого не обжечь. Отважный рыцарь поплотнее уселся в седле, и оба противника снова закружились по берегу, время от времени делая навстречу друг другу короткие выпады. Пелагейцы подбадривали их сверху. Альбакаса хвалили не меньше, чем Гильома, а может быть и больше. Женщинам очень понравилась его манера вести бой и красивый лиловый цвет его брони.

Вдруг Викинг развернулся на сто восемьдесят градусов и лягнул морского змея в челюсть. От неожиданности тот взмахнул когтистой лапой, поцарапав конский круп, Викинг взвизгнул от боли и рванул было вдоль берега, но потом опомнился и бросился назад, намереваясь поквитаться с обидчиком. Отважный рыцарь немедленно соскочил на землю и схватил разъяренного коня в охапку, чтобы тот в запале не испортил все дело. Противники снова разошлись по разным концам пляжа.

— Прекрасный бой, Гильом! — сказал отважному рыцарю Марино, подобравшись поближе. — Ты не мог бы продержаться еще немного?

— Я-то могу, — ответил рыцарь. — А вот мой конь совсем с ума сошел с тех пор, как его камнем по голове треснуло. Я его даже не узнаю! Нет, пора заканчивать, а то Викинг всерьез драться полезет. Я проткну Альбакаса в этом раунде.

Гильом вскочил в седло, перехватил меч поудобнее и пустил Викинга вскачь. Морской змей плавно двинулся ему навстречу, потом оба рванулись вперед, взметнув тучи песка до небес, мелькнули змеиные когти, блеснуло широкое лезвие, и, когда пыль улеглась, все увидели, что Альбакас лежит на берегу кверху лапами, в груди у него торчит рукоятка меча, а отважный рыцарь, гордо вскинув голову, стоит на змеином брюхе.

— Ура! — закричали пелагейцы и бросились поздравлять победителя. Гиль вынул свой меч, Альбакас поднялся, и они дружно раскланялись. Жители деревни уже забыли, что когда-то морской змей казался им таким страшным — рыбаки хлопали его по боками, называли «славным парнем», их жены наперебой предлагали перевязать его раны, молодые девушки украсили Альбакаса своими лентами, а дети тут же придумали новое развлечение: по длинному змеиному хвосту они скатывались в воду, как с горки. Словом, все были страшно довольны, потому что бой состоялся, а ничего другого им и не хотелось.

— Ну что ж, по-моему, мы сделали все, что могли, — сказал отважный рыцарь своему коню. — Пора ехать за порошком для волшебника…

Они потихоньку отошли в сторону, Гильом забрался в седло, и путешественники снова отправились в путь.

Говорят, что Южное море вырыли великаны. Мол, хотели сделать себе колодец, но вода в нем оказалась соленая, вот они и перестали копать, а потом вообще ушли на другой край земли. А море осталось, и в нем завелась всякая живность: рыбы, и змеи, и медузы, и осьминоги. Даже морским людям здесь понравилось, и они устроили на дне свое королевство, в котором правил король Не-Лей. Морских людей часто путают с русалками, но, во-первых, у них нет рыбьих хвостов, и, во-вторых, дышать они могут только в воде. Проезжая по берегу, Гиль и Викинг видели, как моряне смотрят на них из волн, машут руками, зазывая к себе, но сами выглянуть не решаются.

— Господин рыцарь, господин рыца-а-арь!

Гильом обернулся. За ним во весь дух мчался Альбакас, а на спине у него сидел Марино и еще десяток мальчишек и девчонок из деревни.

— Стой, рыцарь! Подожди!

Гиль остановился, и морской змей, чтобы не налететь на него, затормозил всеми четырьмя лапами, да так резко, что его всадники дружно скатились на землю. Последним слетел Марино, но сразу вскочил и ухватился за рыцарский плащ:

— Ты куда, Гильом? Альбакас же нашел твой таз! Змеюшка, скажи ему!

— Я, эээ, поспрашивал, — кивнул морской змей, одним когтем поддевая за шиворот визжащую ребятню и аккуратно ставя ее на ноги. — Медузы видели, как он поплыл на самое дно морское прямиком в королевский дворец…

— На дно морское? — хмыкнул рыцарь. — Здорово, там я еще не был! А есть туда короткая дорога?

Альбакас вежливо улыбнулся:

— Вам, господин рыцарь, нечего беспокоиться, на вас стальные доспехи. Нужно только отплыть подальше от берега и, эээ, нырнуть — вы попадете на дно самой короткой дорогой.

— Правильно! — сказал Марино. — А Альбакас тебя проводит!

— Почту за честь, — шаркнул лапой морской змей. — Если господин рыцарь, эээ, не против, я лично доставлю его во дворец морского короля.

Гильом отвесил ему изящный поклон.

— Благодарю, сэр змей! Ты будешь мне вместо коня…

— А я?! — возмутился Викинг.

— А ты останешься на берегу. Ты же воды боишься, забыл?

— Ничего я не боюсь!

— Еще как боишься! В Многоречье я тебя через каждый ручей на руках переносил! Ты даже в ванной сознание теряешь, а уж когда…

Оскорбленный Викинг взмахнул пышным хвостом, и отважному рыцарю пришлось замолчать, потому что трудно говорить, когда у тебя у тебя весь рот забит конским волосом. Пока Гильом сердито отплевывался и грозил кулаком, рыжий конь пояснил с улыбкой:

— Мой хозяин — большой шутник! Никакой воды я не боюсь. Я вообще самый храбрый конь в мире, хозяину без меня даже с креветкой не справиться, и он сам это знает. Если честно, все его подвиги на самом деле совершил я, а он только помогал…

Тут отважный рыцарь выплюнул последнюю волосину, засучил рукава и с самым угрожающим видом двинулся на коня. Викинг замолчал, но весь вид его говорил о том, что от своих слов он не отказывается. Дети дружно прыснули со смеху, и Гиль слегка покраснел.

— Давно собираюсь поменять лошадь, да все руки не доходят, — сказал он хмуро. — Ничего, вернемся домой, попрошу волшебника превратить этого болтуна в фарфоровую игрушку и поставлю на камин… А сейчас нам пора погружаться. Так и быть, конь, возьму тебя с собой.

Дети достали откуда-то большую миску с рыбьем жиром, опрокинули ее на Гильома и хорошенько размазали, — чтобы доспехи не заржавели. А Альбакас выдул для путешественников два больших воздушных пузыря, — чтобы было чем дышать под водой. Отважный рыцарь и его конь надели пузыри себе на головы и сразу стали похожи на рыб в аквариуме подгорского университета. Потом Гильом закинул Викинга на спину морскому змею, и сам вскочил следом.

— До свиданья! — помахал он детям. — Спасибо за гостеприимство! Приглашаю всех в Подгорию, к себе в гости!

Альбакас с отважным рыцарем и рыжим конем на спине вошел в воду и быстро поплыл в открытое море. Марино и его приятели еще долго прыгали на берегу, махали руками, кричали и улюлюкали, а один даже запустил вслед путешественника сушеной рыбиной «на счастье», но промахнулся.

В открытом море медленно перекатывались большие изумрудные валы с белыми гребешками на гладких макушках. Морской змей скользил по ним, как сани по снегу. Раз-два! С горки на горку! По поднимаясь вверх, так что видно все до самого горизонта, по проваливаясь вниз между двумя волнами! Раз-два! Вверх-вниз! Викинг побледнел и начал раскачиваться из стороны в сторону, словно маятник.

— Сиди спокойно! — сказал ему отважный рыцарь.

— Г-г-г… М-м-мне плохо…

— А ты представь, что катаешься на каруселях!

Бедный конь ничего не ответил, но из рыжего сделался зеленым. Раз-два! Эх, здорово! Вот впереди выросла огромная волна, сейчас они накроет путешественников с головой! Но Альбакас, загребая всеми четырьмя лапами, стрелой взлетел на ее вершину, и они снова парят над морем. Ах, как красиво вокруг! И опять вниз, только дух захватывает! Раз-два!

Прыгая по волнам, к ним подплыли пять веселых серых дельфинов и поздоровались. Викинг, совсем обалдевший от качки, принял их за акул и начал лягаться, но отважный рыцарь крепко схватил его за копыта.

— Прошу прощенья! — извинился он перед дельфинами. — Моего коня укачало, и он не в духе. Я хотел оставить его на берегу, но Викинг такой упрямый, что я, глядя на него, всегда вспоминаю Горящую Головню, лошадь моего прадедушки Гумнуса Терпеливого. Упрямее ее никого на свете не было! Когда нужно было скакать, она плелась нога за ногу, но если можно было не торопиться, прадедушка просто не мог ее удержать — Горящая Головня мчалась, не разбирая дороги! Однажды Гумнус поспорил со своим другом рыцарем Гонестусом, чья лошадь быстрее доскачет до вершины ближайшего холма. Дали старт, но Горящая Головня из упрямства встала столбом и не с места. Тогда Гумнус соскочил с седла, взвалил лошадь себе на плечи и изо всех сил помчался вперед, правда с горяча он перепутал лошадей и схватил ту, что несла Гонестуса. Так с лошадью и соперником на спине Гумнус взбежал на вершину холма. И как же он огорчился, когда Горящая Головня, освободившись от седока, пришла на вершину ноздря в ноздрю с прадедушкой.

Дельфины рассмеялись, пожелали путешественникам счастливого пути и уплыли по своим делам, а Альбакас проплыл еще немного и нырнул. Гильом и Викинг оказались в подводном королевстве.

Мир вокруг стал ярко-голубым. Над ними ярким пятном колыхалось солнце, его лучи пронизывали воду, теряясь где-то в глубине. У самой поверхности резвились маленькие рыбки, похожие на сгустки живого стекла. Ничуть не боясь, они подплывали к путешественникам, тыкались носами в рыцарские доспехи, щипали рыжего коня за гриву.

— Пошли! Пошли прочь! — отгонял их Викинг. Одной из рыбок особенно понравились волоски у него на морде, он с трудом от нее отделался.

Альбакас между тем погружался все ниже и ниже. Вот уже перед ними морское дно. Ветвистые кораллы цеплялись за рыцарский плащ: одни из них напоминали острые когти дракона, другие — большие зеленые камни, покрытые извилистыми наростами, третьи — тончайшее кружево подгорских дам. Среди кораллов плавали разноцветные рыбы с длинными растрепанными плавниками, все, как одна, очень похожие на задиристого петуха бургомистра главного и единственного города Подгории, но только с виду. Стоило морскому змею приблизиться, как лохматые рыбы бросались врассыпную, скрывались в сплетении кораллов и оттуда следили за проплывавшими мимо путешественниками своими круглыми черными глазами.

— Трусы! — рычал на них рыжий конь. — Трусы!

Миновав коралловые заросли, Альбакас выплыл на широкую подводную поляну, за которой стеной поднимался целый лес темно-зеленых и коричневых водорослей с длинными толстыми стеблями. Поляна сплошь заросла красными морскими лилиями и серебристыми раковинами, похожими на лопатки для угля. Эти «лопатки» оказались очень непоседливыми: стоило рыжему коню слегка задеть одну копытом, как тут же целый десяток их взвился вверх и прицепились к его ногам. За ними последовали голубые с белыми пятнышками морские звезды, круглые серые рачки, почти прозрачные, но ужасно болтливые креветки и даже важный краб. Облепленный ими Викинг стал какой-то невиданной пятнисто-звездно-полосатой масти. Рачки покрывали его с ног до головы, креветки, с удобством расположившись на конской морде, щекотали у него под носом своими усами и несли всякую чушь ему в уши. Морские звезды пристроились по бокам и требовали, чтобы путешественники плыли помедленней, а краб, вцепившись клешнями в пышный конский хвост, пронзительно свистел и покрикивал:

— Но, но, залетные!

— Отвяжитесь от меня! — возмущался Викинг, пытаясь отодрать их всех разом. — Я вам не какой-нибудь конек, я боевой рыцарский конь! Почему за хозяина никто не цепляется?

— Потому что я весь обмазан рыбьем жиром, — ответил Гильом, посмеиваясь.

Тут к ним подплыли три узкие изящные рыбки-желтоспинки, покружились вокруг с серьезным видом, а потом в минуту очистили рыжего коня от всех «лопаток», звезд, рачков и креветок. Что касается краба, то желтоспинки сказали ему что-то, и он сам отцепился.

Перед лесом из водорослей Альбакас притормозил.

— Держитесь крепче! — сказал он отважному рыцарю и его коню. — Здесь, эээ, неспокойно… Говорят, осьминогов слишком развелось, и они хватают всех подряд. Мне, конечно, не страшно, но лучше, эээ, быть поосторожнее…

— Вперед, и только вперед! — воскликнул Гиль, гордо выпятив грудь. — Я не знаю такого слова «осторожность»!

— А осьминоги не знают слова «жалость»!

— Тогда им будет полезно встретиться с настоящим рыцарем, — заверил его Гиль.

— Я предупредил, — вздохнул морской змей и, загребая лапами, поплыл в лес.

Водоросли росли так плотно, что ни один лучик света не мог пробиться сквозь их стебли. В кромешной тьме то там, то здесь поблескивали серебристые рыбьи спинки и длинные фиолетовые иглы морских ежей, изредка проскальзывали черные тени странных животных, да с широких листьев на головы путешественникам градом сыпались морские улитки. Иногда водоросли расходились, и тогда становились видны тянущиеся ото всюду толстые сильные щупальца гигантских осьминогов, покрытые изнутри пульсирующими присосками. Они так и норовили схватить путешественников, но только скользили по измазанным жиром рыцарским доспехам. Гильом, не сходя с места, ловил их и завязывал крепкими узлами по три, по четыре зараз. Слов нет, как это злило осьминогов! Отважный рыцарь слышал, как они ругаются свистящим шепотом в темноте и стараются распутать свои конечности.

— Пусссти! Это моя нога!

— Нет, моя! Твоя в другой сссвязке, прилипала…

— Укушшшу, моллюссск!

— Сссам моллюск бессссголовый!

— Так им и надо, — проворчал Викинг, потирая круп — один из осьминогов больно ущипнул его. — Мерзкие твари! В другой раз будут знать, как связываться с нами, с первым героем Подгории и его хозяином!

— Сссам мерссский! — донеслось в ответ, и путешественники выплыли из подводного леса.

Теперь перед ними выстроились в ряд десять высоких черных пиков с неровно обрубленными вершинами. Из глубоких трещин у их подножия шел густой дым, оседая на камнях. В его клубах, жадно раздувая жабры, метались перепачканные рябы с вытаращенными глазами.

— Черные курильщики, — поежившись, сказал Альбакас. — Осторожно, господин рыцарь, этот дым очень ядовитый. Тот, кто его понюхает, эээ, сходит с ума.

— С ума, говоришь? — нахмурился Гильом. — Знаю я одного типа, который явно этого дыма нанюхался. Зовут его граф Берингер, по прозвищу Орлонос, мы с ним с самого детства враждуем. Это я ему нос на бок свернул, а вообще-то граф от рождения курносый…

Морской змей изогнулся всем своим длинным телом, сделал мертвую петлю и благополучно проскользнул между черными облаками.

— Далеко до королевского дворца? — спросил его отважный рыцарь.

— Совсем, эээ, близко! — отозвался Альбакас. — Глядите!

Гильом и Викинг посмотрели вниз и разом присвистнули. Там между двумя каменными хребтами лежала подводная страна. Вдали, испуская таинственный свет, возвышался янтарный дворец подводного короля, перед ним на широкой равнине, заросшей разноцветными губками, похожими на трубочки, были разбросаны большие круглые камни со множеством отверстий, словно большие головки сыра; их окружали сады из кораллов. Вокруг них сновали рыбы и моллюски, извиваясь, проскальзывали гибкие змеи. С широких уступов свисали целые гирлянды водорослей, из которых на рыцаря таращились чьи-то испуганные глаза. Морских людей нигде не было видно, а остальные на путешественников смотрели с подозрением, никто даже не здоровался, а наоборот, все бросались врассыпную, стоило только приблизиться.

— Что это с ними? — удивился Гиль, глядя на улепетывающих рыб. — Как будто их всех бешеный дракон перекусал! Один такой трехголовый как-то раз напал на замок моего четвероюродного брата Клауса. Естественно, тот принял вызов, вышел и после долгой битвы разрубил злодея пополам. Однако через несколько минут у замка снова появились враги — два полутороголовых дракона…

Откуда ни возьмись на путешественников налетела стая зубастых морских щук, барракуд, и защелкала хищными челюстями.

— Таможенный контроль! — заявила старшая из них, самая злая на вид. — Что везешь, морской змей?

— Не что, а кого! — с достоинством поправил ее герой Подгории. — Меня зовут Гильом, рыцарь Гильом, — добавил он, прищурившись, и передвинул меч так, чтобы его было видно. — Я выполняю задание, очень важное задание!

— Контрабанду провозишь? — деловито спросила старшая.

— Нет! — помотал головой Гиль. — Я рыцарь, а не контрабандист!

— Неужели? А это что такое? — барракуда схватила Викинга за хвост, но тут же получила в нос копытом.

— Это мой конь. Настоящий рыцарь никуда без коня не отправляется…

Потирая ушибленный нос, хищница злобно поглядела на Викинга.

— Я его конфискую! — прошипела она, оскалясь. — На него нет разрешения!

— Как так, конфискуете? — возмутился рыжий конь. — Я не хочу! Хозяин, скажи им! Меня нельзя конфисковать!

— Нельзя! — подтвердил рыцарь, засучивая рукава. Он уже понял, что без драки не обойтись, но на всякий случай миролюбиво спросил:

— Так мы пошли?

— Стоять! — заорала барракуда. — Никуда вы не пойдете! Хватай их, ребята! Я их всех конфискую!

Молчавшие до сих пор хищницы дружно показали зубы и бросились на путешественников. Альбакас рванулся в сторону, а отважный рыцарь соскочил с его спины и замахал кулаками направо и налево. Помятые барракуды разлетелись в разные стороны. Им понадобилось несколько минут, чтобы прийти в себя, потом они перестроились и снова пошли в атаку. На этот раз их встретил морской змей: щелкая усами, как плеткой, он заставил противниц отступить. Старшая барракуда свистнула, и со дна поднялось не меньше сотни морских щук. Они клацали зубами и вопили: «Смерть контрабандистам!»

— А хорошо бывает вот так размяться! — сказал Гильом Альбакасу. Морской змей кивнул: его мощной броне были не страшны ничьи укусы. Отважный рыцарь поймал одну щуку за хвост и теперь молотил ею остальных, а Альбакас прикрывал его с тыла. Вдвоем они быстро справились со всеми барракудами. Остатки рыбьего войска, помятые и потрепанные, бросились наутек.

— Славная была битва! — удовлетворенно вздохнул Гильом и обернулся, чтобы проверить, куда подевался его рыжий конь.

Он заметил Викинга у самого дна. Под шумок к нему подкралась длинная тощая мурена, схватила за ногу и потащила к себе в нору. Храбрый конь лягался изо всех сил, но хитрая рыба ударом хвоста сбила с него воздушный пузырь. Бедный Викинг синел, хрипел и задыхался, но сопротивления не прекратил.

— Держись, конь! Иду на помощь! — крикнул Гиль, схватил первое, что попалось под руку, и запустил в мурену. Та выпустила конскую ногу и хотела огрызнуться, но, когда подоспевший Альбакас хлестнул ее своими усами справа и слева, передумала и быстро юркнула к себе в нору, сердито ругаясь в полголоса. Освобожденный Викинг схватился копытами за горло и рухнул Гильому на руки.

— Ну, ну, держись! — подбодрил его отважный рыцарь. Он немедленно снял с головы свой воздушный пузырь и нахлобучил его на Викинга. Конь отдышался и снова стал рыжим, зато теперь синеть начал его хозяин.

— Альбакас, быстрее выдуй еще один пузырь! — заржал Викинг, но морской змей виновато развел лапы — не из чего, кругом ведь вода. Неизвестно, чем бы все закончилось, но вдруг в зарослях полипов что-то блеснуло…

— Тазик! — радостно воскликнул рыжий конь. — Наконец-то ты нашелся! Скорее помоги хозяину!

Медный таз, опутанный полипами, задергался и засверкал всеми своими заплатками, показывая, что он тоже рад встрече, но не может сдвинуться с места. Викинг понимающе кивнул, осторожно прихватил зубами позеленевший край, потянул на себя… Хлоп! — таз с треском вырвался на свободу, бросился к Гилю и наделся, как шляпа, на рыцарскую голову.

— Хозяин, быстро скажи какую-нибудь мудрость! — скомандовал Викинг.

Захлебнувшийся рыцарь показал ему кулак.

— Буль-буль, брррык… — только и удалось из него вытянуть.

— Это наверняка что-то мудрое, — перевел рыжий конь. — Не могу сказать, что… Мой хозяин очень умный, не мог же он сболтнуть глупость в таком отчаянном положении!

Тазик качнулся, соглашаясь, и под ним тут же образовался воздушный купол.

— На земле — вода, под водой — воздух! — сказал довольный Викинг. — Я сразу об этом догадался.

— Буль! Кхе… хррр, — с трудом отдышался отважный рыцарь. — Тьфу!

— Конечно, хозяин, тебе не очень идет этот таз на голове, — задумчиво добавил конь. — Выглядишь в нем как-то глупо! Придется тебя прятать ото всех, а то мне будет стыдно…

Гильом хотел было дать ему подзатыльник, но вместо этого поправил свою новую шляпу.

— Глупое животное! — сказал он Викингу. — С тазом или нет, а настоящий рыцарь рыцарем и останется. Мой кузен Генрик во время своих странствий повстречался с рыцарем, носившим на голове вместо шлема медный таз. Это был величайший герой всех времен, каких только подвигов он не совершал! Сражался с разбойниками, со злобными колдунами, со странствующими рыцарями, с великанами, утешал обиженных, защищал угнетенных, спасал прекрасных принцесс — и все во славу своей дамы Дульсинеи… К тому же рыцарь был еще и самым мудрым человеком на земле. Вот так! Ты сам не знаешь, чего стыдишься!

— А конь у этого героя был? — спросил Викинг.

— А как же! Храбрый и верный помощник по имени Росинант, совсем не похожий на тебя. Настоящий рыцарский конь!

Викинг задумался, а тазик на рыцарской макушке гордо засиял медными боками. Впрочем, он и сиял и прыгал от нетерпения, кивая в сторону янтарного дворца — именно туда таз направлялся, когда его схватили полипы, а поскольку путешественники и сами плыли в ту же сторону, то им определенно было по пути. Отважный рыцарь и его конь снова оседлали Альбакаса и отправились дальше.

Не успели они проплыть и нескольких метров, как попали в многоцветный рыбий поток. Морского змея завертело, как старый носок, и чуть не завязало узлом, отважный рыцарь слетел с его спины и закувыркался в вихре перепуганных рыб. Но поскольку он был настоящим рыцарем, то ни капли не растерялся: одной рукой крепко удерживал таз на голове, другой — хвост отчаянно ругающегося Викинга. Раз сто их швырнуло справа налево, раз двести — слева направо, потом стукнуло друг о друга и свалило в кучу на подводной лужайке.

— И часто у вас бывают ураганы? — спросил Гиль Альбакаса, когда рыбий поток умчался прочь. — У нас часто. Кстати, именно ураган познакомил моего дедушку Ригеля с бабушкой Бетельгейзе: ее занесло ветром к нему в окно…

— Не знаю, — ответил морской змей, побледнев. — Я ничего не знаю… Нам лучше поскорее отсюда уплыть…

Отважный рыцарь быстро вскочил на ноги и тут же нос к носу столкнулся с большой черепахой, подгоняющей стайку морских коньков. Коньки поменьше несли в хвостах золотые ложки, коньки побольше тянули кубки, украшенные драгоценными камнями, а самые большие впряглись в резную золоченую супницу. У черепахи на шее висело длинное жемчужное ожерелье.

— Мадам, — вежливо обратился к ней Гильом, — не скажете ли…

— Не скажу! — отрезала черепаха, даже не взглянув в его сторону, закинула ожерелье на спину и проворнее заработала ластами.

— Убери подпорки! — послышалось снизу, и между рыцарских коленей, извиваясь, проскользнуло несколько угрей, тащивших несколько сложенных друг на друга золотых блюд.

— Чего стоит, чего смотрит? — пророкотало сверху.

Над головами путешественников проплыл клин плоских как блины скатов, также несущих разные сокровища. Они настороженно глядели на рыцаря и на всякий случай погрозили ему ядовитыми хвостами.

— У нас в Подгории гостей сначала накормят, напоят, спать уложат, и только потом на бой вызывают! — крикнул им вслед Гиль, сдвигая таз на затылок.

Альбакас вдруг задрожал мелкой дрожью, чешуя на его боках встала дыбом, усы встопорщились. Не слова не говоря, морской змей прыгнул в заросли актиний и зарылся в них целиком. Наружу торчали только его рога, которые продолжали отчаянно трястись.

— Что это с ним? — спросил отважный рыцарь у Викинга.

— К-кроль… С-сам-кроль… — сдавленно донеслось из актиний.

Путешественников накрыла чья-то тень. Там наверху неспешно двигался огромный голубой кит. На его голове и плавниках сидели моряне, болтали ногами и показывали на Гильома пальцами.

— Король Не-Лей, — благоговеянно прошептал Альбакас, высунув нос из актиний. — Его величество собственной королевской персоной. С дочерьми…

— А ты зачем от него прячешься? — спросил змея Викинг. — Боишься, что ли?

— Эээ… Боюсь! — признался тот смущенно. — А вдруг они, эээ, не в духе? Могут и акул кликнуть…

Рыжий конь закатил глаза.

— Ой-ой, как страшно! Ой-ой, я весь трясусь! Нашел, чем пугать…

— А я и не пугаю, я, эээ, предупреждаю.

— Мы с хозяином никаких акул не боимся! Мы с такими чудовищами сражались, что тебе и в страшном сне не приснится!

— Молодцы, — вздохнул Альбакас. — А мне вот страшно…

— Но ты же такой большой и сильный! Чего тебе бояться?

— Сам не знаю… — ответил из актиний морской змей. — Только вот все чешуйки трясутся. Вы не обижайтесь, но дальше я вас не поведу, здесь останусь. Вы, эээ, сами…

Отважный рыцарь кивнул и крепко пожал змеиный рог. Тазик на его голове рванулся вверх, потянув за собой и Гильома. Отважный рыцарь зажал Викинга подмышкой и стал возноситься, отсалютовав на прощание Альбакасу. В ответ морской змей осторожно помахал кончиком уса и тут же поглубже зарылся в актинии, хотя те, ужасно недовольные, изо всех сил пытались его выпихнуть.

Путешественники поравнялись с китом, морские люди подхватили их и поставили на ноги. На широкой, как поле, китовой спине были горами навалены золотые монеты, а посередине стояла изящная перламутровая беседка. Скучающие принцессы не-леиды швыряли друг в друга пригоршнями золота, но при виде Гильома и Викинга бросили эту забаву и столпились вокруг них, хихикая и перешептываясь. Рыжий конь им особенно понравился. Девушки наперебой тянулись погладить его по сильной шее, называли «красавцем» и «лапочкой», а потом подхватили на руки и утащили прочь. Одна принцесса расчесывала ему гриву, другая полировали копыта мягкой тряпочкой, третья заплетала хвост в косички, и от такой заботы Викинг расцветал точно роза.

Между тем, Гиль критически оглядел себя со всех сторон и вздохнул. Его нарядные доспехи во многих местах помялись и погнулись, дым от черных курильщиков расцветил любимый рыцарский панцирь грязными разводами, перья на шлеме поникли. Конечно, предстать в таком виде перед королевской особой Гильом не мог, к тому же бабушка Изольда с детства старалась приучить его к аккуратности. Поэтому сначала он смахнул водоросли с доспехов, отряхнул плащ, расправил плечи, сбил тазик набекрень, задрал голову и улыбнулся. Получилось неплохо. Отважный рыцарь подумал даже, что у самого графа Берингера не могло получиться такой ослепительной улыбки, хотя он целыми днями чистит, драит и полирует свои зубы.

Такие мысли привели Гильома в хорошее настроение. Он решительно шагнул в беседку и… запнулся.

Короля Не-Лея в Подгории хорошо знают. В главном книгохранилище за полками висит его портрет: хмурый старик сердито свел лохматые брови, в руках у него коралловая ветка, которой он то ли обмахивается, то ли грозит. Бродячие актеры часто представляют его главным злодеем в своих трагедиях — в финале он обязательно должен потопить корабль, на котором счастливые герой с героиней отправляются в свадебное путешествие. Многие подгорские матери даже пугают им своих детей.

Но отважный рыцарь Гильом увидел перед собой розовощекого упитанного старичка в длинной зеленой мантии через плечо: на ее краях гроздьями висели морские уточки, из-под которых торчали голые королевские ноги. Растрепанная борода подводного короля давно стала приютом для мальков, а золотая корона не падала только потому, что зацепилась за уши. Перед Не-Леем лежала большая круглая раковина с волнистыми краями; стоило по ней стукнуть, и раковина раскрывалась, выпуская из зеленого бархатного нутра опаловые пузырьки. На цветастом пуфике рядом с королем пристроился остроносый коротышка в полосатом балахоне, чем-то похожий на волшебника Хе-хе, — оба они, Не-Лей и его друг, быстро вытягивали пузырьки через длинные трубочки. Один любопытный пузырек зацепился за край медного таза, лопнул и растекся у рыцаря по лицу. Опаловая жидкость оказалась вином, таким же, каким Гиля угощал Хе-хе, и, судя по королевскому носу, ярко-красному и блестящему, как спелый помидор, его обладатель уже давно сидел за раковиной. Но лицо у него почему-то было очень грустным.

— А, рыцарь, привет. Присаживайся…

— Спасибо, — Гиль снова поклонился. — Я…

— Рыцарь Гильом из Подгории, прозванный Непобедимым, Неотразимым и Необтекаемым? — хмыкнул коротышка в балахоне, который становился то синим, то черным.

— Неприрекаемым, — поправил его отважный рыцарь. — Да, это я.

— Очень приятно, король! — кивнул Не-Лей, и корона съехала ему на нос. — А это Великий Марлин, маг и чародей… Мы с ним вдвоем грустим. Проходи, Гиль, будешь третьим…

Отважный рыцарь никогда не заставлял просить себя дважды. Он плюхнулся на свободный пуфик, взял у Марлина трубочку и стал лихо вытягивать винные пузырьки. Через несколько минут Гильом совершенно забыл о том, что не может дышать под водой, и снял тазик с головы. Но — странное дело! — ему это совсем не мешало, он ни капли не захлебнулся и чувствовал себя не хуже, чем в лесном домике волшебника Хе-хе. С одной стороны его обнимал король, с другой Великий Марлин, и все трое громко пели гимн Подводного королевства: «Раскинулось море широко…»

— Мне у вас на суше нравиться! — объявил Не-Лей, когда они допели последний куплет. — Только дышать там тяжело. Но я, когда выпью, об этом забываю…

Гильом кивнул, потом вспомнил:

— Понятно, почему потом вся галька заколдованная.

— А… Знаю! — махнул рукой король. — Я рыбакам обещал пиров на берегу больше не устраивать, но что же мне, бедному, делать? В собственном дворце житья нет, ох!

— Почему? Враги одолели? — Отважный рыцарь встрепенулся. — Белые акулы, киты-убийцы, гигантские кальмары, чудовища из глубин, пираты?

— Хуже, мудрецы!

— Мудрецы?!

— Вот-вот, — поддакнул Марлин, морща длинный нос. — Мудрецы — для королевства самая страшная напасть! Во дворце Академию устроили, гостей вместо вина умными разговорами угощают, пока те не сбегут! Я за такие дела хотел их в омаров превратить, но на них даже магия не действует!

— Король Люмиус из Анмарской впадины скоро прибыть должен, а принять его негде — выгнали меня из собственного дворца! — Не-Лей потер глаза уголком мантии. — Мудрецы сказали, что для духовного совершенствования и пользы всему королевству мне надо отшельником стать, а все сокровища морские отдать на благотворительные цели. Спасибо, хоть немного на жизнь оставили, ох-ох!

Король крепко стукнул по раковине, от неожиданности волнистые края громко щелкнули и выпустили целый рой пузырьков прямо в лицо Великому Марлину.

— А кто шторм устроил? Кто тебя, твое величество, за бороду дергал? Сам виноват! — проворчал маг, слизывая с носа вино.

— Сам! — согласился король. — Дочери просили-умоляли: «Не устраивай, папочка, бури!», а я их нарочно не послушал, ох-ох-ох!

Отважный рыцарь навострил уши и придвинулся по ближе, сгорая от любопытства — слушать истории он любил также, как и рассказывать. И вот что он услышал…

На острове посередине Южного моря стояла высокая белая башня. Белой она была потому, что построили ее из самой лучшей слоновьей кости, а жили в ней три мудреца. Сорок лет они собирали знания обо всем на свете, читали разные книги, пока не прочитали все до одной. И когда перевернулась последняя страница, мудрецы растерялись, потому что не знали, что им теперь делать — ведь они сорок лет не выходили из своей башни. И тогда один из них (а он был чуточку мудрее остальных) сказал:

— Коллеги! За сорок лет мы прочитали все книги, какие только есть на свете. Мы много узнали о мире, в котором живем, но такой ли он на самом деле, как пишут в книгах? Настало время это узнать. Пока не убедимся в этом сами, не сможем называться мудрецами!

Двое других с ним согласились, и мудрецы решили следующие сорок лет провести, странствуя по свету, чтобы узнать, каков же он на самом деле. Из кладовки они достали старый медный таз, сели в него и поплыли по морю. И все было бы хорошо, не устрой король Не-Лей бурю с грозой и ураганом. А ураган занес мудрецов прямо в королевский дворец…

— С тех пор и маюсь с ними, — тяжело вздохнул Не-Лей. — Вода от их мудрости так загустела, что рыбы брюхом вверх всплывают! Меня, как тирана и самодура, они со свету сживают. Того нельзя, этого нельзя, вино и то пить запретили! Хотел я от них по-хорошему избавиться, предлагал сто кораблей со дна морского поднять, пусть берут любой, так ведь нет! Ими, мол, дан обет вечной бедности, который не позволяет плавать на корабле, на лодке или плоту. Таз им подавай, и непременно медный, а у меня и тазов, и корыт, и лоханей хватает, да только они все золотые! Где же я им медный возьму?..

Король с тоски налег на вино, но тут вдруг за стеной что-то грохнуло, беседка подпрыгнула, и в нее галопом ворвался Викинг, на его спине прыгали и хохотали не-леиды. С перепугу винная раковина захлопнулась, прищемив королевскую бороду, Марлин обернулся полосатой рыбой и юркнул Гильому под плащ, а тазик, тихо лежащий в уголке, швырнуло прямо в руки Не-Лею. Из хвоста и гривы рыжего коня торчала всякая всячина: водоросли, раковины, золотые монеты, морские коньки, удивленно мерцавшие круглыми глазами, длинные иглы. Быстро-быстро перебирая ногами, он оббежал беседку по кругу, не-леиды кричали и улюлюкали, потом вся компания, проломив стенку, вывалилась наружу.

Красный, как рак, король хотел было броситься за ними, но взглянул на то, что было у него в руках и замер на полпути.

— Это… это что? — прошептал он, кивая на тазик.

Отважный рыцарь вытащил из-за шиворота несколько перепуганных мальков, щелчком сбил с плеча морскую звезду, достал из-под плаща упирающегося Марлина и ответил:

— Это наш проводник, он нас сюда привел. А вообще, это медный таз, мне его волшебник дал перед отъездом, сказал — пригодиться…

— Это он! — завопил Не-Лей так, что Марлин снова бросился за рыцарскую спину и наотрез отказался вылезать. — Это медный таз! Я спасен!! Ура-а-а!!!

От радости его величество пустился в пляс, позабыв о том, что его борода все еще зажата краями винной раковины… Даже принцессы застыли от изумления при виде отца, лихо вскидывающего ноги в канкане!

— Спасен, спасен! Нашелся медный таз! Гильом, я его у тебя покупаю, возьми там пару горстей золота… Погонщики, разворачивайтесь обратно к дворцу!

Отважный рыцарь вытаращил глаза, а тазик, словно опомнившись, вывернулся из королевских рук и вскочил Гилю на колени.

— Э, ваше величество… Я этот таз продать не могу! — заявил тот, погладив медный бок. — Во-первых, мне его дал волшебник для выполнения ответственного задания, во-вторых, мы с этим тазом столько приключений вместе пережили, он мне почти как родной. В третьих… да вы его самого спросите!

— Что?! — королевское лицо сразу посуровело. — Чтобы я, подводный король с какой-то медной посудиной разговаривал?! Да никогда в жизни!

Отважный рыцарь пожал плечами.

— Как хотите… Только он все равно не продается.

— Ах, так! А я тебе приказываю: продай таз! Не хочешь золота, вон, жемчуга возьми…

— Спасибо, обойдусь, — вежливо ответил Гильом, и тазик в его руках мелко затрясся от смеха.

Не-Лей нахмурился как грозовая туча, по его короне зазмеились фиолетовые молнии. С ним еще никто так не смел разговаривать, потому что все знали — подводный король в гневе страшен! Ух, как страшен! Но этот рыцарь, кажется, ни капельки ни боиться. Может, отдать его акулам на растерзание?

— Стра-а-ажа-а-а… — откашлявшись, начал Не-Лей, сердито косясь на Гиля. За его спиной тотчас же возникли серые акульи тени. Отважный рыцарь приготовился к бою, но к Не-Лею ужом скользнул полосатый Марлин и что-то зашептал в оттопыренное королевское ухо. Король послушал, и морщины на его лбу разгладились, а сам он хитро прищурился.

— Рыцарь Гильом! — торжественно провозгласил Не-Лей. — Ладно уж, не хочешь продавать таз, не продавай, упрямец этакий! Выполни тогда мое королевское поручение…

— Я готов! — откликнулся отважный рыцарь.

— Отправляйся-ка в мой подводный дворец и скажи мудрецам, чтобы убирались восвояси… Потом ко мне с докладом! Да, и таз с собой прихвати!

— Рад стараться, ва-ше-ве-ли-чес-тво! — вытянулся Гиль в струнку.

Король улыбнулся.

— То-то… Теперь не отвертятся! — он погрозил кулаком воображаемым мудрецам и весело рассмеялся.

Подводный дворец стоял на высоком холме, покрытом белым как сахар песком. Его построили много-много лет назад из миллионов кусочков светлого янтаря, сиявших точно золотые звезды в темно-зеленой воде. С высокой крыши вдоль стен тянулись длинные стебли подводных растений, похожих на русалочьи волосы; в них жили раковины-жемчужницы, день и ночь трещавшие без умолку, как сороки. В широких проемах дворцовых окон плавали пышнохвостые рыбы, перед хрустальными дверьми строем маршировали крабы-солдатики в ярко-синих мундирах.

На холме вокруг дворца был разбит сад, где росли необычные растения, каких никогда не встретишь на земле: кусты с гибкими красными стеблями и листьями точно пламя, высокие елочки с маленькими круглыми листочками вместо иголок, зеленые деревья, похожие на оленьи рога, цветы со щупальцами вместо лепестков… Между ветвей сновали разноцветные рыбы, колыхаясь, проплывали важные голубые медузы. Все изменилось, когда буря занесла во дворец трех мудрецов. Вода стала густой, как манная каша, рыбы оцепенели, притихли жемчужницы, плотно закрыв створки своих раковин, медузы, раскинув щупальца, студенистыми комочками лежали на белом песке. Перешагивая через них, по саду бродили опечаленные мудрецы.

За сорок лет они накопили столько знаний, что теперь могли обходиться без еды, сна и воздуха. Мудрость серым дымком струилась с верхушек их остроконечных колпаков, изо ртов и даже из ушей, ее можно было пригоршнями доставать из карманов и давать всем желающим. Но желающих почему-то не находилось. Едва завидев три тощие, прямые как палки фигуры, морские обитатели бросались наутек. Это очень огорчало мудрецов, ведь они устроили во дворце Академию, чтобы делиться знаниями, но оказалось, что в Подводном королевстве даже самая маленькая рыбешка предпочитает бессмысленное существование общению с ними. Напрасно мудрецы шарили по кустам и трясли в саду деревья — ученики с них не падали.

Впрочем, стена мудрости так плотно окружила подводный дворец, что туда вообще было не пробраться. И король Не-Лей с дочерьми, слугами и Великим Марлином завяз, как пчела в варенье, над самой дворцовой крышей. Маг и чародей хлопал руками, топал ногами и бормотал под нос заклинания, но все без толку — колдовство с мудростью не справлялось, и королевская семья, застыв, стала похожа на мраморные статуи, урашавшие их сад.

— Теперь наша очередь! — сказал Гильом Викингу, сел в седло, взял в руки медный таз, и они без всяких трудностей проскользнули сквозь густую воду, как нож сквозь масло. Мрачные серые акулы, следовавшие за ними, как тени, остались позади. А тазику растворенная в воде мудрость только прибавляла сил, он нетерпеливо поскрипывал заклепками и рос на глазах — очень скоро стал размером с небольшую лодку. Через минуту путешественники опустились на белую дорожку подводного сада.

Не успели они приземлиться, а мудрецы уже тут как тут, бегут к ним с распростертыми объятьями. Тазик ужасно им обрадовался и запрыгал, как щенок, но мудрецы не обратили на него никакого внимания. Подбежав, они сразу вцепились в Гиля.

— Добро пожаловать, наш первый ученик! Добро пожаловать в обитель знаний! Мы так давно тебя ждали, сейчас устроим тебе экзамен…

— Спасибо, не надо! — вежливо, но твердо отказался отважный рыцарь. — Что-то мне не хочется… Я здесь совершенно по другому делу, привез вам ваш давно потерянный таз.

— Таз подождет, — отмахнулись мудрецы и еще крепче стиснули руки. — Сначала ответь на несколько вопросов по математике, физике, химии, географии, истории, древним и новым языкам, этике, эстетике и логике, а потом перейдем к более сложным философским проблемам…

— А будет экзамен по рыцарскому мастерству? — поинтересовался Гильом. — Я неплохо стреляю из лука, метаю копье и езжу верхом, а в сражениях на мечах мне вообще нет равных. Один раз в поединке я мечом сбрил усы герцогу Вольдемару, а тот даже не заметил!

Мудрецы дружно затрясли бородами.

— Это все не считается! Настоящие науки только здесь, у нас. Быстро отвечай на наши вопросы! Первый вопрос: кто ты есть?

Гильом скромно улыбнулся.

— Я — храбрый рыцарь, красавец мужчина, и еще я очень хорош в бою!

— Неправильно! — дружно воскликнули мудрецы. — Надо было ответить, что ты — человек!

— «Я — человек!» — кивнул отважный рыцарь, что-то вспомнив. — «Человек, а не осел и не пьяный мерин!» Именно так отвечал мой четвероюродный дядюшка Бенедикт своей жене, когда та принималась его ругать за то, что он допоздна засиживается с приятелями в трактире. Но однажды дядюшка решил придти домой пораньше. Он так торопился, что все время спотыкался и падал, весь перемазался и стал сам на себя не похож. Зато вернулся засветло! Вошел он в замок, увидел жену, обнял ее, а она ему и говорит так ласково: «Дорогой, как ты неосторожен! А если сейчас вернется мой муж Бенедикт?»

Мудрецы заскрежетали зубами.

— Ладно, тогда скажи нам, справедливо ли устроен наш мир?

— Справедливо, — ответил Гиль, а Викинг поддакнул.

— Значит, если несколько человек нападают на одного, это тоже справедливо? — коварно улыбнулся один мудрец.

— Как вам сказать… Обычно в таком случае выясняется, кто лучше дерется, — пояснил отважный рыцарь. — Один раз в темном лесу на меня напала целая шайка разбойников. Все они были вооружены до зубов и отчаянно дрались, но когда я уложил с десяток, остальные позорно бежали. Это был справедливый финал, потому что на моей стороне были благородство и бескорыстие — ведь мне у разбойников нечего было взять.

Мудрецы схватились за свои колпаки и надвинули их по самые плечи. Потом они отошли в сторонку, немного посовещались и снова подступили к Гильому. Глаза у них горели, волосы встали дыбом, а мудрость из ушей валила целыми клубами.

— Ты проявил удивительную находчивость, наш первый ученик, — сладким-пресладким голосом пропел один из них (тот, что был немножко мудрее остальных). — Тогда ты, наверное, знаешь ответ на самый главный вопрос: как сделать всех людей на земле счастливыми?

— Конечно, знаю! Это же так просто! — удивился рыцарь. — Надо дать каждому вкусный пирожок с золотой монеткой вместо начинки!

— Пирожок с монеткой?! — у мудрецов глаза полезли на лоб. — Но если это так просто, почему до сих пор никто этого не сделал?!

Отважный рыцарь почесал в затылке.

— Ну… Сначало нужно найти повара, который согласиться испечь столько пирожков. А потом — вдруг кому-то одного покажется мало?

Некоторое время остолбеневшие мудрецы молча смотрели на Гиля. Но очень скоро они пришли в себя и принялись вразнобой выкрикивать разные вопросы, пока отважному рыцарю это не надоело. Он схватил медный таз и накрыл им всех троих разом, а сверху посадил Викинга.

— Они мне надоели! — сказал он рыжему коню. — Только и делают, что болтают, все Подводное царство заболтали. Друг моего кузена Генрика король Магнус Ослиные Уши однажды пригласил к себе в гости знаменитого ученого, чтобы обсудить с ним разные философские проблемы. Но сначала он усадил гостя за стол и накормил до отвала. «Ваше Величество, — сказал ему мудрец. — После такого ужина я просто не могу говорить ни о чем другом и думать тоже!» «Это все, что я хотел узнать,» — сказал Магнус. Так что кушать надо лучше, тогда большинство вопросов отпадут сами собой.

Но мудрецы под тазам не прислушались к рыцарскому совету. Они продолжали кричать о знаниях, жизненном опыте, великом уме, Академии и экзаменах. Медный таз раскалился, и Викинг с трудом на нем удерживался.

— Долго мне еще так сидеть? — недовольно ворчал он.

— Можешь слезть! — разрешил его хозяин. — А этим все равно пора отправляться в путь. Они хотели посмотреть мир, вот пусть и смотрят, может, действительно поумнеют.

Он подхватил таз с мудрецами, поднатужился и подбросил его вверх.

— Пока, тазик! — крикнул Викинг.

— Пока! — прозвенело сверху. В последний раз сверкнули медные бока, мелькнули остроконечные колпаки, мудрость прочертила в воде три дымные полосы — и все исчезло.

И в то же мгновение подводный сад ожил. Заколыхались водоросли, встрепенулись рыбы, медузы развернули свои прозрачные купола. А жемчужницы разом раскрыли раковины и принялись болтать всякие глупости, от которых вода снова стала легкой и прозрачной…

В тот же день подводный король на радостях повелел устроить пир на все дно морское. И тут же дворец разукрасился гирляндами светящихся водорослей, янтарные стены заискрили, полы сами собой выстелелись ковром из мшанок. Быстроходные тунцы мигом разнесли весть о пире по морям и океанам, а поскольку специальные приглашения в таких случаях никогда не рассылались, то на пир могли прийти все, кто хотел. Первыми появились моряне верхом на дельфинах, за ними океанники с караваном морских черепах, глубинники в повозках, запряженных электрическими угрями, и последним из Анмарской впадины прибыл король Люмиус, которого принес в щупальцах гигантский кальмар с глазами как плошки.

— Люм, дорогой! Дай я тебя обниму! — бросился к нему Не-Лей. Следом за ним поневоле двинулся и Гильом, с которым подводный король решил никогда не расставаться, а потому привязался к нему золотой цепочкой, а про себя думал женить рыцаря на одной из своих дочерей.

Глубинный король приветливо кивнул Гилю. Он был прозрачен, как медуза, имел по десять пальцев на каждой руке, беззубый лягушачий рот и огромные треугольные уши, покрытые наростами, аккуратно связанными в пучки и спускающимися до самой земли. Тело Люмиуса светилось призрачным зеленоватым светом, рот, раскрываясь, становился похож на небольшую пещерку, куда по ошибке ни раз заплывала любопытная рыбка, выпученные глаза вспыхивали и гасли.

— Дядюшка-привидение! — кричали ему принцессы не-леиды, а он в отместку доставал из карманов длинноногих белых пауков и делал вид, что хочет посадить им на волосы.

На руках у короля сидела рыба-гадюка — это была его любимица, с которой он никогда не расставался. Такой уродливой рыбы Гильом еще не видел: тело вместо чешуи покрыто склизкой кожей, изо рта торчат длинные острые зубы.

Король Не-Лей сам проводил друга на почетное место, рядом с собой и рыцарем Гильомом. Гадюка шипела и щелкала зубами. Рыцарский шлем с развевающимися перьями показался ей рыбой, и она тут же его сцапала. Отважный рыцарь еле успел ухватиться за забрало, но и гадюка не хотела расставаться со своей добычей: Гиль тянул шлем к себе, она — к себе, ни один не собирался уступать. И они все тянули и тянули, пока совсем не растянули, и рыцарский шлем стал похож на блин. Наконец, Гильому удалось вырвать свою собственность вместе с одним из длинных гадючьих зубов, а король Люмиус стал успокаивать обиженную рыбку.

— Не сердись на малышку, — проквакал он, гладя ей жабры. — Она все время голодная. Один раз съела все пальцы на моей правой руке, пришлось новые отращивать…

— А если на нее намордник надеть? — спросил рыцарь, поглядывая на прожорливую рыбу. Она уже выглядела спокойной, но глаза ее, не отрываясь, следили за рыцарским плащом.

— Надевал уже, — пожал плечами Люмиус. — Она и его съела…

Тут король Не-Лей поставил перед ними большую винную раковину и предложил тост за спасителя Подводного королевства. Они выпили, потом еще выпили, закусили и снова выпили. Такого вкусного угощения отважный рыцарь не пробовал даже у волшебника Хе-хе, а Не-Лей знай себе подкладывал рыцарю, да тосты провозглашал — все за Гильома! — а попутно сообщал, что: его повар знает двести сорок два способа зеленых водорослей, а старшая принцесса все двести сорок три; такого вкусного киселя из багрянок нигде не подают, кроме как за королевским столом, потому что готовит его вторая не-леида; анемоны лучше всего идут с гарниром из вареной коралловой крошки, а морские огурцы можно есть без всякого гарнира — ведь их выращивает третья королевская дочь; акульи плавники добывает четвертая принцесса, лучшая охотница на всем морском дне; а младшую дочь он, Не-Лей, любит больше всех, хотя она ничего делать не умеет.

Когда гости наелись и напились, король Не-Лей хлопнул в ладоши, и в зал вбежали три морские кобылицы, все в жемчугах, при виде которых Викинг сразу опрокинул миску с салатом из морской капусты. По лебединому изогнув длинные шеи, они стали двигаться по кругу, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее, пока посередине зала не закружился жемчужный водоворот. Рыжий конь не выдержал и первым бросился к ним, за ним повскакивали с мест не-леиды и остальные гости. А король Люмиус отплясывал так, что со стен посыпались янтарные кусочки. Он сменил цвет с зеленоватого на ярко-розовый, достал из карманов горсть светящихся рыб, и они запорхали по дворцу словно живые фонарики. За столом остались только король Не-Лей и рыцарь Гильом, который так объелся сладкой пастилы из рога нарвала, что и пошевелиться не мог. Его величество улыбался и кивал на пляшущих дочерей, расхваливая перед рыцарем то одну, то другую.

— Красавицы! Гиль, посмотри, как младшенькая волчком вертится. Тебе какая больше нравиться?

— Они все прекрасны, — галантно ответил рыцарь. — Все очень похожи на Прекрасную Гризельду!

Король нахмурился:

— Какую еще Гризельду? Ты мне ни про какую Гризельду не говорил!

— Прекрасная Гризельда — дама моего сердца, — пояснил Гильом. — В ее честь я совершаю свои подвиги.

— Подвиги, это хорошо! — кивнул Не-Лей. — Только твоя дама, будь она хоть трижды Прекрасная, моим дочерям и в подметки не годится! Ты спас мое королевство от ужасной напасти, и вот тебе за это награда — золото, жемчуга и старшая дочь в жены.

— Спасибо! — поклонился Гиль. — Я, конечно, не против, но настоящий рыцарь не может брать золото за свои дела. Это нечестно! А вообще-то мне нужно средство, которое превращает воду в вино…

— Ммм, — задумался король. — Проси, что хочешь… Хочешь, я подарю тебе живого кита и среднюю дочь в жены?

Отважный рыцарь покачал головой.

— Вряд ли кит поместиться в моем аквариуме. Мне бы порошок или капли какие-нибудь…

— Эх, ладно, твоя взяла! — махнул рукой Не-Лей. — Так и быть, бери младшую, самую любимую, а с ней полкоролевства в придачу. Будешь моим наследником!

— Это большая честь, но я не могу. Я — странствующий рыцарь, который ездит по свету в поисках подвигов и приключений. Мой друг волшебник дал мне поручение: найти средство для превращения воды в вино, и очень срочно! Пока я его не найду, я не могу вернусь домой и принять участие в Большом Рыцарском Турнире. А там, между прочим, будет этот хвастливый граф Берингер, которому я пообещал пересчитать все ребра. Если у вас есть что-нибудь эдакое…

— Да нет у меня ничего! — рассердился Не-Лей. — Нет! Кончилось! Последнюю винную раковину на стол выставил для пира! И не приставай ко мне со всякими глупостями, а лучше женись на принцессе и оставайся навсегда в моем королевстве!

— Нет, нет! — твердо ответил Гильом и пояснил, — рыцарский долг не позволяет…

Подводный король поднялся и, ни слова не говоря, выплыл в окно. Отважный рыцарь увидел, как он подозвал к себе тунца и что-то ему зашептал, при этом вид у его величества был очень грозным. В тот же миг кто-то дернул рыцарский плащ.

— Эй, ты, — послышался из-под стола голос Марлина, — лезь скорей сюда!

Гиль, заинтересовавшись, сполз вниз и увидел, что под столом рядом с магом сидят его рыжий конь, весь в жемчугах, и король Люмиус с рыбой-гадюкой на руках.

— Тихо, хозяин, говори шепотом! — зашипел Викинг. — Мы попались! Дворец окружен! Король Не-Лей нас отсюда не выпустит!

— Знаю, — кивнул отважный рыцарь.

— Знаешь?! — поперхнулся Викинг. — Знаешь и молчишь! Хозяин, бери ноги в руки и бежим отсюда!

Гильом сурово поглядел на него.

— Настоящий рыцарь никогда ни от кого бегать не станет, сколько раз тебе говорить!

— Но там акулы!

— Подумаешь! Настоящему рыцарю побить пару десятков акул — раз плюнуть!

— Ты не понял, рыцарь, — вмешался Марлин. — Это не простые акулы, а золотые. Они поют так, что сирены по сравнению с ними — просто ржавые будильники. Услышав их голоса, ты забудешь обо всем на свете.

— Точно, точно, — закивал Викинг. — Я еще ничего не слышал, а уже почти все забыл…

— Мы тут с магом посоветовались и решили тебе помочь, — проквакал Люмиус. — Вы с Викингом уйдете незаметно, не-леиды вас проводят… А я отвлеку Не-Лея. Хоть он мне и друг, но гостей захватывать — это не по-королевски!

Отважный рыцарь задумался. Все бы ничего, да вот только задание он не выполнил. И медный таз, их проводник, унесся в неведомые дали вместе с мудрецами… Король Люмиус прервал его размышления, протянув Гильому какой-то предмет, оказавшийся длинным острым зубом рыбы-гадюки.

— Вот, возьми на память. Думаю, это тебе еще пригодиться…

День Большого Рыцарского Турнира в Подгории выдался ясным и теплым. Чуть только рассвело, толпы погорцев в праздничных нарядах двинулись в сторону ристалища, чтобы занять места получше: кто на ярко раскрашеных трибунах, а кто и на окружающих арену дубах, откуда все было видно, как на ладони. Любопытное солнце обосновалось в самом зените и твердо решило не сходить с него до конца соревнований.

Королевская ложа и помост, на котором должна была восседать Прекрасная Гризельда, еще пустовали, зато участники Турнира, прославленные рыцари уже собрались в дальнем конце ристалища.

Первым стоял высокий угрюмый рыцарь с крючковатым носом, свисавшим до самого подбородка. Ветер раздувал его длинный темно-серый плащ, шевелил прямые черные волосы до плеч. Это был Северин Громобой, рыцарь Ордена Девятый Вал. В руках он держал свое любимое оружие, семихвостую плетку, поигрывал ею и презрительно поплевывал себе под ноги.

Рядом суетились ег противники, маленькие близнецы Дук и Давк, закутанные в пушистые звериные шкуры. Эти два рыцаря прибыли в Подгорию верхом на оленях, но один из оленей внезапно заболел, и его пришлось заменить козлом из королевских стад. Теперь близнецы беспокоились, как их новый питомец покажет себя в сражении.

Принц Восточной Равнинии, Шин-Шин бормотал себе под нос заунывную бесконечную молитву и проверял наконечники своих стрел. Его алый шелковый халат, тюбитейка и прическа: множество тонких косичек, спускавшихся на плечи и спину, уже успели войти в моду среди подгорцев.

Рядом с ним на вороном коне восседал граф Берингер, сияя золочеными доспехами, белыми зубами и напомаженными усами. Двое участников, великан Бальпут и рыцарь Гильом, еще не появлялись, и граф довольно ухмылялся. Он был уверен, что Гиль вообще не придет, потому что боится его, храброго Берингера. Но тут зрители на трибунах зашумели, засвистели, затопали ногами, захлопали, и под приветственные выкрики на арену выехал отважный рыцарь собственной персоной.

Его стальные доспехи сверкали ярче золота, синий плащ без единой дыры развевался за широкими рыцарскими плечами, гордо реял над головой пышный султан. Рыжий Викинг высоко поднимал ноги, вышагивая по арене, и при этом не забывал показать язык всем противникам, а в особенности вороному коню Берингера.

При виде своего врага граф чуть не выпал из седла. Больше всего его разозлило то, что все подгорские красавицы сразу забросали великолепного Гильома шарфами, вуалями и перчатками, в то время как самому Берингеру достался всего лишь один носовой платок, и тот не слишком чистый. А отважный рыцарь улыбался, кланялся и посылал на право и налево воздушные поцелуи…

Конечно, не кто иной, как волшебник, сделал путешественников такими красивыми и нарядными. Когда Гиль и Викинг вернулись в Подгорию, они так торопились, что не успели заехать домой, чтобы принять ванну и переодеться. Пыль и грязь покрывали путешественников с ног до головы, рыцарские доспехи погнулись и проржавели, а в конском хвосте застряли колючки. К тому же Викинг, несясь галопом через лес, угодил копытом в кротовью нору и упал, ударившись головой о выступающий корень. От этого удара он ненадолго лишился дара речи, а, придя в себя, принялся жаловаться на боль в ноге, головокружение, радикулит, уверял, что и шагу не сможет сделать, в общем, вел себя так, что Гильом только вздохнул:

— Вот ты и пришел в себя, а то я уже начал беспокоиться. С тех пор, как тебе попало камнем по голове на берегу в Приморье, ты вел себя очень странно, все время рвался в бой…

— В бой?! — ужаснулся Викинг. — Я, в бой? Не может быть! Хозяин, ты что-то путаешь! Я благоразумный конь, я не мог сам кинуться в бой…

— …с морским змеем…

— Что?!

— … с гигантскими осьминогами…

— Мамочки!

— … с целой стаей прожорливых барракуд и коварной муреной!

— Все, умираю! — заявил рыжий конь и потерял сознание.

— Узнаю своего Викинга! — сказал довольный рыцарь и, убедившись, что его никто не видит, взвалил коня на плечи и зашагал к Городу.

У ворот его уже ждал волшебник Хе-хе.

— Друг мой! Гильчик! Наконец-то! Как вас долго, хе-хе, не было! Ты привез волшебный, хе-хе, порошок?

— Нет! — покачал головой отважный рыцарь.

— Волшебные капли?

— Нет!

— Волшебный сосуд?!

— Нет!

— Волшебный виногонный аппарат?!!

— Нет!

Волшебник опустился на траву, закрыл лицо руками и заплакал. Крупные круглые слезы скатывались по его бороде, прыгали на дорогу и, построившись в ряд, катились прочь. Отважный рыцарь смущенно топтался на месте.

Наплакавшись вдоволь, Хе-хе смахнул последнюю слезку, громко высморкался и посмотрел на Гиля.

— Но хоть что-нибудь ты, хе-хе, привез?.. — спросил он с надеждой.

— Привез! — закивал обрадованный рыцарь. — Зуб рыбы-гадюки подойдет?

— Друг мой! — воскликнул волшебник. — Повтори, что ты сказал? Зуб рыбы-гадюки? Ура! Я спасен!

И он бросился обнимать Гильома — правда, до рыцарской шеи ему было не дотянуться, поэтому он обнял рыцарские ноги.

— Спасать — это моя работа, — гордо ответил рыцарь. — Только я не понимаю, при чем здесь этот зуб? Ты же порошок просил…

— Как? — волшебник удивленно сдвинул очки на лоб. — Друг мой, разве я тебе не рассказывал, из чего делается порошок для самого лучшего вина? Для красного — из мухоморов, для белого — из зубов глубоководной рыбы-гадюки…

Отважный рыцарь чуть не поперхнулся, а, отдышавшись, втайне пообещал себе стать трезвенником. А счастливый волшебник тут же дотронулся до Гиля волшебной палочкой и сделал его красавцем, а заодно и Викинга вылечил, хотя тот из упрямства продолжал ворчать в полголоса… И вот, наконец, путешественники прибыли на Турнир. Отважный рыцарь Гильом выехал на середину арены и произнес такую речь:

— Подгорцы! Господа и прекрасные дамы! Я, Гильом Непобедимый, приветствую вас в этот праздничный день! За время своих странствий по белу свету я объехал полмира, — как раз сейчас вернулся из Подводного королевства, — и чего я только не видел! С кем только не сражался! Но, если честно, Подгория мне милее всех. Только в Подгории можно от души подраться. В общем, я очень рад, что не опоздал. И даю вам честное рыцарское слово, что сегодня будет самый необычный Турнир из всех, в каком я когда-либо участвовал!

Услышав это, громко захохотал Берингер, Северин Громобой скривил губы в презрительной усмешке, близнецы захихикали в кулачок, а Шин-Шин удивленно поднял брови. Но Гильом с невозмутимым видом покрепче затянул завязки доспехов. Еще посмотрим, кто посмеется последним, кто, в конце концов, возьмет кубок победителя из рук Прекрасной Гризельды! Сейчас герольды объявят о начале… Но что это?! Вместо герольдов на арену, поддерживая толстое пузо, выбежал первый министр и, задыхаясь, прокричал:

— Состязания отменяются! Великан Бальпут похитил Прекрасную Гризельду! Король Арчибальд Тридцатый объявил, что победителем Большого Рыцарского Турнира будет назван тот, кто спасет королевскую племянницу!

— Хозяин, — изумился Викинг. — Да ты стал предсказателем! Ты пообещал всем необычный Турнир, и это сбылось! А раньше такого не было.

— Да, а нам снова пора в путь! — весело сказал ему Гиль. — Спасать прекрасную даму — это самое благородное дело! Ты рад?

Рыжий конь не ответил.

Content

Дмитриева Наталья
ПУТЕШЕСТВИЕ ВТОРОЕ
ИЛИ
ВИНО ДЛЯ ВОЛШЕБНИКА