Влада ВОРОНОВА

Страницы тёмных снов

Страница 1: Раб своего счастья, Госпожа своей любви

— 1 —

На экране настенного телевизора шёл финал чемпионата страны по панкратиону, комментатор умело нагнетал зрительский азарт, но Эрику было не до спортивных страстей. Он оценивающе смотрел на себя в зеркало встроенного платяного шкафа.

Двадцать четыре года. Высокий, крепкий, зеленоглазый, черты лица правильные, гармонично сочетают брутальную твёрдость и нежный сладкий соблазн. Тёмно-золотистые волосы волнами спускаются на широкие мощные плечи. Идеальная мускулатура — не перекачан, не тяжёл, но и не хлюпик или заплывающий ранним жирком завсегдатай пивных. Кожа гладкая, словно шёлк, и лишь в центре груди несколько завитков волос да тонкая соблазнительная дорожка от пупка к лобку. Плоский крепкий живот, член большой, горячий и неутомимый, поджарая упругая попка, длинные стройные и крепкие ноги. Всё так, как любят женщины.

«Так почему же Госпожа Виолетта не пользуется мной? — размышлял Эрик. — Ей нравятся только брюнеты? Предпочитает девоподобных юношей хрупкого сложения? Или я слишком молод? На тех, кому меньше тридцати, Госпожи нередко вообще не смотрят. Но в доме Хозяйки… Госпожи Ингрид, — поправил себя Эрик, — были рабы на любой вкус. И её собственные, и практиканты со старших курсов Академии Рабов. Почему Госпожа Виолетта остановила свой выбор на мне, вынудила Госпожу Ингрид подарить меня ей, но становиться моей Хозяйкой не хочет?»

Эрик отошёл от шкафа к кровати, скрючился на ней, обхватил себя руками за плечи.

Впервые в жизни он чувствовал себя ненужным, отвергнутым, бесполезным и это было обидно до боли. Нет, не той сладкой и манящей боли, влечение к которой Эрик почувствовал в двенадцать и ради которой в пятнадцать добился зачисления в Академию Рабов. И не той мучительной, которая была в наказаниях. Эрик её ненавидел и боялся, но она приносила искупление, а потому заставляла принимать себя с покорностью и благодарностью.

От боли, которую причиняла Виолетта, хотелось повеситься.

«Почему она не скажет, что я делаю не так? Ведь Хозяйка должна учить раба выполнять свои прихоти, объяснять установленные ею правила».

Когда Эрика на Церемонии Выпуска купила Ингрид ван-Рейгер, то старший раб сразу же дал ему брошюрку с правилами её дома. А на следующий день, когда Эрик успешно сдал по ним экзамен, старший раб передал ему листок со списком обязанностей и сказал, что Хозяйка берёт каждого из рабов в свою спальню один раз в две недели — при условии, что он хорошо выполняет свою работу. Проштрафившийся оставался в одиночестве на месяц, а то и получал усиленное наказание.

Когда наступила очередь Эрика ублажать Хозяйку, он в полной мере познал её изощрённую и жестокую фантазию, плакал от боли, страха и унижения, но и блаженство получил сильнее, чем когда бы то ни было. Ингрид полностью освободила его от скопившегося в душе напряжения, чрезмерной психоэмоциональной энергии, дала отдохновение и свободу от себя самого. Следующей встречи с ней Эрик ждал как высшую награду.

Так прошло два года. Эрик служил своей Госпоже, безраздельно принадлежал ей и наслаждался этим, ежесекундно видя доказательства своей важности и нужности.

Он даже стал надеяться, что года через три Хозяйка заменит метку принадлежности, значок с её именем, который Эрик носил на одежде, ошейником, символом вечного владения рабом.

Но появилась Виолетта Корелли. И Хозяйка подарила ей Эрика. Почему, зачем — Эрик не знал. Понимал только, что Виолетте он не нужен.

И это было хуже самого сурового и жестокого наказания.

* * *

Виолетта, голубоглазая стройная блондинка двадцати восьми лет, хмуро смотрела на начальника, полненького невысокого брюнета с обширной лысиной.

— Я в порядке, мистер Робсон, — сказала она твёрдо и холодно. — И могу остаться на сверхурочную работу. У миссии очень много дел и мало времени.

— Оно и видно, в каком вы порядке, — фыркнул начальник. — Бледнючая, под глазами синяки. Ваша физиономия обеспечит нам дипломатический скандал. Если вас увидит любая из аборигенок, тут же обвинит всю миссию в сексизме, скажет, что мы эксплуатируем женщин.

— Кто бы говорил о сексизме и эксплуатации! — тут же взвилась Виолетта. — У этих тварей узаконено рабство! Мужчины лишены каких бы то ни было прав.

— Миз Корелли, вы не хуже меня знаете, что все мужчины островов Шактириáн и Дуплексиáн, как и все женщины острова Яньжэ́нь и уже упомянутого Дуплексиана идут в рабство только добровольно. Это закон, который неукоснительно соблюдается на всей территории архипелага Девиáнс.

— И этот закон делает людей рабами в пятнадцать лет! — рыкнула Виолетта.

— Возраст добровольного сексуального согласия. До его наступления вход на основные острова закрыт. Да и после него туда так просто не пускают, надо получить разрешение, пройти тестирование. Точности которого завидовал и такой знаток сексуальных девиаций как Зигмунд Фрейд. А с тех пор эта точность только возросла. И позвольте напомнить, миз Корелли, что в вашей стране возраст согласия наступает в четырнадцать. Именно с этих лет юноши и девушки имеют полное право трахаться с кем хотят и как хотят, мнения родителей и опекунов не спрашивая.

— Но ими не торгуют! — ещё больше воспылала гневом Виолетта. — И не вынуждают, будучи ещё ребёнком, выбирать разновидность рабства, потому что иначе не получить ни образования, ни работы!

— Миз Корелли, — устало сказал Робсон, — когда вы соглашались работать в нашей миссии, вы прекрасно знали, кто создавал эту страну и зачем. Поэтому отключайте лишние эмоции и отправляйтесь приводить себя в порядок. Речь идёт о пожертвовании на сто миллионов, а это полноценная больница в африканской глубинке, где даже палатка фельдшера в дефиците. Ваше чувство справедливости прекрасно, но только в том случае, когда используется вместе с мозгом.

— Мистер Робсон…

— В спа-салон, — отрезал начальник. — Или где вы там, женщины, красоту наводите. Счёт в бухгалтерию. Один раз я оплачу это как производственные расходы, потому что вы — ценный специалист, и от вас многое зависит в успехе миссии. Но ещё одна такая истерика, и вы отправитесь обратно в Нью-Йоркский офис.

Робсон вышел из кабинета. Виолетта спрятала лицо в ладонях.

Домой идти не хотелось. Там ждал свалившийся на голову раб. Точнее, несчастный, страдающий от стокгольмского синдрома человек, которому требовалась срочная помощь, а Виолетта не знала, как её оказать.

Она встала из-за стола, подошла к карте Девианса, висевшей на стене.

«И кому пришло в голову создать государство на основе сексуальных девиаций?» — вздохнула Виолетта.

Вопрос был риторический. Имена Великих Основателей знали все.

На небольшой, необитаемый и никому не принадлежащий архипелаг в Тихом океане Основатели и их последователи приехали в 1903 году. А спустя одиннадцать лет провозгласили себя государством. Их признали, даже не обратив внимания на то, кого легализуют — мир стоял на пороге войны, которая затронула все страны и континенты, поэтому крохотный нищий архипелаг никого не интересовал.

Заметили Девианс только в шестидесятые годы двадцатого века. И ничего не сделали, чтобы изменить его отвратительные порядки, потому что к тому времени банковская система Девианса превзошла швейцарскую, а производимые им лекарства спасали тысячи жизней. Девианс занимал прочную позицию и на рынке высоких технологий, принося сверхприбыли инвесторам.

А ещё он был вторым абсолютным нейтралом. Идеальным местом для любых переговоров, потому что никогда в них не вмешивался. Девиансцев волновала лишь собственная независимость и неприкосновенность.

Виолетта выругалась. Порядки Девианса вызывали у неё омерзение и возмущение.

Основных островов было пять, и делились они по сексуальным предпочтениям:

— Рейнбоуленд для тех, кого сейчас называют ЛГБТ;

— Пуритос для асексуалов;

— Шактириан для доминантных женщин и их рабов-мужчин;

— Яньжэнь для доминантных мужчин и женщин-рабынь;

— Дуплексиан для тех, кто любит менять доминирование на подчинение и обратно.

Окружены основные острова нейтральными или как их здесь называли, цивильными, где были обычные порядки — с поправкой на нравы Девианса, разумеется. Эти острова даже названий не имели, только порядковые номера: Цивиллер-1, Цивиллер-2…

На Цивиллере-7 расположены посольства, в том числе итальянское. И Эрик может получить там статус беженца, деньги на самолёт в Европу.

«Я спасу его из этого ада!» — твёрдо сказала себе Виолетта.

* * *

Эрик убирал квартиру Виолетты. Не дело рабу ждать, когда Госпожа объяснит, для чего он нужен. Не прояви в своё время Эрик инициативу и настойчивость, не стал бы инженером-программистом, да ещё и со специализацией в защите цифровых коммуникаций.

Только благодаря этому его и купила одна из самых красивых и влиятельных Госпожей Шактириана. Для раба надеяться только на внешность глупо. Молодость не длится вечно, к тому же в чём-чём, а в мужской красе на Шактириане недостатка нет. Смазливых рож и накаченных тел тут полно, поэтому постельные игрушки надоедают быстро. Раб, который годится только для сессий — процесса ублажения Госпожи как такового и наслаждения её воздействиями — очень скоро оказывается в общественных развлекателях, а то и вообще вылетает в Цивильню, где на него ни одна женщина и не взглянет. Точнее, взглянут-то многие, но ни одна из них не способна дать того счастья, которое приносит внимание Госпожей.

Кроме цивилов на нейтральных островах было немало кинкеров обоего пола и любой ориентации, иначе говоря, людей, которые не являлись Доминантами, Садистами, сабмиссивами и мазохистами в полном смысле слова, а время от времени в той или иной степени приправляли этим обычный секс. Допуск на основные острова у кинкеров свободный, но они появлялись здесь крайне редко и только по делу — чувствовали себя неуютно, нравы для них были слишком откровенными, а порядки обременительными.

Иначе говоря, в спальне от кинкерши польза хоть и крошечная, но есть — в отличие от цивилки, которая, будь хоть первой красавицей мира, а возбуждает не больше, чем портьера или покрывало.

Поэтому лучше Служба Общих Удовольствий, СОУ, чем высылка в Цивильню.

Академия каждый семестр отправляла курсантов в Цивильню на целую неделю. Даже одной такой экскурсии достаточно, чтобы понять — лучше в петлю, чем потерять шактирианский вид на жительство.

Потому-то Эрик и старался получить хорошую профессию. Она позволяла оставаться при Госпоже до глубокой старости. На практике Эрик вдоволь насмотрелся на дедков, которые служили своим Госпожам по мере оставшихся сил и получали соразмерное возрасту вознаграждение в виде сессий от Хозяйки, её дочерей, внучек и взрослеющих правнучек, приехавших из Цивильни домой. Видел и тех, кто отправился после пенсии в пансионат для стариков в Цивильне. Пусть бывшие рабы и пребывали там в комфорте и довольстве, окружённые заботой сиделок и врачей — к старости на пенсионном счёте раба сумма скапливалась весьма солидная, её хватало на самый лучший сервис, но жить приходилось в чуждом мире, где шактирианцев никто не понимал, а потому им не с кем было и словом перемолвиться.

Эрик поёжился. «Если Госпожа не сделает меня настоящим рабом, я познаю Ад на Земле, и он будет страшнее любого из тех, которыми пугают церковники всех конфессий».

Квартира сияла чистотой, свежевыстиранное и переглаженное бельё благоухало свежестью, теперь самое время заняться ужином.

В холодильнике Госпожи был только фастфуд и полуфабрикаты для приготовления в микроволновке.

И денег на продукты она не оставила.

В принципе, ничего страшного не случится, если Эрик купит их сам, по кредитке пенсионного счёта, но неизвестно, что Госпожа любит, и нет ли у неё на какие-то продукты аллергии. Организм у всех разный, бывают и такие, кто ест гамбургеры без вреда для здоровья, а от полезной и диетической овсянки окажется при смерти.

Эрик внимательно изучил этикетки упаковок с готовой едой, бутыльков с кетчупом и майонезом. «Да тут хорошая запеканка получится. И посуда для неё есть, такие квартиры сдают сразу со всем необходимым жильцу».

Хозяйственные работы успокоили, вернули уверенность в себе. Он снова был жрецом прекрасной Богини, служил ей, заботясь об удобстве и уюте её храма. Это его место и его дело, то, для чего Эрик рождён, к чему почувствовал влечение ещё до того, как началось половое созревание.

Он улыбнулся, вспомнив, как в шесть-семь лет ему нравились сказки о драконах и рыцарях, которые служили принцессам. И как нянюшка Роза уговорила его не бояться переезда к нянюшке Джейн, сказав, что там все мальчики и девочки любят такие сказки, а потому их будут читать каждый вечер. Не то что тут, где у каждого свой вкус, и поэтому любимые сказки Эрик слышит два раза в месяц.

А ещё в воспитательном доме нянюшки Джейн была девочка Марта, которая стала его первой Госпожой. Тогда это была просто невинная детская игра в принцессу и рыцаря-дракона, они сами не понимали её природы, но позже, когда Эрик узнал о том, каков мир Девианса, и осознал своё место в нём, то назвал Марту Госпожой. И пожалел, что она давно живёт у другой нянюшки.

Воспоминания не мешали готовке, и вскоре на красиво сервированном столе оказалась превосходная запеканка.

А как и когда готовить ей ванну, Госпожа скажет сама.

* * *

В чём в чём, а в отсутствии упорства, скрупулёзности и находчивости Виолетту упрекнуть не мог никто. Как и в том, что она отказывается от трудных задач.

Психологом Виолетта не была, но словарь творит чудеса. Полтора часа работы, и Виолетта стала понимать в профессиональных статьях о стокгольмском синдроме каждое слово.

К счастью, новенький планшет с режимом голосового управления позволял работать прямо в спа-салоне, не отрываясь от занудных процедур, пройти которые вынудил шеф.

«Надо признать, — думала Виолетта по дороге домой, — они отлично восстанавливают душевное равновесие. Если бы ещё всё это делали вольнонаёмные, а не рабы…»

Едва переступив порог квартиры, Виолетта оцепенела от изумления. Холл каким-то непостижимым образом стал светлее и уютнее, из столовой доносился аромат чего-то вкусного.

— Что это? — пробормотала она. — Как это?

Эрик опустился на колени и склонился к её ногам.

— Позволите предложить вам домашние туфли, Хозяйка?

Виолетта отпрянула.

— Никогда не смей больше этого делать! — сказала она резко. — Встань немедленно!

Эрик поднялся, но смотрел в пол.

Виолетта проговорила мягко:

— Я не сержусь на вас, Эрик. Но вы теперь свободный человек и не должны мне прислуживать. Вы просто снимаете у меня комнату. А живёт каждый сам по себе и сам о себе заботится.

Эрик молчал. Виолетта добавила всё так же мягко, как учили в статьях:

— Для вас это ново, но вы скоро привыкните. Для начала называйте меня только по имени и перестаньте встречать у порога.

— Что я должен делать, когда вы приходите? — ровно, слишком ровно спросил Эрик.

Виолетта приветливо улыбнулась и постаралась сказать легко и беспечно:

— Ничего. Занимайтесь своими делами. Выберите себе какие-нибудь онлайн-курсы для получения профессии посерьёзнее домработника. Вы ведь умеете читать?

— Я инженер-программист, специализирован в области защиты цифровых коммуникаций. У меня диплом с отличием и два года практики. Причём не абы какой, а под руководством начальника службы охраны в крупной международной фирме. Всё это есть в моём досье.

Виолетта довольно улыбнулась: в голосе Эрика явственно прозвучала твёрдая решимость указать собеседнику на его неправоту.

— Что ж, — сказала она, — проблем с поиском работы у вас не будет.

— В первую очередь проблем не будет у вас, когда вы станете продавать меня кому-нибудь из Госпожей Шактириана. Полученная сумма компенсирует то неудобство, которое я вам доставил.

— Даже думать об этом забудьте! — мгновенно взъярилась оскорблённая в лучших чувствах Виолетта. — Вы никогда больше не будете ни рабом, ни товаром.

— Но я рождён им, миз Корелли. Быть рабом Госпожи требует моя природа и судьба. Если я не нужен вам, продайте меня той, кому я окажусь интересен.

«Спокойно, — сказала себе Виолетта, — спокойно. Не надо на него кричать, это не поможет. Он искалечен чудовищными условиями жизни, а потому просто не поймёт, о чём я говорю».

— Эрик, — произнесла она негромкого, но очень твёрдо, — в чём заключается ваша природа и судьба можно будет знать только после того, как вы увидите настоящую жизнь. Поэтому пока просто делайте то, что я говорю, если вам так легче. А сейчас мы поужинаем, чтобы после заняться только своими делами.

— Вы приказываете мне не покидать отведённую мне комнату? — уточнил Эрик.

Виолетта опять заговорила мягко и успокаивающе:

— Вы свободный человек и мой сосед. Я понимаю, вам трудно понять, что значит быть соседями, но этому легко научиться. Не бойтесь, всё получится.

— Миз Корелли, я знаю, что такое соарендаторы и соседи. Если вам угоден этот формат отношений, я буду его соблюдать. Честь имею! — Эрик по-военному кивнул и ушёл.

Виолетта озадачено похлопала глазами.

«Я, кажется, обидела его. Но чем? Наверное, это влияние стокгольмского синдрома. Надо как можно скорее оформить Эрику беженство и отправить в реабилитационный центр. С ним должны работать психологи».

Она вымыла руки и села за стол. Есть в одиночку приготовленные для неё вкусности было неловко, но беспокоить Эрика Виолетта не решилась. «Это можно посчитать частью арендной платы, — успокаивала она себя. — И он больше так делать не будет. Однако с переселением на нейтральный остров надо поспешить. Хотя бы только Эрика туда отправить. Но ведь он в одиночку не выживет, у него нет навыков самостоятельности!»

Виолетта схватилась за планшет и начала искать убежище для жертв семейного насилия. Цивильня хотя и не аналогична нормальному миру, но близка к нему. Поэтому там могли быть как убежища, так и система правовой защиты от жестокости в доме.

Убежища действительно были в каждом районе любого города, как и уголовная ответственность за все формы насилия.

Виолетта набрала номер ближайшего приюта, стала договариваться о том, чтобы привезти Эрика.

* * *

У тупорылой континентальной курицы не хватило мозгов даже на то, чтобы отключить коммуникатор, который связывал комнату раба с остальными комнатами квартиры. Выключатель срабатывал только на голос или отпечатки пальцев Госпожи, а у раба имелся лишь динамик на потолке. Предназначалась такая связь для того, чтобы Хозяйки без лишних усилий в любую секунду могли вызвать своих слуг. Но если надо было поговорить о чём-то, для слуха раба не предназначенного, связь отключали.

Виолетта о коммуникаторе не знать не могла, арендодатель обязан научить жильцов им пользоваться. Континенталка просто пропустила всё мимо ушей.

До сих пор цивилы не вызывали у Эрика неприятия или раздражения. Люди как люди, не хуже и не лучше девиантов. Цивилов не привлекали нравы и обычаи основных островов, но они на Основнуху и не лезли, будучи довольными тем, что даёт нейтральная территория. А сами девианты, появляясь в Цивильне, держались общепринятых правил, свою природу не скрывая, но и не бравируя ею, не выставляя напоказ. И те, и другие с пониманием относились к особенностям друг друга.

Однако Виолетта оказалась исключением. Она ничего не хотела понимать.

И она оскорбила Эрика. Он любил унижения — а кто из Нижних, иначе говоря, подчиняющихся девиантов, мазохистов и сабмиссивов, их не любит? — но слова Виолетты были именно оскорблением. Ни одна Госпожа, да что там Госпожа, никто из здравомыслящих цивилов не пренебрёг бы досье оказавшегося в их распоряжении человека, будь это хоть раб, хоть наёмный работник. А Виолетта априори сочла его безмозглой никчёмной подстилкой.

До сих пор Эрика не оскорблял никто. Конечно, у детей и студентов случались ссоры, и тогда они обзывали и дразнили друг друга, но не оскорбляли. О нянюшках в воспитательных домах, учителях в детсаду и школе, наставниках в Академии и Госпожах, у которых Эрик проходил практику, и говорить нечего — все считали его достойным и уважаемым человеком, интересовались его достижениями, ценили и поощряли даже самые небольшие из них.

И только Виолетта оскорбила, назвала, пусть и не напрямую, пустым местом и обузой.

Поначалу Эрик надеялся разбудить в ней Госпожу. Виолетта была настоящей красавицей, и потому стоила таких трудов. Ножки у неё даже соблазнительнее, чем у Госпожи Ингрид. Особенно сегодня, с этим оттенком серебристого лака на ногтях, который подчёркивал изящество ступней и сладких пальчиков, целовать и облизывать которые захотел бы даже цивил. А для раба, который вот уже восемнадцать суток не получал сессию, созерцание таких прелестей стало настоящей пыткой.

Но ничего не получилось. Доминантного у Виолетты не было ни капли. И всё бы ничего, окажись у неё хотя бы один грамм мозга. Тогда можно было бы договориться, чтобы она продала его или подарила какой-нибудь Госпоже.

Но увы — разумом тут и не пахло.

А пять минут назад, когда Эрик услышал разговор Виолетты с приютом, ему впервые в жизни захотелось ударить женщину. Отвесить идиотке тяжёлую, с оттягом оплеуху, чтобы если соображалка отсутствует, так на первичных рефлексах научилась понимать что можно делать, а что нет.

«Если я поеду с ней в Цивильню, то в Шактириан мне не вернуться никогда. Приюта можно не бояться, психологи вышвырнут меня оттуда через час, максимум через два, но сам факт того, что раб побывал там как клиент, а не сопровождающий цивилки, сделает его персоной нон грата для всех Госпожей. Такие новости разлетаются по всему Девиансу мгновенно, потому что приюты обязаны сразу же сообщать о жертве в полицию, чтобы та занялась обидчиком, а обычные граждане могли указать, куда он вознамерился сбежать. Но вникать в детали того, как и почему я оказался в приюте, в Шактириане не будет никто, здесь и без меня на каждую одинокую Госпожу семь бесхозных рабов, мечтающих получить метку, поэтому я навечно стану для всех шактирианцев заблудившимся цивилом. Если откажусь уехать с Виолеттой и уйду от неё сам, то попаду в неприкасаемые, потому что никому не нужен раб, который не выполняет приказы Хозяйки и бросает её. Если обращусь в арбитраж, меня тут же освободят от Виолетты, однако тогда я не только подставлю под охрененный штраф Госпожу Ингрид, но и навечно испорчу ей репутацию. Хозяева обязаны проверять, кому продают или дарят рабов. А поскольку Ингрид не дура, то нарушить столь важное правило могла только под давлением. Виолетта на чём-то её поймала — недоплата налогов, вложения в нелегальный бизнес или что-то в этом роде. А потому я подставлю Госпожу Ингрид ещё и под уголовное дело. Нет, я не стану вредить женщине, с которой был счастлив два года, это подло. Тайно попросить Госпожу Ингрид о помощи нет смысла, Виолетта не позволит ей что-либо сделать. Так что надо выкручиваться самостоятельно».

Эрик взял с прикроватной тумбочки ноутбук, поднял крышку, нажал кнопку включения.

«Меня Виолетта слушать не желает. Другие шактирианцы, будь это раб, Госпожа или кинкер, ей тоже не собеседники. Надо раскопать что-то такое, чем я смогу заставить её соблюдать законы Шактириана. Или найти того, кто поймёт мою проблему и вправит Виолетте мозги».

* * *

Сандра Стоун, новая сотрудница миссии, Виолетте не понравилась категорически. Было в ней что-то похожее на шактирианских баб, которых Виолетта возненавидела всей душой. Она даже потребовала проверить Стоун на связь с Девиансом, но увы — у новенькой не было ни родственников, ни друзей, ни поездок в Девианс, даже транзитных.

И всё же со Стоун было что-то не так.

Виолетта старалась рассматривать новенькую незаметно, чтобы не спровоцировать конфликт.

Тридцать лет, среднего роста, ближе к низкому, худощавая, немного нескладная, коротко стриженные тёмные волосы, зелёно-карие глаза. Лицо умерено-симпатичное, но есть в Стоун какая-то чертовщинка, перчинка, которая заставляет мужчин провожать её вожделеющими взглядами. Обычно о таких особах говорят «женщина с изюминкой», но особость Сандры острая, тёмная, неправильная, поэтому никакая у неё не изюминка, а именно чертовщина.

Настораживало Виолетту и то, что у Сандры не было аккаунтов ни в соцсетях, ни в блогах. И она не скрывала регистрации, а именно не имела, потому что не понимала некоторые шутки, мемы, термины, известные всем, кто общается в блогосфере и социальных сетях.

Виолетта считала это неправильным. Хороший человек не отстраняется от социума.

На работе Стоун была тихой и незаметной, но отнюдь не из-за стеснительности, а потому, что никто из сотрудников не был ей интересен. Свои идеи на планёрках Стоун предлагала очень смело, проталкивала решительно и напористо — робкий человек так вести себя не будет.

Сами же идеи были весьма необычны. Сандра хотела устроить телемарафон, пригласить местных звёзд всех сортов, а на экране постоянно показывать, какой остров больше жертвует денег, чтобы вызвать чувство состязательности.

Робсон счёл идею неэтичной, но Стоун умела убеждать, выворачивая ситуацию так, чтобы черное стало белым, а белое чёрным.

Телемарафон решили провести, но сначала обкатать его на Шактириане, устроить состязание между его префектурами.

И Корелли должна была этим руководить. А Стоун назначили вторым координатором проекта.

Самый популярный телеканал Шактириана на марафон согласился сразу же, но одним из номеров предстоящего шоу должен был стать аукцион рабов.

— Семьдесят процентов выручки пойдёт на благотворительность, — улыбнулась директриса канала. — Вы получите хорошие деньги.

— Это невозможно! — отрезала Виолетта. — Мы выполняем гуманитарную миссию, и криминальный капитал в ней неприемлем. Для марафона мы договоримся с другим каналом.

Реакция директрисы Виолетту удивила. Та смотрела на неё как очень хорошая учительница в классе для умственно отсталых смотрит на трудную ученицу. Но вместо «Ничего страшного, детка, все хорошо, я расставлю кубики ещё раз, а ты возьмёшь тот, который с буквой А», директриса сказала:

— Вы ведь совсем недавно приехали в Девианс? И ещё не обсуждали с юристами особенности здешней работорговли? Сделайте это побыстрее, потому что не все готовы к тому, что вы не знакомы с нашей жизнью. До пятницы вы успеете войти в курс дела, и тогда мы обсудим детали телемарафона. Мой секретарь запишет вас на одиннадцать часов.

Спорить Виолетта не стала. Не было смысла. Все эти закостенелые в тщеславии и непомерном самомнении тётки были неспособны к человеческому общению.

Виолетта попрощалась и ушла.

Она устала. Больше никаких сил не осталось терпеть этот омерзительный остров. Виолетта зашла в ближайшее кафе-автомат, где не было рабов. Точнее, быть-то они там были, но сидели спокойно в мужской части зала, девушек не беспокоя. Единственное достоинство Шактиринана — здесь мужчины крайне редко заговаривали с женщинами первыми, и если делали это, то исключительно по делу.

Виолетта выпила кофе и немного успокоилась. Теперь можно позвонить Стоун и порадовать её перспективой искать новый канал.

— А в чём проблема-то? — удивилась Сандра. — Хорошая идея для благотворительного шоу. Поможем и африканцам, и местным неудачникам, которые сами себя не могут выгодно представить потенциальным Хозяйкам.

— Вы в своём уме?! — взбеленилась Виолетта. — Как вы мо…

— Сходите юристу, — перебила её Сандра и оборвала связь.

Ни к какому юристу Виолетта идти не собиралась. «Законом можно оправдать любую мерзость, но это не означает, что преступные законы надо соблюдать».

Виолетта достала планшет и принялась строчить в соцсети яростную заметку как о нравах Девианса, так и о позоре, который некоторые её коллеги навлекают на солидную благотворительную организацию.

«Стоун уволят, — думала Виолетта. — И посадят в тюрьму».

* * *

У Эрика пискнул мобильник, возвещая, что Виолетта что-то написала на своей странице в соцсети. Эрик торопливо включил ноутбук, зашёл в соцсеть.

Эпистола Виолетты сражала наповал. «Ну ладно, уродилась ты дурой. Бывает, не повезло, и ты в этом не виновата. Но даже у дауна хватает соображаловки слушать тех, кто умнее».

Однако тратить драгоценное время на эмоции не просто глупо, а смертельно опасно. Причём не метафорически. Испортить Эрику жизнь Виолетта собиралась всерьёз. Какой бы дурой она ни была, а скоро поймет, как надо говорить с дежурными в убежищах для жертв насилия, чтобы там приготовили местечко для Эрика.

Он зашёл на сайт организации, где работала Виолетта, открыл страничку, посвящённую миссии в Девиансе. Список сотрудников там имелся, и Эрик нашёл Стоун, о которой говорила Виолетта.

Прямых контактов у Стоун не было, поэтому надо хорошенько обдумать способ связаться с ней так, чтобы не узнала Виолетта. Самым разумным будет сегодня же позвонить Робсону и предложить пожертвование в обмен на помощь в промо-акции, а для переговоров затребовать Сандру Стоун, сославшись на то, что они уже работали вместе. Сымитировать, что звонок Робсону поступил с номера рекламного отдела любой фирмы мира, для Эрика было легко и просто.

В сети никаких сведений о том, с кем работала Стоун, нет, а взламывать защиту самой организации и читать досье не имеет смысла, проблема решается намного проще. «Выберу любую крупную континентальную фирму, у которой есть представительство в Шактириане, и скажу, что мне в головном офисе рекомендовали работать именно с Сандрой Стоун. Проверять Робсон не будет. А Стоун после нашего разговора скажет ему, что это был обычный мелкий мошенник. Благотворительным организациям к такому не привыкать».

* * *

Сандра подошла к столику кафе, за которым сидел блондин в сером деловом костюме. Парень поднялся ей навстречу.

— Миз Сандра Стоун?

— Мистер Эрик Берман?

— Да, — улыбнулся парень. — Присаживайтесь, пожалуйста. Сок, чай, кофе, салатик?

— Минералку без газа, если не сложно. И сразу к делу. Какого рода промо-акция вам нужна и как вы намерены увязать её с акцией благотворительной?

— Никак, миз. Я вообще безработный и вызвал вас, чтобы просить о помощи. Я раб Виолетты Корелли.

— Чей раб?! — поразилась Сандра. — Она же не принимает девиансского рабства, приравнивает его к настоящему.

— В этом и есть моя беда, миз Стоун. Я не знаю, как Виолетта заставила мою Хозяйку подарить ей меня, но жизнь мне это испоганило сильно. А скоро вообще сломает, потому что Виолетта решила спасти меня от неволи, отправив в приют для жертв насилия. Мой единственный шанс избежать такой участи, это попасть на аукцион в телемарафоне. Даже если с новой Хозяйкой ничего не сложится — а скорее всего так и будет, то я могу как полноправный Низ знакомиться с её подругами, соседками, коллегами, у которых наверняка есть такие же случайные рабы. Госпожи практически никогда не отказывают, если их подопечные просят ими поменяться. И не счесть примеров, когда такой обмен заканчивался ошейником.

Эрик вымученно улыбнулся и с надеждой посмотрел на Сандру.

— Судя по тому, как о вас отозвалась на своей странице в соцсети Виолетта, вы понимаете образ жизни Основнухи.

— Я тщательно его изучила, — не стала отрицать Сандра. — И культуру БДСМ как таковую тоже. Столь её крайний вариант, какой принят на Основнухе Девианса, лично мне не нравится, но он полностью вписывается в общую концепцию добровольности, разумности и безопасности, на которой основаны как законная реализация альтернативных сексуальных потребностей, так и любое конструктивное взаимодействие между людьми в любой сфере деятельности.

— Хм, — качнул головой Эрик. — Никогда об этом не задумывался, но всё так и есть. Добровольность, разумность и безопасность необходимы везде, от приятельских посиделок за пивом до подписания контракта с банком.

— Вернёмся к Виолетте, — сказала Сандра. — Как именно вы к ней попали?

— Один из старших рабов моей бывшей Хозяйки сказал, что я подарен юной белокурой красотке, при виде которой все практиканты изошли слюной, и у которой нет других рабов. Я даже обрадовался, потому что у тогдашней Госпожи я был всего лишь дополнительным развлечением. А у новой становился основным.

Сандра кивнула. Пока всё то, что рассказывал Берман, укладывалось в психологию и обычаи обитателей основных островов Девианса. Он помолчал и улыбнулся с горечью:

— Но вместо Хозяйки получил безмозглую цивилку. — Эрик с мольбой посмотрел на Сандру: — Поймите меня правильно, я хорошо отношусь к цивилам и глубоко почитаю женщин, но Виолетта… То, что она сделала, позорит и тех, и других.

— Бывшая Хозяйка не пыталась вам помочь? — нахмурилась Сандра.

— Миз Стоун, если бы не давление Виолетты, Хозяйка ни за что не отдала бы своего раба кому попало. То, чем Виолетта заставила её подарить меня, не позволит ей и помочь мне. Но Хозяйка открыла счёт на моё имя, который не упомянут в дарственной, и положила на него крупную сумму. Пусть это и не та страховка, которая действительно может мне помочь, но это тот максимум, который Хозяйка могла для меня сделать.

— Так подарок оформлен официально? — оживилась Сандра. — Виолетта Корелли поставила свою подпись на документы Регистрационной Палаты?

— Миз Стоун, у каждого мужчины в Шактириане есть регистрационный номер и приписка к Госпоже или организации. Это и рабов защищает от неадекватных Госпожей, и остров от нелегалов, и самих Госпожей от чрезмерного внимания соискателей. Нельзя передать раба другой Госпоже или организации без командировочного предписания, договора аренды, продажи или дарения. А все эти документы проходят через Палату. Только так можно гарантировать безопасность, разумность и добровольность рабства. В Яньжэне и Дуплексиане всё точно так же.

— Я знаю, — кивнула Сандра.

Парень не лгал. Из-за глупой выходки Виолетты Корелли он действительно попал в беду, самостоятельно справиться с которой не может. Эрику Берману надо помочь. Сандра задумалась о том, как это сделать. Спустя минуту сказала:

— Мне нужна копия договора дарения или справка о том, что он оформлен, или что-то в этом роде, чтобы показать начальству на планёрке.

Эрик положил перед Сандрой документ.

— Я всё сделал. А теперь скажите, как я могу отблагодарить вас за своё спасение.

— Спасённым вы будете, когда окажетесь в качестве лота на телеаукционе. Или когда Виолетта вернёт вас вашей Хозяйке. Но вероятность и того, и другого очень мала. Пусть Виолетта и не желает понимать специфику Основнухи Девианса, однако она далеко не дура. Это человек весьма изворотливый, настырный и непредсказуемый. Я предъявлю справку публично, под протокол планёрки, чтобы никто не мог сделать вид, что её не было, но это ни в малейшей степени не гарантирует, что Виолетта позволит вам остаться рабом Шактириана. Да и вопрос с вашей бывшей Хозяйкой остаётся открытым. То, чем шантажировала её Виолетта, менее опасным не стало.

— Я понимаю это, миз Стоун. И знаю, что уголовная ответственность за шантаж меньше, чем за недоплату налогов или чем там Виолетта прижала мою бывшую Хозяйку. Поэтому я решил внимательнее присмотреться к самой Виолетте.

Сандра отрицательно качнула головой.

— Она сверхморалистична. Такие люди не делают того, чем можно их шантажировать.

— Но они дорожат мнением тех, кто сделал их таковыми. Виолетта как инквизитор — видит только один постулат и судит, не разобравшись. А значит её воспитывал такой же инквизитороподобный человек. Это отец Виолетты. И если он узнает, что она добывает деньги для благотворительной организации шантажом, рискуя тем, что организацию закроют как преступную, а все её сотрудники безо всякой вины навечно окажутся под подозрением у полиции, Виолетте обеспечена ссора с отцом на много лет. Она на это не пойдёт никогда.

— Мистер Берман, с таким оружием вам не нужна моя помощь. Вы сами заставите Виолетту вернуть вас Хозяйке.

Эрик отрицательно качнул головой.

— Увы, миз Стоун. Вы смотрите на меня как на свободного, дееспособного и самостоятельного человека, пусть и с чудинкой. А для Виолетты и её отца я жертва насилия и стокгольмского синдрома, мои суждения неадекватны, следовательно, никакого значения не имеют. По их мнению, я не способен на самостоятельные поступки, и меня надо срочно отправить в реабилитационный центр под опеку психологов. Разумеется, ни в каком реабилитационном центре меня держать дольше часа не станут, но сам факт пребывания в нём безнадёжно испортит мою репутацию у Госпожей. Как и прямой отказ подчиниться требованиям Виолетты. Обратиться в арбитраж, не создав проблем моей бывшей Хозяйке, я не могу.

— Откупиться от Виолетты деньгами вашей бывшей не пробовали? Она ведь для этого вам их и дала.

Эрик ответил устало:

— Виолетта ничего не хочет слышать. Ни от меня, ни от кого бы то ни было из девиансцев. Это Торквемада с сиськами. Виолетту интересует только её собственный вариант справедливости, и плевать на всё остальное. Поэтому я и обратился к вам. Если вы расскажете на работе о том, что она подвергает организацию огромной опасности и провоцирует её конфликт с Девиансом, Виолетту тут же уволят без рекомендаций и с позорной записью в резюме. Ведь едва информация о её выходке просочится к публике, организацию объявят нежелательной не только в Шактириане. Вся Основнуха будет в ярости. Возможность свободно вести наш образ жизни для всех нас превыше всего, и потому те, кто посягает на эту свободу, становятся вечными врагами. Да и Цивильня тоже не обрадуется. Им по многим причинам выгодно быть частью того Девианса, который есть сейчас. Но если Виолетте обо всём этом скажу я, она меня не услышит. А вас — очень даже хорошо.

— Логично, — кивнула Сандра. — Но говорить с Виолеттой я буду только в вашем присутствии и только при вашей поддержке. И вы должны быть готовы самостоятельно выступить на собрании руководства миссии, если Виолетта заартачится. Разговор с директором я вам устрою, а дальше вы сами.

— Это хорошие условия, — согласился Эрик. — Я готов их выполнить.

— Тогда я вызываю сюда Виолетту прямо сейчас.

Сандра достала из сумочки планшетофон и выбрала в списке контактов номер Виолетты.

* * *

Виолетта с яростью молотила боксёрскую грушу в спортзале.

Но обычно безотказный способ сбросить злость и напряжение сегодня не помогал.

«Сандра Стоун, подлая дрянь! Как она может поддерживать античеловечный режим Девианса? Я не ханжа, и прекрасно понимаю, что те, кто любят секс с наручниками и плётками, так же нормальны, как и те, кто предпочитают романтику. Но вся нормальность заканчивается там же, где и свобода выбора. В Девиансе людей вынуждают становиться рабами. Детей делят по воспитательным домам, где превращают в рабов и хозяев. В такой рабский дом перевели Эрика».

Сам Эрик говорил, что благодаря переводам в специализированные дома дети-девианты избавлены от насмешек цивильных сверстников и легче принимают свою природу, быстрее учатся с ней жить. А в школу ходят все вместе, потому никакой сегрегации нет. И родители навещают детей, поэтому никто не чувствует себя заброшенным или отвергнутым.

— Тысячелетиями дворяне и богатое купечество отдавали детей на воспитание нянькам и учителям, — сказал тогда Эрик. — И ни детям, ни человечеству это нисколько не повредило. Я, например, о своих нянюшках могу сказать только самые лучшие слова.

«Может он сказать! — саданула по груше Виолетта. — Как вообще можно слушать человека, чья психика целенаправленно уродовалась с рождения?»

А Робсон, тварь продажная, поддержал Стоун и ван-Рейгер. Да-да, эта рыжая холеная гадина примчалась в кабинет директора сразу же после его звонка и едва не полезла в драку с Виолеттой, орала, что не позволит капризным континентальным истеричкам издеваться над гражданами Шактириана.

— Если ты, курица безмозглая, берёшь раба, то не имеешь права пренебрегать им! На десять минут берёшь, на всю жизнь, но ты обязана удовлетворить его потребности ровно в той степени, в какой он удовлетворяет твои! А нет у тебя потребностей в рабе, так и не лезь в чужой огород, динамь своих цивилов!

Забирать себе Эрика обратно Госпожа Ингрид не стала. У неё, видите ли, новый практикант, и на бывшего раба нет времени. Поэтому формальной Хозяйкой стала Сандра Стоун.

— Ничего, — ван-Рейгер потрепала по затылку Эрика так, как приласкала бы пса. Сам он сидел на полу возле её кресла. — Раз такое дело, я привлеку к аукциону побольше солидных Госпожей.

Эрик поцеловал ей щиколотку с таким благоговением, будто припадал к святыне в церкви.

А ноги рыжей стервы лежали на спине скрючившегося на четвереньках парня лет семнадцати. Ещё один мужчина, тридцатилетний, стоял рядом с креслом на коленях и держал в руках поднос со стаканом воды.

В Шактириане такие сцены были повсеместно. И это ещё мелочи. В некоторых кварталах устраивали публичные порки, а то и чего похуже.

Поверить в то, что на такое кто-то согласится по доброй воле, без тотальной промывки мозгов, Виолетта не желала категорически. Потому-то и вмешалась, когда ван-Рейгер прилюдно дала пощёчину Эрику только за то, что тот купил в автомате банку нового напитка-энергетика, а затем велела идти мыть офисные унитазы. Смириться с тем, какой испуганный и виноватый вид был у парня, Виолетта не смогла. А когда узнала, что у него ещё и клетка на члене была — наличие пояса верности и срок, который проносил его раб, были указаны в договоре, то захотела врезать ван-Рейгер по морде. Жаль, сама ван-Рейгер к этому моменту уже ушла из Регистрационной Палаты, а то Виолетта не сдержалась бы. От пояса она избавила бедного парня сразу же, как только он подошёл к ней. Виолетта отдала Эрику ключ, велела снять в ближайшем туалете оскорбительную мерзость и выкинуть её. Изумление, растерянность и даже испуг парня потрясли Виолетту до глубины души.

Но из-за Сандры Стоун спасти его не удалось, и бедный страдалец опять вернётся в шактирианский ад.

А Робсон старательно делал вид, будто ничего особенного не происходит.

— Раб ведь получает долю от вырученной за него суммы? — спросил он.

— Половина переходит на его пенсионный счёт, — мило улыбнулась ван-Рейгер. — Если рабу позволено работать, то на пенсионный счёт кладётся половина его зарплаты. Вторую половину получает Госпожа. Но и цивилы отдают половину всех заработков жене или сожительнице на совместное хозяйство. Если же раб занят только домом Госпожи, то она ежемесячно переводит на его счёт половину той заплаты, которую он получал до того, как стать домработником. Разумеется, еда, одежда и оплата медстраховки в этом случае с Хозяйки. Как видите, от цивильности это отличается только декором, ради которого мы и живём в Шактириане.

— Да, я знаю, — кивнул Робсон.

А Виолетта кипела от гнева, слушая столь наглое искажение истины.

«Да какое значение имеет забота о пенсионном счёте и страховке, когда эти сучки убивают личность их владельцев?!»

Робсон повернулся к Виолетте.

— Миз Корелли, сейчас же поезжайте с миз Стоун в Регистрационную Палату. А оттуда отправляйтесь в Рим. Я говорил и с гендиректором, и директором итальянского отделения, они оба согласились, что только такому квалифицированному специалисту как вы можно доверить заведование архивом организации в Ареццо. Тем более что вы родом из этого города и наверняка соскучились по родным местам. К новым обязанностям вы приступаете послезавтра, билет на утренний рейс для вас уже заказан и оплачен.

Мальчишка под ногами ван-Рейгер захихикал, за что немедленно получил от неё пинка. Но, судя по чистой символичности удара, санкции, применённые к Виолетте, шактирианку порадовали.

…Виолетта влепила груше ещё один апперкот.

— Дерьмо!

«Они все спятили, если думают, что я безропотно стерплю такое унижение. Я собирала для организации пожертвований больше, чем кто бы то ни было, и вот благодарность! Руководство идёт на поводу у Стоун, которая якшается с преступниками против человечности, а меня отшвыривают от работы как мусор. Ну ничего. Есть и на них управа. Для начала разобраться со Стоун. Если она поддерживает преступников, то должна среди них остаться навечно».

Виолетта ударила по груше ещё раз и пошла в душевую.

«Мне нужны ультра-религиозные партии и организации. Любой конфессии. И начать надо с Бриджпорта, потому что Стоун приехала оттуда и туда же вернётся после командировки. Не самый лучший штат для того, что мне нужно, Библейский Пояс намного перспективнее, но и до него очередь дойдёт».

…По дороге в квартиру и в процессе сбора вещей Виолетта свой план успела обдумать досконально. А из аэропорта, незадолго до отлёта, отправила директору филиала в Риме заявление об увольнении. Расчёт ей обещали выдать сразу по прибытии.

* * *

Подготовка телемарафона забирала всё время и все силы, миссии катастрофически не хватало сотрудников. Эрика Бермана взяли на временную работу и на телеканал, и в миссию, потому что заниматься техподдержкой онлайн-трансляции больше было некому.

Сандра ругалась с бухгалтерией, которая не успевала наладить приём денег со всех платёжных систем Девианса, улаживала ссоры спонсоров, каждый из которых хотел урвать для своей рекламы местечко получше, улещала звёзд, которые ревниво следили за почестями, оказываемыми конкурентам, отчитывалась перед чиновницей Регистрационной Палаты, которая требовала проверки и перепроверки допущенных к аукциону Госпожей… Да ещё влажная тропическая жара, к которой никак не могла привыкнуть Сандра, добавляла проблем. Кондиционер кондиционером, а беготни между зданиями и машинами было немало.

Коротенького десятиминутного перерыва хватало только на то, чтобы выпить в комнате отдыха местного травяного чая, действительно весьма полезного в здешнем климате.

Эрик сел на специальный коврик у кресла Сандры, стал обмахивать её ноги веером.

— Очень тяжело без сессий? — спросила она.

— Такое огромное количество работы и усталость помогают держаться. Если совсем припрёт, схожу к платнице.

— К кому? — не поняла Сандра.

— К кинкиреше, а чаще к цивилке, которая за гонорар более-менее убедительно сыграет Госпожу и отсессионит.

— Здесь есть проститутки? — поразилась Сандра.

— А почему их не должно быть, миз? Из-за количественного соотношения Госпожей и рабов не меньше трети мужчин не востребованы никем. А спермотоксикоз у парней с Нижней ориентацией не слабее, чем у цивилов. Так что платницы на отсутствие клиентов и дешевизну гонорара не жалуются.

— Тогда зачем искать Хозяйку? С платницей всё намного проще.

Эрик отрицательно покачал головой.

— Платница — это гамбургер. Его можно съесть, когда очень сильно голоден, а нормальной еды нет. Но постоянно питаться гамбургерами означает безнадёжно испортить здоровье. Часто общаться с платницами — испортить себе жизнь. Настоящую Госпожу, которая не играет в Доминантку, а является ею на самом деле, не заменит никто. Даже если она берёт тебя в рабы всего лишь на час, это стоит того, чтобы смириться с дежурствами в СОУ, очередь на которые на неделю вперёд.

— Странно, что при таких условиях процветает игра в работорговлю, да ещё так сильно натурализированая.

Эрик сделал неопределённый жест.

— Нижним в большинстве своём приятно чувствовать себя товаром, вещью, которая всецело в чужой власти. Эта сладкая, пряная смесь страха, беспомощности, унижения и надежды на удачу, когда тебя покупают, а ты бессилен как-либо повлиять на процесс… И очень яркое удовольствие от утолённого самолюбия, когда тебя выбирают, признают значимость и ценность твоих качеств и умений. — Он улыбнулся: — А Верхним нравится власть, возможность брать живого и весьма небесполезного человека как товар, как свою игрушку, чувствовать себя божеством, вершащим его судьбу. В итоге оба набора эмоций смешиваются в единый упоительный коктейль, который опьяняет сильнее вина, даёт наслаждение, близкое к оргазму.

Эрик смущённо глянул на Сандру:

— Вам неприятно это слышать. Простите.

— Да нет, просто это всё не моё. Но на чисто интеллектуальном уровне я поняла смысл и ценность таких ритуалов для жителей Основнухи.

Сандра закрыла глаза, откинулась на спинку кресла.

— Вы должны весьма недёшево стоить.

— Миз Сандра, пожалуйста, не хвалите меня. Моя природа требует благодарить Хозяйку за такую милость, а поскольку вам моё поклонение не нужно, это создаст проблемы.

— Хорошо, не буду, — успокаивающе сказала Сандра. — Утешайте себя мыслью, что скоро аукцион, и вы обретёте настоящую Хозяйку.

— Принести вам ещё чаю?

— Нет, спасибо, уже пора на работу.

— Миз, пока всё тихо. Я подам ваш ноутбук, и пока вы разбираете свежую почту, смогу сделать вам массаж ног.

Сандра глянула на него.

— Так тяжело без прислуживания? — спросила она сочувственно.

— Тяжело без принадлежности Госпоже. Особенно после всей этой истории. Те мелочи, которые вы позволяете делать для вас, помогают не превратиться в невротика. Даже такое маленькое рабство лучше его полного отсутствия.

— Хорошо, давайте ноутбук и массаж.

— Спасибо, миз, — поклонился Эрик.

У Сандры запиликал планшетофон, возвещая о незнакомом абоненте. Когда она ответила на звонок, из динамика донеслось:

— Грязная шлюха дьявола, ты сгоришь в Аду! — злобно прошипел мужской голос. — Ты поплатишься за свои…

Сандра оборвала связь и с удивлением посмотрела на телефон. «Ошибка в соединении. Но какой-то барышне «повезло» связаться с психопатом».

Эрик принёс ноутбук, влажные салфетки и тюбик крема для усталых ног. Аккуратно снял с Сандры босоножки, бережно и ловко протёр салфетками ступни и лодыжки, начал массаж.

Сандра забыла о письмах.

Она не делала макияж и не покупала нарядов, предпочитая джинсы, неяркие пуловеры и кроссовки, летом — шорты, футболки и шлёпки без каблука. Но за здоровьем и благополучием своего тела следить любила. Тренажёры, бассейн, сауну, процедуры по уходу за кожей и волосами, маникюр и педикюр, массажи посещала всегда, как появлялась возможность. И не абы какие, а только очень качественные.

Но то, что делал Эрик, не шло ни в какое сравнение с лучшими спорт-центрами и салонами Бриджпорта и даже Нью-Йорка. У него были воистину волшебные руки. Сандра от такого удовольствия даже застонала едва слышно.

Когда Эрик завершил массаж и надел ей босоножки, Сандра сказала:

— Спасибо. Это было настоящее чудо.

— Вам спасибо, — Эрик улыбнулся счастливо. — Видеть такое искреннее удовольствие Госпожи — лучшее, что может быть с рабом.

Он собрал салфетки и крем, встал.

— Можно я пойду работать? Мне пора.

— Да, конечно.

Эрик поклонился и ушёл. А Сандра занялась почтой. Её оказалось вдвое больше, чем обычно, и половина посланий состояла из религиозных проклятий, поношений ультра-правозащитников и поборников патриархата. Причём предметом обвинений была не только Сандра, но и вся благотворительная организация, где она работала.

Сандра позвонила секретарше Робсона, спросила, не получала ли миссия странных звонков и писем.

— Да штук двадцать того и другого, — ответила секретарша. — Люди как с ума сошли.

Сандра попрощалась, пожала плечами и поехала в Регистрационную Палату. Но нормальной работы не получилось, телефон разрывался от звонков и СМС. Выключить его было нельзя, Сандра ждала несколько важных разговоров, но абоненты не могли пробиться через этот шквал.

Пришлось заявить в полицию о хулиганстве и позвонить в телефонную компанию, чтобы сделали фильтрацию входящих вызовов, допускали только те, которые входят в составленный Сандрой список.

В офисах миссии, и цивиллерском, и тех, что на Основнухе, ситуация оказалась не лучше. А возле головного офиса в Нью-Йорке и филиала в Бриджпорте вообще устроили небольшую демонстрацию, причём везде не столько обвиняли организацию, сколько Сандру Стоун.

— Я не знаю, что происходит и почему, — сказала она по скайпу гендиректору. — Всё шло как обычно, и вдруг начался этот нелепый цирк.

— Вы по-прежнему намерены продать Эрика Бермана на аукционе?

— Он хочет быть купленным на этом аукционе. Я всего лишь помогаю ему исполнить желаемое.

— А как-то по-другому он свою интимную жизнь устроить не может?

— Сэр, если бы мог, давно устроил бы.

— Ладно, работайте, — гендиректор отключил связь.

Сандра потёрла лицо ладонями.

— Бред какой-то.

К ней подошёл Эрик.

— Миз Сандра, если вы позволите, я предложу службе безопасности организации найти источник этого действа. Его ведь явно затеяли в сети.

— У организации нет службы безопасности. Это ведь гуманитарная миссия, а не коммерческая фирма.

— И сисадминов в головном офисе нет так же, как и здесь? Там тоже в случае неполадок вызывают первую попавшуюся в телефонном справочнике сервисную службу?

— Мистер Эрик, у гуманитарных организаций нет возможности нанимать много персонала. Вы же видите как мы работаем.

— Что ж, придётся довольствоваться тем, что есть. Вы сможете связаться с гендиректором и спросить, хочет ли он найти источник своих проблем, и если да, то согласен ли заплатить двум толковым парням, одному в Германии, другому в Калифорнии за то, что они мне проассистируют? Сам я поработаю бесплатно. Ваша организация помогла мне, теперь моя очередь помочь организации.

— Я соединю вас с Робсоном, предложите это ему. Если что, он сможет продавить вашу идею у генерального.

Эрик поклонился.

— Вам лучше знать, что надо делать.

Сандра взяла планшетофон.

* * *

Эрик шёл за Сандрой по магазину фермерских продуктов и катил тележку для покупок. Сандра придирчиво выбирала мясо, овощи, специи, зелень.

— Вы любите хорошую кухню, — улыбнулся он.

— Да. И желательно разную. Китайский салат, французский суп, турецкое жаркое… Или ещё что-то в этом роде. Знаю, что кухни разных стилей на один стол подавать не принято, но мне плевать. Главное, чтобы было вкусно и разнообразно.

Эрик кивнул.

— Таким, как вы правила не нужны, потому что вы их сами создаёте.

Они пошли к кассам. Возле них стояла витрина с шоколадками, жвачками, напитками и прочей мелочью для спонтанных покупок. Эрик взял пёстро раскрашенную банку с напитком.

Сандра глянула на него с лёгкой укоризной:

— И хочется же вам травить ваш красивый организм разной дрянью.

Эрик смутился, поставил банку на место.

— Госпожа Ингрид тоже запрещала мне такие продукты.

— Я вам запрещать ничего не стану, но Ингрид полностью поддерживаю.

Эрик подкатил тележку к кассе, попросил разделить счёт на двоих.

На улице, выгружая покупки в багажник машины, спросил:

— Неужели вы никогда не пробовали доминирование?

— Пробовала. Но не сложилось. Не моё это.

Эрик посмотрел на неё с изумлением и недоверием.

— Если не секрет, почему? Вас кто-то обидел в континентальном БДСМ?

— Эрик, я похожа на человека, который позволит себя обидеть?

— Простите, Госпожа, — тут же склонил он голову. — Я сказал глупость.

— Ладно вам… Всё, забыли.

Сандра села в машину, включила зажигание.

— Мне до отвращения не нравится вся эта нарочитость и показуха, которой все сопровождают процесс. Как будто нельзя просто заняться альтернативным сексом, пусть даже это только порка без полового акта, и не заморачиваться на декор. Такое впечатление, что ты нужна только как приложение к антуражу. И ощущение, что людям на самом деле не БДСМ-а хочется, а доказать всем и в первую очередь себе самим, какие они особенные и как сильно отличаются от всего остального человечества.

— Я понимаю, о чём вы, — кивнул Эрик. — И среди кинкеров много тех, кто наслаждается именно антуражем. Но если немного поискать, Госпожа легко найдёт Нижнего по своему вкусу.

— А у меня есть на это время? — фыркнула Сандра. — Вы сами видите как я работаю. Когда наступает выходной, то я так хочу отдохнуть от людей и побыть одна, что даже супер-пупер-мужик вызовет только раздражение. — Она улыбнулась: — В Девиансе мне лучше всего подойдёт Пуритос. Я асексуальна.

— Неправда! — горячо ответил Эрик. — В асексуалах не сверкает столько огня, сколько в вас. Этим даже редко какая Госпожа похвастаться может. На вас с восхищением и вожделением смотрят половина меченых рабов, а бесхозные так вообще в слюне захлёбываются.

— Не говорите ерунды, — отрезала Сандра.

Остаток дороги они молчали. А когда Сандра въехала в гараж, Эрик сказал осторожно:

— Сегодня моя очередь готовить. Что вы хотите на ужин?

— То, что я хочу, вы наверняка готовить не умеете. Поэтому поменяемся дежурствами. Сегодня готовлю я.

— Миз Сандра, я люблю учиться. Если вы будете мной руководить, я всё сделаю.

Девушка посмотрела на Эрика с удивлением:

— Вы это серьёзно?

— Да. Мне нравится узнавать новое, расширять горизонты и возможности.

Сандра улыбнулась:

— Обучаемость — очень ценное качество вне зависимости от сексуальной ориентации. Раб вы, Господин или цивил, а способность и желание познавать новое, принимать и понимать его, нужна всем.

Эрик улыбнулся в ответ:

— Вы ведь тоже очень любите учиться? Это заметно.

— Люблю, — не стала отрицать Сандра. — А сейчас давайте сделаем ужин. И накроем стол со свечами.

— Всё, что пожелает прекрасная Госпожа, — весело сказал Эрик.

* * *

Отец позвонил Сандре в разгар работы на телестудии.

— Ты что там вытворяешь?! Возле дома толпа митингующих! Угрозы, оскорбления. И ладно бы только возле дома! На работе тоже пикеты. Мать уволили, она слегла с сердечным приступом.

— Подожди, какие митинги и пикеты? При чём тут ваш дом и мамина работа?

— Это протест против того, чем ты занимаешься в Девиансе, — ответил отец. — И частично против организации, в которой ты работаешь. Но в основном против нас с матерью, родивших и воспитавших монстра.

— Пап, ты в полицию обращался?

— Да. Но они ничего не могут сделать, потому что угрожают и оскорбляют не пикетчики. Это делается в телефонных звонках. А комитет ассоциации домовладельцев требует, чтобы мы уехали, или он подаст на нас в суд, потому что соседи жалуются на пикетчиков.

— Папа, я не делала ничего плохого. И я не знаю, почему именно меня превратили в разменную карту каких-то неведомых мне политических игр. Но, чёрт возьми, полиция, городские власти и даже этот грёбаный комитет живут на ваши деньги, а потому обязаны защищать тебя и маму!

— Они и защищают. Пытаются поймать телефонных террористов, арестовывают тех, кто бросает в наши окна камни и бутылки, приносит оскорбительные плакаты. Но большинство пикетчиков не нарушают закона. Они просто стоят у дома, скандируют «Ваша дочь сгорит в Аду» и «Ваша дочь преступница». Это укладывается в право граждан на свободу слова и собраний, но мешает соседям. И мешает работе фирмы. Мать уже уволили, меня скоро уволят.

— Ну и пошла к чёрту работа, где не ценят такого специалиста! — вскипела Сандра. — И к чёрту дом, если комитет не может убрать со своей территории всякую шваль! Подписывайте договор с риэлтерской фирмой, пусть ищут вам покупателя или арендатора, а сами поезжайте месяца на три в Индию, мама всегда мечтала посмотреть эту страну. С буллингом и моббингом по-настоящему эффективно можно бороться только двумя способами — или уйти из стада идиотов к нормальным людям, или не обращать на идиотов внимания и делать своё дело. На территории вашей ассоциации домовладельцев в преследование втягивают соседей, а они радостно присоединяются вместе с комитетом, который обязан защищать интересы любого члена ассоциации. Ну и зачем вам эти уроды?

— Я знаю. Но скажи мне правду, дочь — ты действительно не сделала ничего бесчестного?

— Нет. Я помогаю людям, которые отличаются от толпы, жить так, как они хотят. Эти люди прекрасно понимают, что делают, и никого к себе насильно не тянут. Папа, ты же всегда учил меня не отказываться от того, что я считаю правильными, и самой делать себе нужный мир. Так теперь последуй сам своему совету.

— Сандра, ты действительно в безопасности?

— Да. Тут всё тихо, а то, что в офисы миссии звонят и шлют письма, можно игнорировать.

Она сказала горько:

— Я ни в чём не виновата, папа. Правда не виновата. Я не знаю, почему началась эта травля. Набежало неизвестно откуда стадо психов и устроили вакханалию. Наши программисты ищут источник, но пока результатов мало.

— Ничего, дочь, держись. А за нас не бойся. Мы завтра же уедем в Индию, купим матери самое красивое сари и посадим на увешанного побрякушками слона как настоящую магарани.

— Присылайте побольше фотографий.

— Обязательно. И всё будет хорошо, вот увидишь.

— Спасибо, папа.

Сандра убрала телефон и улыбнулась съёмочной группе.

— Эй, народ, что за посиделки? Работаем, у нас эфир скоро. Мы же лучшие и всех взорвём!

— 2 —

В офис Сандру вызвали к концу рабочего дня.

— Мне очень жаль, миз Стоун, — сказал Робсон. — Но организация закрывает миссию в Девиансе.

— Из-за этого дурацкого шума, до которого никому, кроме самих шумящих и наших офисных соседей на континенте, нет никакого дела?

— Гендирекция решила, что для проекта по сбору денег для госпиталя тут нет никаких перспектив.

— Мистер Робсон, но это же чушь! Девианс — одна из богатейших стран, здесь пожертвований будет больше, чем где бы то ни было.

— Не я это решаю, миз Стоун. И… Миз Стоун, гендирекция настоятельно рекомендует вам подписать заявление об увольнении по собственному желанию.

— Что?! — не поверила собственным ушам Сандра. — Почему?

— Если вы откажетесь, я буду вынужден уволить вас по сокращению. Но тогда сумма выходного пособия будет в два раза меньше. И в резюме появится не самая приятная строчка. Хороших специалистов не сокращают, так ведь? Но они могут увольняться сами, если работа становится для них мелкой и не интересной.

— Понятно, — кивнула Сандра. — Заявление я подпишу, но вам самому не противно оставаться там, где так легко предают?

— Миз Стоун…

— Заявление давайте, — перебила Сандра.

Робсон положил перед ней листок с текстом. Она быстро прочитала, поставила подпись и вышла из кабинета.

— Бэт, — обратилась Сандра к секретарше, — я так понимаю, расчётный чек мне уже выписан? Давай его сюда.

— Они просто трусливые сволочи, — секретарша дала Сандре чек. — Уроды.

Сандра убрала его в сумочку, пожала плечами. Бэт спросила:

— Что ты будешь делать? В Штаты тебе пока лучше не приезжать.

— Спрошу у местного юриста, как долго я могу здесь остаться с моей визой. И буду искать работу в какой-нибудь гуманитарной миссии в Конго или в Сирии. Там на переизбыток сотрудников не жалуются, а потому на весь этот идиотский скандал им плевать. К тому же там деньги тратить некуда, я смогу посылать почти всю зарплату родителям. А максимум через полгода наша и местная политота придут-таки к консенсусу, и я смогу вернуться в Штаты, не опасаясь преследований религиозных психопатов и ультра-правозащитников типа Виолетты Корелли.

— С такой защитой и врагов не надо! — охотно согласилась Бэт. — Думаю, такие же люди в своё время погубили Тьюринга и Уайльда.

— А ещё сожгли Джордано Бруно и заставили Боттичелли отказаться от живописи.

У Сандры вдруг задрожали губы, она вытерла слёзы.

— Ты что? — подскочила к ней Бэт. — Ты из-за увольнения? Нашла из-за кого реветь! Да плюнь ты на этих уродов. Тебя любая гуманитарная организация с руками оторвёт.

— Родителям угрожали, — сказала Сандра. — Вынудили выставить дом на продажу и уехать. С работы их тоже уволили.

— Вот сволочи! Но ничего, программеры найдут того, кто всё это затеял, и он сядет как террорист.

— Да, — шмыгнула носом Сандра. — Я знаю. Просто немного сдали нервы. Но это ненадолго. Я сильная. Справлюсь. Я ведь Сандра Стоун, Цветок-На-Камне. Меня так просто не сломать. Это только кажется, что цветы хрупкие и беззащитные, а на самом деле они ломают асфальт и гранит.

— Цветок-На-Камне? — недоумённо переспросила Бэт.

— Это ещё с начальной школы. Я всегда была мелкорослой, нескладной и хилой, да и на морду так себе. К тому же ботанка. Поэтому травли от одноклассников мне хватало. Но родители говорили мне не сдаваться и придумать дело, которое объединит со мной большинство тех, кого дразнят. Я придумала делать комикс, родители помогли мне собрать единомышленников в школьный клуб. На следующий год список желающих купить комикс был на две страницы. Мы стали звёздами начальной школы, но нам к тому времени было глубоко наплевать, что думают о нас другие.

Бэт посмотрела на Сандру с восхищением.

— Ты молодец. Ты всегда победишь и будешь звездой. И знаешь, когда откроешь свой гуманитарный фонд или организацию, позвони. Я приду к тебе работать, даже если из сотрудников будет только нас двое.

— Спасибо, — Сандра пожала ей руку, поцеловала в щёку и вышла в коридор здания.

Ни Сандра, ни Бэт не заметили мертвенно-бледного Эрика, который стоял на пороге бухгалтерии и слышал весь разговор.

* * *

Телефон Сандры пиликнул, возвещая об СМС от Эрика. Сандра глянула на экран.

Я не успел сказать вам в офисе. Найден организатор, материалы на него и соучастников отправлены в полицию Девианса, США и Италии. Это Виолетта Корелли.

Сандра ответила «ОК. Спасибо» и продолжила искать в интернете юриста. Выбрала подходящего, договорилась о приёме.

Результаты оказались не так плохи. Сандре не требовалась покидать Девианс в течение двадцати четырёх часов. В её распоряжении было тридцать суток. С квартирой дело обстояло несколько хуже. Арендовала её организация, и Сандра, уволившись, жильё теряла. Но закон давал семьдесят два часа на сборы. Это позволяло не только спокойно и аккуратно упаковать вещи, но и успеть подыскать приличный недорогой мотель либо дешёвую чистенькую квартиру с посуточной оплатой.

«Если за месяц не найду работу, поеду в любую из стран, куда американцев пускают без визы. Жаль, конечно, тратить деньги на лишние разъезды, но лучше это, чем пуля в голову от психопата».

Сандра позвонила в фирму проката автомобилей и перевела аренду машины на себя. Теперь можно и домой.

Эрик сидел в гостиной и вскочил при её появлении. Сандра глянула на его бледный, лихорадочный вид и сказала:

— Неважно выглядите. Вам бы к врачу.

— Он не поможет, — голос Эрика звучал сдавленно, дыхание было тяжёлым. — Я должен искупить свою вину, иначе… — его бросило в дрожь.

— Какую ещё вину? — встревожилась Сандра.

— В том, что случилось с вами и вашей семьёй, виноват я.

Сандра на несколько мгновений остолбенела с открытым от изумления ртом.

— Мистер Эрик, — сказала она, овладев собой, — вы в своём уме? Всё это устроила Виолетта Корелли. Вы к её выходкам вообще никакого отношения не имеете.

— Я понимаю это разумом, миз Сандра. Но у сердца нет мозгов. Оно до краёв наполнено чувством вины, простите мне такую пафосную метафору. И моё сердце всегда было сильнее разума. Если я не пройду через искупление, вина меня просто раздавит.

Выглядел Эрик всё хуже и хуже. «Психосоматика — она у всех психосоматика, — подумала Сандра. — А с ней не шутят».

Вслух сказала:

— И какое искупление вам надо?

Эрик судорожно перевёл дыхание.

— Наказание из ваших рук. И чем жёстче, чем лучше. Самое жёсткое. Я купил всё необходимое.

— Купили?!

Эрик закрыл лицо ладонями, застонал.

— Я ещё и этим вас обременяю! Я отвратителен. Миз Сандра, платница сделает всё, что нужно, вам достаточно просто приказать мне пойти к ней.

«Недостаточно, — поняла Сандра. — Он просто до неё не дойдёт. Только не в таком состоянии».

— Показывайте, что вы купили.

Эрик неверяще посмотрел на Сандру и рухнул на колени у кофейного столика, достал из-под него и положил на столешницу ротанг, четыре пары наручников и кляп.

— Это всё.

Сандра проговорила:

— В вашем досье указано, что уровень мазохичности у вас пять из десяти. А ротанг — это десятка.

— Именно поэтому он и нужен.

Сандра посмотрела на замершего на коленях Эрика, на ротанг, на столик, на котором он лежал. Столик был немного длиннее, шире и гораздо прочнее, чем делаются такие вещи. Если мужчина встанет на него на четвереньки, женщине среднего роста будет удобно его пороть.

«Здесь в квартирах для женщин половина интерьера заточена под сессии».

— Миз Сандра… — тихо, отчаянно проговорил Эрик.

Сандра решилась. Опыт порок у неё был небольшой, но как и куда можно бить, она знала. Остальное подсказало порно, которое Сандра, как и все новички, смотрела и в качестве учебного пособия.

Она шагнула к Эрику, взяла в ладонь его волосы, заставила запрокинуть голову.

— Ты поступил очень плохо, — сказала Сандра холодно и твёрдо.

— Да, Госпожа, — Эрик расслабился, отдаваясь её руке. — Я виноват. Умоляю сурово наказать меня. Позвольте мне искупить вину!

Сандра толкнула его на пол.

— Раздевайся.

Эрик торопливо стал снимать одежду. Сандра ступнёй прижала его голову к полу.

— Не разбрасывай вещи, дрянь! Складывай всё аккуратно.

— Да, Госпожа. Простите меня.

Сандра убрала ногу.

— Продолжай.

Эрик снимал и складывал одежду на кресло. Сандра тихо перевела дыхание. «Вроде бы всё делаю как надо».

Обнажённый и коленопреклонённый Эрик замер перед ней.

— Я готов искупить свою вину, Госпожа.

— Переложи все орудия кары на диван, а сам встань на столик на четвереньки.

— Да, Госпожа.

Эрик торопливо выполнил приказ.

Сандра подошла, встала позади него. «Нет, если уровень боли будет вдвое выше нормативного, то нужно сначала зафиксировать».

— Запястья к щиколоткам, — приказала Сандра.

Эрик склонился лицом к столешнице, отвёл руки назад.

Сандра шлепком заставила Эрика повыше поднять ягодицы и переложила его руки так, чтобы кисти оказались между ступней, а затем надела наручники, приковывая левое запястье к левой щиколотке. Эрик едва слышно вздохнул. Сандра приковала правое запястье к правой щиколотке, а затем ещё одной парой наручников скрепила цепочки оков между собой.

Теперь надо было приступать к порке.

«Ну и как это делать? Ротанг — орудие травматичное, слишком сильный удар оставит шрам. И зачем я только выбрала позу, где кожа натянута сильнее всего, и потому более уязвима перед рассечками? Да затем, в этой позе самая сильная боль, а Эрик просил максимально жёсткого воздействия».

Сандра взяла ротанг, покачала его в руке, примериваясь, и хлестнула диванную подушку, чтобы хотя бы приблизительно определить силу удара.

«Это слишком».

Сандра хлестнула другую подушку. Теперь было слабо, подушка даже не примялась. Удар по третьей подушке вроде бы получился таким, как Сандра видела в реалити-ролике.

Эрик во время этой тренировки вздрагивал, вздыхал испуганно, но молчал.

Сандра шагнула к нему.

«И сколько ударов надо? Теоретически, обычное количество пятьдесят, но в такой позе этого много. К тому же Эрик не мазохист в полном смысле слова. Двадцать пять. Этого будет как раз. И не забыть, что боль от ротанга многоступенчатая, между ударами надо делать паузу в три секунды, чтобы наказываемый или мазохист прочувствовал всю гамму ощущений».

Начинать было страшно. «Чем дольше тяну, тем хуже будет. Ещё немного, и я вообще не решусь это сделать».

Сандра шлёпнула Эрика ротангом по ягодицам. Удар оказался для него неожиданным, Эрик испуганно и болезненно вскрикнул. А после сказал:

— Спасибо, Госпожа. Я готов принимать наказание дальше.

Благодарность была искренней. Эрику действительно становилось легче. И эта подлинность чувств разительно отличалась от тех нескольких манерных игр, в которых Сандра участвовала раньше.

Она ударила Эрика второй раз. «Двадцать один, двадцать два, двадцать три, — отсчитала она протяжённость секунд и ударила снова: — Три. Двадцать один, двадцать два, двадцать три — четыре». Сандра считала секунды, удары. Эрик сдавленно стонал, старался сдерживать вскрики. На ягодицах появлялись белые, немного припухшие полосы, которые быстро розовели. Сандра отметила, что скорость нанесения ударов удобнее считать по изменениям кожи, чем по времени, ведь секунды — усреднённый показатель, а скорость индивидуальной реакции на воздействие варьируется.

На одиннадцатом ударе Сандра окончательно успокоилась и обрела уверенность в себе. И — невероятная вещь! — почувствовала удовольствие от порки. По телу стало разливаться пряное, приятное тепло, Сандра довольно улыбнулась. То, что она делала с Эриком, то, что он хотел получить от неё, было по-настоящему необходимым обоим, а потому правильным и абсолютно естественным.

Двадцать пять ударов закончились.

Сандра убрала ротанг на полку под столик и взяла ключи от наручников. Но покрасневшая, припухшая от ударов попка оказалась слишком соблазнительной, чтобы Сандра могла удержаться от искушения сжать её ладонями. Эрик болезненно вскрикнул, а мгновением спустя забился в оргазме. По венам Сандры прокатилась сладкая волна, на несколько секунд она забыла обо всём, и лишь крепче сжимала горячие мужские ягодицы.

«Невероятно! Теперь я понимаю, почему люди хотят этим жить».

Сандра перевела дыхание и разомкнула оковы Эрика, сняла их и бросила на полку.

Эрик сохранял прежнюю позу.

— Я грязное ничтожное животное, Госпожа… — сказал он с горечью.

— Ты хотел, чтобы тебе стало легче, — ответила Сандра. — И это произошло, так ведь?

Эрик сел и ошеломлённо посмотрел на неё.

— Вы не сердитесь на меня?!

— А надо? — приподняла бровь Сандра. — Лечение помогло, и ты это только что доказал.

Эрик благоговейно посмотрел на Сандру, скользнул со столика к её ногам, стал целовать пальчики.

— Спасибо, Госпожа.

— Убери за собой, и ужинать будем. Давно пора. Я пока переоденусь.

— Как пожелает моя Госпожа.

Эрик принёс из кухни ведро, губку, пульверизатор с полиролью и специальную тряпочку, привёл столик в порядок и пошёл готовить ужин.

Когда Сандра вошла в кухню, он быстро и ловко нарезал овощи для салата.

— А почему ты голый? — удивилась Сандра. — Ой, я же не разрешила тебе одеться. Этот ваш этикет… Иди одевайся, салат я сама доделаю.

В кухню Эрик вернулся в широких тонких хлопковых штанах, одетых явно на голое тело, и в лёгкой футболке без рукавов, стал делать чай.

Ужинать он сел на полу, у ног Сандры. Сначала она хотела сказать ему сеть за стол, но махнула рукой.

— Делай как тебе удобнее.

Эрик поцеловал её щиколотку.

— Вы лучшая Госпожа в мире.

— Вот только давай без лести.

— Это правда, а не лесть, — Эрик смотрел на Сандру очень серьёзно. — В Академии Рабов нас учили принимать любые воздействия так, чтобы они были приятны не только Хозяйкам, но и нам. Однако в серьёзной порке я видел лишь мучение. Она всегда была кошмаром и наказанием. Наставницы говорили, что дверь к этому наслаждению закрыта для меня навсегда. А вы открыли её и позволили мне войти в новый мир.

— Я тут ни при чём. То состояние, в котором ты был…

— Нет, — твёрдо сказал Эрик. — Не имеет значения, что было в начале. Важно только то, что вы из этого сделали. Вы завершили меня. Теперь я настоящий раб, который может доставить Госпоже любое удовольствие и насладиться этим.

Эрик поцеловал ладонь Сандры, прижался к ней лицом. А Сандра смотрела на него с ужасом.

«Эрик теперь не захочет отправляться на аукцион. Он стал психологически зависим от меня целиком и полностью».

Сандра погладила несчастного парня по волосам.

На излечение Эрика от зависимости у неё было только тридцать дней.

* * *

— То, что одна гуманитарная организация отказалась от телемарафона, — говорила директрисе канала Сандра, — не означает, что он не нужен. Есть «Врачи без границ», у которых всегда нехватка денег. Есть грантовые фонды, которые оплачивают обучение талантливых детишек стран третьего мира в США и в Европе. И в тех же третьих странах полно людей, которым нечем оплатить жизненно необходимые операции. Так что был бы телемарафон, а куда направить собранные средства, найдётся.

— Хорошо, — согласилась директриса. — Марафон будет. Но если раньше вы занимались им как сотрудница организации, то теперь вы частное лицо. И нанять вас я не могу, потому что наём иностранцев идёт через Миграционную Палату, в которой надо доказывать, что равноценных специалистов среди граждан Девианса нет.

— Не волнуйтесь, я поработаю как волонтёр. Не хочу бросать хорошее дело, когда оно близко к завершению.

— Договорились.

Сандра попрощалась с директрисой и пошла в павильон. Едва она переступила порог, к ней подошёл темноволосый мужчина лет тридцати пяти, с намечающейся лысиной и небольшим брюшком, и протянул газету с объявлениями о сдаче жилья.

— Как приказывали, Госпожа Сандра.

— Я спросила вас, в какой из городских газет лучше искать объявления о сдаче квартир, — уточнила Сандра. — Газету вы принесли сами, по собственной инициативе.

Сандра вложила в его руку деньги за газету.

— Спасибо, однако не нужно столько хлопот.

— Но вы можете и приказать. Я буду счастлив выполнять ваши повеления. Прикажете подать кофе?

— Нет, спасибо, — отстраняюще сказала Сандра.

— Чай? — продолжал навязывать услуги Дорнан.

— Не нужно. Спасибо, — жёстко и резко ответила Сандра и ушла в уголок потише. Мужчина погрустнел, занялся проверкой освещения.

На рубашке у мужчины был бейджик «Кейн Дорнан, инженер-осветитель» и значок «Собственность муниципалитета Кэтрин-сити».

Иными словами, это был одинокий или, как здесь говорили, бесхозный Низ. И он очень надеялся получить значок с именем хоть какой-то Госпожи.

«Внешность у него приятная, — отметила Сандра. — Эдакий уютный плюшевый медвежонок. Не будь он так настырен и липуч, у него был бы шанс получить чью-нибудь метку. Но бедняге катастрофически не хватает деликатности и такта».

Она занялась газетой. Подходящих объявлений было в изобилии, но, увы и ах, дешёвые квартиры и номера в отелях сдавали только мужчинам.

— И это остров женского правления?! — возмущённо шипела Сандра. — Да такой дискриминации нет даже в Иране!

У её ног сел Кейн Дорнан.

— Кто имел несчастье рассердить Госпожу?

Сандре очень хотелось посоветовать ему заниматься своими делами, но абориген мог дать толковый совет.

— Мистер Дорнан, как снять дешёвое жильё?

— Госпожа не может жить в простых апартаментах. Это противоестественно.

— А если Госпожа безработная?

Дорнан хмыкнул:

— А зачем Госпоже вообще работать, если столько рабов согласны положить подношения к её ногам?

— Странно, что с такими взглядами у мужчин, остров не набит битком проститутками.

Дорнан вздохнул:

— Комиссия не пускает сюда платниц сверх норматива. Но почему обязательно Госпожа должна быть платницей? Даже на этом канале хватает бесхозных рабов с хорошей зарплатой. И любой из них будет счастлив получить вашу метку.

— Ну конечно, содержанка — это не проститутка, — ядовито ответила Сандра. — Кто бы в этом сомневался.

— Мужчина всегда был добытчиком, а женщине принадлежал дом. Любому мужчине нравится, когда его встречают с работы красивая женщина в сексуальном наряде и запах вкусной еды.

— Вы не тот остров выбрали, мистер Дорнан. Вам надо или назваться мазо-Доминантом и поехать в Яньжэнь, или вернуться в Цивильню и поискать женщину патриархальных взглядов. А Госпожи потому и Госпожи, что везде и всегда за себя платят сами.

Сандра встала и пошла к мусорной корзине, выбросила газету.

«Что ж, поеду в Цивильню, — решила Сандра. — Там нет такого дикого сексизма, как в Шактириане. Проблема в том, что уехать я смогу только после завершения телемарафона, а из квартиры выметаться надо за двое суток до него. Придётся выбросить кучу денег в помойное ведро, ночуя в дорогом отеле».

Она достала из сумочки планшетофон и заглянула в организационный план, стала отмечать сделанные этапы.

«Надо уточнить у Эрика, сколько живых операторов понадобится для онлайн-связи. И переработать FAQ, чтобы живая помощь участникам требовалась как можно меньше».

Сандра охнула.

«Эрик! Я о нём совсем забыла. Парню надо постоянную работу искать, а не мотаться со мной по Девиансу. И вообще учиться держаться от меня подальше. Знать бы ещё, как его к этому сподвигнуть…»

А сподвигнуть будет тяжело. Вчера Сандра ответила согласием на робкий намёк Эрика заняться сексом. Сказалось и собственное возбуждение, и уверенность в том, что Эрик, как и все мужчины, получив своё, тут же потеряет к женщине интерес.

Но утро развеяло иллюзии без следа. Эрик попросил разрешения отослать фото Сандры родителям.

Сандра чудовищным усилием воли смогла сохранить внешнее спокойствие.

— Не спеши, — сказала она. — Если через полгода я тебе не надоем, будет смысл говорить и с твоими, и с моими родителями.

Настаивать Эрик не стал, но судя по тому, как светился от счастья, стремился к любому телесному контакту, даже самому мимолётному, переключить его внимание на другую женщину будет нелегко.

Сандра вздохнула и пошла в компьютерный отдел. Личные проблемы отдельно, работа отдельно.

— Покажите мне, как всё будет выглядеть на телефонах и планшетах.

Картинка порадовала, новый FAQ тоже.

— Молодцы, — улыбнулась Сандра. — Ваша команда единственная во всей группе, которая работает так, как надо. С вашей стороны готово всё, поэтому попрошу директора дать вам пару дней выходных или премию.

Эрик ответил счастливой улыбкой.

— Миз Сандра, а у вас тоже будут выходные?

— У меня актёрские истерики, режиссёрская придурь и претензии рекламодателей, они же спонсоры проекта и жертвователи денег. Пока не закончится марафон, об отдыхе и думать нечего.

Она посмотрела на парня.

— Мистер Эрик, мне нужна ваша консультация.

Сандра отвела Эрика на лестницу.

— Прошла уже почти половина срока, отведённого на сборы. А мне никто не хочет сдавать дешёвую квартиру. Сними её на своё имя, а я оплачу половину счёта.

— Миз Сандра, но такие условия не для вас!

— Мистер Эрик, я не шактирианская хрустальная принцесса! В свою первую гуманитарную миссию я поехала в семнадцать. И это был Канзас после урагана. С тех пор я объездила половину мира, и в девяноста процентах случаях жить надо было то в армейской палатке, то в трейлере, то в глинобитной халупе.

— И вы опять поедете туда? — Эрика перспектива мотаться по местам катастроф и глубокой бытовой неустроенности явно не прельщала.

Сандра ответила не без злорадства:

— Во-первых, мне нравится делать что-то по-настоящему полезное. Во-вторых, если не устроюсь в миссию, придётся идти работать мойщицей окон. У меня из образования только школа. А в гуманитарных миссиях платят всё же побольше. Да и зарплату зачастую тратить некуда, так что можно сделать накопления до того, как придёт время идти на скудную пенсию.

— Как нет образования? — не поверил Эрик. — У вас речь университетского преподавателя, вы разбираетесь в искусстве и менеджменте.

— Это называется самообразование. Ты сам заметил, что я люблю учиться.

— Вам нравятся ваши разъезды, миз Сандра? Только честно.

— Сначала очень нравились. А последние года два я устала от них. Но ничего другого делать не умею, а поступать в тридцать лет в университет поздновато. Точнее, возраст для начала учёбы вполне приемлемый и будет таким ещё лет пятнадцать, но очень не хочется из специалиста и руководителя становиться студенткой. Так что придётся дорабатывать в миссиях.

— Но вы по-прежнему рисуете комиксы, — сказал Эрик. — Разве их нельзя издавать?

— Можно. Только, во-первых, платят за это гроши такие, что не проживёшь, а во-вторых, права придётся продать издательству и гнать то продолжение, с той скоростью и в том стиле, какие потребует издатель. А издаваться самой… Прибыль будет ещё меньше, чем от издательства.

— Но ведь есть богатые авторы комиксов! — воскликнул Эрик.

— Есть раскрученные серии комиксов, в которых вкалывают литнегры. Эти серии очень прибыльны, но деньги получают только издатели.

Эрик хотел возразить, но Сандра остановила его жестом.

— Займись лучше поисками квартиры. Вечером надо переехать.

— Хорошо. Вы сможете посмотреть квартиры или дадите мне листок с требованиями?

— Второе. У меня ещё полно работы.

Эрик огорчения постарался не показать, но вид у него был всё равно такой трогательно-несчастный, что Сандра не удержалась, погладила его по щеке.

— После марафона свободного времени будет много. Даже слишком.

Эрик задержал её руку, перецеловал пальцы.

— Что приготовить на ужин?

— Сделай роллы с нежирной рыбой.

— С радостью.

Он поцеловал ладонь Сандры, потёрся о неё лицом, а когда девушка ушла, схватился за телефон, нашёл в контактах парня, с которым рос в одном воспитательном доме.

— Макс, привет! Как жизнь в Цивильне?

— Пока я рядом с Хозяином, мне везде будет хорошо, — ответил абонент. — А ты как? Говорили, что у тебя была какая-то жуткая Госпожа, арбитраж лишил её права владения.

— Госпожа была отличная, просто вмешалась одна континентальная стерва и всё разрушила. Но благодаря этому я попал к такой Хозяйке! Макс, это настоящая Богиня. Тот самый Верх, о каком мечтает каждый Низ.

— Рад за тебя. А звонишь-то зачем?

— Из-за неё и звоню. Макс, ведь твой Хозяин продюсер телесериалов? А ты вроде как у него читчиком сценариев?

— Да, я ищу материал для новых проектов. А что?

— Я скину тебе адрес творческой странички моей Хозяйки. Там чудесные комиксы, особенно те, что для детей.

— Нам очень надо для детей! Хозяин хочет запустить хороший мультсериал, но материала смотрибельного нет. Надо что-то особенное, чтобы поднимало рейтинг канала. И чтобы каналы перекупали это друг у друга.

— Посмотри работы моей Хозяйки. Но учти, ты наткнулся на неё сам, случайно. Эти континентальные уроды отказались печатать её комиксы, и теперь Хозяйке неприятно говорить о публикации и всём таком. Поэтому твой Хозяин должен обратиться к ней так, словно это его инициатива.

— Хозяин у меня не дурак, и с авторами разговаривать умеет. Без обид, Эрик, но они все с прибабахом.

— Но у некоторых прибабах так прекрасен, что любая нормальность в сравнении с ним будет патологией.

Макс рассмеялся, пожелал долгих лет вместе и отключился.

— Да! — вскинул руки в победном жесте Эрик.

* * *

Кейн Дорнан прожёг Эрика Бермана ненавидящим взглядом. «Если бы не этот белокурый сопляк, Сандра была бы моей!»

Директриса взяла Бермана на постоянку и даже сделала начальником. Зачем ей понадобилось это отребье, Дорнан не понимал. Но Берман со своей командой бегал теперь по всем помещениям телеканала и устанавливал какую-то супернавороченную сеть внутренней связи.

А Сандра на канале больше не появится.

И случайно увидеться с ней не получится, Дорнану так и не удалось узнать, где она живёт.

Сандра, Сандра, Сандра… Женщина, у которой никогда не будет «болеть голова». Дорнан видел, как она целовалась с Берманом на лестнице. Такие женщины не лежат в постели бесчувственной колодой, трахать которую ещё хуже, чем резиновую куклу. И это отнюдь не смиренницы, которые покорно ждут, когда мужчина возьмёт на себя инициативу, войдёт в их пассивную киску и раскочегарит. Нет, они сами берут своим лоном член, овладевают им, подавляют волю мужчины и покоряют его, унося к фантастическому, запредельному блаженству.

Таких женщин мало, очень мало. И при каждой из них всегда есть мужик, а ещё с десяток ждёт оказии оттереть его в сторону и самому отдаться обладательнице вожделенной пещерки всем своим естеством.

«Но всё же я не зря добился разрешения жить в Шактириане. Этот остров дал мне то, что нужно».

Дорнану несказанно повезло, спустя всего лишь полгода после переезда в Шактириан он встретил по-настоящему сексуальную женщину, когда она была одинока.

Но мерзавец Берман опередил и первым влез в постель Сандры.

Конечно, он красивее и ему всего двадцать четыре, иными словами Берман моложе Дорнана аж на десять лет, однако это не повод сдаваться. Божественная ступка Сандры заслуживает пестика получше, чем какой-то смазливый длинноволосый щенок.

А потому Берман — человек лишний.

* * *

Квартира, которую снял Эрик, была идеальна для быстрого страстного романа, который неминуемо завершится разрывом: крохотная спальня и такая же гостиная, она же столовая, маленькая кухня и ванная, в которую помещались только душевая кабина, умывальник и унитаз.

Конечно, миллионы людей и это посчитали бы роскошью, но Эрик-то не из тех. Он вырос в частных воспитательных домах, затем учился в самом лучшем университете Шактириана — причём лучшем не только по уровню преподавания, но и бытовым условиям — а после жил у женщины, которая входит в десятку самых богатых людей Девианса.

«Мы скоро расстанемся, — сказала себе Сандра. — Очень скоро. Любовь столь примитивных условий не выдерживает».

Мысль о том, что её родители начинали с ещё худших условий, Сандра отогнала.

Но Эрик словно почувствовал настроение своей Госпожи, сел на коврик у ног Сандры, прикоснулся губами к её щиколотке, затем к колену.

Сандра погладила Эрика по шелковистым, пышным волосам и не смогла удержаться, чтобы не начать играть ими, купать в них пальцы, а Эрик счастливо улыбался и едва не урчал от удовольствия.

«И зачем ты, дура законченная, спросила его про страпон?» — попеняла себе Сандра.

…Эрик такому вопросу обрадовался как ребёнок конфете.

— Вам такое правда нравится? Многие Госпожи не любят страпонацию.

— Зато сорок процентов цивильных пар занимаются ею регулярно, а ещё двадцать пробовали, — хмыкнула Сандра.

— Но отвергли. — Эрик умоляюще смотрел на Сандру: — Я очень этого хочу, но только если вам самой такое нравится, а не из жалости ко мне.

— Я хочу, — твёрдо сказала Сандра и потащила парня в ближайший секс-шоп.

Прогулка по магазину получилась весёлой и заводной — они шутили, смеялись, а когда менеджер отворачивался, целовались. В итоге купили несколько девайсов как для секса, так и для БДСМ-игр, причём не только порки. Последние Сандра взяла помягче и полегче, всё же уровень мазохичности у Эрика невысок.

А после была очень яркая и насыщенная неделя, которая лишь распалила взаимный аппетит.

«Идиотка», — подытожила Сандра и притянула за волосы Эрика, впилась в его рот поцелуем.

Парень охотно ответил, всецело и страстно отдаваясь в её власть.

* * *

То, что Сандра жила в квартире Эрика, оскорбило Дорнана до глубины души.

Он отслеживал перемещения златовласого хлыща с ловкостью настоящего сыщика, резонно рассудив, что тот приведёт его к Сандре.

И Берман привёл.

Теперь Дорнан кипел от ярости. «Жить в моём доме для неё означает быть проституткой, а оказаться в квартире Бермана нормально! Лицемерная дрянь».

Впрочем, с Сандры станется снимать квартиру вскладчину и платить свою половину за продукты. Безработность безработностью, а какие-то сбережения на такой случай у неё должны быть. И качество арендованной Эриком квартиры как раз в них вписывается.

Дорнан снял квартиру в соседнем доме, выбрал её так, чтобы хорошо были видны окна квартиры Эрика. Парень поселил Сандру на одиннадцатом этаже, а если люди живут так высоко, они часто забывают задёрнуть ночные шторы. Дневные, из тюля или шёлка, зачастую не вешают вообще.

А потому Дорнан мог отследить почти всю жизнь своей женщины. Почти своей.

«Ничего, изучу её как следует, и тогда уведу к себе», — думал Дорнан, устанавливая у окон видеокамеры. Оператором в полном смысле слова он не был, но навыки имел неплохие — иначе не смог бы работать осветителем на съёмочных площадках.

Записи лишь распаляли желание поскорее заполучить Сандру в безраздельное владение.

— Какая женщина, Господи, какая женщина! — стонал Дорнан, маструбируя на картинки того, что Сандра проделывала с Берманом. — Неудивительно, что щенок прилип к ней как пластырь. Но это ненадолго, Небом клянусь, что ненадолго. Сандра рождена быть только моей!

* * *

Сандра внесла в квартиру два громоздких и тяжёлых пакета с покупками.

Эрик выскочил из-за компьютера.

— Зачем вы таскаете такое сами? Я тогда для чего?

— Не обижайся, я не привыкла к тому, что помощник есть в ещё и дома, а не только на работе.

Эрик посмотрел на логотип пакетов.

— Магазин для художников? Вы хотите написать картину?

— Не совсем. Неси в гостиную, увидишь, что там.

Когда Эрик принёс пакеты, Сандра стала выкладывать на диван кисти, краски, разнообразные карандаши, лаки, растворители, обезжириватели, упаковки с полимерной глиной, четыре деревянные шкатулки, два деревянных же подноса и разнообразную керамику от белой глазури до терракоты в виде трёх больших блюд и двенадцати кружек.

Эрик озадаченно хлопал глазами.

— Для чего это?

— Займусь росписью. Путешествия обогащают разум, знаешь ли. Я научилась приёмам Центральной и Южной Америки, нескольких африканских регионов, китайским техникам и даже русским. Раз уж выпал целый месяц, а то и больше безделья, то займусь творчеством. Если повезёт, можно будет продать результаты. Я присмотрела несколько сувенирных лавок и арт-салонов, куда всё это можно предложить.

— А почему не продавать через интернет? — заинтересовался Эрик.

— И через него тоже. Но там не особо удобно. Ещё не видела ни одного творческого сайта, который был бы удачно приспособлен под торговлю. Не в смысле платёжных операций, с этим обычно проблем нет, а именно с полноценным и логичным поиском нужного. Даже знаменитый и по сути дела единственный по-настоящему работающий Ебей довольно бестолков. О сайтах для любителей мастерить вообще речи нет, они удобны как зубная боль, вся надежда только на гугл, что он выведет на нужную страницу. А меню и поиск самих сайтов ужасны.

Эрик посмотрел на Сандру с интересом.

— И много таких сайтов?

— Полно.

— А можете показать мне их и объяснить, что нравится и не нравится в каждом?

— Почему нет? — Сандра потянула Эрика к компьютеру.

* * *

Постоянный контракт и хорошая зарплата побудили Эрика задуматься о том, чтобы купить машину. До сих пор ему хватало арендных, но Хозяйка обмолвилась, что любит загородные прогулки, пикники в лесу, в горах или на берегу моря где-нибудь подальше от людей. И того, и другого, и третьего в Шактириане было в изобилии.

А вот снять хороший комбивей для таких прогулок оказалось проблематично. Машин этого типа мало и все старые, поэтому не внушали Эрику доверия. Он не мог рисковать удобством или даже драгоценной жизнью Хозяйки, предлагая ей такой убогий тарантас.

Стало быть, машину надо купить. Эрик несколько дней изучал сайты лучших магазинов Девианса и, наконец, приглядел нужное на Цивиллере-8. Серебристая красавица элегантной формы, на которой приятно показаться в городе, особенно если живёшь в столице Шактириана, где умеют ценить стильность и красоту. Но в то же время с высоким клиренсом, иначе говоря, просветом от земли до днища, который позволял свободно ездить там, где никаких дорог нет и в помине. Машина оказалась устойчивой как блиндаж и вёрткой как угорь, послушной будто собственная рука, с многорежимным полным приводом и ещё кучей достоинств, среди которых были очень экономный расход топлива, спутниковый навигатор и складывающиеся под специальный щиток задние сидения, когда салон превращался в отличную площадку для интимных дел. Одно только чтение характеристик сладко будоражило кровь, Эрик упивался предвкушением того, что скоро станет обладателем такой великолепной игрушки.

Покупку в рассрочку салон предоставлял охотно, Эрика заверили, что все документы, включая страховку, оформят за полчаса. Единственным недостатком были слабые противоугонные устройства, которые ставил салон. Впрочем, в автосервисах как Цивиллера-8, так и Шактириана противоугонки были не лучше.

«Сам поставлю, — решил Эрик. — Надо поискать по автофорумам готовые или свою смастерить».

В остальном ни к машине, ни к салону нареканий не было. Оставалось съездить в Цивиллер-8 и лично проверить машину.

Как не жаль было расставаться с Хозяйкой почти на двое суток, но Эрик отпросился в деловую поездку. Что именно у него были за дела, Сандра не спрашивала, слишком умна была для пустого любопытства.

В итоге Эрик поздним воскресным вечером поставил в гараж дома новенькую машину. А в понедельник утром показал её Госпоже.

— Это же просто чудо! — восторженно охнула Сандра. И принялась с дотошностью опытного путешественника расспрашивать о технических характеристиках, пробовать удобство салона, слушать звук мотора.

Эрик счастливо улыбался.

— Хотите покататься? Я сегодня работаю с обеда, как раз успеем попробовать эту куколку.

— Хочу, — запрыгнула на переднее пассажирское сиденье Сандра. — И ты обязательно дашь мне порулить.

— Непременно, моя Госпожа.

Они выехали на дорогу и направились к стадиону, рядом с которым была платная трасса, подходящая для проверки машин.

А за ними ехал кипящий от злобы и ревности Дорнан.

* * *

Манера компьютерщиков устраивать производственные совещания прямо там, где идея соизволила войти в их цифровые головы, всегда раздражала Дорнана, но когда на канале обосновался Эрик Берман, стала приводить в ярость.

Вот и сейчас засранцы в количестве аж трёх штук во главе со всё тем же Берманом стояли прямо посреди коридора между павильонами и вдохновенно чесали языками.

— Для такого сайта нужна очень хорошая защита личных данных, — сказала чернокожая красотка Моника Фишер. Тотальный Фемдом тотальным Фемдомом, но на успешном предприятии главенство определяется не половой принадлежностью, а уровнем профессионализма. Поэтому Фишер спокойно относилась к тому, что работает под началом Бермана.

— Я и есть специалист по защите, — ответил Берман. — Зато вы, Госпожа Моника, одинаково быстро и качественно как делаете всякие мелкие фичи для готового сайта, так и жените с ним фичи купленные.

Третий компьютерщик, Тед Корецки, среднего роста, полноватый, рыжеволосый, на шее короткая золотая цепочка с медальончиком-биркой какой-то Госпожи. Такое украшение называлось «постоянный ошейник» и носить его имели право только те, кого Хозяйка брала в пожизненное пользование. Практически это был знак брачных уз, потому что надеть или снять постоянный ошейник можно было только с разрешения арбитража, который ничем не лучше суда по гражданским делам в Цивильне и всегда — хоть в Шактириане, хоть в Яньжэне — руководствуется принципами гендерного равенства и запрета на любое несогласованное воздействие на партнёра. Господа обоего пола имели право заводить сколь угодно большой гарем из ошейниковых рабов или рабынь, но только после того, как в арбитраже убедятся, что рабы действительно на это согласны и ладят друг с другом. Снятию ошейника арбитраж не препятствовал никогда, вопрос был только в том, будет ли одна из сторон платить компенсацию и не попадёт ли в списки неприкасаемых рабов или отрешённых от владения Господ. Поэтому надевать постоянный ошейник Верхние не спешили, это был очень серьёзный шаг. А сессионный, за который рабов таскают в спальне или обозначают, что на сегодня этот раб выбран из нескольких других, или выгуливают его на улице, был просто ещё одной секс-игрушкой и не значил ровным счётом ничего. Если был постоянный ошейник, то сессионный надевали вместе с ним.

Поэтому неудивительно, что рабы и рабыни, включая Корецки, горделиво выставляли постоянный ошейник напоказ даже в Цивильне.

«И как можно было выбрать в супруги такого ушлёпка?» — недоумевал Дорнан, глядя на Корецки.

А Корецки тем временем говорил:

— Без специалиста по интернет-раскрутке проекту не обойтись. И движок сайта мы втроём не потянем. Слишком много работы.

— У меня есть три друга с Цивильни, — сказал Эрик. — Они согласны на участие. А дизайн сделает моя Хозяйка, она сама захотела помочь.

— А твои друзья не слиняют посреди работы? — поинтересовалась Фишер.

— Они люди надёжные, не должны. Но я не собираюсь класть все яйца в одну корзину, поэтому нашёл тех, кто заменит любого участника, включая вас двоих. Долю в проекте получит тот, кто дойдёт до финала. Это будет оговорено в контракте. Вытеснять кого-то, чтобы заполучить его огород, я не дам возможности никому, потому что каждый выполняет только свою работу, а если этот человек уйдёт, то на его место и за его долей придёт новый специалист.

— Разумно, — кивнула Фишер. — Я согласна на подписание.

— Я тоже, — сказал Корецки. — Но проекту нужен юрист по авторскому праву. И как-то надо решить вопрос с отчётом о совершаемых на нём сделках перед налоговой.

Берман усмехнулся:

— Это наименьшие проблемы. Налог с каждой сделки будет идти в местную и федеральную казну автоматически, а участники получать справки об этом. Я сделаю опционал по типу того, что был в головной фирме моей бывшей Хозяйки. Но доработаю его, будет удобнее. Юристы проект на экспертизу уже получили, через неделю пришлют заключение и рекомендации. А когда сайт раскрутим, заключим постоянный контракт с солидной юрфирмой.

— Мне нравится, — сказала Фишер. — У тебя уже есть хоть какие-то кости проекта?

— Есть. Сегодня в девятнадцать всей командой встретимся в скайпе, всё обсудим.

— Лады, — ответила Фишер.

— Буду, — кивнул Корецки. — А сейчас что делаем? Тестируем защиту комнаты для переговоров?

— Да, — сказал Эрик. — Мне не нравится второй уровень, там явно надо всё переделывать.

Компьютерщики ушли. Дорнан вернулся в павильон, стал командовать установкой освещения.

Телеведущая и менеджер обсуждали Бермана.

«Деваться некуда от этого сивого гадёныша!» — мысленно простонал Дорнан.

— У него такая машина! — сладострастно простонала менеджер. — Не будь Берман меченым, я взяла бы его себе.

— Машина просто мечта, — согласилась телеведущая. — Но не слишком ли дорогая для того, кто снимает квартиру эконом-класса?

— Берман говорил, что его Хозяйка любит провести пару дней на природе подальше от кемпингов.

— Тогда без хорошего комбивея не обойтись, — кивнула телеведущая.

Женщины стали обсуждать перспективы нового ток-шоу, а Дорнан замер, озарённый мыслью.

«В рабочие дни Берман ездит на машине только сам. А такая дорогая игрушка не может не вызывать зависти. Никто не удивится, если вдруг в машине что-то внезапно испортится, и она разобьётся вместе с владельцем».

С трудом дождавшись окончания рабочего дня, Дорнан, минуя все пивные погребки, где был завсегдатаем, поехал домой и сразу же сел за компьютер, установил программу для анонимного сёрфинга по запрещённым сайтам.

«Хорошая вещь интернет. Здесь можно найти всё — и как испортить управление одной из самых надёжных автомашин в мире, и как сделать взрывчатку, которая не только гарантированно доделает то, с чем может не справиться авария, но и не оставит следов».

* * *

Утомлённый жаркой интимной страстью Эрик крепко спал, а Сандра стояла на балконе, смотрела на тропическую ночь и пыталась разобраться в себе.

Она привыкла к климату архипелага, который был не похож на всё, что Сандра видела раньше. Организм вжился в него и даже стал находить преимущества по сравнению с другими регионами. И Сандре нравилась немного сумасшедшая, но очень удобная и безопасная жизнь Шактириана. Здесь можно было расслабиться, вернуть ту беззаботность и лёгкость, которая всегда нравилась Сандре. А ещё ей было очень хорошо с Эриком. По-настоящему хорошо, как не было ещё ни с одним из немалого числа любовников.

Эрик идеально вписался в её жизнь. Их вкусы совпадали практически во всём — кулинарии, фильмах, музыке, книгах, взглядах на политику, мораль и социум… И они отлично совпадали в сексе. Всё, что Сандра предлагала попробовать Эрику, всё, что он просил попробовать её, нравилось обоим.

Сандра испытывала чувство гордости, когда Эрик выходил на улицу с её меткой. Этот великолепный, умный, страстный, сильный и нежный мужчина принадлежал только ей и радовался этому. Он даже согласился на пояс верности, сказал, что это будет великолепно — так абсолютно принадлежать Госпоже.

Их роман был идеален. И катастрофически неправилен. Дело даже не в том, что Сандра старше Эрика на шесть лет. В наше время это давно стало обыденностью, в Штатах немало пар и с большим разрывом в возрасте, а в Шактириане мужчины вообще чувствовали себя комфортнее с женщинами постарше их. Разница в зарплате тоже не препятствие, шлюхой женщину делает не то, что сожитель или муж оплачивает большинство расходов, а неготовность в любую секунду начать обеспечивать себя самостоятельно и отсутствие желания самой решать все свои проблемы. Сандра к самообеспечению была готова. В сети она нашла работу консультанта в туристическом агентстве, два арт-салона и три человека на Ебее купили её росписи. Деньги не ахти какие, но жить на это можно отнюдь не впроголодь, причём в любой точке мира. Сандра никогда раньше не ждала, чтобы с её проблемами справлялся кто-то другой, не стала делать этого и сейчас.

Потому и стояла одна на балконе, пытаясь в ночной тиши найти разгадку того ребуса, в который превратилась её жизнь.

«Я влюбилась в Эрика, — признала Сандра. И добавила: — Но это не основание портить ему жизнь. У него началась отличная карьера, появилась должность с высокой зарплатой и необременительным графиком, что позволяет начать свой бизнес. И зачатки этого бизнеса уже есть. А я через неделю уезжаю из Девианса. Конечно, мне наверняка дадут туристическую визу ещё на месяц, но это не решение. Турист может въехать в Девианс только один раз в году. Так что через семь суток или через тридцать семь, но я отсюда уеду. Или меня депортируют без права на возвращение. А если Эрик поедет со мной, то поломает всё, чего достиг».

Беда была в том, что Сандра не сможет убедительно сказать «Наши отношения себя исчерпали, надо расстаться». Дело вовсе не в том, что это принесёт боль — Сандра сильная, справится. Да и Эрик не слабее. Проблема заключалась в невероятной чувствительности Эрика ко всем настроениям Сандры. «Я просто-напросто не смогу его обмануть. Он сразу увидит ложь».

Сандра потёрла лицо ладонями. «Всё, хватит сопли жевать! Если я влезла в жизнь парня и замкнула её на себя, то мне и устраивать её так, чтобы Эрик ничего не потерял в деньгах, мотаясь за мной по миру. Надо найти ему работу по удалёнке с такой же зарплатой и графиком».

Сандра вернулась в гостиную, взяла планшетофон, стала просматривать контакты. Один из плюсов многолетней работы в гуманитарной организации был в том, что знакомств у Сандры накопилось огромное количество, среди них имелись и руководители интернет-банков, трансфертных систем и тому подобных сетевых заведений. И всем им нужен тот, кто сумеет сделать хорошую программную защиту их предприятий.

Учитывая разницу в часовых поясах, время для разговора с одним из них было самое подходящее.

Но позвонить Сандра не успела. Подошёл Эрик, сел у её ног, посмотрел встревоженно.

— Что-то случилось, Звёздочка?

Эрик стал так называть Сандру после того, как услышал по радио старую, но вечно популярную детскую песенку «Сверкай, сверкай, маленькая звёздочка».

Сандра погладила его по лицу.

— Всё в порядке. Обычные дела. Это у нас ночь. А кое-где разгар рабочего дня. Ты-то чего соскочил?

— Я начинаю мёрзнуть, когда вы уходите из кровати. Постельной грелкой должен быть я, но согреваете вы, Госпожа.

Сандра стала играть его волосами.

— Иди ложись. Я сейчас закончу одну срочную мелочь и вернусь.

Эрик хитро улыбнулся, потёрся лицом о её колени.

— Если мы оба не спим, можно использовать мой язык для того, чтобы подсластить грядущие сны.

— Обязательно, — ответила Сандра. — Иди и жди меня.

Эрик поцеловал её колено и ушёл. А Сандра позвонила владельцу трансфертной фирмы.

* * *

Марк поглаживал свежеполученную цепочку с биркой Хозяина и говорил коллеге, хорошенькой рыжеволосой девушке лет двадцати двух:

— Разумеется, юридически моё вечное рабство не значит вообще ничего. Как и ничего не значит рабство на час тех, кто предпочитает или вынужден иметь дело с одноразовыми партнёрами. Даже на Основнухе Низ имеет полное право не обращаться в арбитраж, а в любую секунду просто снять постоянный ошейник, швырнуть его в мусорку или под ноги, или даже в морду Верха, если он заслужил такое, и уехать в Цивильню. Любой вариант нашего рабства это только игра. Но секс, и тем более серьёзные отношения без такой игры никому из нас не нужны, а потому чувства, которые мы все — и Господа, и рабы — вкладываем в любой и каждый сеанс этой игры настоящие. Поэтому для нас с Даниэлом связь не просто любовников и сожителей, а именно Господина и раба, — Марк прикоснулся к цепочке, — очень важна. И то, что Хозяин дал мне постоянный ошейник, равнозначно обручальному кольцу для цивилов.

— А в мэрию вы пойдёте? После помолвки обязательно должна быть свадьба.

Марк пожал плечами:

— Хозяин только за, но я не хочу всей бумажной волокиты с регистрацией брака. У меня аллергия на бюрократию! Нам и так хорошо, уже почти два года живём вместе.

— В общем да, — согласилась девушка. — В Израиле закон тоже приравнивает сожительство к браку, только по ходу быта надо много лишних бумажек подписывать. Например, для посещений в больнице, для совместных кредитов и страховок и тому подобных дел.

— Хм… Об этом я не подумал.

— А ты подумай, — посоветовала девушка. — Если пока ничего из этого не понадобилось, то в будущем понадобится обязательно. Ладно у нас геи формально не могут пожениться, поэтому подписывают пачку бумажек о сожительстве. Но у вас-то можно только одну подписать, и на всю оставшуюся жизнь никакой бюрократии. Так что послушай Хозяина, он дело говорит.

Марк озадаченно похлопал глазами. При всей его нелюбви к формализму, он не мог не признать, что юридическая регистрация постоянства отношений существенно упростит жизнь.

Но решиться на визит в мэрию всё равно было трудновато.

— Ты нашла ещё детские сценарии? — спросил он девушку.

— Есть два неплохих, но до уровня того комикса, который ты показывал, они не дотягивают. Наш канал готов вложиться в экранизацию. Возможно, подтянут австрийских партнёров. Бюджет мультсериала можно сделать побольше.

— Одного сериала мало, — качнул головой Марк. — Хозяин говорит, что канал теряет много очков из-за низкого внимания к детской аудитории.

Девушка подумала.

— А как насчёт сериала для подростков? Тут есть очень вкусный материал.

— Давай, гляну. Если и правда неплох, покажу Хозяину. А ты пока напиши от имени канала письмо Сандре Стоун. В дирекции сказали предлагать контракт А-2, если будет сильно торговаться, то повысить до А-3, но не больше.

— Хорошо. Посмотри пока сценарий. Он у тебя во внутренней почте.

Марк кивнул и сел за свой компьютер.

* * *

Печать туристической визы в шактирианском филиале Миграционной Палаты в паспорт Сандры поставили за десять минут.

Мать Сандры нашла в Индии работу, а отец затеял бизнес.

На этом хорошие новости закончились.

Ни один из знакомых Сандры не хотел брать Эрика на работу. А это означало, что хорошей карьере парня конец. Пусть он сам нисколько своим местом на телеканале не дорожит, но Сандре следует быть предусмотрительной за двоих.

А это возвращало всё к тому, что им нужно расстаться. Сандра на мгновение закрыла глаза. Как же это будет больно!

Но иначе нельзя. Любовь приходит и уходит, и каждая новая лучше предыдущей, а одеваться надо каждый день, кушать вообще три раза в день, платить за жильё каждый месяц. Поэтому сначала работа, и лишь после неё всё остальное. Это же закон биологии — сначала найти кормовую территорию, и только тогда собирать свою стаю или искать пару и размножаться.

Однако сердце не хотело внимать голосу разума, плакало и возмущалось. Сандра сцепила зубы и мысленно велела ему заткнуться. «Я сумею, я справлюсь. Всегда и со всем справлялась, справлюсь и сейчас».

Пропиликал планшетофон, возвещая о новом письме в электронной почте.

Полученное послание Сандра перечитала два раза — в первый не поверила собственным глазам, решила, что померещилось от нервного напряжения.

А когда осознала реальность произошедшего, позвонила адвокату и настояла на немедленной встрече, доплатив за срочность.

…Адвокат, импозантный мужчина пятидесяти с небольшим лет, внимательно изучил документ.

— Вы должны торговаться. Гонорар за экранизацию можно повысить. Не скажу, что намного, но можно. И я поменяю несколько пунктов договора, это защитит ваши права. С деньгами можете уступить и, если они упрутся, взять предложенную ими сумму, но на изменённых пунктах договора настаивайте намертво.

— Спасибо. Но меня интересует не только это. Могу ли я получить рабочую визу на всё время работы канала над сериалом? Вроде бы у меня есть право на авторский надзор?

— Шансы есть, — проговорил адвокат. — Правда, в век интернета надзор может быть и по удалёнке. Но, поскольку вы уже живёте в Шактириане, Миграционная Палата вряд ли будет акцентировать на этом внимание. Но с вас возьмут обязательство не устраиваться ни на какую другую работу.

— А это не помешает мне заключать договоры с издательствами или другими телеканалами Девианса и продавать в арт-салонах и в интернете свои художественные изделия?

— Ни в коем случае. Это войдёт в деятельность, под которую вам будет дана виза, — ответил адвокат и внимательно посмотрел на Сандру: — Миз Стоун, если вы хотите остаться в Девиансе, вам проще всего выйти замуж. Супруга гражданина Девианса автоматом получает бессрочную визу, а через пять лет брака у неё самой будет гражданство. Миз Стоун, такая девушка как вы и в Цивильне будет окружена толпой поклонников, а в Шактириане тем более не составит труда найти того, кто захочет носить ваш ошейник.

— Спасибо за совет, но с походом в мэрию и ошейником я подожду до тех пор, пока не буду твёрдо уверена, что эти отношения действительно на всю жизнь. Поэтому мне нужна виза только через работу, а не через брак.

— Понимаю, — кивнул адвокат. — И, как защитник ваших интересов, одобряю. Расторжение надоевшего рабочего контракта несоизмеримо проще, чем брачного, и не имеет негативных последствий.

Он прикоснулся к бирке на нашейной цепочке, которая была надета поверх галстука.

— До жены у меня было семь Хозяек. С метками, понятное дело. Но даже тогда каждый разрыв приносил боль и мне, и Госпоже. Но мы с женой смогли найти друг друга. И вот уже пятнадцать лет счастливы. Поэтому я и чисто по-человечески поддерживаю ваше решение.

Сандра кивнула.

— Спасибо.

Адвокат улыбнулся.

— Когда подпишете контракт, миз Стоун, принесите мне нотариальную копию. После заполните миграционную анкету, заявку на визу, и я пойду со всем этим в Палату.

— Хорошо.

Сандра попрощалась с адвокатом и поехала домой.

Такую новость надо было отметить, и она завернула в магазин, чтобы купить лакомства и свечи для праздничного ужина.

* * *

Одно из преимуществ работы в СМИ, это возможность быть в курсе тех событий, которые из-за своей незначительности для общества не попадут в новостной блок газет и телевыпусков.

Берман отпросился на два дня с работы и поехал в Гринвел, городок рядом со столицей Девианса, по делам.

А Дорнан каждый час проверял на компьютерах новостного отдела сводки по всем автокатастрофам на мостах и сухопутных трассах, которые вели туда из Кэтрин-сити. Он ждал сообщения об одной конкретной аварии. Той единственной, которая позволит стать утешителем Сандры, её поддержкой и опорой.

И дождался. Водитель автомобиля с нужным номером не справился с управлением на крутом вираже горной дороги. Машина проломила ограду и рухнула на дно маленького, но фатального для таких аварий ущелья. Бензобак, разумеется, взорвался, не оставив водителю и тени шансов на спасение.

«Полиция не будет особо копать, — довольно улыбнулся Дорнан. — Да и нечего там копать, всё разбилось и сгорело. Поэтому ни поломку в управлении, ни следы взрывчатки они не найдут».

Он ещё раз перечитал сообщение, наслаждаясь удовлетворением от хорошо исполненного замысла.

В верхнем правом углу поста мигнуло оповещение, что к данной новости поступили новые подробности.

Дорнан нажал кнопку.

В салоне обнаружены два тела. Одно, по всей вероятности, принадлежит владельцу автомашины Эрику Берману, а второе — его сожительнице, гражданке США Сандре Стоун.

Дорнан на несколько секунд потерял способность дышать. «Какого чёрта Сандра делала в этой машине? Что ей понадобилось в Гринвеле?! Она должна была сидеть дома и расписывать свои черепки!»

Дорнан встал из-за компьютера и пошёл по коридорам канала, сам не зная, чего ищет и куда направляется.

«Это не может быть правдой! Сандра не могла умереть!»

Но Сандры больше не было. Она разбилась и сгорела в машине её ничтожного любовника.

Судьба снова подсунула Дорнану жирный кукиш.

— 3 —

— У этой бабы вообще есть нервы? — возмущался молодой полицейский. — Ей говорят, что было покушение, а она спокойна как бетонный причал.

— А ты ждал, что после тринадцати лет в гуманитарных миссиях она истерики будет устраивать? — фыркнул сержант. — Там самим надо постоянно чьи-то истерики успокаивать, поэтому слабонервные на такой работе не задерживаются. Как и трусливые. В зонах стихийных бедствий всегда полно мародёров, которые без колебаний убьют того, кто застанет их за обиранием трупов. А в районах, где есть угроза голода, убивают за пачку сигарет или упаковку аспирина, потому что их можно выменять на еду.

Полицейский через стеклянную стену глянул на Сандру Стоун, которая давала показания инспектору. Через два стола от них допрашивали Эрика Бермана.

— …Нет, — говорил Берман, — миз Стоун уехала в Цивиллер-1 одна на попутной машине. У неё была очень важная деловая встреча, миз Стоун не могла ждать, пока приедет дорожный патруль. Я проводил её до попутки и вернулся в кафе, глупо торчать под солнцепёком на стоянке. Патруль приехал минут через пять, я показал в телефоне сканы документов о покупке, страховке, регистрации и фотографию самой машины. Как и скан паспорта миз Стоун, она сказала, что даст показания как свидетель.

— Вы что, носите в телефоне копии всех документов, с которыми имеете дело? — удивился инспектор, полнеющий, одутловатый брюнет лет тридцати пяти.

— С недавних пор да, — ответил Берман. — Разумеется, я не копирую то, что относится к производственной тайне — и на телеканале, и в своём бизнесе. А всё остальное в телефоне. Как оказалось, это очень удобно.

Инспектор глянул на Стоун.

Берман кивнул.

— Миз Стоун рассказывала, что делает так ещё со старшей школы, когда вступила в молодёжную волонтёрскую организацию. Всё хранила в PDA-устройстве, которое можно было везде носить с собой, как носят мобилку. А это имеет отношение к угону моей машины?

— Миз Стоун — очень деловая женщина, — сказал инспектор. — Предусмотрительная, рациональная и весьма изобретательная. А главное, не боится рисковать по-крупному. И чрезвычайно опытна в этом.

— Возможно, — в голосе Эрика появилась жёсткость. — Но какое отношение это имеет к угону?

— Вы получите немалую сумму за аварию. Причём не в рассрочку, а сразу.

— Если вы намерены обвинить меня в мошенничестве со страховкой, которое привело к гибели двух человек, то я буду обсуждать такую чушь только в присутствии своего адвоката.

Инспектор усмехнулся.

— Ты-то этого не делал. Во всяком случае, сам. Пороху у тебя не хватит. Зато вот баба твоя могла такое затеять запросто. А ты пошёл за ней как баран на верёвке, ты же любишь, чтобы тебя бабы за шкирняк таскали. Вот она и потащила.

Берман взял телефон и вызвал ожидающий наготове контакт.

— Миз Танояма, ваша помощь всё же понадобилась. — После короткой паузы сказал «Спасибо» и посмотрел на инспектора.

Тот ядовито осклабился:

— Только и годишься, что бабам под юбку прятаться.

Берман проговорил спокойно:

— Не будь ты полицейским, я отвозил бы тебя мордой по столу. Но сидеть в тюрьме из-за такого позора правоохранения, как ты, я не хочу. Тебя надо бить только статьями уголовного кодекса, а в этом юрист разбирается лучше.

— Я «позор»? — вскочил инспектор. Но сдержался, сел на место. — Сейчас я устрою тебе позор… — Он вызвал дежурный патруль. — Увести задержанного. И вот ту дамочку тоже, — показал на Сандру Стоун. — Это они сами угонщиков наняли, а машину взорвали. Барышня в организаторах, а этот, — в голосе инспектора прозвучало отвращение, — исполнитель.

Один из патрульных подошёл к Стоун, но несколько мгновений спустя отступил в сторону, а к инспектору подбежал его коллега, который допрашивал Сандру.

— Перкенс, ты охренел?! — рявкнул подбежавший. — Какое задержание? Хочешь, чтобы сначала адвокаты обвинили нас всех в дискриминации и по стенкам размазали, а после агенты из бюро внутренних расследований понабежали?

— Ну конечно, — зашипел злобно Перкенс, — что этим ещё остаётся, кроме как за адвокатов по защите прав уродов прятаться? Но я докажу…

— Сначала докажи, — спокойно ответил инспектор. — А сейчас иди остынь. Келлер, подмени его.

Перкенс вышел из зала, бормоча ругательства. Остальные инспекторы старательно делали вид, что ничего не произошло.

* * *

Адвокатесса Танояма — маленькая, элегантная, подвижная — сидела в комнате для важных допросов и внимательно слушала инспектора Келлера, молодого светловолосого парня лет двадцати восьми. Сандра и Эрик сидели на соседних стульях. Танояма, дослушав, кивнула:

— Согласна, версия акции одного из тех фанатиков, которые угрожали моей клиентке, вероятна. Но эта публика любит общественное внимание, а тут планировалась тихая авария. Взрывчатки-то совсем мало, только чтобы бензобаки поджечь. И сделана она очень дилетантски, а все эти борцы за чистоту человечества свои мероприятия готовят намного серьёзнее. К тому же если и взрывать грешницу, то в Нью-Йорке, а не в затерянных посреди Тихого Океана островках. Девяносто процентов американцев плевать хотели на то, что происходит за пределами Штатов. Сообщение, которым для фанатиков должна была стать смерть нарушительницы норм их морали, не дойдёт до тех, кого они хотят заставить по этим нормам жить.

— У вас есть своя версия? — заинтересовался Келлер.

— Я достаточно много защищала интересы женщин по делам об изнасиловании на свидании и по сексуальным домогательствам. Так вот на сайтах знакомств любой направленности обязательно есть статьи о правилах безопасности для женщин. И среди них такое: ни в коем случае не продолжать общение с навязчивым мужчиной или с таким, кто сразу же начинает что-то советовать, требовать, критиковать. А сами женщины, и среди них бывают не только цивилки, но и Доминантки, и рабыни, в своих дневниках на сайтах знакомств нередко возмущаются тем, что периодически к ним в личные сообщения пишут мужчины, которые, не поздоровавшись и не спросив согласия дамы на знакомство, сразу предъявляют ей инструкцию того, как она должна их удовлетворить. Типа «Я возьму тебя сначала по-собачьи, а после по-миссионерски», «Госпожа, вы должны быть в кожаном бикини и с плёткой-семихвосткой», «К ноге, сучка, и слушай приказ» и тому подобное в зависимости от постельных предпочтений написавшего.

— Быть не может! — не поверил Эрик. — Какой нормальный человек так будет себя вести? Не только шактирианка или цивилка, но и яньжэньская бесхозная рабыня за такую попытку заговорить с ней засветит Господину в табло, а в арбитраже скажут, что правильно сделала, и оштрафуют Господина, чтобы неповадно было так к другим бесхозным подходить.

— Ключевое слово «нормальный», — улыбнулась Танояма. — А тут явная патология. Эти люди уверены, что если женщина показывает готовность к знакомству с мужчиной для интимных отношений, пусть даже брачных, то она обязана обслуживать их сексуальные капризы и не имеет права отказаться. Авторов таких сообщений адресатки банят, но те неадекваты, что поумнее, знакомятся нормально, но на первом-втором свидании начинают предъявлять претензии, и если дама их отвергает, то прибегают к насилию. В лучшем случае это оскорбление, в худшем — изнасилование с убийством. А теперь, миз Стоун, вспоминайте всех навязчивых или излишне требовательных поклонников, которых вы отвадили.

— Среди них не было таких, кто может приехать в архипелаг, — ответила Сандра. — До Девианса я была в составе миссии, которая отработала три месяца в такой дыре в центральной части Австралии, где у мужчин вообще смутное представление об авиаперелётах. Да и не приставали они ко мне, не до того было. А для тех мужчин, которые знали как покупать билет, я тем более была существом бесполым, предназначенным исключительно для делового общения. В Девиансе то же самое — я работала, и работала много. Мне не то что флиртовать было некогда, я вообще не успевала заметить какого пола человек, с которым вместе решаю очередную проблему. До Австралии я была в Нью-Йорке, но три месяца ни один насильник ждать не станет, потому что кругом ходят толпы новых жертв.

— Но мистера Бермана вы заметили, — возразил Келлер.

— Это совсем другое, — покачала головой Сандра. — Наше знакомство состоялось при крайне необычных обстоятельствах, и если оно и послужило бы причиной мести, то это был бы кто-то из натравленных Виолеттой Корелли фанатиков. А они, как верно сказала миз Танояма, убивают иначе.

— Неужели у вас совсем не было ухажёров? — не поверил Келлер.

— Не было. Специфика Шактириана такова, что там все одинокие мужчины стараются услужить женщине, но сама женщина для них ничего не значит. Важен только сам процесс прислуживания. Они не отличат меня от любой другой дамы.

Келлер немного подумал:

— А был ли среди них кто-то, выделявшийся особой услужливостью?

— «Липучка Дорнан», — сказал Эрик. — Я даже не знаю, кто это, на канале работает сотни четыре народа, но пару раз слышал, как женщины говорили, что он надоедливый и от него лучше держаться подальше, если не хочешь прослыть скандалисткой и истеричкой, которая срывается на рабов. Инспектор Келлер, надо знать специфику Шактириана, чтобы оценить всю меру навязчивости этого человека. В переводе на цивильные отношения это означало бы, что он пытается незаметно для свидетелей и камер наблюдения облапать каждую проходящую мимо него женщину.

— Я не шактирианка, — сказала Сандра, — и на тамошний этикет не заморочена, да и репутацией не особо дорожу, поэтому и послать могу кого угодно, и в морду дать без предупреждения. Бесхозные как будто это чувствовали, и ко мне не подкатывали. Всё всегда было строго по-деловому. Что касается Дорнана, то он действительно слишком навязчив. И делает всё так, что конфликт вынуждена была бы начинать женщина. Поэтому от него проще уйти, чем объяснить, что он не прав. Не знаю, как с другими, а за мной он хвостом не таскался и вообще общество своё предлагал редко, иначе я давно послала бы его громко и конкретно.

— И вы оба оказались бы в отделе кадров, — сказал Эрик. — А там очень не любят харассмент. Но особенно его не любят в арбитраже.

Сандра задумчиво поглаживала шею кончиками пальцев. Келлер отвернулся, потому что от этого совершенно обыденного и банального жеста у него вдруг началось шевеление в штанах. «Она ведьма в лучшем смысле слова, — подумал Келлер. — Или суккуб. Но самое страшное, что Стоун своих чар не замечает».

— Нет, — отрезала Сандра. — Подлость в Дорнане имеется, но он слишком мелкий для убийства. Максимум, на что его хватит — это школярская пакость, например, налить кленовый сироп в сумку. Не хочу хвастаться, но я лично знаю немало убийц. В Эквадоре наркобароны весьма не против заняться благотворительностью, а потому приглашают директора миссии вместе с координаторами к себе на виллу, где в охране такой контингент, что не в каждой тюрьме увидишь. А секретари у них истинные рыцари яда и заточки. Тихие такие, интеллигентные, но то, насколько они опасны, за километр чувствуешь. Дорнан же… — Сандра запнулась, подбирая слово, — дрябленький.

— Я тоже не хочу хвастаться, миз Стоун, — ответил инспектор, — но уже поймал несколько таких дрябленьких, которые убивали богатых родственников или карьерно успешных коллег. Поэтому Дорнана я проверю. Если он невиновен, то проверка ему ничем не повредит. А вы оба поезжайте спокойно в Гринвел, сделанных вами показаний вполне достаточно. Если что, я сам приеду. Вы ведь в Гринвеле надолго?

— Не меньше месяца, — сказала Сандра. — Я как автор, мистер Берман как инженер по информационной защите. Его канал вкладывает в этот проект деньги, а потому дал мистеру Берману командировку.

— Удачной работы, — Келлер встал из-за стола, повёл Стоун, Бермана и Танояму к выходу из участка.

Когда они проходили через рабочий зал, Перкенс бросил:

— Что, Келлер, тебя тоже поставили на четвереньки и отодрали в зад псевдочленом?

Тот вспыхнул, но сдержался и сказал спокойно:

— Ходи чаще в душ и пользуйся дезодорантом, тогда и тебя приласкают.

В зале засмеялись.

Перкенс презрительно фыркнул:

— Недобабы для тех, кто нормальной вдуть не может.

У Бермана шевельнулись желваки, но обе кошёлки, которые были с ним — и любовница, и адвокатесса — схватили ушлёпка за руки.

— Удар по банковскому счёту больнее всего, — сказала косоглазая. — А штраф и компенсацию он заплатит солидные.

— Недомужик только по судам бегать и может, — бросил Перкенс.

Мужчина в форме песочного цвета и полевого фасона, на груди значок начальника подразделения силовой поддержки, рыкнул:

— Перкенс, сиди на попе ровно и не раздражай гражданина непристойными звуками, а то он не поотрывает тебе все выступающие части тела.

— Не беспокойтесь, офицер, — спокойно сказал Берман. — Я хорошо владею собой.

— Да… — начал Перкенс, но силовик рявкнул:

— Заткнись! Лови! Отбивай!

Прежде, чем кто-то что-то сообразил, звякнула об пол отброшенная и разбитая кофейная кружка, а вторую, к удивлению публики, Берман держал в руках.

— За разбитую я заплачу, — всё так же спокойно сказал Берман.

Силовик довольно хохотнул:

— Где учился, парень — в Высшей Школе Шактириана или в Академии?

— Второе.

Силовик глянул на побледневшего Перкенса.

— Большинство тех, кто в Основнухе называют себя рабами и рабынями, имеют подготовку телохранителей. Не у всех высшего уровня, но всё равно приличную. Фарш сделать из такого, как ты, её хватит.

— И почему у вас, мальчишек, — рассердилась Сандра, — всё и всегда сводится к членомерке? Оба состоявшиеся, успешные мужчины, а устроили выпендрёж перед неудачником, которого ни одна женщина, будь она цивилкой, Госпожой или рабыней, не подпустит к себе и на километр. Без демонстрации понтов не понятно, что перед вами вечный лузер, которого от зависти к вам рвёт на части?

Берман и силовик немного смутились, а в зале засмеялись. Перкенс злобно зыркнул, но промолчал.

— А ещё, — жёстко сказал женский голос из глубины зала, — мне интересно, почему инспектор полиции не может по походке определить уровень физподготовки фигуранта.

Все посмотрели на лейтенанта участка, которая вышла в зал из своего кабинета.

— Перкенс, ко мне сейчас же, — приказала лейтенант и вернулась в кабинет.

По залу пробежал злорадный шепоток. Перкенс пошёл к начальству, а Келлер повёл адвоката и потерпевших к выходу.

* * *

«Как они могли обнаружить взрывчатку? — недоумевал Кейн Дорнан. — После взрыва от неё не должно было остаться никаких следов».

Но следы почему-то остались. И повреждения системы управления сгорели не до конца.

Полиция начала расследование преднамеренного убийства.

И на счастье, и на беду Дорнана, Девианс — одна из самых спокойных в криминальном отношении стран. А потому пресса уделяет пристальное внимание любому преступлению. Делают это, разумеется, местечковые газеты и интернет-порталы, но все крупные СМИ, такие, как канал «Шакти-Стар», где работал Дорнан, мониторят все эти листки и сайтики, надеясь первыми разнести по архипелагу весть о происшествии, из которого можно раздуть сенсацию.

В этом было преимущество. Дорнан успел вовремя перевести деньги со своего счёта на анонимный и скрыться. Думать «А вдруг не найдут, что это я» или «Они не докажут, что это я» мог только идиот. Полиция Девианса любое преступление воспринимает как личное оскорбление, и потому будет трясти всё и вся.

И это беда Дорнана. В Девиансе оставаться нельзя, а как покинуть архипелаг, он не знал.

Хуже всего то, что все труды оказались напрасны. Смерть Сандры хоть и раздосадовала, но Дорнан утешился тем, что её вожделенными прелестями не воспользуется больше никто. Однако всё пошло прахом из-за какого-то девятнадцатилетнего придурка, который любил похвастаться перед своими приятелями, такими же бездельниками и охламонами, тем, что легко справится с любой супернадёжной противоугонкой. Вот и покатался в обществе своего брата двенадцати лет на машине Бермана.

Теперь член Бермана истекает неслыханным наслаждением в лоне Сандры, а Дорнан не только не получил к сей пещерке доступа, но вынужден прятаться, чтобы не оказаться в тюрьме лет эдак на пятьдесят.

«Надо покинуть страну, но как? Угнать яхту? Так я не настолько хороший моряк, чтобы пересечь на ней океан».

И тут забрезжила надежда.

«Нелегалы и беженцы. Их держат в демаркационных лагерях, пока они не выучат до минимально допустимого уровня английский и не подпишут как клятву следовать законам Девианса, так и расписку в том, что они понимают меру ответственности за их нарушение. А поскольку пособие по безработице здесь мизерное, только чтобы с голода не сдохнуть, то жители ортодоксальных стран не желают делать вид, что им нравится свобода девианских нравов, и предпочитают, получив единовременную выплату подъёмных, вернуться на родину. Хватает и тех, кто нарушил миграционные правила, и теперь подлежит депортации».

Дорнан улыбнулся.

«Погранслужба внимательна только к въезжающим. А на депортируемых не смотрит вообще. Главное, не попасть в ту группу, которая едет в Сирию или что-то подобное. Турция или Греция мне вполне подойдут. Даже более нищая страна, чем эти, лучше, чем тюрьма. А может, мне повезёт, и я останусь в Девиансе как какой-нибудь Абдул ибн-Махмуд».

Оставалось придумать, как уберечь в лагере от кражи милые сердцу, дорогие по стоимости и весьма полезные в будущем мини-камеры и мощный ноутбук.

Камеры даже важнее, они дороже. Придётся, наверное, всегда носить их при себе. И не в кармане, а в каком-то специальном приспособлении, чтобы не вытащили.

«И если носить, то и съёмку включать незаметно, — решил Дорнан. — Мало ли какие сценки будут в лагере. А сайты «жареных роликов» неплохо платят за материал».

* * *

Сандра углём рисовала на большом белом листе Прометея, а прикованный к декоративной решётке на стене Эрик позировал.

— Не о том думаешь, — шутливо рассердилась Сандра. — Ты страдать должен, а не висеть с таким видом, словно сейчас кончишь. Прометей мучился, орёл клевал ему печень.

— И титан ждал какого-то получеловка-полубожка, чтобы тот его освободил? — фыркнул Эрик. — Я скорее поверю в то, что Прометей обманул Зевса, устроив за его счёт сессии с орлицей-оборотнем. Ну или с орлом, кто знает, какая у Прометея была ориентация. В античности из-за этого не заморачивались. Главное, что на Олимпе работать не надо, одни только сладкие пытки. А Геракл им всё испортил. Уверен, кто-то донёс Зевсу, как Прометей и орлица веселятся.

Сандра рассмеялась.

— Оригинальная трактовка. Очень новаторская.

— Звёздочка, а с кем, кроме Геры, Зевс был в своём собственном обличии? То он лебедь, то дождь, то является к приглянувшейся женщине в образе её мужа. Не очень-то дамы его жаловали. Потому Зевс и завидовал Прометею.

— Не думаю, что специалисты по античности с тобой согласятся, но идея красивая.

Сандра подошла к Эрику.

— Если орлица примет человеческий облик, то она встанет здесь и для начала сделает вот так, — Сандра сжала пальцами соски Эрика и впилась в губы жестоким и властным поцелуем. Эрик застонал от боли и наслаждения:

— Да, моя крылатая царица!

* * *

Эрик шёл к магазину, улыбался довольно, немного пьяно. Губы припухли от поцелуев, в ложбинке между шеей и плечом едва заметный след от зубов. Утро у парня явно было весьма содержательное.

Перкенс проводил Эрика злобным взглядом. «Прилепился к шлюхе и кайфует».

Об увольнении из полиции Перкенс не жалел. У него дядя мастерскую расширил, складов и гаражей докупил, там теперь нужен начальник охраны, который организует всё так, как надо.

Дядю Перкенс уважал. Правильный человек. Нужный порядок знает, в доме у него бабы мужику не перечат и дальше кухни нос совать не смеют, всю эмансипационную дурь он из них давно выбил. В полицию сучки тоже звонить не станут, знают, что без мужа и отца будут гнить на пособии в бесплатной ночлежке. И в мастерской порядок — никаких цветных, извращенцев, атеистов, феминисток, чайлдфри и прочего генетического мусора, на работу дядя берёт только полноценных людей.

А ещё он всегда жертвовал деньги партии «Благословенность», которая хотела отделения и самостоятельности для островов, называемых выродками Цивильней. И пусть партия за все восемьдесят лет своего существования ни разу ни на одном острове не набрала голосов столько, чтобы пройти даже в префектурный совет, не говоря уже о парламенте острова и тем более страны. Ничего, время всё расставит по местам.

Поэтому служба в полиции стала не нужна. Перкенс довольно улыбнулся, вспомнив, как в последний день впервые стал в участке нормальным человеком, а не той амёбой, которыми были большинство коллег. Сучке, пролезшей в лейтенанты через отсосы начальству — а как ещё баба карьеру может делать? — он тоже всё высказал.

Пусть она и посчитала его психом, но зато положенные по закону две недели не заставила отрабатывать, уволила сразу. Бабы, они все ущербные, вместо мозгов эмоции.

Теперь же Перкенс занимался очень важным для «Благословенности» делом — собирал сведения о Стоун и Бермане. Президент сказал, что они будут полезны для правого дела.

Но надо быть осторожным. Очень осторожным. Берман чрезвычайно опасен.

* * *

Городишком Гринвил оказался маленьким, скучным и необустроенным, его спешно возводили на месте бывшей промзоны и складов.

Но здесь была дешёвая земля. И здания, пригодные для киностудий и телеканалов. А потому сначала появились многочисленные фирмы и фирмочки, обслуживающие эту индустрию, и почти одновременно с ними — магазины, кафе и ресторанчики для всех, кто работал в Гринвиле. А вскоре застройщики сообразили, что дважды в день мотаться из столицы в город-спутник неудобно. Следовательно, одним необходимо жильё на период рабочей недели, другим — на время развлекательных шоу уикенда. И застройщики спешно начали реконструировать бывшие общежития вахтовиков, домишки постоянных рабочих и строить новые дома с учётом вкусов звёзд экрана, их менеджеров, а также многочисленных специалистов с хорошей зарплатой, занятых в кино- и теледеятельности.

Поэтому Гринвил быстро менялся. До полноценного комфорта ему ещё далеко, но хорошие районы в нём уже были. А потому все формы недвижимости в Гринвиле стали стремительно дорожать.

Эрик, лёжа на ковре, внимательно изучал сводки Ландшафтной Палаты. Сандра сидела на диване, рисовала в графическом планшете новую страницу комикса. Ноги она положила на спину Эрика, и тот довольно улыбался — их приятная тяжесть давала ощущение принадлежности и нужности.

— Звёздочка, а если нам взять кредит и вложиться в недвижимость? Даже через полгода мы сможем продать нашу долю и получить сумму в два раза большую. И кредит погасим, и с хорошей прибылью останемся.

— Идея отличная, но необходимо все проверять и перепроверять, потому что одновременно с оживлением на рынке недвижимости резко возрастает число мошенников и рейдерства. Пройдёт немало времени пока всё стабилизируется и станет безопасным.

— Хм… — задумался Эрик. — У Госпожи Ингрид есть целое подразделение, которое такими проверками занимается. Вот если бы оно тут работало!

— Продай ей идею открыть филиал.

Эрик озадаченно похлопал глазами, осознавая услышанное, и сказал:

— Если можно торговать идеями, то продавать её должны вы, Госпожа. Ведь это вы придумали открыть здесь филиал. Соединить вас с Ингрид?

— А давай!

* * *

Дорнан с ужасом смотрел в дуло пистолета.

Пистолетовладелец, полнеющий, одутловатый брюнет лет тридцати пяти, хищно улыбнулся и ткнул его пистолетом в лоб.

— Ты действительно вообразил себя первым уголовником, который пытается бежать с острова через демаркационный лагерь?

Дорнан дрожал и поскуливал от страха, но всё же сообразил, что полицейский так арестовывать не будет. А бандит или, скорее, бандитствующий коп искал обычного уголовника отнюдь не для того, чтобы пристрелить.

«Вот и пришло время для мини-камер», — Дорнан заскулил громче и обнял себя руками, провёл пальцами по груди как будто от страха, а сам включил камеры.

— Что вы хотите? — спросил он.

— Выбирай, — процедил пистолетовладелец, — или я пристрелю тебя сейчас, или ты отомстишь и мудаку, который забрал твою бабу, и сучке, которая посмела залезть под другого.

— Что я должен делать? — Дорнан добавил в голос дрожи, судорожно соображая, какая связь между этим человеком и Сандрой Стоун или Эриком Берманом. Ответ был очевидным: карьерные интриги вокруг нового телепроекта, который мог принести участникам немалые деньги.

Ради них и бандита нанять можно.

Означенный бандит сказал:

— Из Шактириана ты уезжал, не попавшись камерам наблюдения. Молодец. Но ты ехал не автобусами, а попутками, и потому тебя заметили и запомнили. В Цивиллер-1 и в Гринвил поедешь автобусами и электричками. Приедешь на автовокзал «Аврора». — Бандит дал ему листок со штрих-кодом от камеры хранения. — Возьмёшь три пакета. Первый положишь в кабинет Бермана. Второй — в кабинет художников, в рабочую зону Стоун. Третий — к ним в квартиру. И в перчатках работай, урод! Всё время в перчатках! Оставишь пальцы — убью.

— Как я войду в здание телеканала? — Дорнан позволил себе немного ехидства. — Это не придорожное кафе. Охрана там серьёзная, электрики и сантехники свои.

— Зато пожарная инспекция приходящая. Купишь в театральном магазине форму, парик, бороду с усами, тонированные очки, и ни одна собака тебя не узнает. Скажешь, что пришёл для точечной проверки. Пройдёшься по десятку кабинетов на разных этажах. Среди них будут те, где работают Стоун и Берман. Всё понятно?

— Да, — сказал Дорнан. — Всё. А что мне за это будет?

— Я тебя не убью.

— Нет. Этого мало. Между пятьюдесятью годами тюрьмы и пулей в голове разница невелика. Твой хозяин сделает мне статус беженца.

Пистолетовладелец немного подумал.

— Хорошо. Если докажешь свою полезность, будешь беженцем.

— Я всё сделаю, — заверил Дорнан.

Пистолетоваделец усмехнулся, ткнул его стволом в лоб и ушёл.

А Дорнан бросился в хостел лагеря, схватился за ноутбук. Через несколько минут он вывел в фото один из кадров записи камер, а ещё через минуту знал имя визитёра — Виктор Перкенс. До недавнего времени инспектор полиции Моста-12а, соединяющего Цивиллер-1 с Цивиллером-2 и прилегающей к мосту территории Цивиллера-1. Теперь начальник охраны в крупной мастерской по производству грунта для домашнего и офисного озеленения.

Специалистом по сбору сетевой информации Дорнан не был, но, почти каждый день пересекаясь с журналистами, поневоле усвоил несколько приёмов.

И теперь шерстил всё связи Перкенса, изучал его биографию.

«Если меня арестуют, я докажу, что он заставил меня и машину Бермана взорвать».

* * *

Марк с интересом смотрел на Эрика.

— Ты изменился. Тот Эрик, которого я знал, был парнем неглупым, но безынициативным. Он никогда не стал бы спорить с дирекцией, предлагая улучшенную систему защиты. И тем более тот Эрик не затеял бы свой бизнес. Не говоря уже о том, чтобы убедить одного из лучших продюсеров Девианса взяться за раскрутку его сайта.

Эрик засмеялся.

— Марк, я живу с таким вдохновением… Дело не в том, что я хочу быть достойным моей Госпожи. Хотя и это тоже… Но важнее другое: Сандра вытащила из меня столько сил, идей, желаний! Я никогда не думал, что у меня столько всего есть. И я хочу всё это воплотить, потому что иначе просто не могу. А ещё это важно для Сандры. Она ведь не только Госпожа, она друг. Это как сражаться спина к спине, как идти вместе по одной дороге в одном направлении. Я не знаю, как объяснить.

— Я понял, — кивнул Марк, погладил бирку Хозяина.

Эрик улыбнулся, встал из-за стола в переговорной, потянулся.

— Ладно, я к своей работе. Документы твоему Хозяину пришлю вечером.

— Давай, — кивнул Марк.

* * *

Сандра вошла в БДСМ-отдел хорошего секс-шопа. К ней тут же подошла солнечно и приветливо улыбающаяся менеджер.

— Чем-нибудь могу вам помочь?

— Да. Мне нужен ударный девайс, который оставляет долговременные следы, но не причиняет сильной боли. Ведь синяки могут появляться и от средненького удара. А ещё синяки должны ложиться красиво. Если мой парень хочет похвастаться в спортзале или в сауне следами наших игр, то это должно хорошо выглядеть.

— Понимаю, — кивнула менеджер. — Вы уже выбрали какой-то определённый тип девайсов или хотите посмотреть весь ассортимент?

— Я почитала статьи в интернете, посмотрела магазины, но купить хочу в реале, ведь надо сначала проверить, как это всё лежит в руке и соответствует ли тому, что говорят в рекламе.

— О, конечно, — поддержала менеджер, — такие вещи надо выбирать тщательно. Я рекомендую вам новинку — жёсткий флоггер. Он сделан специально для любителей следов, которым не нужна сильная боль. Флоггер порет весьма умеренно, а следы будут ложиться очень красивой ёлочкой. Я покажу вам фото результатов порки.

Сандра кивнула. Менеджер будет нахваливать всё, что угодно, у них работа такая, но рекламная болтовня Сандру не впечатляла. Она смотрела только на сам товар.

* * *

Чего не ждал Перкенс, так это сожалений о том, что он уволился из полиции.

Если раньше он мог вдуть любой нелегальной проститутке в любое угодное ему время любым способом, каким хотел, то теперь шлюхи презрительно фыркали и посылали Перкенса словами непечатными. Идти к лицензированным проституткам было дорого, но и тут ждало разочарование. Перкенса не принимали. А бордель-мастера разводили руками — они предоставляли проституткам помещение, охрану, сопутствующий сервис, но не имели права указывать, какого клиента обслуживать, а какому отказать.

— Это свободный бизнес в свободной стране, мистер, — говорили бордель-мастера Перкенсу. — Продавец имеет полное право отказаться от сделки с любым покупателем без объяснения причин, и не важно, что продаётся: гамбургеры или секс-услуги. Проститутки такие же женщины, как и все. Попробуйте полюбезничать с ними, комплименты говорить, анекдоты рассказывать. Девочки любят весёлых.

Предложение любезничать с сосками Перкенс счёл оскорблением. К сожалению, если вмазать за такое в рыло тем ублюдкам, которые помогают потаскухам в презренном занятии, то суд признает виновным именно Перкенса.

Бесплатные шлюхи-любительницы из баров и ночных клубов, готовые лечь под кого угодно, Перкенса к себе не подпускали.

— Женись, — поучал дядя. — Среди филлипинок и русских полно красивых молодых девок, которые понимают место бабы в доме мужчины. Феминизма у них ни капли нет, а если что и найдётся, быстро вышибешь. В полицию они не побегут, потому что побоятся депортации.

— Дорого ездить за ней в такую даль. Сюда ещё везти, с визами возиться.

— Дурак! — сердился дядя. — Шлюхи обходятся намного дороже. А здесь ты жену не найдёшь никогда, девиансские бабы для семьи не годятся, даже те извращенки с Яньжэня, которые называют себя рабынями. Слишком много в их головах мусора о том, что у бабы есть какие-то права. Поэтому жену надо брать такую, которая будет тебя слушать сначала из-за страха перед депортацией, а после ты сам её быстро выучишь место знать и молчать.

Слова дяди звучали разумно, но Перкенс всё никак не мог решиться. По почте не проверишь, хорошо ли баба готовит, убирает и сосёт, а тратить деньги на поездки, которые могут оказаться напрасными, было жаль.

Да и не мужское дело вести все эти переговоры на сайтах знакомств, улещать дырку, чтобы согласилась.

«Хорошо арабам и сирийцам: калым отцу девки заплатил — и жена сразу на кухне. Причём жена правильная, без мужнина позволения слова не скажет, шагу не сделает. За продуктами пошлёшь, так не в шортах и майке выше пупка пойдёт, а в приличном платье, платке, от взглядов чужих мужиков закрытая. Жаль, муслимы жён продают только муслимам».

Телефон пискнул, дядя вызывал Перкенса СМС-кой.

Когда Перкенс вошёл в кабинет, дядя, обрюзглый брюнет с обширной лысиной и увесистым брюхом, кивнул на компьютер, на экране которого была страница сайта брачных услуг.

— Заплати им. Они сами будут искать на сайтах знакомств жену, переписываться от твоего имени. Лучшие результаты пришлют тебе. Ты сам только по скайпу поговоришь в последний момент. Наиболее приглянувшейся бабе оплатишь билет сюда. И сразу веди её в мэрию. Кочевряжиться она не станет, потому что денег на обратный билет не будет, да и не захочет она обратно, когда после своей халупы нормальную квартиру увидит. Для надёжности ещё и паспорт забери, скажешь, что сам обо всём позаботишься. И побыстрее начинай воспитывать жену так, как тебе нужно.

— Спасибо, дядюшка, — довольно улыбнулся Перкенс и сел за компьютер.

* * *

Сандра, уже скованная полицейскими наручниками, стояла в гостиной и держалась со спокойствием и величием Снежной Королевы. Эрик зло сверкал глазами, но полиции не сопротивлялся.

— Молодец, — ласково сказала Сандра Эрику. — Статья за сопротивление тебе ни к чему. Но не говори никому ни слова без адвоката и ничего не подписывай. Миз Танояму они вызовут сами, а она привезёт адвоката для меня. Мы с тобой никому не нужны, поэтому вся возня с подброшенными наркотиками затеяна ради денег, которые крутятся на телеканале. Кому-то нужен скандал, а мы просто разменные карты. Именно нас выбрали, по всей вероятности, из-за шума, который подняла Виолетта. К единожды побывавшим в скандале легче привлечь внимание.

— Я понимаю, — кивнул Эрик.

— Ты умница, — улыбнулась Сандра.

— На выход, — приказал инспектор.

Полицейские повели Сандру и Эрика к автозаку.

* * *

Студенческое кафе было шумным, душным, и кормили здесь плохо, зато в толпе разномастного народа можно было стать незаметным. Дорнан довольно улыбнулся, закрывая папку с досье на Перкенса, выключил ноутбук.

«Его дядюшка будет счастлив, получив кино, которое может обеспечить его единственному наследнику лет пятнадцать тюрьмы. А учитывая связь самого дядюшки с партией, которая балансирует на грани запрета за экстремизм, огласка ему не нужна совсем».

Дорнан азартно потёр затянутые в перчатки руки. «Он заплатит. И хорошо заплатит».

Дорнан положил в почтовый конверт с начерченным по линейке адресом дядюшки ДВД-диск, оторвал предохранительную полоску на клеевом крае и запечатал послание. Выдернул из салфеточницы салфетку, намочил в стакане с минералкой, а затем увлажнил и наклеил марки.

На выходе из кафе бросил конверт в коробку с пачкой писем, которая стояла у автомата с презервативами. Хозяин кафе сам ежедневно относил письма на почту, что добавляло популярности его заведению — студентам некогда было, а чаще лень самим рассылать бумажные отчёты и справки.

* * *

— Я проверила связанных с вами и миз Стоун сотрудников канала «Лаки-Лайн», — говорила Эрику Танояма. — Ни у кого нет сильной заинтересованности в том, чтобы вы покинули работу. Во всяком случае так, чтобы это повредило каналу. Ведь тогда и они теряют работу.

Эрик кивнул, задумался.

— А кто выигрывает, если закроется канал?

— Список таких людей довольно длинный. Но из-за того, что среди сотрудников оказались драг-дилеры, канал не закроют.

— Зато многие инвесторы заберут деньги, — возразил Эрик, — потому что дирекцию будут обвинять в том, что они покровительствовали нам с миз Сандрой. Наркоторговля — очень серьёзное преступление, и даже косвенная связь с ним испортит деловую репутацию. Что будет с «Лаки-Лайн», если он останется без инвестиций?

— Хм… — задумалась Танояма. — Он, скорее всего, закроется. Эфирная частота — очень дорогая вещь, их количество ограничено. Конечно, кабельное и интернет-телевидение снизило напряжённость на этом рынке, но частота всё равно остаётся товаром дефицитным.

— А та часть здания, которую занимает канал, миз Танояма? Что будет с ней?

— Она или заново будет предоставлена для аренды, или пойдёт с молотка, чтобы покрыть долги «Лаки-Лайн».

Эрик кивнул.

— Миз Сандра говорила, что если большой населённый пункт или городской район переживает крупную и быструю реконструкцию, то там всегда бывает много случаев рейдерства, потому что служба по борьбе с экономическими преступлениями не успевает проверять все сделки и проекты.

— Хорошая версия, — кивнула Танояма. — Я проверю и вариант захвата эфира, и вариант захвата солидной части здания.

— Моя бывшая Хозяйка собиралась открыть в Гринвеле филиал своей фирмы по проверке надёжности потенциальных сделок в области недвижимости. Даже если филиала ещё нет, она не откажется предоставить своих специалистов. Их услуги достаточно дороги, но я скоро должен получить выплату по страховке, поэтому деньги не проблема. Если я напишу Госпоже Ингрид, вы сможете передать послание?

— Вы не террорист, — улыбнулась Танояма, — и связь с внешним миром вам не запрещена. Вы можете написать ей сами. Или позвонить.

— Лучше письмо. Госпожа Ингрид любит бумажные обращения, да и само послание станет одним из доказательств найма её фирмы.

— Хорошая мысль, — одобрительно кивнула Танояма и достала из папки чистый лист бумаги. — Укажите там мои контакты.

— Обязательно, — Эрик стал писать письмо, а когда закончил и отдал его Танояме, сказал: — Вы можете устроить наше свидание с миз Сандрой?

— Не обещаю, но приложу все усилия. Это не практикуется, однако и не запрещается.

— Спасибо, — кивнул Эрик. — Я буду ждать.

* * *

Перкенс ошалело смотрел на экран компьютера в кабинете дяди.

— Я убью этого выродка! — взревел Перкенс.

— Заткнись! — рявкнул дядя. — Или ты решил, что он не оставил файл, который пойдёт в полицию в случае его смерти или похищения? Для тебя новость, что в электронной почте есть функция автоматической рассылки сообщений в назначенное время? Делать отмену Дорнан может только будучи на свободе. А если ты надеешься вытащить адрес почты пыткой, то будь уверен, что таких ящиков несколько, и пока ты будешь везти Дорнана куда-нибудь в уединённое место, чтобы выкручивать ему яйца, письмо успеет уйти в полицию.

— Вы хотите заплатить Дорнану?

— Ни в коем случае! Получив деньги один раз, он будет требовать их вечно.

— И что тогда делать?

Дядя процедил ядовито:

— Удивительно, что ты смог дослужиться до инспектора.

— Какой я дурак, расскажете в другой раз! — огрызнулся Перкенс. — Сейчас надо решать, что делать с Дорнаном.

— Связать его имя с преступлением гораздо тяжелее твоего. И тогда он не пошлёт запись в полицию, потому что ты обеспечишь ему наказание суровее.

— Да ему и так за преднамеренное убийство двух человек общественно опасным способом лет пятьдесят корячится! Чего такому бояться?

— Сейчас Дорнан будет сидеть в тюрьме общего режима, — возразил дядя. — А ведь есть ещё усиленный, строгий и даже специальный. Последний практически не достижим, это только для маньяков и сверхизобретательных террористов, но усиленный и строгий Дорнану можно обеспечить.

— Ну у вас и голова, дядюшка! — восторженно охнул Перкенс.

— Воспользуйся своими связями в полиции, — велел дядя, — и подбери для него подходящие преступления.

— Сейчас же поеду ставить пиво охране архивов.

— И не скупись на выпивку! Если провалишь дело из-за своего жлобства, я и палец о палец не ударю, чтобы вытащить тебя из тюрьмы.

— Не сомневайтесь, дядюшка, — горячо заверил Перкенс, — я всё сделаю как надо.

* * *

Ингрид внимательно читала первый рапорт своих сыщиков, проверявших «Лаки-Лайн» и обстановку вокруг него. Ситуация складывалась скверная. В городишке действовала сильная и очень оперативная рейдерская группа, которая за солидное вознаграждение осуществляла теневой передел собственности, проще говоря, отнимала недвижимость или бизнес у одних в пользу других.

Выйти непосредственно на группу сыщики не успели, да Ингрид и сама бы этого им не позволила — рисковать жизнью в борьбе с преступностью должна полиция. Ингрид вызвала юристку и финансового аналитика. Те прочитали рапорт и начали определять зоны, в которых можно было собрать годные для полиции доказательства, не подвергая себя опасности.

— В суде ничего это значить не будет, — сказала юристка. — Но служба по борьбе с экономическими преступлениями вцепится в материал как терьер в крысу. Они распутают всё. А вы за содействие закону и порядку получите плюсик в досье.

— Вопрос в другом, — усмехнулась Ингрид, — как успеть первыми туда, откуда полиция выкинет преступников и нечестных дельцов? И какая из освободившихся точек самая выгодная?

— А это уже моя работа, Госпожа, — аналитик едва не мурлыкал, предвкушая процесс решения красивой и сложной финансовой задачи.

— Вечером придёшь с черновым проектом, — приказала Ингрид.

— Да, Госпожа, — склонил голову аналитик и едва заметно улыбнулся.

Судя по настроению Хозяйки, прочитав черновик, она оставит своего аналитика и для другого проекта. От этой мысли у мужчины потяжелело в паху, сфинктер сладко сжался, а от предвкушения жгучих поцелуев плети по спине побежали мурашки.

«Черновик должен быть очень хорошим, — напомнил себе аналитик. — Чтобы моя королева не передумала играть со своим рабом».

Он попросил разрешения приступить к работе и быстрым шагом направился в кабинет.

* * *

Дорнан отчаянно скучал по Шактириану. И дело не только в том, что беглому преступнику нельзя показываться в БДСМ-клубах или у легальных проституток, а драть на заднем сиденье машины уличных девок нет никакого удовольствия. Женщины, способные доставлять истинное наслаждение, были только в Шактириане. А ещё там была надежда заполучить одну из них себе. Маленькая, но была. Поэтому не обидно и одноразовым развлечением побыть, и даже к проституткам ходить.

А в Цивильне Дорнан лишён любых перспектив. Здесь нужных женщин нет вообще, потому что они все, как до нужного уровня дозревали, немедля уезжали в Шактириан. А после них оставалась пустота.

И она давила, холодом проникала в каждую клетку тела. Дорнан и не знал, что безнадёжность — это так тяжело.

Единственный выход — уехать в какую-нибудь не слишком богатую, не слишком прогрессивную, но европейски ориентированную страну, и найти Хозяйку среди местных.

«Доминантки везде есть, однако в каком-нибудь Таиланде, Сингапуре или на Филиппинах я престижный и ценный раб, не хуже главных лотов Шактириана. К тому же бабы там не такие самостоятельные и независимые как в Девиансе или в Штатах. Они привыкли не самим по жизни пробиваться, а надеяться на кошелёк мужика. Поэтому не Госпожи будут выбирать меня, а я получу любую Хозяйку, какую захочу. И она будет иметь меня так, как потребую я».

Но для этого денег нужно намного больше, чем сейчас лежит на анонимной кредитке. Которую, кстати, чуть не заморозил уволенный коп.

«Как же всё сложно… Да ещё этот дядюшка!»

С покровителем и дядюшкой Перкенса, мистером Вергольдом, Дорнану не везло. Мерзавца не за что было уцепить. То, что Вергольд замешан в куче дерьма, сомнений никаких не было, однако доказательств-то нет. Старый гадёныш оказался слишком изворотлив и хитёр.

Дорнан решил слегка приударить за женой Вергольда — муж стареет, ублажать толком не может, а баба, судя по дате рождения, ещё молодая, сочная, горячая. Скучно ей. Поэтому она не откажется пофлиртовать с интересным мужчиной много моложе супруга. А в процессе флирта обязательно проболтается о каких-то делах мужа. Это ведь домохозяйка, а не бизнес-леди, слова на три фразы вперёд продумывать привыкла.

Но миссис Вергольд Дорнана потрясла. Причём отнюдь не красотой. Он никак не ожидал, что молодая ещё женщина окажется такой бесцветной тенью. И дело было не во внешности. Фигура, одежда, причёска, макияж — всё наличествовало на весьма неплохом уровне. Но самой Вергольд в этой обёртке не было. Дорнан увидел пустую куклу. Манекена из витрины. Кукла ходила, разговаривала, покупала продукты. Однако жизни, каких-то собственных чувств и мыслей в ней не были ни грамма.

Дорнан оцепенел от изумления, хлопал глазами потрясённо. Такого он не видел никогда.

«Почему этого не замечают другие?» — недоумевал он.

Пришлось немного поговорить с соседями.

Миссис Вергольд все считали нелюдимой и даже высокомерной. Она избегала общения с соседями, не ходила в гости, не звала к себе. Даже просто с кем-то парой слов перекинуться лишний раз не хотела.

— И дочерей таких же воспитала, — сказала одна из соседок. — Ни с кем не дружат. У меня дети им ровесники. Так девочки Вергольдов всегда нос от них воротят.

Дорнан дождался, когда школьный автобус привезёт детей, и посмотрел на обеих мисс Вергольд — такие же пустые куклы, как и их мать. Мёртвые изнутри.

«Ладно, взрослая баба. Далеко не все они обладают умом и характером. И ладно, старшая, ей уже четырнадцать, мозг давно убит взлелеянным матерью бабством. Но младшей-то всего десять! Она ещё не может быть настолько отравлена материнским влиянием».

Странное что-то творилось в доме Вергольдов, очень странное.

«Папарации из меня никакой, — размышлял Дорнан, — однако и объект не звезда эстрады и не лидер криминального мира. Он, конечно, очень хитрый и в тёмные дела замешан, но в домашней жизни не ждёт подвоха, тут подойти будет не так трудно».

Сказано — сделано. Вооружившись камерой того же типа, какой снимал Сандру Стоун с её блондинчиком, Дорнан пробрался на задний двор дома Вергольдов.

Странности начались с самого начала.

Во-первых, отношения мистера Вергольда и миссис Вергольд во многом напоминали отношения Господина и рабыни, но миссис удовольствия от этого явно не испытывала, оставаясь всё той же пустой куклой. Ни намёка на Нижний драйв, сладкое опьянение, которое появляется от покорности и прислуживания.

«Если раб не отдаёт эмоции, душевную энергию, то какой смысл его домиячить? — недоумевал Дорнан. — Вряд ли Господа в этом плане отличаются от Госпожей. Конечно, мужчине власть над красивой плотью во многом важнее эмоций, но не настолько же, чтобы плоть была манекеном».

Во-вторых, Вергольды не скрывали Господства и подчинения от детей, что уже ни в какие ворота не лезло. В спальне мама с папой могут делать всё, что им угодно, но дети должны видеть равнозначных и равноправных родителей, поскольку детям жить в мире гендерного равенства. Потому-то детей не пускали на Основнуху, а обычаи кинкеров категорически запрещали проявлять любые формы альтернативных взаимодействий при детях.

«Куда смотрят школьные психологи? — возмущался Дорнан. — У обеих девчонок выраженные нарушения поведения».

Третья странность заключалась в том, что в спальне мистер не занимался с миссис ничем особенным. Сначала она сделала ему примитивный минет, после он вдул ей по-миссионерски, и на этом всё.

Ещё два дня были повторением первого. А на четвёртый день мистер пришёл домой раздражённым, то и дело орал на жену и детей. Миссис испугалась, постоянно вздрагивала, зажималась. В итоге уронила и разбила тарелку, когда подавала мистеру ужин. За что была бита ремнём прямо в столовой при детях, причём о безопасности ударов мистер не заботился, лупил куда попадёт, и по разрешённым в садо-мазо местам, и по запрещённым. А после выпорол одну дочь за то, что пыталась убежать, вторую — за то, что ревела, когда он бил мать.

Сама миссис во время побоев молчала, запихала в рот подол платья, чтобы не орать от боли. И не попыталась защитить от мужа детей.

Вразумив домочадцев, мистер сел за стол и потребовал ужин. По движению губ Дорнан узнал слова «никчёмные дармоедки» и «ленивые твари». Вергольд говорил что-то ещё, но Дорнан был не таким хорошим умельцем чтения с губ, чтобы понимать всё.

…Теперь можно было ехать в мотель. Улов получился что надо. За побои, нанесённые жене, суд даёт от полутора до трёх лет тюрьмы, а за избиение детей можно и все пять получить.

«За эту запись Вергольд заплатит, — удовлетворённо думал Дорнан. — И много заплатит, потому что, потянув за одно преступление, полиция раскроет все его грехи».

* * *

Тюремные надзиратели с удивлением смотрели на двух задержанных, которых вместе с другими привели в комнату для свиданий. Странная парочка зашла в свои отсеки по обе стороны перегородки из пуленепробиваемого стекла. Но за телефон не взялись ни парень, ни девушка. Они оба синхронно прижали ладони к стеклу в эрзац-прикосновении друг к другу и всё свидание просто смотрели глаза в глаза. Слова им были не нужны. Эти двое понимали друг друга и так.

Странная парочка — светловолосый высокий красавец и заурядная мелкорослая брюнетка. Они же — сверкающая колдовским очарованием ведьма и ничем не примечательный смазливчик. Что так, что эдак, а не подходили они друг другу.

Но парочке на это было плевать. Они смотрели друг на друга, улыбались и как будто светились. И этот свет согревал, побуждал улыбаться всех окружающих.

* * *

Вергольд зашёл в районное отделение Регистрационной Палаты, подошёл к чиновнице.

— Здравствуйте, миз. Мне нужен паспорт для себя, жены и детей. Или что для них нужно, чтобы поехать за границу.

— Детям достаточно метрики международного образца и отметки о них в паспортах родителей. Вы принесли обычные метрики и водительские права жены?

— Конечно, миз. Вот мои права, вот жены, а это метрики. Когда будут готовы паспорта?

— Через неделю, — улыбнулась чиновница. — Вам пришлют их домой.

— Миз, у жены умирает отец, мы должны приехать как можно скорее. Есть оформление паспорта в срочном порядке?

— О, сочувствую, мистер. Паспорта можно сделать к вечеру, но это тройная пошлина.

— Ничего. Во сколько я могу их забрать?

— С семнадцати до восемнадцати. Вашу кредитку, мистер.

Чиновница провела карточкой по датчику платёжной панели, вернула её и права с метриками Вергольду.

— Всё, мистер. Ваши паспорта и метрики детей будут готовы вечером. Ещё раз примите мои соболезнования.

— Спасибо, миз.

Вергольд забрал кредитку, документы, пошёл к машине. От злости кисти сами сжимались в кулаки.

Ольга, подлая дрянь, всё только из-за неё! Сначала эта тупая дармоедка сказала ему о беременности только после того, как закончился срок на аборт по желанию. В результате родила девку. Роды оказались тяжёлыми, и врачи разрешили вторую беременность лишь через четыре года. И поганка снова забрюхатела девкой! Аборт делать было нельзя, поганая сука могла стать бесплодной. Вергольду пришлось разрешить ей рожать. Но всё оказалось напрасным — роды опять были тяжёлыми, забеременеть ещё раз Ольга больше не могла. Лишила Вергольда возможности обзавестись наследником. От слов врачей, что пол ребёнка зависит только от отца, Вергольд отмахнулся. Какой нормальный мужчина будет слушать проплаченное феминистками враньё?

Главное, что погань, на которую потрачено столько денег и времени, не могла родить сына. А разводиться было проблематично. Сначала Вергольд не хотел платить этой дряни алименты, после — делить фирму и банковский счёт.

А теперь из-за косорукой твари, которая ужин нормально подать не может, надо срочно уезжать в Мексику, после дистанционно, иначе говоря, невыгодно продавать отлично обжитой дом и доходную мастерскую. Ладно ещё, в Мексике друзья есть, помогут обустроиться. И хорошо, что не нужна виза. Можно просто приехать и на месте получить разрешение на годичное проживание, которое после легко продляется в полиции, в мэрии или ещё у какого-то мексиканского чиновника.

Племянника Вергольд решил с собой не брать. Тот стал слишком глупо себя вести, создавал проблемы.

«Лучше заделать наследника какой-нибудь юной горячей мексиканочке. Обязательно деревенской, городская может оказаться с феминистскими закидонами. А деревенская будет сидеть смирно в квартире, которую я ей сниму, воспитывать моего сына и ублажать меня, когда я приду её навестить. Если повезёт, и найдётся судья, с которым можно договориться, то и с Ольгой разведусь без раздела имущества. Пусть валит со своими сучками куда хочет и кормит их на то, что сама заработает. Хватит им сидеть на моей шее!»

* * *

Ингрид с иронией смотрела на совет директоров канала «Лаки-Лайн».

— У вас отвратительно организован режим безопасности. Уверена, что инвесторы не захотят вкладывать деньги в ваши проекты, а те, кто уже вложился, отзовут свои средства. Суд практически сразу решит дело в их пользу. Но… — сделала многозначительную паузу Ингрид.

— Все недочёты можно быстро исправить, миз ван-Рейгер, — быстро проговорил гендиректор. — А у нас есть много такого, что принесёт вам хорошую прибыль, если вы сделаете инвестиции. Уверен, коллеги согласятся со мной, что одной из таких инвестиций стало ваше расследование.

Его поддержали.

Ингрид кивнула.

— Осталось решить вопрос с компенсаций сценаристу Стоун и инженеру Берману. Вы же не хотите, чтобы они дали негативное интервью, а СМИ раскричались о том, что «Лаки-Лайн» не может защитить своих сотрудников от фальсификации уголовного дела?

— Да, конечно. — Гендиректор торопливо написал на листе бумаги весьма приличную сумму и показал Ингрид.

— Каждому, — отрезала она.

— Да, — кисло согласился гендиректор.

— А теперь обсудим мои вложения в новый мультсериал. Вы уже подумали о мерчандайзе?

— Мерчандайз, миз? — удивился гендиректор.

— В Девиансе миллионы детей. И все они любят игрушки в виде героев приглянувшегося мультика, школьные рюкзаки и тетради с ними, значки, чайные кружки, постельное бельё, занавески, футболки. Вы намерены оставить этот рынок пиратам?

— Нет гарантии, что мерчандайз понадобится, миз.

— Если проект не способен создать рынок мерчандайза, то зачем он вообще нужен? Это означает, что проект не будет иметь успеха.

— Резонно, — ответил коммерческий директор. — Я закажу анализ потенциального рынка и представлю вам отчёт.

— Будет лучше, если перспективы сериала оценит мой аналитик. Если вы не возражаете, он поработает у вас недельку.

— Мы будем только рады, миз, — ответил коммерческий директор.

— Договорились, — светски улыбнулась Ингрид.

* * *

Обнажённый, всё ещё прикованный руками к изголовью кровати, Эрик лежал ничком и довольно улыбался. Сандра лежала на нём, лениво играла его волосами.

— Как твой отец принял то, что ты Низ?

— Нормально. Здесь любой Доминант знает, что у его ребёнка пятьдесят процентов шансов унаследовать девиацию родителя. Но половина этих процентов идёт на то, что девиация будет зеркальной. Иначе говоря, что ребёнок Верха будет Низом. А поскольку у меня и мать девиантная, она сабмиссивка с умеренным мазохизмом, то отец прекрасно понимал, что я мог уродиться в неё. Он очень гордился, когда я поступил в Академию, приехал с мамой поздравить меня и привёз дорогой подарок, а после хвастался мной всем знакомым. В этот университет поступить очень сложно.

Сандра лизнула его ухо.

— Тогда я буду меньше волноваться при встрече с ним. Когда твои родители приезжают?

— Послезавтра. Не бойтесь, Звёздочка, родителям вы сразу понравитесь. Они рады, что я нашёл постоянную Хозяйку. И родители не будут вмешиваться в нашу жизнь. Но даже если они не одобрят мою связь с вами, своей судьбой распоряжаюсь только я сам. И лишь я решаю, кому и чему посвятить свою жизнь. Родители знают это прекрасно, поэтому просто познакомятся с вами на нейтральной территории. В Яньжэне неловко себя чувствовать будем мы, Госпожа, а в Шактириане — родители. Так что Цивиллер-1 самое то.

— Да, это лучший вариант. Но свадьбу я не хочу категорически. Не люблю всю эту чушь с платьем, цветами, шариками. И фамилии менять не будем. Если о скромной свадьбе я могу ещё подумать, то смена фамилии просто глупость.

— С последним я согласен полностью, Звёздочка, но свадьбу всё-таки у вас прошу. Я очень хочу какой-нибудь ритуал. Любой.

Сандра обняла его покрепче.

— Я что-нибудь придумаю. Чтобы это было необременительно и красиво.

— Ваши родители приедут на свадьбу?

— Они подали документы на визу, но успеют ли получить, не знаю.

Эрик сжал цепочки оков.

— Я не хочу переносить свадьбу. Боюсь, что тогда она вообще не состоится.

— Не будем, — успокоила его Сандра. — Если что — сделаем ритуал в Индии. Должно ведь у нас быть свадебное путешествие. Ты удивишься, но я никогда не была в Индии.

— Серьёзно?! — хотел обернуться к ней потрясённый Эрик, но оковы не позволили.

Сандра взяла с прикроватной тумбочки ключ, отперла наручники.

— Серьёзно. Много где была, а в Индии ни разу.

Эрик потянулся к ней за поцелуем.

— Скоро мы это исправим.

Сандра поцеловала его и повела за кожаный ошейник на кухню — любовные игры хорошо разжигали аппетит.

«А ведь тех, кто подложил нам наркотики, до сих пор не нашли», — мелькнула у неё мысль. Сразу же стало не по себе.

Но портить настроение Эрику не хотелось, поэтому Сандра заставила себя беззаботно улыбнуться.

Однако страх и насторожённость остались.

* * *

К тому, что в ответ на присланный ролик Вергольд обязательно нанесёт контрудар, Дорнан был готов. Но никак не ждал, что он просто свалит из страны.

Впрочем, далеко дядюшка не уехал. Дорнан отправил СМС с неопределяемого номера племянничку, и теперь с удовольствием наблюдал, как тот трясёт дядюшку за грудки.

— Бросить меня решил, сволочь?! — шипел племянник. — Сделал бесплатным исполнителем грязных делишек при бонзах твоей партии, замарал уголовными статьями, а как жареным запахло, сваливать один решил?

— Заткнись! — пытался вырваться Вергольд. — Ты идиот! Такой же, как моя сестра! Вы оба только и могли, что тянуть из меня деньги!

— Не трогай мою мать! — врезал ему по морде Перкенс. — Если бы ты не отказался взять её на работу, она развелась бы с отцом!

Вергольд вмазал Перкенсу в ответ.

— Тупая курица сама вышла замуж за никчёмного пьяницу! Нарушила волю нашего отца, который запретил ей этот брак!

— Да дед был такой сволочью, что мать сбежала от него, как только смогла! — Перкенс двинул Вергольду ещё раз. — Не её вина, что муж оказался пьяницей! Это дед своим поганым норовом толкнул дочь в объятия первого попавшегося хлыща!

— Не смей даже упоминать моего отца, ты, жалкое отродье алкаша! — Вергольд хотел ударить племянника, но обоих растащила полиция аэропорта.

— Это он на меня напал! — завопил Вергольд. — Я защищался!

— Он связан с наркоторговцами и террористами, — заорал Перкенс, — и потому пытался сбежать!

— Ты идиот и сын идиота! — взвыл Вергольд.

Племянника и дядю увели в задание полиции. Ольга испуганно смотрела им вслед, не зная, что делать. А спустя мгновение побежала за полицейскими, умоляя отпустить мужа.

— Он ни в чём не виноват! — кричала она. Забытые дочери пошли за матерью, иного выбора у них просто не оставалось.

Дорнан вздохнул из-за потерянных денег и пошёл к автобусу. Надо возвращаться обратно в демаркационный лагерь, чтобы покинуть Девианс с депортируемыми.

А по дороге зашёл с телефона в почту и отправил в полицию аэропорта все отснятые материалы с Вергольдом и Перкенсом. Если нет денег, так хоть месть утешит.

Но доехать Дорнан успел только до моста между Цивиллером-1 и Цивиллером-2. Дорожный патруль остановил автобус и арестовал Дорнана, который недооценил Перкенса — тот вычислил его новую кредитку. И назвал её номер полиции. Надо было зарабатывать смягчающие обстоятельства, и Перкенс помогал бывшим коллегам везде, где мог.

* * *

Ресторан, куда Ингрид пригласила Сандру и Эрика, оказался тихим и уютным.

— Надеюсь, — сказала Ингрид им обоим, — вы не против перейти сразу к делу? Как мне кажется, миз Сандра, вы не любите долгих подходов и пустых разговоров. А разговор в основном касается вас.

— Вы хорошо разбираетесь в людях, — улыбнулась Сандра. — Давайте сразу о деле.

— Ваш контракт в «Лаки-Лайн» составлял очень хороший юрист. Канал имеет право использовать ваш комикс только для создания сериала, который будет показан в эфире, по кабелю и в сети. Но всё остальное принадлежит только вам. Они даже ДВД-диски без дополнительного контракта с вами не могут выпустить.

— Юрист действительно хороший. Но ведь вас не его адрес интересует?

— Нет, — улыбнулась Ингрид. — Мне нужен контракт на мерчандайз по вашему комиксу, на котором основан сериал. Ну и по той части сериала, которая принадлежит вам. Вот списки предметов, которые надо выпустить на рынок первыми. Там же ваш процент от продаж, — Ингрид дала Сандре лист бумаги.

Эрик читал вместе с Сандрой.

— На сайте канала, — сказал он, — для каждой передачи есть своя страница. Будет и для мультсериала. Поэтому там необходимо поместить ссылку на интернет-магазин с мерчандайзом. Такую же ссылку на странице миз Сандры. Соответственно, сетевая торговля будет первой. И, по всей вероятности, основной.

— Да, — кивнула Ингрид, — эпоха мировой сети диктует свои правила маркетинга. Мистер Эрик, вы можете сделать экспертизу моих интернет-магазинов и выбрать тот, который больше подойдёт для привлечения детей? Хотя делать покупки будут родители, но товар на витрине надо разложить так, чтобы всё выглядело привлекательным и удобным для детей, побуждало их просить родителей купить игрушки, брелоки для рюкзаков, тетрадки и прочие радости.

— Сейчас карманные деньги нередко дают детям не наличными, а кладут на телефон. Миз Ингрид, если дети смогут покупать ваши товары, расплачиваясь с телефона, объёмы продаж возрастут процентов на пятнадцать.

— Вам лучше знать, мистер Эрик, — ответила Ингрид. — Поэтому я и заказываю у вас экспертизу и рекомендации по дизайну и функционалу. Берёте эту работу?

— Да, миз Ингрид. Если срочно, всё будет готово через две недели. Если по высшему качеству — через месяц.

— Второе. Контракт я пришлю вам на почту.

— Хорошо, — кивнул Эрик.

— А теперь, — сказала Сандра, — предлагаю перейти к неформальному общению, потому что у меня тоже есть предложение. Но оно из повседневной жизни.

— И что за предложение, Сандра? — спросила Ингрид. — Ты меня заинтриговала.

— Мы подали заявление в мэрию. Через три недели регистрация.

— Поздравляю! — обрадовалась Ингрид. — Вы отличная пара.

— Но мне нужна подружка на свадьбе. Пусть самой свадьбы не будет, мы просто выпьем шампанского и уедем в путешествие, однако свидетели бракосочетания необходимы.

— Я польщена. И обязательно приду засвидетельствовать ваш брак. А дружку жениха уже нашли?

— Да, — улыбнулся Эрик. — Это мой приятель Марк. Мы вместе выросли в воспитательном доме, а теперь работаем в «Лаки-Лайне».

— Регистрация — это хорошо, — сказала Ингрид, — но неужели у вас не будет никакого свадебного торжества?

— Будет, — ответила Сандра. — Но только для нас двоих. Ведь по-настоящему наш союз никого больше не касается.

— Это верно, — согласилась Ингрид.

Страница 2: Мелодии связей

— 1 —

То, что их первый долговременный и доходный контракт как официально признанной рок-группы оказался под угрозой срыва, Карен Денвер, Майк Роуден, Рик Веллер и Элина Холлен поняли в ту минуту, когда Лайза Торн начала восторженно пересказывать содержание популярных фильмов, где затрагивалась тематика БДСМ.

И парни, и девушки мало что знали об этой разновидности альтернативного секса, но логика подсказывала, что вряд ли реальный БДСМ похож на те выходки истериков, тупиц, абьюзеров, насильников и психопатов, которые чем-то очаровали Лайзу. Будь всамделишные БДСМ-щики подобны киношным, они давным-давно самоистребились бы по закону Дарвина.

Однако Лайза ничего не желала слышать и даже начала искать себе Хозяина на сайте знакомств для приверженцев БДСМ.

— Карьера «Винд-Оф-Дримз» умерла, не родившись, — подытожила Элина, хорошенькая пухленькая блондинка двадцати семи лет.

— А ведь так хорошо всё начиналось, — вздохнул Рик, тридцатилетний высокий жилистый брюнет с примесью индейской крови.

* * *

Жаркое летнее солнце Алабамы медленно катилось за горизонт, заливало землю золотистыми лучами. С террасы кафе, расположенного на крыше пятиэтажного супермаркета, самого высокого здания в Джонсон-сити, открывался приятный вид на небольшой и уютный, будто игрушечный городок.

— Так красиво, — сказала миловидная рыжеволосая и зеленоглазая девушка двадцати восьми лет своему соседу по столику в кафе, чернокожему парню среднего роста, спортивного вида и того же возраста. — И так безнадёжно.

Тот посмотрел на неё с удивлением.

— Ты чего это вдруг, Карен?

— Майк, нам скоро тридцать, а перспектив никаких. Мы так и будем сидеть в этой дыре на грошовых зарплатах. А ведь за пределами Джонсон-сити есть огромный мир! Я не хочу состариться, так его и не увидев.

Майк досадливо дёрнул плечом:

— Какой смысл говорить об этом? У нас нет и не будет денег, чтобы выбраться из этой дыры. А если и выберемся… Кому мы нужны без диплома хорошего колледжа?

Карен кивнула.

— У тебя на шее висела младшая сестра, у меня болела бабушка, мы не могли уехать в большой город с хорошим университетом и взять кредит на обучение. Впрочем, после муниципальной школы хороший университет нам всё равно не светил. Но бабушка четыре года мертва, твоя сестра столько же лет живёт отдельно, а мы всё сидим в этой помойке!

— Повторяю вопрос, — ядовито сказал Майк, — что мы будем делать за пределами Джонсон-сити? Я опять стану работать диспетчером на автозаправке, а ты — продавщицей в цветочном магазине? Какой смысл ради этого куда-то ехать?

— Хватит с нас автозаправки и магазина, — отрезала Карен. — Мы сделаем рок-группу и покорим весь мир.

— Рехнулась?! — чуть не захлебнулся кофе Майк. — Забыла, сколько нам лет?

— Алекс Капранос выпустил дебютный альбом в тридцать два. И Сантиголд стала «Прорывом года» в этом же возрасте. Чем мы хуже их?

Майк заколебался. Карен усилила нажим:

— Мы со старшей школы были в музыкальном клубе. А после школы — в районном. Ты хорошо пишешь музыку, я — стихи. Иногда бывает наоборот. Мы уже выступали с нашими произведениями, и они имели успех. А нам всегда нравилось сочинять и петь! Так почему не сделать музыку профессией?

— Не знаю. Как-то всё слишком внезапно.

— А прозрение всегда приходит внезапно, — ответила Карен. — Просто понимаешь вдруг, что тебя всё достало, и ты хочешь перемен. Ты мой лучший друг, Майк, мы с детского сада вместе. Поэтому я и говорю — пойдём со мной. Мы сделаем себе настоящую жизнь!

Майк вздохнул. Сил сопротивляться напору Карен у него не было никогда. К тому же Майк действительно хорошо пел и, что важнее, очень любил петь. Голос был не настолько силён, чтобы попасть на оперную или классическую джазовую сцену, но для фолк-рока или инди его возможностей хватало с избытком. Как и вокальных талантов Карен.

— Нууу… — потянул Майк задумчиво, — …белая леди и чёрный джентльмен — образ, затёртый до жути, однако если подать это как старую добрую классику, то прокатит. Но есть проблема: ты птичка вольная, куда захочется, туда и летишь, а у меня Рик, — показал обручальное кольцо Майк. — Он работу ради неизвестности не бросит.

— Нам и не нужно пока что ничего бросать. Мы начнём с того, что станем звёздами Ютуба. А к тому времени, когда это произойдёт, Рик сам будет мечтать о гастролях.

— И в качестве кого он будет гастролировать? — скептично произнёс Майк.

— Мало ли… Оператор нашего официального видео. Продюсер. Он ведь толковый организатор. И ему до тошноты надоело быть менеджером в фирме по устройству корпоративов и детских праздников.

Майк застыл с раскрытым ртом, тщетно пытаясь найти возражения. Рику фирма действительно осточертела, и в первую очередь тем, что там не хотели слышать никаких новых и выгодных идей. А другой работы в их городишке не было.

«Ну ведь знал, — простонал Майк мысленно, — знал прекрасно, что с Карен спорить бесполезно, она так или иначе добьётся своего».

Но Рик действительно талантлив, а бесперспективная фирма убивает его талант.

— А почему бы нет? — сказал Майк вслух.

…Однако Рик начал работу с того, что смастерил две кабины звукозаписи из коробок от холодильников, оклеив их для звукоизоляции кусками старых одеял, которые всё никак не хватало времени отнести в церковь, чтобы их отдали бомжам.

Поп-фильтры Карен сделала из бабушкиных пялец и своих старых колготок. Микрофоны, порядком попользованные, но вполне приличные, купили на Ебее и на сайте-барахолке для музыкантов. Там же взяли вторую миди-клавиатуру.

— Зачем? — сопротивлялась Карен. — Я и мышкой в нотный стан могу тыкать. Моцарт и Бетховен вообще пером на бумаге всё писали, и ничего.

— У Моцарта и Бетховена всегда была высококлассная группа инструменталистов под боком, — отрезал Майк. — А нам надо впахивать за них за всех. Клавиатура сильно экономит время. Есть разница — наигрывать на пианино и попутно записывать сыгранное по одной ноте или ты играешь, а инструмент сам всё пишет?

— Ладно, берём, — согласилась Карен. — Но экономить на звуковой карте не дам! Не впишемся в бюджет, купим на твою зарплату, а ты займёшься лечебным голоданием.

— И видеокарта нужна хорошая, — проговорил Майк. — Оперативка опять же. На остальном можно сэкономить. Мы больше любительщиной не занимаемся, поэтому основа должна быть качественная. И софт надо докупить. Звуковые коллекции можно и с бесплатных сайтов накачать. Если хорошо поискать, там можно найти всё.

— К счастью, цифровая камера у нас есть, — порадовалась Карен. — А ещё три мобильника. Съёмку можно вести с разных точек одновременно.

…Со съёмкой у Рика не получалось катастрофически, но зато он находил для Майка и Карен вечеринки, на которых платили за выступление. Появились деньги на достаточно мощный компьютер и легальный софт музыкальных редакторов. Тогда же придумалось и название дуэта — «Винд-Оф-Дримз», Ветер Фантазий, Ветер Мечты.

А ещё они познакомились с Элиной Холлан, вторым помощником звукооператора на городской радиостанции. Карьерных перспектив у Элины было ноль, потому что старики на пенсию уходить не собирались, а новых проектов радиостанция начинать не хотела категорически. Так что место звукаря́ при хоть сколько-нибудь популярной рок-фолк-инди-группе, иначе говоря, техника по звуку, на самом же деле отвечающего на концерте за всё и вся, связанное со сценическим действом как таковым, было спасением. Ради него можно и бесплатно поработать, за надежду на процент от продажи будущих дисков.

Первое, что сделала Элина — решила проблему с роликами.

— Забейте болт на картинку и займитесь тем, что действительно важно — музыкой и текстами. На Ютубе все выкладывают ролики, где в бесплатном видеоредакторе слеплен коллаж из квадратиков с поющими головами и играющими руками. И ничего, зрителей устраивает. Всё равно ролик с понравившейся композицией так или иначе скачают, зальют в телефон, аппарат засунут в карман, а музыку будут слушать через наушники. Поэтому операторское искусство никому и на ржавый фиг не нужно. Всё, что от Рика требуется — это снять ваши морды так, чтобы их узнать было можно. Не уродливее, чем на правах и в паспорте, иными словами.

— Снять человека хуже, чем на права, невозможно, — сказал на это Марк.

— Ещё как возможно, — заверила Элина.

— Ну тогда наш Рик молодец, — ответила Карен. — Он снимает в точности как на права.

— И этого хватит, — подытожила Элина, и не ошиблась.

Карен писала тексты, Марк — музыку, Рик искал вечеринки для выступлений и монтировал ролики, Элина делала запись и сведение звука, а группа набирала популярность как в городе, так и на Ютубе.

Это и побудило Рика найти того, точнее ту, кто будет снимать клипы поприличнее. Девушка любила фотографировать, и картинки получались достаточно высокого уровня. Да и видеоредакторами владела хорошо.

— Как зовут? — с энтузиазмом спросил Майк, которому очень хотелось красиво появиться на экране.

— Лайза Торн, — ответил Рик.

— Это случайно не та высокая синеглазая брюнетка, которая работает в кафетерии на углу Седьмой и Восточной? — насторожилась Карен.

— Да, — кивнул Рик, — а что?

— Гони её в шею! — яростно сверкнула глазами Карен. — Всё, что способна сделать Лайза, это похерить любую толковую работу.

— С чего ты взяла? — не поверил Рик. — Мне она показалась очень здравомыслящей, а фото и ролики у неё отличные.

— И нам нужен будет постоянный осветитель, — добавила Элина. — Где бы ни был концерт, а свет, точно так же как и звук, местным доверять нельзя. Всё это должны делать только свои специалисты. К тому же если у нас будет свой оператор для съёмок вечеринок, это повысит нашу востребованность и принесёт больше денег.

— Лайза — не оператор и тем более не специалист! — отрезала Карен.

— Научится, — упорствовала Элина. — Главное — понимать сам принцип работы со светом и композицией, а практика наработается через полгода максимум. Но мы раньше этого срока на приличную сцену всё равно не попадём. Так что у леди будет время научиться всему, что нужно.

— Всё, что будет — это истерики, сопли, комплексы и манипуляции Лайзы! — рыкнула Карен. — Потому что её самое главное и основное занятие — это находить парней, которым нужны отношения исключительно категории «регулярный секс без обязательств сроком от недели и до трёх месяцев», планировать с ними супружество, придумывать себе великую любовь, а после обвинять очередного бойфренда в частности и всех мужчин вообще в обмане, подлости и жестокости, заливаться слезами и заставлять окружающих бросать все дела и жалеть её. При этом попытка напомнить Лайзе, что она сама во всём виновата, делает тебя её врагом.

— Да откуда ты это знаешь? — поддержал недоверие согрупников Майк.

— Я два года провела бок о бок с Лайзой. После школы мы обе работали официантками в одном и том же кафе в одну и ту же смену. Поэтому и её заполошных восторгов, и слезливых истерик я накушалась по горло. Всё бы ничего, но как в период очередной «великой любви», так и «глобального крушения надежд» она официальную-то работу делать не хочет, а вы ждёте от неё волонтёрской.

— Нууу, — протянула Элина, — сравнила. Глупая юница и зрелая женщина.

— Если человек умён, то действует по уму с самого начала, а если дурак, то будет им от юности и до глубокой старости, и даже в могиле! — отрезала Карен. — Короче, я против Лайзы Торн. Оператор и осветитель нам пока не нужен, а когда понадобится, найдём того, кто хотя бы иногда включает мозг и понимает слово «ответственность».

— А я думаю, — ответил Майк, — что надо попробовать.

— Я тоже, — сказала Элина.

Так Лайза появилась в группе.

А спустя две недели Рик, Майк и Элина сполна познали, что такое истерики девицы, которая переживает крушение своих фантазий. Равно как что такое и опоздания важного члена команды, несделанная работа, едва не сорванные выступления на вечеринках, которые приходилось спасать, проявляя чудеса изобретательности.

— Я не понимаю! — злилась Элина, расхаживая перед Лайзой по гаражу Майка и Рика. — Ведь с самого начала было понятно, что он ищет только секса. И если ты не хочешь просто трахаться, то зачем с ним связалась?

— Я думала, что моя любовь не оставит его равнодушным, — подвывала Лайза.

— Да не нужна ему любовь, вообще не нужна! Ни твоя, ни чья бы то ни было. Это же очевидно. Обычный приятельский секс: встретились, получили удовольствие и разбежались до следующего свидания. Если ты этого не хотела, то почему вообще начинала?

— Я надеялась, что у нас получится нечто большее… — рыдала Лайза.

— Тьфу ты! — потеряла терпение Элина. — Не можешь трахаться — сиди монашкой!

— Я могу! — возмутилась Лайза. — Но для меня секс невозможен без любви.

— Ну так и люби, кто тебе запрещает? Но голову при этом используй не только для минета! Дай себе с самого начала чёткую установку, какая именно это любовь — на одноразовые потрахушки, на совместный уикэнд, на встречи по вторникам и пятницам с семнадцати часов и до двадцати одного сроком на три месяца или как-то ещё. Тогда любовной эйфорией наешься, и неприятных последствий не получишь.

— Это не любовь! — возопила оскорблённая до глубины души Лайза. — Это попытка оправдать разврат!

— Ну конечно, — ядовито процедила Элина, — любовь бывает только пожизненной и непрерывной, как диабет и тюремный срок.

— Человек без сердца не может понять, что такое любовь.

— Да пошла ты…! — взбеленилась Элина. — Хочешь поганить свою жизнь — на здоровье. Но из-за твоей дурости мы едва не потеряли выступление, потому что ты сопли размазывала вместо того, чтобы готовить вечеринку. У нас и своей работы хватает, мы твою делать не можем!

— Эли, успокойся, — примиряюще сказал Майк. — У Лайзы действительно горе, а ты с ней так цинична.

— Я всего лишь делаю то, чем человек отличается от животного — думаю.

— Эли! — возмутился Рик. — Это очень грубо и жестоко.

— А похерить работу — это мягко и гуманно, — зло процедила Элина. — Лучше вообще без оператора и осветителя, чем с таким!

— Нет, — сказал Майк, — зачем так категорично? Ведь Лайза не нарочно. И она не будет больше срывать выступления. Так ведь, Лайза?

Терять подработку Лайза не хотела, а потому горячо заверила, что больше не подведёт.

Элина скептично хмыкнула, а Карен промолчала, как молчала и во время всего разговора. Она прекрасно знала, что история вскоре повторится. Но поскольку группа предпочитает наступить на грабли, пусть наступает.

В следующий раз Лайза сорвала премьеру клипа из-за любви счастливой, а через месяц похерила выступление на корпоративе из-за её крушения. Теперь вытирать ей сопли не хотел даже сентиментальный Майк.

— Её надо заменять, — сказал он, — но кем? Никто больше не будет работать за процент от грошовых концертов и лайков на Ютубе.

— Попробуем распределить её работу между собой, — сказал Рик.

— Никто из нас не сможет снимать так, как она, — буркнула Элина. — А как ни крути, красивая картинка добавляет популярности песням. Возможности у нас, конечно, маленькие, но Лайза даёт хоть что-то получше коллажа из поющих голов и играющих рук.

— Надо ехать в Бирмингем, — решила Карен. — Там и заработки больше, и нового оператора-осветителя есть шанс найти.

— Куда ехать?! — охнул Майк. — А почему не в Нью-Орлеан или сразу в Вегас?

— Потому что с заработками Джонсон-сити мы Нью-Орлеан, и тем более Вегас не потянем. А Бирменгем, хоть и намного меньше Нью-Орлеана, но всё же самый крупный город Алабамы. Это стартовая площадка. И теперь можем её себе позволить. Особенно если продать дома здесь. В Джонсон-сити мы всё равно не вернёмся. Как минимум, останемся в Бирмингеме.

— Я только за, — сказал Рик. — Дома у меня нет, но надо найти субарендатора гаража. И я знаю риелтора, который сможет продать развалюху Майка.

— Мою развалюху выкупит сестра, — сказал Майк. — Она хочет жить в доме родителей. А вот как быть с домом Карен? Он в неудачном районе. И ещё старше моего.

— Я решу эту проблему, — сказала Элина. — У меня кузен хочет открыть свою пекарню. Но чтобы при ней был хоть какой-то приличный ночлег. Карен, если ты согласна продать дом в рассрочку, то Джей его возьмёт.

— Конечно согласна!

— Вот и хорошо. Лайзу с собой берём?

— А куда без неё? — вздохнул Рик. — К тому же надо успеть вывезти эту дуру, пока она к новому кобелю не прилипла.

— Тогда едем.

И они приехали в Бирменгем. И даже удачно сняли квартиру с общей гостиной-кухней и двумя комнатами — для парней и для девушек. А ещё нашли подработку и недорогую студию, где, кроме услуг аудио- и видеозаписи как таковой, была почасовая аренда полноценных репиционных комнат.

Рик успешно находил вечеринки и корпоративы. Ролики «Винг-Оф-Дримз» набирали всё больше популярности и, наконец, группу нанял крупный и весьма приличный ночной клуб на постоянную работу.

Это был прорыв. Наконец-то настоящие выступления, живой инструментал, качественная сцена, световые эффекты которой позволяли превращать каждую песню в уникальное шоу.

И всё грозило пойти прахом, потому что Лайза в любую секунду могла из-за очередного любовного угара не подготовить сцену, а своего осветителя, который подменит внезапно исчезнувшего члена «Винд-Оф-Дримс», у клуба не было.

* * *

— Быть может, успеем найти замену? — робко сказал Майк, голодными глазами глядя на сцену. — Доля оператора-осветителя теперь не те жалкие гроши, которые были в Джонсон-сити. Или чёрт с ними вообще, с эффектами. Справимся без них.

— Без них мы вылетим на улицу, — буркнула Карен, — потому что на раскрутку песен надо время, а клуб нас взял только из-за оригинальности светового решения в клипе Лайзы. Сами песни они и не слушали. Когда мы утвердимся именно как музыканты, то сами сможем выбирать клубы, и сами будем определять, какие эффекты использовать, а какие выкинуть. Но пока мы зависим от Лайзы. И замену ей найти с нашими, всё ещё грошовыми, гонорарами будет не легко.

— Значит так, — решил Рик. — Карен, ты единственная ни разу не поссорилась с Лайзой, а потому она тебя более-менее слушает. Вот и проследи, чтобы эта курица не влезла в очередной бесперспективный романчик.

— Охренел? — возмутилась Карен. — Мне её что, к батарее привязать?

— Нет. Всего лишь обсуждай с ней всех её кавалеров и отваживай эту дуру от тех, кого она обычно выбирает. Понимаю, что это противно, но с Элиной она говорить не будет, со мной и Майком тем более. Кари, всего три месяца, максимум четыре! За это время мы или нового светаря́ найдём, или наш контракт с «Золотой Короной» перекупит клуб получше и на наших условиях. Карен, ты же сама не хочешь всё потерять!

— Не хочу. Но если на мне висит самая мерзкая часть работы, вы все мне должны.

— Я согласна, — быстро сказала Элина.

— И я, — ответил Майк.

— Мы должны, — признал Рик.

— Хорошо, — кивнула Карен. — Тогда возвращаемся домой, и я в сеть, надо выяснить, что там за сайт знакомств и в какие игры вознамерилась поиграть наша головная боль. А вы в прачечную и поесть приготовьте.

— Да без проблем, — разулыбался Рик.

* * *

Сайт Карен не понравился. Фотография на главной странице с двумя опутанными верёвками и подвешенными к потолку обнажёнными девушками наводила на мысль о бездарном ужастике, а самодовольно улыбающийся мужик в кожаных штанах и жилетке на манер варвара-супергероя из дешёвого комикса, был похож на принарядившегося поросёнка.

«Фу, ну и реклама! — поморщилась Карен. — Неужели им это нравится?» Заходить на сайт сразу же расхотелось. Но надо. Карен перешла на страницу регистрации пользователей.

Анкета поставила Карен в тупик. Понятной в ней была только одна графа — ник. Карен, недолго думая, написала «Сердце_Музыки». Дальше начались какое-то позиционирование, какие-то практики… Карен погуглила словарь. Стало немного понятнее. Поразмыслив, Карен выбрала позиционирование свитча — БДСМ-щика, который попеременно бывает то принимающим воздействия, подчинённым или, как здесь говорили, Нижним, то становится причиняющим воздействия, управляющим или Верхним.

«Это даст больше возможностей для манёвров».

В списке предпочитаемых практик, иначе говоря, воздействий, Карен ткнула в три наудачу, а список табу — так здесь назвались практики, которые человек категорически не хотел принимать или причинять, прочитала внимательнее, постоянно обращалась к словарю, и в итоге отметила половину списка.

Оставшаяся половина тоже не привлекала, но и тошноты не вызывала.

Дальше Карен выбрала в списке сексуальных ориентаций «Гетеро», в списке половой самоидентификации «Женщина», а в списке целей знакомства «Общение и дружба». В окошках «О себе» и «Дополнительно» просто набрала бессмысленные ряды букв и пробелов, только чтобы был набор байтов, который можно скормить программе-регистратору. И она благополучно всё проглотила, поздравила Карен с регистрацией на сайте.

Дальше опять начались непонятности. Сообщества, посвящённые обсуждению неведомо чего, без словаря не разобрать. Форумы, темы которых звучали абракадаброй. Лента новых записей в дневниках, большинство которых, похоже, сочинялись в психушке.

«Ой, и трудно же будет разобраться!»

И в это мгновение Карен позабыла обо всём на свете, потому что увидела стихотворение, которое могло стать идеальной песней для сольного выхода Майка.

Карен перевела дыхание, сходила выпить воды, подышала свежим воздухом на балконе, чтобы схлынули эмоции, и восстановилась способность к критической оценке. Только после этого Карен вернулась к ноутбуку и перечитала стих:

Я просто тихо жду,

В моём большом саду,

Когда твои шаги,

Что так нежны, легки,

Разрушат эту тишь,

И ты мне разрешишь

Увидеть дивный свет,

Его прекрасней нет.

Твоих сиянье глаз,

Так нужно мне сейчас.

Его теплом согрет,

Я счастлив много лет.

И даже Вечный Жнец

Не огласит конец

Для счастья моего

И света твоего.

За гранью бытия

Любить продолжу я

Твою улыбку, смех,

Глаза прекрасней всех,

Что были под луной,

Живу тобой одной.

Ты явь и сладкий сон,

Ты вечности канон.[1]

«Это то, что надо!» — решила Карен. Она торопливо скопировала стих и отправила на почту Майка. А после схватилась за телефон, быстро настрочила напарнику СМС:

Проверь почту, там стих для твоего соло. Никому ни слова! Прочти только сам и скажи, покупаем или нет. Музыку я уже пишу.

Карен успела известись от нетерпения, когда спустя две минуты пискнул телефон.

Берём!!! Ищи автора! И это должно быть в стиле испанской серенады или русского романса! Ты превосходно пишешь такую музыку! Кари, я тебя обожаю!!!

Карен гордо задрала нос. «Я умею замечать успешные тексты!»

Она взяла бумажный блокнот, стала набрасывать черновик письма к автору. Задача была не из лёгких, все авторы-любители народ капризный и подозрительный.

Но Карен уговаривать умела.

* * *

Алекс Гордон, умеренно симпатичный, темноволосый, кареглазый, спортивный и загорелый биржевой маклер тридцати двух лет, смотрел котировки, когда в трее замигал конвертик, возвещая о новом письме в электронной почте. Сообщение на этот раз пришло на ящик, предназначенный для БДСМ-общения. Сайт знакомств уведомлял, что ему написали в личку.

Алекс заставил себя не надеяться. Девяносто процентов таких обращений были рекламой секс-шопов. Ещё девять — веерной рассылкой от искателей знакомств, которые пишут всем подряд, не читая анкету, в надежде, что хоть одно послание сработает, и перепадёт секс. «Шлюху снять было бы намного быстрее и проще, — подумал Алекс. — Или закадрить любительницу одноразовых связей в БДСМ-баре. Но для первого нужны деньги, для второго — обаяние. Девочки, что Верхние, что Нижние, да и мальчики, впрочем, тоже, любят только тех, кто умеет их смешить или изысканно комплиментить. А ни денег, ни умения флиртовать у авторов этих посланий нет».

Шансов, что послание окажется от Госпожи, иными словами, Верхней дамы, желающей познакомиться с Нижним мужчиной, был ровно один процент. Но ради него и делалась регистрация.

Алекс прошёл по ссылке, открыл послание. Его авторша поставила перед ником Алекса слово «мистер», намекая на деловой характер знакомства. Затем назвала своё паспортное имя — Карен Денвер — и призналась, что на сайт пришла только затем, чтобы собрать информацию о мире БДСМ.

Судя по анкете, в которой вместо рассказа о себе был бессмысленный набор букв, знакомиться абонентка действительно ни с кем не собиралась.

«Маркетолог, журналистка? В любом случае она неглупа, если знакомство с предметом работы начала с крупнейшего сайта БДСМ-знакомств, а не со статеек в жёлтой прессе и порно-порталов».

Дальнейшее содержание письма заставило охнуть от изумления. Миз Денвер хотела купить его стихотворение, чтобы сделать песню. «А я-то думал, что меня уже ничего не может удивить».

Алекс прошёл по ссылке, которую дала Денвер, на сайт группы. «Интересный дуэт. И голоса хорошие, с классической школой. Артистизм на уровне, эмоциональное вложение, пластика».

Как и требовал этикет деловой переписки, Девер оставила номер мобильного телефона.

Алекс немного подумал, посмотрел на биржевые сводки, где не происходило ровным счётом ничего интересного, и набрал номер Денвер — девица его заинтересовала.

— Миз Денвер? — уточнил он, услышав бархатистое грудное «Да».

— С кем имею честь?

— Я Рыцарь_Розы, вы хотели купить моё стихотворение.

— О, вы оперативны, — судя по голосу, Денвер улыбнулась. — Давайте обсудим это за чашкой кофе? Я угощаю.

«Похоже, меня приняли за капризную звездюльку. Или нищего студента», — улыбнулся Алекс.

— Будет лучше провести партнёрскую встречу, — сказал он вслух. — Завтра в час пополудни, в кафе «Магнолия» бизнес-центра «Эверест» вас устроит?

— Да, конечно, — ответила Денвер. — Как я вас узнаю?

— Займите столик, я сам к вам подойду. И моё имя Алекс Гордон.

— Договорились, — сказала Денвер. — Приятно познакомиться, мистер Гордон.

— Взаимно. До встречи.

— До встречи, — ответила Денвер и отключилась.

Алекс по-детски хихикнул. Его первый в жизни поэтический опус, результат хандры и пустых мечтаний, выплеснутых на бумагу, который обсмеяли в дневниках сайта знакомств, оказывается, понравился профессиональным музыкантам.

«Продам, — решил Алекс. — Просто из принципа, хоть за доллар. И потребую автором указывать Рыцаря_Розы».

* * *

Ради встречи с автором Карен сменила джинсы и водолазку на деловой костюм, в котором было довольно зябко. Хотя зима в Алабаме — понятие условное, всё же середина февраля вполне может обеспечить простуду. Карен бегом ринулась с автостоянки в тепло бизнес-центра.

По словам девушки с рецепшена, кафе было на двенадцатом этаже. О таком могли знать только завсегдатаи. «Значит, Алекс Гордон работает в этом здании или пришёл сюда на деловую встречу, а я иду к ней довеском».

Кафе оказалось просторным и многолюдным. На отсутствие клиентов тут не жаловались. Карен решила, что ей повезло найти свободный столик.

— Добрый день, миз Денвер, — подошёл к ней мужчина. — Я Алекс Гордон.

Карен встала, обменялась с мужчиной рукопожатием.

— Здравствуйте, мистер Гордон. Рада вас видеть.

Они сели за стол.

— Кофе, салат? — спросила Карен. — Предложение угостить в силе.

— Я уже обедал, спасибо. Но если вы голодны, закажите что-нибудь.

— Нет, я тоже обедала. Поэтому сразу к делу.

Карен заказала минералки, чтобы официант не мешал разговору, предлагая еду и напитки, и дала Гордону лист с контрактом.

— Если вам надо подумать, то два дня у вас на это есть. А дальше нам надо дать клубу на подпись программу выступлений.

— Нет, я продам вам песню сейчас. Но только если вы честно скажете, что искали на сайте.

— Ох, — вздохнула Карен, — это не моя тайна. Если вкратце, то есть одна девушка, не родственница и не подруга, но и не совсем посторонняя. Она катастрофически не умеет выбирать себе бойфрендов, а потому постоянно попадает в неприятности. Теперь она говорит, что ищет Хозяина. И я хочу знать, куда эта дурёха опять влипла, и когда мне вызывать полицию, чтобы её спасти.

— Боюсь, — проговорил Гордон, — вашей знакомой действительно может понадобиться полиция. Беда в том, что вокруг Темы — так мы называем БДСМ — крутится очень много психопатов любого пола и ориентации. И если не соблюдать правила безопасности, то можно оказаться на сессии, в смысле, на свидании не с Тематиком, а с маньяком.

— А сами Тематики безопасны? — усомнилась Карен. — Фото на сайте не внушили мне оптимизма.

— Миз Денвер, Тема основана на том, что Верх никогда, ни при каких обстоятельствах не причинит вреда Низу. Видите ли, среди многочисленных вариаций альтернативной сексуальности есть и такая, когда человек любит чувствовать подчинённость, униженность, боль. И получает от этого сексуальное удовлетворение. Половой акт для немалого числа Тематиков не нужен вообще. Соответственно, такой человек ищет того, кто применит к нему воздействия, которые принесут желанные ощущения. Но есть один нюанс. Нижние любят не какие попало болевые воздействия, унижения или приказы, а только строго определённый набор из бесконечного количества их вариаций, причём ещё и строго определённой интенсивности, не больше и не меньше. Поэтому и существуют анкеты, из которых ищущие могут узнать предпочтения и табу друг друга, а после в скайпе подробно обсудить детали. Причём разговор идёт на равных, по общепринятым правилам вежливости. И только если всё совпало, состоится свидание, сессия, где Верх и Низ займутся тем, о чём договорились, будут Хозяином и Рабом.

Карен нахмурилась.

— Делать кого-то рабом — преступление с тех пор, как восемнадцатого декабря тысяча восемьсот шестьдесят пятого года приняли Тринадцатую поправку.

Гордон улыбнулся.

— Обращать в настоящее рабство — преступление, и за такое надо судить. Но играть в рабство можно столько, сколько угодно, потому что у Раба есть возможность прекратить эту игру в любую секунду, если ему что-то не понравилось. Именно поэтому Тематики всё так подробно обсуждают до её начала. Согласитесь, крайне нежелательно прерываться, когда мозг купается в эндорфинах. И разумеется, такие игры только для совершеннолетних.

— Но почему именно Рабы и Хозяева? Как-то это…

— Миз Денвер, а в какой ещё форме отношений господство и подчинение могут быть реализованы максимально глубоко и полно?

— Да, — кивнула Карен, — логично.

— Но в рабство играть не обязательно. Вариантов много. Кто-то хочет быть пёсиком Верха, другие — куклой, третьи ещё кем-то, а я, например, предпочитаю вассально-сюзеренские отношения. Быть рыцарем Прекрасной Дамы, а не рабом.

Карен улыбнулась и процитировала отрывок из «Ричарда Второго»:

Государь,

Я сам теперь к твоим ногам бросаюсь,

Ты господин над жизнию моей,

Но наносить позор мне — ты не властен.

Жизнь отдавать тебе — велит мне долг,

Но имени без пятен и упрёка,

Которое меня переживёт,

Я не отдам тебе на поруганье.[2]

Гордон смотрел на Карен с удивлением и восхищением.

— Вы читаете на староанглийском? Это потрясающе!

— Ну… Мне больше нравится подлинный Шекспир, чем адаптированный.

Гордон кивнул.

— Да, тогда в его словах появляется магия. И вы очень точно описали цитатой мой вариант Темы.

— Ваш? Я так понимаю, — проговорила Карен, — у каждого он свой, и никто не имеет права осуждать чужой вариант или навязывать свой? Можно только пригласить к себе в игру, но соглашаться или отказаться, решает собеседник?

— Именно так. Обязательными для всех являются только три правила. Первое — добровольное информированное согласие на воздействия и ритуалы общения. Если где-то обозначена запретная зона, то переходить эту черту нельзя даже гипотетически. Не заставлять, не принуждать, не уговаривать. Нет значит нет. И ни в коем случае нельзя наносить то воздействие, на которое заранее не дано согласия. Второе — все воздействия ни в коем случае не должны причинять вреда физическому и психическому здоровью. Даже если Раб просит Хозяина покрыть его тело шрамами, то Хозяин обязан прежде получить навыки первой медпомощи, сделать дезинфекцию и держать наготове аптечку и телефон, чтобы, если что, вызвать скорую. Ну и третье — делать только те воздействия, которые умеешь наносить правильно, и быть при этом трезвым, выспавшимся, психически здоровым. Называется это «Принцип добровольности, безопасности, разумности».

— Вот как… — задумалась Карен. — Тогда моей знакомой надо постоянно держать мозг включённым, а она этого не любит.

— Тогда ей надо оставаться в Ванили. В мире традиционного секса, — пояснил Гордон. — В БДСМ для идиотов нет места.

— Не думаю, что её остановит риск. Она говорит, что только с Хозяином могут быть постоянные прочные отношения, взаимная верность и вечная любовь.

Гордон расхохотался.

— Простите, но… Редко услышишь нелепицу столь грандиозного масштаба. В БДСМ любви, моногамии и постоянства не больше, чем в Ванили. Есть множество тех, кто предпочитает одноразовые встречи. И ещё больше тех, кому нужны только регулярные сессии как таковые. Тематикам найти любовь, взаимную верность и постоянство так же сложно, как и обычным людям. Или даже труднее, потому что численно нас меньше, чем людей с традиционной сексуальностью. Поэтому у Рабыни может быть один Хозяин по вторникам для связывания и порки, второй — по пятницам для игр с огнём и льдом, третий — по воскресеньям для удовольствия от прислуживания без каких-либо физических контактов, как прямых, так и опосредованных. У каждого Хозяина, в свою очередь, ещё по нескольку Рабынь. Все о такой полигамии знают, но мирятся с ней, потому что выбора нет. Найти партнёра, чей вариант предпочтений и запретов совпадает с твоим, нелегко, потому что они очень и очень многообразны. Ещё труднее найти того, кто захочет быть только с тобой и забыть о других. Впрочем, в Ванили это столь же трудно, иначе не было бы такого количества разводов из-за супружеских измен. Так что или принимай полигамию, или отказывайся и продолжай поиск того единственного, кто тебе нужен. Со временем обязательно найдёшь, таких пар достаточно много. Ещё можно согласиться на сессионку, снять сексуальный голод, а после разорвать отношения и возобновить поиск. Хотя в таких случаях правила хорошего тона требуют обозначить срок отношений.

Гордон грустно улыбнулся:

— Как видите, всё не так радужно. Зато предельно честно. С потенциальным партнёром можно откровенно и открыто обсудить абсолютно всё. Если кто-то этого не делает, а оценивает отношения на основе своих фантазий, сам виноват.

— Как и в обычных отношениях, — ответила Карен. — Если хочешь, чтобы они были гармоничными и приносили удовольствие, надо всё обсуждать, а мозг всегда держать включённым. Жаль, люди редко так делают.

— Увы.

Карен вздохнула.

— Не представляю, как всё это втолковать моей знакомой.

— Здесь остаётся лишь надеяться, что единожды натворив глупостей, она набьёт не слишком много шишек, и после этого поумнеет.

Карен кивнула.

— Теперь я хотя бы знаю, что ответить, когда она будет рассказывать о тех, с кем знакомится.

— Если какой-то Верх обращается к ней без общепринятого приветствия и, не спросив согласия на знакомство, начинает чего-то требовать или расписывать свои фантазии, или выдаёт ещё какой-то неадекват, пусть сразу же его банит. Это не Тематик, а насильник, как минимум моральный.

— Я учту, спасибо, — сказала Карен. Она улыбнулась смущённо: — Простите меня. Я пригласила вас для бизнеса, а вместо этого нагружаю своими проблемами.

— Я же сам спросил. — Гордон улыбнулся: — А как насчёт вас? Ничего на сайте не приглянулось?

— Нет. Все эти верёвки, латексные комбинезоны и кожаные трусы вызывают отвращение.

— Темой можно заниматься и в деловом костюме, и в джинсах. Это решает только ваш личный вкус. Поизучайте мир БДСМ подробнее, и найдёте свою Тему.

— Ннннееет, — протянула Карен. — Не знаю. Не моё. Поэтому давайте займёмся договором. Сумма в нём указана окончательная, больше мы дать просто не можем. Ведь мы только начинаем карьеру.

— Я подарю вам это стихотворение, миз Денвер.

— Спасибо, конечно, мистер Гордон, за столь щедрое предложение, но мы лучше его купим.

— Миз Денвер, я ничего от вас не требую. Это действительно подарок. Я получил огромное удовольствие от беседы с вами. Впервые встречаю в реале девушку, которая наизусть цитирует неадаптированного Шекспира, да ещё малоизвестную широкой публике пьесу. Это стоит того, чтобы посвятить вам сонет. Но увы — стихотворение, которое вы видели на сайте, единственный и чисто случайный акт сочинительства.

— Вы себя недооцениваете, — возразила Карен.

— Миз Денвер, в мире много авторов, которые в случайном и единичном озарении создавали одно произведение, а после не творили ничего и никогда.

— Бывает и такое, — согласилась Карен.

Гордон ответил:

— Если вы не хотите принять стихотворение в подарок, я обменяю его на ваш первый официальный диск с автографами. Действительно первый. Тот, который первым сойдёт с конвейера или где там их делают.

— Хорошо, — кивнула Карен. — Это справедливо. Я перепишу договор и принесу вам завтра.

— А как насчёт того, чтобы переписала моя секретарша? Мой офис двумя этажами выше.

— Годится.

— Тогда приглашаю вас в мой кабинет, — улыбнулся Гордон.

Карен оставила на столе деньги за свою минералку, Гордон за свою и повёл девушку в офис.

Пока секретарша переписывала договор, он предложил Карен пачку популярных журналов.

— А я, с вашего позволения, посмотрю биржевые новости. Ситуацию надо всегда держать под контролем.

— Да, конечно. Работа прежде всего.

Спустя несколько минут из принтера Гордона выскочили два экземпляра договора.

— Ознакомьтесь, — сказал он Карен.

Она подошла взять бумаги, мельком глянула на экран компьютера.

— Нравятся картины Эдмуна Лейтона или легенда о Гвиневере и Ланселоте? Хотя нигде нет подтверждений того, что в «Акколаде» Лейтон написал именно их, эту картину чаще всего используют для иллюстраций легенды.

Гордон судорожно сглотнул.

— Вы не перестаёте удивлять. — Он перевёл дыхание. — Мне нравится сама идея, когда дама посвящает мужчину в рыцари. Ну и общий настрой картины. Я всё же гетеро-Низ.

— Да, — кивнула Карен. — К Фемдому это подходит лучше, чем «Листья акации» или «Дейзи» Луиса Ройо. Последняя вообще глупая, хотя её часто используют.

Гордон посмотрел на Карен как-то странно, ей показалось, что в глазах мужчины промелькнула отчаянная надежда. Но он тут же опустил взгляд и сказал:

— Прочтите договор, миз Денвер. Если нет уточнений, подпишем.

— Да, конечно.

Карен быстро пробежала взглядом текст и поставила подписи, отдала листки Гордону. Тот подписал и отдал один Карен.

— Когда состоится ваше ближайшее выступление?

— Послезавтра. Клуб «Золотая Корона».

— Я приду, если вы не против, миз Денвер.

— Буду рада. А сейчас извините, должна спешить. Да и у вас много работы.

Они обменялись рукопожатием, и Карен торопливо пошла к машине, на ходу достала телефон.

— Стихи наши, — сказала она Майку. — И всего-то за самый первый экземпляр официального диска.

— Оооууу!!! — восторженно завопил Майк. — Быстрее дописывай музыку.

— Как приеду, сразу допишу, — пообещала Карен.

* * *

Выступление в клубе трудно назвать полноценным концертом, но это всё же работа с публикой и на публике. Здесь формируется та группа слушателей, которая создаёт популярность артистов, рекомендуя их своим друзьям.

Выступать на корпоративе ещё хуже, но там платят гораздо больше, чем в клубах, а вдохновение, вопреки расхожей поговорке, охотнее приходит к тем, кто вкусно и сытно ест, мягко спит и носит качественную одежду.

К тому же шанс встретить на корпоративе мецената или хорошего продюсера на порядок выше, чем в клубе.

Поэтому в выступление Карен и Майк вкладывались полностью, Элина и Лайза не отставали, а Рик едва не натёр на языке мозоль, уговаривая устроителей обеспечить именно те концертные условия, какие были нужны.

И «Винд-Оф-Дримз» стал гвоздём праздника. Хотя холдинг, празднуя юбилей, нанимал их для развлечения только молодых сотрудников, группа смогла покорить и старшее поколение.

В комнате отдыха Рик подсчитывал чаевые, чтобы внести их в официальный бюджет группы, а заодно и положить долю каждого на его счёт — утаивать наличку и нарываться на проблемы с налоговой было бы глупо. Карен и Майк маленькими глоточками пили травяной чай, который медленно и осторожно расслаблял голосовые связки после интенсивной нагрузки, способствовал их выносливости и подвижности. Рецепты таких чаёв в изобилии выкладывались на форумах оперных и джазовых певцов, для которых забота о сохранении голоса была первостепенной. Элина дремала на кушетке, а Лайза с кем-то переписывалась по смартфону.

В дверь комнаты отдыха постучали.

— Войдите, — сказала Лайза.

Официант, обслуживающий фуршет, принёс бутылку шампанского, букет цветов, явно надёрганный из тех, которые украшали банкетный зал, и ворох записок.

Карен хихикнула.

— Вот и слава пришла. Скоро начнут плюшевые игрушки дарить. Вопрос — куда будем девать этот хлам?

— Поставим на них наши автографы и продадим с благотворительного аукциона, — сказал Рик. — Разумеется, поблагодарив дарителей за участие.

— Единственный выход, — согласилась Карен.

— А я люблю плюшевые игрушки, — загрустила Лайза. — Но мне их никто никогда не дарил.

— Можешь забирать себе все, которые подарят мне, — сказал Майк. — Рику хлопот меньше.

— Я и купить их всегда могла, — огрызнулась Лайза. — Но это не то.

— А как же, — ядовито проговорила Элина. — Либо ты собираешь коллекцию из плюшевых игрушек сама, никого не дожидаясь и ничьего мнения не спрашивая, либо они тебе не нужны.

— Да чтобы ты понимала в подарках! — склочно прошипела Лайза и выбежала из комнаты.

Рик потёр виски и сказал:

— Как она меня утомила. Карен, что там у неё на любовном поприще?

— Не знаю. Лайза пока неохотно со мной это обсуждает, но, судя по тематике данной истерики, никого пока не нашла.

— Плевать и на эту истерику, — лениво сказала Элина, — и на все другие. Главное, чтобы работала.

— Главное — найти ей замену, — отрезала Карен. — Рик, ты нового светаря когда приведёшь?

— Когда вы смените «Золотую Корону» на клуб получше. С нашими доходами нормального светаря не нанять.

— Любителя найди, — гнула своё Карен. — Толкового новичка в операторском деле или в фотографии, которому нужна хоть какая-то работа, которая даст возможность превратить хобби в профессию.

— Те, которые работают со светом на уровне Лайзы или лучше, хотят сольную карьеру, а не членство в команде. Лайза с нами связалась только для того, чтобы из Джонсон-сити выбраться. Нанять же реального профессионала мы пока не можем.

— Но ты всё равно ищи любителя.

— Ищу, — вздохнул Рик.

В дверь постучали и крикнули:

— На сцену.

— Зажжём их всех! — повеселела Карен. Сцена была и оставалась лучшим лекарством от неприятностей.

* * *

На корпоратив Алекс пришёл только потому, что там пела Карен. Приглашение он, в числе других акционеров среднего уровня, получил, однако холдинг по-настоящему интересен ему не был, а потому тем для разговора с его управленцами не имелось.

Алекс смотрел на Карен, на её губы, шею, грудь, ноги. В этой женщине было очарование, свойственное только Доминантным женщинам. Сабмиссивная часть Алекса едва не захлёбывалась слюной от вожделения, мешая светским разговорам. Мазохизма в нём было гораздо меньше, поэтому от этой части души он получал пинки с требованиями немедля заманить столь перспективную, а главное — одинокую самку в укромное место, гораздо реже. Но их всё равно хватало.

«Чёртовы гормоны! Все мужики одинаковы. Саб ты, маз, мазанутый саб или сабанутый маз, Доминант или Ванильщик, а спермотоксикоз норовит отключить мозги в самый не подходящий момент. И так до глубокой старости. Впрочем, говорят и в старости покоя не будет».

Соблазнить Карен было не так сложно, девушка она, конечно, требовательная, но отнюдь не скромница и не ледышка. Алекс уже понял, что она любит и понимает живопись, хорошую литературу. Поскольку Алекс любил то же самое, тем для разговоров будет много. А женщины, как известно, любят ушами.

«Но захочет ли она признать скрытую часть себя? Если до сих пор отрицала, то какие причины побудят её переменить мнение?»

А без приправы из БДСМ Алексу не нужна была ни одна женщина в мире. В таких отношениях не было удовольствия, а значит и смысла.

«С другой стороны, она одна. Значит, ни с кем не складывалось. Если очень медленно и осторожно открывать перед ней Тему, то любопытство и пробудившееся влечение заставят её войти в этот мир».

Алекс вздохнул. Женщин, которые искренне наслаждались доминацией, а не притворялись, разыгрывая из себя Верхнюю за деньги, было мало. И ещё меньше среди них было одиноких. Все они либо с постоянным партнёром, нередко с несколькими, либо вообще предпочитали одноразовые или кратковременные отношения.

А Карен свободна и, скорее всего, моногамна и постоянна. С ней может сбыться мечта о жене-Хозяйке.

«Небольшая поправка, — ядовито сказали сабмиссивность с мазохичностью. — Таких желающих целая очередь. И если ты будешь и дальше копаться и колебаться, мы останемся на бобах. Иди и очаруй её. Лучше потратить время на Ванильку, чем упустить Госпожу».

Алекс опять вздохнул и пошёл к Карен, которая как раз закончила выступление.

* * *

Карен, сидя на кровати Лайзы, через её плечо читала анкеты Доминантов, обитающих в Бирмингеме.

— Этого в утиль, — сказала она Лайзе.

— Но почему? — возмутилась та.

— Потому что это заурядный кобель, разве что трахается с вывертами и считает всех женщин идиотками.

— Он ищет лайвстайла, — возразила Лайза. — Это пожизненные отношения. Смотри, как красиво он пишет: «Я многое могу, многое знаю и многим владею. Я сделаю реальностью твои сны. Всё, что будоражило твою кровь, и в чём ты боялась признаться даже себе, произойдёт с тобой. Со мной ты войдёшь в сказку и останешься там навсегда. Ты познаешь счастье принадлежать, сладкую боль и беззаботность полной покорности. Я открою тебе то, что подвластно лишь Господину Фантазий».

— И где у этого сказочника слова «брак», «семья», «дети»? — ехидно поинтересовалась Карен.

— Какие ещё дети? — не поняла Лайза.

— Ты чайлдфри? Тогда мужа надо выбирать вдвойне тщательно, чтобы, когда тебе будет пятьдесят, он не убежал к двадцатилетней барышне из третьих стран, которая за гринкарту согласится родить ему ребёнка. И уж конечно не вестись на словоблудие о сказках и фантазиях, потому что только идиот не понимает, что в реальном мире им нет места, и только желающий использовать идиотов будет говорить такой вздор другим.

— Карен, это невыносимо! Ты как будто корову на рынке покупаешь. А я хочу любви и настоящих отношений.

— Каких именно настоящих отношений? Они бывают разные. И какой именно любви?

— Любовь всегда только одна! — возмутилась Лайза. — И отношения тоже!

— Ты любишь шоколадный коктейль. Вступаешь в отношения с электриком, когда требуешь починить проводку.

— Бизнес — не отношения! И не понимать разницу между любовью к коктейлю и любовью к человеку может только законченная тупица!

— Ах, так разница между любовями всё же есть, — довольно проговорила Карен. — Осталось понять, что отношениями являются любые взаимодействия между людьми. Так каких взаимодействий ты хочешь со своим потенциальным Хозяином? На какой срок? На каких условиях?

— Хватит! — вскочила Лайза. — Я не буду превращать чувства в сделку.

— Любые отношения — это всегда сделка. Честная или нет, вопрос отдельный, но то, что отношения — это всегда и везде именно сделка, реальный факт. Мать хочет получить удовольствие, удовлетворяя инстинкт размножения, и потому заботится о ребёнке, любит его и обнимает. А ребёнку доставляет удовольствие чувствовать защиту и поддержку, и потому он слушается мать, любит её и обнимает. Друзья хотят получить удовольствие от общения с теми, кто разделяет их вкусы и интересы, а потому любят проводить друг с другом время. И чтобы этому ничего не мешало, помогают друг другу решать проблемы. И так до бесконечности. Так что давай определяйся, какую конкретно любовь ты хочешь, и в каких конкретно отношениях тебе комфортнее всего её реализовать.

Лайза пренебрежительно передёрнула плечами и опять села на кровать, взяла ноутбук.

Следующую анкету Карен тоже забраковала:

— Жлоб, лентяй и закомплексованный гадёныш, который повышает самооценку, оскорбляя и унижая других.

— Почему? — не поверила Лайза. — Он такой внушительный.

Карен прочитала вслух:

— «Я не размениваюсь на сессии и не дрочу на модный Тематический антураж или девайсы. Я ношу с собой полицейские наручники, а в моих джинсах есть ремень. И мне ничего больше не надо, чтобы сделать тебя вечной Рабыней, заставить преклониться и потерять себя. Можешь быть уверена, что в моей власти и под моим управлением ты будешь счастлива всегда». Иначе говоря, он или настолько жаден, или настолько беден, что не может купить себе даже минимальный набор БДСМ-игрушек и декораций.

— А если они все ему не нравятся? — возразила Лайза. — Что, такого не может быть?

— Может. Но тогда бы он написал иначе: «Из всего многообразия БДСМ-девайсов и декораций я предпочитаю только полицейские наручники и ремень в моих джинсах». И всё! Оскорблять тех, кто сложный антураж и разнообразие девайсов любит, нормальному человеку нет необходимости. «Не размениваюсь на сессии» переводится как «Я и на один раз никому не нужен, поэтому ищу дуру, которая не заметит моей сексуальной никчёмности». «Сделать, заставить, потерять» — это обещание абъюза, нормальному Доминанту нет интереса получать подчинение от робота. «Будешь счастлива» — непомерное самомнение, нормальный человек не станет давать столь глобальные обещания, да ещё и всем прохожим сразу.

Лайза со вздохом перешла к следующей анкете и принялась упоённо читать описание того, что именующий себя Доминантом собирался делать с Рабыней.

Карен брезгливо фыркнула:

— Это маструбатор-эксбиционист. Нормальный человек эротическую пописульку в анкету совать не будет.

— Но написано-то хорошо!

— Даже идеалу эротической прозы в анкете на сайте знакомств не место, — отрезала Карен. — Есть сайты для литературного творчества, в них есть раздел «Эротика», вот там его сочинения будут в самый раз.

Лайза сердито глянула на Карен и открыла новую анкету.

— И этого в утиль, — сказала Карен. — Религиозный фанатик, потому что никто другой не станет писать в анкете «Христианин». Что не мешает ему компенсировать комплекс неполноценности неумеренным хвастовством, иначе он не восторгался бы тем, что невероятно крут только лишь потому, что где-то когда-то сказал в телеэфире «Я могу надавать женщине по заднице». О, да тут ещё и сексуальные комплексы из-за отрицания бисексуальности или гомосексуальности, потому что гетеросексуал никогда не будет писать «Я Натурал, беру только женщин».

Лайза перешла к следующей анкете, бросила беглый взгляд и хотела её закрыть, но Карен остановила.

— А вот это уже интересно.

— Это?! — возмутилась Лайза. — Да он вообще никакой!

— Он хочет брак с элементами БДСМ. Не лайвстайл, который существует только в порнороманах, потому что невозможна сессия двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю, а самый обычный брак, разве что с патриархатом и нетрадиционным сексом. Вот это уже вполне достижимо. У него есть дом и постоянная работа. И он назвал свои хобби, любимые блюда, предпочитаемые жанры фильмов и книг. С этим человеком можно знакомиться, потому что он говорит о реальной жизни и делает это адекватно, не хвастаясь и никого не оскорбляя. Так что пиши ему. Если, конечно, ты действительно получишь удовольствие, подчиняясь мужу. И тем более, если тебе действительно нравится заниматься сексом в наручниках и даже получать порку.

— Я хочу попробовать, — сказала Лайза. — Мысли о том, что я так сильно принадлежу мужчине, что он даже может причинить мне боль, и что полностью за меня отвечает, заставляют моё сердце трепетать, а киску становиться влажной.

— Притормози, пока не заехала в тупик! — твёрдо сказала Карен. — Везде и всегда ответственность за тебя принадлежит только тебе самой. И БДСМ — не исключение, потому что только ты решаешь, какие воздействия запретить, а какие разрешить, кого назвать Хозяином, а кого послать, какой приказ выполнить, а на какой сказать стоп-слово, которое отменяет твоё рабство и переводит ваши отношения в равноправные до тех пор, пока ты опять не разрешишь партнёру играть роль твоего Хозяина.

— Но…

— Никаких «но»! — оборвала Карен. — Или так, или ты перепутала реальность с порнофильмом. К тому же не забывай, что боль в фантазиях и на самом деле — не одно и то же. Ты для начала сама себя увесисто так шлёпни пару раз ремнём по голому заду, и сразу поймёшь, нужна ли тебе порка от кого-то другого. Замотай руки поясом от халата, посиди и подумай, а действительно ли ты хочешь, чтобы кто-то тебя в таком виде трахнул. Встань на колени и скажи вслух, громко и внятно «Я ваша ничтожная сучка, Хозяин, приказывайте мне». Если всё это не вызовет отторжения, то сходи в БДСМ-бар, закадри Хозяина на одну ночь и проведи ним сессию. Разумеется, по всем правилам безопасного секса и только с теми практиками, которые интересны тебе. И сессиониться надо не где-нибудь, а в хорошем отеле свиданий, где есть видеокамеры в холле, и на шум в номер тут же прибежит охрана. В таких условиях, даже если ты подхватишь маньяка, тебе ничего не грозит, потому что он побоится сделать тебе плохое. Да и не пойдёт маньяк в такой отель, что тоже плюс — не надо отваживать, сам сбежит. И только после того, как ты попробуешь реальный БДСМ, и только если он тебе по-настоящему понравится, можно будет назвать себя Нижней и искать постоянного Верхнего партнёра.

Лайза надула губки. Столь прагматичный подход к её романтичным фантазиям Лайзе не нравился.

Она закрыла браузер и выключила ноутбук.

— Кто и рассуждал бы о любви и об отношениях, но только не ты. Ни один парень тебя дольше двух месяцев не выдерживает. Когда у тебя вообще последний раз был секс?

Карен встала с кровати Лайзы и ушла на свою.

— С парнями у меня не ладится, не спорю. Но я ни разу не доводила себя до того, чтобы из-за мужика захлёбываться в слезах и соплях! Если что-то не складывалось, мне хватало ума и смелости сразу признать это и расстаться до того, как станет больно.

— Да с тобой ни у кого и не сложится, кому ты с компьютером вместо сердца нужна?!

Лайза вышла из спальни девушек, громко хлопнув дверью.

Карен пожала плечами, взяла миди-клавиатуру, наушники, ноутбук и занялась сочинением мелодии к своим новым стихам.

— 2 —

Алекс смотрел, как Карен, сидящая в салоне его машины, скользит пальцем по экрану планшета, перелистывая БДСМ-фотографии. «Не думал, что такие простые движения могут быть столь эротичны».

— Красиво, — сказала Карен. — Я не люблю верёвки, латексные или кожаные наряды, но здесь всё это не вызывает отторжения, потому что стало частью произведения искусства. Если есть люди, которые делают такие высокохудожественные фото, то почему на главной странице вашего сайта висит та гадость?

— Вы не первая задаёте этот вопрос. Но администрация ничего не хочет менять. Дело даже не в деньгах, потому что есть красивые фото от новичков, которые продадут их за гроши или даже предоставят бесплатно, за ссылку на свою страницу. Однако администрация считает, что чудовищный китч, который они вывесили — лучшее приветствие, и слышать не желает о том, что отпугивает столь гадкой рекламой немало потенциальных пользователей сайта.

— Можно заходить через страницу своей анкеты, и тогда уродливая картинка будет не видна.

— Большинство так и делает, — улыбнулся Алекс. — Но хватит БДСМ-а, мы собирались на выставку икебаны.

— Да, поспешим. Я хочу успеть купить брошюру о языке цветов в разных культурах. Без неё будет недоступна половина содержания букетов. Да и вообще это очень интересно, поэтому брошюры разберут вмиг.

— Как пожелаете, — Алекс немного прибавил скорости.

Тест действия, который он провёл с Карен, сработал на все сто. Во-первых, она заинтересовалась фотографиями. Ванилька бы вежливо отказалась или пролистала бы снимки быстро, только чтобы отвязаться. А Карен их именно смотрела, ей такое зрелище нравилось. Во-вторых, она больше внимания уделяла тем фото, где ситуация представлена со стороны Верха, передаёт эмоции Доминирущей стороны. В-третьих, проявила широту взглядов и восприятия, признала, что эстетичным может быть и то, что не по вкусу лично ей. И в-четвёртых, на самое сладкое, Карен больше всего понравились снимки тех практик, которые любил сам Алекс.

Упускать такую женщину нельзя ни в коем случае. Судьба не делает столь роскошных подарков дважды.

* * *

Рик сидел в кафе при студии, разбирал очередную порцию документов. Он устало потёр лицо ладонями. «Я не могу. У меня для такой работы нет ни знаний, ни умений, ни, что гораздо важнее, сил. Группе нужен профессиональный продюсер. А я хочу быть просто менеджером. Мне нравится заботиться о том, чтобы у моего мужа и моих друзей были удобные гримёрки, чтобы в коридорах клубов и концертных залов они не попали под сквозняки, потому что это опасно для голоса, а чай подавали вовремя и нужной температуры. Я могу и умею выбирать отели и номера, снимать квартиры и успевать занять в студиях хорошие комнаты для репетиций. И я могу заставить организаторов обеспечить достойные условия и хорошую охрану. Это гораздо лучше, чем быть устроителем вечеринок. Особенно когда твои идеи отвергают. А вот Майк, Карен и Элина любят обсуждать со мной сценарий концертов, им нравится то, что я предлагаю. Но вместо того, чтобы заботиться о моей группе и придумывать сценарии, я тону в море контрактов и финансовых отчётов. И я не умею находить новый персонал. Как я могу найти продюсера, который нас не обманет, если я даже Лайзу до сих пор не заменил?»

Однако нытьё делу не поможет. Надо протолкнуть группу на такой концерт или в такую телепередачу, где они засверкают как солнце, и тогда продюсеры прибегут сами. «А Карен выберет лучшего. Она самая здравомыслящая и скептичная среди нас».

Но сказать намного легче, чем сделать. Рик перелопатил весь интернет в поисках хотя бы намёка на вакансию. И не нашёл ровным счётом ничего. Везде или те же клубы, или бары. Да и туда попасть нелегко, на одно место десятка три желающих.

И тут появилась настоящая удача.

В Нью-Орлеане в день весеннего равноденствия начинается конкурс молодых исполнителей альтернативного рока, который завершится в летнее солнцестояние. Трансляция этапов будет идти по всей Америке от Бангора до Датч-Харбара и от Браунсвилла до Берроу.

«Мы можем войти в первую тройку финалистов».

Конечно, конкурс съест все сбережения. Целых три месяца, от двадцать первого марта до двадцать первого июня, жить придётся только на них, потому что работы в переполненном музыкантами городе будет не найти. Они вытеснят даже мексиканцев-нелегалов со стрижки газонов и мытья окон. А цены на жильё и продукты резко поднимутся. Но конкурс — единственный шанс выбраться из захолустного городишки (назвать Бирмингем большим городом можно только в сравнении с Джонсон-сити, который, по сути, деревня) на всеамериканскую, а то и мировую сцену.

«Я хочу увидеть Европу, Японию, побывать в Сиднее и в Южной Америке. А Майк достоин того, чтобы блистать в этих странах. Да и все остальные тоже».

Рик зарегистрировал группу на конкурсе. «Откажутся — отзову заявку. Но не думаю, что они скажут «Нет!»».

Рик пошёл в реп-зал, чтобы сообщить группе о конкурсе.

* * *

Алекс, одетый лишь в фартук, поварской колпак и кожаный ошейник раба, готовил на своей кухне овсяные печенья без сахара для Карен. На ногах позвякивали лёгкие кандалы, за которые он длинной цепочкой приковал себя к стойке, отделяющей кухню от столовой.

Не то, чтобы Алекс любил такие игры на сессиях, но дома этот нехитрый приём хорошо помогал справиться с приступами ощущения ненужности и неполноценности, которые накатывали на всех бесхозных, иначе говоря, одиноких Нижних.

Большинство из них снимали напряжение, проводя вечер с одноразовыми Хозяевами в БДСМ-клубе или баре. Это хорошо помогало, но у Алекса последнее время такие вечера оставляли жестокое похмелье, ещё хуже алкогольного.

«Юность закончилась, я и хочу постоянства. Хозяйку, с которой буду жить вместе, а не встречаться два раза в неделю в отеле. Возможно, даже детей. Дом достаточно большой, чтобы они случайно не увидели, как родители Темачатся. Интересно, Госпожа Карен хочет детей? Моих заработков с избытком хватит, чтобы нанять им няню с университетским дипломом педагога, поэтому моя Хозяйка сможет продолжать сценическую или любую другую карьеру. Бытовые дела тем более никого не обременят, если что, найму вторую домработницу. Надо расспросить Госпожу Карен осторожно».

Алекс шлёпнул себя по лбу. «Придурок! Самостоятельной и независимой женщине нельзя предлагать дом и прислугу, это не наёмная Доминантка с сайта интим-услуг. Едва я заикнусь о таком, Карен подумает, что я хочу купить её как шлюху, и пошлёт меня собирать потаскух на улице. Разумеется, после этого не подпустит к себе и на милю. Надо сказать по-другому… Типа «Вдруг начинаешь понимать, что хочешь семью, но трудно найти свою половинку». И снова придурок! Какая половинка?! Цельные и личностно зрелые люди сочтут оскорблением, что их назвали получеловеком. Нет… Не половинка. И не спутница. «Трудно найти человека, который тебя понимает, и которого понимаешь ты, настоящего напарника, партнёра, с которым можно вместе идти по жизни до самого заката». О, вот это хорошо! И обязательно извиниться за пафос и вычурность, иначе умный собеседник не поверит».

Алекс повеселел. «На Ванильный секс я соблазню Карен быстро. А в постели гормоны пробудят её Доминантность, выпустят на поверхность. И если осторожно подыграть, то Карен начнёт вести себя как Госпожа. И поскольку я не буду скрывать, что мне это нравится, моя королева больше никогда не станет прятать свою натуру».

Смартфон пропиликал несколько тактов из песни Карен. Алекс куснул себя за язык, чтобы не ляпнуть «Да, Госпожа», и ответил:

— Здравствуйте, Карен.

— Здравствуйте, Алекс. Мне очень жаль, но пойти с вами в театр я не смогу. Мы срочно уезжаем в Нью-Орлеан.

Алексу показалось, что сердце рухнуло на пол и разбилось.

— Почему? — он заставил себя говорить спокойно и ровно.

— Там будет очень важный конкурс. И мы его чуть не упустили из-за своей неопытности. Рик узнал о нём в последние минуты приёма заявок. Нам очень повезло, что мы успели попасть на него.

— Но… Я всё понимаю, Карен. Просто… Из-за жестокой конкуренции на таких конкурсах очень опасно.

— Мы команда, Алекс. Мы готовы защищать и поддерживать друг друга.

— Это хорошо. Я желаю вам победы.

— Спасибо, Алекс. Прощайте.

Карен отключилась. Алекс взвыл как раненый зверь и запустил мобильником в стену.

«Уйми истерику, болван! — тут же рявкнули мужские гормоны при дружной поддержке сабмиссивности и мазохичности, которые категорически не хотели терять столь привлекательную и близкую удовлетворялку. — Это наша самка! Мы первые её увидели! Мы её приручили! Мы не пустим её к другим самцам! Мы не пустим других самцов к ней!»

Алекс перевёл дыхание и кивнул. «Я ведь биржевой маклер. Могу работать из любой точки мира, где есть телефон и интернет. А Нью-Орлеан — это не мелкая дыра типа Джонсон-сити, где, учитывая процент девиантов среди Ванили, могло просто не быть Нижних мужчин. Зато в Нью-Орлеане этого зверья целое стадо, и половина, если не больше — бесхозные. Они все учуют Госпожу Карен, едва она подъедет к городу. И начнут охоту».

— А вот хрен вам! — вслух рыкнул Алекс на потенциальных конкурентов.

Он ловко и аккуратно упаковал в красивую коробку выпечку, снял цепи и со стационарного телефона позвонил на мобильник Карен.

— Я испёк вам печенье, — сказал он. — Возьмите на дорогу. К тому же в столь важный путь приятнее отправляться, когда кто-то провожает.

Растерянная и удивлённая Карен согласилась. Алекс быстро привёл себя в порядок, собрал в другую коробку обломки мобильника, чтобы после восстановить информацию, и поехал к дому Госпожи, благосклонность которой никому не собирался уступать.

* * *

Рик довольно потирал руки — он успел снять квартирку в относительно приличном районе за приемлемую цену. И оплатил аренду до конца июня, теперь домовладельцы не могли поднять цену, а у группы есть жильё и на десять дней после конкурса. С избытком хватит как для переговоров с продюсерами, так и для поиска квартиры в Бирменгеме. «Там мы по-любому за два-три дня пристроимся на работу в хорошем клубе».

Снять реп-зал не получилось — дорого и большая очередь, группа попадала в нужное помещение только за полночь. Но зато Рик нашёл неподалёку от дома старый склад с превосходной акустикой. А ещё там был не только туалет, но кондиционер «зима-лето», что позволяло как согреть помещение в феврале и остудить в мае. Рик принёс туда микроволновку, кофеварку, чайник, две кушетки и два кресла. Склад он выбрал двухсекционный, поэтому бытовые удобства не портили звук.

— Как тебе? — спросил Рик Майка.

— Отлично. Только надо ещё увлажнители воздуха. Обогреватели его сильно сушат, а это очень вредно для голоса.

— Забыл! — охнул Рик. — Сегодня куплю.

Майк вздохнул.

— Мне страшно. Всё так глобально.

— Ты справишься. На сцене ты звезда. И в жизни.

Майк усмехнулся криво:

— Не все так думают. Чёрный, да ещё гей. В Луизиане это сильно мешает. Многие здесь живут мерками начала двадцатого века, а то и девятнадцатого. Такие люди будут и среди судей.

— Тогда нам нужен приз зрительских симпатий, — подошла к ним Карен. — В голосовании участвует вся Америка, а не только Библейский Пояс. Синих и сиреневых штатов больше, чем красных. Синие без предрассудков, сиреневые — серединка на половинку, поэтому у нас есть шанс привлечь их на свою сторону. Да и в красных живут не только замшелые религиозники и тайные расисты. Нормальные люди тоже имеются.

— К сожалению, — проговорил Майк, — в синих и сиреневых штатах нас увидят только после того, как судьи допустят чёрного гея и белую, которая с ним связалась, к участию в конкурсе.

— Судьи дорожат своей репутацией, — возразила Карен. — А потому не смогут забраковать действительно хороший вокал, даже если он от людей не той кондиции. Поэтому, чтобы вокал был наилучшим, надо применить секретное оружие, которое даёт нам физиология.

Майк понимающе улыбнулся и кивнул. А Рик воскликнул возмущённо:

— Ты же всегда была против химии!

— Никакой химии, — фыркнул Майк. — Только натурпродукт.

— За эти натурпродукты… — начал Рик, но Карен перебила:

— Просто сделай так, чтобы на прослушивание мы попали шестого марта. Не пятого, не седьмого, а именно шестого. Сам же за двенадцать часов до выступления и дай Майку так, и сам его оттрахай настолько, чтобы он растаял от удовольствия, но после проследи, чтобы Майк как следует выспался, а утром хорошо поел.

— Ты что несёшь?! — возмутилась Элина. — Перед серьёзным пением нельзя наедаться и заниматься сексом!

— Нельзя петь с полным желудком, — с усмешкой ответила Карен. — А за два-три часа до него хорошо поесть необходимо, потому что полномерный вокал забирает много сил. И нельзя трахаться, как и заниматься любой другой тяжёлой физической нагрузкой непосредственно перед пением. А вот регулярно посещать тренажёрку и занятия по йоге или цигуну очень даже полезно. Как и качественно потрахаться накануне выступления. Положительные переживания хорошо стимулируют голос.

— Надо же, — охнула Лайза. — Как всё хитро!

— А почему на прослушивание мы должны попасть именно шестого? — заинтересовалась Элина.

— Месячные, — сказал Майк и глянул на Карен: — Так?

— Теоретически, самый их разгар, — кивнула она. — Или хотя бы уверенное начало. Первое предпочтительнее, но тут уже как повезёт. Капризы организма не проконтролируешь без химии, а она повредит голосу.

— Но ведь… — начала Элина.

Карен фыркнула:

— Ты где-нибудь слышала, чтобы известные певицы, у которых рабочий график расписан на пять лет вперёд, отменяли или переносили выступление из-за критических дней? Да таблоиды и жёлтые листки вцепились бы в это, как помойные крысы в ростбиф! Или чтобы дирекция театров и концертных залов составляла программу в соответствии с менструальным циклом доброй сотни певиц, у каждой из которых он свой. Да ещё и у большинства женщин цикл точностью часового механизма не обладает, месячные могут пойти на день-два раньше или позже, это нормально. Но самое главное, что прогнозу это не полежит.

— А почему тогда все говорят, что петь нельзя?

— Потому что толпа подхватывает байки, придуманные плохими преподавателями вокала. Во время месячных голосом управлять в два раза сложнее, поскольку меняется тонус всех мышц в организме, а мышцы живота и горла — не исключение. И изменения не постоянны, они могут варьироваться от цикла к циклу. Певицу надо учить отслеживать все вариации и правильно с ними взаимодействовать, поскольку неправильный вокал погубит голос быстро и необратимо. Но эти труды стоят потраченных на них сил и времени, потому что в критические дни голос звучит как никогда сочно, глубоко и красиво. Так что если есть возможность подогнать выступление под менструальный цикл, то качественно обученная певица возьмёт на «красные дни» самую вокально трудную партию. Глупо не воспользоваться преимуществом, которое даёт сама природа.

— Жаль, у мужчин такого нет, — вздохнул Майк.

— Мужчинам ещё проще, — возразила Карен. — Помнишь, что говорила миссис Фостер? «Израсходуй себя досуха, а после хорошенько выспись».

— Оооо, — Рик алчно посмотрел на Майка и сжал ладонями его бёдра, — с этим проблем не будет.

— Пусти! — отпихнул его Майк. — Карен, зачем ты ему сказала?! Этот ненасытный теперь от меня не отлипнет.

— А ты как будто против, — фыркнула Элина.

Рик опять помрачнел.

— Физиология — это хорошо. Но даже самый лучший вокал не гарантирует честность судей. Предрассудки могут оказаться сильнее.

— Это верно, — задумалась Карен. — Однако не только мы не соответствуем идеалам традиционности, читай — оголтелой консервативности. На конкурсе будет много таких. И они если и не все, то большинство поддержат идею непрерывной прямой онлайн-трансляции всего отборочного тура. К тому же многие из тех, кто соответствует канону, тоже боятся, что из-за судейской предвзятости их не допустят к конкурсу. А значит, поддержат идею прямой трансляции. Судьи могут сколько угодно ненавидеть ЛГБТ, цветных и нестандартных белых, но своим авторитетом музыкальных экспертов они дорожат. И не станут следовать эмоциям, когда на них смотрит вся Америка.

— Хм, — кивнул Рик. — Это верно. Я подкину твою идею на форум конкурса. Уверен, её быстро потребуют воплотить. И не только участники, но и зрители. А значит рекламодатели поддержат эту идею.

— В первую очередь идею надо внедрить в СМИ, — дополнила Карен. — Если журналисты заподозрят нечестность, то покоя судьям не будет.

— Точно! — обрадовался Рик. — Надо привлечь побольше СМИ. И конкурсанты со своими фанатами сделают это.

* * *

Мэри-Лу Джонсон, секретарша Алекса Гордона, элегантная тридцатилетняя блондинка с голубыми глазами, мрачно смотрела на экран компьютера. Хотя Гордон и был прав, когда сказал, что она может выполнять свою работу дистанционно, а потому ехать на три, а то и четыре месяца в Нью-Орлеан ей не нужно, Мэри-Лу была обижена. Возможности большого города несравнимы с Бирмингемом. А Мэри-Лу их не увидит.

А ещё в Нью-Орлеане гораздо больше незамужних женщин. Конечно, глупо мечтать о том, что сможешь увести к алтарю босса. Алекс Гордон — не самый значительный полководец в биржевых войнах, но и далеко не мелочь. Слишком крупная рыба для простой девушки.

С другой стороны, он никогда не говорил, чтобы Мэри-Лу заказала цветы, конфеты или столик в ресторане, взяла два билета в театр или на выставку. Это означало, что постоянной женщины у Алекса Гордона нет.

«Так почему ею не могу стать я?»

Мэри-Лу вздохнула. Надо найти способ поехать в Нью-Орлеан.

И как можно быстрее.

* * *

Необходимость присматривать за Лайзой никуда не исчезла, и потому Карен упорно читала дневники, сообщества и форумы сайта БДСМ-знакомств. Надо было как следует во всём разобраться.

Среди огромных потоков того, что иначе как истериками и бредом не назовёшь, Карен нашла сообщения трёх Нижних девушек, которые были весьма здравомыслящи, спокойны и адекватны.

«На свете столько умных людей! Так почему нам досталась Лайза?!» — злилась Карен.

Из бесед с девушками она вынесла главное: хороший Хозяин, одноразовый он или пожизненный, всегда будет уважать работу своей Нижней партнёрши, хобби, друзей, вкусы в одежде и тому подобные составляющие её жизни.

— Надо заранее определиться, — рассказывала в приват-чате первая девушка, — что именно ты хочешь отдать во власть Хозяина, а что оставить неприкосновенным. Я, когда искала постоянных отношений, всегда сразу говорила претендентам, что мои командировки, встречи по средам с подругами и боулинг по субботам неприкосновенны. А ещё две моих кошки и цвет моих волос. Если кому-то это не нравилось, то уговаривать его остаться я не собиралась. И если по ходу ваших отношений обнаружилась какая-то спорная территория, то вопрос о контроле над ней решает только Рабыня. Если тебе это не очень важно, то пусть ею управляет Хозяин. Если же ты этим дорожишь, то и принадлежать она должна только тебе одной. Нормальный Верх сразу согласится с тем, что ты оставляешь новую зону лишь для себя. А насильник будет добиваться контроля над ней. И такого Хозяина надо сразу гнать в три шеи.

— Никогда нельзя позволять внушать себе чувство вины, — говорила вторая. — Если тебе что-то нравится или не нравится, когда ты чего-то хочешь или не хочешь, ты не обязана в этом ни перед кем оправдываться, начиная с себя самой и заканчивая Ванильным обществом. Поэтому ты ищешь Хозяина со сходными вкусами и получаешь удовольствие. Но даже он не имеет права сказать тебе, что ты плохая или неправильная потому, что любишь нечто, которое ему не по вкусу, или тебя не привлекает то, что любит делать он. И тем более нет права у БДСМ-сообщества указывать тебе, как, с кем и на каких условиях реализовывать свои желания. Если Верх не разделяет твоих вкусов, то это не с тобой что-то не так, а он не подходит на роль твоего Хозяина даже на один раз, не говоря уже обо всей жизни. А если Хозяин, хоть одноразовый, хоть сессионный, хоть постоянный, намекает на то, что ты должна измениться, как-то переделать себя, отказаться от каких-то своих занятий или контактов, переменить мнение по какому-то вопросу или начать как-то иначе тратить свои деньги и своё время, то с таким человеком нельзя иметь дело. До тех пор, пока ты сама не попросишь у Хозяина совета относительно своей внешности или поведения, или в оценке какого-либо события, или ещё чего-нибудь, лезть с указаниями он не имеет права. Если кто-то так сделает, то надо тут же прекратить отношения «Хозяин-Рабыня» и на равных объяснять партнёру его ошибку. Если не прислушается и не извинится, то бежать от такого со всех ног и навсегда. И если извинится для вида, но после повторит свою выходку, то тоже порвать с ним немедленно и навсегда. Это насильник.

— Хороший Верх никогда не отказывается отвечать на вопросы о себе и ваших отношениях, — сказала третья девушка. — Только такому человеку можно позволить стать твоим Хозяином. Если же он начинает увиливать от ответа, ссылаясь на то, что Рабыня не имеет права задавать своему Господину эти вопросы, то перед тобой не Верх, а манипулятор. Или вообще маньяк.

— Я заметила одну странную вещь, — написала Карен. — На сайте много дамочек, которые советуют женщинам, попавшим в сложную ситуацию, не свои интересы защищать, а подстроиться под деструктив. Например, Хозяин одной девушки захотел, чтобы она сделала стрижку. А девушка очень дорожит своими длинными волосами. Я сказала бы, что девушке надо поставить вопрос о причёске в табу, и если Хозяин на него не согласен, то пусть проваливает к чёрту. Но это стадо куриц стало кудахтать, что у хорошей Рабыни таких вопросов не бывает. В другом случае девушку осуждали за то, что она проблему в отношения с Хозяином обсуждает с посторонними людьми на форуме, тогда как обязана делать это только с ним. Но ведь девушка говорила от ника, никаких указаний на свою личность или личность Хозяина не давала, а значит не разгласила конфиденциальные сведения без согласия второй стороны. Она просто озвучила проблему, в которой хотела разобраться и которая оказалась ей не по силам для самостоятельного анализа. Ведь только самой девушке решать, продолжить отношения с этим мужчиной или прервать, а если продолжить, то на каких условиях. Однако ей пытались внушить, что все проблемы имеет право решать только её партнёр, а она обязана лишь следовать его указаниям, во всём и всегда перед ним отчитываться и чуть ли ни на каждый свой вздох и шаг спрашивать разрешения. Но даже если эта девушка отдала своему бойфренду абсолютный контроль над собой, то она в любую секунду может забрать его обратно как полностью, так и частично. А если парень с этим не согласен, то вылетает из её жизни прочь. Это же основа основ в БДСМ — абсолютно всё делается только на добровольной основе. А те женщины пытались оправдать насилие.

— Это профессиональные жертвы, — ответила первая девушка. — Им нравится быть несчастными самим и делать несчастными других. Они хотели бы получать от жизни и от отношений с Хозяином удовольствие, но слишком трусливы, чтобы выкинуть из своей жизни деструктив, и тем самым оказаться в самом начале белого листа, на котором ничего нет. И слишком ленивы, чтобы приложить усилия и нарисовать на нём то, что хочется. Поэтому они ищут оправдания тому, что живут плохо, пытаются внушить себе, что всё в порядке. И очень хотят, чтобы все остальные женщины жили так же, как и они. Это позволяет им думать, что у них жизнь не патология, а норма. Ведь если все кругом одеты в лохмотья, то холод от собственного оборванства кажется не таким мучительным.

— Так и в Ванили всё то же самое, — сказала Карен. — Только сам человек определяет, какая у него будет жизнь и какие отношения.

— А конструктивность и деструктивность как жизни, так и отношений определяется только поступками человека, но ни в коем случае не способом трахаться, — ответила первая девушка.

Две другие собеседницы с ней согласились.

Карен написала «Спасибо», попрощалась, закрыла браузер и включила ноутбук.

Графа «Друзья» в профиле Лайзы была заполнена исключительно профессиональными жертвами всех разновидностей.

«Губить свою жизнь эта курица может столько, сколько захочет, — думала Карен. — Жизнь её, имеет право поступать с ней как угодно. Но пусть делает это так, чтобы не испортить конкурсные выступления нам!»

А надежд на это, зная Лайзу, было мало.

«Надо срочно переработать программу», — решила Карен.

* * *

Холл концертного комплекса «Саншайн» был битком набит народом: музыканты, звукотехники, танцоры, начинающие продюсеры.

— Смотри, — восхищённо охнула Карен и дёрнула Майка за рукав. — Стив Арчер!

— Пошли возьмём автограф! — Майк схватил её за руку и потащил за собой. Впрочем, Карен тут же его опередила, и Майк тянулся за ней как на буксире.

— Кто такой? — спросила Элина.

— Не знаю, — сказал Рик и стал искать по смартфону в сети. Спустя минуту начал читать вслух самые важные фразы: — Солист школьного хора… окончил Академию Музыки… Тенор… После выпуска — солист Чикагской оперы…

— Ого! — охнула Элина. — Парень крут.

— Да, — кивнул Рик и продолжил: — Авария… Травма горла… Голос восстановлен для разговора, но не для пения… Пробовал преподавать, но из-за отсутствия известного имени не имел успеха… Стал продюсером… Его группа участвует в конкурсе рок-альтернативы «Голос Солнца» в Нью-Орлеане.

Рик убрал телефон.

— Смелый и сильный парень, не сдаётся. Молодец.

Вернулись Карен и Майк, весьма довольные полученными автографами.

— Группа «Блад Эрроу» на сцену, — разнеслось из динамиков под потолком, — группе «Винд-Оф-Дримз» приготовиться.

Карен, Майк, Элина, Рик и Лайза подошли к двери.

Стив Арчер, высокий красавец с длинными каштановыми волосами, проводил их злобным взглядом.

— «Гостс-Маунтс» вылетает во втором отборочном туре, — сказал он спонсору группы и брату солиста, бесцветному русоволосому мужчине лет тридцати пяти. — Максимум в одной восьмой конкурса.

— Почему? — возмутился тот.

— А ты посмотри на тех двоих, — кивнул он на Майка и Карен. — На то, как они держат спину и голову, как дышат. Как говорят.

— Ну прямые у них спины, даже слишком, подбородки задраны, и что?

— Такая «королевская осанка» свойственна только танцорам и певцам академической школы. Лёгкие постоянно должны быть развёрнуты, а воздух от носоглотки идти в них свободно. Поэтому академистов приучают всегда правильно держать спину и голову. Дышат от пупка до кадыка — такого без длительной тренировки не бывает. По своей природе, изначально женщины дышат только грудью и ключицами, мужчины — животом и грудью. К постоянному полному дыханию человека надо приучать специально и долго. Голоса у этой парочки полностью опёртые, то есть они говорят от диафрагмы и с опорой на неё, что тоже от природы не бывает, этому надо специально учиться, и не один месяц. Что касается диапазона, то по нескольким фразам трудно судить, но у парня явно баритон. О девчонке точно не скажу, скорее, переходный диапазон между сопрано и меццо. Это редкость, и всегда плюс. Голоса у них не шедевр, в хороших театрах с такими не блистать, однако вполне добротные, на уровне провинциальной оперы.

Спонсор помрачнел. Он сделал ставку на спешно наработанный академический вокал своего брата, среди рокеров даже такая подготовка — редкость, но эти двое по технике и возможностям обходят его в забеге на милю.

— А если они выйдут из конкурса?

Стив пожал плечами.

— До полуфинала «Гостс-Маунтс» дойдут. А к финалу я успею натаскать их получше, будет шанс на призовое место. Если, конечно, твой братец не станет отлынивать и нарушать режим с диетой. Голос требует ухода и постоянной практики, я вам обоим это с самого начала говорю.

— Да понял я, понял, — буркнул спонсор.

* * *

Карен, сидя за столиком маленького кафе неподалёку от склада, с интересом смотрела на Алекса.

— Надеетесь, я поверю, будто вы оказались здесь случайно?

— Нет, — улыбнулся он. — Я приехал специально, чтобы соблазнить вас.

— Ох ты! — иронично усмехнулась Карен.

— Вы мне очень нравитесь. Настолько сильно, что я задумался о свадьбе. Но сначала надо понравиться вам. Поэтому я здесь.

— Откровенно, — ответила Карен. — Я высоко ценю такую смелость и прямоту. И ответила бы «Мне надо подумать», будь вы обычным парнем.

Алекс хотел что-то сказать, но Карен опередила:

— Дайте объяснить. Алекс, вы заслуживаете счастья, только проблема в том, что я не могу вам его дать. Я ведь Ванилька. Как бы сильно я вам ни нравилась, но со мной вы никогда не получите того, что вам необходимо.

— Я знаю, — сказал Алекс. — И надеюсь, что сила влечения изменит меня. Такое бывает. Гормоны творят невероятные вещи.

Карен посмотрела на него с сомнением.

— Но ведь сексуальные предпочтения как отпечатки пальцев — заложены ещё до рождения и неизменны до смерти.

— Не совсем так. Сильный всплеск гормонов может подкорректировать кое-какие детали. Когда я думаю о вас, мне не нужна ни Тема, ни что-то или кто-то ещё.

Карен отрицательно покачала головой.

— Это очень ненадёжная основа для постоянных отношений столь глубокого уровня.

— А надёжной основы для них нет вообще. Миллионы пар клянутся перед алтарём в вечной любви и разводятся через год-другой. Или живут, ненавидя друг друга, сами отнимают у себя возможность начать жизнь заново и найти счастье. Однако это не означает, что счастливые браки невозможны.

— Тоже верно, — согласилась Карен.

— Поэтому я предлагаю попробовать. Не сложится, так не сложится. Но это лучше, чем сожалеть о несделанном, и всю жизнь думать, а что было бы, используй вы ту давнюю возможность.

— И это верно.

Карен немного подумала.

— Алекс, у меня сейчас очень сложный период — конкурс, много репетиций и волнений. Поэтому какая-то часть меня очень хочет воспользоваться вами, потому что вы привлекательны, а секс хорошо снимает нервное напряжение и подзаряжает. Будь вы просто парнем, который клеит приглянувшуюся девчонку, я ответила бы согласием. Но у вас есть ко мне серьёзные чувства. Поэтому предлагать вам секс ради секса будет нечестно.

— А я не против начать с малого. Пусть будет просто секс. Он многое определяет в любовных отношениях. Либо я понравлюсь вам так же сильно, как вы нравитесь мне, либо мой интерес к вам исчезнет. Давайте встречаться на тот срок, пока вы будете в Нью-Орлеане. А после решим, что делать дальше — расстаться или продолжить.

Карен прикусила губу, не зная, на что решиться.

— Идея хорошая, но мне надо подумать. Завтра. Я отвечу вам завтра в это же время. Либо словом «нет», либо адресом отеля.

— Это справедливо, — согласился Алекс. — Я не хочу давить на вас, но буду ждать адрес.

— Я подумаю, — твёрдо сказала Карен. — А сейчас я пойду домой.

Она оставила деньги за свой кофе и ушла.

Алекс довольно улыбнулся. Рыбка клюнула на приманку.

* * *

Лайза, лёжа на полу в гостиной перед камином, переписывалась по телефону на сайте знакомств с очередным Верхом.

Карен комментировала процесс:

— Скажи ему «Я не буду частью гарема. Либо я для тебя единственная, и тогда ты тоже у меня только один, либо у нас свободные отношения, и ты не спрашиваешь, что я делаю и с кем бываю между нашими сессиями».

— Но Нижние не могут так говорить! — воскликнула Лайза. — Это Рабыня для Господина, а не Господин для Рабыни. У Хозяина может быть сколько угодно Рабынь, а у Рабыни есть только один Хозяин.

Карен поинтересовалась насмешливо:

— Тебе нравится быть одной из многих, покорно и терпеливо ждать, пока твой бойфренд соблаговолит уделить тебе внимание, и радоваться этому как небесному дару?

Лайза гневно фыркнула:

— Да какой дуре такое понравится? Но Тема — это совсем другое. Там нет правил мира равноправия. И потому…

— Во-первых, — оборвала Карен, — не дуре. У каждого свой вкус, и чужие предпочтения надо уважать. Но следовать им ты не обязана. Во-вторых, что в Теме, что в Ванили, что ещё где-то, а ты либо делаешь только то, что нравится тебе, либо жуёшь сопли. Поэтому спрашиваю ещё раз: тебе доставит удовольствие быть одной из многих, покорно и терпеливо ждать, пока твой бойфренд соблаговолит уделить тебе внимание, и радоваться этому как небесному дару?

— Нет. Я хочу быть для своего Господина единственной.

— Вот и скажи об этом не только нынешнему претенденту, но и напиши в анкете. Половину кобелей как ветром сдует.

Лайза немного поколебалась, но сказала:

— Я не хочу свободных отношений.

— Тогда напиши «Я не буду частью гарема. Либо я для тебя единственная, и ты тоже у меня только один, либо молча иди мимо меня».

Лайза поёрзала, повздыхала, но написала это и Верху, и в анкету.

«Надо же, — поразилась Карен. — У неё начинает появляться мозг».

Следующие минут десять Лайза смотрела анкеты, но, к радости Карен, никого из этой груды блудящих личностей не выбрала.

На страничке Лайзы замигало оповещение о новом личном сообщении. Та, не заглянув в письмо, отправила автора в бан.

— Ты чего? — удивилась Карен. — Хоть бы прочитала сначала.

— Смысла нет. Это либо реклама, либо веерная рассылка от сексуально озабоченных.

— А если это тебе какой-то хороший Верх написал? Шансов на это мало, но есть.

Лайза презрительно фыркнула и сказала категорично:

— Настоящий Верх никогда сам первым писать не будет!

— С чего это вдруг? — удивилась Карен. — Право начать знакомство у всех одинаковое.

— Ты просто ничего не понимаешь! Верх, который сам обращается к Нижней и ждёт, согласится ли она на знакомство — это не Верх. В нём нет ничего доминантного. Настоящий Господин только рассматривает прошения от Рабынь, но не пишет им сам.

— Почему? — оторопела от столь странного вывода Карен. — Ведь вначале никто никому не Господин и не Рабыня. Все равноправные мужчины и женщины, а потому каждый может предлагать знакомство кому захочет.

— Да что тебе объяснять! — презрительно бросила Лайза. — Ты не в силах постичь природу и суть Доминирования.

— Где уж мне… Но письмо ты всё же прочти. Вдруг там полезная реклама.

Лайза пожала плечами и перевела письмо из «Игнорировать» во «Входящие», открыла.

Здравствуйте.

Мне очень понравилась ваша анкета, особенно слова о том, что вы хотите быть для своего Хозяина единственной. Владеть Рабыней, которая так себя ценит и уважает, приятно вдвойне.

Надеюсь, вы не откажетесь познакомиться со мной. Я ищу Тематический брак, и всё, к чему я стремлюсь в жизни, в семье и в Теме, указано в анкете.

— По-моему, очень милое письмо, — сказала Карен. — Посмотри его анкету. Если практики и табу совпали, то можно договариваться о знакомстве в реале.

Лайза отправила письмо обратно в бан.

— Это не Верх, а фигня какая-то.

Карен покачала головой, встала и ушла в комнату девушек.

«Лайза безнадёжна».

* * *

— Нет, — сказал Рик. — Мы не можем обойтись без неё. Конкурс идёт по телевизору, а значит необходимо зрелище. Только запоминающейся музыки, интересных текстов и хорошего вокала мало, чтобы завоевать всеобщее внимание. Нужна ещё и картинка. А сделать её с нашим нищим бюджетом может только Лайза, обеспечивая игру света и тени.

— Я знаю, — ответила Карен. Они сидели в зоне отдыха на складе. — Но она постоянно подводит группу. Вот и сейчас надо делать номер, а её нет. Лайза наплевала на репетицию только лишь потому, что какой-то кобель, с которым она неделю переписывалась, вчера соблаговолил позвать её на свидание. А если очередной Супер-Господин позовёт её во время нашего выступления на конкурсе?

— Что ты предлагаешь? — буркнул Майк.

— Переделать программу так, чтобы можно было вернуть Лайзе её долю и отправить в свободное плавание. В конце концов, есть инженеры сцены «Саншайна».

Элина потеребила губу.

— Даже не знаю. В принципе, такое возможно. Помониторить все выступления и конкурсы, не только рок, но и попсу, и классику. Везде можно найти идею. И далеко не все они требуют денег.

— Я займусь, — сказал Рик.

— А мы будем выбирать песню для второго отборочного, — ответила Карен. — Или писать новую.

* * *

Алекс лежал головой на животе обнажённой Карен, обнимал её, счастливо улыбался. На спине и плечах мужчины остались царапины и следы от зубов, засосы.

Карен погладила его по волосам.

— Извини. Вела себя как дикарка.

— Это было чудесно, — Алекс поцеловал её в живот.

— Тебе теперь ни в спортзал не сходить, ни в сауну.

— Наоборот, все умрут от зависти, что у меня такая горячая подружка. Да и половина следов исчезнет к утру. А ещё дня через два не будет ни одного, — он потёрся лицом о живот Карен. — Жаль. Мне они нравятся.

— Понаделать ещё? — улыбнулась Карен.

— Если не сложно. — Алекс посмотрел на неё, улыбнулся: — А по попке можно и побольше, чем пара шлепков. И удары покрепче.

— Ладонь отобью, а мне на клавишах играть.

— Возьми мой ремень.

Карен засмеялась, притянула его за волосы и поцеловала.

— В другой раз. Сейчас надо срочно домой и спать. У вокалистов режим как у спортсменов.

— Спи тут, — поцеловал её Алекс. — Зачем куда-то ехать? Ты ведь взрослая девочка, и если придёшь на репетицию в рабочем состоянии, никто не будет вправе спрашивать, где ты провела ночь.

— У меня сменного белья нет. Я не могу ходить два дня в одном и том же.

— Я всё постираю, — ответил Алекс. — До утра высохнет. А ты спи. Заказать тебе тёплого молока на ночь? Говорят, это лучшее снотворное.

— Было бы неплохо. И немножко сливочного масла туда. За десять-двенадцать часов до распевки это полезно, — лениво проговорила Карен, поглаживая Алекса. И подскочила, едва не ударившись с ним головой. — Как постираешь?! Зачем? Я сама постираю. А лучше домой поеду.

Алекс почувствовал себя псом, которому показали кусок мяса и тут же спрятали.

— Кари, — погладил он девушку по бедру, — мне будет приятно. На самом деле приятно. Я очень хочу заботиться о таких вещах своей подруги — приготовить бельё, принести молоко и прочее в этом же духе.

— Ну… не знаю, — заколебалась Карен. — Чувствую себя неловко.

— Смотри на это как на моё чудачество. Не думай об этом, просто спи.

— Хорошо, — улыбнулась Карен и поцеловала Алекса. — Принеси молоко, постирай бельё и приходи греть мою постель.

— Да, Госпожа, — ответил на поцелуй Алекс.

Всё сработало даже лучше, чем он надеялся. Карен быстро входила во вкус игры.

И хотела играть в неё именно с Алексом.

* * *

Стив Арчер мрачно тянул кофе в кафетерии при студии. Солист «Гостс-Маунтс» слышать ничего не хотел ни о режиме, ни о правильной технике вокала. Вправлять мальчишке мозги бессмысленно. Надо менять программу всех выходов, готовить песни, где огрехи вокала и голоса не будут заметны.

Стив с тоской подумал о «Винд-Оф-Дримз». Вот с кем нянчиться не нужно, так это с ними. Можно целиком сосредоточиться только на продвижении группы, а всю концертную часть они превосходно сделают сами.

К нему подсел Берн Деррик, старший брат и спонсор солиста.

— Как Кевин?

— Как всегда, — ровно ответил Стив.

— Но ты его вытащишь в финал?

— Сначала Кевин должен пройти второй отборочный тур, и тогда я могу судить о том, на что он способен по отношению ко всем остальным. Деррик, я не господь бог и чудес не делаю. Если Кевин хочет надираться с девками, пусть надирается. Лавров звезды районного масштаба ему с избытком хватит, чтобы заваливать фанаток ещё лет двадцать. Но если ты хочешь раскрутить его в мировой масштаб, то похмельные физиономии и прокуренные голоса сейчас не в моде даже на рок-небосклоне.

— Кевин должен быть в тройке лидеров! — рыкнул Деррик.

— Он очень способный, — сказал Стив. — Но работать не хочет. А это уже не моя проблема.

— Кто его основные конкуренты?

— Даже не думай об этом. Меры безопасности тут жёсткие, и если что, я перед полицией молчать не буду. Мне не нужны неприятности.

Деррик процедил ругательство и ушёл.

* * *

Деррик читал досье, составленное частным детективом на группу «Винд-Оф-Дримз». Материал был собран в спешке, но сыщик оказался толковым, направление нужных действий Деррик определил мгновенно.

«Лайза Торн. Эта курица всё сделает за меня».

Осталось придумать способ знакомства. Лайза, конечно, дура редкостная, но не простушка.

«Забавно, — думал Деррик. — В нашем рехнувшемся на феминизме мире есть бабы, которые хотят быть рабынями мужчин».

Деррик попытался представить, каково это — женщина, которая не имеет других желаний и стремлений, только как угождать ему, всегда послушна, не спорит, не упрекает, не возмущается. Которая не побежит в полицию, если, срывая дурное настроение, дать ей пару оплеух. Которая по щелчку пальцев отсосёт, раздвинет ноги, приготовит и подаст вкусную еду, сделает что угодно. Которую можно ставить в любую позу и вдувать в любую дырку, даже не думая, что дырка чувствует, ведь ей нравится, когда её имеют, мнения самой дырки не спрашивая.

Член при таких мыслях встал как каменный, пришлось срочно решать проблему ручным способом.

Отдышавшись от оргазма, Деррик сообразил, что всё не так просто. Вряд ли бабы-рабыни так доступны. Иначе об этом бы знало всё мужское население.

«Они наверняка боятся мужчин. Прячутся от нас. Стараются не говорить с мужчиной наедине. И, подученные феминистками, всегда готовы орать о домогательстве».

Подходить к Лайзе Торн следовало исподволь. Так, будто она его не интересует. «Но в то же время сделать нечто такое, что заставит Лайзу почувствовать себя моей собственностью. Пусть сама добивается внимания своего властелина».

Оставлять при себе Лайзу после того, как она уберёт с конкурса «Винд-Оф-Дримз», Деррик не собирался. «Найду мочалку получше — красивее, образованнее и моложе. Если рабынь так много, то зачем довольствоваться одной, да ещё и неотёсанной провинциалкой не первой свежести?»

* * *

Кого Алекс не ожидал увидеть в Нью-Орлеане, так это свою секретаршу. Когда консьерж сообщил, что его спрашивает миз Мэри-Лу Джонсон, Алекс едва сдержался, чтобы не ответить каскадом матерщины, а вместо этого вежливо произнести «Сейчас выйду, спасибо». Консьерж-то ни в чём не виноват.

Но когда Алекс положил трубку домофона, то выругался крепко и замысловато.

Джонсон работала у него немногим больше года. Секретарь из неё был отличный, но последнее время Алекс стал замечать в поведении девушки странности. Она как будто флиртовала с ним.

Алексу совсем не хотелось получить иск о сексуальном домогательстве, который не только испортит деловую репутацию — кто захочет делать бизнес с человеком со спермой вместо мозга? — но и пробьёт огромную брешь в банковском счёте.

Поэтому он установил в приёмной круглосуточное видеонаблюдение, а запись вывел на отдельный компьютер со многими степенями защиты. И все контакты с секретаршей вёл только по телефону, разговоры тоже шли под запись. Когда же секретарша должна была войти в его кабинет, Алекс всегда включал вторую камеру. От Джонсон он камер и аудиофиксации разговоров не скрывал, говорил, что это страховка от клеветников, которые могут испортить как его, так и её деловую репутацию.

Джонсон поверила, во всяком случае, сделала вид. А Алекс решил, что она оставила глупую мысль завести роман с боссом, и опять стала разумной как прежде, поэтому меры предосторожности скоро можно будет снять.

Но оказалось, что нет.

К сожалению, уволить Джонсон прямо сейчас не позволяли законы. Алекс позвонил своему юристу, озадачил его требованием срочно найти основания для увольнения секретарши.

«Надо было тебе, идиоту, — попенял себе Алекс, — увольнять её ещё тогда. Юрист нашёл бы способ подловить её на харассменте. И хотя закон Алабамы не запрещает подчинённым домогаться босса, можно было заставить её уволиться по собственному желанию, пригрозив испортить резюме строчками о провоцировании конфликтов на рабочем месте или чем-то подобным».

Но что сделано, то сделано. Теперь проблема возникла вновь, и её надо решать.

Алекс спустился в холл, мысленно похвалив себя за то, что снял квартиру в доме, где есть живой свидетель, который видит всех его гостей. Видеозапись или аудиоматериалы можно украсть или уничтожить, но с человеком всё намного сложнее.

— Здравствуйте, миз Джонсон, — сказал Алекс. — Что заставило вас прилететь сюда? Почему вы не стали решать это по телефону?

Секретарша растерялась, такого приёма она не ждала.

— Здравствуйте, мистер Гордон, — пробормотала она. — Робертсон прислал важные документы, секретное письмо.

— Настолько секретное, что его нельзя доверить экспресс-почте? — зло сказал Алекс. — Или частной службе срочной междугородней доставки? По-вашему, я наркобарон или агент 007? Вы потратили мои деньги на ненужную поездку. Но я не буду её оплачивать. Сами сглупили, сами за это и отвечайте! Давайте письмо и возвращайтесь в Бирмингем немедленно. Завтра утром вы должны быть в офисе и сортировать свежую почту!

Джонсон посмотрела возмущённо и обиженно, она явно рассчитывала на другой приём.

Алекс добавил жёстко:

— Если вы опоздаете на работу, я вас ещё и оштрафую.

Секретарша застыла с раскрытым от изумления ртом — Гордон никогда так с ней не разговаривал.

— Мистер Гордон… — начала она, но Алекс оборвал:

— Не нравится — увольняйтесь. Сделаете это прямо сейчас — дам хорошую рекомендацию и заплачу выходное пособие.

Джонсон едва не задохнулась. Но Алекс смотрел бесстрастно, твёрдо.

Девушка овладела собой.

— Я увольняюсь. Сейчас же.

— Отлично, — ответил Алекс. — Уверен, консьерж позволит вам воспользоваться его столом и даст бумагу с ручкой, если своих нет. И верните мне ключи от офиса.

Джонсон фыркнула, отдала ключи и, договорившись с консьержем, написала заявление об увольнении. Алекс взял его и сказал:

— Рекомендацию я пришлю вам на домашний адрес по почте сегодня же. Получите вы её завтра утром. Выходное пособие будет на вашем счету через пятнадцать минут.

— Хорошо, — кивнула взбешённая Джонсон. — Прощайте, мистер Гордон.

— Прощайте, миз Джонсон.

Алекс вернулся в свою квартиру, перевёл Джонсон деньги, подписал её заявление и убрал в папку с документами. Затем позвонил менеджеру офисного здания, сказал, что уволил секретаршу, а потому надо сменить коды сигнализации офиса.

— Это невозможно, мистер Гордон, — сказал менеджер. — Но я предупрежу охрану, и офис можно будет открыть только вам в присутствии дежурного. Любое другое проникновение будет считаться взломом. А миз Джонсон больше не пустят в здание.

— Спасибо. До свиданья.

Алекс нажал на «Завершить звонок».

Теперь надо было искать новую секретаршу.

«И на кой чёрт Джонсон понадобилось устраивать проблемы, да ещё и именно сейчас?!»

Он не видел Карен уже пятые сутки.

Неутолённое желание сводило с ума. Слишком долго он довольствовался суррогатом в виде наёмных Госпожей, чтобы не привязаться к настоящей. И потому изнемогал в разлуке с ней.

Конечно, подготовка ко второму отборочному туру отняла много сил. Да и сам тур тоже.

Но Карен не захотела отметить вместе с Алексом то, что группа прошла в основной конкурс. Вежливо поблагодарила по телефону за поздравления, сказала, что ей надо отдохнуть, и отключила связь.

Алекс хотел дождаться Карен возле дома или склада, но она позвонила сама и сказала, что уезжает вместе с группой в загородный пансионат.

— Ты не хочешь меня больше видеть? — прямо сказал Алекс.

— Поговорим об этом, когда я вернусь, — ответила Карен. — Я сама тебе позвоню.

И опять нажала отбой.

Теперь Алекс ждал её звонка. И едва не раздавил телефон, так сильно стиснул его, когда тот пиликнул, возвещая, что пришло СМС от Карен.

Я в кафе «Золотой пончик». Надо поговорить. Много времени это не займёт.

Сердце тревожно сжалось. Ничего хорошего от такого разговора ждать не приходилось. «Почему? — не понимал Алекс. — Ведь всё было отлично!»

Он написал «Сейчас приду», торопливо привёл себя в порядок и бросился в кафе, которое было на соседней улице.

— Здравствуй, Карен, — сел он за стол. — Отлично выглядишь.

Это было ложью. Выглядела Карен напряжённой и нервной.

— Только не надо этого, — отрезала Карен. Она жёстко посмотрела на Алекса и сказала: — Я, конечно, малограмотная деревенщина, и особым умом не отличаюсь, это видно любому и каждому за милю.

Алекс хотел возразить — кем-кем, а деревенщиной и глупышкой Карен не позволила себе стать, но она прервала:

— Сначала скажу всё я. Твоя очередь будет после. Если найдёшь, что сказать.

Она перевела дыхание и проговорила твёрдо:

— Итак, я не леди с умом и образованием, но и не круглая дура. Поэтому, когда мной манипулируют, вижу сразу.

Алексу показалось, что остановилось дыхание.

— Я…

— Ты манипулировал мной. Я могу согласиться, что есть вещи, которые надёжнее и проще продемонстрировать наглядно, чем объяснить. Но сразу после того, как это произошло, ты должен был извиниться за манипуляцию и дать обещание никогда больше этого не делать, а всё обсуждать.

— Кари, я…

— Замолчи! Я ждала этих слов на утро после нашей ночи. Но ты молчал. Я говорила себе, что тебе трудно решиться, и ты скажешь мне это вечером. Но и вечером ты заговорил о новой ночи, а не о том, о чём должен был. Я подумала, что тебе нужно больше времени, чтобы решиться, и ждала ещё три дня, а ты говорил только о сексе.

— Я говорил, что люблю тебя! — возмутился Алекс.

— Ты хотел и дальше делать из меня свою удовлетворялку! — разозлилась Карен. — Но поищи для этого другую девушку. Возможно, тебе попадётся дура, которая этого не видит. А ещё лучше, найди такую, которой нравится, кода ею манипулируют. Это будет честно.

Карен оставила деньги за кофе и пошла к двери.

Алекс бросился за ней. Карен резко обернулась и отчеканила:

— Никогда больше не подходи ко мне. Или я позову полицию.

Алексу будто тисками сдавило грудь, он замер.

А Карен ушла.

Алекс снова остался один.

* * *

Элина сидела на своей кровати в комнате девушек и устало смотрела на Лайзу:

— Он женат! Какие могут с ним отношения?!

— Он сказал, что жена не может его удовлетворить. Она фригидная, карьерная и консервативная.

— Почему же он с ней до сих пор не развёлся? — ядовито поинтересовалась Элина.

— Тогда возникнут огромные сложности с разделом имущества.

— Так он шлюх, — сказала от дверей Карен. — Спит с нежеланным человеком ради денег или социального статуса.

— Не смей так о нём говорить! — взвилась Лайза. — Ему надо всё подготовить.

— И сколько лет он готовит?

— Восемь с половиной, — сказала Элина. — Я видела Лайзу, когда она входила в отель с мужем моей одногруппницы из колледжа. Они поженились студентами, после диплома жили в Шрифпорте и недавно переехали в Нью-Орлеан.

Карен села на свою кровать.

— В принципе, в полигамии нет ничего плохого, но лишь только в том случае, если все участники союза полигамны одинаково. Например, муж и жена любят друг друга, у них семья и дети, но некоторые области сексуальных потребностей они удовлетворяют на стороне, потому что их вкусы в этой зоне не совпадают. Они договариваются об открытом браке, встречаются с кем-то только для секса и не спрашивают, с кем. Или наоборот, возбуждаются от выслушивания рассказа о похождениях и выполняют супружеские обязанности с удвоенным пылом. При этом любовникам и любовницам они прямо говорят, что предлагают им просто хороший секс и ничего кроме секса, поэтому верности от них не ждут и не требуют. Вот при таких условиях в полигамии нет ничего аморального или грязного, а сами отношения могут быть и прочными, и длительными. Ведь секс — это прекрасно.

— Это грязно и омерзительно! — вскричала Лайза. — Это разврат!

— Кто бы чирикал! — возмутилась Элина. — Уводишь мужа из семьи и ещё говоришь о морали!

— Нет, — сказала Карен, — вот в этом Лайза не виновата. Не она заставила чужого мужа искать любовниц на сайтах знакомств или в барах и на дискотеках, он сам кобелировать решил. И не пойди блудодей в отель с Лайзой Торн, он пошёл бы туда с Мэри Смит. Нарушить супружеские клятвы — его собственная инициатива, и только он за неё и отвечает. Если жена не хочет замечать измену, то она — трусливая дура, которая прячется от реальности вместо того, чтобы создавать её по своему вкусу. Если замечает, но терпит вместо того, чтобы немедленно развестись, то она ничтожество. В любом случае, такая женщина сама сделала всё, чтобы о неё вытирали ноги. А любовница просто поимела то, что мужчина сам предлагал взять любой желающей. Если девушка относится к женатому любовнику просто как к секс-игрушке, одному из многих ходячих дилдо, то всё в порядке. Мужчина, нарушая супружескую верность, сам поставил себя в такое положение.

— Всё верно, — кивнула Элина. — Но проблема в том, что Лайза хочет, чтобы Марк развёлся с Милли и женился на ней.

— Это очень мудрое решение — связать жизнь со шлюхом, — иронично усмехнулась Карен.

— Вот только советов от недотраханных завистливых куриц мне и не хватало! — выкрикнула Лайза и выбежала из комнаты.

Элина вздохнула:

— Я не ханжа, а Милли мне не подруга, поэтому я плевать хотела как на чистоту их брачного ложа, так и на сексуальные приключения Лайзы. Но Марк вышвырнет эту дуру сразу же, как та намекнёт на развод или позвонит его жене. Если измены Марка выплывут, то он легко отбрешется от Милли, она сразу же сделает вид, будто верит, что на мужа клевещут, поскольку регулярно запуская ручки в кошелёк супруга, она имеет гораздо больше, чем получит при разделе имущества. А учитывая карьерные перспективы Марка, Милли и подавно выгоднее притвориться слепой и глухой. Она, конечно, шлюха, но шлюха умная, поэтому наверняка давно вдолбила Марку, что при разводе не позволит ему утаить от раздела ни цента. Поэтому он ни за что не расторгнет брак. А вот Лайза — тупица. Но на это можно было бы не обращать внимания, не имей она манеры после разрыва с очередным кобелём устраивать истерику и впадать в депрессию. Поэтому единственными пострадавшими во всей этой истории окажемся мы, потому что Лайза из-за своих переживаний сорвёт нам выступление.

— Надеюсь, — сказала Карен, — разборку с Марком она устроит сегодня, и потому успеет наиграться в страдания до нашего выхода, благо выступаем мы в третьем концерте одной восьмой финала. А песни репетировать можно и без световых эффектов.

— Ты права, — кивнула Элина. — Но парней надо предупредить. Пусть Рик побыстрее ищет альтернативу.

— 3 —

Лайза снимала портфолио для одного из участников конкурса. Конечно, это конкурент, но в правилах группы не было сказано, что нельзя работать на стороне. Да и фото на оценки не повлияют никак, даже если заказчик выложит их на сайте конкурсанта.

«А деньги мне очень нужны», — вздохнула Лайза.

Моделью был Кевин Деррик, смазливый расфуфыренный сопляк, который лопался от самомнения. Но его старший брат, Берн Деррик, одёргивал засранца, суровым окриком заставлял слушаться фотографа и работать. Лайза смотрела на Берна с восхищением и благодарностью. Без этого человека она давно послала бы клиента в задницу.

«И осталась бы без денег. Без очень хороших денег».

А ещё на руке Берна не было обручального кольца.

Лайзу разрывали противоречивые чувства. С одной стороны, она принадлежит Марку, которому плохо с женой и который собирается развестись. С другой — чёртовы курицы, Элина и Карен, могли говорить правду, и Марк действительно только играет с Лайзой. К тому же мысль о том, что в кои-то веки она сама бросит парня, приятно будоражила кровь. «И не просто парня, а Хозяина! — загордилась собой Лайза. — Так и скажу ему: «Ты не заслужил права надеть мне ошейник!».

Ошейник был главным символом подчинения и принадлежности в БДСМ-отношениях, с церемонии надевания его Нижнему многие пары начинали сессию. А постоянный ошейник, который носили всегда, не снимая ни на секунду — обычно это была цепочка или ожерелье — приравнивался к обручальному кольцу. Поэтому Лайза сладко дрожала от предвкушения, представляя, как перекосит самоуверенное рыло Марка, когда она скажет ему о том, что он недостоин надевать ей ошейник.

Мечты омрачало лишь то, что Берн не обращал на Лайзу никакого внимания, был целиком и полностью занят работой.

Но в конце фотосессии сказал:

— Вы единственный настоящий профессионал в Нью-Орлеане и Питтсбурге, миз Торн. Если бы мои служащие обладали хотя бы десятой долей вашего мастерства и работоспособности, я бы горя не знал.

От этих слов сердце Лайзы заколотилось как сумасшедшее. Она собрала в кулак всё своё самообладание и сказала спокойным деловым тоном:

— Боюсь, фотосессию придётся повторить, мистер Деррик. Мне жаль отнимать ваше время, но если модель не помогает фотографу, надо всё снимать заново.

— Послезавтра в это же время, — бросил ей Берн и ушёл делать внушение брату.

Лайза счастливо улыбнулась. Она встретится с этим великолепным мужчиной послезавтра!

И непременно очарует его хотя бы немного.

* * *

Работу Мэри-Лу Джонсон нашла ещё до того, как менеджер дома в Бирмингеме, где она снимала квартиру, переслал её почту в Нью-Орлеан.

Из-за невероятного количества чудиков и психов всех мастей, которые понаприехали в этот и без того чокнутый город, нормальные люди оказались в дефиците. Особенно если они умели делать что-то полезное.

Мэри-Лу достаточно было помочь девушке на рецепшене в отеле, как она стала его менеджером.

Мэри-Лу и сама не понимала, зачем осталась в Нью-Орлеане. Жизнь здесь намного хуже, чем в Бирмингеме — шумная, суетливая, дорогая. И Алекс никогда не заинтересуется Мэри-Лу.

«Почти месяц ждать удобного случая, вытерпеть такую гадость как авиаперелёт, и всё только за тем, чтобы услышать об увольнении, — негодовала Мэри-Лу. — Взбесился так, как будто я его с бабы сдёрнула!»

— Баба… — сказала она вслух. — Ну конечно же баба…

«Это из-за неё, а вовсе не из-за страха перед сплетнями, он устроил в офисе режим секс-неприкосновенности. Чтобы она даже случайно ко мне не приревновала. А после так внезапно сорвался в Нью-Орлеан. Она перебралась сюда и позвала Алекса за собой. Или наоборот, не звала, и он помчался отгонять от неё мужиков».

В это мгновение Мэри-Лу поняла, почему осталась в Нью-Орлеане.

«Я хочу увидеть её. Посмотреть на эту холеную, богатую, красивую, родовитую сучку, наследницу плантаторов. Мне надо убедиться, что у меня никогда не было и быть не могло ни единого шанса. Тогда я успокоюсь, вернусь домой и начну жизнь сначала».

Откладывать решения Мэри-Лу не любила. Свои умения в области частного сыска она здраво оценила как нулевые, поэтому, повздыхав над банковским счётом, обратилась в агентство, которое собирало доказательства неверности мужей и бойфрендов.

— Я просто хочу знать, ради кого меня бросили, — сказала она. — Я не психопатка, поэтому не буду мстить или вмешиваться, или что-то ещё. Но мне надо знать, что он в ней нашёл такого, чего нет у меня. Урок на будущее, доказательство того, что мне изначально ничего не светило и всё в таком роде. Я хочу успокоиться, смириться и начать заново. Поэтому я не хочу ничего знать о нём. Мне надо знать о ней.

Конверт от агентства пришёл уже на следующий день.

Увидев содержимое, Мэри-Лу на несколько секунд окаменела от изумления.

Соперница оказалась не принцессой, а парвенюшкой.

Да и внешность у неё заурядная — иначе говоря, на Золушку не тянет, ведь та была красавицей, принц не просто так бросился искать её после бала, где было битком набито разнаряженными милашками.

«Но в этой-то что такого?!» — недоумевала Мэри-Лу.

И такая полунищая заурядность бросила Алекса. Сама бросила, по собственной инициативе. Алекс пытался мириться, но Карен Денвер пресекла эти попытки сразу и навсегда.

«Почему?» — не могла понять Мэри-Лу.

А не понимать она не любила.

И поехала к складу.

Дождалась, когда Карен Денвер и Элина Холлен пошли в супермаркет, пристроилась к ним и завела разговор. Сделать это оказалось несложно, девчонки были, как и любые провинциалки, очень открыты и доверчивы. Через десять минут Мэри-Лу уже сидела с ними в кафе.

Активное сплетничание о героях популярных сериалов не мешало Мэри-Лу подводить итоги. Карен оказалась не столь проста. В колледже парни называли таких девушек «зажигалочка» и обязательно добавляли «Молодость пройдёт, красота примелькается, а огонёк будет манить всегда».

«Что в ней нашёл Алекс, я понимаю. Но он-то ей чем не угодил?»

Перевести разговор на любовные дела было несложно. Однако тут Карен не сказала ни слова о себе. Только общие рассуждения. Весьма здравые, надо отдать должное, но абстрактные.

«Ну нет, я выясню всё до конца».

И Мэри-Лу стала рассказывать о том, как найти в Нью-Орлеане дешёвый салон красоты.

Карен, которой надо было появляться на телеэкране, тут же согласилась пойти туда вместе с Мэри-Лу.

А в салоне любая девушка становится откровенной.

«Я буду знать всё», — сказала себе Мэри-Лу.

* * *

Карен удалила с сайта знакомств регистрацию и сделала новую. «Хочешь не хочешь, а с этим надо учиться жить».

— Мой интимный опыт насчитывает десять лет, — сказала она вслух. — И все эти годы потрачены напрасно. Черт побери, я теперь понимаю, насколько правы канадцы, когда объясняют школьникам всё о сексе ещё до того, как в них заиграют гормоны. Поэтому, взрослея, юные канадцы не тратят силы на решение искусственно созданных проблем, а могут сосредоточиться на реальных.

Она заполнила анкету — теперь Карен не только понимала смысл её пунктов, но и знала, что из них ей нужно.

Однако легче от этого не стало.

«Я не хочу знакомиться. Мне надо просто освоиться, принять это».

Карен решила для начала пройтись по БДСМ-барам. Или сходить в клуб на БДСМ-вечеринку.

Беглый обзор соответствующих заведений не обрадовал. Слишком много нарочитости, показухи и… однотипности.

— Там всё как под копирку, — пожаловалась она трём своим знакомым, тем самым, с которыми советовалась о Лайзе. — Сплошные стереотипные декорации к дешёвому бездарному порнофильму.

— Так все эти заведения предназначены в первую очередь для развлечения любопытствующей Ванили, — сказала первая девушка. — Сама посчитай, сколько на самом деле девиантных людей и обычных. Хотя бы один бар с такой целевой аудиторией выживет? Учитывая, что далеко не все из неё любят бары и клубы. Вот владельцы и развлекают любопытствующих. А что видит любопытствующий, когда вводит в поиск «БДСМ»? Как раз те самые дешёвые и бездарные порнофильмы.

— Понятно, — сказала Карен. — Подозреваю, что девяносто процентов этого сайта тоже состоит из любопытствующих.

— А ещё из троллей, маструбаторов, маньяков и жертв, — уточнила вторая девушка. — Но не переживай, десять процентов нормальных людей тут всё же есть. Так что парня, с которым у тебя сложатся стабильные отношения, ты найдёшь. Хотя времени на это понадобится немало.

— Да не хочу я пока никого искать! Мне надо просто освоиться в мире БДСМ.

— А его не существует, — ответила третья девушка. — Как и не существует мира традиционности. Каждый собирает себе компанию по своему вкусу и общается в ней. Другое дело, что некоторые компании очень крикливы, амбициозны и уверены, что весь мир обязан соответствовать их вкусам. Отсюда и берутся все «истинные Тематики» с рассуждениями о том, что такое «тру-БДСМ» и попытками уничтожить всякого, кто не вписывается в их шаблон. Если хочешь действительно хорошо пообщаться, то поищи совсем крохотные сайтики и блог-сообщества. Их много на любой вкус, поэтому проще найти приятную именно тебе компанию, куда не полезут трушники, жертвы, маньяки и тролли.

— Всё как в обычной жизни.

— А это и есть обычная жизнь, — написала первая девушка. — То, что секс в ней нетрадиционный, ничего не меняет.

Вторая добавила:

— Не обращай внимания на идиотов, которые пытаются доказать, что они какие-то особенные только потому, что трахаются нестандартно. Когда пустышкам больше похвастаться нечем, они начинают набивать себе цену пиписькой.

— Но этот сайт не так плох, — добавила третья. — Сюда стекаются все полезные инструкции по самым разным практикам. Мусора, конечно, тоже хватает, но его легко отсеять. Адекватные люди тоже нередко попадаются. В большинстве случаев они не читают форумы и дневники, и тем более не комментируют, разве что попадётся какая-то особо выбесившая глупость, но зато именно они пишут самые лучшие пособия по практикам. И могут дать действительно толковый совет, причём обращаются в личку, а не публично, привлекая к дискуссии весь местный неадекват. И советуют без снобизма и директивности. Просто говорят «Я думаю так-то и так-то, но решать вам».

А первая написала:

— Если всё же не передумала сходить в клуб, то мой Хозяин советует «Чёрный бархат». Говорит, самое адекватное заведение в Нью-Орлеане, насколько слово «адекват» вообще применимо к таким местам. Я не утверждаю, что он прав, к тому же вкус у всех разный. Но если надо с чего-то начать, то там хорошая охрана и реально соблюдается санитария. Хозяин нашёл ссылку на страницу с их вечеринками, там же и билет купить можно, прочитать о дресс-коде и правилах. Посмотри, вдруг что-нибудь подойдёт.

— Спасибо, — ответила Карен.

— Удачи, — пожелали две другие девушки.

* * *

Лайза, не скрывая восхищения, смотрела на Берна. Она даже о кофе забыла, он остывал на столе в комнате отдыха при студии.

Лайза вкушала слова Берна и таяла. Три фотосессии она потратила на засранца Кевина, но всё же добилась того, что Берн пригласил её выпить вместе кофе.

— Вы очень талантливая, — говорил он. — Но вас не ценят. Вся надежда на то, что конкурс поможет вам продвинуться, и тогда вы начнёте свою собственную карьеру. Вас наверняка пригласит хороший клуб или театр. Будет стабильная работа и высокая зарплата.

— Я очень надеюсь на это, — скромно и кокетливо потупила взор Лайза.

— В этом вся ваша беда, — с напором сказал Берн. — Вы надеетесь вместо того, чтобы верить в себя и пробиваться. Избавляйтесь от этой глупости, и только тогда вас ждёт успех.

— Да, — смутилась Лайза. — Я постараюсь.

— Не старайтесь, а делайте! — велел Берн. — Дайте возможность гордиться вами!

— Кому гордиться? — растерялась Лайза.

Берн мягко, тепло и ободряюще улыбнулся.

— Всем, кому вы интересны. Всем, кому вы нужны.

Сердце Лайзы заколотилось так, что, казалось, разорвёт грудную клетку.

А Берн сказал:

— Я должен идти. Очень не хочется, но надо — дела. Я знаю, что вы тоже очень заняты, однако надеюсь, вы сумеете найти послезавтра свободный вечер и поужинать со мной?

Взволнованная, плохо соображающая из-за противоречивых чувств Лайза поняла только одно — не смотря ни на что, она интересна и важна, её хотят видеть снова.

— Да, — не задумываясь, ответила Лайза. — Обязательно.

— Я в вас и не сомневался, — довольно улыбнулся Берн. — Такой человек как вы всегда найдёт способ сделать то, что захочет. И дураки те, кто в этом сомневаются!

В ответ на это Лайза только могла, что улыбаться, чувствуя себя Золушкой, на которую обратил внимание Прекрасный Принц.

— Лайза, — погладил её по руке Берн, — мы не делаем ничего плохого, но человеческие мозги полны грязи. Никто не поверит, что брат одного конкурсанта и мастер по свету другого могут встретиться только за тем, чтобы выпить кофе и поговорить о несовершенстве мира. Нам припишут все возможные грехи вплоть до холокоста.

Лайза опять растерялась. Но Берн сказал:

— Не говорите никому о том, что мы знакомы. А я позабочусь, что ваши встречи со мной не увидит никто.

— Конечно, — охотно согласилась Лайза. — Я ничего никому не скажу.

— Никогда не сомневался в вашем уме.

Берн взял её руку и прикоснулся к ней губами.

Лайза едва не задохнулась — такое с ней было впервые. «Я вижу сон», — сказала себе она.

Но Берн погладил её пальцы, проговорил «Спасибо за чудесный вечер».

И Лайза поняла, что всё оказалось реальностью.

Она действительно встретила принца.

И сделает всё, чтобы его не упустить.

* * *

Карен остановилась у входа в салон красоты, потянула носом и отступила на несколько шагов.

— Девочки, извините, но я войти туда не могу. Слишком сильные запахи.

Мэри-Лу фыркнула:

— А где ты видела дешёвый салон без парфюмерной вони? Но работают они хорошо, не бойся.

— Дело не в работе. Мне нельзя быть там, где сильные запахи. Они травмируют голосовые связки. Конечно, это микротравмы, но всё же травмы. И если они будут частыми или длительными, голос испортится.

— Серьёзно? — не поверила Мэри-Лу.

— Более чем, — с сожалением сказала Карен. — Если в опере или музыкальном театре ремонт, артистов туда не пустят, пока не выветрятся все запахи краски и лака. Курящего рабочего сцены немедленно уволят, если он войдёт в здание, не избавившись даже от намёка на запах табака. В офисах сотрудников, злоупотребляющих одеколоном, просто терпят с кислыми минами, а в театре тоже уволят.

— Жестоко у вас, — качнула головой Мэри-Лу.

— Что поделаешь, — сказала Элина. — Голос — это очень хрупкий инструмент, а в академическом вокале любая погрешность видна как сигнальный фонарь.

— Тогда зачем его петь?

— Надо же как-то выделиться. А среди рокеров мало желающих проходить через такой каторжный труд, обучаясь академу, да ещё и после всю жизнь держать режим не хуже спортивного.

— Почему «каторжный»? — удивилась Мэри-Лу.

Карен вздохнула:

— Потому что петь академ всё равно, что поднимать штангу, только не руками, а голосовыми связками. Это только кажется, что гимнасту легко крутиться и вертеться на турнике. В реальности же такое достигается тренировками на пределе возможностей. И они не гарантируют чемпионства. Я и Майк, например, несмотря на всю нашу выучку, для сцен мирового уровня, типа Метрополитен-оперы или опер Чикаго и Лос-Анджелеса, не годимся. Так, звёздочки провинциального театрика.

— Но для рок-музыки этого хватает с переизбытком, — улыбнулась Элина. — Там другие акценты и техника вокала намного проще. Поэтому мы решили рискнуть. И ты не представляешь, как приятно работать со звуком таких голосов.

— Что ж, — сказала Мэри-Лу, — если нельзя в дешёвый салон, а дорогой не по деньгам, то давайте просто накупим вкусностей, пойдём ко мне и устроим девичник. Карен, что разрешает есть твоя диета?

— Почти всё. Но только чтобы вкус был не слишком сильный. Поэтому китайские, индийские, мексиканские и турецкие рестораны с едой на вынос отпадают. Впрочем, если присутствующие не против тех же блюд, но с минимум соли и пряностей, то можно приготовить их самим.

Лайза, которая со скучающей миной слушала разговор, проговорила склочно:

— Безвкусная еда мне дома надоела! И если вам так хочется возиться у плиты, то занимайтесь этим сами, а я пойду в салон.

Она вошла в здание и громко захлопнула за собой дверь. Элина тяжело вздохнула:

— Как же я от неё устала…

— Не ты одна, — буркнула Карен. — Но надо дотерпеть её хотя бы до четвертьфинала.

— Забейте, девчонки, — сказала Мэри-Лу. — Я, конечно, не такой искусный кулинар как ваш Рик, но тоже кое-что умею. И хочу похвастаться одним потрясающим рецептом.

— Отличная идея, — ответила Карен. — В следующий раз рецептом буду хвастаться я. Моя бабушка делала шедевральное рагу из кролика.

Элина засмеялась.

— У меня коллекции из рецептов нет, и я крайне бестолкова на кухне, но дегустатором быть не откажусь никогда. И в компенсацию за то, что не готовлю, а только ем, оплачу не треть, а половину продуктов.

— Замётано, — улыбнулась Мэри-Лу.

— Договорились, — сказала Карен.

* * *

Стив Арчер впервые в жизни напился допьяна. Состояние было странным и неприятным, но зато отодвинуло проблемы куда-то очень далеко. А главное, Стив меньше чувствовал боль от переломов. Ходить на ежедневное лечение к физиотерапевту катастрофически не было времени.

— Гггооовввнннюююккк, — протянул Стив, характеризуя Кевина Деррика.

Парень был талантлив. С этим не поспоришь. Но привыкший к труду и дисциплине Стив не понимал, как можно пренебрегать репетициями и не беречь голос, этот драгоценный и хрупкий дар природы.

А ещё Стив любил учиться. И совершенствовать мастерство, и познавать новое о мире. Кевина же интересовали только новые девки.

«Я тоже люблю секс, очень люблю, но даже в нём нужна мера».

У Стива было ещё три подопечных — танцевальная группа, скрипач-солист и попсовая певица. Хорошие талантливые ребята, но для их раскрутки нужны были немалые деньги. И Берн Деррик давал их. Эти вложения принесут два цента на один, и две трети прибыли получит Деррик. Но окупаться вложения начнут только через год. Ждать Деррик не любил, и поэтому поставил Стиву условие — в качестве процентов за ссуду он делает рок-звездой Кевина.

«К сожалению, этого соглашения не заключил Кевин. Он думает, что в музыке всё достаётся просто так».

* * *

К удивлению Карен, идея писать стихи на заказ для дней рождения, свадеб, корпоративов и тому подобных мероприятий оказалась не так и плоха. За полтора месяца удалось заработать неплохую сумму. Вместе с долей от выступления на юбилее этого хватило, чтобы купить хороший планшетофон.

Теперь можно не таскать с собой бумажный блокнот для сочинения стихов и музыки, телефон, полноценно звучащий плеер и букридер. Все эти вещи заменило только одно устройство. Мощность процессора, количество оперативной памяти и качество динамиков нового девайса позволяли даже пользоваться экранной миди-клавиатурой, к которой прилагался программный синтезатор почти всех известных человечеству инструментов и огромное количество звуковых дорожек. Конечно, результат программа выдавала не ахти, но это с любым ПО для миди-устройства так — все они предназначены только для записи сочинения как таковой, а дорабатывать произведение до демонстрационного уровня надо совсем в других программах, которые тянет только мощный компьютер.

Главное, теперь есть чем заняться в дорожных пробках, во время поздравительных речей на юбилеях и корпоративах, в очередях, создаваемых бестолковой организацией конкурса и прочих местах ожидания.

У Карен даже получилось продать все старые девайсы сразу и не совсем уж за гроши.

* * *

Берн Деррик поливал законы о свободе прессы каскадами отборной брани и периодически отвешивал оплеухи брату.

— Ты понимаешь, кусок дерьма, — орал он на Кевина, — что если журналюги из-за твоей пьяной болтовни хоть что-то пронюхают о моих делах, то ты окажешься в очереди за бесплатным супом, потому что я буду разорён, а тебе за твоё бряканье не заплатят и гроша?

— Почему это не заплатят? — возмутился Кевин.

Берн дал ему новую оплеуху.

— Потому что тебя даже в самый дешёвый и вонючий паб не возьмут и не разрешат играть на улицах. В этой стране полно как тех, кто отмывает деньги и покупает инсайдеров, как и тех, кто ненавидит педиков с цветными, но все боятся, что его имя начнут трепать СМИ в связи с финансовым скандалом или дискриминационными действиями, потому что это конец всего! С тобой просто не будут иметь дела. Большинство из-за того, что вместо мозгов у них эта грёбаная толерантность и чушь как о законности бизнеса, так и о равноправии и свободе всех людей. А немногие умные вынуждены с этим соглашаться, потому что им надо делать бизнес с большинством.

Кевин озадаченно захлопал глазами. Эта мысль ему в голову не приходила. Но брат говорил правду — пресса действительно может разорить его до полной нищеты.

— Я буду очень осторожен, Берн, — пообещал Кевин.

* * *

Марта Эванс, высокая стройная и смуглая брюнетка лет тридцати, та самая девушка, чей Хозяин рекомендовал Карен клуб «Чёрный бархат», стояла в главном зале этого клуба и растерянно оглядывалась по сторонам.

— Я ожидала чего-то более… более…

— Чего-то менее нудного и отстойного, — буркнул её Хозяин Эд Валевски, крупный блондин того же возраста. Выглядел он раздосадованным и виноватым. — Не знаю, что случилось с «Бархатом», но он никогда не был похож на собрание клуба анонимных сексоголиков.

Карен улыбнулась. Круг из собравшихся, где каждый называл свой ник или имя и позиционирование, а так же то, что он или она ждёт от вечера, действительно напоминал начало сеанса групповой терапии в обществе анонимных алкоголиков.

— По крайней мере, — сказала Карен, — здесь не надо натягивать на себя униформу порнодив или взбираться на каблуки. Достаточно обычной одежды для вечеринок.

Она оглядела зал. Карен порадовал его довольно типичный вид: тацпол, чиалуты, безалкогольный бар и сцена, которая от стандартной отличалась только наличием на ней станков — крестовин и распорок, к которым привязывали Нижних для показательных порок — да крючьев на потолке, чтобы подвешивать связанных или закованных Рабов и Рабынь, если они того желали.

— Спасибо, что привели меня сюда, — улыбнулась Карен Эду и Марте, — но я девочка взрослая, поэтому больше обременять вас не буду. Сама о себе позабочусь. Пока не началось какое-нибудь публичное мероприятие, на которое мне будет интересно и поучительно посмотреть, я посижу вон там в уголке и почитаю.

— Что почитаете? — оторопел Эд.

— Не знаю. Решу, когда открою библиотеку. У меня планшетофон с собой. Когда его купила, на радостях залила в него больше пятисот книг.

— Но разве здесь возможно читать? — с сомнением окинул взглядом зал Эд.

— Читать в очередях муниципальной больницы ещё хуже. Особенно бумажную книгу, потому что у неё нет подсветки и настраиваемых под вкус читателя страниц.

Эд выглядел окончательно сбитым с толку. Карен пояснила:

— У меня бабушка долго болела.

Она кивнула Эду и Марте и ушла в самый дальний уголок чилаута. Достала планшет, открыла программу-читалку, пробежалась взглядом по списку книг, выбрала одну и погрузилась в созданный автором мир, который, несмотря на фэнтезийность, был правдивее и естественнее окружающих людей.

Но толком почитать не получилось. К Карен подошёл темноволосый мужчина лет сорока в строгом деловом костюме.

— Пройдите, пожалуйста, на выход, миз. Это частная вечеринка, и прессе запрещено здесь находиться.

Карен усмехнулась.

— Во-первых, от вечеринки тут только время суток, а во-вторых, я не имею никакого отношения к прессе.

— Тогда зачем вам это? — кивнул на планшет мужчина.

Карен показала ему экран.

— Надо же чем-то занять время, пока ваше заведение раскачается хоть на что-то, способное оправдать деньги за билет.

— А танцевать и общаться вы не пробовали? — ядовито сказал мужчина, слова Карен его задели.

— Общения и на сайтах в переизбытке, а танцы есть в любом клубе. От вашего логично ждать особенных шоу, какого-то действа поинтереснее, чем несколько парочек унылых эксбиционистов, которые и сами-то себе наскучили.

Мужчина гневно вспыхнул, но посмотрел на планшет в руках Карен и сдержался.

«Явно продолжает принимать меня за журналистку, — едва заметно усмехнулась Карен. — Или звезду блогосферы, которая одной заметкой может испортить репутацию заведения».

А мужчина сказал:

— Сегодня у нас и правда крайне неудачный день. Ушёл МЦ, Мастер Церемоний. Это организатор вечеринок и диджей в одном лице. Вот так внезапно взял, всё бросил и укатил в Вегас. А поскольку все коллективные развлечения в клубе делал только он, мы можем предоставить гостям лишь танцы, станки и приватные комнаты.

— Подозреваю, что вашему «внезапно» предшествовали регулярные отказы прибавить зарплату.

Мужчина слегка смутился.

— Не без этого. Я пытался переубедить владельца, но он сказал не лезть в то, чего не понимаю.

Карен посмотрела на него с интересом:

— Он ваш Хозяин или только босс? Если не секрет, конечно.

— К сожалению, ни то и ни другое. От Хозяина можно в любой момент уйти, от босса уволиться за две недели, а кузен — это навсегда.

— Родственные связи не обязывают к общению, — ответила Карен. — Их поддерживают, только если сами этого хотят. Можно сделать вывод, что вы любите кузена и заботитесь о нём.

— Он считает меня тираном и деспотом. Я сказал «О'Кей, делай что хочешь, спасай клуб один». Разрешите? — кивнул на диванчик мужчина.

— Присаживайтесь, — сделала приглашающий жест Карен. — Теперь вечер становится интересным. Я хочу увидеть все спасательные мероприятия.

— Хотя мой брат в это не верит, — мужчина сел на диванчик, — но я тоже очень этого хочу. Я Джей.

— Очень приятно, Джей. Я Карен.

— Рад видеть, Карен.

Мужчина улыбнулся.

— Мой брат хороший бизнесмен. Но иногда его накрывает, и он начинает… чудить, дурить. Капризничать… И тогда происходит катастрофа, как сегодня. Я всегда бросаюсь его спасать, и потому он никак не может полностью повзрослеть. Сегодня я решил, что хватит. Питер должен всё сделать сам.

— Желаю, чтобы у него всё получилось.

Мужчина тускло улыбнулся.

— Нет. Не получится. Этого засранца может спасти только чудо. Простите, леди.

Он рассмеялся с горечью:

— И на самом деле это я владелец клуба. Я поссорился с одним из лучших МЦ Нью-Орлеана, а затем и с братом. Сам развалил свой бизнес и разрушил дружбу с единственным человеком, который был достоин называться другом. Так и напишите в своей газетке — Джей Карлтон сам похерил свою жизнь. И ему плевать на клуб, потому что это ничтожный пустяк по сравнению с разрывом с братом.

В голосе Джея звучала настоящая боль.

Карен немного подумала и сказала:

— Если вы найдёте, где я могу распеться, то попробую спасти ваш клуб.

— Что? — оторопел мужчина. — Вы? Как? Вы кто вообще?

— Я актриса. И сейчас хочу сыграть роль доброй феи.

— Актриса? — Джей явно пытался сообразить, видел ли он Карен раньше. — А что вы знаете о БДСМ-клубах? Как вы собираетесь играть?

— О БДСМ я знаю совсем немного, зато практически всё знаю о том, чем хорошее шоу отличается от плохого. А ещё знаю, зачем люди приходят в ночные клубы. Им не нужен эксбиционизм публичных сессий. Для этого есть веб-камера и сайты с домашним порно. И общение им тоже не нужно, для этого есть БДСМ-форумы. Они хотят чуда, волшебства, сказки. Им нужно увидеть шоу и стать его частью. И когда это произойдёт, он сбросят все унылые и отвратительные маски, которые вынуждены носить сейчас, и станут довольно приятными и интересными личностями. Если вы найдёте мне, где распеться, я зажгу этот клуб так, как он не пылал со дня основания.

Мужчина смотрел недоверчиво. Карен фыркнула:

— Терять вам всё равно нечего, а мне роль Кандидатки-В-Спасители-Вселенной начинает надоедать. Так что или вы даёте мне новую роль — Феи-Крёстной, которая воскресит ваш бал, или я иду домой.

— А давайте! — махнул рукой Джей. — Бизнес издыхает, так хоть побарахтаюсь напоследок. Мой кабинет для распевки подойдёт?

— Вполне, — Карен убрала планшет в сумочку и вскочила с дивана. — Пошли.

* * *

Эду очень хотелось уйти домой, но среди гостей оказался человек, который был выгоден для карьеры, и пришлось задержаться. Эд старательно плёл словесную паутину, которая побудила бы собеседника, финансового аналитика крупой фирмы, посоветовать своему боссу сделать инвестицию в фирму, где работал Эд. Это принесло бы Эду не только прибавку к зарплате, но и повышение. Однако Крис Блеквуд, темноволосый, кареглазый, высокий и крепкий парень с правильными чертами лица, не зря возглавил один из важнейших отделов всего лишь в тридцать два года. Он был слишком хитёр, чтобы попасться на уловки Эда, и лишь забавлялся попытками визави заморочить голову или хотя бы вызвать лёгкий интерес. Но Эд упорно возобновлял атаки, менял тактику, надеясь добиться своего.

«Какое счастье, — думал Эд, — что Марта достаточно умна, чтобы не обижаться. Надо обязательно поощрить её за это. Компенсировать испорченное развлечение и одинокий вечер среди толпы».

Эд готовился сделать очередной ход, но хитро продуманную речь прервал громкий, лихой и переливчатый разбойничий свист.

Это заставило подскочить и всех остальных гостей.

На сцене стояла Карен.

— Что? — оторопел Эд.

— Наш клуб постигла тяжкая утрата, — сказала она. — Тед Оллер, непревзойдённый Мастер Церемоний Нью-Орлеана, покинул нас.

Карен сделала паузу и добавила:

— Он уехал покорять Лас-Вегас. И Тед Оллер взорвёт этот город! А мы пожелаем ему удачи. Но не просто так. Мы сделаем то, на что способны лишь самые крутые отжигатели. Мы споём для него. Споём сами, безо всякой музыки, потому что мелодия наших душ звучит лучше любого оркестра мира. Итак, «Шоу должно продолжаться!».

И Карен начала а капела петь одну из самых известных в мире рок-песен. К изумлению и растерянности Эда, Карен музыка действительно была не особо и нужна. Она каким-то непостижимым способом немного усложнила изначальный вокальный рисунок, и её голос — бархатный, гибкий, обволакивающий, колдовской — смог заменить музыку. И трагичное начало песни, и торжествующая, победная концовка звучали великолепно.

Изнывающая от скуки публика ухватилась хоть за какое-то развлечение, поэтому охотно повторяла слова припева, и, сама того не заметив, оказалась во власти Карен.

— Отлично, — улыбнулась она, когда песня завершилась. — А теперь, если все здесь оказались такими знатоками музыки, объявляется конкурс. Кто назовёт больше всего известных песен, которые можно назвать песнями о БДСМ? Например, «Я хочу быть твоим псом» от группы «Студжиз». Кто больше?

— «Проклятие» от «Дайри оф Дримз», — выкрикнул кто-то.

— Отлично! — поощрила Карен. — Кто ещё?

— Две песни от «Депеш Мод» — «В твоей комнате» и «Господин и слуга», — вступил в состязание новый участник.

— «Ди Форм» с песней «Мазохист», — продолжил третий.

Как ни странно, а простая и примитивная игра захватила многих, вскоре появились лидеры гонки и болельщики.

Затем Карен дала людям возможность немного расслабиться и потанцевать, но к третьей мелодии как-то незаметно втянула публику в конкурс танцоров танго — все стали если не участниками, так болельщиками.

— Этот танец — идеальное воплощение идеи добровольного подчинения и осознанного, ответственного владычества, — говорила Карен. — Так где искать лучших танцоров, если не здесь?

Эд с изумлением поймал себя на том, что горячо болеет за фемдомную парочку, в которой женщина изысканно и страстно вовлекала мужчину в ритм и стиль своих движений, а он чутко поддерживал, подстраховывал свою Госпожу в её танце-полёте.

Марта сидела у ног Эда и от волнения крепко сжимала его ладонь. То, что Марта выбрала тех же конкурсантов и так переживает за них, обрадовало. Восхитительное чувство единения, которое связало их когда-то, но со временем начало притупляться, становиться привычным, сегодня вспыхнуло с новой силой.

Эд успокаивающе потрепал Марту по волосам, а она доверчиво прижалась к нему.

— Не бойся, они выиграют, — сказал Эд.

И Марта с Эдом одновременно закричали восторженно, когда так и случилось.

После опять был небольшой отдых, а за ним — состязание на скорость в одном из самых известных способов связывания в шибари…

— Это и правда лучший открытый БДСМ-клуб Нью-Орлеана, — сказал Эду Крис Блеквуд.

Эд кивнул, скользнув по мужчине рассеянным взглядом. Бизнес отступил куда-то далеко, сейчас важнее всего была их связь с Мартой.

Они даже поучаствовали в одном из экшенов — БДСМ-практике как самостоятельном действе или составляющем элементе сессии. Скованная и подвешенная к потолку Марта довольно, расслабленно улыбалась, когда Эд раскачивал и крутил её.

Вечер получился весёлый и лёгкий, Эд, давно утративший вкус к таким мероприятиями, даже пожалел, что настало время возвращаться домой.

К нему и Марте подошла Карен.

— Всё оказалось не так плохо. Клуб симпатичный, но любая БДСМ-публичность — это не моё.

— Почему? — изумился Эд. — Вы сделали этот вечер! Даже лучше, чем Тед Оллер.

— Именно поэтому. Я же актриса, поэтому любое развлечение, которое делается при свидетелях, автоматически превращается в работу. А на работе отношения могут быть только деловыми.

— Можно найти более приватную компанию. Даже очень приватную.

— Нет, — отрезала Карен. — Любая групповуха не для меня.

— А как же общение?

— Ванильно-приятельски. Погулять в парке, посидеть в кафе, посплетничать.

Крис Блеквуд посмотрел на Карен с недоверием.

— После того, как вы вели этот вечер, такие слова сомнительны.

Карен фыркнула:

— Когда вы развлекались, я работала. Помогала одному придурку спасти его бизнес. И теперь хочу домой, чтобы наконец-то расслабиться и отдохнуть. В клубы я больше ни ногой. В смысле, для развлечения. Ванильные они или БДСМ-ные, а всё равно всё обернётся ещё одной трудовой сменой.

Марта опустилась на колени, прикоснулась губами к руке Эда, а когда он на неё посмотрел, закрыла себе рот ладонью.

Эд сказал:

— Можешь разговаривать с этими двумя людьми в любое время.

— Благодарю вас, Хозяин, — тихо и кокетливо проговорила Марта.

Карен слегка прикусила губу, чтобы скрыть улыбку — её столь строгие церемонии забавляли, но Марта явно ими наслаждалась. «Каждому своё счастье», — мысленно сказала Карен.

Марта встала, скромно потупила взгляд и проговорила:

— Госпожа Карен, а Джей Карлтон вам заплатил хоть что-нибудь? О нём говорят как о жутком сквалыге, но я юрист и могу вам помочь заставить его раскошелиться.

— Спасибо, но гонорар я с него уже стрясла. Достаточно было во время второй паузы сказать, что или он платит мне и нанимает нашу группу на две недели, или я ухожу из клуба прямо сейчас.

— А выступление в «Тёмном бархате» не повредит вашей репутации?

Карен фыркнула:

— У меня сейчас вообще нет никакой репутации, потому что для мира я никто. Если мы станем известной группой, таблоиды и так выставят на показ все детали нашего прошлого и настоящего. Это издержки профессии. Если не станем, то на развлечения и сексуальную ориентацию официантки или продавщицы всем плевать.

Блеквуд смотрел на Карен со всё большим интересом.

— Ваш выговор и стиль речи не похож на то, как говорят продавщицы и официантки.

Карен светски улыбнулась:

— Моя бабушка считала, что пока есть публичные библиотеки, беднякам стыдно быть необразованными. А сейчас вынуждена вас покинуть — с утра много работы. Приятной ночи.

Карен ушла. Блеквуд проводил её взглядом.

— Необычная женщина. — Немного помолчал и спросил: — Мистер Валевски, можно задать вопрос вашей Рабыне?

— Можно. Но отвечать или нет, решает она.

— Спасибо, — кивнул Блеквуд и обратился к Марте: — Миз, у Госпожи Карен есть Рабы?

— Мы не настолько дружны, чтобы обсуждать интимные вопросы, но, насколько я заметила, она одна и к монашеству не склонна. Если вас не смущает то, что Госпожа Карен — новичок в Теме, у вас есть шанс добиться её благосклонности.

— Спасибо, — улыбнулся Блеквуд.

* * *

Лайзу распирали эмоции и впечатления. Молчать она, как ни старалась, не могла.

— Он совершенство. Идеал мужчины, — расписывала Лайза своего бойфренда Карен и Элине. От переполняющих её чувств Лайза металась по комнате девушек.

— Сядь, не мельтеши, — цыкнула на неё Карен.

— Голова от твоих метаний болит, — поддержала Элина.

— Вы ничего не понимаете! — Лайза на несколько мгновений замерла и опять принялась расхаживать по комнате. — Он необычайно терпелив и снисходителен к женским слабостям.

— Что? — оторопела Элина.

— К чему он там терпелив и снисходителен? — проговорила Карен, а Лайзе показалось, что её голос стал похож на клинок меча.

Лайза вздёрнула подбородок и сказала склочно и категорично:

— Только очень сильный, умный, уверенный в себе, лишённый предрассудков и комплексов мужчина будет терпеливо и снисходительно относиться к женским капризам и истерикам, потому что понимает слабость и повышенную эмоциональность женщин.

— А ещё их непроходимую тупость, — добавила Элина.

— Какую ещё тупость?! — возмутилась оскорблённая замечанием Лайза.

А Карен сказала:

— Если человек действительно умный, сильный, уверен в себе, лишён предрассудков и комплексов, то, вне зависимости от пола, никогда не будет терпеть ничьи капризы и истерики, а тех, кто попытается такое устроить, немедленно вышвырнет из своей жизни опять же вне зависимости от их пола. Терпеть капризы с истериками и снисходить к ним будет только или трусливое тупое ничтожество, которое неспособно делать себе ту жизнь, какую хочет, или манипулятор, который смотрит капризы и истерики партнёра как на средство использовать его.

— Вот это точно! — согласилась Элина.

— Вы мерзкие, отвратительные, злобные и завистливые суки! — заорала Лайза. — Вы никогда не получите женского счастья, потому что оно не для мизогиничек!

— Вот мне всегда было интересно, — спокойно, задумчиво сказала Карен, — чем женское счастье отличается от мужского, и если у мужчин и женщин счастье разное, то как они могут создавать счастливые пары?

— Счастливые пары — это миф! — голосом телепроповедницы возгласила Элина. — Брак надлежит заключать только ради размножения. Всё остальное есть козни диавольские!

Карен расхохоталась, а Лайза провизжала:

— Вы никогда не узнаете, что такое счастливая семья, пока не признаете, что отличаетесь от мужчин, не примите свою женскую природу, её слабость и ранимость!

— Добро пожаловать в средневековье! — засмеялась Элина.

А Карен сказала серьёзно и твёрдо:

— И мужчины, и женщины слабы и ранимы одинаково, как одинаково сильны и неуязвимы, потому что и те, и другие одинаково люди.

Лайза бросила брезгливо:

— Как надо ненавидеть себя, чтобы отрицать свою женскую природу!

Элина вспылила:

— Если для того, чтобы стать женщиной, надо перестать быть полноценным человеком, я лучше буду бесполой!

— Да ты и есть бесполая!

— Зато не безмозглая и не бесхребетная!

— Элина, — спокойно проговорила Карен, — не кричи, оно того не стоит. Ведь всё очень просто. Для человека естественно быть сильным, смелым, уверенным в себе, умным, самостоятельным и независимым, наслаждаться этим ежесекундно, и никто — ни женщины, ни мужчины — в этом правиле не исключение, но лишь при условии, что человек хочет быть именно человеком, а не пустым местом.

— Действительно, — согласилась Элина. — Каждый выбирает сам — человеком быть или предметом для поимения.

— Завидуешь, потому что тебя никто никогда поиметь не захочет! — выкрикнула Лайза. — Как и тебя! — ткнула она пальцем в сторону Карен.

— Всё верно, — спокойно согласилась Карен. — Нас не имеют, с нами занимаются любовью.

— Только что-то мужика рядом с вами не видно, — злорадно сказала Лайза. — И не будет никогда. Потому что мужчине нужна женщина, которая без разговоров признает его силу и отдаст ему свою слабость, и ему не интересен ещё один мужик, пусть и с вагиной вместо члена!

Карен фыркнула:

— Мужчина говорит о женской слабости и беспомощности, только если боится, что женщины увидят его глупость, трусость и лень. Или если он хочет скрыть от них свою подлость, манипуляторство и стремление к насилию. Женщина говорит о женской слабости и беспомощности, чтобы оправдать свои глупость, трусость и лень перед самой собой. Или если она хочет скрыть от всех остальных людей свою подлость, манипуляторство и стремление к насилию. Мужчина и женщина действительно во многом разные, но в трусости, глупости и лени, а ещё в подлости, манипуляторстве и стремлении насиловать они одинаковы. Равно как и в смелости, уме, трудолюбии, порядочности и благородстве. С чем жить, каждый человек выбирает сам.

— По вашим одиноким постелям видно, что и как вы выбрали, — презрительно бросила Лайза.

Элина ответила насмешливо:

— Ты тоже не на супружеском ложе спишь.

А Карен сказала:

— Я читала твой сайт БДСМ-знакомств. И даже подружилась там с девушкой, которая обожает чувствовать себя рабыней своего мужчины, выполнять его приказы и подчиняться его запретам. Она нашла себе постоянного бойфренда, который даёт ей всё это, они живут вместе. «Глубоко хозная Нижняя», как принято говорить в БДСМ. Так вот, эта девушка владеет маленькой юридической фирмой и нередко берёт дела, из-за которых проводит в офисах по восемнадцать часов в день, а когда возвращается домой, то просто падает в постель и засыпает. Её Хозяин в такие времена присылает ей СМС с приказом поесть горячего или сделать пятиминутную гимнастику, а ещё запрещает самой водить машину, потому что, погружённая в мысли о деле, она плохо следит за дорогой, или слишком устаёт, может уснуть за рулём. Если дело опасное — а такое бывает нередко, то Хозяин запрещает своей Рабыне рисковать жизнью бесполезно для её победы этом деле. При этом он никогда не требует от девушки нарушать конфиденциальность, рассказывая ему о подробностях дела. Когда же всё дошло до вердикта суда, и у девушки появилось два-три дня передышки, её Хозяин запрещает ей на это время пользоваться телефонами, телевизором и интернетом, читать газеты, и приказывает побольше спать и заниматься цветником, который она сама когда-то и сделала. Сам же Хозяин — обычный офисный винтик, который вряд ли когда-то достигнет в своей карьере высот, и прекрасно это знает. Но он не создаёт себе проблем из-за того, что его женщина зарабатывает больше, да ещё и СМИ о ней нередко пишут как об отважном, сильном и умном бойце, который борется с несправедливостью, а его самого не всегда замечают даже коллеги на работе. И когда я спросила эту девушку, что она сделает, если её Хозяин запретит ей брать какое-то конкретное дело или прикажет стать тихим нотариусом, чтобы жить в соответствии со слабой и уязвимой женской природой, то девушка сказала: «Если такое прозвучит, то я сразу же вызову полицию, потому что это будет не мой бойфренд, а мошенник с пластической операцией».

Элина кивнула:

— Всё верно. Умная и сильная женщина никогда не выберет себе в партнёры дурака и слабака, который для самооправдания хочет сделать её слабее и глупее себя. И даже если женщина хочет, чтобы в постели мужчина её не ласкал, а связывал и порол, то сути дела это не меняет — назвать женщину слабой, глупой и уязвимой может только ничтожный мужчина.

— Ну конечно, — ядовито проговорила Лайза, — все тысячелетия человеческой истории делали ничтожества.

— Хоть сколько-нибудь привлекательной жизнь в те времена не назовёшь, — ответила Элина. — А те мужчины, которые делали что-то действительно выдающееся, такое, что продвинуло человечество вперёд и вверх, сексистами не были.

— Глупые сказки для утешения одиноких недотраханных сучек! — упиралась Лайза.

— Если мы такие плохие, — сказала Карен, — то почему ты всё ещё с нами?

Лайза посмотрела на неё ошарашенно.

— Что?

— Лайза, нам с Элиной плевать, с каким мерзавцем ты спуталась на этот раз, но нам не нравится, что ты норовишь унизить и оскорбить нас за то, что мы не подбираем всякую шваль. А Майку и Рику не нравится, что ты постоянно капризничаешь и требуешь от них комплиментов, хотя на самом деле готовишь и убираешь хуже их, в твои дежурства по дому все стараются из него уйти. И нам всем надоело, что ты не хочешь организовать свою интимную жизнь так, чтобы она не мешала репетициям, и тем более работе. Ты единственная, кто пропускает репетиции и может даже не прийти на выступление. Мы — команда, а ты постоянно из неё выпадаешь. Так забирай свою долю бюджета за вычетом того, что уже потрачено на твой прожиток, и уходи.

Лайза оторопела. Такого она никак не ожидала.

— Это не тебе решать, Карен!

— Элина, — обратилась к ней Карен, — ты согласна?

— Да.

— Тогда пошли спросим парней.

Прежде, чем Лайза успела что-то сказать, Карен вышла в общую комнату и постучала к Майку и Рику.

— Мы с Элиной за то, чтобы Лайза ушла из группы. Немедленно.

— Что? — выскочил в общую комнату Рик. — Но у нас через три дня одна восьмая конкурса.

— И мы готовы, чтобы пройти в четвертьфинал без неё. Пусть даже последними в списке, но мы туда попадём. И у нас будут не менее пяти недель, чтобы подготовить звёздное выступление без светотехника.

— Я согласен, — вышел в общую комнату Майк. — Лучше пусть шоу будет менее зрелищным, но с уверенностью, что все его участники не подведут друг друга.

— Нам надо завоёвывать зрителей, — возразил Рик. — А для этого необходимо зрелище. Поэтому если и увольнять Лайзу, то лишь после того, как пройдём в четвертьфинал. Если, конечно, Лайза не осознает свои ошибки и не исправится.

Элина хмыкнула:

— Мы уже придумали альтернативу светошоу. Не очень хорошую, тут не поспоришь, но это только по неопытности. К четвертьфиналу мы сочиним что-нибудь получше. К тому же в конкурсе на первом месте всё равно музыка и вокал. А с этим у «Винд-Оф-Дримз» проблем нет.

— Я не против побольше репетировать, — сказал Майк. — Пусть даже придётся отказаться от подработок.

— Я за, — ответила Карен.

— И я, — кивнула Элина и подытожила: — Три голоса за увольнение, один против. Лайза, собирай вещички. И побыстрее.

— Счастливого пути в Джонсон-сити, — насмешливо сказал Майк.

— Вы там окажетесь раньше меня! — выкрикнула Лайза и, громко хлопнув дверью, ушла из квартиры.

Рик проводил её хмурым взглядом.

— По чести сказать, мне стало легче, когда она ушла. Пойду подготовлю её расчёт.

* * *

Оказавшись на улице, Лайза первым делом пошла в кафе. Чашка капучино всегда помогала успокоиться.

Берн очень заботился о репутации Лайзы, поэтому купил специальную анонимную сим-карту, с которой звонил ей и говорил, в каком номере отеля свиданий она должна быть. Это надёжно защищало от того, что кто-то даже случайно увидит связь Лайзы со спонсором и братом конкурента её группы. Она была очень благодарна Берну за такую заботу, но сейчас это создало некоторые сложности.

Секретная симка сейчас была в кармане Берна, а не в телефоне, и потому Лайза не могла ему позвонить. Выслушав сакраментальное «Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети», Лайза стала думать, как связаться с Берном. Он не оставил никаких инструкций о том, что делать в экстренных случаях.

Лайза не знала ни телефона и адреса квартиры Берна, ни телефонов и адреса его офиса. «Но ведь у администрации конкурса есть все его контакты, — сообразила она. — Но там вряд ли можно их раздобыть. Зато в студии можно! Там у менеджеров есть телефон и адрес для связи. И народ в студии не такой скрытный, как в «Саншайне»».

Лайза поехала в студию. Полтора часа разговоров и три банки пива сделали своё дело — она узнала о Берне всё.

Лайза глянула на часы. Берн должен был быть ещё на работе. Она поехала к одному из довольно дорогих офисных зданий Нью-Орлеана. В фойе Лайзу остановила охрана.

— Прошу прощения, миз, войти в здание могут только работники или приглашённые. Покажите пропуск или скажите, с кем у вас назначена встреча.

— Сообщите Берну Деррику в офис 17503, что его хочет видеть Лайза Торн.

Парень на рецепшене позвонил секретарше Деррика и после короткого разговора сказал Лайзе:

— Проходите. Этаж семнадцать, направо.

Довольная Лайза поднялась, вошла в кабинет Деррика и едва не задохнулась от удивления и испуга, когда Берн прожёг её злым и яростным взглядом.

— Ты что творишь?! — зарычал он на неё. — Какого чёрта ты сюда заявилась?

— Я… Берн, я больше не работаю в «Винл-Оф-Дримз». Теперь я свободна и буду делать световое шоу для твоего брата.

— Как это не работаешь? — взревел Берн.

— Ну да, я уволилась, — со склочными интонациями ответила Лайза. — Они меня не ценили!

— И теперь надеешься, что я найму тебя в штат к Кевину? — с яростью прошипел Берн. — Чтобы его выгнали за переманивание чужих специалистов? И внесли в чёрные списки для всех других конкурсов? И чтобы мой бизнес начали трясти проверками?

— Но…

— Для перенайма специалистов есть особый регламент! И его нарушение портит репутацию! Твоя дурацкая выходка принесёт мне убытков на десятки тысяч!

— Но что я могла сделать? — Лайза почувствовала себя оскорблённой. — Они отвратительно со мной обращались! Как я могла там оставаться?!

— И потому даже не попыталась отомстить за свои унижения? — презрительно бросил ей Берн. — Ты будешь опять работать в какой-нибудь дешёвой закусочной, а они — блистать на телеэкранах и зарабатывать миллионы? Ты этого хочешь?

Это был жестокий и очень болезненный удар. Сравнение перспектив «Винд-Оф-Дримз» и самой Лайзы хлестнуло её не хуже плети.

— Но что я могла? — со слезами воскликнула Лайза.

— Посоветоваться со мной, — Берн подошёл к ней, обнял. — Ты же девочка, глупенькая и слабая, тобой владеют эмоции, которые ты, как и любая женщина, не способна держать под контролем, но я всегда помогу тебе. Ты уничтожишь тех, кто тебя обидел, а когда они окажутся в ничтожности, ты сможешь работать на Кевина и всегда быть рядом со мной.

Берн взял в поцелуе губы Лайзы. А когда она расслабилась в его объятиях и прижалась к нему, сказал:

— Только ты должна всегда слушаться меня, потому что я умею делать бизнес и управлять людьми. Я научу тебя быть успешной, сделаю так, что все будут завидовать тебе. Ты же хочешь, чтобы я тобой гордился, чтобы никто не сомневался в твоём праве стать частью высокого общества и всегда быть со мной?

— Да, Берн. Я очень этого хочу! — Лайза потянулась за новым поцелуем.

Он обласкал её губы своими и улыбнулся:

— Тогда слушайся меня и ничего не делай, не посоветовавшись со мной.

— Да, любимый. Я больше тебя не подведу.

— Хорошая девочка, — опять поцеловал её Берн. — Я знаю, что ты хочешь быть лучшей. Что ты сможешь быть лучшей. И быть моей.

— Я твоя, Берн.

— А моя девочка не может оставить своих обидчиков безнаказанными, так ведь?

— Да, Берн.

— Умница. Ты всё делаешь правильно. А теперь поезжай к «Винд-Оф-Дримз». Они твои враги, но ты же хочешь их победить?

— Очень хочу!

— Вот и молодец, — снова поцеловал её Берн. — Тогда обмани этих ничтожеств, обведи их вокруг пальца. И в нужный момент столкни их в грязь, где им и место.

— Да, Берн. Как мне это сделать?

— Попроси прощения. Скажи, что ты порвала со своим парнем, и теперь будешь заниматься только работой. Они начнут смеяться над тобой, но ты перетерпи. Скоро ты будешь смеяться над ними, когда они опозорятся на всю Америку.

Лайза улыбнулась и приникла к губам Берна.

— Я сделаю всё, любимый.

— Не подведи меня, — Берн строго смотрел ей в глаза. — Я хочу гордиться мой девочкой.

— Я не подведу! — горячо заверила Лайза.

Берн улыбнулся и повлёк её в комнату отдыха.

— А сейчас я придам тебе сил для твоих подвигов.

Счастливая Лайза начала расстёгивать ему рубашку.

— 4 —

Двое рабочих под руководством Лайзы вешали на сцену основного зала в клубе «Чёрный бархат» занавес, который должен был скрыть станки.

Ещё двое перемонтировали софиты.

— Какой дурак делал тут освещение? — ругалась Лайза. — Испортил всё, что мог!

— Тот редкий случай, когда я с ней согласна, — сказала Карен.

Мэри-Лу, которая напросилась посмотреть, оглядывалась с опаской и любопытством.

Лайза подошла к ним.

— Карен, проследи, чтобы рабочие ничего не напортачили, а я проверю Ванильный зал.

— Хорошо, — кивнула Карен.

Лайза постучала по микрофону висящего на ухе переговорного устройства:

— Элина, я иду в Малый зал. Запускай звук, надо проверить синхронизацию со светом.

Лайза ушла в зал, который был между фойе и основным, а Мэри-Лу спросила Карен:

— Зачем вообще нужны два зала? Ведь это БДСМ-клуб, тут обычным людям по определению делать нечего.

— А второй зал и не для них. БДСМ очень и очень многообразен, и никто не обязан разделять чужие вкусы. Поэтому перед началом любого публичного экшена правила требуют сказать, какие именно практики будут в нём использованы. Если кому-то из Тематиков неприятно или неинтересно на них смотреть, он должен иметь возможность уйти на это время. Как и возможность вернуться, когда всё закончится. При этом на сцене не обязательно будет что-то экстремальное. Нередко бывает, что люди, использующие очень жёсткие или тошнотворные для большинства практики, не переносят что-то безобидное. Так что дополнительный зал в таких клубах был всегда, за исключением тех случаев, когда клуб или вечеринка ориентированы на конкретный набор практик. Ведь там будут только те, кто их любит. «Ванильным» дополнительный зал стали называть, когда благодаря нескольким книгам и фильмам о БДСМ, он стал восприниматься широкой публикой не как сексуальная ориентация, а как модное увлечение. Но доллары Ванили такие же зелёные, как и у Тематиков, поэтому в открытых клубах принимают любых клиентов. Разве что стали объяснять на входе правила, да ещё и бумажку с ними давать. Впрочем, это и с закрытыми клубами так же — у каждого Тематика свой БДСМ, поэтому правила во всех клубах разные. Какие-то общие черты есть, но их мало. И потому всегда везде всем новичкам дают возможность с ними ознакомиться. А дальше или соглашайся, или ищи другой клуб, благо их много.

Мэри-Лу поднялась на сцену, потрогала серебристую гладкую ткань занавеса.

— А почему он не из чёрного бархата?

— Потому что бархат поглощает звук, а гладкая ткань отражает. Мне же петь на этой сцене. Серебристый цвет один из немногих нейтральных в символике БДСМ, то есть не связан ни с какой практикой, поэтому не является намёком.

Карен поднялась на сцену.

— Закрывать станки во время выходов МЦ — решение правильное, задник сцены должен помогать артисту, а не отвлекать от выступления, но здесь остаётся мало места для ведущего. И сам занавес не автоматический, а просто тряпка на шпагате. Надо отрепетировать проходки, чтобы рабочий, который будет задёргивать и отдёргивать полотнище, не столкнулся с ведущим.

Она потопталась, покрутилась на оставшемся участке сцены.

— Ничего, поместимся.

— Экшены тоже ты будешь вести?

— С какой стати мне делать чужую работу? — удивилась Карен. — Я их только объявляю, а ведущий у каждого экшена свой. Зачастую это приглашённый мастер или кто-то из публики.

Мэри-Лу оглядела зал.

— Пока задёрнут занавес, и не скажешь, что тут может быть что-то необычное.

— Но оно будет. Большинство парочек в основном зале ведут себя в соответствии со своими представлениями о господстве и подчинении. А почти все одинокие будут пытаться завести знакомства для того, чтобы приправить господством и подчинением постоянные или одноразовые интимные отношения. Конечно, всё это будет довольно сдержанно, но будет. Зато в Малом зале любое Тематическое проявление запрещено, как и в фойе. Потому-то Майк и Рик, которым в БДСМ не нравится вообще ничего, согласились работать в «Тёмном бархате». В Малом зале гостей развлекать тоже надо. Джей Карлтон редкостный раздолбай, если до сих пор не позаботился о втором МЦ.

— Но он сразу согласился, когда ты сказала, что нужен второй ведущий. Значит он умеет учиться.

— Не без этого, — кивнула Карен и спустилась со сцены и сказала: — Пока Карлтон не привёл того, кто будет тягать занавес, можно пойти перекусить.

Девушки пошли в кафе на соседнюю улицу — в «Тёмном бархате» кормление посетителей не предполагалось, поэтому кухни не было. В этом же кафе сидел и Карлтон, который призывно помахал им рукой.

— Возьмите омлет с шампиньонами и ветчиной, — посоветовал он, когда девушки сели за стол. — Сегодня готовит Редж, а у него это получается просто великолепно. Такого вы не попробуете нигде.

Карен вопросительно глянула на приятельницу. Та кивнула, и Карен сделала заказ. А Джей потихоньку начал флиртовать с Мэри-Лу. Та на заигрывания не отвечала, и Джей сказал:

— Я ни в малейшей степени не разделяю пристрастий моих клиентов. Клуб достался мне по случаю. Отец перевёл часть своих должников на меня, и один из них не смог расплатиться, и потому отдал мне клуб. Тогда «Чёрный бархат» был в таком состоянии, что продать его пришлось бы с убытком, и немалым. Я решил немного повысить престиж заведения. Сделал небольшой ремонт, нанял толкового МЦ. Через полгода стоимость клуба возросла на тридцать процентов, он начал приносить ощутимый доход. И я решил его оставить как постоянный бизнес. В конце концов, чтобы торговать мороженым, не обязательно есть его самому.

— Пожалуй, — согласилась Мэри-Лу. — Хотя это немного странно.

— Это бизнес. Ничего личного. Когда равнодушен к специфике клуба, которым управляешь, это даже лучше. Эмоции не отвлекают. Прежний владелец на том и прогорел — думал, как потешить свои хотелки, а не деньги заработать.

Мэри-Лу пожала плечами, но на внимание Джея стала реагировать благосклоннее.

* * *

Чего Алекс не ждал, так это встретить в «Чёрном бархате» свою бывшую секретаршу Мэри-Лу Джонсон.

«Впрочем, она ведёт себя как любопытствующая Ваниль. Так что вряд ли создаст проблемы. Но таких совпадений не бывает. Как Джонсон сюда попала?»

Алекса Джонсон тоже заметила, но подходить не стала. А вскоре охранник увёл её в служебные помещения. «Джонсон работает здесь? — изумился Алекс. Но тут же отверг эту мысль. — Нет, более вероятно, что она пришла посмотреть на работу кого-то из знакомых.»

Чего Алекс никак не ожидал, так это того, что Джонсон появится на сцене Ванильного зала в качестве помощницы МЦ.

«Быть его подружкой она никак не может. Карен говорила, что Майк Роуден гей. Тогда что его связывает с Джонсон? Неужели она свела знакомство с Карен? Зачем?!»

Не то чтобы Джонсон могла рассказать Карен нечто компрометирующее, но сам факт того, что эти женщины знакомы достаточно близко, настораживал.

И создавал новые сложности в том, чтобы склонить Карен к разговору.

* * *

Марта Эванс придирчиво оглядела гримёрку Карен.

— Маленькая, конечно, но комфортная. Не ожидала такого от Джея Карлтона.

— Главное, — ответила Карен, — сквозняков нигде нет. От софитов очень жарко, поэтому легко простудиться.

— Знаю. Дважды давала интервью на телевидении. А здесь софиты едва ли не вплотную.

В гримёрку постучали. Это оказался Крис Блеквуд. И в руках у него был термос.

— В баре напротив делают хороший чай, — улыбнулся он. — Я читал, что после выступления полезно выпить чай из смягчающих трав.

Карен мгновенно напряглась. Слишком это напоминало подходы Алекса.

— Марта, — сказала она, — мне надо поговорить с мистером Блеквудом наедине. Без обид, хорошо?

— Конечно, — кивнула Марта. — Созвонимся позже.

Когда она вышла, Карен сказала:

— Крис, возможно, я неправильно поняла ваш поступок, но он позволил мне думать, что у вас есть ко мне сексуальный интерес БДСМ-характера, и вы предпочитаете Нижнее позиционирование.

— Вы всё правильно поняли, Госпожа Карен, — спокойно ответил Крис. — Вы мне очень интересны, и я имел смелость надеяться на более близкое знакомство. И, судя по тому, что вы пожелали этого разговора, я вам не так уж и безразличен.

— Вы привлекательны, интеллигентны, а я достаточно темпераментна и обладаю хорошим сексуальным аппетитом, чтобы не корчить из себя монашку. Но я ненавижу ложь и манипуляции. Поэтому или мы сейчас обсуждаем всё прямо и откровенно, или вы идёте искать другую Госпожу.

— Я за откровенность, миз Карен. Позволите присесть?

— Пожалуйста, — Карен показала на диванчик. Сама она сидела у зеркала. — Первое, что вам надо знать — в последних числах июня я уезжаю из Нью-Орлеана. Куда именно, пока не знаю, но совершенно точно уеду. Поэтому могу предложить вам только короткий романчик по типу того, который в Ванили называют «секс без обязательств». Но и на одноразовое приключение я не согласна.

Крис улыбнулся с лёгким сожалением:

— Я рассчитывал на более продолжительные отношения. Но, даже будь вы местной жительницей, это не гарантировало бы того, что мы не разбежимся через неделю или даже на следующий день.

— Всё верно, — согласилась Карен. — Особенно если учитывать мой вокальный режим, нарушать который я не буду даже ради визита в Белый дом.

— Я читал о нём на сайтах консерваторий. Думаю, смогу в него вписаться.

— И у меня практически нет опыта, — сказала Карен.

— Марта говорила, что вы читаете много мануалов. Это далеко не всегда делают те, кто считает себя светочами Темы. Так что не думаю, что вы меня покалечите.

— Ну этого я точно не сделаю, — усмехнулась Карен. — Если всё остальное устраивает, то обсудим практики.

— Да, — кивнул Крис. — Охотно.

* * *

Алекс нетерпеливо дожидался конца вечера, надеясь поговорить с Карен. И увидел, что к машине её провожает мужчина. И что Карен поцеловала его на прощание.

Последняя надежда разбилась вдребезги.

* * *

К счастью, устроители конкурса запретили курить в здании, поэтому в фойе и коридорах можно было нормально дышать. Хотя от многих конкурсантов воняло, как от табачной лавки, но это мелочь, которая жизнь не портила.

— У нас пятнадцатая гримёрка, — показала ключ с номерком Элина. — И в ней только наша группа, что не может не радовать.

— Пойдём быстрее, — ответил Майк, — а то вся эта толпа ломанётся, будет не пролезть.

Майк, Элина, Карен и Рик поднялись на второй этаж, подошли к своей двери. Майк и Карен одновременно повели носами.

— Кто-то от макушки до пяток перемазался дешёвыми духами, — сказала Карен. — К счастью, запах почти выветрился.

Элина открыла дверь гримёрки и отшатнулась, зажав нос. Карен и Майк опрометью ринулись на лестницу.

В гримёрке кто-то разлил пузырёк, если не два, на редкость дрянных и резких духов.

Элина закашлялась и захлопнула дверь. А Рик уже успел убежать за менеджером.

К счастью для «Винд-Оф-Дримз», менеджеры умели работать с серьёзными вокалистами, поэтому тот, кто дежурил сегодня, степень опасности понял сразу.

Парень заглянул в гримёрку, не заходя в неё, и вызвал охрану.

Элина сказала:

— Тот, кто это сделал, должен был провоняться своим зельем до костей. Точнее, должна. Духами воспользоваться могла только женщина.

Начальница охраны, маленькая, соблазнительно пухленькая и шустрая шатенка, возразила:

— Или преступник хотел, чтобы все подумали на женщину. Там было простое и весьма эффективное устройство из нитки, зажжённой свечки и спинки стула, которое позволило целлофановому пакетику с духами упасть на кнопки и порваться. Такое обычно придумывают мужчны.

Она показал канцелярскую кнопку с длинным жалом и широкой красной головкой.

— Так что сам преступник нисколько не провонялся. Если он был в резиновых перчатках, то у него даже руки ничем пахнуть не будут. Я уже сказала своим ребятам посмотреть все мусорки, но, судя по изобретательности, диверсант давно избавился от них так, чтобы никто ничего не нашёл.

Менеджер заискивающе сказал Рику:

— Для гримёрки я дам вам хорошую комнату, которая предоставляется только самым крупным звёздам. Она будет вашей до конца конкурса. И мы усилим меры безопасности. Поэтому полицию вызывать не обязательно. Тем более что копы далеки от музыки, и им трудно будет объяснить, в чём тут правонарушение.

— Хорошо, — кивнул Рик. — Но если это повторится, я кишки из начальника полицейского участка выну, чтобы он возбудил дело.

— Не беспокойтесь, — поспешил заверить менеджер. — У нас очень серьёзный концертный зал. Мы можем защитить участников и от завистников, и от неадекватных фанатов.

— Надеюсь, — процедил Рик. — А сейчас покажите нам гримёрку. Надо успеть подготовиться к конкурсу.

— Да-да, конечно.

Менеджер увёл «Винд-Оф-Дримз», а начальница охраны занялась расследованием. Её опыт говорил, что диверсант на одной акции не остановится.

* * *

— Извини, что так выдернула тебя, — Карен сидела на гостиничной кровати, Крис перед ней на полу. — Но мне надо отвлечься. И срочно. Все эти конкурентские пакости я видела только в сериалах, а тут они вдруг стали реальностью. Мне страшно до одури. И в тоже время я хочу взять бейсбольную биту и отлупить этого гада так, чтобы ни одной целой кости не осталось. Оба этих чувства отвратительны, я не хочу быть ни трусихой, ни персонажем фильма о маньяках! Мне надо сбросить всё это, но я даже поговорить ни с кем не могу. Группа сама такая же, поэтому нам надо быть подальше друг от друга, чтобы не нагнетать эмоций. Если заговорить об этом с Мэри-Лу, то она от сопереживания будет так охать, ахать и ужахаться, что я и слова вставить не смогу. Марта побежит в суд прежде, чем я закончу рассказывать, а это испортит нам карьеру, потому что все, и в первую очередь жюри, решат, что мы сами всё устроили, чтобы привлечь побольше внимания. Мы вылетим из четвертьфинала пулей.

Карен провела ладонью по лицу.

— Я хочу секса. Много, жарко и без всяких рамок. Просто иметь член до тех пор, пока не вытрахаю из него всё досуха.

Она покачала головой.

— Получается, что я отношусь к тебе как к вещи.

Крис улыбнулся:

— Мне нравится быть вещью Госпожи.

— Играть в вещь, а становиться ею на самом же деле!

Крис засмеялся:

— А где тут «на самом деле»? Полминуты назад ты весьма популярно объяснила, что вызвала меня для особой миссии, с которой не может справиться никто из твоих друзей. Как думаешь, что при этом стало как с моим мужским эго, так и с Нижними гормонами? — Он провёл ладонью по бедру Карен и сказал тихо, горячо, хрипло: — И покажи мне мужчину, который откажется, когда ему скажут, что от него хотят много жаркого секса.

Карен запустила ему пальцы в волосы на затылке, притянула и впилась в его губы горячим, властным поцелуем. Крис восхищённо застонал, отдаваясь, обнимая Карен.

— Это великолепно! — прошептал он, когда поцелуй завершился. — Ещё, Хозяйка, прошу вас…

— Раздевайся, — приказала она. — И покажи стриптиз.

— С радостью, Хозяйка.

* * *

Директор «Саншайна», импозантный пятидесятилетний мужчина, редко задерживался на работе до полуночи. Но сегодня случай был особый. Если не пресечь закулисные пакости, они могут погубить и сам концертный зал.

— Миз Маркони, — сказал он, начальнице охраны, которая сидела в его кабинете в кресле для посетителей, — разлить духи — слишком мелко и глупо. Это школярская пакость, а не конкурентская диверсия. Любому ведь понятно, что мы сразу же поменяем гримёрку.

— Я подумала так же, мистер Уорден. И отправила людей проверить весь путь от гримёрки до сцены, а так же саму сцену и кулисы. У подвижной балки А-3 были отвинчены крепления. Она держалась только на пазах.

— Что?! — дёрнулся директор.

— Я спросила режиссёра, осветителя и менеджера сцены. Ни в чьём выступлении эта балка не использовалась, а в неподвижном состоянии она никому повредить не могла. Но любой участник или продюсер в любое мгновение мог попросить, чтобы её передвинули, чтобы создать определённый световой эффект на сцене. Делается это обычной СМС-кой. Получателю и в голову не придёт, что её прислал не светотехник или менеджер той группы, которая в данный момент на сцене.

— Получается, — проговорил директор, — что мишенью мог быть кто угодно.

— Да, мистер Уорден. После отборочных туров о том, что «Винд-Оф-Дримз» соблюдает полноценный вокальный режим, знают все. Они стали идеальным способом отвлечь внимание. Хотя, конечно, нельзя исключать и то, что объектом покушения является именно эта группа.

— Сомнительно, — качнул головой директор. — Они ещё никак себя не проявили, чтобы видеть в них конкурентов. Это никому не известная группка, которая решила попытать счастья в большом конкурсе. К тому же, миз Маркони, вы прекрасно знаете, что настоящая конкуренция, а значит и все закулисные войны, начинаются только в полуфиналах.

— В рейтинге зрительских симпатий «Винд-Оф-Дримз» обогнал всех на сто восемнадцать пунктов.

— К четвертьфиналу их все забудут. Выступление придётся начинать с нуля. И только когда дело дойдёт до полуфинала, вот там и сами конкурсанты будут просматривать записи соперников, и устроители напоминать зрителям кто есть кто, чтобы разогреть азарт.

— Я знаю это, мистер Уорден. Поэтому основная версия — личные счёты внутри какой-то из групп сегодняшнего концерта. Очень удобно замаскировать их под происки конкурентов.

— Согласен. К сожалению, все эти «собственные специалисты», которых пускают к механике сцены, создали такую неразбериху, что теперь невозможно будет установить, кто и что делал. Я заставлю устроителей конкурса запретить им самостоятельную работу. Всё будут делать только штатные сотрудники. Это вызовет возмущение конкурсантов, но зато «Саншайн» сможет держать под контролем самые проблемные зоны.

— Это правильно, — согласилась Маркони.

* * *

Лайза лежала в постели, тесно прижавшись к Берну. Тот лениво поглаживал её, улыбался.

— Моя хорошая девочка. Ты всё сделала правильно. Это будет очень хороший шум.

— Но это всего лишь шум. Из-за него с конкурса не выгонят.

— Выгонят, если его устроителями сочтут «Винд-Оф-Дримз». Заботиться надо не только о победе в конкурсе, но и о карьере вообще, моя куколка. Я вложил в своего брата слишком много, чтобы вернуть его в клуб Питтсбурга, даже самый дорогой. Мне Кевин нужен только всеамериканской звездой как минимум. А для звёздности нужна одна из трёх вещей: либо инструментал, который без пения хорош, либо вокал, который способен заворожить и в а капела, либо зрелищность выступления, когда пение и музыка становятся лишь приправой к сценическим эффектам. Ну есть ещё и суперзвёзды, которые могут сочетать инструментал с вокалом в равной мере, и которые становятся мегазвёздами, когда у них начинают появляться деньги на эффекты. Но к Кевину это не относится. Когда он решил стать музыкантом, ему рекомендовали сделать ставку на вокал, а всё остальное пустить как дополнение к нему. В рок-музыке по-настоящему хороший вокал — редкость, поэтому артисту легче продвинуться, но и конкуренция со стороны тех немногих, кто делает то же самое, очень жёсткая. А голоса «Винд-Оф-Дримз» — это очень сильно. Пусть они и никогда не станут первыми солистами Метрополитен-Оперы, но в хор их возьмут сразу. И тем более их данных с переизбытком хватит для всех других вокальных техник. Так что сама понимаешь, убирать «Винд-Оф-Дримз» надо не из конкурса, а из шоу-бизнеса.

Лайза поцеловала Берна в плечо.

— Как скажешь.

— В следующий раз встретимся в воскресенье.

— Когда?! — села на постели Лайза. — Я не выдержу целую неделю без тебя!

— Мне будет не легче, — отрезал Берн. — Так что не ной.

И притянул её к себе, ломая сопротивление Лайзы, обнял и поцеловал.

— Чем сильнее голод, тем вкуснее блюдо, разве не так? Ты немного поскучаешь, но зато в воскресенье с процентами получишь возмещение за воздержание. Не забывай, в «Винд-Оф-Дримз» должны быть уверены, что у тебя никого нет, ты страдаешь и плачешь в одиночестве, а потому принадлежишь только им.

Берн снова поцеловал Лайзу, и она покорно обмякла в его руках.

— Но я буду очень скучать, — сказала она капризно.

— И я буду скучать по моей куколке. Поэтому я хочу, чтобы ты звонила мне каждый день и рассказывала, как ты меня хочешь. Ведь ты меня хочешь, маленькая развратница!

Берн подмял Лайзу под себя, стал ласкать её грудь.

— Да, — простонала Лайза. — Я очень тебя хочу.

* * *

В понедельник Мэри-Лу с трудом дождалась вечера, чтобы встретиться с Карен. Та сказала, что ждёт её в кафе возле склада.

Мэри-Лу помчалась на встречу.

— Мне надо рассказать тебе кое-что важное, — сказала Мэри-Лу, когда села за столик. — Тебе это, скорее всего, не понравится, но молчать я просто не могу.

— В любом случае лучше расставить все точки над i, — ответила Карен.

— Я тоже так думаю, — твёрдо проговорила Мэри-Лу и начала рассказывать всю историю своих отношений с Алексом. Карен слушала, молчала. Мэри-Лу закончила рассказ и добавила: — Но самые главные вопросы так и остались без ответа. Почему Золушка бросила Принца? Что с ним не так? Я почти забыла об этих вопросах, но когда снова увидела Алекса, всё вернулось и стало ещё сильнее. Проблему нельзя отодвигать, её надо всегда только решать, иначе она вернётся, став ещё больше. Знаешь, в мире бизнеса есть поговорка «Честным быть трудно, но экономически выгодно». Оказывается, честность выгодна и в обычной жизни. Чтобы разобраться в проблеме, я лгала и манипулировала, но оказалась в тупике. Поэтому и решила всё рассказать, чтобы была возможность спросить прямо — чем тебе не угодил Алекс Гордон? Почему ты, такая же нищая простушка как и я, бросила принца, которого послала тебе судьба?

— Потому что он не сделал то, чего сделала ты. Он не признал, что манипулировать людьми — это плохо. А значит всегда, всю жизнь, Алекс только и делал бы, что использовал и обманывал меня.

Мэри-Лу задумалась, опустила голову.

— Я не спрашиваю подробностей. После того, что я сделала, мы больше не подруги. Но я думаю, что ты права. Нельзя быть счастливой с манипулятором. И то, что сам манипулятор никогда не будет счастлив, не спасёт тебя от поломанной судьбы и душевных травм. Знаешь, я только сейчас поняла, что если бы Алекс был тем человеком, которого можно пускать в свою жизнь, он не стал бы вешать в офис камеры, называя это заботой о моей и его деловой репутации, а поговорил бы со мной обо всём прямо. Тогда я или уволилась бы, или выбросила бы все надежды и стала бы обращать внимание на других мужчин. — Мэри-Лу вздохнула: — Алекс на самом деле мне нравился. Не из-за его денег, а сам по себе.

— Он умеет очаровывать, — согласилась Карен. — Но пускать в свою жизнь такого человека нельзя. Если, конечно, не хочешь её сломать.

Мэри-Лу кивнула.

— Жаль только, что мне понадобилось так много времени, чтобы это понять.

— Если бы ты этого вообще никогда не поняла, было бы гораздо хуже. А так — у тебя снова есть чистый лист, на котором ты напишешь себе ту жизнь, какую захочешь.

— Знать бы ещё, чего я хочу… — вздохнула Мэри-Лу. — Давай закажем ещё кофе, и ты расскажешь мне всё о вашей победе на конкурсе. В собственной жизни радостей нет, так хоть твою разделю.

— А почему нет? — ответила Карен. — Давай. И ты расскажешь мне всё о том, как видеонаблюдение обеспечивает безопасность.

— У тебя что-то случилось? — встревожилась Мэри-Лу. — Что-то плохое?

— Заказывай кофе. И я всё расскажу. Возможно, ты дашь дельный совет, потому что хоть что-то знаешь о защите бизнеса и деловой репутации.

* * *

Крис стоял перед зеркалом в спальне и рассматривал следы, которые остались после ночи с Карен. А воспоминания о том, что было в ту ночь, вызвали крепкий стояк.

Желание было таким сильным, что едва ли не судорогой скручивало.

«Угомонись, — сказал он себе. — Тебе же не шестнадцать лет».

Но телу было плевать. Неизвестно, какие силы пробудила в нём Карен, но гормоны кипели не хуже, чем у подростка. И это было прекрасно! Крис давно не чувствовал себя живым так ярко и полно.

Однако надо было что-то делать с эрекцией. Самое простое решение проблемы — прибегнуть к помощи мисс Роуз Палм, иначе говоря, подрочить. Но это даст только физическую разрядку, а не полноценное наслаждение. Сабмиссивная часть хотела кончать только с разрешения Госпожи и для её удовольствия, а мазохичная жаждала приправы из боли.

Крис сжал член и застонал. Отчаянно хотелось позвонить Карен и спросить позволения опустошить себя. Ещё лучше, если бы Госпожа приказала Рабу отшлёпать себя за несанкционированную активность, а после велела бы показать ей выстрел — такое Крис уже однажды проделал на веб-камеру для одной из своих подружек-Верхних. Было весело и приятно, но тогда желание и вполовину не было столь сильным, как сейчас.

«Очень Карен это надо — решать проблемы с моими стояками, — думал Крис, работая рукой. — Договорились ведь только о сессиях дважды в неделю. И я на это согласился, хотя на самом деле мне нужно было совсем другое. Так что надо или порвать с ней, или молча довольствоваться тем, что есть, и радоваться, что оно продлится почти три месяца, или… А вот никакого «или» не существует».

Безрадостная мысль не помешала ярко и сильно кончить. А когда способность воспринимать окружающий мир вернулась, Крис нашёл решение.

«Надо прямо сказать Карен, что теперь я хочу больше, чем просто сессии. И что в случае победы на конкурсе могу поехать с ними на гастроли или куда там они отправятся. Группе в любом случае понадобится свой бухгалтер. Если проиграют, то в Нью-Орлеане полно хороших клубов. Я могу помочь им найти там работу. И у нас с Карен есть одиннадцать недель на то, чтобы понять — получится ли быть вместе всегда и везде. Если она согласится, то я буду с ней. Откажется — попрощаюсь».

И тут припомнилось происшествие в гримёрке, из-за которого Карен и позвала Криса.

«Это может быть очень опасным. Ей нужна защита. Я могу нанять охрану, но как уговорить Карен принять помощь, чтобы не оскорбить её самостоятельность и независимость?»

Задача была не из лёгких, но Крис не привык пасовать перед трудностями.

* * *

Несмотря на то, что был поздний вечер, Карен зазвала Майка, Рика и Элину в парк подальше от дома.

— Надо обсудить кое-что, — сказала она. — Позавчерашнее происшествие явно будет не единственным. И готовыми надо быть не только к тому, что нам навредят, но и к тому, что дело повернут так, будто это мы изобразили вред, чтобы привлечь к себе побольше внимания. Иногда убить репутацию человека надёжнее, чем самого человека. Если человека один раз сочли лжецом, то верить ему больше не будет никто и никогда.

— Согласна, — ответила Элина. — К тому же, если подбросили духи, то могут подбросить и наркотики, и детское порно.

— Карен, — посмотрел на неё Рик, — у тебя есть идея?

— Надо установить скрытые камеры, работающие в режиме нон-стоп в гостиной и кухне квартиры, на окнах, у дверей, на складе и в гримёрке. А когда будем в «Саншайне», то постоянно держаться рядом друг с другом и тоже вести скрытую съёмку. Чтобы в случае чего иметь доказательства нашей невиновности.

— Паранойя какая-то, — недовольно буркнул Майк.

— А я согласен, — возразил ему Рик. — Выходка с духами глупая, но это хороший способ как прощупать почву, так и показать, что мы под прицелом.

— И ещё, — сказала Карен, — нам нужны песни, которые можно исполнять а капела и в темноте.

— Вот это верно! — воскликнула Элина. — Идея с камерами мне не нравится, но с песнями я полностью за. Оставить Карен и Майка на сцене без музыки и света могут запросто.

— А после нас же в этом и обвинят, — добавила Карен. — Поэтому нужны доказательства невиновности.

— Ладно, уговорила, — ответила Элина. — Я согласна на камеры.

Майк сказал:

— Лайзу, как я понимаю, ни во что посвящать не будем?

Карен качнула головой.

— То, что она бросила своего очередного засранца, не означает, что Лайза не вернётся к нему, если он позовёт чуть поласковее обычного. И тем более не означает, что она не найдёт нового такого же, если не хуже. Лайза наверняка проболтается о камерах, а это достаточно скандальная тема для местной прессы, чтобы за неё хорошо заплатили. Но даже если и не заплатят, то информацию могут слить бесплатно — перед перспективой увидеть своё фото на первой полосе мало кто устоит. И проблема у нас будет не в скандале, а в том, что зная о камерах, диверсант изменит тактику, и мы опять окажемся беззащитны.

— Не говоря уже о том, — добавил Рик, — что для организатора диверсии очень выгодно залезть Лайзе в трусы. Ну или заставить это сделать своего соучастника. На Лайзе же как будто табличка приколочена «Используйте меня и выбросьте». Вот вся мразь к ней и слетается как мухи на кусок мяса.

— Зачем тогда вообще было брать её обратно, — буркнула Карен.

Рик вздохнул.

— После разрыва со своим очередным засранцем она выглядела так, словно ещё немного, и побежит топиться.

— Это верно, — согласилась Карен. — Бог свидетель — я очень хочу, чтобы Лайза исчезла из нашей жизни немедленно и навсегда, но не настолько, чтобы пожелать ей смерти. Какой бы дурой и дрянью она ни была, а бросить её без помощи в том состоянии, в каком она к нам пришла, было бы подло и бесчеловечно. А то и убийством стало бы.

— Вот и подержим её под присмотром, пока не придёт в себя, — сказал Рик. — А как только окажется в норме, спровадим прочь. Если человек упорно наступает на одни и те же грабли, не желая делать выводы, то это его проблемы. Любой на месте Лайзы давно обратился бы к психологу. Ведь если что-то раз за разом не получается, то надо идти туда, где научат это делать.

— Вот с этим не поспоришь, — проговорил Майк. — Чёрт с вами, я тоже согласен на камеры.

— Я нашла фирму, — сказала Карен, — которая проверит квартиру и склад на жучки и всё постороннее, а затем установит камеры и выведет запись на защищённый компьютер. И я спровадила Лайзу в спа-салон с раннего утра и до позднего вечера. Оплатила из денег группы, а ей сказала, что она выиграла «День красоты» по рекламной акции. Конечно, это дорого, но Лайзу надо надёжно отвлечь. Да и в себя ей это поможет быстрее прийти. Днём она держится нормально, но по ночам по-прежнему плачет. А спа-салон, говорят, успокаивает лучше любых антидепрессантов.

— Отлично, — кивнул Рик. — А после того, как специалисты поработают с квартирой и складом, я заставлю охрану «Саншайна» проверить гримёрку. И когда они закончат, сам установлю там камеры. Как раз успею научиться у тех спецов, которых нашла Карен.

— Я помогу тебе, — ответила Элина.

— А я займусь новой программой, — решил Майк. — Мы не дадим себя растоптать.

* * *

Стив Арчер смотрел на экран телевизора, не замечая происходящего. Мысли были очень далеко от бейсбола.

— Нет, — сказал он вслух, — я должен им всё рассказать.

Стив отправил СМС всем своим клиентам — скрипачу, членам данс-группы и певице — и назначил телефонную конференцию.

Через десять минут все были на связи. Стив начал сразу с проблемы:

— Берн Деррик занимается незаконным бизнесом. У всех денежных воротил его уровня рыльце в пушку, но Деррик совершает серьёзные преступления.

— А конкретнее? — спросила певица.

— В девятнадцать лет он внезапно бросил лучший университет Филадельфии посредине семестра и уехал в Питтсбург, чтобы открыть мелкую фирму по перевозке вещей. Но при этом на филадельфийской бирже стал нанимать мелкие, едва живые брокерские конторы и неудачливых брокеров-одиночек для инвестиции его денег. И все они вдруг начинали заключать сделки одна успешнее другой.

— Инсайдерская информация, — понял скрипач.

— Да, — ответил Стив. — И Деррик расторгал договор сразу же, как только к его наёмникам начинали проявлять интерес биржевые комиссии, не дожидался расследования. Но вышвырнув одних, тут же нанимал других. Его никто не замечал, потому что успешные биржевики мгновенно обрастали кучей клиентов, и Деррик терялся в их массе. Через семь лет таких игр он стал соучредителем огромного количества мелких инвестиционных фондов по развитию малого бизнеса. Множество людей берут кредиты и платят по ним проценты, но не все они действительно владеют кафе и прачечными.

— Отмывка денег, — сказал лидер данс-группы.

— Она самая, — подтвердил Стив. — И здесь тоже Деррик замазан краешком, выходил из состава учредителей сразу же, как только фондом начинало интересоваться ФБР. Если быть всегда настороже, то заметить интерес властей к своим махинациям несложно. И Деррик не пытался делать перед федералами честные глаза и трясти бухгалтерскими книгами, а смывался при первом же намёке на внимание властей. Но тут же влезал в новый фонд. При этом ничего из перечисленного никогда не делал не только в Питтсбурге, но во всей Пенсильвании. Формально он обычный достаточно успешный предприниматель из сферы услуг. Сервис востребованный, поэтому никого не удивляет, что Деррик быстро поднялся. Сам же бизнес чист как слеза младенца, и потому к Деррику никогда ни у кого не было никаких вопросов. Но пьяный Кевин начал хвастаться перед девками, что выиграет конкурс, упоминая при этом брата. Кто-то из журналистов заинтересовался и проследил финансовую историю Берта Деррика. Я не знаю, как Берт убедил журналиста молчать, но слышал, как Берт бил брата, а после говорил с ним об опасности внимания прессы. Я не ахти какой мастер в поиске информации, но кое-что собрал. Каждый случай в отдельности выглядит совершенно законным и не вызывает вопросов, но если будет опубликована хронология бизнеса Берна Деррика, то ФБР тут же начнёт расследование. Поэтому вопрос всем — а не лучше ли поступить по рецепту самого Берна? Вернуть ему деньги и разорвать контракт? Пусть мы и окажемся с той же голой задницей, что были до его займа, но зато с неиспорченной репутацией. К тому же мы успели сделать себе хоть какие-то имена, а потому я могу найти вам новых инвесторов и спонсоров.

— Я согласна, — сказала певица. — Если пойдут слухи о связи с мафией или теневым бизнесом, то моей карьере каюк.

— Я тоже возвращаю деньги и разрываю контракт с Дерриком, — ответил скрипач.

— А мы против, — отрезал лидер данс-группы. — Лучше продюсера поменять, чем такого инвестора. Если Деррик столько лет имел дядю Сэма, то всех остальных он тем более поимеет.

— Хорошо, — согласился Стив. — Я переведу ваш контракт непосредственно на Берта Деррика за час. С остальными понадобится от двух до пяти дней, чтобы собрать деньги. Но соглашение о расторжении контракта я подпишу сегодня же.

— Да уж постарайся, — сказала певица. — У меня должно быть то, чем прикрыть задницу, когда выплывут все махинации моего спонсора.

— Я сейчас же продам машину и мебель, — решил скрипач. — Мои долги Деррику ты сможешь погасить уже завтра.

— Я позвоню отцу, — проговорила певица. — Он будет месяц доставать меня чтением моралей, однако деньги Деррику переведёт через час после моего звонка. Но Стив, найди мне спонсора как можно быстрее, чтобы я могла вернуть отцу деньги и заткнуть ими его лужёную баптистскую глотку до самого желудка! Хотя нет. Пошёл он к чёрту! Тоже продам всё, что можно. Дня за два соберу нужную сумму. Но найди мне того, кто вложится в концерт в Элизабет-холле! Зрители хотят видеть шоу! СМИ хотят писать о шоу! Если я не покажу его, на меня больше никто не придёт.

— Не бойся. Элизабет-холл ты не упустишь.

— О'Кей. Я позвоню, когда переведу деньги.

Певица прервала связь, скрипач тоже попрощался, а данс-группа исчезла со связи ещё раньше.

— Что ж, — подытожил Стив, — начну всё с начала. Выходить из нуля легче, чем из минуса.

* * *

Полураздетая Карен сидела на гостиничной кровати и озадаченно смотрела на обнажённого Криса.

— Подходящее ты время выбрал, чтобы обсуждать серьёзные вопросы, ничего не скажешь.

— Я должен был решиться это сказать, — Крис взял с кресла халат, надел. — И не потому, что боялся, а из-за того, что от возбуждения все мысли отшибло. Я твердил себе, что обязательно надо всё обсудить, не забыть об этом до того, как мы опять уснём обессиленные. Вот и ляпнул прямо посреди экшена. Но раз уж так получилось, то почему не решить всё сейчас?

Карен пожала плечами.

— Действительно, почему нет? — она надела свой халат. — Крис, секс действительно был потрясающим и всё остальное тоже, но для серьёзных отношений одного только классного траха мало. А ничего другого я предложить не могу. И не хочу предлагать. Это просто секс, пусть в нём и больше Темы, чем собственно траха.

— Кари, когда секс настолько хорош, он перестаёт быть просто трахом. Это всегда нечто большее. Намного большее. Ты — лучшая женщина в моей жизни.

— Зато ты — вторая сессия в моей жизни. Я даже не знаю, что мне нравится на самом деле — заниматься Темой вообще или заниматься этим именно с тобой.

— У нас достаточно много времени, чтобы в этом разобраться. И даже если сейчас я для тебя никто, просто девайс, то у меня есть шанс стать кем-то. Если, конечно, ты согласна расширить общение за пределы койки.

Карен посмотрела на него с насторожённостью:

— А если я скажу «нет»?

— Я уйду и больше тебя не побеспокою. Если ты хочешь только Тему, то я не вправе требовать большего, но мне одного лишь траха мало. Всё, что мне остаётся — начать всё с чистого листа.

— Это правильно. И в этом я тебе верю. Но если ты хочешь, чтобы я пустила тебя в свою жизнь за пределами койки, то назови конкретную область, в которую хочешь войти, и скажи, как именно собираешься это делать. Ты, конечно, можешь быть бухгалтером группы, но так резко менять свою жизнь только ради траха нелепо. Одно дело, если тебе надоело изо дня в день сидеть в офисе, и ты захотел посмотреть мир, и совсем другое, если ты срываешься с места только ради вагины погорячее. В первом случае будет обдуманное решение, в котором учтено всё: возможность заработков по удалёнке в любимой профессии, города Америки и страны мира, которые ты хочешь увидеть, способ продолжать контакты со старыми друзьями и заводить новых. Тогда вполне можно сказать: «Хей, милашка, у нас совпадают маршруты, так почему не попутешествовать вместе? Ведь это веселее, чем поодиночке. Если у нас получится что-то прочное — хорошо. Не получится — без обид, вежливо попрощаемся и каждый поедет в своё путешествие». Но если ты срываешься с места только ради траха, то это тупик! Траха полно везде, на любом углу, и он весь одинаков, даже если девиантен! Как скоро ты захочешь прежних денег, заскучаешь без всяких интересных финансовых задачек, устанешь мотаться с места на место? И как скоро в том, что ты живёшь не той жизнью, какой хочешь, стану виновата я?

Карен встала, сбросила халат, стала одеваться. Когда закончила, посмотрела на Криса.

— Когда ты будешь знать, куда ты хочешь путешествовать, как и чем в путешествиях заниматься, у нас может появиться что-то ещё кроме секса. А пока есть только трах. Который мог бы стать очень хорошим, не испорть ты всё пустыми разговорами.

Карен вышла из номера и пошла к лифту.

«А ведь так хорошо всё начиналось!»

* * *

Берн поцеловал лежавшую в гостиничной постели Лайзу и дал ей флешку.

— Это программа взлома паролей для телефонов. Вскроешь мобилки Майка Роудена и Карен Денвер. А затем, — он дал ей визитку, — отправишь с них по СМС вот в это агентство. Это частные детективы, которые собирают компромат для любого желающего на кого угодно. Выбери двух конкурсантов, которые способны быть конкурентами «Винд-Оф-Дримз». Но учти, что Денвер должна искать компромат на женщину, а Роуден на мужчину. Услуги агентства оплатишь тоже с этих же телефонов. Поэтому не забудь положить на них деньги. И проследи, чтобы Денвер и Роуден не услышали уведомления о зачислении денег. Но не удаляй его из телефонов. Как и сообщения агентства из почты. Сделай в почте Денвер и Роудена отдельные папки, присвой им статус скрытых. Все письма агентства открывай, чтобы ссылка на них не висела в уведомлениях, и складывай в скрытую папку. И ни в коем случае не пытайся ничего делать с компьютера! Всё только через телефоны Роудена и Денвер. И чтобы они сами даже ни на секунду не заподозрили, что с их телефонами и почтой что-то не то.

Берн дал Лайзе наличные.

— На телефоны их положишь в платёжных автоматах супермаркета.

— Да, мой повелитель, — потянулась за поцелуем Лайза. — Я так истосковалась по тебе!

— Я тоже скучал по тебе, куколка. Но наши разговоры помогали мне дождаться встречи.

— А меня они просто измучили! — прохныкала Лайза. — Говорить, как сильно хочу тебя, но не прикасаться — это настоящая пытка.

— Зато твои ощущения стали острее. Такой горячей ты ещё не была. Поэтому и следующую неделю ты будешь говорить мне, как хочешь новой встречи.

Берн заткнул рот Лайзы поцелуем прежде, чем она успела возразить, а пальцами стал дразнить её глубину. Лайза вскрикнула, насаживаясь на пальцы. Тело, распалённое неделей разговоров, никак не могло насытиться сексом, а Берн ещё больше разжигал желание, заставлял плакать, умоляя о позволении кончить. И то, что оргазм из-за этого был сильнее, лишь разжигало аппетит.

Берн прошептал, работая пальцами:

— Если ты сделаешь всё правильно, мы будем вместе всегда. Всё зависит от тебя, моя куколка. Хочешь ли ты быть моей. Или хочешь, чтобы я исчез из твоей жизни.

Берн убрал руку, отстранился. Лайза болезненно вскрикнула — перерыв в ласках был подобен пытке. Слишком много возбуждения, слишком сильное желание.

— Я твоя, — прижалась к Берну Лайза. — Я сделаю всё.

— Хорошая и послушная девочка, — одобрительно сказал Берн и заставил Лайзу сладко застонать от новой ласки. — Сделай так, чтобы я тобой гордился.

— Да! — простонала Лайза. — Всё, что ты захочешь!

* * *

Крис расположил на экране ноутбука окно с финансовой сводкой и окно с фотографией японского парка так, чтобы они заняли равное пространство.

«Чего я хочу на самом деле? Хороший вопрос. Не потому ли меня так влечёт к Карен, что она как проводник в другую жизнь? В новый мир? Я устал от однообразия моего мира, но ведь новый тоже станет привычным, и потому однообразным. Все эти города и страны… Как скоро я буду видеть не их, а самолёты и номера отелей? Заскучаю по престижному офису и гольфу по субботам с боссом и его партнёрами? Начну сожалеть о потерянных надеждах войти в высший бизнес-круг города и стать основателем собственной финансовой империи?»

Ответов Крис не знал.

А потому не знал, что выбрать и на что решиться.

* * *

Бухгалтерша «Саншайна» нетерпеливо постукивала пальцами по столешнице, а Карен и Элина разбирали бумаги в папке.

— Ты же недавняя продавщица, — шипела Элина. — Должна уметь разбираться с финансовой документацией.

— Единственная документация, которую я в своей жизни видела, это больничная страховка и пенсионный чек моей бабушки.

— Где платёжка за светотехника? — нервничала Элина. — Чёрт забрал бы админов, которые запретили использовать своих технарей! Здешние не только дерут деньги за каждый лишний шаг, но и счёт на него выписывают отдельный.

— Если вы позволите, дамы, — подошёл к ним Стив Арчер, — я помогу.

Карен и Элина посмотрели на него с интересом. Стив улыбнулся им обоим, затем Элине:

— Я продюсер, и научился сортировать всю эту груду бумажек.

— Если это не слишком обременительно для вас, — Элина дала Стиву папку.

— На самом деле это не так сложно, — сказал он. — Надо просто привыкнуть. Вот смотрите…

Стив стал разбирать бумаги, попутно рассуждая о том, что апрель — лучший месяц в Нью-Орлеане: солнце уже по-летнему яркое, но жары, которая на юге просто убийственна, ещё нет.

— И москитов нет! — порадовался он. — Можно вечером покататься по реке. Вы любите речные прогулки? Я вчера видел прогулочную лодку в старинном стиле. Знаете, как в «Унесённых ветром» или в «Томе Сойере».

— Знаю, я ведь южанка, — кокетливо улыбнулась Элина. — А вы прямо из Чикаго?

— Да. Только не спрашивайте о гангстерах. Чикаго давно не тот, каким его запечатлели фильмы Хорвада Хоукса и Стива Карвера. Сейчас это скучный благообразный городок без малейших признаков романтики. Тогда как Нью-Орлеан по-прежнему полон очарования.

Элина засмеялась.

— Вы преувеличиваете, но лодочные прогулки тут и правда приятны.

Карен включила камеру в сумочке и тихонько вышла из бухгалтерии. Снимать саму себя было неудобно, но мешать Элине она не стала бы ни за что.

Стив Арчер был слишком хорошим способом развеять неприятности последних дней, чтобы Карен отвлекала от него подругу.

* * *

Лайза пылала и задыхалась от бешенства. И прилагала титанические усилия, чтобы это скрыть.

Жирнуха Элина привела на склад своего хахаля. И это был не кто-нибудь, а мерзавец Стив Арчер! Мало того, что он оскорблял все законы мироздания, потому что, будучи весьма привлекательным и сексуальным, встречался с такой уродкой. Так этот гад ещё и предал Берна! Не только разорвал контракт, оставив его без поддержки на конкурсе, но и посмел говорить, что Берн нечестен в бизнесе и что связь с ним губительна для деловой репутации.

«Тварь неблагодарная! — Лайза до боли стискивала за спиной пальцы, чтобы не выдать обуревавших её чувств. — Берн вытащил его из ничтожества, позволил вновь быть звездой, а этот гадёныш смеет бросать своего благодетеля, да ещё и поливать его грязью».

Берн был слишком добр, если позволил предателю уйти безнаказанным. Ни требований неустойки, ни отрицательных статей в прессе. Стива Арчера следовало сделать таким же ничтожеством в социуме, каким он был в моральном отношении.

«Если Берну не позволяет отплатить за себя его доброе сердце, то я сама накажу предателя и клеветника!»

Самым лучшим и справедливым наказанием для Стива Арчера, по мнению Лайзы, было бы вывалять его в сиропе и перьях, а после голым гнать плетьми по улицам. Но увы — это вот уже как лет двести пятьдесят невозможно.

«Впрочем, можно устроить кое-что очень близкое. Машины у этого гадёныша больше нет, он метро и автобусами пользуется. А если так… Есть средство, которое сделает его звездой Ютуба, но совсем не так, как этот подонок хочет!»

Лайза побежала в ближайший супермаркет. Майк, Рик и Карен внимания на неё не обратили, слишком глубоко погрузились в обсуждение какой-то музыкальной дребедени. Элина и сам Стив Арчер тем более ничего вокруг не видели, им хватало друг друга.

В супермаркете Лайза пошла в отдел канцтоваров. Что-что, а заправка для несмываемых маркеров есть везде. В крайнем случае будет дешёвая краска для штемпелей, которая отмывается ещё хуже. Менеджер кофейни её ненавидела, а одна из официанток, наоборот, считала весьма полезной для рисования врéменной татуировки — картинки держались неделю.

Способ облить Стива Арчера краской изобретать не требовалось — лишь слегка изменить тот, который показал Лайзе Берн, когда требовалось провонять гримёрку духами. Всего-то надо тонкие бумажные пакетики, которые можно самой свернуть из газеты, и скотч.

Штемпельная краска была аж пяти цветов — синяя, зелёная, красная, чёрная и оранжевая. Лайза немного подумала, и взяла шесть бутыльков синего. Цвет, конечно, темноват для маркировки пидора, но люди не дураки, догадаются. И плевать, что Стив Арчер натурал. Всё равно он пидор!

Осталось придумать, как устроить, чтобы Стив Арчер вышел из склада первым.

Но и это оказалось решаемо.

Лайза укрепила под навесом над дверью пакетики с краской, из прозрачного скотча сделала растяжку на крыльце и соединила её с пакетиками. Теперь первый, кто выйдет из склада, будет синим с головы до пяток.

Лайза тихонько вошла в склад и, не закрывая дверь, нажала кнопку звонка, после чего крикнула:

— Я посмотрю, кто там.

Лайза бесшумно притворила дверь и изобразила разговор по домофону, после чего подошла к Стиву и сказала:

— Там какой-то парень пришёл, говорит, что ты должен ему сто баксов.

— Никому я ничего не должен! — возмутился Стив и пошёл к входной двери. А несколько секунд спустя раздалась громкая брань.

Элина, Рик, Майк и Карен бросились к нему.

Лайза победно улыбнулась.

Но через несколько мгновений в ужасе оглянулась в поисках спасения, потому что услышала голос Рика:

— Как правильно мы сделали, что везде установили скрытые камеры!

Лайза схватила сумочку и вылезла в окно, опрометью бросилась к машине и рванула от склада прочь. То, что машина была арендована для всей группы, её нисколько не волновало. Главное, оказаться подальше от «Винд-Оф-Дримз» и Стива Арчера.

Лайза примчалась на автостоянку возле бизнес-центра, в котором Берн арендовал офис, и позвонила любимому.

Но, едва она начала рассказывать, что произошло, как Берн с яростью рявкнул «Дура!» и оборвал связь. Поражённая, возмущённая и растерянная Лайза застыла с открытым ртом.

— Он не смеет так со мной разговаривать! — воскликнула она. — После всего, что я для него сделала!

Лайза позвонила снова. И услышала голос автоответчика «Аппарат вызываемого абонента выключен или вне зоны действия сети. Пожалуйста, отправьте СМС или оставьте сообщение после звукового сигнала».

— Вот гад, опять симку вытащил!

Лайза убрала телефон в сумочку и пошла в здание.

— Вам назначено? — спросил парень на рецепшене.

— Лайза Торн к Берну Деррику, офис 17503.

— Извините, миз, но о вас дано специальное распоряжение не пропускать. Немедленно покиньте здание или я буду вынужден вызвать охрану.

— Какое ещё, мать его, распоряжение?! — возмутилась Лайза и пошла к лифту.

Парень вызвал охрану, которая появилась практически мгновенно и заступила Лайзе путь.

— Покиньте здание, миз, или мы будем вынуждены вывести вас, — сказал один из охранников.

— Не утруждайтесь! — бросила им Лайза и выбежала на улицу.

«Ничего, — утешала она себя, — надо просто подождать, когда Берн перестанет сердиться. Он обязательно придумает, как решить проблему наилучшим образом».

Лайза огляделась, выбрала кафе и пошла туда коротать время.

* * *

Уорден, директор «Саншайна», и Маркони, начальница охраны, досмотрели видеозапись со склада, арендованного «Винд-Оф-Дримз». Маркони сказала сидящим в её кабинете членам группы и их адвокату Марте Эванс:

— Я с самого начала предполагала, что это внутригрупповой конфликт, а не диверсия конкурентов.

— Мои клиенты, — ответила Марта, — уже подали заявление в полицию и иск в суд. Но «Саншайну», как и моим клиентам, да и устроителям конкурса, невыгодна огласка этого происшествия. Преступница будет поймана и наказана, а это главное.

— Да, миз Эванс, — кивнул Уорден. — Шум не нужен никому. Все три стороны и так достаточно пострадали.

— Надеюсь, те люди, которых Торн выбрала в новые жертвы, будут предупреждены?

— Разумеется, — ответил директор. — И «Саншайн» позаботится об их защите в пределах этого здания.

— Что ж, все вопросы решены, и пришло время каждому заняться своими делами.

— Да, — улыбнулся директор. — Успехов.

* * *

Стив Арчер сидел в итальянском ресторане и мрачно смотрел в тарелку с лазаньей. Хотя при помощи сначала медицинского спирта, затем сливочного масла удалось полностью оттереть краску с кожи в тот же день, а естественный цвет волос вернули в парикмахерской, настроение до сих пор оставалось паршивым.

Элина, которая сидела напротив, погладила его по руке.

— Забудь. Эта тупая стерва не стоит твоих переживаний. И она уже арестована.

— Я не верю, что Берн Деррик не причастен ко всему этому. Торн, конечно, лживая и подлая сука, но о том, что Деррик её подстрекал, она, скорее всего, говорит правду.

— К сожалению, доказать ничего нельзя. Если Деррик утверждает, что видел Лайзу только дважды в жизни, первый, когда она делала фото его брата в студии звукозаписи, и второй, когда собиралась делать фото самого Берна Деррика в его офисе, то опровергнуть эти слова не может никто. Как и слова о том, что пропускать он её запретил, потому что Лайза во время своего первого визита была пьяна. Свидетелей других их свиданий нет. Номера отеля, куда он приглашал Лайзу, имеют отдельные входы с улицы, а видеонаблюдения там нет. Оплата производилась конвертиком с наличными, который присылали по почте вместе с запиской о том, какой номер снимается и когда. В таких отелях это не редкость. Собственно, анонимность интимных встреч и является их главным сервисом.

Стив проговорил задумчиво:

— Деррика можно наказать иначе. Если скормить СМИ информацию о его делишках, они раструбят об этом на весь свет, а ФБР тут же начнёт расследование и упрячет Деррика за решётку. Но я не знаю, надо ли делать это сейчас. Возможно, лучше отложить всё до завершения конкурса?

— Спроси Марту. Она в таких вопросах разбирается лучше.

— Спрошу.

Он улыбнулся:

— А сейчас давай насладимся едой и пойдём погуляем. Засранцы засранцами, но жизнь продолжается, и нельзя позволять им портить её.

— Вот это верно! — улыбнулась в ответ Элина.

* * *

В гримёрку Карен в клубе «Тёмный бархат» постучал охранник.

— Крис Блеквуд просит принять его.

— Пусть войдёт, — сказала Карен.

Крис вошёл через минуту.

— Привет. Отлично выглядишь.

— Привет, — ответила Карен. — И спасибо.

— Я нашёл ответы на твои вопросы. Если они тебе ещё интересны.

— Я же позволила тебе войти. Садись, — показала Карен на диванчик.

— Спасибо.

Крис сел, посмотрел на неё внимательно.

— Я хочу изменить свою жизнь. И я готов это сделать. Мне на самом деле интересно посмотреть мир. Я нашёл новую работу, которая обеспечит меня доходом для комфортного путешествия, и наметил множество мест, которые я хочу увидеть. Не уверен, что гастроли в качестве бухгалтера рок-группы именно тот вариант путешествий, который мне нужен, но с рок-группой собираешься путешествовать ты, а я очень хочу быть с тобой. Не знаю, как надолго совпадут наши дороги, но надеюсь, что они будут совпадать как можно дольше. Не гарантирую, что желание путешествовать и быть с тобой не исчезнет через месяц разъездов, однако лучше один раз пожалеть о сделанном, чем вечно сокрушаться о несделанном. Ты очень важна для меня и нужна мне. Я не буду называть это любовью, для таких серьёзных заявлений ещё слишком рано, но я всем сердцем хочу соединить мою жизнь с твоей. И готов работать на то, чтобы развивать и сохранять наши отношения.

Он смущённо улыбнулся.

— Вот такое признание. Не очень-то романтично.

— Зато искренне и честно, — ответила Карен. — И обдуманно. Я чувствую то же самое, а потому говорю «Да».

Крис просиял.

— И Госпожа примет моё прошение о рабстве?

— А почему нет?

Крис вскочил с диванчика, шагнул к Карен и опустился на колени, склонил голову.

— Умоляю прекраснейшую Госпожу взять меня в полное владение, распоряжаться мной по своему усмотрению и использовать меня для её блага и удовольствия.

Карен погладила его по затылку и крепко сжала загривок.

— Отныне ты принадлежишь мне.

— Благодарю, Хозяйка, — поцеловал её колени Крис.

ЭПИЛОГ

СПУСТЯ ТРИ ГОДА

Ведущие церемонии «Грэмми» всячески тянули время, нагнетали напряжение перед тем, как объявить победителя в номинации «Альбом года».

Майк и Рик крепко держались за руки, Стив обнимал Элину за плечи, а Карен и Крис сидели прямо, соприкасаясь локтями, словно бойцы, готовые ринуться в сражение и прикрывать спины друг друга.

Ведущая распечатала конверт.

— Итак, наш победитель… группа «Винд-Оф-Дримз»!

Страница 3: Ещё один шанс

— 1 —

Соблазнительно пухленькая кареглазая брюнетка тридцати пяти лет вошла в комнату для допросов полицейского участка, показала адвокатскую карточку.

— Трейси Эллер, — сказала она. — Представляю интересы потерпевшей Камелии Лопес.

Инспектор молча показал на свободный стул, а подозреваемый, самодовольный блондин в подчёркнуто дорогой одежде, презрительно оскалился:

— Откуда у нелегалки и уличной шлюхи деньги на адвоката?

Трейси села и достала из папки два сцепленных степлерной скрепкой документа.

— В адвокатскую фирму «Робертсон, Маргейн и Спери» пришёл конверт с наличными и письмом, в котором говорилось, что друзья миз Камелии Лопес нанимают фирму защищать её интересы. Своих имён друзья не назвали, но это и не нужно. — Трейси отдала инспектору бумаги: — Квитанция о том, что фирма приняла оплату, и письмо с резолюцией директора, в которой сказано, что представлять интересы миз Лопес буду я.

Инспектор бросил на них беглый взгляд, сказал «Всё законно» и отдал адвокату подозреваемого. Тот глянул на бумаги и вернул их Трейси.

— Берт Вудвилл, — представился адвокат. — Мой клиент оклеветан, миз Эллер. Он не насиловал Камелию Лопес. Она сама попросила мистера Виктора Крайна заняться с ней сексом погрубее и пожёстче.

— И мистер Крайн может предъявить письменный, видео- или аудиодоговор с миз Лопес о том, какой именно грубости, в какой степени и с какой продолжительностью она просила? В договоре указано количество и интенсивность следов, которые такой секс должен был оставить на теле миз Лопес?

— Миз Эллер, договоры о сексе заключаются устно и без свидетелей, — сказал Вудвилл.

— Только если речь идёт о традиционном сексе, в котором нет риска телесных и психологических повреждений, — благожелательно улыбнулась Трейси. — На экстремальный нужен договор. Иначе это изнасилование.

— Мой клиент заключил договор с Лопес! — отрезал адвокат.

— И где он?

— Это устный договор, миз Эллер. И вы осведомлены о том, что Лопес не только находится в стране нелегально, но и занимается проституцией?

— Это не означает, что кто бы то ни было имеет право совершать в отношении миз Лопес сексуальные действия любого характера без её согласия. Медицинское освидетельствование миз Лопес подтверждает факт изнасилования, причём биологические следы насильника принадлежат именно мистеру Крайну. А вот ваш клиент, мистер Вудвилл, не может доказать то, что миз Лопес сама просила его о таких действиях в отношении себя.

— Да её депортируют не сегодня завтра! — рявкнул Крайн.

— Правонарушение миз Лопес не оправдывает ваше преступление, мистер Крайн.

— Мой клиент просит о залоге, — быстро проговорил Вудвилл. — И о досудебном урегулировании в виде возмещения ущерба.

— Да в жопу я буду платить за какую-то мексиканскую мочалку! — рявкнул Крайн. — Она сама ко мне пристала, чтобы я её трахнул.

Вудвилл с досадой зашипел сквозь зубы, а Трейси сказала довольно:

— От имени своей клиентки я предъявляю мистеру Крайну иск об оскорблении по национальному признаку. И факт изнасилования превращается в преступление из ненависти.

— Вы не протащите это через суд! — отрезал Вудвилл.

— Посмотрим, — вежливо улыбнулась Трейси. — Уверена, миз Лопес не единственная пострадавшая от действий мистера Крайна.

— Это ещё надо доказать.

— Докажем, — спокойно сказал инспектор.

Крайн злобно сверкнул глазами, но промолчал. Инспектор приказал его увести. Адвокат пошёл за клиентом, уверяя, что никаких доказательств полиция не найдёт.

Трейси сказала:

— Последнее время это звучит практически от каждого насильника: «Она сама захотела грубого секса».

— С бытовым насилием то же самое, — ответил инспектор. — Мужья и бойфренды, которые применяют рукоприкладство и абъюз, пытаются оправдываться, ссылаясь на БДСМ. Хуже всего, что в эту чушь начинают верить присяжные. Популяризация БДСМ благодаря скверным фильмам и книгам играет с людьми дурную шутку.

— Дурную шутку с людьми играет безграмотность, порождённая отсутствием полноценного секс-образования, — возразила Трейси. — Именно благодаря этому они верят дрянным поделкам и знать не хотят, что в БДСМ нет и не может быть никакого насилия. Игры в изнасилование среди БДСМ-щиков действительно популярны, но это именно игра, в которой обе стороны участвуют только добровольно, только к взаимному удовольствию и обязательно с соблюдением техники безопасности. Нижние, так в БДСМ называют тех, кто принимают воздействия и подчиняются приказам, только сами решают, чему хотят подвергнуться, как, когда и от кого. Если Верхний — наносящий воздействия и приказывающий — не согласен на условия Нижнего, то настаивать на своём или уговаривать Низа изменить эти условия не имеет права. Не совпало — иди ищи других, таких, кто хочет того же, чего и ты. Поэтому любой сессии — это БДСМ-свидание или тот период, который совместно живущие партнёры уделяют именно БДСМ-отношениям, всегда предшествуют очень подробные и детальные обсуждения того, что и как будет. Причём письменные, через СМС, ватсап, скайп. Если попробовать Тему, так сами БДСМ-щики называют БДСМ, хотят партнёры, которые уже находятся в интимных отношениях любой формы, то они составляют список того, что и как можно делать, а что нельзя, чего приказать допустимо, а что нет, и оба его подписывают. Просто список, безо всяких там «Я, ничтожная тварь, умоляю такого-то стать моим Хозяином и делать со мной, своим Рабом, всё, что ему угодно». Точнее, такого тоже хватает, но только после подписания обычного списка практик и сфер действия приказов, где есть пункт об игровом контракте и примечание, что «всё, что ему угодно» ограничено данным списком.

Инспектор покачал головой.

— Что-то я сомневаюсь, чтобы все составляли списки.

— Составляют их не все, а только те, кто не намерен оправдывать насилие Темой. И те, кому дорог их зад. Бывают ведь не только насильники, маскирующиеся под Верхних. Есть и мошенники, которые притворяются Нижними. Устно договариваются о сессии, а после бегут в полицию демонстрировать синяки и следы связывания. За отказ от претензий они требуют немалые деньги. Если человек не хочет письменного соглашения об экстриме, которым собирается заняться, то он задумал что-то плохое, и связываться с ним нельзя.

— А если он имя не хочет засветить? — хмыкнул инспектор.

— А кто скрывает свои потрахушки? — ответила Трейси. — Только изменяющие супруги, блудливые телепроповедники, лицемерные политики и тому подобная шваль, с которой связываться очень опасно. К тому же подписываться можно не именем, а ником с сайта знакомств, образец почерка всё равно будет. Влезать же в личную жизнь партнёра дальше разрешённого не будет ни Верх, ни Низ, если они адекватны.

— Логично. А как отличить жертву насилия от мошенника? Для закона любой синяк — доказательство вины.

— Мошенник никогда не подвергнет себя настоящему вреду, вроде того, который Крайн нанёс Лопес. И в реальном БДСМ такого вреда тоже не будет. Как и все экстремалы, БДСМ-щики заботятся о безопасности себя и партнёра. Если вред настолько велик, как у Лопес, то это всегда насилие. Даже любители самых тяжёлых практик сначала возьмут с Нижнего врачебное заключение о состоянии здоровья, и только если оно позволит, сделают Нижнему то, о чём он просил: например, настоящее клеймение. И наготове будет всё необходимое для оказания первой медицинской помощи, причём Верх предварительно прошёл соответствующие курсы. Не говоря уже о том, что Верх не имеет права запрещать Низу какие бы то ни было контакты с другими людьми и какие бы то ни было поступки до тех пор, пока Низ сам не попросит принять за него решение. А ведь все насильники начинают именно с этого: «Не общайся с теми-то», «Не одевайся так-то» или «Надень то-то», «Не делай этого» и всё прочее в том же духе. Но самое главное, у Низа есть условный сигнал, заранее специально оговорённое стоп-слово, которое в любую секунду прекращает любое действие Верха в отношении Низа и отменяет любой приказ Верха. Если Низу что-то не нравится, он или она могут тут же всё прекратить. А затем либо расстаться с Верхом, либо совместно и равноправно обсудить, разработать и принять новые правила отношений. Насильник или мошенник на это не согласится никогда.

— Вы на этом собираетесь строить обвинение? — понял инспектор. — Хотите создать ещё один прецедент по отличию БДСМ от насилия?

— Да. Ни малейших доказательств добровольности взаимодействия у Крайна нет и быть не может. Но дело не только в прецеденте. Крайн идёт к проститутке, иначе говоря, к женщине, которая заведомо не в ладах с законом из-за своего запрещённого заработка, а потому меньше вероятность, что она пожалуется на насилие. И выбрал не абы какую проститутку, а нелегалку, которая толком не знает английского, а потому имеет вдвойне меньше возможностей обратиться в полицию за защитой. Далее он договорился с женщиной об одном, а сделал с ней совсем другое, причинил ей вред, будучи уверенным в своей безнаказанности. Если не остановить Крайна, то Лос-Анджелес рискует обзавестись собственным Джеком-Потрошителем. Лопес явно не первая его жертва.

Инспектор кивнул.

— Лос-Анджелес всегда был городом чудиков, а не маньяков. Я хочу, чтобы он таким и оставался. Ярким, шумным, весёлым, обаятельно сумасшедшим. Но не безумным.

— Я поговорю с коллегами Лопес. Если они со своих скудных заработков скинулись на адвоката, то Крайн сильно их напугал.

— Или они решили поддержать ту, — возразил инспектор, — кому хватило смелости и гордости защитить себя. Это вдохновляет и самим менять свою жизнь к лучшему.

— Не исключено, — согласилась Трейси. — Но в любом случае они что-то знают сами или могут навести на того, кто что-то знает. А с адвокатессой будут более откровенны, чем с инспекторшей, не говоря уже об инспекторе. Как ни переодевайся, а копов эта публика чует за милю. И хотя бежит к вам за защитой, откровенничать не настроена.

Трейси достала телефон.

— Я позвоню вам, как что-то узнаю.

Инспектор продиктовал ей номера своего служебного телефона и мобильника. Трейси попрощалась и ушла.

* * *

Для бесед с проститутками было ещё рано, а в офисе можно получить дело, которое принесёт не только победную строчку в резюме, но и хороший гонорар.

Сосед по кабинету, высокий и крепкий чернокожий парень, приветственно отсалютовал Трейси стаканом кофе.

— У нас с тобой иск к производителю сушилок для белья. Ушехлопы не напечатали на упаковке инструкцию о том, как правильно её раскладывать. И студенточка, которая начала жить отдельно от родителей и впервые в жизни занялась хозяйством без домработницы, прищемила пальцы. Гематомка на полкисти. И есть соседка по комнате, которая может подтвердить, что пальцы были прищемлены именно сушилкой.

— Упаковку студенточка сохранила? — живо заинтересовалась Трейси.

— Да. И там нет ни слова, ни картинки о том, как её раскладывать и складывать. И я нашёл такие же сушилки в супермаркетах. Инструкции на них нет. Значит производитель не скажет, что обёртка поддельная. Мы у него последние штаны отсудим!

— Отлично! — хищно улыбнулась Трейси. — Дилан, договор о том, что мы получаем процент от компенсации, есть?

— Обижаешь! — Дилан помахал контрактом фирмы с клиенткой. — А у тебя что?

— Да как всегда в последнее время со всеми делами об изнасилованиях. «Она сама попросила меня быть погрубее».

— Когда же им надоест эта глупая песня? — вздохнул Дилан. — Скучно уже слушать.

— Это точно, — Трейси стала искать информацию о Крайне в сети. Нередко соцсети были информатором лучшим, нежели человек.

Дилан вдруг хихикнул.

— До того, как в Лос-Анджелес приехать, я представлял одну БДСМ-ную барышню в деле о сексуальном домогательстве. Она была серенькой робкой мышкой, работала менеджером в маленькой районной сети закусочных и следила, чтобы вовремя закупались и развозились по точкам моющие средства, бумажные салфетки и упаковки для еды навынос. А ещё был один умник, который владел небольшой фирмой по производству упаковок и тоже Темой баловался, только, в отличие от барышни, в Верхнем варианте. И решил он заполучить эту сеть в клиенты. Разумеется, выяснил, кто там менеджер по закупке упаковок, и собрал о ней информацию. Нашёл в Фейсбуке аккаунт барышни, где она написала грустный пост о том, что не может найти постоянного Хозяина.

Трейси тоже засмеялась:

— И этот притемаченный решил, что если девушка Нижняя, то будет подчиняться любому мужику, который попытается командно с ней разговаривать.

— Точно! — веселился Дилан. — Пришёл в офис с проспектами и калькуляцией услуг своей фирмы и начал показывать девочке свою Доминантность, сначала намекая, а после и требуя контракта. В первый раз она его вежливо оборвала, второй попросила покинуть кабинет, а когда чувак не угомонился, врезала ему крепкую оплеуху. И тут же побежала к менеджеру по кадрам жаловаться, что директор присылает к ней непроверенных поставщиков, от сексуальных домогательств которых она вынуждена защищаться физически.

— Мистер Идиоттер нарвался, — довольно сказала Трейси.

— И ещё как! Мышка оказалась умненькой, и, едва прозвучал намёк на БДСМ, включила запись в мобильнике. И хотя фактически приставать к ней парень и не думал, сам стиль разговора стопроцентно был сексуальным домогательством. Так что иск я ему вчинил офигенный! Но и это ещё не всё. Оказалось, что чувак тусуется на том же БДСМ-сайте, что и Мышка. Он потребовал от администрации сайта, чтоб её забанили за неправильное для Нижней поведение. В итоге тут же забанили его. Он подал на них в суд и проиграл, поскольку любому здравомыслящему человеку понятно, что девушка, даже если она любит ползать перед мужчиной на коленях, целовать ему ноги и получать плёткой, решает сама и только сама, с кем, для чего и на каких условиях общаться как в обычной жизни, так и в Теме. И что Нижняя девушка имеет полное право быть очень и очень разборчивой, даже если является тихой, неприметной и робкой мышкой. При этом как робость, так и Нижнесть нисколько не мешают ей проявлять в критической ситуации независимость, самостоятельность, отвагу и решительность, а так же изобретательность.

Дилан усмехнулся:

— Так я узнал, чем настоящий БДСМ отличается от порнушного.

— В Теме иначе не выжить, — ответила Трейси. — Вокруг неё всегда крутится слишком много неадеквата. Поэтому, как только ты осознаёшь свою ориентацию и приходишь на соответствующий сайт или покупаешь БДСМ-журнал, первое, что там будет — уроки безопасности и самозащиты.

— Тебе в этом отношении проще, ты Верхняя.

— Психов в изобилии во всех позиционированиях, — возразила Трейси. — И им никто не мешает лгать и притворяться, чтобы заманить тебя в ловушку. Поэтому и придуман принцип «Добровольность, Безопасность, Разумность». Как и сопутствующие ему обязательные для всех правила типа стоп-слова, переговоров, письменных соглашений и только своего варианта БДСМ, когда не ты подстраиваешь его под партнёра, а выбираешь партнёра под свой вариант. Не имеет значения, что именно является твоей Темой — нежный и деликатный секс в наручниках один раз в месяц или ежедневная порка до крови при полном отсутствии секса. Неважно, какую часть твоей жизни занимает БДСМ — один процент или сто. Без разницы, занимаешься ты этим в законном браке или меняешь партнёров каждый вечер. Несущественно, есть в твоей Теме секс или нет. Всё это, как и многое другое, вопросы только твоих предпочтений, и любой, кто назовёт их неправильными, совершит насилие, поэтому такого человека надо немедленно вышвырнуть прочь как из своей жизни, так из своего блога на БДСМ-сайте. Разумный и адекватный человек, вне зависимости от Верхнести или Нижнести, легко примет все эти правила и будет им следовать, а насильники будут их оспаривать.

Дилан кивнул и сказал грустно:

— Жаль, что в обычной жизни мало кто следует этим правилам. С другой стороны, — повеселел он, — будь у людей мозг, зачем бы им адвокаты?

— Это точно, — согласилась Трейси и подобралась, увидев веб-страницу. — Дилан, я тебе сейчас ссылку скину. Тут обидчик моей клиентки фигурирует в деле об избиении. Доказать преступление не смогли, но проработать эту линию надо. Произошло всё в Бирмингеме, Алабама. Ты же приехал из этого города и у тебя там полно знакомых в Коллегии Адвокатов и в полиции. Сможешь что-нибудь нарыть? А я доделаю экспертизу того занудного контракта, с которым ты мучаешься третий день.

— Годится. Контракт на подоконнике. Нужная страница заложена листком с примечаниями к этому кошмару.

Дилан стал читать веб-страницу, а Трейси взяла контракт и погрузилась в его изучение.

* * *

Трейси делала дыхательную гимнастику, чтобы хотя бы немного успокоить злость. Она целый день убила на чёртов контракт, а продвинулась только на две страницы. Составлял его какой-то маньяк. Формулировки можно было трактовать двояко и трояко, пункты ссылались на огромное число приложений, которые противоречили друг другу. Самым разумным для клиента было послать и контракт, и того, кто его предложил, в задницу, но клиент желал точно знать, как именно его хотели обмануть. По пунктам. А потому платил за экспертизу трёх десятков страниц.

Сумма была существенная, но, по мнению Трейси и Дилана, недостаточная. Клиент платил как за экспертизу обычного контракта, тогда как анализ этого бреда требовал двойного гонорара.

К тому же с проститутками получилась пустышка. Они всячески желали Трейси успеха, но говорить ничего не хотели. Трейси убила на чёртовых девок четыре часа, вернулась домой к полуночи, а результата было ноль.

К тому же в квартире поломался водонагреватель, и о том, чтобы принять душ, пришлось забыть. Менеджер, которого Трейси едва ли не из постели выдернула, требуя всё починить, поклялся, что сантехник и электрик придут завтра.

Ночью соседи устроили шумный праздник, пришлось вызывать полицию. Угомонились они ненадолго, и вскоре тихий вариант празднества перешёл в драку. Трейси опять позвонила в полицию. Соседей быстро успокоили, однако ночь была испорчена. На работу Трейси пришла усталая и невыспавшаяся.

А там ждала куча бумаг от одного клиента и глупость другого, которому не хватало ума молчать в зале суда. Трейси пришлось приложить неимоверные усилия, чтобы уговорить судью и присяжных отложить слушание на неделю, а не выносить приговор прямо сейчас.

— Я почти выиграла это дело! — разъярённой коброй шипела Трейси. — И вердикт был бы в вашу пользу, умей вы держать язык за зубами! Если вы лучше меня знаете, что и когда надо говорить, зачем вам вообще адвокат? Защищайте себя сами!

Клиент, который только сейчас осознал, что за длинный хамский язык придётся выписывать чек с не менее длинной суммой, которая пробьёт солидную дыру в бюджете, испуганно кивал и клялся, что на следующем слушании будет нем как рыба.

Трейси хмыкнула:

— Мой гонорар в случае выигранного дела будет намного меньше компенсации, которую вам придётся платить, если из-за ваших реплик я проиграю. И не забудьте, что гонорар мне, пусть и меньший, платить всё равно придётся.

— Я буду молчать, — заверил клиент. Но Трейси сильно сомневалась в его разумности, а значит и в реалистичности его обещаний.

— До встречи, — буркнула Трейси и пошла к машине, где и занялась дыхательной гимнастикой.

Но успокоения это не принесло.

Трейси всё сильнее хотелось сбросить напряжение, отхлестав снейком, короткой однохвостой плетью без рукояти, чью-нибудь крепкую спину.

Причинение боли как таковое Трейси возбуждало мало, но она любила власть над сильным мужским телом, которое покоряется настолько, что даже позволяет себя пороть.

Обычно для порки с высоким индексом боли использовался разогрев, предварительная подготовка: сначала удары мягким пятидесятихвостым флоггером, затем флоггером пожёстче и с меньшим количеством хвостов, и лишь после этого применялись девайсы, приносящие сильную боль. Так Нижний входил в нужные ему ощущения постепенно, без стресса и сильных синяков.

Но бывали и те, кто хотел жёсткую сильную порку сразу, резко и внезапно.

В большинстве случаев Трейси любила длинный, многоступенчатый и сложный ритуал разогрева, он насыщал её полностью, в жёстких воздействиях не было необходимости. Поэтому Трейси предпочитала Нижних с весьма умеренным уровнем мазохичности, которые тоже были удовлетворены «малой поркой» и гораздо сильнее интересовались играми, позволяющими реализовать отношения подчинения и господства.

Однако сейчас хотелось именно сильно и жёстко выпороть кого-нибудь, исхлестать до крика и смотреть, как мужчина извивается от боли и наслаждения под её плетью.

Трейси взяла телефон и нашла в списке контактов номер одной знакомой, Дебби Райс, которая была тёмной садисткой, иначе говоря, получала сексуальное удовлетворение и удовольствие только от причинения боли. А потому знала немало клубов, где собирались тёмные мазохисты обоего пола.

— Да без проблем, — ответила Дебби. — Я дам тебе рекомендацию в отличный закрытый клуб. Там собираются такие аппетитные мазики! Но знаешь, дружба дружбой, однако своей репутаций в клубе я рисковать не буду. Хочешь туда попасть — сначала приезжай ко мне, покажешь на манекене, не разучилась ли владеть снейком. И если всё в порядке, я позвоню хозяйке клуба.

— Договорились. Сейчас приехать можно?

— Давай, — сказала Дебби. — Я, пожалуй, тоже этот клуб навещу.

…Дебби, высокая гибкая блондинка, сочла мастерство Трейси приемлемым и начала рассказывать о клубе.

— Там у всех псевдонимы. У Верхних на их выбор — кстати, придумай себе ник заранее — Нижним присваиваются номера. И обязательно надо быть в карнавальном костюме и маске. У Верхних наряд любой, от пресловутой кожаной БДСМ-сбруи или латексного комбинезона до бального платья Белоснежки. Нижние парни в плавках, девушки в бикини, если Верх хочет, может переодеть своего Раба или Рабыню как пожелает. В гостиной и коридорах все физические контакты, как прямые, так и опосредованные, запрещены. В приватной комнате можно абсолютно всё, но я советую на секс или Доминантые игры не рассчитывать, не тот контингент.

— Я и не хочу этого, — отрезала Трейси. — Только жёстко выпороть кого-нибудь.

— Вот и отлично. Но не бери тех, кто хочет порку до крови. Сама понимаешь, СПИД, гепатит… Оно нам надо? Конечно, в этом клубе всё моют и можно надеть латексные перчатки, но…

— …кожаные девайсы простерилизовать невозможно, а протирание хлоргексидином не даёт полной гарантии, — закончила Трейси. — То же самое и с деревянными или обтянутыми кожей станками для порки. Всегда какая-то зараза может остаться. Поэтому все игры с кровью только стерилизуемыми девайсами и на стерилизуемых станках. Или на застланной стерильной плёнкой или простынёй кровати.

— Хотя клуб и высококласный, — ответила Дебби, — но недоумков среди посетителей хватает. От них, увы, никуда не денешься. Поэтому я никогда не беру во все эти заведения свои девайсы, пользуюсь или клубными, или теми, которые приносят Нижние. И всегда в перчатках. Тебе одолжить?

— Я купила несколько в аптеке по дороге.

— Отлично. Тогда ещё о клубе. Верхние называют хозяйку Леди Боль… Пафосно до глупости, но дела она ведёт хорошо. Ты называешь ей свой ник, желаемые практики, она выводит к тебе из специального загона соответствующих Нижних. Они становятся перед тобой на колени, подают поводок. Ты выбираешь того, кто понравится, и ведёшь в свою комнату. Если ты кому-то не понравишься, то Низ не подаёт поводок. Он остаётся в шеренге до того, как Леди Боль его отпустит, но ты выбрать его не можешь.

Трейси кивнула.

— Нормально.

— Тогда придумай себе имя. Леди…?

— Ммм… Леди Саншайн.

— «Солнечный свет»?! — поразилась Дебби. — Впрочем… Хотя бы оригинально. Поехали, тебе надо ещё костюм выбрать. Свой я беру с собой. Но клубных не бойся, они все проходят полную санобработку.

* * *

Трейси, одетая в бело-золотую тогу, привела в приватную комнату темноволосого и кареглазого парня, спортивного и загорелого.

Обстановка сводилась к тёмно-бежевому кожаному диванчику у стены, перед которым стоял кофейный столик с кувшином воды и бокалом, а посредине была металлическая решётка, некоторые элементы которой обтянуты кожей в цвет дивана. На решётке висел бежевый снейк. Стены окрашены в бледно-зелёный, на полу гладкое зелёное покрытие. Пол, судя по всему, с лёгким подогревом, что поздней осенью совсем не лишнее.

«Что ж, прилично и чисто», — оценила Трейси.

Она подвела парня к решётке, сняла поводок и приковала запястья и щиколотки своего Раба к станку так, чтобы он был обращён лицом к решётке. Процесс приковывания возбуждал, Трейси хищно и предвкушающе улыбалась. Случайный партнёр переставал быть безликой куклой. Его телом хотелось овладеть, почувствовать ладонями тепло и дрожь. Трейси огладила его плечи, лопатки, мягко куснула между ними. Парень едва заметно вздрогнул. Трейси обняла его, сжала пальцами соски и куснула ещё раз, посильнее. Парень напрягся. Трейси огладила его живот, спускаясь к паху, и когда её ладони оказались у края плавок, погладила его и тут же коварно отстранилась. Улыбнулась довольно, провела вдоль позвоночника парня ногтями и сдёрнула с него плавки. Потискала поджарую упругую попку, шлёпнула по ней раз, другой. Парень оставался всё таким же напряжённым. И молчал — ни стонов, ни просьб сделать с ним что-либо.

«Этот тёмный маз тёмен до беспросветности, — с лёгким разочарованием подумала Трейси. — Хочет только порку и ничего больше».

Трейси тоже её хотела, но переходить к ней без прелюдии, даже коротенькой, было… пресновато. «Я всё же не настолько садистка, чтобы заводиться от порки как таковой. Но деваться некуда. Знала, куда шла. Что ж, по крайней мере, пар полностью выпущу».

Трейси вытащила из-за пояса перчатки, надела и сняла с решётки снейк, встала за спиной парня. Приступать к основному действу хотелось всё меньше и меньше. Трейси вспомнила подробности дня сегодняшнего и вчерашнего. Настрой пороть и видеть извивания, слышать стоны, тут же вернулся в полной мере. Трейси кивнула самой себе, примерилась и хлестнула парня по лопаткам. Он сдавленно вскрикнул. Трейси ударила ещё раз. Парень снова застонал, но в стоне было что-то настораживающее, неправильное. Трейси проверила парню пульс на шее. Ритм был учащённый, что естественно после боли, но ровный, как у здорового сильного человека.

Трейси отступила и хлестнула его по плечам снова. Парень вскрикнул громче — удар пришёлся по следам предыдущих.

И в этом крике не прозвучало ни тени удовольствия. Парню было просто больно.

Трейси пощупала его член, яйца. Всё дряблое, скукоженное. У мазохистов, да ещё тёмных, так не бывает — они обязательно возбуждаются, и хотя стояк появляется не всегда, но член приподнят. Однако здесь был явно не тот случай. Для этого парня порка плетью была самой настоящей, а не эротической пыткой.

Трейси отшвырнула снейк и расстегнула правый наручник.

— Дальше выбирайся сам и проваливай отсюда! — зло сказала Трейси.

— Умоляю Госпожу продолжить наказание, — глухо проговорил парень.

— Поищи себе другую дуру, которой можно врать. Или сними шлюху. Она сделает всё, за что заплатишь, и эмоциональной отдачи не потребует.

Трейси сдёрнула перчатки, швырнула к снейку и ушла на диванчик, налила себе воды.

— Чего замер? Проваливай, или я вызову охрану.

Парень расстегнул второй наручник, затем наножники, надел плавки и пошёл к двери.

Трейси посмотрела на его поникшие плечи со следами от плети и сказала:

— Это не поможет.

Парень обернулся.

— Что?

— Я читала о таком. Далёкие от БДСМ люди, которые ненавидят чувствовать боль, приходят в Тематические клубы, чтобы при помощи жёсткой порки избавиться от чувства вины. Но боль не помогает. И как только следы от ударов перестают беспокоить, вина возвращается, чтобы стать ещё сильнее. Вам нужен психолог, мистер, а не Госпожа.

Парень тускло, устало улыбнулся.

— Как раз Госпожа мне и нужна. Не садистка, тут вы правы, миз, а Доминантка. И не для одноразовых или сессионных отношений, а для… — парень запнулся и произнёс с усилием: — Пусть не для брака, но чего-то постоянного и более глубокого, чем просто встречи ради Темы и небольшое приятельство между ними. Однако как сильно я этого ни хотел бы, каждый раз, когда начинается что-то серьёзное, я сам всё порчу.

Он усмехнулся ядовито:

— Много вы знаете психологов, которые понимают и знают мир БДСМ?

Трейси смущённо пожала плечами.

— Не слышала о таких. Обычных больше, чем собак, но о способных работать с Тематиками не знаю.

— Вот и я не знаю. А сам не могу понять, в чём моя ошибка.

— А что об этом говорят ваши Госпожи? Они как-то объясняют вам разрыв? Или инициатива исходит от вас?

Парень отрицательно покачал головой.

— Нет. Меня бросают.

— И что они говорят? Никто не заявляет «Всё кончено!» без объяснений.

Парень вздохнул.

— Говорят, что я норовлю ими манипулировать. И это правда.

— А зачем вам это?

— Не знаю. Я сам не замечаю, как начинаю это делать.

— Так не бывает, — отрезала Трейси. — Манипуляция — очень сложный интеллектуальный процесс, у него всегда есть цель, а манипулятор всегда знает, зачем это делает. Даже двухлетний ребёнок манипулирует родителями сознательно.

Парень прошёл от двери к дивану и сел на специальную подушку у ног Трейси.

— Я хочу быть с моей Госпожой. Хочу, чтобы среди всех Нижних она видела только меня.

— Ну… — сделала неопределённый жест Трейси. — Это оговаривается при знакомстве. Немало Госпожей хотят моногамии и брака. Но с такими после обсуждения ваших БДСМ-вкусов надо находить что-то ещё для беседы, и не одной. Какие-то дополнительные точки соприкосновения. Причём дополнительного должно быть в два раза больше, чем БДСМ-ного, потому что секс в жизни человека занимает ровно одну треть, а для остальных частей надо иное содержание.

— Я это всё знаю. И стараюсь быть не только Нижним. Но всё быстро разваливается. Первая же Госпожа, с которой я надеялся на брак, вышвырнула меня практически сразу, сказав, что не позволит собой манипулировать. После была вторая, третья… Семь Госпожей за пять лет. И всё заканчивалось одинаково.

Трейси немного подумала и сказала:

— Вы не любите проигрывать. Не хотите оказаться неудачником.

— А кто это любит и кто этого хочет? — фыркнул парень.

— Никто. Но и никто от проигрыша не застрахован. Не проигрывающих не бывает. Но есть те, кто знает, что проигрыш не делает тебя хуже. Это всего лишь проигрыш. С каждым бывает. Надо извлечь из него урок, выбросить все вызванные им эмоции и двигаться дальше. И есть те, кто думает, будто проигрыш превращает их в ущербность. Что он портит и делает ничтожнее их жизнь. И не хотят слышать тех, кто говорит, что это не так. Что проигрыш просто проигрыш. Что он ничего не значит. И не делает человека хуже других.

Парень горько рассмеялся и сорвал маску.

— Великий боже… Встретить психотерапевта в трах-клубе! И ведь помогло, вот что невероятно…

Он оказался постарше, чем Трейси думала, глядя на его тело. Лет тридцать семь. Хотя и выглядит на тридцать. Но мимика слишком зрелая. И взгляд.

«Не красавец, хотя и не дурён собой, — отметила Трейси. — Умеренная симпатичность — как раз то, что нужно мужчине. Не люблю смазливых».

Парень потёр лицо ладонями.

— Ведь я действительно до одури боялся, что серьёзные отношения не сложатся, и потому делал всё, чтобы заставить женщину войти в нашу связь как можно глубже. Страх побуждал меня действовать плохими методами, манипулировать. И меня выкидывали прочь, потому что я никогда не связывался с дурами.

Он посмотрел на Трейси.

— Вы отличный психотерапевт.

Она сняла маску.

— Я адвокат.

Парень улыбнулся:

— Знание человеческой натуры у вас не меньше. Я брокер. Небезуспешный.

— Я тоже не могу пожаловаться на профессиональную невостребованность и бесперспективность.

Парень сказал виновато:

— Я испортил вам вечер. Могу как-то компенсировать?

— Я не садистка. Точнее, садизма во мне совсем немного. Я в основном Доминантка. А сюда пришла выпустить пар. Меня иногда накрывает после очень тяжёлых дней. Уровень садизма вдруг резко поднимается, но так же быстро исчезает. Сейчас я хочу избавиться от всего этого маскарада, — Трейси дёрнула себя за тогу, — и поехать в ближайший диско-бар или ночной клуб и танцевать. Много танцевать, пока не устану. А после поехать домой и наконец выспаться, благо завтра у меня выходной.

Парень чуть улыбнулся.

— Только танцевать?

— Возможно не только.

— Но там не Тематики. Обычные парни. Ванильные. Они не любят отдаваться женщине. В лучшем случае им нужен равноправный секс. В худшем — доминирование.

Трейси усмехнулась:

— Возможно, попадётся и сабмиссив. В танце это легко понять. Но вы опять пытаетесь манипулировать.

— Простите, — смутился парень. — Вы мне очень нравитесь. И я хочу вас соблазнить.

— Я Трейси. Трейси Эллер.

— Алекс Гордон. И я приглашаю вас потанцевать, Трейси, возможно, чего-нибудь выпить. А завтра, когда эмоции не будут мешать здравомыслию, можно поговорить о том, какая у каждого из нас Тема.

— Предложение отличное, Алекс, и вы симпатичный, но я не хочу постоянных и глубоких отношений. Просто не вижу в них смысла. Мне хочется только лишь регулярных сессий. Желательно с одним и тем же партнёром, потому что это практичнее — не нужно каждый раз обсуждать кучу вопросов, проходить через пробные встречи, притираться друг к другу. Установить всё на нужные рельсы, отладить и ехать как можно дольше. Но не вить совместное гнёздышко, понимаете? Просто Тема, сессии и немного общения между ними. Разумеется, ни о какой моногамии речи не идёт. Каждому запрещено спрашивать о том, что другой делает между сессиями. Категорически запрещено. Табу. Хотя и можно рассказать что-то нейтральное. Об отношениях с коллегами, соседями, проблемах и успехах на работе, о достижениях в хобби-клубе. Но интимная жизнь не упоминается никогда.

Алекс ответил невесело:

— По чести сказать, ничего иного я и не ждал. В моём возрасте все Госпожи или уже давно и прочно в браке, или категорически его не хотят. Но сессионность лучше хронической неудовлетворённости и полного одиночества. Особенно если в договоре есть пункт о том, что как Госпожа отпускает Раба по первой просьбе и не напоминает о себе никогда, так и Раб уходит от Госпожи сразу, едва она объявит о разрыве. И количество сессией в неделю должно быть регламентировано раз и навсегда.

— Логично, — одобрила Трейси. — На свежую голову это надо обсудить подробнее. А сейчас едем танцевать.

Она вскочила с дивана и потянула за собой Алекса, который охотно подчинился.

* * *

Ежедневный анализ сводок много внимания не требовал, и Алекс вспоминал вечер, проведённый с Трейси. Она оказалась весёлой, лёгкой, прекрасно танцевала и восхитительно, изысканно, жестоко дразнила намёками на Доминацию.

И она была пухленькой. Не толстой, а именно с приятными округлостями, соблазнительными и пышными, словно свежевыпеченная сдоба. «Есть, за что ухватиться», говорили о таких в Ванили — иными словами, среди людей, не связанных с БДСМ. «Какая разница, Ваниль или Тема, — думал Алекс. — Мужчина везде мужчина, а сексапильное тело всегда будет сексапильным телом».

К сожалению, соблазнительным у Трейси было не только тело. Особый внутренний огонь, чертовщинка и перчинка — вот что привлекало сильнее всего. Трейси очаровывала, возбуждала до одуряюще-сладкой боли, и потому следовало решить, продолжать знакомство или нет.

«Слишком легко влюбиться. А ей это не нужно, она хочет просто Тему без лишней глубины связей. Глупо надеяться, что я могу побудить её хотеть чего-то большего. И ещё глупее потерять то немногое, что я могу получить, из-за страха, что связь с Трейси — мой последний шанс на постоянство. Как раз с ней никаких шансов нет. А те, что были раньше с другими, я сам испортил».

Алекс попытался сосредоточиться на сводках, но не получалось.

«Все говорят, что если знаешь, чего хочешь, то нельзя довольствоваться суррогатом, а надо ждать исполнения истинного желания. Глупость! Это как если хочешь свитер из натурального кашемира, но в его ожидании получаешь простуду, потому что не носишь свитер из акрила. Снять и выкинуть старый свитер — дело нескольких секунд. Главное, не привыкнуть к акрилу настолько, чтобы исчезло желание носить кашемир».

* * *

Трейси нашла в сети интересный рецепт жаркого из нескольких сортов мяса и выбирала в магазине продукты, когда позвонила одна из знакомых.

— Привет, — сказала она. — Проблемы с Мойрой. Ты можешь приехать к ней домой? Это касается вашего мира.

Мойра была старшей сестрой Элис, шестнадцатилетней девушки, с которой Трейси познакомилась полгода назад в клубе игры в Го. Элис оказалась сильным игроком, поэтому разница в возрасте не помешала девушкам подружиться. Сближению способствовало и то, что Мойра была Нижней, которая обладала качеством, категорически неприемлемым для Тематика — не любила пользоваться мозгом. Поэтому появлению у неё очередных проблем Трейси не удивилась.

— Выезжаю, — она поставила тележку с несколькими выбранными товарами возле других тележек и быстрым шагом направилась к двери. — Элис, что там случилось?

— Тебе это лучше услышать от неё.

— Буду где-то минут через сорок.

Трейси убрала телефон и помчалась к Мойре.

…Проблема оказалась старой как мир — нежелательная беременность.

— Как можно забеременеть через презерватив? — рыкнула Трейси на Мойру, высокую худощавую девушку двадцати двух лет, с каштаново-рыжими волосами и симпатичным, чуть вздёрнутым носиком.

— Хозяин не пользовался презервативом, — пролепетала Мойра. — Он говорил, что резинка несовместима с доверием. И он обещал позаботиться, чтобы проблем не было. Мы встречались только в мои безопасные дни.

— Ты что, пятнадцатилетняя школьница из ультра-религиозной семьи, где слово «секс» под запретом?! Ты не знаешь, что ни траха, ни минета без презерватива не должно быть, как и кунилингуса с риммингом без латексных салфеток? А если кто-то предлагает такое, то гнать его немедля и навсегда! Предложить незащищённый секс может только тот, кому на тебя наплевать! И какой надо быть идиоткой, чтобы верить в сказки о безопасных днях?!

— И ты не знала о таблетках «утро после секса»? — добавила Элис, очень похожая на старшую сестру, но пониже ростом. — Они всегда должны быть наготове, если вдруг презерватив порвётся.

— И радуйся, — рявкнула Трейси, — если после незащищённого секса подцепила от него только эмбрион, а не вензаболевание.

— Хозяин обещал, что проблем не будет, — твердила своё Мойра.

Трейси процедила:

— Ну конечно, незапланированная беременность — это не проблема. И что-то я не вижу у тебя ни обручального кольца, ни квитанции об оплате аборта.

— Хозяин сказал, что это не от него, — разрыдалась Мойра.

— Сволочь! — вскипела Трейси. — Пошли эту мразь к дьяволу и сделай аборт сама.

— Он не виноват! — провыла Мойра. — Это случилось после того, как я отказалась надеть пояс верности.

— Так, — в голосе Трейси появился холодный металл. — С этого места подробнее. Вы не живёте вместе, поэтому какой ещё пояс верности?

— Поэтому я и отказалась. Ведь там надо обязательно мыть утром и вечером. А как я могла это делать, если мы встречаемся два раза в неделю? Я сказала, что буду носить пояс, если мы станем жить вместе, чтобы Хозяин надевал его, когда я ухожу на работу, и снимал, когда прихожу домой. Но он сказал, я ещё недостаточно обучена, чтобы всегда быть подле него. Что мне нужно пройти курс воспитания.

— Вот гадёныш! — возмутилась Трейси. — Городит всякую чушь вместо того, чтобы прямо сказать «У нас только сессионные отношения, никакой совместной жизни». А ты, вместо того, чтобы слушать его бредни, должна была мозг включить! Не хочешь сессионок, гони этого Хозяина в шею и ищи другого! Хорошо, что хотя бы отказаться от пояса у тебя ума хватило. Ещё бы контрацепцией озаботилась, было бы совсем отлично.

Трейси мгновение поразмыслила и испытующе посмотрела на Мойру:

— А как скоро после отказа жить вместе ты забеременела?

— Дууура! — возопила Элис. — Ты что, беременностью решила заставить его жениться?! Да с каких пор мужчине стал нужен ребёнок, о котором он не просил? Да ещё и доказав желание отцовства наличием нужных средств! Ребёнок — очень дорогое удовольствие. Поэтому обзаводиться им надо обдуманно и ответственно, а не ради того, чтобы привязать к себе член! Тысячелетиями брюхатых идиоток вышвыривают прочь их любовники, а поголовье этих дур не снижается!

— Ладно, — отрезала Трейси, — что сделано, то сделано. Мойра, поехали в больницу, а с новым Хозяином или вообще темачься не только без траха, но и без кунилингуса и минета, чтобы и через оральный контакт вензаболевание не подцепить, или поставь незащищённый секс в табу.

— Я не могу сделать аборт без разрешения моего Господина! — воскликнула Мойра. — Я хорошая Нижняя и примерная Рабыня! Сначала я дождусь девятой недели, сделаю анализ ДНК, а после спрошу Хозяина, как поступить с беременностью.

— В первую очередь ты шантажистка и манипуляторша, — отрубила Трейси. — Причём очень глупая! Твой хахаль уже отказался от надутого им брюха. Сдать ДНК ты заставишь его только через суд. А это дело не быстрое. Срок аборта по желанию как раз закончится. И всё, что ты получишь — это алименты. А ещё испорченную на страте карьеру, потому начинающего специалиста с ребёнком никто не будет держать на серьёзной работе с хорошей заплатой. Дети — это только для тех, кто уже состоялся в профессии, чтобы работодатель, боясь потерять ценного специалиста, сначала прибавил к положенным по закону двум месяцам декрета ещё три-четыре от себя, а после терпел неизбежные форс-мажорные отлучки и давал надбавку к зарплате на хорошую няню. Но самое главное, что ты сама ребёнка не хочешь и не любишь! Ты забеременела не потому, что искренне желала стать матерью и заботиться о ребёнке, а исключительно из-за нехватки ума на то, чтобы лезть на член только после того, как наденешь на него презерватив! А ещё из желания удержать при себе этот член шантажом, потому что по-настоящему ты его обладателю не нужна! Поэтому пошли ему СМС «Убирайся из моей жизни» и поехали на аборт.

Элис добавила:

— А если ты надеешься, что бойфренд воспылает к тебе чувствами, увидев ребёнка, то забудь. Он гораздо быстрее сбежит из города и поменяет имя, чтобы алименты не платить.

— Из города сбегать не обязательно, — уточнила Трейси. — Лос-Анджелес достаточно велик, чтобы, поменяв один район на другой, навечно исчезнуть для всех бывших знакомых. А вот побег от алиментов очень и очень вероятен, потому что те, кто готов отвечать за свои поступки, всегда пользуются презервативом.

— И ты, дорогая сестрица, — продолжила Элис, — всю жизнь будешь экономить каждый цент, перебиваясь то работой официантки, то уборщицы, и ненавидеть ребёнка, как и все дуры, оставившие незапланированную беременность. А ребёнок будет учиться в бесплатной школе с перспективой стать грузчиком и проклинать свою мамашу, которая не удосужилась сначала деньги на его содержание и образование накопить, и лишь после этого размножаться.

Мойра глянула на них с вызовом:

— Я могу отдать ребёнка на усыновление бездетной паре!

— Ещё скажи, — разозлилась Элис, — что его усыновит твой хахаль! Беременность — тяжёлая нагрузка на организм, после которой восстанавливаться надо четыре года. Поэтому подвергаться ей можно, только если ты хочешь ребёнка себе.

— К тому же, — проговорила Трейси, — в Калифорнии разрешено коммерческое суррогатное материнство. Любая здравомыслящая пара хоть из Лос-Анджелеса, хоть из штата, где такое запрещено, прилетит сюда, чтобы нанять женщину, которая выносит их собственного ребёнка. Нет смысла брать приплод от мудака с дурной наследственностью — нормальные мужчины предохраняются и не отказываются от детей. Поэтому, если ты дождёшься, когда из эмбриона получится ребёнок, он будет скитаться по приёмным семьям-нищебродам, которые не хотят работать и живут на детское пособие, а на самих детей им плевать.

Мойра дрожала, всхлипывала, но не спорила.

Элис подхватила её под руку и потащила к входной двери. Трейси пошла за ними, перекрывая пути отступления.

* * *

Берт Вудвилл, адвокат Виктора Крайна, мрачно смотрел на досье клиента. У Вудвилла было твёрдое правило — не связываться с тем, кто ему врёт. И отнюдь не из-за моральных принципов. Вудвилла не смущало, когда требовалось увести от ответственности вора, убийцу или насильника. На то и адвокат, чтобы защищать тех, кто за это платит.

Но лжеца защитить невозможно по той простой причине, что он даёт неверную исходную информацию, которая заставляет совершать ошибочные поступки.

Крайн соврал, когда сказал, что не был замешан в криминале раньше.

Один только мониторинг соцсетей принёс ссылку на связь Крайна с заказным избиением чернокожего парня-уборщика. Восемнадцатилетняя сестра этого уборщика, которая в том же бизнес-центре подавала кофе в кабинеты, покончила с собой, врезавшись на стареньком отцовском автомобиле в стену. По косвенным данным, на суицид девушку толкнуло изнасилование — она получила ультра-религиозное воспитание, потерять девственность до замужества было для неё тягчайшим грехом и позором вне зависимости от причин потери.

Тело девушки сильно обгорело, её опознали только по зубной карте. Так что сказать, было сексуальное насилие или нет, оказалось невозможно.

«Смерть в результате перелома основания шеи, — размышлял Вудвилл. — При лобовом столкновении травма нередкая, инерция от удара ломает именно шею водителя. Но столь же вероятно убийство с последующей имитацией самоубийства. Если девушка сверхрелигиозна, то насильник легко мог её запугать, чтобы не пошла в полицию. А спустя несколько дней она, поддерживаемая подругами, решилась заявить об изнасиловании. Хотя она и смыла биоследы, синяки на теле и повреждения вагины остались, этого для возбуждения дела вполне достаточно».

Вудвилл поморщился как от зубной боли. Эллер наверняка уже вытащила эту историю на свет. И неизвестно, что ещё сверх неё. История с подавальщицей кофе и уборщиком не мешала развалить текущее дело, поскольку тогда следствие ничего не смогло доказать. Эллер сколько угодно может твердить о сходстве почерка — цветная жертва из низкого социального слоя, то есть наиболее незащищённая, но отсутствие доказательств причастности Крайна будет хорошим контраргументом.

Но вот другие делишки Крайна могут быть не оказаться безобидны. Не просто же так он нанял громил избить уборщика, который стал искать компромат на Крайна, чтобы отомстить за смерть сестры.

«Глупо недооценивать младшую обслугу. Внимания на них обращают меньше, чем на мебель, а потому они многое слышат и видят. И охотно делятся сведениями с другой обслугой. Так что у парня дознавательских возможностей могло быть не меньше, чем у полиции. Он что-то разнюхал или, что более вероятно, вплотную подошёл к опасной для Крайна зоне. И тут же стараниями Крайна стал инвалидом, неспособным ни поесть, ни ширинку расстегнуть без помощи сиделки. Но Эллер не уборщица. Это опытный и хваткий юрист. Она будет действовать осторожнее и расчётливее, чем тот парень, и едва что-то нащупает, направит на этот путь всю полицейскую рать. И я должен быть готов защищать Крайна от того, что они притащат на суд. Поэтому либо Крайн говорит мне всё, либо ищет другого адвоката».

* * *

Элис и Трейси вошли в палату Мойры.

— А меня ещё не выписывают, — сказала она.

— Четыре с половиной часа прошло! — возмутилась Элис. — Десять минут на подготовку, минут двадцать на операцию, полчаса на отдых. Что ещё тут делать? Ты давно должна быть дома. Зачем тебя здесь держат, и почему ты вызвала нас?

— Почему ты в палате, а не в зале отдыха вместе с другими женщинами? — удивилась Трейси.

— Я не знаю, — ответила Мойра. — Перед абортом у меня взяли анализы, хотя женщины говорили, что такого никогда не делают. И мне страшно.

Элис и Трейси тревожно переглянулись. Элис потянула Трейси в коридор.

— Трай, у неё же не СПИД? — испуганно спросила Элис.

— Надеюсь, что нет, — Трейси хорошо владела собой, поэтому волнения заметно не было. — Но что-то она подцепила, и врач увидел это при осмотре. Хорошо ещё, аборт сделали, одной проблемой меньше.

— Только бы не СПИД, господи, только не СПИД! — панически шептала Элис. — Всё, что угодно, только не СПИД!

— СПИД — не самое страшное, — сказала Трейси. — Гепатит С, «ласковый убийца», гораздо хуже. С ВИЧ можно жить очень долго, если принимать лекарства, чтобы он не перешёл в СПИД. А гепатит С убьёт быстро и необратимо. Хотя и не больно. Во всяком случае, до самых последних дней. Поэтому я очень надеюсь, что это всего лишь какой-нибудь плазмоз — заболевание крайне неприятное, но для жизни не опасное.

В палату Мойры вошла врач. Трейси и Элис встревоженно следили через стеклянную стену, как врач что-то объясняет Мойре, а та не верит и возмущается. Но врач продолжала объяснения, и Мойра заплакала. Врач сказала что-то успокаивающе и вышла.

Трейси и Элис вбежали в палату. Мойра, не обратив на них внимания, схватилась за телефон и выбрала номер в контактах. Отчаянно нервничая, дождалась ответа и проговорила дрожащим голосом:

— Хозяин, я в больнице… // Нет-нет, никакой аварии. Я решила проблему с беременностью. // Спасибо, Хозяин! Я счастлива принадлежать вам! // Это… Врач говорит, что у меня застарелая гонорея, Хозяин.

Элис испуганно вскрикнула, и Трейси, чтобы не отвлекать Мойру от разговора, выдернула Элис в коридор.

— У врача всё узнаем, — сказала Трейси и потянула девушку за собой.

Врача нашли почти сразу.

— Извините, — сказала Трейси, — мы близкие Мойры Уилфорд и мы знаем о гонорее. Но как болезнь могла стать застарелой? Мойра, конечно, дурочка, но не настолько, чтобы не обратиться к врачу при первых же симптомах.

— Полагаю, — ответила врач, — её бойфренд первым заметил у себя симптомы. А миз Уилфорд ещё ничего не чувствовала. У женщин из-за особенностей анатомии они проявляются на сутки-двое позже. И если бойфренд дурак, а именно такой человек и может заниматься незащищённым сексом, то мог купить в серой зоне интернета какое-нибудь шарлатанское снадобье с примесью реальных антибиотиков. Это убирает симптомы гонореи, они вообще убираются довольно легко, но ни в коем случае не лечат саму болезнь. Пропил снадобье сам и дал миз Уилфорд под видом гомеопатического средства для улучшения цвета лица или чего-то в этом роде. Хотя с первого класса и до выпускного вечера всем твердят, что ни в коем случае нельзя брать лекарства или витамины, или ещё какие-либо средства не от врача, время от времени находятся те, кто нарушает это правило. И всегда жестоко расплачиваются за свою опрометчивость. Миз Уилфорд повезло, что её принимал доктор Майер. Он всегда не просто отправляет пациенток просто сдать тест на беременность, а проводит полный осмотр. У него несколько раз были пациентки, которые отказывали своим бойфрендам в незащищённом сексе, поэтому те надевали презерватив, а после незаметно для девушки снимали его и совершали половой акт без защиты.

— Как такого можно не заметить? — не поверила Трейси. — Даже если чувствительность не высокая, чтобы ощутить сперму, то следы на постели будут. Я всегда занималась только защищёнными сексуальными взаимодействиями, но логика подсказывает, что разницу с незащищённым контактом можно почувствовать.

— Возможны всякие варианты. Поэтому непосредственно перед проникновением надо всегда проверять наличие презерватива. А ещё лучше никогда не иметь никаких сношений — ни вагинальных, ни оральных, ни анальных, ни петтинга, ни какого-либо другого варианта интима — с тем, кто сам не является строгим приверженцем защищённого секса. Об этом тоже всем твердят со средней школы, но не все слушают.

— Понятно, — сказала Трейси. — Спасибо. Мы можем забрать Мойру домой?

— Да, конечно. Она получила все назначения и поставлена на учёт у венеролога нашей клиники, будет ходить на лечение.

— Как давно она заразилась?

— Трудно сказать, болезни не расписываются в книге визитов. А симптомы смазаны из-за псевдолечения. Думаю — это только предположение, но не заключение! — не менее трёх месяцев.

«Значит, ещё до того, — отметила Трейси, — точнее, незадолго перед тем, как этот козёл потребовал от Мойры надеть пояс верности. Притащил ей триппер и решил подстраховаться на будущее».

— Доктор, а если гонорея застарелая, то будут осложнения?

— У нас очень хороший венеролог, он постарается сделать осложнения наименьшими. Но даже в начальной стадии без них не обойтись. Однако они все излечимы, хотя на это требуется время и деньги.

— Всего хорошего, доктор, — ответила Трейси и пошла к палате Мойры.

— Что такое «серый сайт»? — спросила Элис.

— Он находится в нелегальной зоне интернета, где невозможно отследить IP. Войти на такой сайт можно только при помощи специальной программы-анонимайзера. Там содержится всякий преступный контент типа детского порно и чёрного рынка медикаментов. Владельцев сайта вряд ли получится арестовать, но ФБР сделает всё возможное. А вот любовничек Мойры сядет лет на десять. Незаконное распространение лекарственных препаратов очень серьёзное преступление.

— При условии, что она даст против него показания, — заметила Элис. — Влюблённые дуры не спешат на помощь правосудию, даже если сами пострадали от преступника. Насколько я понимаю, формально есть просто залетевшая курица с гонореей, единственная обязанность которой сводится к тому, чтобы ходить на лечение и сказать своим секс-партнёрам посетить врача. Уверена, сейчас этот козёл форматирует диски компьютера и телефона. Говорят, если повторить эту процедуру несколько раз, восстановить информацию невозможно.

— Особенно если форматировать при помощи специальных программ, которые чистят каждый сектор в кластерах дисков.

Трейси замерла и хищно улыбнулась. Элис проговорила торопливо:

— У тебя есть идея?

— А зачем этому гадёнышу понадобилось нелегальное лечение? Не для того ли, чтобы скрыть измену не только от Мойры, но и ещё от нескольких обожающих его дурочек? И даже если постоянной у него была только Мойра, то измена-то всё равно факт! Надо надавить на это покрепче, чтобы у Мойры от злости на предателя и изменщика вылетел из головы весь мусор о том, что она принадлежит своему бойфренду и всецело находится в его власти. И тогда твоя сестра захочет возмездия. А ФБР вытрясет из этого гада всё его дерьмо. Такой дурак никогда не сможет хорошо спрятать следы противозаконной деятельности. И у него слишком много тупого самомнения, чтобы он затевал хлопоты с побегом и сменой документов.

— Ты права, — кивнула Элис. — Ладно, пошли забирать эту дуру. А когда привезём её домой, будем вправлять мозги.

* * *

Трейси положила трубку служебного телефона и улыбнулась Дилану.

— Твой труд не пропал даром. На основании добытых тобой сведений я добилась, чтобы телефоны Лопес поставили на прослушку. И полиция зафиксировала угрозы в её адрес. Теперь она попадает в программу защиты свидетелей.

— И легально остаётся в стране, — усмехнулся Дилан.

— Да, — кивнула Трейси. — И копы плотно вцепились в то, чем бедный уборщик надеялся прижать Крайна. Так что в суд попадёт не одно дело, а совокупность из двух-трёх.

— Это если копы Бирмингема будут помогать коллегам из Лос-Анджелеса, — заметил Дилан. — Для них Калифорния всё равно, что другая планета. Агент ФБР мог бы поехать и вести расследование сам, но дело не их уровня.

— Это смотря как попросить копов Бирмингема, — возразила Трейси. — Если задеть их гордость, они будут весьма ретивы.

— Тоже верно.

Трейси улыбнулась и встала из-за стола.

— А сейчас пошли к шефу выбивать двойной гонорар за твой контракт. Тебя одного этот лукавый и жадный змей может проигнорировать, но от двоих ему не убежать. Он заплатит двойную цену.

— Пошли, — вскочил из-за стола Дилан.

* * *

Чего Алекс никак не ожидал, так это того, что Трейси пригласит его в цирк. Не вязалось это детское развлечение с хитроумной, прозорливой, хваткой и жёсткой юристкой. Да и со зрелой, самостоятельной, состоявшейся женщиной.

Но оказалось, что Трейси умеет не только восхитительно доминировать в эротических играх, а ещё и по-детски легко и беспечно верить в сказку.

— Ну и что, если всё здесь результат ловкости рук, дрессировки и тренировки? — смеялась Трейси. — У Диснея вообще всё было нарисовано на целлулоидной ленте. Но это не помешало ему стать одним из величайших сказочников в мире и увлечь в свою сказку других.

— Действительно, — задумался Алекс. — Ну и что?

И скорлупа, в которую, сам того не заметив, Алекс когда-то себя заточил, разлетелась. Стало легко и свободно.

— Сейчас в это трудно поверить, — сказал он вслух, — когда-то я был байкером.

— Серьёзно? — удивилась Трейси.

— Да, и даже на работу на мотоцикле ездил. А после вдруг стал следовать всем этим правилам солидности и респектабельности. Но самое смешное и нелепое, это то, что в те времена я зарабатывал те же деньги с гораздо меньшими усилиями. Не боялся рисковать, не ленился продумывать сложные стратегии. А после… Впрочем, что теперь говорить.

— Лучше пойти покататься, — ответила Трейси.

— Что?! — оторопел Алекс.

— Возьмём в аренду мотоцикл и покатаемся.

— Да я восемь лет на него не садился!

— Ну мы же не в гонках участвовать собираемся. Просто покатаемся. А разучиться ездить невозможно. Что мотоцикл, что велосипед, если один раз научился держаться в седле — это навсегда.

— Что верно, то верно.

— Тогда пошли, — решила Трейси.

— Деловой костюм как-то не очень для езды на мотоцикле, — замялся Алекс.

— «Не очень» — это кринолин. А деловой костюм вполне подходит. Так ты идёшь или я буду выяснять, чем мотоцикл отличается от велосипеда, сама?

— Нет, — отрезал Алекс. — Мотоцикл в одиночку осваивать нельзя ни в коем случае. Если так хочется, сейчас я покатаю тебя. А завтра, когда будет светло, и если ты не передумаешь, покажу, как пользоваться мотоциклом.

Трейси взяла Алекса за галстук и повела из фойе цирка на улицу.

Жест был вполне безобидным, из Ванильных фильмов для домохозяек, но Трейси каким-то непостижимым способом умудрилась превратить его в колдовской эротический спектакль. Мужчины провожали Трейси алчными взглядами, а на Алекса смотрели со злобой и ревностью.

Трейси любила и умела играть эмоциями, этого у неё не отнимешь. «Но я давно не чувствовал себя таким живым», — улыбнулся Алекс.

— Ты доведёшь меня до саб-драйва, — сказал он.

Трейси притянула его ближе и прошептала на ухо:

— Обязательно. Но сначала покатаемся.

Она отпустила Алекса и отошла на несколько шагов, заставив парня ощутить боль пустоты. Но было обещание весьма содержательного продолжения, и потому боль показалась сладкой. Ведь своих слов Трейси не нарушала. Хотя и частенько дразнила ими.

«Ведьма, чертовка», — с удовольствием сказал себе Алекс и стал искать по смартфону ближайшую фирму проката мотоциклов. Она оказалась в десяти минутах ходьбы.

— Хочешь пройтись? — спросил Алекс у Трейси.

— Давай, — согласилась она.

И завела разговор о мотоциклах, прежних днях. Алекс сам не заметил, как увлёкся. Промчать на мотоцикле хотелось мучительно. А мысль, что он возвращается в свой настоящий мир не один, грела сердце.

Трейси с интересом наблюдала, как Алекс выбирает мотоцикл.

— Модели так себе, слабенькие, — сказал он. — Но надёжные. Для начала самое то.

— Отлично, мой рыцарь. Вези меня навстречу приключениям. Я хочу сделать эту ночь моей.

— Как пожелает моя Королева! — задорно улыбнулся Алекс.

* * *

Элис тщетно пыталась сосредоточиться на том, что объясняла учительница. Но не получалось, все мысли занимала Мойра.

Эта дурёха продолжала путаться со своим гадёнышем. Мойра поверила даже в такую невероятную чушь, будто хахаль заразился не от шлюх, с которыми трахался без презерватива, а через плохо постиранное полотенце в сауне. Спрашивать врача, может ли такое быть, Мойра отказалась.

— Если Хозяин говорит, что так было, значит было. Хорошая Рабыня не сомневается в словах своего Господина. Ведь он так дорожит нашими отношениями! Потому и не рассказал всё сразу. Это я была недостаточно хороша для него, не заслужила его полного доверия, потому что сама не доверяла своему Господину полностью. А Хозяин заботился обо мне, давал лекарства. Не его вина, что они оказались некачественными. И Хозяин сказал, что после, когда я захочу детей, оплатит лечение бесплодия, которое появляется от гонореи.

— После?! — взвилась Элис. — Какое может быть «после», если гонорейные осложнения надо лечить сразу? А у тебя их придётся лечить очень долго, потому что болезнь была запущенная. И твоя страховка такое не покрывает! Но этот гад не купил тебе лучшую, хотя заболела ты по его вине!

— Замолчи! Ты просто завидуешь, что меня мужчина так сильно любит!

У Элис от настолько глобального абсурда на несколько минут отнялся язык в буквальном смысле слова. Чем Мойра и воспользовалась, чтобы выставить сестру из своей квартиры.

А ещё Мойра сказала врачу, что лечилась сама, и никто ей никаких препаратов не давал.

— Когда начался зуд, я пошла в аптеку в китайском квартале. Китайской медицине три тысячи лет, и они излечивали всё тогда, когда европейцы и не знали слова «антибиотик». И лекарства у них не такие агрессивные, как в европейской медицине, без побочных эффектов. Мой бойфренд ко мне претензий не имеет, на лечение к европейскому венерологу ходит, а потому и у вас не должно быть ко мне никаких вопросов.

«Что верно, то верно, — зло думала Элис. — Никто не может помешать Мойре реализовывать своё конституционное право быть дурой».

Но та же конституция гарантировала, что, вытворив противозаконное по приказу бойфренда, отвечать за свои действия Мойра будет только сама.

А то, что этот гадёныш обязательно что-то затеет, причём действовать будет руками Мойры, сомнений не было никаких.

«Если уже не затеял».

Элис мало что понимала в БДСМ-правилах, но даже её смутных представлений хватало, чтобы понять — Мойра состоит в абъюзных отношениях, потому что в БДСМ насилия не бывает, там всё только по добровольному информированному согласию и взаимному равноправному договору.

На перемене Элис сходила в школьную библиотеку и взяла учебник по половому воспитанию, изданный в Канаде. В школе по нему не преподавали, попечительский совет счёл его слишком натуралистичным, а потому развращающим, но для библиотеки несколько экземпляров всё же закупил.

Учебник не сказал ничего, что Элис не знала бы от Трейси. Всё те же слова о добровольности, безопасности и разумности, о нестандартных сексуальных потребностях, которые удовлетворяются как через игровые ритуалы Господства и Подчинения, так и через боль или ограничение подвижности, или через всё перечисленное сразу.

«Игра, — поняла Элис. — В этом всё дело. Игрой в Хозяев и Рабов БДСМ-щики дополняют отношения, потому что без неё отношения не способны принести удовлетворение. Но в основе БДСМ-связей всё равно самые обычные отношения: или одноразовый перепих, пусть даже вместо полового акта как такового используется порка, прислуживание и прочие дела того же типа; или регулярный секс без обязательств, когда оба свободно развлекаются на стороне; или серьёзная долговременная связь, когда оба партнёра одинаково верны друг другу. В том, что у Мойры просто регулярный секс без обязательств, нет никаких сомнений, но она почему-то решила, будто у них с бойфрендом всё всерьёз. Ошибка для девушек нередкая, только здесь разочарование будет намного сильнее, потому что Мойра заигралась и вообразила себя героиней тех глупых книжек и фильмов о БДСМ, где Нижняя становится «настоящей рабыней», иначе говоря — идеальной жертвой для абъюзера. Боюсь, даже если Мойра увидит прямые доказательства измены бойфренда, то начнёт нести всё ту чушь из маструбационных рассказов для неудачников, где у Нижней нет других потребностей и мыслей, кроме как ублажить Верхнего. А потому Мойра и измены сочтёт себя обязанной терпеть безропотно, и самой бойфренду верность хранить, и ложиться под кого угодно по его приказу. «Потому что Низ существует для удовольствия Верха, а не наоборот» и «Настоящая Нижняя получает удовольствие только через удовольствие Верхнего». И прочий бред того же сорта, который существует только в дрянной БДСМ-литературе и порнофильмах. Я понимаю, что такие вещицы возбуждают и ублажают эмоции БДСМ-щиков, но все адекватные Тематики всегда проводят чёткую разделительную линию между дроч-фантазией, игрой и реальностью, а потому не пытаются воплотить прочитанное и просмотренное в эротические взаимодействия, и тем более в повседневную жизнь».

Прозвенел звонок.

Элис отдала учебник библиотекарше и пошла в класс. «Трейси говорила, что на каждом нормальном БДСМ-сайте множество статей о том, как отличить Тему от насилия и манипуляции. Но Мойра всегда считала себя умнее других, а потому явно в них не заглядывала. Ещё Трейси говорила, что на БДСМ-сайтах громче всех орут и везде лезут с поучениями профессиональные жертвы и потенциальные насильники. Первые — потому что ничего больше не умеют, кроме как быть несчастными, и ленятся учиться жить иначе. А чтобы не было обидно видеть, как у других всё складывается намного лучше, хотят всех превратить в жертв. Насильники хотят заполучить в жертвы новеньких, а потому пытаются запудрить им мозги всеми этими байками реальности рабства, большей ценности Верхних по сравнению с Нижними, отрицают равнозначность обоих партнёров. Насильники даже пытаются убедить новичков, что в БДСМ не нужны стоп-слово и принцип «Добровольно, Безопасно, Разумно»».

Элис вздохнула.

«Всё это понятно. Вопрос только в том, как Мойру заставить если не в полицию заявить на бойфренда, то хотя бы выкинуть его из своей жизни без права на возвращение. И как можно скорее, пока он не втянул эту дуру в криминал».

Но никаких идей, как спасать сестру, у Элис не было. Как и уверенности в том, что Мойра уже не совершила преступления.

— 2 —

Алекс из кухни смотрел, как Трейси в столовой работает с документами. От её присутствия было уютно. Алекс чувствовал заполненность, уравновешенность своей жизни. Он служит Прекрасной Королеве, отдаёт ей своё тело, чувства, иногда мысли. И это приносит лучшее наслаждение из всех возможных.

Страх Алекса, что связь с Госпожой в любой момент может закончиться, исчез. Алекс очень хотел, чтобы взаимодействия с Трейси продолжались как можно дольше, но уже не добивался этого исступлённо и любыми методами. Не сложится так не сложится, ничего страшного в этом нет, другую найдёт. И это спокойное отношение позволяло получать больше удовольствия от любого общения с Трейси — и обычного, и Тематического. Впервые Алекс не был постоянной Госпоже в тягость. А потому она не прогоняла его, как все предыдущие.

Алекс улыбнулся, погладил кожаный ошейник, который Трейси надевала ему для сессий, и опять занялся готовкой.

Трейси тем временем говорила по телефону с очередным владельцем БДСМ-клуба.

— Это важно для всего сообщества, — убеждала она. — Нельзя допускать, чтобы Тему ассоциировали с насилием и использовали, чтобы прикрыть ею преступления.

Выслушала ответ, попрощалась и оборвала связь. А затем позвонила какой-то Лауре и попросила познакомить с владельцами других клубов.

— Да, никто не хочет выступать в суде, — сказала Трейси. — А мне нужен кто-то на роль эксперта, причём не рядовой Тематик. Обязательно должна быть заметная фигура.

Трейси поговорила ещё немного и отложила телефон. Вздохнула и опять занялась бумагами.

Алекс подошёл к ней, сел напротив.

— Я знаю владельца лучшего БДСМ-клуба в Нью-Орлеане. И, что немаловажно, он Ваниль. Ему проще будет убеждать присяжных, потому что говорить с ними о БДСМ он будет на их языке. И он обязательно приедет.

— Но у друзей моей клиентки не хватит денег оплатить ему билеты и отель. А ради идеи популяризации принципов БДСМ он вряд ли потратит собственные капиталы.

— Это верно, — кивнул Алекс. — Но можно устроить сбор средств на Тематических сайтах.

— Времени мало… И я заняться этим не могу, а подруги клиентки не настолько хорошо разбираются в интернет-банкинге. Да и не будут на сайтах и в клубах сдавать деньги кому попало. Для такой акции нужен человек с именем, которому многие доверяют. Расшевелить же кого-то из Тематиков, хоть известного, хоть рядового, нереально. Они понты горазды демонстрировать, но как дело делать, так сразу никого нет! По уму, нужна акция протеста у здания суда. ЛГБТ, если бы их использовали для прикрытия преступления, мгновенно всё организовали бы! Но БДСМ и домкратом не поднять. Вот поэтому ЛГБТ давно стали нормативной и всем привычной частью общества, а мы до сих пор остаёмся стадом психов.

Алекс хмыкнул.

— Так ЛГБТ всегда хотели влиться в общество, доказать, что, несмотря на постельные предпочтения, они такие же как и все. А у БДСМ-щиков всё наоборот, почти каждый хочет показать, какой он особенный, элитный и уникальный только лишь потому, что трахается не так, как большинство человечества. В итоге ЛГБТ — норма, а мы мало чем отличаемся от маньяков.

— Объясни это Тематической тусовке! — буркнула Трейси и снова занялась бумагами.

— А вот и объясню. Тебе же не нужна многотысячная манифестация. Человек двадцать хватит? Или надо больше?

Трейси отложила бумаги.

— Ты что, серьёзно? Зачем тебе это?

— Во-первых, попытка дискредитации БДСМ касается всех Тематиков без исключения. А потому, защищая репутацию БДСМ, я защищаю себя. Во-вторых, такая дискредитация стала возможной только из-за закрытости нашего сообщества, его нелепых притязаний на избранность и элитарность. Давно пора признать, что мы почти ничем не отличаемся от большинства человечества и что это прекрасно — быть частью нормативного социума. Ну а в-третьих, что я за вассал, если не помогаю своей Королеве?

— Сессионный вассал, — уточнила Трейси.

— Потому я и поставил вассалитет на третье место, — спокойно сказал Алекс. — Но ты вытащила меня из скорлупы на свободу. Терпи теперь байкера и авантюриста со склонностью к крестовым походам во имя социальной справедливости.

Трейси уцепила его за ошейник и притянула к себе.

— Не смей недооценивать собственные заслуги. Ты сам стал достаточно сильным и смелым, чтобы захотеть разбить скорлупу и выйти на свободу.

— Но не смог этого сделать, пока не появилась ты, — Алекс потёрся о руку Трейси. — Я чувствовал скорлупу, мучился из-за неё. А вот разбить её так и не сумел. Вытащила меня из неё именно ты. И вне зависимости от того, сложится у нас что-то серьёзное или нет, будем мы вместе всегда или завтра разбежимся, я хочу помочь тебе выиграть дело Камелии Лопес так, чтобы оно стало прецедентом федерального значения. Ты ведь хочешь именно такой победы?

Трейси отпустила Алекса.

— Лгать не буду — хочу. Мне мало просто доказать вину Виктора Крайна. Да там и доказывать практически не надо, его преступление очевидно. Но мне нужен именно прецедент если не федерального значения, то хотя бы в масштабах штата. Тогда и другие штаты заинтересуются. Я хочу провести ещё одну чёткую границу между БДСМ и насилием. И такой момент отметить: я хочу щёлкнуть по носу всю эту псевдо-Тематическую шваль, всех этих профессиональных жертв и абъюзеров, которые обильно крутятся на сайтах и морочат голову новичкам. Ведь это от них ползёт идея о том, что БДСМ-ность означает избранность, требует кастовости и закрытости. Их послушать, так БДСМ чуть ли не масонская ложа со спецдопуском.

— Есть такое, — улыбнулся Алекс. — Благодатная почва для маньяков, потому что избранность мешает огласке и тем самым потворствует преступлениям.

Трейси кончиками пальцев провела по его щеке, губам.

— Приятно, что ты такой умный.

Алекс поймал губами её палец, лизнул.

— У меня много талантов.

— Не сомневаюсь.

Трейси взяла его за ошейник и притянула для поцелуя.

Алекс ответил, погладил её плечи.

— Лазанья скоро будет готова.

— Отлично.

Трейси потянула его к диванчику у стены.

— До этого ты успеешь сделать мне массаж ног.

Алекс алчно посмотрел на изящные ухоженные ступни Трейси. Нежный розовато-прозрачный оттенок лака для ногтей делал их ещё соблазнительнее. От мысли, что его сейчас ткнут лицом в эту вожделенную красоту, сладко свело пах.

* * *

Джей Карлтон, импозантный сорокапятилетний брюнет, сидя в клиентском зале своего БДСМ-клуба «Тёмный бархат», разбирал счета и попутно следил за тем, как зал готовят к вечернему шоу.

— Мэри-Лу, — сказал он своей жене, элегантной блондинке тридцати пяти лет, — проверь, пожалуйста, почту. Я не успеваю.

— Я это и делаю, — глянула она на мужа из-за экрана ноутбука. — Но тут в основном реклама.

— От Винса Эггерта письмо есть?

— Нет, к сожалению. Боюсь, его перехватили из Вегаса. Там хватает популярных БДСМ-клубов, которые хотят показать известного флагеллянта. А мы пока с ними тягаться не можем. Но я попробую заключить с Эггертом контракт на выступление в апреле. Ему польстит, что с ним, как с настоящей звездой, договариваются за полгода. Однако и неустойку он будет платить как звезда.

— Это ты хорошо придумала, — обрадовался Джей. — Умница.

— О, а этого перца я знаю! Какой чёрт связывает Алекса Гордона с этим мерзавцем?

— Что? Какого Гордона? Того, что пять лет назад проспонсировал нам огненное шоу?

— Да, его.

Мэри-Лу читала письмо.

— Ничего себе! Подружка Гордона — адвокат, представляет в суде жертву изнасилования. А насильник прикрывается БДСМ-ом. Знаешь, это их «Она сама просила погрубее». Гордон хочет, чтобы ты выступил как эксперт от БДСМ и объяснил присяжным, что в Теме насилия не бывает, а на любое воздействие сначала составляется договор. Перелёт в Лос-Анджелес и отель тебе оплачивают. Но дело не в этом. Я знаю насильника. Сейчас он живёт под именем Виктора Крайна, а раньше его звали Братоломью Форестер. Я видела его в Юниверсити, в Алабамском университете. Он был студентом, а я училась там на секретарских курсах. Формально курсы не были частью университета, но находились в одном из его зданий, мы могли пользоваться университетской библиотекой, все объявления для нас делались на форуме университетского сайта. Поэтому сами курсистки были полностью вовлечены в жизнь студенческих тусовок.

— И? — заинтересовался Джей. — Что там натворил этот Крайн-Форестер?

— Он сделал на форуме топик о том, что все женщины хотят изнасилования. Что в бабской природе заложена потребность принадлежать сильному самцу, что эволюционно самку не ублажали и не обольщали, а просто брали, ломая её сопротивление. Что это самое естественное поведение для мужчины — брать приглянувшуюся самку, показывая ей свою силу. И что самки сами хотят, чтобы их брал настоящий мужик, а не сюсюкался слюнтяй. Только одни, немногие, в этом признаются, а большинство отрицает, потому что их неправильно воспитали. Но всё придёт в норму, когда из уголовного кодекса уберут статью за изнасилование. И призывал добиваться этого хотя бы в пределах Алабамы.

— Да это же экстремизм! — возмутился Джей.

— Это и сказали все феминистские и правозащитные студенческие организации университета. Администрация сайта очень быстро удалила топик с форума, а Форестера деканат настоятельно попросил забрать документы и покинуть университет навсегда. В противном случае ему грозил суд. Из Юниверсити Форестер исчез. А вот сейчас появился в Лос-Анджелесе. Как думаешь, я должна пойти в полицию и всё рассказать? Или достаточно написать Гордону, чтобы его подружка сделала запрос в Алабамский университет?

— Второе. Тебе и в полиции скажут, что будет быстрее позвонить адвокату потерпевшей, чем затевать долгую бюрократическую процедуру с переправкой свидетельских показаний из одного штата в другой.

Мэри-Лу кивнула.

— Я напишу Гордону подробное письмо об этой истории и отправлю СМС, чтобы срочно передал его своей даме.

* * *

Айрин, приятельница Трейси, позвонила ей к концу рабочего дня.

— Трай, ты можешь меня дружески подомиячить? — попросила она.

— У тебя же есть постоянный Хозяин, — удивилась Трейси.

— Я выгнала этого козла! — прорычала Айрин.

— Что он сделал? — встревожилась Трейси. — Тебе нужна помощь?

— Мне нужна Доминация. Иначе я просто взорвусь! Этот гад продержал меня две недели без сессий, а сегодня пришёл и стал подкатывать с сексом!

— Он не пытался тебя изнасиловать?

— Если бы попытался, я говорила бы не с тобой, а с полицией! — разъярённо прошипела Айрин. — Нет, он просто стал сначала говорить о том, что я не люблю секс только потому, что у меня не было хорошего любовника, а после попытался полапать. Ну я и выгнала его. Сказала, что если ещё сунется, заявлю в полицию о сексуальном преследовании. Трай, — возопила Айрин, — ну что они все за сволочи?! Я же с самого начала говорю, что любые виды секса у меня в табу, что порку могу принять только в качестве наказания, чтобы избавиться от чувства вины, а как таковую её не люблю. Нравится мне только подчинение. Игры в кошечек-собачек, в куклу, прислуживание, связывание и подвес, игры с воском. Я улетаю от этого лучше, чем от любого оргазма. Но секс мне не нужен ни под каким видом! На кой чёрт эти мерзавцы соглашаются взять меня в Рабыни, если я не могу их удовлетворить своими качествами и желаниями?! Я же никого из них не заставляю общаться со мной насильно!

— Айрин, успокойся! — жёстко сказала Трейси. — Девяносто пять процентов чего угодно и кого угодно — это дерьмо. Такова реальность, и с этим ничего не поделаешь. Однако оставшихся пяти процентов с переизбытком хватит, чтобы не то что мужа найти, но и гарем собрать. Конечно, без ошибок не обойдётся, но Доминанты-асексуалы без выраженной склонности к садизму есть, и немало, а потому ты найдёшь себе хорошего Хозяина, именно такого, какой нужен тебе. А сейчас приезжай, немного выпьем, посмотрим сопливый фильм с хэппи-эндом и съедим тортик, чтобы завтра вдовое больше пропотеть в качалке.

— Идея отличная, но давай сначала Доминацию? У меня голод по Теме жуткий. Этот гад специально доводил меня до края: откладывал сессии, но звонил и говорил, что скучает. Не начни этот мерзавец подкатывать с сексом, я поверила бы, что его действительно задерживает работа и что он правда скучает. Но это была манипуляция!

— Ты правильно сделала, что порвала с ним, — ответила Трейси. — Поэтому хватит пилить опилки, когда надо пилить новые дрова. Дело сделано, и нечего о нём говорить. Выкинула гада из своей жизни, выкидывай и из своих мыслей.

— Я всё это понимаю, но мне мешает голод. А найти одноразового Хозяина с моими предпочтениями почти так же трудно, как и постоянного. Платный не поможет, я хочу настоящих эмоций.

— Приезжай, я тебя отдомиячу. А после мне будет нужен твой совет как Нижней. У одной подруги проблемы с сестрой, она Низ без мозгов.

— Для Тематика это фатально, — присвистнула Айрин.

— Ещё как! Приезжай, я тебя подомиячу, а когда успокоишься, такое расскажу, что охнешь.

— Буду через полтора часа у тебя. Торт куплю сама. Ты успеваешь?

— Вполне, — ответила Трейси. — До встречи.

— До встречи.

* * *

Джордж Уилфорд, высокий, с тёмно-каштановыми волосами, стоя посреди гостиной своей квартиры, с трудом удерживал старшую дочь, которая порывалась избить младшую, крича при этом отборную брань. Поступки Мойры последнее время повергали не просто в оторопь — они пугали. Старшая дочь давно жила отдельно и самостоятельно, навещая родителей лишь на Рождество и день Благодарения, но Элис общалась с Мойрой гораздо чаще: девочки не то чтобы дружили, но были достаточно близки.

Вчера Элис рассказала, что боится за сестру, которая связалась с очень плохим мужчиной. Девочка требовала найти для Мойры психолога и уговорить пройти лечение. Джордж, как и его жена Дороти, сочли рассказ младшей дочери преувеличением, подростковой паникой.

Но всё оказалось даже хуже, чем говорила Элис. Когда сегодняшним вечером Мойра прибежала к сестре со скандалом, Уилфорды-старшие были в ужасе.

Мойра поливала сестру грязной бранью, рвалась из рук отца так, что сильному мужчине едва удавалось её сдерживать. Дороти, невысокая худощавая блондинка кукольной красоты, принесла из кухни сифон с холодной водой и направила широкую струю в лицо Мойры.

Та захлебнулась, матерщина и вырывания прекратились.

Зато, едва Дороти перестала поливать дочь водой, у той начались слёзы и завывания.

— Всё из-за тебя, паршивка мелкая! — рыдала Мойра, тыча пальцем в сторону Элис. — И твоей стареющей шлюхи! — Мойра длинно и заливисто всхлипнула, а затем обрушила крики на родителей: — Куда вы смотрите?! Девчонка якшается с этой потасканной стервой, а вам и дела нет?!

— Трейси Эллер очень милая, интеллигентная и разумная дама, — возразила Дороти. — А подросткам необходимы старшие друзья. И я рада, — в голосе женщины появился металл, — что Элис дружит с ней, а не связалась с глупыми студентками, у которых в голове только ночные клубы и вечеринки.

Джордж толкнул Мойру в кресло.

— Тебе тоже не мешало бы почаще общаться с Трейси.

— Из-за этой твари Рик на мне теперь не женится! Он сказал, что не может мне доверять из-за аборта, который я сделала без его согласия! А Рик обязательно женился бы на мне, когда экспертиза подтвердила бы его отцовство!

Элис презрительно фыркнула:

— И что же ему мешало жениться на тебе до беременности? И самое главное: он сказал тебе, что хотел ухаживать за имбецилом с почечной, сердечной и печёночной недостаточностью?

— Каким ещё имбецилом? — заёрзала в кресле Мойра.

— Тем, который обязательно получается, если на беременность приходится вензаболевание, — пояснила Элис.

— Что? — взвилась Дороти. — Этот гад притащил тебе заразу, а ты до сих пор с ним не порвала?!

— Я убью эту тварь! — зарычал Джордж.

— Только посмей к нему подойти! — вскочила Мойра. — Ваша драгоценная Элис и так уже покалечила мне жизнь. А вы опять на её стороне! Ну конечно, ведь Элис такая разумная, никогда не доставляет проблем. Она такая же, как и вы, с компьютером вместо сердца!

Мойра бросилась к дверям.

— Никогда и никто мне больше не звоните! И не приходите. Я никого из вас не хочу никогда знать! Вы разрушили мою жизнь.

Она вылетела за дверь.

Дороти дрожащими руками провела по лицу.

— Она же погубит себя, если не порвёт немедленно с этим подонком. Как моя дочь вообще может быть такой?! Я же всегда учила её быть независимой и самостоятельной.

— Успокойся, Дот, — устало сказал Джордж. — Мы сделали всё, что могли, и если Мойра сама не хочет пользоваться мозгами, нашей вины в этом нет.

Элис проговорила обречённо:

— Я пыталась ей помочь. Даже через Парвати Рагнеш нашла для Мойры работу в Нью-Йорке. В фирме, где работает тётя Парвати. Думала, что лучшие карьерные перспективы, переезд, новая обстановка и всё такое заставят Мойру забыть этого урода. Говорила, что если он её любит, то найдёт способ приехать к ней. Но Мойра сказала, что никогда не будет такой эгоисткой, чтобы причинять любимому неудобства, — под конец фразы голос Элис стал ядовитым и саркастичным. — Зато его эгоизм, из-за которого Мойра потеряла отличное место, неудобств не причинил.

— Я не понимаю, — с отчаянием прошептала Дороти. — Не понимаю… Как можно с собой такое сделать? Почему? Мойра всегда была с чудинкой, но это было… безобидно. Я думала, что с возрастом всё наладится. А всё стало ещё хуже.

Джордж обнял жену и повёл в спальню, на ходу ободряюще кивнул дочери.

* * *

Рик Робсон, высокий блондин спортивного сложения, прижимался спиной к стене какого-то закутка на задворках дешёвого мотеля при автозаправке и с ужасом смотрел на четырёх громил.

Вожак громил усмехнулся подельникам:

— Видели придурка, чуваки? Купил билет на самолёт в Нью-Йорк, а сам рванул в Мексику на арендной машине. Он думал, что на Билли Деррека работают простофили.

Подельники захохотали. А вожак сказал:

— Если Билли берётся помочь всяким забывчивым людям прочистить мозги и вспомнить о деньгах, которые они заняли, то амнезия у них проходит очень быстро.

Рик судорожно сглотнул. Должен он был немало.

Вожак засадил ему кулаком под дых.

— Неделя срока. Не вернёшь все долги с процентами — на куски живьём порежу. Это неправда, что должников не убивают. Тех, кто не хочет платить, убивают всегда. И очень мучительно. Другим в назидание.

Вожак подкрепил слова пинком и ушёл вместе с подельниками. А Рик кое-как поднялся и побрёл к машине. Теперь пытаться сбежать нет никакого смысла — найдут, и весьма быстро. «Надо платить», — со вздохом подумал Рик. И тут же болезненно застонал, погладил живот и рёбра.

Платить было нечем. Рулетка и карты давно сожрали всё, что водилось на банковских счетах. И загнали в долги. В очень большие долги.

«Почему меня оставила удача?! — недоумевал Рик. — Я ведь выигрывал раньше!»

Мысль о том, что количество и сумма выигрышей были ничтожно малы по сравнению с объёмом долгов за проигрыши, Рику в голову не пришла. Зато он практически мгновенно нашёл причину своих неудач.

«Мойра! Всё началось с этой твари! Когда я связался с этой дрянью, мне отказали в повышении, заявили, что из-за меня фирма упустила выгодную сделку. А после я разбил машину и едва не лишился прав, хотя до этого никакой алкоголь мне не мешал. И триппер я подхватил из-за этой гадюки! Пока она не появилась, никаких проблем не было. А тут отодрал какую-то мокрощёлку — и на тебе подарочек. А теперь от тупых вышибал уйти не смог! Это я-то, мастер сделок, хитрости и шуток. Всё из-за Мойры. Это она спугнула мою удачу и привела злосчастье».

Рик побарабанил пальцами по рулевому колесу. Сомнительно, чтобы такая безмозглая и никчёмная кукла, как Мойра, только и пригодная, чтобы подставлять дырки, относительно прилично готовить и убирать квартиру, могла вредить сознательно. Это влияние её злотворной ауры.

А значит надо заставить Мойру возместить ущерб. И сразу после этого свалить от исчадия ада подальше, не отравлять карму контактом с нечистой.

«Как я раньше не разглядел, что она ведьма? — недоумевал Рик. И понял: — Это она меня одурманила. Хотела к себе привязать. И она заплатит за это сполна!»

Но действовать надо с умом. Пусть Мойра и дура, но всё же ведьма, а не какая-нибудь простушка.

Рик поехал к Лос-Анджелесу. Сосредоточиться на размышлениях было трудно, слишком сильно хотелось играть, он давно не видел рулетку и карты. Пусть азартные игры в Калифорнии и запрещены, но при желании найти нелегальный игорный дом не сложно. Так даже лучше — риск быть пойманным делает азарт ещё слаще, поездки в Лас-Вегас не дадут и половины удовольствия. Интернет-казино вообще дрянь полная, не игра, а имитация. Всё равно, что вместо живой горячей бабы трахать манекен. Конечно, есть любители и надувных резиновых красоток, и виртуальной рулетки, но Рик не из таких. Ему нужны настоящие тёлки. И живая игра.

Но в казино Лос-Анджелеса Рика больше не пустят. Казалось бы, такой огромный город, а на деле — мелкая деревня, все друг друга знают. Нашёл новый игорный дом, а там на него досье с печатью «Неплатёжеспособен».

«Но ничего, — утешил себя Рик. — Мойра напакостила, Мойра всё и исправит. С процентами».

Он остановил машину и взял телефон.

— Привет, мышка, — сказал он ласково. — Котик хочет тебя скушать. Но сначала поиграть. — И добавил жёстко, приказным тоном: — Чтобы в семь вечера ждала меня в красном белье и чёрных чулках!

— Да, сэр, — откликнулась Мойра, стараясь, чтобы голос звучал деловито и ровно, не привлекая внимания соседей по кабинету. Но восторг вещи, которая понадобилась своему властелину, всё равно прорывался.

Рик оборвал связь и довольно улыбнулся.

Теперь следовало подготовить инструмент воздействия.

Рик поехал в магазин хорошей бижутерии и купил колечко, качественно имитирующее платину с небольшим бриллиантом. Отдавая кредитку продавщице, Рик скрипнул зубами. Дорого, но Мойра ни в коем случае не должна догадаться о фальшивке. Однако настоящую драгоценность покупать глупо — Мойра того не стоила. А ради возмещения долга можно потратиться и на качественную бижутерию.

Затем в цветочном магазине Рик взял белую розу без шипов, спрятал в полураскрывшемся бутоне кольцо и велел продавщице завернуть цветок в упаковку, подходящую для помолвки.

— Ах, — восторженно закатила глазки продавщица, — как романтично!

Восторг был искренним.

Рик довольно улыбнулся.

«Что восхитило одну курицу, вызовет экстаз и у другой».

Осталось только отправить СМС в телефонную компанию, заказать звонок на свой номер в нужное время.

* * *

Элис сидела с Трейси в кафе и мрачно смотрела в чашку с капучино.

— Значит спасти Мойру невозможно? — дрожащим голосом сказала Элис.

— Увы. Это глубокий синдром жертвы. Она не услышит ничьих слов и не остановится, будет лезть в дерьмо всё глубже и глубже. Единственная надежда, если Мойра попадёт на несколько дней в больницу, а там её осмотрит психотерапевт и начнёт вычищать мусор из мозгов. Он может по своей инициативе через суд признать Мойру временно недееспособной и добиться для Рика пожизненного судебного запрета на любые контакты с ней.

— А без больницы никак? — шмыгнула носом Элис.

— Моя подруга говорит, что нет. Жертвы с таким уровнем синдрома начинали принимать психокоррекцию только после того, как мужья или любовники избивали их так, что те попадали в больницу. Там за этих дурёх принимались психологи соцслужбы и вправляли им мозги. А полиция и суд приводили в разум насильников. Обычно через тюремное заключение. Я сама таких дел не вела, но подруга — журналист, она несколько раз о таком писала. И она Нижняя. Так что жертву от сабы-мазы отличит легко.

— Но ведь не бывает безвыходных ситуаций! — воскликнула Элис. — Должен быть способ спасти эту дуру! Трай, мы росли у нормальных родителей. У нас в семье никогда не было насилия, ни физического, ни абьюза. Мама очень сильная, уверенная в себе, независимая. И папа такой же, он не сексист, уважает женщин так же, как и мужчин. И мы с ней учились в нормальной школе. Там не было всех этих бредней о том, что в женской природе заложено повиновение мужчине и стремление к домашнему очагу. Почему Мойра стала жертвой? Родители не могут понять, что они сделали не так.

— Кроме родительского и школьного воспитания есть ещё и самовоспитание. Ты можешь сколько угодно говорить своему ребёнку одно, а он будет делать другое.

Элис подумала.

— Может, её слишком баловали? Она не научилась предусмотрительности, критической оценке окружающего мира, самостоятельности, независимости и умению принимать собственные решения? Если так, Мойра будет искать того, кто всё сделает за неё. А отдать управление собой кому-то другому означает перестать быть человеком. Ведь даже в мире БДСМ Рабыни остаются полностью самостоятельными и независимыми, прерывают игру в принадлежность и подчинение Господину в ту же секунду, как он сделает что-то неприятное для них.

— Что верно, то верно, — кивнула Трейси. — Нижняя тем и отличается от жертвы, что никогда и никому не позволит совершить в отношении себя то действие, которое ей не нравится. Вплоть до того, чтобы вызвать для вразумления Хозяина или кандидата в таковые полицию. Не говоря уже о пресечении хамства, манипуляций и насилия посторонних.

Она сделала глоток кофе, подумала.

— Что касается избалованности, то ты, возможно, и права. Избыток опеки не менее вреден, чем её недостаток или семейное насилие. Но ошибки родителей — это только часть проблемы, потому что на две трети свой характер и свою судьбу человек делает сам. Мойре никто не мешал осознать свои слабости и работать, чтобы превратить их в силу. Сходить к психологу или хотя бы читать хорошие книги о том, как скорректировать свою личность и научиться решать житейские проблемы от отношений с коллегами до связей с мужчинами. Человек не может не понимать, что с ним что-то не так. И тогда он либо решает проблему и становится счастливым, либо делает вид, что ничего не происходит, и погружается в проблемы всё глубже. Поэтому твои родители ни в чём не виноваты. Мойра несколько лет не девочка, а взрослый человек. В двадцать два года давно пора не только иметь собственные мозги, но и уметь ими пользоваться, потому что в этом возрасте любой и каждый человек сам и только сам делает себе жизнь.

— Вот она и наделала, — кивнула Элис. Надолго замолчала, а после сказала: — Но ведь у неё ещё есть шанс всё исправить?

— Шанс есть всегда. Но не всегда есть желание его использовать.

— И это верно, — согласилась Элис. — Похоже, всё, что нам остаётся, это выхаживать и поддерживать Мойру, когда Рик наиграется ею и выбросит. Если к тому времени от неё останется то, что можно восстанавливать.

— Элис, я, возможно, покажусь тебе жестокой и циничной, но всё скажу… — Трейси покусала губу и решилась: — Никто из нас не может прожить жизнь за другого человека. И ты, и твои родители сказали Мойре всё, что должны были сказать. Она услышать не захотела. И это её выбор и только её ответственность за него. Поэтому пора предоставить Мойру той судьбе, которую она сделала себе сама. Если кто-то сам лезет в пасть чудовища, то лезть вслед за ним не должны даже самые близкие ему люди. Каждый сам выбирает свой путь. Мойра идёт своей дорогой, вы идёте своей.

Элис молчала, обдумывая.

— Ты права, — кивнула она. — Бессмысленно посвящать себя спасению утопающего, который кусает и пинает спасающих за то, что мешают уйти на дно. Рик для Мойры что-то вроде наркотика. А наркомана можно вылечить, только если он сам захочет излечения. Но, боюсь, в случае с Мойрой ждать можно только замены героина на кокаин. — Элис печально улыбнулась: — Папа это понял первым. И стал убеждать маму. А моё просвещение доверили тебе. И ты справилась.

— У Мойры есть и всегда будет шанс всё исправить, — ответила Трейси.

— Как и испортить всё ещё больше, — криво усмехнулась Элис. — Но это её выбор.

Она встала и потянула Трейси.

— Поедем к океану. Куда-нибудь на дикий пляж, где нет людей. Только мы и океан. Он лучше всех умеет успокоить и утешить.

— Поехали, — Трейси повела Элис к машине.

* * *

Мойра смотрела в прайс-лист предстоящей презентации и не видела ни строчки. Все мысли были заняты Риком.

Хозяин сделал ей брачное предложение! Любимый захотел связать их судьбы! Сам захотел!

«А эти гады говорили, что будто я не нужна Рику, — с возмущением вспомнила Мойра слова родителей и сестры. — А Господин пожелал сделать меня женой!»

Мойра сладко разулыбалась, повторяя мысленно вчерашний вечер. Она встречает Любимого на коленях, поклоняется своему Владыке как примернейшая из Рабынь, Он улыбается благосклонно, потому что ничтожнейшая сумела угодить Повелителю. Господин гладит свою лучшую и любимую игрушку по лицу, заставляя её млеть счастья. И одаривает розой, оказывает Рабыне милость. А внутри цветка кольцо, которое навсегда соединяет Мойру с тем, кто стал смыслом её жизни.

Мойра улыбнулась ещё слаще, но тут же помрачнела.

У бракосочетания образовалось внезапное препятствие. Рано утром, когда Мойра коленопреклонённо подавала Повелителю завтрак в постель, Ему позвонили с работы, сообщили, что сделка, которую Он заключил, оказалась провальной. Глупый и никчёмный помощник Рика предоставил непроверенную информацию, и Повелитель заключил сделку с мошенником, который сбежал с деньгами. Виноват помощник, но перед судом предстанет Рик. Ему надо будет доказывать, что Он не соучастник обмана. А после возвращать фирме деньги или садиться в тюрьму. Беда в том, что ни цента свободных денег у Рика не было. Он вложил все свои сбережения в дом, купленный специально для того, чтобы жить в нём вместе с Мойрой. Конечно, дом можно продать, но на это нужно время, и немало, а каждая секунда задержки грозила Повелителю тюрьмой и навечно испорченной репутацией. После такой истории с Ним никто не захочет вести бизнес, и Любимый обречён на нищету.

— Мне нужно всего три дня! — кричал в телефон Рик. — И я заработаю на бирже всю потерянную сумму, переведу на счёт фирмы, и никто ничего не узнает. Всё, что от тебя, недоумка, требуется — прикрыть меня ровно на три дня! Это и твою задницу спасёт. Не надейся, что я буду молчать на суде о том, кто дал мне неверную информацию о контрагенте сделки.

Но безмозглый помощник не справился и с этим. Рик позвонил полчаса назад и сказал, что домой не придёт, проведёт весь вечер и всю ночь в офисе. Ему надо найти где-то деньги, иначе завтра утром он кажется в зале суда.

Мойра достала из сумочки салфетку, на которой она под диктовку Хозяина записала счёт фирмы, названный самому Хозяину помощником. Повелитель, забыв о завтраке, вошёл с ноутбука в интернет и занялся проверкой движения средств на этом счёте, а салфетка осталась у Мойры. И она машинально положила её вместе со своим мобильником в сумку. Ведь если салфетка оказалась в сумке, то Мойра сама прихватила её по рассеянности.

Господин всегда наказывал Мойру за невнимательность, и Мойра покорно принимала Его гнев, потому что хорошая Рабыня не может быть рассеянной. Но сейчас скверное качество оказалось благословением.

Мойра может спасти своего Владыку от беды.

Она посмотрела на прайс-лист, достала дебетную карту фирмы. Средства на организацию презентаций выделялись не ахти какие, но все они в полном распоряжении Мойры. Этой суммы не хватит на погашение долга Рика, но ведь есть ещё собственный счёт Мойры, где к имеющейся сумме можно приплюсовать кредитную. И её же пенсионный счёт. Правда, там депозит, и если его закрыть, то Мойра потеряет все накопившиеся за прошедшие месяцы этого года проценты, но по сравнению с грядущим счастьем это такая мелочь!

«И всё равно не хватает, — огорчилась Мойра. — Бабушкино колье! Если его продать, то денег хватит. Правда, при срочной продаже полную цену не получить, но есть ещё серьги с кольцом, они старинные, дорогие. Всей выручки как раз хватит и на погашение долга, и на расходы с переводом сумм. Даже на всякий случай будет немного лишнего. Но лучше лишнее положить, чем рисковать из-за нехватки средств. А Хозяин всё вернёт до того, как надо будет платить и за презентацию, и за свет-воду в моей квартире. Бывшей квартире, потому что скоро я буду жить в доме моего Господина».

Мойра сказала начальнице, что должна съездить в магазин, поставляющий угощение для презентации, потому что там всё перепутали, и бегом рванула из офиса домой за драгоценностями.

«И как только получу деньги, переведу и их, и всё, что есть на счетах, на тот счёт, о котором говорил Хозяин. А после позвоню Ему. Он будет мной гордиться! И знать, что никто и никогда не полюбит Его так, как люблю я».

* * *

Алекс сделал невероятное: собрал у здания суда митинг аж из восемнадцати человек. Для всегда и ко всему, кроме внутренних склок, равнодушного БДСМ-сообщества это было невероятно.

Люди размахивали плакатами «В БДСМ насилия НЕТ!!!», «БДСМ — это Добровольно, Разумно и Безопасно», «Виктор Крайн — преступник!» и кричали хором «Стоп насилию!». Некоторых из митингующих Трейси знала. Она кивнула им и хотела войти в здание, но её перехватила Айрин, яркая рыжеволосая дама, рядом с которой был оператор.

— Адвокат Эллер, — напористо заговорила Айрин, — ведь для вас это не просто очередное дело об изнасиловании?

— Это так, — Трейси говорила спокойно и уверенно, как в зале суда. — Я имею прямое отношение к миру БДСМ, являюсь Доминирующей Леди, Госпожой. И потому я защищаю не только права моей доверительницы, но и права моего сообщества. В БДСМ нет и никогда не было ни насилия, ни желания причинить кому бы то ни было вред. Как и все граждане свободной страны, мы уважаем личность и права человека, а потому я сделаю всё, чтобы не допустить уравнивания стремлений людей быть самими собой с преступлением. Если будет попрано право одних людей жить в соответствии со своей природой, то вскоре этого права лишатся и все остальные. Поэтому я защищаю не только одну девушку и одно сообщество, но и устои всего свободного мира.

Трейси лучезарно улыбнулась и вошла в здание. В патетике надо знать меру. Тогда она будет и правдива, и полезна.

В адвокатской комнате к ней подбежала помощница, студентка-практикантка юридического колледжа.

— Все свидетели на месте, миз Эллер.

— Отлично.

Трейси довольно улыбнулась, предвкушая славную битву и богатую охоту.

* * *

Рик закончил перевод денег кредиторам. Как он и предполагал, безмозглая курица денег дала даже больше, чем нужно. Хватит и на билет до Майами, и на скромный, но приличный отель, в котором придётся жить, пока Рик не найдёт подходящую квартиру. И даже на игру останется, не надо будет брать заначку, которую он утаил от Билли Деррека.

Рик полюбовался на паспорт и водительское удостоверение, оформленные на другое имя.

«Начинается новая жизнь, в которой мне обязательно повезёт!»

Рик довольно улыбнулся, вытащил из телефона сим-карту, бросил в урну и на арендной машине поехал в аэропорт.

* * *

Айрин лениво пила кофе в небольшой кофейне возле здания суда.

Оператор посмотрел на неё с интересом:

— Как ты собираешься сделать из этого сенсацию?

— Это уже сенсация. БДСМ сейчас в моде, поэтому репортаж будет резонансным.

— Тогда чего мы сидим здесь, а не в монтажной?

Айрин улыбнулась.

— Ты хочешь снимать серьёзную аналитическую программу, которая даст тебе шанс получить командировку в любой горячий регион мира?

— Ты хочешь пробиться в «Тему недели»? — подскочил оператор.

— Я уже там. Каналу понравились мои статьи, а полноценное интервью с Эллер, главным свидетелем и Лопес будет только у меня. Эксклюзив высшего уровня! Так что по завершении судебного процесса ты снимаешь для истории, а не просто делаешь картинку-однодневку. Поэтому видео и звук должны быть по высшему разряду.

— В этом не сомневайся, — довольно сказал оператор.

— Тогда тащи свою задницу к митингующим. Мне надо ещё парочку интервью.

Оператор подхватил камеру и рванул к выходу. Айрин поспешила за ним.

* * *

Алекс бережно втирал в тело Трейси массажное масло с расслабляющим эффектом.

— Сегодня вы триумфатор, Повелительница, — сказал он довольно.

Трейси перевернулась на спину и нагнула его для поцелуя, завладела губами мужчины, приласкала языком рот.

— Ни один полководец не может выиграть сражение без своих рыцарей, — промурлыкала она. — А ты — лучший из них.

И вновь взяла Алекса в поцелуе, заставляя задохнуться от возбуждения. Толкнула на кровать и села верхом, приказала:

— Руки за голову.

Алекс подчинился, не сводя с Трейси вожделеющего взгляда. Она наклонилась, связывая ему руки пояском от халата, закрепляя обвязку на одном из прутьев изголовья, в наклоне мазнула пышными грудями по лицу Раба. Алекс поймал губами восхитительный сосок. Наказанием за такое самоуправство должна была стать обжигающая и возбуждающая пощёчина, но Трейси изменила правила игры, накрыла грудью лицо любовника, перекрывая воздух. Алекс терпеливо принимал сладкую кару, и лишь когда от недостатка кислорода закружилась голова, растопырил пятерню, давая знак, что дошёл до точки.

Трейси отстранилась, хищно улыбнулась и стала покусывать Алексу плечи и грудь, заставляя стонать от смеси боли и удовольствия.

— Сильнее, Повелительница, пожалуйста! — взмолился Алекс. — Подарите вашему воину следы, которые продержатся несколько дней.

Трейси небольшими, но острыми ногтями резко провела ему по груди и животу, оставляя розовые, стремительно темнеющие царапины.

— Да, Госпожа, — простонал Алекс. — Ещё, пожалуйста!

Трейси куснула его за сосок и продолжила игру. Алекс отдавался своей Королеве, растворялся в её власти, плавился от болезненно-острого наслаждения. Аппетит Трейси всегда был отменным, и Рабу она позволила уснуть только на рассвете.

Алекс обнял свою Владычицу, уткнулся ей в макушку, вдохнул аромат её кожи и волос.

— Спасибо, Трай, — пробормотал он сонно.

Трейси погладила его руки, прижалась теснее и уютно засопела, мгновенно уснув. Алекс счастливо улыбнулся и скользнул в сон.

* * *

Айрин оторопело смотрела на букет кроваво-алых бархатистых роз, которые принесли с рецепшена. Сотрудники редакции тут же принялись обсуждать подарок, ничуть не стесняясь присутствия Айрин.

Та неуверенно прикоснулась к цветам, затем достала из цветов визитку.

Розы оттенят красоту той, которую я хочу сделать главным цветком в моём саду. Ты придёшь?

Айрис перевернула визитку.

— Ларри Олдвут, — прочитала она едва слышно.

Мужчина-Верхний, который был на митинге у здания суда. И который не отшатнулся, когда Айрин рыкнула своё коронное «Я асексуальна и ненавижу боль!».

В ответ на это Ларри улыбнулся и сказал:

— Я тоже. — И добавил: — А вы любите дайвинг?

Айрин любила. Как и магрибскую кухню, и старый классический джаз, и английскую литературу.

«Это слишком хорошо, чтобы быть чем-то серьёзным. Так не бывает».

Айрин стало страшно.

«Надо придумать, как вежливо отказаться от продолжения знакомства».

* * *

Мойра металась по квартире Рика, изнывала от беспокойства и тревоги за Хозяина. Она уже четырежды звонила Господину на мобильный, но в ответ слышала только «Телефон вызываемого абонента выключен или находится вне зоны действия сети».

Мойра не понимала, что происходит. Хозяин как будто исчез.

В его квартире всё было на месте, не хватало только ноутбука, пары рубашек и трусов с носками. Ещё не нашлись светлые брюки и одна из пар летних туфель. Хозяин требовал, чтобы Мойра держала его одежду в идеальном порядке, и та старалась, а потому знала все вещи любовника наперечёт.

Мойра подумала о срочной командировке, но, во-первых, чемоданы, и большой, для долгих поездок, и маленький, для коротких, были на месте, а во-вторых, Хозяин прислал бы СМС с инструкциями о том, что делать в его отсутствие. Он всегда так делал.

Мойра ещё раз осмотрела шкафы и кладовую. Не хватало сумки, с которой Хозяин ходил в качалку.

«Странно. Машины в гараже нет, значит Господин уехал на ней. Но что могло случиться в спортклубе? И почему на месте вся спортивная одежда?»

Мойра позвонила в спортклуб, выяснила, что мистер Робсон не появлялся там неделю, и задумалась.

«Где же его дом? Повелитель может быть только там».

В ящике стола были паспорт, страховки, договор аренды, даже права и кредитки, но документов на дом Мойра не нашла.

Хозяин говорил, что дом где-то в пригороде, почти на диких пляжах.

«Повелитель здоров, но вдруг ему всё же стало плохо с сердцем? Или он поскользнулся на лестнице?»

Мойра судорожно размышляла, что же делать. И сообразила позвонить в страховую компанию. Ведь на машинах должен быть какой-то маячок на случай угона!

Был маячок или нет, осталось неизвестным, потому что машину, купленную после случившейся полгода назад аварии, Хозяин продал, поэтому страховку перевели на нового владельца. А купил ли Господин другую машину или взял арендную, Мойра не знала.

Она ещё раз посмотрела документы. Никаких следов покупки или арендных платежей.

В дверь позвонили. Мойра открыла и увидела двух мужчин, одного помоложе, другого постарше, и женщину, ровесницу первого. Точнее, молодую парочку и сопровождающего.

— Я менеджер, — показал бейджик сопровождающий. — А это новые арендаторы.

— Что? — растерялась Мойра.

— Мистер Робсон передал аренду мистеру Никольски и миз Пелетти.

— Да, мы купили дом, — пробормотала Мойра и впустила визитёров.

Парочка и менеджер вошли в квартиру, парень увивался вокруг девушки, оправдываясь, что снял квартиру без неё.

— Но это очень удобный и выгодный район! И квартира не такая большая как остальные. Глупо платить за лишние комнаты, которые мы не будем использовать. Зато спортклуб с бассейном и магазин натурпродуктов совсем рядом. Прачечная в подвале, огромная и круглосуточная, не надо в очереди стоять. А какая тут кухня! Полная изоляция запахов! Даже карри можно готовить.

— А как со звукоизоляцией? — капризно проговорила девица.

— Отлично! — вмешался менеджер. — Можете привозить хоть барабанную установку, не то что пианино. Вы никому не помешаете.

Барышня смилостивилась и кивнула.

— Берём.

Парень счастливо заулыбался, поцеловал девицу и посмотрел на Мойру.

— Мы въезжаем завтра в два часа пополудни.

— Но… — растерялась Мойра. — Я не знаю, куда везти вещи. Быть может, вы подождёте немного? За пропущенные дни мы заплатим.

Девица недовольно надула губки, а парень покрепче вцепился в своё сокровище и отрезал:

— Завтра у нас романтический вечер в нашем первом совместном доме. Никаких чужих вещей в квартире быть не должно. Снимайте склад.

— Но по закону есть время на сборы! — вскричала Мойра. — И оно больше, чем сутки.

— И оно давно вышло, — ответил менеджер. — Миз Пелетти и мистер Никольски и так дали мистеру Робсону лишние сутки.

— Рик пропал! — у Мойры началась паника. — Все документы на месте, а его нигде нет. Я не знаю, что делать, где наш дом! Он хотел сделать мне сюрприз и пропал!

— Так иди быстрее в полицию! — вскричала Пелетти. — А с квартирой мы можем подождать ещё два дня. Правда, милый? — прижалась она к парню.

— Да, — не стал он спорить. — Мы подождём. А вы и правда идите в полицию.

Парочка и менеджер ушли, а Мойра поехала в участок.

В полиции приняли заявление о пропаже Ричарда Робсона, но Мойре показалось, что искать его не хотят. Детектив из отдела по розыску пропавших лиц как-то странно вёл себя, когда Мойра рассказывала о проблемах Рика на работе и одолженных ему деньгах.

А ещё задавал странные вопросы о наркотиках и азартных играх. Мойра оскорбилась за своего Господина, стала кричать на полицейского, требуя отрабатывать налоги, которые она платит на содержание их заведения, и немедленно найти Рика.

— Если его так долго нигде нет, то значит случилось что-то очень плохое!

— Боюсь, миз, — спокойно ответил коп, — плохое случилось совсем не у мистера Робсона.

На это Мойра гневно фыркнула и выбежала на автостоянку. А по дороге разрыдалась от обиды на никчёмную полицию и страха за Повелителя.

Она плакала долго и горько, пока не устала так, что не хватало сил вести машину. Дрожащими руками Мойра взяла телефон и позвонила сестре.

— Мне надо собрать вещи Хозяина, — сказала она. — И найти для них склад, пока он обустраивает наш дом. Хозяин женится на мне!

— Поздравляю, — кисло ответила Элен. — А я тут при чём?

— Помоги мне вещи собрать! — разозлилась Мойра. — Я не успеваю.

— Твои проблемы, — отрубила Элен. — Я твоему хахалю не обслуга. Пусть нанимает для тебя помощников по упаковке и перевозке.

Сестра оборвала связь.

Мойра опять разрыдалась, на этот раз от обиды на эгоистичную, завистливую сестру. «Она до сих пор не целованная, хотя у всех девочек в классе есть бойфренды. А я замуж выхожу. Вот Элен и ненавидит меня от зависти, мелкая мерзавка!»

В таких случаях могли помочь подруги, но Мойра с изумлением осознала, что никаких подруг и даже приятельниц у неё больше нет. Хозяину не нравилось, когда Мойра уделяла внимание кому-то ещё, кроме Него, и она прекратила все отношения с другими людьми. Остались чисто деловые на работе, но никаких мини-разговоров в перерывах и после рабочего дня — Мойра выполняла повеления Господина, ей некогда было общаться.

Пусть даже приказы были глупыми, например, собрать паззл в телефонной игре и переслать Господину, но это была Его воля, Он милостиво проявлял к Мойре внимание, а потому она и не думала отказываться.

А теперь оказалась совершено одна со всеми проблемами.

«Ничего, — утешила себя Мойра. — Скоро я всегда буду только с Ним. И тогда мне станет не нужен весь мир».

Но пока мир только и делал, что осложнял жизнь. В машине заканчивался бензин, а кредитка не действовала, и Мойра выгребла всю мелочь, чтобы заплатить за заправку.

Все три кредитки Хозяина тоже оказалась заблокированными. Наличных в квартире не оказалось ни цента.

Мойра рухнула на пол и завыла от отчаяния.

* * *

У хороших репортёров выходных не бывает, а потому Айрин вышла из здания редакции поздним воскресным вечером, устало побрела к машине.

— Тебе нельзя в таком состоянии садиться за руль, — сказал Ларри, высокий крепкий брюнет. — Уснёшь по дороге.

Айрин отшатнулась.

— Ты что здесь делаешь?! — возмутилась она.

— Тебя жду. Чтобы посадить в такси или отвезти самому.

— Зачем ещё?

— Ты мне очень нравишься, — просто ответил Ларри. — Я знаю, что по обычаям БДСМ Верхний не только не должен бегать за Нижней, но и на сайте знакомств первым к ней обращаться. Нам надлежит сидеть пнём и дожидаться, когда кандидатки в Рабыни соблаговолят почтить нас вниманием. Но самим инициативу проявлять — ни-ни. Запрещено. Аура Верхнести померкнет.

Айрин невольно улыбнулась. До сих пор она тоже была уверена, что Верхний не должен сам предлагать Нижней знакомство, ставить себя в зависимость от её решения. Но оказалось, что пассивно ожидать обращений будет ещё худшей зависимостью и подчинённостью. Причём не решению Нижней, которое всё равно надо учитывать, а нелепым предрассудкам.

— Ларри, — осторожно сказала Айрин, — я очень польщена и тронута твоей заботой и восхищена смелостью, с которой ты отбрасываешь Тематические нелепости, но я не готова начинать новые отношения. У меня недавно был очень тяжёлый разрыв, и я… Просто не готова.

— Я подожду, — ответил Ларри. — Не буду давить и требовать. Однако я не хочу потерять шанс обладать тобой. Ты слишком хороша, чтобы так легко отказаться. Поэтому давай неделю будем встречаться просто как приятели. Ходить в кино, заниматься дайвингом. И если не получится ни дружбы, ни желания сессии, то расстанемся. Но тогда мы сможем точно сказать «У нас не сложилось», а не думать о том, что было бы, попробуй мы начать отношения, и сожалеть о неиспользованной возможности. Всегда лучше плюнуть на сделанное, чем страдать о несделанном.

Айрин заколебалась. Ларри был прав. И он оказался настойчивым, но не настырным, решительным, но не наглым, а ещё смелым, откровенным, свободным от предрассудков. И это задевало гордость Айрин.

«Я не трусливее его! И не зашоренная в глупых условностях».

— Согласна. Неделя. И мне действительно тяжело будет вести машину самой.

Айрин улыбнулась:

— Если подвезёшь, будет отлично.

Ларри взял её под руку и повёл к своей машине.

* * *

Джордж и Дороти Уилфорды сидели в кабинете Трейси и не сводили с адвокатессы глаз.

— Под залог Мойру отпустят, — говорила Трейси, — но судимость всё равно будет. А это означает навечно испорченное досье, с которым не возьмут ни на одну хорошую работу.

— Да бог с ней, с работой, — всхлипнула Дороти. — Я боюсь, что Мойра покончит с собой! В тюрьме с ней работает психолог, но я не знаю, хватит ли его квалификации.

— Вот как… — задумчиво сказала Трейси. — Миссис Уилфорд, в этом случае вам лучше оставить Мойру в тюрьме. Судимости не избежать в любом случае, а там она получит не только профессиональную психокоррекцию и постоянный надзор, но и пообщается с другими женщинами, которых обманули мужчины. Мойра поймёт, что не одинока в своём несчастье и что у неё есть шанс на новую жизнь. Ведь мелким бизнесом ей заниматься никто не запретит, так что перспективы оказаться на пособии можно не бояться. Зато не надо будет выплачивать фирме возмещение морального ущерба. Вам и так погашать все её немалые долги и выкупать фамильные драгоценности. К тому же страховка Мойры весьма примитивна, психолога не предусматривает. А в тюрьме его работа входит в пакет медобслуживания подследственных и заключённых. Месяца через три после суда, когда я вытащу Мойру на условно-досрочное освобождение, она хотя бы будет в состоянии понять, что ей надо как минимум в группу психологической поддержки ходить.

— А когда в тюрьме окажется Робсон? — прорычал Джордж.

— Формально он ничего противозаконного не совершил. Все финансовые деяния осуществлялись исключительно Мойрой по её инициативе. Доказать давление и манипуляцию со стороны Робсона практически не реально.

— Но он играл в нелегальных казино!

— Штраф от ста долларов до тысячи или тюремное заключение на срок до шести месяцев. Суд гарантированно выберет первое и сочтёт мелким правонарушением, меньше, чем драка в баре. Ещё есть небольшой шанс прижать его за неуплату налогов, но тут на первый раз тоже будет штраф долларов на двести максимум и предписание внести недоплату. Это даже преступлением считаться не будет — просто налоговой ошибкой. Он же не Аль Капоне, чтобы миллионы утаивать.

— Получается, что Робсона никто не будет искать? — возмутился Джордж.

— Для закона он ни в чём не виноват. Мойра деньги дала Робсону добровольно. И то по факту не ему лично, а перевела на кредитку интернет-банка, документы для которого можно нарисовать в любом графическом редакторе. Там выдуманное имя, и доказать соучастие Робсона в краже невозможно. А нелегальные азартные игры — не тот уровень правонарушения, ради которого пошевелится даже участковая полиция. Разгонят шалман, оштрафуют содержателя и даже не будут гоняться за теми игроками, которые успели удрать. Это ведь не убийство, не избиение и не изнасилование. Полиция полноценно занимается только преступлениями против личности и наркоторговлей, а нелегальный бизнес, финансовые махинации и кражи — работа страховых компаний и налоговой.

Дороти судорожно вздохнула.

— Значит, за всё будет расплачиваться только наша дочь?

— Закон не совершенен, миссис Уилфорд. Всё, что можно сделать — это добиться для Мойры минимального срока и через три месяца после вынесения приговора получить условно-досрочное освобождение. Даже если вы наймёте частного сыщика и разыщете Робсона в Штатах, Канаде или в Мексике, то предъявлять ему нечего.

— А жизнь по фальшивым документам?

— Если она будет, — возразила Трейси. — Но, скорее всего, Робсон уехал по другим документам, однако по прибытии заявил об утере настоящих. И доказать наличие в его действиях чего-либо противозаконного будет невозможно.

— Делайте, что возможно, — ответила Дороти. — А мы будем ждать Мойру дома.

— И поможем ей начать жизнь заново, — добавил Джордж.

* * *

Рик неотрывно следил за шариком рулетки. Проигрыш! Опять… Но ему обязательно повезёт.

Надо только денег раздобыть.

Рик оглянулся, высматривая в зале тех, кто ссужает наличность, не задавая лишних вопросов.

* * *

Элис просматривала сайты университетов и фондов поддержки молодых талантов. Все деньги, которые родители копили ей на колледж, уйдут на погашение долгов Мойры. Конечно, нет ничего трудного в том, чтобы взять кредит на обучение, многие, не имея за душой ни цента, так и делают. Но Элис хотелось после учёбы сразу начать жить в своё удовольствие и откладывать на старость, а не отдавать на протяжении нескольких лет солидную часть заработков банку. Да и родителям надо будет помогать, их пенсионный счёт порядком опустошат выплаты за Мойру.

Поэтому банковский заём должен быть как можно меньше. А для этого нужен грант или стипендия в колледже. Или хотя бы скидка — зарплаты родителей тоже учитываются, и для середины среднего класса шансы на скидки и гранты равны нулю. Потому-то родители, чей годовой доход хотя бы на цент превышает определённый уровень, едва зачав ребёнка, открывают счёт, на который откладывают деньги для оплаты университета. Потихоньку-понемножку, а к окончанию старшей школы будет если и не вся сумма, то хотя бы половина. Хороший университет, который гарантирует работу с высокой зарплатой, стóит не просто дорого, а очень дорого.

«Хорошо индейцам, — вздохнула Элис. — У них льгот целая тележка. И тем, чьи родители сидят на пособии, тоже неплохо. Учись хорошо в школе, и можно попасть в университет на стипендию. А мне надо прыгнуть не только выше своей головы, но и выше голов всех конкурентов».

Элис открыла страницу для поступающих на факультет психологии, почитала список предметов и количество баллов на школьных экзаменах, с которыми допускали к поступлению.

«М-да, не зря этот факультет называют одним из самых труднодостижимых. Но я должна поступить! И получить скидку. Потому цена обучения там тоже одна из самых труднодостижимых».

Элис стала составлять план подготовительных занятий.

«Я поступлю. Обязательно поступлю. Мне очень надо стать психологом, чтобы работать с людьми из мира БДСМ. Проблем у них столько же, сколько и у всех, а психологов, способных понять специфику этого мира, очень мало. Обычных-то полно, открывай телефонный справочник и выбирай любого, однако лишь единицы среди них могли бы помочь Мойре. Будь их больше, моя сестра попала бы на лечение намного раньше, я нашла бы психолога и придумала бы предлог привести к нему Мойру. Тот психолог, который работает с ней сейчас, очень умный и добросовестный, но он сам говорит, что ему не хватает знаний, что надо срочно доучиваться, говорить с БДСМ-щиками, читать огромное количество статей, а это время, которого у Мойры нет, потому что она всё глубже уходит в свою трагедию. Поэтому лечить её придётся долго, очень долго. Зато я уже знаю БДСМ-мир, и если поступлю… Когда поступлю! Я обязательно поступлю, и буду изучать его не только как свидетель, но и как психолог. Я сумею помочь тем, кто попал в такую же беду, как и Мойра, и даже в худшую».

* * *

Айрин нервно сжимала пальцы, ёрзала в кресле, стоявшим в гостиной Трейси.

— Это слишком хорошо, Трай. Так не бывает.

— Почему? — удивилась Трейси.

— Потому что всегда и во всём есть червоточины! А если что-то идеально, то значит это грандиозный обман!

— Как часто Ларри нарушал обещания?

— Ни разу, — буркнула Айрин.

— Он ревнует тебя к работе?

— Нет. Наоборот, если я прошу совета, то всегда слушает, вникает. У него есть талант замечать полезные мелочи, которые не видит большинство людей, делать очень оригинальные акценты. Мои репортажи поднялись в рейтинге.

Трейси кивнула и продолжила расспросы:

— Он пытается указывать, как часто общаться с друзьями, с кем из них дружить, куда ходить после работы, как одеваться?

Айрин покачала головой.

— Ничего такого. Совместные развлечения выбираю я на свой вкус, потому что ему некогда, слишком много работы. А предпочтения в способах провести досуг у нас полностью совпадают, поэтому Ларри полностью доверил сценарий совместного отдыха мне. И он всегда приносит какой-нибудь милый маленький сюрприз, чтобы возместить мне организаторские хлопоты: цветок, пирожное, открытку для моей коллекции… Он дарит это не просто так, а говорит на ушко о том, какая толковая и умелая у него Рабыня, как горд, что обладает мной. Я от этого всегда таю, — счастливо улыбнулась Айрин. — Ларри вообще ни одно из моих достижений не оставляет незамеченным, даже самое мелкое и мимолётное. Что касается одежды, то я сама его совета нередко спрашиваю, у Ларри превосходный вкус. А он мне ничего не навязывает. Сессионную одежду обсудили и пришли к соглашению ещё до начала собственно Темы. Трай, я же не идиотка, и прекрасно знаю, с чего начинаются насилие и абъюз!

— Он храпит, чавкает, громко зевает, курит, разбрасывает носки, не бреет подмышки или что-то ещё?

— Нет, нет и нет. Наоборот, с ним очень комфортно. По дому тоже всё делает, для него норма делить хозяйственную работу поровну. Я знаю, сейчас ты скажешь, «Какого чёрта тебе ещё надо?». Я сама этого не понимаю, Трай. Мне страшно. Потому и пришла к тебе.

Трейси спросила деловито, как говорила с клиентами:

— Чего именно ты боишься?

— Мы знакомы меньше месяца! А уже собираемся жить вместе.

— Айри, ты главное забыла: совместная жизнь — это не брак, она никого ни к чему никогда не обязывает. Поживёте, посмотрите как оно. Если что-то пойдёт не так, то разбежитесь без претензий. Если будет всё нормально, сумеете продержаться вместе хотя бы года два — поженитесь.

Айрин вздохнула.

— Я боюсь потерять нашу дружбу. Ларри замечательный Верх и отличный Хозяин, но друг он ещё лучше. А Тема… В ней нет дружбы. И если с кем посессиониться я всегда найду, то хорошие друзья слишком редкий дар судьбы, чтобы от него отказывать ради оргазмов. Пусть даже и для такой как я, которая кончает весьма вычурным и далёким от половых органов способом.

Трейси посмотрела на неё озадаченно:

— Если Ваниль может быть и любовниками, и друзьями, то БДСМ-щики чем хуже? Темачиться двадцать четыре часа в сутки и семь дней в неделю совсем не обязательно. Ты же никогда не была дурой, и для тебя не составит труда разделить ваши отношения на секторы для разных взаимодействий. Тут вы друзья, там — Хозяин и Рабыня, а вон там — Ванильные сожители. И если для Темы понадобится самый маленький сектор, тогда как основной займёт дружба, то это нормально. Не хуже и не лучше Темы как образа жизни, непрерывной и постоянной. — Трейси немного подумала и сказала: — Чтобы проще было, можете придумать ритуалы перехода из сектора в сектор.

— Тема скоротечна, Трай. Очень скоротечна. Дружить можно десятилетиями, а трахаться, пусть и альтернативно, только на короткий срок. Сколько браков заканчиваются разводом? И это ещё хороший исход. Намного больнее и страшнее, когда люди живут вместе, не чувствуя к этому склонности, только лишь потому, что развод — это дорого и хлопотно. Я так не хочу! А разорвать интимную связь, не потеряв дружбу, невозможно. Лучше отказаться от интима сейчас, пока всё только разгорается, и больше внимания уделить дружбе. Перевести искру в другой костёр.

— И обеднить свою жизнь на один источник света.

Айрин опустила голову.

— Это лучше, чем потерять все.

— А ты уже заказала местечко своей кошке на кладбище домашних любимцев? Или предпочитаешь отдать останки в ветклинику на утилизацию?

— Что? — недоумённо посмотрела Айрин. — Какая ещё кошка? Нет у меня никаких кошек!

— А вдруг ты её заведёшь, и она помрёт? Как ты будешь решать проблему останков?

— Ты о чём вообще? — рассердилась Айрин.

— А ты? Ещё ничего не случилось, а ты уже всему сочинила трагичный финал. Знаешь как говорят арабы: «Ещё глину не накопал, а уже о разбитом кувшине плачет»? Вот и ты точно так же. Даже не попробовала ничего толком, но трагедий насочиняла для всего.

— Да лучше я сейчас поплачу, чем после, когда всё разрушится! — вскочила Айрин.

— Куда как с большей вероятностью ты будешь плакать из-за сожалений о том, что могло бы быть, но от чего ты сама отказалась. Айрин, почему неприятности и негатив ты объявляешь реальностью, которая неизбежна, а позитив и удачу относишь к области невозможного? Почему разочарование и боль от связи с козлом для тебя вероятнее, чем удовольствие и радость от отношений с хорошим человеком? В жизни того и другого поровну, но ты почему-то сама упорно ищешь только проблемы, а удачи игнорируешь.

Айрин мрачно и с обидой посмотрела на Трейси, села в кресло, сжала подлокотники. Глянула на подругу и сказала нервно:

— Ларри хочет детей. В девятнадцать лет он отдал на хранение в центр репродукции свою сперму. Несколько порций, поэтому детей может быть много. И никакой секс не нужен.

— Так это же хорошо, — ответила Трейси. — Вам не надо принуждать себя к неприятным для вас процедурам в виде полового акта.

Айрин откинулась на спинку кресла, закрыла глаза.

— Я не знаю, хочу ли детей. Никогда не думала об этом. О том, что вообще могу забеременеть.

— А он настаивает на детях?

Айрин вздохнула.

— В том-то и дело, что нет. Если бы он попытался давить на меня или уговаривать, я рассталась бы с ним немедленно, потому что сама-то не готова войти в эту область даже гипотетически, не то что доверить управление ею кому-то другому. Но Ларри только сказал, что у него есть возможность дать женщине детей без секса. Попросил подумать об этом. И всё.

— «Подумать» не означает «сделать», — ответила Трейси. — У тебя появилась возможность провести процедуру ЭКО не от анонимного донора с не пойми какой наследственностью, а от проверенного осеменителя. Пока важно только это. А проводить процедуру или нет, можно решить когда-нибудь после. Например, через год. Или через пять лет. Сейчас тебе хватит факта возможности хорошего ЭКО как такового. А станет Ларри для тебя кем-то и чем-то большим, чем сожитель, сосессионник и донор спермы или вы расстанетесь после короткого приятного романа без обязательств, ты выберешь сама по ходу жизни. В любом случае ты получаешь удовольствие. И он тоже. Никто из вас не использует другого. Вы просто получаете удовольствие от общения, и пока оно есть, в отношениях есть смысл. Закончится удовольствие — расстанетесь и начнёте новые отношения. На Земле миллиарды людей, найдёте себе новую пару. А пока наслаждайся тем, что есть. Если оно действительно тебе нравится.

Айрин только головой покачала:

— Всё же юриста переболтать невозможно. Вы ещё хуже менеджеров по продажам.

— Но в отличие от них, адвокат защищает интересы доверителя, а не стремится выдоить его кредитку.

Айрин улыбнулась:

— Во всяком случае, нервничать я точно перестала. И я попробую жить с Ларри. Он прав — лучше плюнуть на сделанное, чем сожалеть о несделанном. И ты права — глупо из-за негативных событий прошлого отказываться от шанса поймать удачу в настоящем. В конце концов, расстаться всегда можно. А вот вернуть упущенную возможность никогда.

* * *

Алекс встал с тренажёра, вытер висящим на шее полотенцем пот со лба и пошёл в душевую. Раздевшись, бросил на себя взгляд в зеркало.

Следы на груди и животе, оставленные Владычицей, совсем исчезли.

«Самое время обзавестись новыми. И пусть это произойдёт у камина в коттедже в заснеженных горах. Трейси говорила, что хочет одиночества и снега, от которых нас никто не будет отвлекать. У неё скоро два свободных дня, и долг хорошего рыцаря порадовать свою Королеву поездкой в сказочный замок».

Примечания

1

Cтихи автора

2

пер. Д. Михайловского

Content

Влада ВОРОНОВА
Страницы тёмных снов

Страница 1: Раб своего счастья, Госпожа своей любви

— 1 —

— 2 —

— 3 —

Страница 2: Мелодии связей

— 1 —

— 2 —

— 3 —

— 4 —

ЭПИЛОГ

Страница 3: Ещё один шанс

— 1 —

— 2 —

Примечания