Анна Сызранова

Шоколад для египетского парикмахера

Все персонажи вымышлены, совпадения — случайны.

Как отдохнуть в Египте с детьми, мужем, свекровью, мамой, свекром, провезти немножко контрабанды.

И не сойти с ума.

Глава № 1

Новосибирск

На название меня вдохновило произведение «Русский дневник» писателя Дж. Стейнбека. В 1947 году он предпринял путешествие по послевоенной России и честно описал все, что увидел.

В моем случае речь пойдет не о путешествии по Египту. Я практически не выбиралась за территорию отеля. Но отдыхала я в Египте в компании, которая не снилась даже Стейнбеку. Со мной были муж (приятный господин, любящий пиво), дети (буйные чудовища шести и полутора лет), родители супруга (в первый раз в жизни выбравшиеся «заграницу»), и моя мама (бизнес-леди, решительно настроенная отдохнуть).

Ну и еще я — бывший главный бухгалтер со стажем работы 10 лет — сей факт, я люблю подчеркивать, когда надо в уме сложить сто пятьдесят и сто тридцать пять рублей. Так мы с девочками считаем, кто и сколько денег в бане должен. Бухгалтером я больше не работаю, а нахожусь в декретном отпуске. Гуляю, стираю, готовлю и прибираюсь. В дополнение к сыну Петьке наша семья обзавелась крошкой Зойкой. Ей уже полтора года. И приличная женщина давно бы вышла на работу, если бы не революционная ситуация в моей голове и обществе: главным бухгалтером (да и вообще каким-либо финансовым сотрудником) я работать не хочу. А больше ничего делать не умею. Прямо как в учебнике истории девяностых годов прошлого века описывалось предреволюционное состояние России — низы не могут, верхи не хотят. Или наоборот, точно не помню. Почитав книгу Николая Старикова «1917. Разгадка «русской» революции» я теперь знаю, что никакого такого особого состояния у России не было. Первая мировая война, богатые люди, которым выгодна смена власти в России. Тяжело читать эту книгу. В школьных учебниках все выглядело гораздо оптимистичнее. Однако, сейчас речь не обо мне, не о России, а о разношерстной компании, выбравшейся на отдых.

Как собрались воедино все части головоломки, рассказывать не буду. Просто скажу, что сочла себя достаточно зрелой и мудрой, чтобы организовать для всех эту поездку. Так оно и было на тот момент. Вся моя зрелость и мудрость дали трещину уже в аэропорту города Хургады, и к моменту возвращения домой от них и следа не осталась. Если бы я знала, что меня ждет — сидела бы дома, честное слово. Кефир бы пила, глядя в заиндевевшее окно, книжки бы читала… Стейнбека того же, для общего развития, или Старикова.

С другой стороны, почему бы не рассказать о том, как всем родственникам одновременно пришло в голову отдохнуть друг с другом. Не каждый же день люди отдыхают большими компаниями. Тем более, как говорил бравый солдат Швейк: «необходимо, чтобы из меня все лезло постепенно, как солома из старого матраца, а то вы не сможете себе представить весь ход событий…».

Первыми начали свекры, или, как я иногда зову их за глаза — свеклы. Ничего плохого в виду не имею, просто родители мужа похожи друг на друга — полненькие, низкорослые, и много времени проводят на огороде. Так вот, родители мужа поднакопили пенсий, подзаработали и решили впервые в жизни поехать отдохнуть «за бугор». В силу ответственной должности, которую в молодости занимал отец мужа, он долгое время был «невыездным» и только теперь, в шестьдесят пять лет смог позволить себе посмотреть мир.

Когда я узнала о намерениях старшего поколения, в голове зашевелились мысли вроде: «А чего это я здесь сижу, если даже пенсионеры, вон, отдыхать поехали. Я-то больше всех устала, с полуторагодовалой Зоей. И за последние три года отдыхали мы только один раз, семь дней в пансионате «Сосновка». Тем летом выдалась единственная жаркая солнечная неделя, вот ее мы и захватили».

Далее следовало уговорить мужа. Рома согласился быстро, потому что ехать одним с маленькими детьми все-таки страшно, а с родителями, которым отпрысков можно иногда сбагрить поняньчиться — уже не так тревожно. Опять же — подстрахуют советом, препаратом, мало ли что, вместе веселее.

Ну и потом, когда основное ядро, так сказать, было сформировано, я подключила маму. Укрепила линию обороны: уравняла свои силы с противником и обеспечила поддержку с тыла. Короче, уговорила тоже с нами лететь отдыхать, в тот же отель и в то же время. С папой разговора не вела — родители давно в разводе и общаюсь я с ними по отдельности.

Вот такой большой и дружной компанией мы принялись делать загранпаспорта, бронировать отели и искать деньги на отдых. Поскольку мама подключилась на достаточно позднем этапе подготовки к путешествию, то нервы ей потрепали больше, чем нам. Путевку, полет и отель ей пришлось купить в другом агентстве у более дорогого туроператора. Перед самым вылетом маме на сутки задержали выдачу документов. Причина была на самом деле уважительная — умер сотрудник турагентства, которое должно было выписать ваучер, билет и страховой полис. Слухи донесли, что умер он от свиного гриппа, которым нас пугали всю осень 2009 года. А грипп этот подхватил не где-нибудь, а в Египте, в городе Хургада, откуда прилетел накануне, и куда нам всей семьей предстояло лететь. Обнадеживающая информация, что и говорить. Турагентство, закрыв офис, ушло на похороны. Вылетать нам предстояло завтра. Все происходящее мама сочла грязными инсинуациями в попытке помешать ее отдыху (хоть секретаря могли бы оставить), поэтому подняла на ноги (и уши) два офиса, всем сотрудникам пообещала «Встретиться в суде», пару раз позвонила мне, спешно делающей педикюр и маникюр, и сообщила:

— Оля, если они не выдадут мне документы завтра, мне даже не кому будет позвонить!!???

— Мне позвони, все будет в порядке.

— Нет, меня это не устраивает, я им всем сказала, что подам в суд!

— Мамулечка, ну успокойся, все будет хорошо, «сядем усе», как говорится, никуда мы без тебя не улетим.

Да, без мамы я боялась лететь. Во-первых, потому что опыт совместного отдыха со свекровью у меня уже имеется. Ничего плохого по этому поводу сказать не могу… а ничего хорошего не получается, поэтому промолчу и перейду к аргументу «во-вторых». Все мы регрессируем рядом со своими родителями. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. Это не мое мнение, а психологов. Регрессируем, потому что для своих пап и мам мы — все еще малыши, и они для нас — большие значимые взрослые. Я подумала, что мне будет сложно выдерживать впадающего в детство мужа и решила, что поеду с мамой. Для моральной поддержки.

В-третьих, моя мама и свекровь, как щелочь и кислота, нейтрализуют друг друга, в итоге получается среда, пригодная для существования.

После маминого звонка начинаю нервничать — вдруг ее отъезд сорвется? Набираю номер своего турагентства, точнее, бойкого менеджера Светланы, чтобы сгладить тяжелое впечатление от угроз моей мамы и поднять Свете настроение. Напрасно я так беспокоюсь. Менеджер из породы людей, о которых сложены поговорки типа: «Плюнь в глаза — все божья роса». Мамино предложение встретиться в суде она восприняла с оптимизмом, на мой звонок отреагировала неправильно и принялась утешать меня. Успокоение (с точки зрения Светланы) должно было снизойти на меня в момент прослушивания свежих сплетен:

— Ой, да не переживайте Вы так, Оля, у нас постоянно, все звонят, все грозят, если ходить по судам — когда работать? И никто не жаловался, всегда мы прекрасно всех отправляем отдохнуть. Мамочке вашей не повезло, конечно же, как это у них так работа поставлена, правда что ли, никого в офисе оставить не могли — путевку выписать. А, правда говорят, вовсе и не от свиного гриппа умер сотрудник, отравили его. Точно вам говорю, неладное дело, и не болел он совсем, какой грипп. Нехорошим делом, видать, занялся в Египте. Он ведь менеджером у них был по этому направлению, часто летал. Темная это история, ему уже в самолете плохо стало. Ну да вы не волнуйтесь, вы же люди порядочные, вон, с маленькими детишками отдыхать едете, с бабушками, ввязываться ни во что не будете — езжайте себе спокойно.

От Светиного тембра у меня заложило ухо. Я переложила телефон к другому:

— А как его звали? Сотрудника, который умер? И чем его отравили?

— Дай Бог памяти… Александром звали, Ромашев фамилия, мы на семинаре по Таиланду с ним познакомились полгода назад, веселый такой мужчина, мне бы десять лет скинуть, я бы уухх! А насчет отравления — извините, сболтнула лишнего… рыбки, видеть несвежей поел, ботулизм подхватил. Там же Египет, антисанитария, руки не помыл — вот и отравление. Не волнуйтесь, летите себе!

Нечего сказать, информация успокаивающая. Везти двух маленьких детей в очаг не то свиного гриппа, не то ботулизма. Перед глазами у меня заплясали отравленные жареные рыбки, окруженные гриппующими поросятами.

— Света, ну что вы меня пугаете, с чего вы решили, что Александра вашего отравили в Хургаде?

— Я не говорила вам? Сестра у меня двоюродная в областной больнице работает. Медсестрой в отделении реанимации, куда его привезли, она и доложила мне. По секрету.

— Что сказала?

— Что не грипп у него был, а отравление сильное.

— А почему в местных газетах и в интернете написали, что от свиного гриппа, как Вы думаете?

— Чтобы лекарства покупали! Все медики — одна мафия! Только это секрет, Оля, никому не говорите.

Нормальные тайны. Спокойствие, только спокойствие, как говорил Карлсон. В Хургаде нет вспышки свиного гриппа, поэтому могу лететь туда спокойно. Там и свиней — то нет, это мусульманская страна. Насчет отравлений — все время буду держать наготове пачку влажных стерильных салфеток, и протирать детям руки. Да и вообще: верить сплетням — себя не уважать. Наверняка у бедного парня было больное сердце. А народ, от нечего делать, невесть что придумал.

Делюсь своими соображениями с педикюршей Эвой. Эва, в шоке от услышанного, не прекращая педикюр, начинает звонить всем подружкам подряд, и рассказывать:

— Ты знаешь, чем наших туристов в Египте травят? По симптомам — свиной грипп, а умирает человек вообще от инфаркта. И концы в воду.

В ужасе закрываю глаза и уши.

Путевку маме привезли вовремя. Поэтому историю со скоропостижной смертью несчастного менеджера по туризму я выбросила из головы. А напрасно.

Глава № 2

Перелет

Кроме посещения косметолога и маникюрши, перед отлетом я решила приобрести шоколадок. Потому что Наталья, в телефонном разговоре, посоветовала везти в Египет как можно больше шоколада.

— Вези, не жалей, — сказала Наташка, — чаевые будешь давать шоколадками, деньги сэкономишь. Они очень наши сладости любят. Прям возьми побольше!

Поэтому я опустошила полки магазина, расположенного в подвальчике соседнего дома. Скупила все — и маленькие российские плитки «Матрешка», и горький, и темный шоколад, упаковки с разнообразными начинками в виде орехов, изюма, и воздушного риса. И большие толстые плитки размеров с фотографию — это чтобы давать очень большие чаевые или подкупать кого-нибудь придется, мало ли. Все это выглядело очень красиво, вкусно пахло и нежно шелестело фольгой. По случаю длительного пребывания в декрете я давно никуда не ездила, поэтому смутно представляла себе весь процесс дачи чаевых в мусульманской стране, но рассчитывала справиться. Безработица, как я сейчас осознаю, пагубно повлияла на мои мозги. Потому что приобретенный шоколад занял ровно треть чемодана. Плюс Наташкин гостинчик, который я со всех сторон обложила своими сладостями.

Расскажу уже о Наталье, а заодно и о Марио. Марио — это египтянин. Вообще-то, им следует носить имена Мухаммед, Саид, Мустафа или Абдулла. Нет, это меня в «Белое солнце пустыни» занесло. Тогда Тутанхамон или Аменхотеп. Но египтянина из Наташкиной любовной истории о парикмахере звали Марио, и тут уж ничего не поделаешь. История о Наталье и Марио уходит корнями в недалекое прошлое. Два года назад, нет, даже три с половиной, если быть точной, я открыла для себя SPA-салон в медицинской клинике неподалеку от нашего дома. Там за умеренные деньги можно было бултыхаться в гидромассажной ванне и лежать в SPA-капсуле. Еще предлагался качественный и недорогой массаж, который делала миловидная разговорчивая девушка Наташа. Наташа рассказывала про маленькую дочку, бывшего гражданского мужа и виноградные обертывания для тела.

Я отогревалась в этом салоне всю весну, а потом забеременела Зойкой, и все эти процедуры мне стало нельзя. Так контакт и оборвался.

С Наташей мы столкнулись на улице, два месяца назад. Я не сразу узнала ее из-за обилия афрокос. Наташа только что вернулась из Египта. Глаза ее сияли, косы шуршали — Наташка была влюблена и взахлеб говорила о своем избраннике Марио. Когда Наталья узнала, что мы тоже собираемся в Египет через два месяца, да еще и в тот же город, где отдыхала она — восторгу ее не было предела. С тех пор Наталья с меня не слазила. Оказалось, что у нее платонический роман с египетским парикмахером Марио, который работал в отеле, где Наташа жила. Марио заплел ей косы и покорил сердце. Роман продолжается в SMS-сообщениях и редких звонках. Наташа бредит Марио наяву, планирует перевезти его в Сибирь, а пока преисполнилась желанием передать ему со мной гостинчик.

Я всячески увертывалась от поручения. Будучи в компании двух маленьких детей, последнее, чем мне хотелось заниматься — это передачей подарков неизвестно кому. Наташа попыталась поручить мне, кроме всего прочего, поехать к Марио в гости, осмотреть его жилище и убедиться — не женат ли он случайно. После таких намеков я перестала отвечать на ее телефонные звонки. Но за день до моего отъезда упорная Наталья принесла гостинчик мне на дом. Объемистый пакет, набитый шоколадками, весом по полкилограмма каждая и мобильный телефон (!) стоимостью в двести долларов. Наталья заботливо распаковала телефон и заставила меня положить его отдельно от зарядки и инструкции, чтобы не возникло подозрений, что я везу его на продажу.

— Это будет проверка любви Марио, — приговаривала она, — если он отдаст деньги за телефон, значит, он меня любит. И сфотографируй его обязательно. Для меня. Шоколадки я упаковала поплотнее, чтобы меньше места заняли.

Слова: «Дура, лучше бы ты своей дочери фруктов купила на эти деньги, чем мобильник для Марио, у него в каждом городе России такая Наташа», — застряли у меня в горле. Слишком уж счастливое у Наташки было лицо. Я пообещала подарок передать.

Оставшееся от шоколада место в чемодане заполнила одеждой и обувью, лекарствами и детским питанием на две недели отдыха.

Аэропорт Толмачево встретил нас неприветливо. Мало того, что рейс — утренний, то есть никто не выспался, так его еще и отложили на два часа. Вся наша компания слонялась по аэропорту, мусорила, играла в компьютер, ела, читала, болтала. Со стороны мы напоминали мини-табор. В очереди на досмотр меня, как мать малыша, пытались пропустить вперед, но когда вслед за мной прибегала вся семья, очередь начинала недовольно ворчать. Я шепотом сообщала возмущенным, что путешествую с мамой и свекровью. Женщины начинали скорбно кивать и понимающе усмехаться.

Шоколад мой не давал покоя никому — ни детям (они видели процесс упаковки и теперь каждые пять минут интересовались, когда мы начнем есть все эти грандиозные запасы продовольствия.), ни таможенникам, которые углядели плитки на своем рентгене и спросили:

— Что там у вас?

— Шоколад.

— Зачем в таком количестве?

— Чаевые давать.

— У вас вон какие плитки большие, рублей по сто каждая, чаевые давать вышло бы дешевле, — заметила одна таможенница.

Я впервые призадумалась. К диалогу присоединился муж:

— Что там вышло бы дешевле? Ты опять на всякую ерунду деньги тратишь? Чего там полчемодана?

— Шоколада, — прошептала я.

— То-то он такой тяжелый! А я думаю — не могут четыре пары тапок столько весить.

Таможенница хотела спросить еще что-то, но раздался пронзительный сигнал, причем всех систем одновременно. Судя по громкости сирены, мужчина, проходивший в настоящий момент через металлоискатель, проносил с собой автомат УЗИ, не меньше, и в багаже провозил его же. На нас махнули рукой, тем более что малышка Зойка начала громко визжать, подражая сигналу сработавшей аппаратуры, и вся наша компания проследовала в зал ожидания.

Только там я сообразила, что мне предстоит. Семичасовой перелет, причем все это время у меня на коленях будет бойкая Зойка, которая в спокойном состоянии не может провести и пяти минут. Я запоздало пожалела, что мы не взяли ей отдельного места. Но в этом-то и состоял весь смысл поездки. Дети, возрастом не достигшие двух лет, пользуются правом бесплатного перелета и проживания в отеле. Поэтому муж счел, что экономически целесообразно всей компании ехать отдыхать сейчас, а не когда дитя подрастет. У меня были свои соображения на этот счет. Что экономически целесообразно сидеть дома, а не таскать малышку в Египет. Оставить дома с любящими родственниками. Но никто не пожалел оставаться в стылом Новосибирске с прелестной малюткой, поэтому, повторяюсь, кочевали мы всем табором.

Я решила как-то морально подготовиться к предстоящему испытанию силы и духа. Вспомнив поговорку своей подруги: проезд в нетрезвом состоянии сокращает расстояние, я купила в «Дьюти фрии» бутылку ликера «Бейлиз», водрузила на колени малышку Зойку, проверила, пристегнуты ли бабушки-дедушки, сын Петька, муж Рома, и… ура, мы полетели в Хургаду!

Кстати, о том, что можно взять с собой в полет (кроме бутылки ликера, разумеется), если вы летите с маленькими детьми. Пальма первенства — у ноутбука, особенно, если у вас есть к нему запасная батарея. На втором месте — детские книжки с картинками, которые вы сможете читать, а ребенок — слушать. Различные пирамидки и конструкторы все время падают на пол, а в самолете на пол особенно не понаклоняешься. Часу на четвертом полета мне пришла в голову мысль, что хорошо было — бы взять в самолет няню…

К чести Зойки, за полет она ни разу не пикнула, собирала конструктор «Лего», съела весь мой обед и два часа спала. Дремали также и две бабушки и один дедушка. Выглядели три старичка так трогательно, что мне на секунду почудилось, что я везу в Египет не двоих, а пятерых детей.

Лично мне поспать в самолете не удалось совсем, поесть — тоже. Держалась я на честном слове и на вышеупомянутой бутылке «Бэйлиза». Кроме того, отсидела себе попу до каменного состояния. Что характерно, мне даже не пришло в голову поделить время пребывания с Зойкой между остальными четырьмя взрослыми и вполне вменяемыми людьми. Чтобы не испытывать пределы своей выносливости и терпения. И ни один из родственников не предложил мне отдохнуть. Неужели, благодаря «Бэйлизу», я выглядела счастливой мамашей, искренне наслаждающейся вертлявой малышкой на коленях в течение семи часов подряд? Сейчас-то я точно знаю, как надо было сделать — договориться обо всем на берегу, поделить семь часов перелета на меня, Рому, двух бабушек и одного дедушку, и по очереди вручать Зойку каждому, настойчиво внедряя в родственные головы мысль, что внуки — это не роскошь, а обязанность. Вот какая я сейчас умная — совершенно точно знаю, что надо было сделать год назад. И так во всем.

Глава № 3

День первый

Хургада, отель «Али-Баба»

Аэропорт города Хургады меня ошеломил. Представьте себе огромную толпу людей, которая кружится в небольшом замкнутом пространстве, чуть не сметая жалкие ограждения в виде стоечек и ленточек (внутри аэропорта). Снаружи стоят автоматчики, толпа их уважительно огибает. Наша семейка прижалась к стене со всеми пакетами, мешками, чемоданами и баулами, а мужчины ушли заполнять иммиграционные карточки. Меня настолько тронули женщины, замотанные в платки по самые уши, что я тоже достала свое парео и закуталась. Целую минуту я ощущала себя местной мусульманской госпожой, пока меня не перестала узнавать маленькая Зойка (и таможенники на фотографии в паспорте). По правде сказать, видок у меня был очумевший. Хотелось покинуть помещение аэропорта немедленно. Тем более что усталые и голодные дети начали ныть. Неразбериха с получением багажа усугубила ситуацию. Дул сильный холодный ветер, и, хотя снега вокруг не было видно, я начала осознавать, что явилась в Египет не в сезон — мне было элементарно холодно, и я кутала детей и утеплялась сама. Зойка все время пыталась сбежать на волю, где ее могли украсть бедуины. Петька мотал нервы, свекровь всех кормила и успокаивала, мама, муж и свекор пропали. Впоследствии выяснилось, что они получали багаж. Занятие долгое, нудное и неинтересное. Которое чревато всяческими трудностями, особенно если некоторые личности, способные опознать чемодан, коляску и так далее, в стремлении покинуть помещение, выскочили из здания аэропорта и стоят там на сквозняке, лишенные возможности попасть обратно. Камень в мой огород, чувствуете?

Наконец-то все трудности с багажом разрешились, мы погрузились в автобус и поехали в отель. Даже послушали гида, под детское нытье «Хочу пить». Судя по увиденному из окна, Египет (конкретно, окрестности аэропорта Хургада), не успел достроить все свои здания, чтобы порадовать меня великолепием архитектуры. Все виллы, мимо которых проезжал наш автобус, были явно недоделаны. На многих висели таблички «For rent» или «For sale», как будто арендаторам предлагалось самостоятельно завершить отделку жилища, включая возведение недостающих стен и участков крыши. Про отель я все знала заранее. Ничего конкретного, но подруги снабдили меня сведениями о правилах, якобы принятых в Египте: в паспорт вкладывается двадцатидолларовая купюра. Этот сэндвич подается администратору за стойку, что обеспечивает удачное заселение в наилучший номер с видом на море, а не на помойку.

Я пожадничала и вместо двадцатидолларовой купюры вложила в паспорт шоколадку. Слава Богу (или Наталье) плиток у меня половина чемодана, уже пора реализовывать. Администратор Сергей (на самом деле — Мухаммед) дико поглядел на меня, лакомство взял, но номер дал странный (как выяснилось впоследствии).

В момент выдачи ключей ничего необычного я не заметила. Горделиво поглядела на мужа, мол, знай наших, и отправилась заселяться. Кто бы знал, что Рома также озвучил администратору личную просьбу. Причем он, в отличие от меня, подкрепил ее пятидолларовой купюрой. Египтянин все понял буквально. А именно: муж попросил поселить нас рядом с его родителями. Администратор, искренне уверенный, что делает доброе дело, выделил, просто-напросто, двухкомнатный номер. Дверь между помещениями не запиралась. Первое, что я обнаружила в своем номере, усталая и голодная, это свекровь со свекром, которые гуляли туда — сюда, опробуя удивительные свойства предоставленного жилища.

— Входят… И выходят…, — прошептала я, как ослик Иа-Иа из любимой с детства книжки про Винни-Пуха. В этот момент сознание у меня помутилось.

Сделаю небольшое отступление относительно одного моего пунктика, а именно — я болезненно реагирую на нарушение территории. На целостность границ, если придерживаться правильной терминологии. Так в моей психике реализован некий атавизм, оставшийся с тех времен, когда дикие племена вели войны за лучшие земли. Может быть, еще до того, как превратиться в человека, мой кошачий предок активно метил охотничьи угодья и защищал их. До сих пор посвящаю этому все свободное время. Неприятно, когда вторгаются без разрешения, предварительного предупреждения и согласования. Бывает и хуже, например, моя бывшая соседка заставляет своих сыновей и мужа по утрам, проснувшись и встав с постели, побрызгать простыни водой — ибо на кровати остается слепок ауры человека. Чтобы быть весь день бодрым, фантом следует разрушить, окропив жидкостью. Моется эта семья исключительно овсяной мукой, кушает без соли. А я всего лишь злюсь, когда ко мне приходят без приглашения: ведь я могу быть неодета, или руки в муке, или у меня гости уже пришли…

Давно, когда еще не родились дети, а мы с мужем жили в соседнем с мамой доме, она тоже любила являться ко мне в гости без звонка. Мама разувалась, и, пока я ставила чайник, наливала ведро воды и начинала мыть пол. Я недоуменно топталась вокруг. Хотелось сесть и посекретничать, как подружки. Мама же энергично собирала мусор в пакеты и грязное белье из корзины — в сумку. Со временем мое недоумение переросло в непонимание происходящего, потом — в обиду.

Самое интересное, когда мне действительно нужна была помощь в уборке (я была глубоко беременна и сама мыть полы не могла) мама и не подумала придти и что-нибудь помыть или хотя бы предложить это. Только недавно я поняла, почему. Это не был с ее стороны акт помощи — это был акт контроля, тоже своеобразное нарушение моих границ.

В подобных шалостях была, в свое время, замечена и свекровь. Только баба Галя действовала тоньше — явившись как-то раз навестить новорожденного внука, она тоже заглянула в корзину с грязным бельем, выудила из нее исключительно сыновнее белье (не детские пеленки, хочу заметить, которые тоже нуждались в стирке), и замочила его в кипятке. Подчеркиваю, не постирала, а только замочила. Чтобы у меня, вероятно, не было шансов оставить мужа грязнулей. Труселя, разумеется, тут же полиняли и пошли синими разводами. Я тоже покрылась пятнами, заманила Рому в ванную и ткнула в это безобразие. Он меня понял, предложил маме закончить начатое — она, скорбно поджав губы, развесила пятнисто-полосатые семейники на батарее, где они висели и пахли, пока я их не выкинула.

Короче, всю жизнь меня притесняют.

Вот почему родители мужа, посягнувшие на нашу территорию, в первые пять минут, сами того не желая, поспособствовали моему нервному срыву. Я представила, что мой муж, с криками: «Мам! Пап!» — начнет бегать к ним в комнату в одних трусах, по любому поводу, как будто он не сорокалетний отец семейства, а пятилетний сорванец. Увидела, как в нашу комнату входит без стука и спроса свекровь (такие вещи я не позволю даже действующему президенту). Я готова жить с родственниками в одном корпусе, на этаже. Но — в одной квартире? Пугало и отсутствие звукоизоляции — люблю покричать на детей и мужа. И не собираюсь слушать чужие разговоры. А свекровь со свекром непрерывно о чем-то спорят, что сильно раздражает.

Скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается. В моем случае — наоборот. Все вышеперечисленное промелькнуло у меня в голове за одно мгновение. А когда я осознала, что отдых, и так обещающий быть не особо легким благодаря наличию двух маленьких детей, отягчается присутствием в соседней комнате родителей мужа, занавес упал, и глазам окружающих предстала новая, преображенная Ольга. Не последнюю роль в происходящем сыграл «Бейлиз», однако и мой темперамент тоже нельзя упускать из вида. Для начала я объявила свою позицию родственникам:

— Здесь жить я не буду ни за что!

— Почему!

— Как я буду коляску таскать со второго этажа? Номер надо поменять, — не могла же я объявить, что, имея в руках кубометр кирпичей и раствор, самолично бы заложила дверь между комнатами, угрожающую моему спокойствию.

Действовать я решила немедленно, поэтому схватила паспорта, шоколадку, немножко детей (для жалости) и опять побежала к менеджеру, распределяющему апартаменты. Еще за мной увязался носильщик с тележкой, на которой лежали все наши чемоданы — он безошибочно вычислил главного сумасшедшего, и, рассчитывая на большие чаевые, решил сделать ставку на меня. Несчастный не знал, что претендовать он может максимум на шоколадку. Словом, вид наша процессия имела внушительный. Сергей-Мухаммед заметил мое появление издалека и почуял неладное. Я неслась как фрегат, под всеми парусами и парами. Постояльцы отеля и служащие расступались передо мной, как льдины перед ледоколом. Картину несколько омрачало то, что у меня поминутно что-нибудь выпадало из рук (карманов) — паспорта, шоколадка, деньги, ваучеры. Когда я наклонялась за упавшими предметами, с рук норовила спрыгнуть и убежать Зойка. Носильщик делал свирепое лицо, Зойка залазила мне обратно на руки, и все начиналось сначала.

Запыхавшись, я пришвартовалась у стойки регистратора и заявила, протягивая шоколадку:

— Мне нужен другой номер! Я не могу жить на втором этаже, к тому же там — ДВЕРЬ!!!

Шарахнувшись от шоколадки в другой конец административной стойки, Сергей прокричал:

— Я дал Вам самые лучшие номера, у меня нет других!

Я настаивала. Сергей позвал на помощь другого менеджера и описал в красках мою ситуацию с коляской, этажом и дверебоязнью. Потом позвали третьего служащего. Мой носильщик собрал вокруг себя толпу коллег и изображал ситуацию, меня и моих родственников в лицах, оживляя холл. Портье, сгрудившись у горы чьих-то чемоданов, внимательно наблюдали за происходящим.

В этот момент прибыла моя мама. Она добиралась отдельно, так как летела от другого туроператора, и ее автобус задержался. Я вкратце рассказала ей о двухкомнатном номере. Мама попыталась меня успокоить фразой:

— У меня бы тоже крышу снесло, если бы пришлось жить со свекровью за стенкой.

Увидев, что я получила поддержку, Мохаммед — Сергей сдался и выдал мне ключи от номера в другом конце отеля на первом этаже. Прямо напротив бани, к сожалению. И в непосредственной близости от общественного туалета. Балкона не было — одна стена номера была со стеклянной раздвижной дверью и выходила прямо на газон, где стояли столик и пара стульев. Зато я ощутила себя в полном одиночестве, обрадовалась, перетащила детей, чемоданы и мужа в новый номер. Но возник конфликт интересов: мой муж уперся, как бык, желая проживать со своими родителями.

— Хочу жить рядом с папой и мамой! Им мы сможем подкидывать детей!

Бедняжка до сих пор пребывал в иллюзии, что свеклы явились в Египет, чтобы нянчить внуков.

Соответственно, маме, которая еще не успела снять номер для себя, я предложила заселиться в совмещенные со свекрами номера. Но мама такому счастью не обрадовалась тоже. Если уж она не хотела жить со своей свекровью, то с моей жить в соседних комнатах она не собиралась и подавно. Такое у меня сложилось впечатление.

Муж наседал, уверяя, что большего счастья, как жить с его родителями через стенку, нельзя и представить, собственно, за этим он и приехал в Египет, и, прицепом, привез меня и детей. И если я отказываюсь заселяться, то он перестает отдыхать. Вот и славно, трам-пам-пам. В итоге я поняла, что у меня нет сил сопротивляться, пора где-нибудь начать жить и пойти кормить детей, потому что ужин вот-вот закончится. Я уступила и опять перевезла вещи в номер, предложенный нам первоначально. Носильщик делал вид, что ему каждый день приходится иметь дело с такими заполошными дамочками, а уж за счастье бегать за мной и возить чемоданы, он и сам готов приплатить. Египтянин так меня растрогал, что вместо очередной шоколадки, я дала ему доллар.

Маме я предложила пожить в номере на первом этаже, сгоряча мной арендованном. Но ей эти апартаменты не понравились.

— Место проходное какое-то, — ворчала мама, — я люблю сама выбрать, где жить, и уж не первый этаж, разумеется.

— Мамулечка, но это только на одну ночь, завтра переселишься в другой! — обменять на что-то, более приличное этот номер не удалось — вечер.

— Не нравится мне все это, — сокрушалась мама.

Я чувствовала себя виноватой со всех сторон. Энергии на то, чтобы, вооружившись шоколадками и носильщиком, идти вселяться куда-нибудь еще, у меня не было. Подозреваю, что и у администратора Сергея-Мухаммеда желания видеть меня тоже не появилось. Все устали и проголодались, поэтому пошли на ужин.

В ресторане мама села за отдельный столик, и мне с трудом удалось вернуть ее в компанию. Поужинать, кстати, мне не пришлось, как и пообедать. Мама перетаскивала тарелки, свекор со свекровью сосредоточенно ели, муж — накладывал. Я помогла набрать еды Петьке, накидала макарон Зойке и покормила ее. Когда свекровь встала и объявила, что теперь наконец-то сыта и может побыть с малышкой, пока я ем — дочь обкакалась. Чем прикончила остатки моего аппетита. Пришлось идти мыть ей попу и менять памперс. А там и ужин закончился. «Полезнее для фигуры», — убедила себя я.

Маменька продолжали гневаться и после ужина. Утешить ее у меня не получалось. Заявив, что не желает жить с нами в одном корпусе (отеле, континенте), мама отправилась ночевать в выбранный мною номер. Потом вернулась: где — то потеряла сумку со всеми деньгами и документами. После тщательного обыска сумка была найдена в нашем номере, и я принялась наводить порядок на завоеванной территории. Дверь между номерами пришлось запереть под угрозой развода. Еще час ушел на репетицию:

— Тук-тук, кто там, извините, пожалуйста, можно войти? (обучить этой незамысловатой процедуре шестилетнего мальчика оказалось проще, чем шестидесятилетних свекров).

Доведя до автоматизма рефлекс у всех домочадцев, я пожелала свекрам спокойной ночи, уложила спать детей и мужа, вымылась, запила корвалол коньяком и мгновенно уснула на огромной кровати. Первый день отдыха позади. А я-то, глупая, боялась лететь на самолете!

Не забыть:

1. Купить воду в бутылках.

2. Попросить застелить детский диванчик в нашем номере.

3. Сфотографировать малышку Зойку, сидящую на горшке с бубном в руке: напоминает шаманку.

Глава № 4

День второй

Отель и родственники

День начался в шесть часов утра — сказалась акклиматизация. После завтрака навестили мою маму. Мама пожаловалась, что так разнервничалась от доставшегося ей отвратительного номера, что весь вечер пошел кувырком, начиная с потери сумки с документами. После того, как пропажа была найдена, мама решила замуроваться на ночь. Но не тут-то было — дверь в номер не захлопывалась. Попытка укрепить границы с помощью цепочки закончилась полным провалом — отвалился кусок дверного косяка. Удовлетворившись этим разрушением, мама принялась за манипуляции с балконной дверью. Этаж, как я уже говорила, первый, поэтому с открытым окном мама спать боялась. Балконная дверь закрываться не хотела. Битва закончилась полной победой задвижки — она-таки закрылась, оставив маму снаружи запертого номера. Ключ, разумеется, внутри. Египет окончательно разонравился маме, и она отправилась просить помощи у служащих отеля.

Во всяком случае, утром мы нашли маму внутри номера, в задумчивом, но мирном настроении. Номер поменяли. Мама выбрала себе отличные апартаменты в нашем же корпусе, на втором этаже, но немного дальше по коридору. Позже выяснилось одно обстоятельство, незамеченное мною за всеми хлопотами, но сыгравшее свою роль впоследствии — номер на первом этаже, рядом с туалетом и сауной, я снимала на свое имя. Ключи от него отдала маме. Она переночевала там один день, и поменяла. В документах отеля оказалось зарегистрированным, что это сделала я. Поэтому фактически я с мужем и детьми жили в номере 214, свекровь со свекром — в номере 215, а мама — а 234. А по документам отеля значилось наоборот — мама 214, я — 234. Собственно, нет никакой разницы, кто и где живет, если вы отдыхаете одной семьей, но в нашей истории этот фактор сыграл некоторое значение.

Апартаменты в корпусе одинаковые. Сразу бросаются в глаза размеры: с однокомнатную квартиру улучшенной планировки. В такой мы с мужем прожили восемь лет, пока не родилась Зойка. Тогда купили квартиру больше. Жить на 33 квадратных метрах, да еще с двумя маленькими детьми, невозможно, а отдыхается с комфортом. Обстановка стандартная — узкий коридорчик, в котором слева расположен шкаф для одежды и холодильник. Справа — дверь, ведущая в ванную. Коридор ведет в просторную комнату с огромной кроватью. Рядом с ней стоит тумбочка с телефонным аппаратом. Слева от входа — бюро со множеством ящичков, зеркалом и телевизором. Чуть дальше — детский раскладывающийся диванчик. Полы кафельные, едва прикрытые в центре жестким ковром. Раздвижная дверь выходит на балкон. Та самый портал в номер родителей мужа, находится в правом дальнем углу комнаты. Светло и просторно здесь первые пять минут. Потом на полу ровным слоем раскидываем конструктор «Лего», краски, фломастеры, кисточки и альбомные листы, детские книжки и одежду, чайные ложки, печение и сок… На шестой минуте пребывания в номере здесь тесно, некуда ступить и ужасно напоминает вашу квартиру. Отдыхайте без детей, господа присяжные заседатели.

Вчера, в темноте, корпуса и территорию толком разглядеть не удалось. Поэтому после завтрака, по дороге на море, я принялась осматриваться и фотографировать. Отель наш похож на сотни подобных в Египте. Чахлая растительность — заметно, что только упорный труд и полив позволяет поддерживать ее в сносном состоянии. Ряды трехэтажных домиков песочного цвета, бассейны разных форм и размеров. Широкая дорога к морю. Украинская и русская речь повсюду. Воду в номере из-под крана нельзя не то, что пить — зубы чистить, но я и дети про это все время забываем. Всюду навстречу попадаются удивительной красоты египетские кошки — изящные, с длинными ногами и узкими мордочками, деликатно поглядывающие на вас сквозь ветви деревьев. Насколько не похожи они на трех пушистых увальней, поджидающих меня в родном городе. Там, в нашей квартире, я подозреваю, сейчас идет борьба-соревнование на кубок: «Кому удастся провонять квартиру посредством отложения самой вонючей кучки в труднодоступное место, тот получит наибольшой пендель».

У нас с Ромой, помимо двух детей, еще живут три кошки — инвалид без ноги Ночь, нервная Ботинок и жирный Пират. Но не буду вдаваться в подробности, все про них я рассказывала раньше. (Речь идет о юмористическом детективе «Три моих кошки и 88 кошек Галины Павловны»).

Вообще, наверное, самое время подробнее рассказать обо мне и всех домочадцах.

Меня зовут Оля. Времена, когда я гордо именовала себя Ольга Андреевна, ушли вместе с должностью главного бухгалтера. Я — блондинка «за тридцать», как говорил писатель — сатирик Жванецкий «если меня в тихом месте прислонить к теплой стенке — то со мною еще очень даже можно поговорить». Полиняла я недавно, ровно с тех пор, как рассталась с последним местом работы и с руководящим постом. Прежняя должность обязывала красить волосы и ногти в ярко рыжий цвет, который должен был внушать почтение, как коллегам, так и налоговым инспекторам. Признаю, в роли главбуха я иногда перегибала палку с капризами и скандалами. Моя подруга, тоже главный бухгалтер, стервой не была… в результате чего перед очередным балансом уехала на скорой помощи с диагнозом «предъязвенное состояние желудка и двенадцатиперстной кишки». В этой профессии, или ты — язва, или у тебя… Наглядно специфику финансовой деятельности описывает анекдот:

«Встречаются две подруги и заводят разговор о третьей знакомой:

— А Ленка то кем сейчас работает, главным бухгалтером, что ли?

— Что ты, она кассиром пошла. Разве ты не знаешь: чтобы стать ГЛАВНЫМ бухгалтером, надо, чтобы тебя укусил ДРУГОЙ ГЛАВНЫЙ бухгалтер?»

Работу свою я любила, поскольку ничего, кроме как делать балансы, в жизни не умею, но рассталась с ней без особого сожаления. В настоящий момент сижу дома с ребенком. Ради собственного удовольствия пишу рассказы о себе, кошках, хомяках, муже и детях, и посылаю их в разные журналы. Иногда мне даже платят за это деньги. Об официальном трудоустройстве пока не думаю. Мест в детском саду для Зойки нет, и не предвидится, а няня или частный детсад стоят дорого. На отдыхе я могла бы выглядеть изящно и элегантно, если бы не набитый детской едой и памперсами огромный рюкзак за спиной, и не коляска с Зойкой, которую я толкаю впереди.

Мой Рома — мужчина в меру упитанный и, ну просто в самом расцвете сил. Он физик — радиоэлектронщик, и это все, что я знаю о его профессии. Кроме работы, меня, детей и своих родителей, Рома любит пиво, и я, как ревнивая жена, эту страсть из него пытаюсь вытравить, впрочем, без особого успеха, да и старания, сказать по совести. Тут прослеживается аналогия с кошками. Они, например, любят написать под коврик перед входной дверью. И я всегда знаю, где искать источник дурного запаха. Если я отучу этих обормотов гадить под коврик, то где они начнут хулиганить? На холодильник? Мне на подушку? В мою обувь? Если отобрать у мужчины пиву, куда его понесет нелегкая? Вот то-то же… пусть балуется.

Наши дети — маленькие мозгоклювы: Петька — шестилетка, и полуторогодовалая малышка Зойка. Бабушки и дедушки заслуживают более подробного описания:

Моя мама: стройная брюнетка Екатерина Игоревна. По профессии она биолог, работает в виварии начальником по мышкам или по лягушкам. Норки и нутрии там тоже есть. Мама уже на пенсии, но продолжает руководить. Права и машину себе купила одновременно восемь лет назад. Владелица трех собак и кота. Работа и домашние животные оставляют не очень много свободного времени для внуков. Но мама старается, выделяет пару часов в неделю. Времена, когда меня злило, что мама не бросила работу и не засела нянчить моих отпрысков, тоже давно прошли. Вообще гораздо полезнее в жизни не сердиться на то, что люди ведут себя не так, как тебе хочется, а быть благодарным за то, что они готовы тебе предложить.

Свекровь, Галина Антоновна, себя называет не иначе как тюленем и фотографируется исключительно по шею в воде, потому что только свою голову считает достойной быть запечатленной на фотокамеру. При этом ей удалось совершить невероятное — в шестьдесят лет она похудела почти на четверть своего веса. Села на диету за компанию со мной, худеющей после вторых родов, и лихо сбросила тридцать кг, пока я теряла десять. Ее я ставлю в пример всем своим подругам. Смысл не в том, что бабушка худела со ста десяти до восьмидесяти килограммов. Смысл в том, что некоторые мои сорокалетние товарки не могут скинуть даже пять килограмм, потому что не в силах отказать себе в ужине.

Свекор, Василий Антонович, ответственный невысокий мужчина. Василий Антонович даже картошку на даче копает, повязав галстук на свежевыглаженную рубашку. В прошлом конструировал атомные подводные лодки. Имеет привычку изучать все досконально и вникать в мельчайшие вопросы происходящего, начиная с количества чайных ложечек сахара в утренний кофе для бабы Гали, заканчивая количеством мази, которым надо намазать спину бабы Гали вечером. Со свекровью они живут в счастливом браке уже 42 года, друг друга называют «папочка» и «мамочка».

Вернусь к описанию прелестей отдыха и красот отеля. Море холодное и грязное. Небо затянули облака, дует прохладный сильный ветер, все лежаки заняты. Мы решили выкупаться, чтобы зафиксировать свой приезд. Стало только хуже — я разрезала себе ногу кораллом, видимо, в качестве наказания за жестокое обращение с мамочкой. Муж все время снимал происходящее на камеру, чем немало тормозил нашу процессию — на пути к пляжу. Съемку Рома озвучивал пространными комментариями. Весь процесс настолько поглощал его, что с детьми он мне совсем не помогал. На обратном пути процессию уже тормозила хромавшая я. По причине инвалидности, от коляски и рюкзака меня освободили. Я стала прикидывать, как бы так неопасно покалечить себя на время отпуска, чтобы перепоручить уход за Зойкой мужу и бабушкам.

Кстати говоря, гид в автобусе категорически рекомендовал нам приобрести резиновую обувь, и купаться в ней. Я сочла эти советы гнилой рекламой (хотят распродать завалящую партию резиновых тапок) и, как видите, жестоко поплатилась. Придя в отель, купила шлепки себе и детям — семь долларов пара, не разоримся. Можно было купить и дешевле, если бы у меня был азарт торговаться, но нога болела, настроения не было, к тому же мы опаздывали на информационно-ознакомительную встречу с нашим гидом, который должен был нам рассказать про экскурсии, музеи и другие возможности с удовольствием провести время на отдыхе.

На встрече с инфо-гидом грянул гром — пропал наш ваучер. Вещь, без которой не выйти с территории отеля, не улететь в Новосибирск, и вообще — лучше сразу пойти и утопиться в Красном море. Поиски во всех возможных местах результатов не дали. Я провалилась в пучину отчаяния, сочтя виновной опять-таки себя — ведь это я вчера металась по отелю, размахивая ключами от номеров, паспортами и ваучером — может, где и обронила? Я попыталась спросить про свой ваучер на стойке регистрации. Мухаммеда — Сергея там не было, но, видимо, он передал по смене рассказ про мои вчерашние выходки. Как только я назвала свою фамилию, стайка менеджеров метнулась в дальний угол стойки, и со мной общался самый храбрый с безопасного расстояния. Ваучера моего у них, конечно, не оказалось, мне издалека продемонстрировали ящичек, где его не было. Когда я сообщила, что сейчас пройду за стойку и сама хорошенько поищу, мне показалось, что в меня сейчас швырнут вчерашней шоколадкой, поэтому я ушла, пригрозив вернуться с мужем и мамой. Себе же решила еще немного поискать в номере, а потом уже идти ругаться в очередной раз.

Погода не баловала. Тепло было только в бассейне с подогревом. Сильный холодный ветер раскачивал пальмы. Солнце было жарким, когда ему удавалось пробиться сквозь облака. Впрочем, ветер отгонял мух, это был плюс. Но делать нечего, приехали — надо как-то отдыхать, поэтому начали развлекаться, кто на что горазд:

Муж купил три экскурсии. Зойка поспала у бассейна на лежаке. Петька нашел детскую площадку. Бабушки напились коньяку и удрали на дискотеку. День был чудесен и обещал хорошо закончиться, потому что ваучер я тоже нашла. В сумке от ноутбука, куда его припрятал вчера поздно вечером муж.

Если бы не Марио.

Глава № 5

Египетская лав-стори

Честно говоря, про гостинчик для египтянина я благополучно забыла. Чтобы не мозолить мужу глаза злополучными шоколадками, которых я накупила явно сверх меры, всю сумку со сладостями спрятала под кровать. Проведя день в отеле, поняла, что никакими шоколадками египтянам мозги не запудришь, понятие «бакшиш» означает исключительно доллары и египетские фунты, рубли — в виде исключения. Когда я протягивала официантам шоколад, они ласково смотрели на меня, как на убогую и едва ли не гладили по головке.

Я приняла решение невостребованные «псевдочаевые» сберечь и отвезти на родину, поэтому, уложив детей спать, принялась разбирать шуршащие плитки — вдруг сломались в дороге или растаяли? Наташкин гостинец я отложила отдельно, решив перебрать его последним, и, если найду в нем покалеченные шоколадки, заменить своими, дабы не ударить в грязь лицом перед египетским ловеласом. При свете небольшого торшера, устроившись прямо на ковре, я раскладывала прямоугольники по размерам. Рома устроился на кровати с ноутбуком и задремал, читая форум про микросхемы.

Вдруг зазвонил телефон. Трель раздалась так неожиданно, что реакция меня подвела. Намереваясь одним скачком преодолеть расстояние до прикроватной тумбочки и схватить трубку, я запнулась о пакет и рухнула на Наташкин подарок. «Сейчас детей разбудит», подумала я.

— Але?

— Оля, привет! Это Наташа! Тебе сейчас позвонит Марио! Он хочет приехать за подарком! Все ему передай, хорошо? Он через пару часов будет у отеля, внутрь его не пустят, ты выйдешь и отдашь ему, ладно?

— Конечно. А когда он приедет? Я спать уже собираюсь.

— Он тебе позвонит и скажет, хорошо? Не забудь сфотографировать его.

— Ладно. Пока.

Я положила трубку. Какой — то нездоровый ажиотаж вокруг пары килограммов шоколада и сотового телефона. Тогда я еще не знала, насколько низки заработки у египтян. Для того чтобы купить фотоаппарат, им приходится трудиться несколько лет. Сотовый телефон, ценой в двести долларов для них — недоступная роскошь. Ожидать, что Марио отдаст за телефон деньги, было так же наивно, как ожидать, что он переедет жить в Сибирь.

Подружки в Новосибирске строго-настрого запретили мне одной ходить по территории отеля, не то, что гулять по ночам вокруг. Передачу гостинца я представляла себе так: при свете солнца я просовываю объемистый сверток через прутья решетки, а смуглый египтянин ловит его с той стороны. Никакой опасности и возможности украсть меня и продать в рабство. Другое дело — темнеет в Хургаде рано, в пять вечера. Сейчас восемь. Через пару часов будет полная тьма и глубокая ночь. Не говоря о том, что дети и Рома спят (муж не проснулся даже от телефонного звонка), а у меня слипаются глаза. Дело принимало неприятный оборот.

Наташка…это же надо, какое упорство — дозвонилась из России в Египет, в отель, выяснила мой номера. Эту бы энергию — да в мирное русло.

В это время снова раздался звонок:

— Да?

— Альё, Олья, ето Марьо. Это вы из Новсибуска?

— Здравствуйте, Марио, — проговорила я отчетливо, чтобы Марио лучше меня понял. Вдруг он русский плохо знает? — да, это я. Я привезла Вам подарок от Наташи. Как я могу Вам его передать?

— Олья, через два часа буду у ваш отель. На черный машина. В белый рубашька. Вы передать мне от Наташи, да?

— Да, Марио. Через два часа — это ровно в десять. Буду ждать.

Я положила телефонную трубку и оглянулась. Слава Богу, дети не проснулись, и муж тоже. До встречи с Марио еще два часа, успею почитать. Только бы не заснуть, пока жду назначенного времени. Надо хоть собрать воедино гостинчик — телефон, инструкцию к нему, фурнитуру (наушники и зарядка) и шоколад. Кажется, упала на него, пока хватала телефонную трубку. Переломала, наверное, все, что можно. Ничего, положу взамен свой, хороший, а поломанные плитки буду раздавать, как чаевые. А то неудобно перед Наташкой и Марио — не довезла, корова. Хорошо, что телефон лежал отдельно, а то бы я и его разбила.

Так я и сделала. Тем более что Наташкин шоколад, видимо, соевый, был подозрительно мягкий, подтаял, что — ли. Я высыпала из порвавшегося от соприкосновения с моим организмом пакета десять толстых плиток и положила туда свои. Постаралась выбрать разные: с фундуком, с изюмом, с воздушным рисом, горький, молочный с арахисом. От себя добавила чупа-чупс, который брала в самолет, чтобы у Зойки не закладывало уши. Всю композицию сложила в большой красивый белый пакет и удовлетворенно вздохнула. Честь русской невесты не будет посрамлена. Надо постараться уговорить этого Марио жениться на ней, что ли. Хотя, учитывая наш климат, что будет делать в Сибири этот бедняга?

Ближе к назначенному времени, я попыталась разбудить мужа. Бодрствующий Рома был мне необходим на тот случай, чтобы, если этот Марио меня украдет и продаст в сексуальное рабство в притоны Каира, своевременно начать розыск. Черт меня дернул покрасить волосы в белый цвет перед поездкой в Египет, и теперь, в темноте, меня вполне могут счесть подходящим объектом для убогого борделя. Рома не проснулся, и я решила действовать на свой страх и риск. Когда настало время «ч», позевывая, отправилась в холл отеля.

Там моя решимость и закончилась. Вестибюль жил своей жизнью. Посетители бара следили за футбольным матчем, транслируемым с огромного экрана. Народ гулял, курил, пил спиртное и гудел, как улей. Холл сиял свежевымытыми мраморными полами и полировкой столиков, высокий стеклянный купол горел огнями и, наверное, был издалека, виден всем пролетающим самолетам. За прозрачными дверьми тьма. Я видела лишь аллею, скудно освещенную фонарями, и мечущиеся по асфальту тени пальм, раскачиваемых сильным ветром, который в Египте дует без устали днем и ночью. Пора идти. Собственно, вход в отель располагался в конце этой аллеи, так что я в безопасности, выходя из здания. Но мне все равно неуютно.

В конце аллеи стоял автомобиль. Действительно, черный. Возле него я увидела четыре силуэта: два в форме охранников отеля, и два в гражданском. Я подслеповата, очки не обеспечивают мне сто процентное зрение. Хорошо вижу в контактных линзах, но от них у меня быстро устают глаза, поэтому, вечером всегда в очках. Фонари для меня, как большие светящиеся шары, количество мужских фигур в конце аллеи точно сосчитать сложно, потому что я путаю их с их же тенями на асфальте.

Было очень страшно и холодно. Не успокаивало даже наличие охранников — эти толстяки не догонят машину, если меня туда сейчас запихнут, и увезут. Я сделала противное лицо и пошла вперед, кутаясь в свитер, производя агрессивные выпады пакетом с гостинчиком.

Когда я подошла уже совсем близко к границе отеля с улицей, охранники ушли в свою будку, а двое из трех мужчин двинулись ко мне. Я остановилась. Египтяне, похожие, как братья-близнецы, белозубые и смуглые, сделали еще несколько шагов. Один был в белой рубашке. Другой — в коричневом свитере. Шагнула назад. Надо быть начеку. Любители подарков из Новосибирска, наконец, поняли, что меня голыми руками не возьмешь, и замерли. Я решила начать переговоры. Но не успела — мужчины рванули ко мне. Тут во мне проснулась немецкая кровь прабабушки Марты Киль:

— Стоять, — скомандовала я, — Марио — ко мне, всем остальным — назад!

Улыбки на лицах египтян потухли. Они явно не понимали, чем вызван такой прием. Мужчина в коричневом свитере двинулся в моем направлении.

— Вы Марио? — удивилась я.

— Да, Марьо, да!

— Вы же говорили, что Марио в белой рубашке!

— В белый рубашка мой друг. Он лучше говорит по-русски. Он хочет с тобой знакомиться.

Как удачно складывается вечер. Наталья взяла на себя труд позаботиться о моем досуге и попросила Марио привести для меня друга. Мысленно представляя себе, что я сделаю с Натальей по приезду в Новосибирск, я решила довести дело до конца. Надо начинать передавать гостинчик, черт побери. Устроили тут ромашку — белая рубашка, коричневая…

— Так, Марио, — командовала я, — давайте-ка я Вас сфотографирую. Меня Наташа просила.

Парень изобразил улыбку.

С моей точки зрения, это был скорее оскал, сквозь который едва проглядывала страдающая в разлуке с Натальей тонкая египетская душа. Впрочем, влюбленным виднее. Однако мне показалось, что Марио не особо рад тому, что я запечатлела его образ.

— Вы приходить в гости, с ваша муж, ко мне, да, — попытался Марио быть вежливым.

— Я не в гости ходить приехала, — отрезала я, — Я с детьми, мамой и свекровью отдыхаю.

Марио испугался окончательно и больше никуда не приглашал. Поэтому я приступила непосредственно к передаче подарка. Сунула ему в руки пакет и сказала:

— Там телефон. Он стоит двести долларов. Наташа сказала, что Вы мне их отдадите, а я передам ей.

Марио сделал вид, что впервые в жизни слышит слово «деньги»:

— Какие денги? У меня нет. Наташа писала смс, но я не поняль. Вы уезжаете через десять дней? Какое число? Я принесу вам в отель, потом.

Потом, суп с котом. Мне захотелось шмякнуть Марио по голове подарочком, однако он уже крепко вцепился в пакет и тянул его на себя. Мне ничего не оставалось, как отдать.

— Сейчас, вы подождати, — сказал Марио, и пошел к своему белорубашечному другу. Он отдал ему пакет с Наташкиными шоколадками, и, взяв у него небольшой неопрятный сверток, снова направился ко мне. «Спокойно, Наталья, будет и на твоей улице праздник», — подумала я. Марио протянул пакет мне и с нажимом сказал:

— Передай Наташе, пожалюста, это египетский сладость, называется «Басбуса», очень вкусно, моя мама делать для нее. Только не разворачивать, а то он высохнет и невкусный потом.

Сверток представлял собой отвратительное зрелище — размером с кусок хозяйственного мыла, на вид и на ощупь — как пластилин, завернутый в промасленную бумагу, а потом — в полиэтилен. Нюхать я его не решилась. Пусть Наташка наслаждается. Обалдеть, кусок непонятно чего вместо двухсотдолларового телефона. Самое неприятное, что влюбленная Наталья даже есть эти сладости не будет, а прилепит в красный угол, и десять лет гостям будет показывать — мол, любимый из Египта прислал, его мама для меня пекла. А у мамы, наверное, казан пахлавы пригорел, вот сынок, вместо того, чтобы выбрасывать, мотается весь вечер, гостинчики собирает, подарочки дарит.

Ладно, надеюсь, это не наркотики и не взрывчатка. Глупо было ожидать, что Марио раскошелится. Мне совсем не верилось, что Марио отдаст деньги. У него было круглое сытое лицо альфонса. Я ощутила, как сильно устала, замерзла и хочу спать, и сказала напоследок:

— Вы знаете, по-моему, Наталья Вас очень сильно любит. Не обижайте ее.

Марио сделал вид, что плохо понимает по-русски. Зубы у меня стучали. Я повернулась и пошла в отель. Оглянувшись, увидела, что Марио медленно отступает к черной машине. Друг в белой рубашке ждет его, облокотившись на капот, третьего друга не видно, наверное, он внутри. Сделав несколько шагов, я обернулась еще раз, услышав за спиной какой-то кашель. То есть, за него я приняла раздавшийся сзади звук.

Машин на пустынной улице было уже две. Рядом с черной стояла вторая, тоже темная, и из нее стреляли. В таких вещах я разбираюсь не особо, тем более что успела отойти на порядочное расстояние, да и очки показывали не в фокусе, однако пятно, расплывающееся на белой рубашке моего несостоявшегося приятеля, разглядела хорошо. Ему попали в грудь, с капота его отбросило на лобовое стекло, где он и остался лежать, удивляя расслабленностью позы и полной неподвижностью конечностей. Марио пытался сесть в машину и захлопнуть за собой дверцу. Раздались сухие щелчки, из его головы брызнул тугой фонтанчик. Он встал на колени и ткнулся лбом в переднюю дверцу машины, куда так и не успел запрыгнуть. Завалился набок. Стало так тихо, что я снова начала слышать шелест пальмовых листьев, которые без устали теребил ветер. Машина, стрелявших медленно двинулась вперед, обогнула ту, на которой приехал Марио и остановилась. Из нее, прикрывая лицо рукой, вышел человек, подошел к лежащему на лобовом стекле телу и потянул на себя пакет, который тот продолжал держать в руках. Когда пакет освободился, человек вернулся обратно, хлопнула дверца и машина сорвалась с места.

Все заняло доли секунды, охранники отеля даже не успели выскочить из будки. Я тоже пребывала в недоумении. Что мне делать? Догонять? Прятаться к себе в номер и делать вид, что я здесь ни при чем? Сфотографировать Марио еще раз? Чтобы Наташке впредь была наука — к чему приводят ее гостинчики.

Еще в голове крутилась мысль: «Все-таки я не права. Вон как у них здесь шоколад любят, какую бойню из-за подарка устроили».

Потом я убежала. Мне хотелось обратно в теплый, сияющий холл отеля, многолюдный и безопасный, где я затеряюсь, и никто не обвинит меня в передаче опасных гостинцев. Взяла у бармена ром с колой и устроилась в соломенном кресле у пустующего столика. «Что за звери, устраивать такую резню, вернее, стрельбу, из-за обыкновенного шоколада, бои без правил на улицах. А если бы в меня попали? Вроде цивилизованные люди, на машинах ездят, а убивать готовы из-за пустяков», — размышляла я.

Постепенно зубы перестали стучать о пластмассовый стакан с напитком. Мысли пришли в порядок. Встала и пошла к себе в номер, прихлебывая сладкую теплую жидкость, вдоль светящегося бассейна, слушая плеск воды и музыку с дискотеки. Кола попала на пальцы, и они стали липкие и вкусные.

В номере все спали. Никто не заметил ни моего ухода, ни возвращения. Залезла под кровать, развернула свой пакет с шоколадом и вытряхнула содержимое на пол…Наташкины плитки даже на глаз, не то, что на ощупь, отличались от всех остальных. Они были более толстые и короткие. Как это не бросилось мне в глаза раньше — не понимаю. Все фирмы «Матренушка». Ровным счетом десять штук, все одного веса и размера. Одна разломилась пополам, видимо, в багаже мой чемодан хорошенько побили. Из-под кусов обертки на меня смотрели ровные уголки купюр. Я разодрала пачку до конца — новенькие, хрустящие стодолларовые бумажки рассыпались по полу. Пачек десять. Значит, я ввезла в Египет сто тысяч долларов. Тайно, завернутыми в фольгу, экранирующую рентгеновские лучи. Получатель денег Марио мертв. Стрелявшие разжились шоколадом. С гостинчиком все ясно. С Натальей — тоже. А со мной?

Глава № 6

Письмо на родину

Я применила излюбленный способ для успокоения нервов, не очень полезный, но весьма действенный: налила себе 10 капель корвалола. Через пару минут дышать стало легче. Собрав деньги, уложила их почти так же туго и красиво, как было упаковано Натальей. Или не ей? Знала она, что в подарке?

Деньги я решила спрятать в рюкзак, который постоянно ношу с собой. Там лежат Зойкин поильник, трусики, чайная ложка и три банки детского питания. Еще паспорта, памперсы, и другие мелочи. Сто тысяч долларов органично впишутся в хаос, который царит у меня за спиной.

Я решила посидеть на балконе, прихватив из холодильника банку пива, и обдумать случившееся. Начнем сначала: я встречаю на улице старую знакомую. Она буквально навязывает мне некую посылку, которую я должна передать в Египет. В упаковке оказываются вещи, провоз которых я с ней не обговаривала. С какой стороны не возьмись — получаюсь я полная дура. Меня использовали для доставки денег кому-то за что-то.

Более того — я оказалась впутанной в опасное дело (судя по тому, как обошлись с несчастным Марио). А ведь Наталья знала, что я лечу с малышами. Значит, либо делала это осознанно, либо не знала, что в пакете.

Хуже всего то, что даже это поручение, я провалила — исключительно из лучших соображений. Правильно гласит поговорка — добрыми намерениями вымощена дорога в ад. Деньги у меня, и что с ними делать дальше — я не знаю. Везти обратно? Поймают. Отдать их здесь — но кому? Марио не производил вид живого, когда я убегала под защиту отеля.

В моем распоряжении не такая уж большая сумма. Я не куплю себе на них новые имя и фамилию, дом на берегу моря, яхту и собственный самолет. Их не хватит, чтобы изменить жизнь моей семьи в лучшую сторону. А вот чтобы испортить — вполне достаточно.

У денег всегда есть хозяин. Владелец этих наверняка в Египте, зачем бы я везла их сюда? Или нет, в Новосибирске. Здесь товар. Наталья настойчиво упоминала про то, что Марио тоже должен передать ей посылку. Заранее не веря во все эти любовные истории, я попустила все мимо ушей. Интересно, что именно я должна была тащить обратно? Наркотики? Золото? Что вообще сейчас модно переправлять через границу? Хоть в Интернет заходи и набирай в поисковике: «Контрабанда из Африки». В любом случае, ничего никому я больше транспортировать не собираюсь. Значит, задача № 1: вернуть деньги собственнику.

Дальше — почему я их не отдала? Потому что подменила пачки сладостями, думая, что подарок для Марио безнадежно испорчен. Даже если бы я этого не сделала, доллары бы не дошли до адресата: их перехватили, действуя безжалостно и профессионально. Кто-то знал время и место передачи подарка для Марио от русской девушки Наташи. Вот он удивится, обнаружив вместо денег шоколад в ассортименте, десять плиточек.

Идеальный вариант, если эти люди перестреляют друг друга вследствие возникшего непонимания. Те, первые, которым предназначался гостинчик, перестреляют других, потому что посчитают вторы захватчиками денег (а не моего подменного шоколада). Вдобавок, они должны быть обижены, что бойцы убили Марио.

Вторые пусть тоже расстроятся и убьют первых. За то, что их перехитрили, и такая хорошо продуманная операция с двойным (как мне кажется) убийством в результате принесла кило шоколаду.

Но на такой подарок судьбы рассчитывать не приходится. Пока что я в чужой стране, с малыми детьми и другими родственниками, у меня мешок денег, за который наверняка будут сражаться две вооруженные группировки. Почему я решила, что имею дело с организованной преступностью, а не с частными лицами? Может, это любители. Хобби у них такое — стрелять по ночам, днем, они официантами работают, или экскурсии проводят.

Как и кому, мне отдать деньги? Вдруг я перепутаю и осчастливлю не тех? Их у меня могут украсть, много же случаев описано в Интернете о воровстве в отелях. А хозяева денег подумают, что я их прикарманила, и пристрелят, как Марио.

Чего я беспокоюсь? — осенило меня. Позвонить Наталье, которая впутала меня во всю эту историю, да и высказать, все как есть. Ее номер мобильного телефона мне известен. Вот прямо сейчас наберу ей и скажу, что привезу деньги обратно, я не курьер какой-нибудь, пусть делает с ними что хочет, хоть сама в Египет везет, раз у нее такая с Марио любовь. Ой, Марио же убили… Да и как я повезу такую сумму обратно? Сойду с ума от страха, и меня сразу же поймают.

Кирина. Точно, надо ей позвонить тоже. Александра Кирина, или попросту Сашка. Моя давняя подруга, юрист, работала следователем, четыре года назад спасла мне жизнь, подоспев вовремя с нарядом милиции, когда из меня вытряхивали душу в собственном подъезде. Я перемудрила с самостоятельным расследованием убийства. (Речь идет о юмористическом детективе «Ненавижу женщин»). Если уж Сашка не даст мне мудрый совет относительно денег, то придется мне их попросту выбросить. Точно, напишу ей письмо и все расскажу.

Зазвонил мобильный. Поздновато для разговоров, тем более, номер незнакомый.

— Да?

— Оль, привет, это Наташа. Что-то Марио на мои смески не отвечает, вы встретились? Ты телефон ему передала и шоколадки?

Все, что я хотела сообщить Наталье, вылетело у меня из головы, и я ответила:

— Передала.

Я не лукавила, я же действительно передала Марио пакет? Правда, владел он этим подарком недолго, но это уже совсем другая история.

— А он тебе что сказал? Ничего для меня не передал?

Как интересно развиваются события! Если раньше (в Новосибирске) Наталья высказывала робкую надежду на то, что Марио захочет чем-то ее осчастливить, что сейчас она не скрывала своей уверенности в том, что я должна привезти от него что-то вроде сувенира взамен. Интересно, что именно? Партию кокаина? Двенадцать стволов огнестрельного оружия? Акции АО «МММ»?

Ага, липкий мамочкин сверточек! Куда я его швырнула?

— Передал. Сладости от его мамы. Денег у него нет. Сказал, позже в отель принесет.

Боже, что я буровлю, куда он и что принесет, разве что в кошмарном сне.

— А ты его сфотографировала? Как он выглядит, похудел, наверное?

Я почем знаю, что, его диетолог, что ли?

— Сфотографировала. Хорошо выглядит…выглядел…

— Сладости привези мне, обязательно, он мне про них смс писал, что пришлет.

Злость во мне боролась с жалостью. Не похоже, чтобы Наталья притворялась. Выходит, она про деньги не знает? Утро вечера мудренее, наговорю сейчас невесть чего. Лучше завтра все обдумаю и позвоню ей на выспавшуюся, а, главное, трезвую голову. Поэтому схитрила:

— Ничего не слышно, батарейка садится. Завтра тебе наберу, — сказала я быстро и нажала «отбой». Потом сняла трубку с аппарата в номере, а то Наташке придет в голову перебудить детей.

Подумала еще немного и приняла решение вывезти деньги обратно в Россию, сдать в милицию в качестве вещественных доказательств. И Наталью заложить со всеми потрохами. В конце концов, она меня сильно подставила — если б у меня их нашли? Как минимум, задержали бы в аэропорту, до выяснения обстоятельств, почему я не декларирую вывозимую сумму. Полетели бы в Египет мои детки с мужем и бабушками, а я осталась бы куковать в холодной Сибири. Пусть милиция разбирается, знала она или нет, что подсовывает мне в виде гостинчика. А Сашке Кириной премию дадут — я ведь лично ей сдам улики. Если уже понятно, что фольга служит защитой от рентгеновских лучей, то почему бы мне осознанно не рискнуть еще раз? Главное — уберечь доллары здесь, а то мне никто в России не поверит. Что я им буду показывать, фотографию Марио?

Сбегала за фотоаппаратом. Точно: египтянина я щелкнула два раза. Один раз — крупный план, второй — во весь рост. На заднем плане — его друг и автомобиль. Номера нечеткие, но, при современных технологиях, не составит труда получить хорошие отпечатки.

Что-то еще не давало покоя — я кружила по номеру, слушая дружное сопение детей и храп мужа, привычно пиная ногой с пути рюкзак со ста тысячами долларов, как вдруг всплыло: сладости от Марио! Подозрительно много калорий передают друг другу эти влюбленные, просто кошмар диабетика?

Пакетик лежал на столе, на него падал свет из маленького коридора. Честное слово, даже трогать было страшно. Потому что его совсем недавно держал в руках человек, которого уже нет в живых. Я совсем не знала, что найду внутри.

Сверток сладко пах, под полиэтиленом обнаружилась мягкая пергаментная бумага, под ней еще один слой полиэтилена. Под ним был действительно пластилин, который я опознала по запаху и яркому цвету — приходится покупать такой Петьке в садик. Или это все-таки египетская сладость? Пробовать я не решилась и разрушила сверток дальше. Обнаружился слой фольги (как это привычно), потом бархатный мешочек…

Господи, какая красота. Они прекрасны. Как их много. Я их люблю. Права была Мэрилин. Какие они большие, точнее — крупные. Здорово, что я геолог по образованию, и сразу могу понять, что передо мной — ни цирконы, ни фианиты, ни стразы и не искусственные стекляшки, а настоящие африканские бриллианты. Понятно по огранке, твердости (зеркало царапает) и по размеру. Почему африканские — так не якутские же они, в конце концов, если я — в Африке, и мне предлагается их отсюда вывезти.

В темно-синем мешочке лежали, переливались, играли радугой и восхищали собой тридцать крупных алмазов. Я геолог, а не оценщик, поэтому не знаю, стоили ли они ста тысяч долларов, которые я должна была отдать за них, однако, думаю, стоили. Все камни, в которые вложены труд и мастерство человека, чего-нибудь да стоят.

Во время учебы на геологическом факультете я подрабатывала в ювелирной мастерской, организованной в подвальчике нашего института. Занимались мы там, в основном, с поделочными и полудрагоценными камнями — тигровый глаз, яшма, лазурит, нефрит, селенитом, агат. Я вытачивала на станке кабошоны — полуовальные заготовки для колец и сережек, парни пилили большие пласты для картин и панно, последующей полировки. Еще в их обязанности входило нарезать мне маленьких кубиков для дальнейшей обработки — сама я боялась огромную визжащую пилу, брызгающую во все стороны водой и осколками камня. До сих пор с удовольствием вспоминаю мастерскую — веселый и дружный коллектив геологов, общую любовь к минералам. Помню, как хрупок был полупрозрачный, оранжевый на просвет селенит, как легко слоился он от малейшего неверного движения. Помню, как тверд и труден в обработке агат, какие удивительно красивые рисунки он дает на срезе: заросли мха, водорослей или туманы над горными вершинами. Помню тугую прочность нефрита, его мутно зеленую таинственность, многообразие оттенков изумрудного цвета. Помню самый любимый мой в обработке камень — авантюрин: теплый, золотисто-коричневый с желтыми искрами, мягкий и податливый, словно мед или воск, но при этом крепкий и легко принимающий форму. Мне нравился фиолетовый чароит — и в обработке, и в том, насколько разнообразен он был. Ни одного похожего рисунка, переливы лавандового цвета с прожилками всех оттенков радуги.

Мы не часто держали в руках алмазы, но совершали вылазки в геолого-минералогические музеи. Шкалу Мооса я знала твердо, как и то, что только алмаз режет стекло. Поэтому мне не пришлось долго убеждать себя в том, хозяйкой чего я стала.

Замечательно. Деньги я решила носить в рюкзаке, а с драгоценностями что — слопать их, что ли? Для надежности? И носить в себе все четырнадцать дней отпуска? Выпить активированного угля побольше, чтобы наверняка заперло, и благополучно вывезти в Россию, так сказать, янтарную комнату в миниатюре. Что за бред. Нет, Сашке Кириной надо не звонить, а писать, причем немедленно. И я села за письмо в лучших традициях Даниила Хармса:

«Здравствуй, дорогая моя подруга Сашка Кирина! Получила твое письмо и сразу подумала, что оно — от тебя. Ты тоже, когда получишь мое письмо, подумаешь, что оно — от меня. Может, когда будешь открывать его, и мелькнет у тебя мысль, что оно — не от меня. Но ты откроешь и поймешь — точно, от меня.

Дела мои плохи, и единственная надежда моя на конфиденциальность почты. Суть в том, что вместо гостинчика из шоколадок, как выяснилось, я провезла на территорию страны пребывания (ты же помнишь, куда я отбыла) денежную сумму в неприличном для упоминания в этом письме размере. Деньги до сих пор со мной. Помимо этого, я стала свидетелем убийства лица, которому данный презент предназначался. Перед тем, как отбыть в лучший мир, это лицо передало мне пакет с некоторым количеством окиси углерода (если ты хорошо изучала химию в школе, ты поймешь, о чем я тебе пишу, потому что у меня была двойка). Теперь я не знаю, что мне со всем этим добром делать и куда его девать. Буду благодарна тебе за совет и помощь. Вообще, о многом надо тебе сказать, но совсем не времени. Главное, чтобы ты поняла, что письмо это — от меня».

Я еще немножко подумала, и написала:

«P.S.Незадолго до моего вылета в Египет некий Александр Ромашев умер по прибытии в Новосибирск. Это менеджер по туризму азиатского направления, по слухам — был отравлен. Узнай, не замешан ли он в чем».

Я нажала на кнопку «Отправить» и закрыла ноутбук.

Теперь — насущное: алмазы я поровну распределила в чашечках бюстгальтера купальника. Деньги уложила в рюкзак, решила тщательно охранять и никому в Египте не отдавать, не говорить про них, одной нигде не появляться. Решено. Очень хотелось позвонить Наталье, объявить ей все, что думаю про нее и ее гостинчики, посоветовать ей собирать сухарики, а за дочкой попросить последить бабушку… ближайшие лет пять или сколько там дают за…за что, собственно? В чем ее можно обвинить? Контрабандой она не занималась — эта сомнительная честь досталась мне. Вот заодно об этом я и спрошу Кирину, в следующем письме.

Приняв столько непростых решений, я допила пиво и отправилась спать с чувством выполненного долга. И уже почти задремала, когда телефон звякнул поздней смской от Александры Вадимовны Кириной, следователем по особо тяжким преступлениям Советского района города Новосибирска:

«Хватит налегать на местный алкоголь. Займись детьми и не выдумывай глупостей».

Сквозь сон я еще подумала, как обидно слышать такие вещи, имея под подушкой кучу долларов и алмазов? Что бы такое остроумное ответить? Да так и не решила, уснула.

Глава № 7

День третий, почти удачный

Мне снился злодей. Я даже была такая умная, что почти поняла весь ход событий, прямо как бравый солдат Швейк:

1) Например, некие приличные люди из России (или из Египта, неважно), решают наладить некий не очень законный бизнес: торговлю алмазами. Здесь я, как геолог, не все понимала: у нас в России в Якутии алмазы не хуже, но преступникам виднее. Итак — переправляем деньги и получаем камни.

2) Но про этот бизнес узнает злодей и начинает хотеть… денег, чего там еще в книжках хотят отрицательные персонажи. И он сует палки в колеса трудящимся гражданам Египта и России — перехватывает первую (или уж не знаю какую) партию товара, отравив несчастного менеджера по туризму и забрав товар. Он, наверняка, вез что-то типа гостинчика или сладостей в обе стороны.

3) Злодею понравилось (кстати, откуда он знает про тех людей, которые возят деньги и бриллианты? Откуда он в курсе, где и когда состоится передача товара?), и он решает одним махом убить двух зайцев: приезжает прямо на встречу, чтобы забрать и деньги, и камни. Но облом — у Марио алмазов уже нет, а денег еще нет — вместо них шоколадки.

Что будет делать нехороший человек?

На этом месте сна я проснулась и поняла, что оказалась в эпицентре событий. С кучей чужих денег и алмазов за плечами, с двумя детьми под мышкой, справа — мама, слева — свекровь, и впереди шикарная перспектива провоза драгоценностей и валюты контрабандой. Еще и отдыхать пора начинать.

Зойка сладко посапывала, сложив ноги на меня, а голову — на Рому. С маленького диванчика доносилось тихое и частое дыхание Петьки — ему явно снились компьютерные игрушки. Пока спит вся компания — самое время выпить чашку кофе с круассаном на утреннем солнышке, без нее я не человек.

Назавтраковшись, вернулась в номер и принялась всех будить. Зойка не просыпалась, с Петькой пришлось ругаться по поводу чистки зубов, муж поинтересовался — почему я не разбудила его, чтобы он проконтролировал передачу посылки. Я сказала, что все прекрасно передала через носильщиков, дежурящих у входа, и никуда выходить не пришлось. Рома успокоился и пожурил меня — мол, вообще не надо было номер покидать, мало ли что. Действительно, бывают вещи и пострашнее, чем в темноте в кошачью какашку наступить, в этом я убедилась вчера вечером.

После завтрака мы расположилась у бассейна с подогревом, заняв четыре лежака и два зонтика. В палитре отеля всего два цвета — голубой и белый. Голубое небо, вода в бассейне, пляжные полотенца и зонтики. Белый — кафель, пластиковая мебель. Впервые с нашего приезда разошлись облака, и выглянуло солнце. Египетские кошки тотчас же затеяли в кустах жаркие бои, оглашая пространство воем и визгом. Зойка сбежала босиком от двух бабушек, поскользнулась и треснулась затылком о плитку у воды. Звук — как будто уронили арбуз на асфальт. Долго горевала. Таким образом, мы коротали время до экскурсии, которая должна была состояться в одиннадцать часов утра. Оказывается, на встрече с инфо-гидом, пока я гонялась за детьми и искала ваучер, мы купили экскурсию на лодку с подводным дном. Никто (даже моя мама) не вспомнил, что меня укачивает даже от вида корабля по телевизору.

Я периодически отходила в сторонку, и, придерживая на спине рюкзак с деньгами, а на груди — чашечки с бриллиантами, набирала номер Натальи и Сашки Кириной по очереди. На разных языках автоматические ответчики объясняли мне, что абонент временно недоступен. Зато мой второй номер груди казался чуть ли не пятым — настолько значимость содержимого визуально (в моих глазах) увеличивала фактические объемы.

Наконец-то пришло время отправляться в холл отеля, чтобы садиться в автобус, который, кстати, так и не пришел. Два часа, вместо того, чтобы загорать и купаться, мы провели в тщетном ожидании экскурсовода. Первым терпение лопнуло у меня, и я отправилась к таксофону, звонить нашему гиду. Попутно выяснилась еще одна деталь — в любой кассе никогда нет сдачи, ни с каких купюр. Такое впечатление, что инкассация отеля происходит раз в пятнадцать минут, а не ежедневно, или как там у них положено.

Гид сообщила мне, что в Египте часто бывает, что автобус не приходит. Просто в случае пятнадцатиминутной задержки надо звонить ей (Оксане) и сообщать об этом, а не слоняться по холлу, демонстрируя российское терпение. Гид утверждала, что предупреждала нас об этом. Честно говоря — не помню, на информационной встрече с ней, я, в основном, пыталась поймать Зою и не дать ей упасть с лестницы второго этажа.

Разозлившись даже не столько на сорванную экскурсию (прогулка на лодке с прозрачным дном «Seascop»), а на то, что вместо того, чтобы отдыхать, мы два часа ждали, я высказала Оксане свои мысли о ней и об организации, которую она представляла, и вся наша компания отправилась на море. Надо сказать, что пляж в Египте — это не куча лежаков ровным строем вдоль линии прибоя, как, например, в Таиланде. Из-за постоянных и сильных ветров и активного солнца, на пляжах выстроены своеобразные полукруглые загоны, сплетенные из прутьев или жесткой соломы. В каждом загоне — два и больше лежака, сверху — зонтик, тоже плетеный. Таким образом, получаешь в индивидуальное пользование некое пространство пляжа. Если повезет с соседями — через вас даже к морю никто ходить не будет. Делай что хочешь. Вот мы и развлекались, кто как умеет. Бабушки и дедушка получили огромное удовольствие от похода: дремали, решали кроссворды и поглядывали за детьми. Муж Рома пил пиво, дети копались в песке и тоже не скучали. Даже я отдыхала, пока не произошел незначительный случай, которому я поначалу не придала особого значения. В какой-то момент моя бдительность ослабла, и к нашей компании приблизился официант с целым подносом разноцветных коктейлей, украшенных вишенками, зонтиками, мороженым и еще бог знает чем.

— Но-но-но, — сразу завопила я, будучи настороже.

— А чего ты, Оль? — удивился свекр, — человек угощает!

— Что вы хотите? — строго спросила моя мама.

— Этот подарок от верблюд! — официант обернулся и с восторгом указал куда-то вдаль. Мы всмотрелись, и действительно — на краю пляжа, рядом с дорожкой, ведущей к корпусам отеля, стоял верблюд и надменно поглядывал по сторонам. Он совершенно не выглядел как существо, способное передать нашей семье пару коктейлей с ягодкой, но официант продолжал:

— Вы пить эта алькогольна подарок, становиться смелым и оп — идти фото с верблюд. Давать бакшиш, да!

Теперь логика стала вырисовываться: владелец животного от своего имени угощает постояльцев отеля и те, из чувства благодарности идут и фотографируются с верблюдом, всем хорошо. И напитки — включены, он просто попросил бармена смешать коктейли и сказал официанту, кому преподнести. А наша компания многолюдная, больше шансов, что кто-нибудь наклюкается и полезет на верблюда.

— Давай сюда, что ты там принес, — скомандовала баба Галя, и забрала поднос. — А то пить так хочется, не могу просто, дай мне с мороженым стакан, Вася.

Поднос пошел по рукам, все с удовольствием приложились к трубочкам. За секунду до того, как я опрокинула в себя содержимое, Зойка, паразитка такая, всыпала мне в стакан горсть песка, и я осталась без угощения.

— Да ты ж все — равно на диете, — утешила меня свекровь, — а здесь голимый сахар и сливки взбитые.

Пустые бокалы выбросили в мусорный бак, и вновь занялись своими делами. Минут через пятнадцать я оторвалась от книжки и увидела удивительную картину: спали все. То есть буквально все: моя мама, баба Галя, деда Вася, муж Рома. Дети строили замок на берегу. То ли так разморило всех на жарком солнышке, то ли…да нас тут всех из пистолета с глушителем перестрелять можно и до завтра никто не хватится. Я в панике оглянулась по сторонам и засунула руку под лежак, где хранила рюкзак с деньгами. «Вот и осталась я одна, очень легко организовать, оказывается. Хоп, и все спят».

Когда я посмотрела на детей, их уже не было видно — заслонял подошедший со стороны моря человек, которого я сразу окрестила как «опасный мужик». Левую руку дядька приложил к губам (наверное, он видел, что свой стакан я не выпила и не рассчитывал застать меня спящей). Правую руку вытянул вперед международным жестом раскрытой ладони: «Дай». И что-то мне подсказало, он пришел не за милостыней, десятью долларами я не отделаюсь. Мужик пришел за деньгами и алмазами, а все вокруг спят, если вообще живы, и я, конечно, все ему сейчас отдам, только бы не испугать детей.

Я открыла рот и как взрослый, разумный человек спокойно сказала:

— Аха-птха-бу-гдва-пуу-штаааа-хххххх…

Внезапно дремавший сидя Рома громоподобно всхрапнул, поднял голову и открыл совершенно ясные глаза. Увидев названного гостя, вопросительно посмотрел на меня и зевнул:

— Оля, кто это?

— Да вот, — голос ко мне вернулся, — экскурсии предлагают купить.

— А ну пошел вон! — неожиданно разозлился Рома и вскочил на ноги. Вокруг заволновались, на нас оглянулись люди из соседних загонов и я облегченно вздохнула. Опасный мужик начал отступать, а муж не унимался:

— Нас гид предупредила, что на пляже одни мошенники ходят. Не на дураков напал. Мы купили все уже! Иди отсюда, а то охрану позову. И верблюду передай, что кататься не поеду!

Я удивленно посмотрела на Рому. Нам всем что-то подсыпали в коктейли — зачем-то верблюда приплел. Судя по всему, подсыпанное снотворное не особо действовало на наши русские организмы, потому что от Роминых воплей пробудились все остальные родственники:

— Сынок, что ты раскричался, голова раскалывается, — проснулась свекровь.

— Спать на жаре не надо, Галина Антоновна, — съязвила моя мама.

— Пойдем окунемся в море, сразу полегчает, Екатерина, а? И на обед уж идти пора, — предложил свекр.

— Ходят тут всякие, а потом вещи пропадают, — сказал Рома, собирая в пакет Зойкины ведерки и формочки, не подозревая, как близок он был к истине.

Опасный мужик растворился вреди одинаковых соломенных зонтиков, а я распереживалась на тему, что мои таинственные враги теперь считают меня слабоумной.

Обедать мы вернулись в отель. Моя паранойя крепчала — я даже отказалась сесть за столик, предложенный официантом, а выбрала самостоятельно — уж больно лицо у него нехорошее, вдруг опять отравят? Еще я научилась есть без помощи посторонних, в смысле, одновременно с дочкой, не прибегая к помощи бабушек и мужа. К слову сказать, помощь мне не навязывают. Поэтому питаюсь следующим образом: сажаю крошку в детский стульчик, ставлю перед ней миску мелкой еды (вареный горох, или хлопья), и быстро ем, пока она колупается и роняет это все вокруг себя. В это время можно успеть закинуть внутрь порцию еды, необходимую для дальнейшего функционирования организма и внимательно обшаривать глазами окрестности — не покушается ли кто на жизнь и здоровье моих близких, а также на рюкзак?

Наталью я уже люто ненавидела. Мой отдых с самого начала был с отягченным анамнезом (маленькие дети), не хватало подсунуть мне сто тысяч долларов и алмазы, чтобы я не вздумала расслабляться!

После обеда муж предложил отвести Петьку в гости к бабе Кате, а Зойку — к бабе Гале, мотивируя этот процесс раздачи слонов тем, что он, наконец-то отдохнул и выспался. После чего Рома закрылся со мной в номере, повесив табличку «Не беспокоить». И это были единственные полчаса за весь день, когда я сняла со спины рюкзак и, честно говоря, забыла про него. Про камни в купальнике — тоже. И вообще про все — мы с Ромой женаты уже почти десять лет, но мне до сих пор не надоело оставаться с ним наедине.

Некоторое время спустя я осознала, что у меня болит нога, которую я разрезала кораллом. Задумалась, есть ли у меня прививка от столбняка и болеют ли им в Египте? Не захворала ли чем Наталья, которой давно пора позвонить? Прочитала ли мое послание Сашка и не изменила ли она свое мнение обо мне, как о выдумщице?

С этими мыслями я задремала. Спала также Зойка, убаюканная песенками бабы Гали. Мама с Петькой отгадывали кроссворды.

Больше за весь отдых нам с мужем так удачно и надолго раздать детей бабушкам не удавалось, поэтому приходилось либо дожидаться, пока они уснут, либо Рома будил меня рано утром.

Вечером мы с мужем, снова собрав всех детей под крыло, пошли на прогулку в соседние отели «Аладдин» и «Жасмин». Там очень живописно, особенно с наступлением темноты — деревья украшены гирляндами огней, бассейны с подсветкой. Есть маленький зоопарк, где живут кролики, обезьянки и собаки. Кормили макак попкорном. На клетке висит объявление: «Будьте осторожны, обезьянки воруют очки». Подошли поближе — действительно, украли. Прокатились на паровозике «Паф-Паф» (или «Чаф-чаф»). Общались с продрогшими от вечерней прохлады людьми из других отелей, выяснили, что только мы — счастливые обладатели бассейна с подогревом. Преисполнившись чувства превосходства, отбыли восвояси, на ужин. На будущее — конец ноября в Египте не самое удачное время для отдыха.

Когда мы вернулись в номер после прогулки, я заметила:

— Смотри, а у нас прибрались. Вон, даже детские игрушки разложили.

— Ну а что ты хочешь, ежедневно должны мыть.

Не знаю, кто и зачем у нас побывал, только наведением порядка это назвать нельзя. Больше всего то, что произошло с моими вещами, было похоже на обыск. Чужая рука была видна во всем — в том, как лежит одежда на полках, как расставлены безделушки на столешнице. Даже залежи шоколада в чемодане разобрали по размерам. Из Зойкиного «Лего» построили замысловатую конструкцию.

Я не первый раз за границей, и знаю толк в уборках — никому никогда не было дела до шкафов или сумок. В вещах рылись, понятно зачем. Мой сон про злодея обретал реальность. Ясно, что никто ничего не нашел. Суток не прошло со смерти Марио, а нас уже усыпили и обыскали. Какие шаги эти люди предпримут дальше?

Более того: даже если предположить, что в номере орудовали не мафиози, а обычные уборщики отеля, то обнаружилось, что они забрали все мои чайные ложки и даже пластмассовую тарелку «Несквик». В ней я разводила Зойке кашу утром и вечером.

Вот это было зря. Никаким убийцам не позволю стоять между моими детьми и правильным питанием. Где я теперь буду запаривать злаки? Поэтому не поленилась и устроила скандал руководству отеля и нашему гиду Оксане, отомстив ей, заодно, и за сорванную экскурсию. В результате мне принесли в номер две большие ложки и совершенно плоскую тарелку. Прямо, как в сказке, про лисицу и журавля: сначала он пригласил к себе в гости лису и угощал ее окрошкой из узкого кувшина, а потом кумушка позвала журавля и кормила его кашей, размазанной по плоскому блюду. Разводить кашу в полученной тарелке было невозможно, впрочем, голодная Зоя успела уснуть, пока я ругалась с администрацией. Я решила ничего важного больше в номере не оставлять, носить с собой, смесь разводить в стакане, миску свою отвоевать. Рюкзак пополнился посудой, став совершенно неподъемным. В критический момент я смогу воспользоваться им, как оружием.

Все попытки дозвониться Наталье в течение дня к успеху не привели. Сама она тоже не проявлялась. Я не поленилась, села за ноутбук, и все номера телефонов отправила письмом Сашке Кириной. Моя милиция меня бережет.

А с другой стороны, что я к ней привязалась? Вполне возможно, ее использовали втемную, просто потому, что она недавно вернулась из Египта. Или этот Марио был контрабандист со стажем и убедил ее отправить для него посылку любой ценой.

Чувствую, что я, постоянно таская тяжелый рюкзак, несомненно, накачаю себе мышцы. Стану стройной, как лань. Ощущаю себя состоятельной женщиной. В глазах появилось презрительное выражение типа: «Я вас всех могу купить и продать».

За ужином свекровь сказала:

— Как то странно убираются здесь. Все перевернули. Разложили хорошо, только не там, где я вещи оставляла. Все лекарства мои вверх тормашками, зачем в аптечку-то лазить?

Я, было, открыла рот, сообщить, что и у меня в номере устроили невесть что, как меня перебила мама:

— А у меня что делается?! Администратору пожаловаться? Убрали-то хорошо, не придерешься, только, такое впечатление, что все перерыли и разложили заново. Может быть, чаевые на уголке стола оставлять, чтобы у меня в белье не копались? Сколько я была, и в Малайзии, и в Бодруме в Турции — никогда так не старались, ну, максимум, лебедя из полотенца сделают, вот и весь сервис. Но чтобы вещи перекладывать?

Я вспомнила, что мама живет в номере, оформленном на меня. Искали у всех, конечно же, но ее апартаменты перевернули с особой тщательностью. Что делается? Сегодня у нее все вещи перевернули, а завтра что — ей предложат отдать сто тысяч долларов, которые ее дочь контрабандой ввезла в страну? Вот я влипла! Спасибо тебе огромное, Наташа, чтоб у тебя на всю жизнь афрокосы на голове остались.

Не забыть:

Тарелку «Несквик» забрала моя мама, забыв мне про это сообщить. Будучи в гостях у моих свекров, мама (воспользовавшись незапертой дверью в наши апартаменты) изъяла у меня единственное глубокое блюдце, пригодное для разведения вечерней каши Зойке. По соображениям высшего порядка мама не проинформировала меня о займе, более того, сама о нем благополучно забыла, нагрузив мою посудинку дыней и поставив в свой холодильник. Тарелочку, как бы между прочим, мама вернула мне перед отъездом из Египта, лишив меня дара речи минут на пятнадцать. Сказать по совести, я никак не могла предположить, что она покусится на дорогую мне емкость, да еще и без спросу. Тем не менее — факт налицо. К тому времени, как мама вернула миску, Зойка отвыкла есть по утрам кашу. Правильное питание злаками пошло коту под хвост.

Глава № 8

День четвертый — аквапарк

С утра я проснулась с заклинившей шеей. Голову было трудно поворачивать вправо. Стала думать и гадать — виновата ли в этом тарелка «Несквик», или вообще, моя скандальная сущность до того достала Вселенную, что Боженька наказал — дошли руки.

В электронной почте болталось одинокое письмо от Кириной — она писала, что «проездом будет в Хургаде» и «заглянет ко мне на огонек» — интересно, что она имела в виду, огонек от огнестрельного оружия, сразившего Марио, или нечто другое? Однако стало приятно, что Сашка поверила моим рассказам.

Машинально навьючила на себя все ценности, вспоминая конный поход в студенчестве, когда по утрам навьючивала на лошадь седло и тяжелые арчамаки. Уставшая конская спина проседала и прогибалась под тяжестью снаряжения. Так и я — словно корабль, в трюм которого загружают дорогостоящие пряности, и он все больше оседает в воде. Я собирала в рюкзак детское питание, ложки, книжки, батарейки, ручки, бутилированную воду, доллары. Это сзади, типа турнюр. Спереди, в чашечках трехсотрублевого купальника тряслись бриллианты, создавая эффект «пуш-ап». На задворках сознания теплится надежда, что со временем про меня все забудут (или перестреляют друг друга за ненадобностью), и добришко в виде денег и драгоценностей останется мне, на память. Тогда я смогу, наконец-то, отремонтировать ванную; купить лошадь; сделать мезотерапию. А что, все делают, и мне пора, не девочка уже. Мелкие желания какие-то… Купить квартиру в Паттайе надо, у всех знакомых уже есть, а я как идиотка. Стоп. Так до собственного острова и самолета можно домечтаться, а на них высокие налоги!

Сегодня у нас должна быть экскурсия в аквапарк «Синдбад». Наученные горьким опытом, мы были готовы звонить гиду Оксане в случае малейшего опоздания транспорта, но все было четко. Мы засунули мою маму «зайцем» в пришедший автобус (потому что ее поездка в этот же аквапарк была без трансфера) и понеслись развлекаться.

Впервые увидели Хургаду. Город как после бомбежки. Уже потом нам объяснили, почему: государство дешево предоставляет земли в аренду (или продает, не помню). Обязательство только одно — начать возводить здание в течение трех месяцев. Если работы не начались — землю отбирают. Денег у населения не очень много, поэтому земли берут, возводят фундамент, иногда каркас первого этажа и забрасывают строительство на годы. Справа в окне автобуса мелькали отели, чередуясь с недостроенными (полуразрушенными) зданиями. Слева уходила за горизонт величественная пустыня Сахара. Пески отгорожены колючей проволокой, за которой ходят люди в черной одежде с автоматами. Чтобы туристы не вздумали сунуться туда и потеряться, предположила я.

Экскурсия оказалась удачной, чему в немалой степени способствовало бесплатное пиво. Солнце, вкусная еда, аквааэробика в холодном бассейне, искусственные волны, детские горки, холодильник с мороженым в открытом доступе создавали нужное настроение отдыха и расслабления. Правда, вечер наступает уже часа в три дня. Ветер становится холодным, солнце клонится к закату, дети укладываются спать прямо на соломенных лежаках, из объемистых сумок добываются кофты и парео.

Муж обгорел и перебрал. Проявилось это в чрезвычайном радушии, энергичных выкриках в автобусе, попытках сразу по возвращению отправиться куда-нибудь на длительную прогулку, например, в соседний отель.

Свекор Василий Антонович попытался «по-отцовски» урезонить Рому, мол, сынок, хватит пиво-то пить. На что получил исчерпывающий ответ:

— Папа, если что-то не нравится — отдыхать будете ездить без нас.

Одним словом — танцуют все! К счастью, Ромин энтузиазм быстро утих, и, отправив его в номер спать, я с женской частью табора отправилась в салон красоты отеля на процедуру «Клеопатра» по цене пятьдесят долларов с носа. Зойка осталась с дедушкой. Петька шел бесплатным довеском, ему полагались сауна, джакузи, паровая баня и бассейн. Персонал салона красоты проклял тот день, когда было разрешено пускать детей — Петька достал всех.

Рюкзак с деньгами я спрятала под кровать в номере, где спит Рома и громко храпит, распространяя ароматы перегара. Небось, побоятся сунуться. Бюстгальтер с бриллиантами облила маслом для загара и повесила на вешалку — побрезгуют.

Программа «Клеопатра» предусматривает целый набор развлечений для лица и тела. Итогом этой процедуры должен стать ровный загар и гладкая кожа. Первым номером идет душ, затем сауна, турецкий хамам с клубами влажного пара и мраморными скамьями. Вообще баню я люблю и регулярно посещаю в Новосибирске. У меня там своя компания, все праздники и дни рождения отмечаем с девчонками. Им бы здесь понравилось.

Окутанные клубами пара, мама со свекровью обсуждают подросшие цены на бензин. За дверью слышны крики Петьки — он в очередной раз тонет в джакузи. Я сижу, кутаюсь во влажную от горячего пара хамама простыню и вспоминаю компанию своих девчонок. О чем мы обычно говорим в бане, вприкуску с медом и сушками?

Среднестатистическая компания женщин возрастом от тридцати до пятидесяти лет, напарившись от души, напившись крепкого травяного чаю, напрыгавшись в ледяной бассейн и намазав пятки, лица и волосы разнообразными масками, начинает говорить о главном: о детях. Дети болеют, женятся, рожают внуков, и неблагодарные. Самые любимые и лучшие.

Потом мы говоримо, как поправились со времени последнего визита в баню. Как бы похудеть. О мужьях, какие они сволочи и эгоисты. У Светки муж ушел к молоденькой, у Верки — пьет, а Ирка развелась десять лет назад — и правильно сделала, зато теперь никто нервы не мотает, а дети уже взрослые.

А о чем мы говорим, когда обсудим и это?

О домашних животных. Эти твари имеют свойства сбегать, болеть, рожать и всяческими разными способами мотать нервы хозяевам, если их дети уже достаточно выросли и заняты своими делами.

Потом можем заговорить о чем угодно. О работе и начальниках. О любовниках. Даже о необходимости пребывания Ленина в Мавзолее. О том, что надо сажать на даче, о реставрации мягкой мебели, и об особенностях разведения фиалок.

Но о чем мы болтаем в бане после седьмой чашки чаю и второй бутылки пива?

О размере мужских членов и о женском оргазме. Разумеется о них, и больше ни о чем.

Первой подает голос Ирина:

— Вот эту поговорку: «Маленький х*уек — пи*де королек» — это мужики с маленьким членом придумали, однозначно.

— Ага. И женщины с комплексом неполноценности, чтобы этих мужиков поддержать в их заблуждении, — вторит Светка, ожесточено натираясь антицеллюлитным скрабом с запахом апельсина.

Наташа хихикает и молчит. Она не замужем, но у нее семнадцатилетний сын. Наташка новенькая в компании, мало про себя рассказывает, зато с готовностью смеется чужим шуткам и поддерживает темы. Это тоже немаловажно.

— Нет, а вы замечали, — вступает Вера, — как напористы и настойчивы мужчины с маленьким членом? Активные такие, суетятся… Вот те, у которых большой, так себя не ведут.

— Однозначно, — поддерживает Светка.

— А вот еще — вспоминает Ирина, — кто придумал фразу: «Размер не главное»? Однозначно, мужики с маленькими размерами!

— Да потому что, — не выдерживает Светка — что там почувствуешь, с вот такусеньким-то, извините меня, девочки? Щекотание одно?

— Было у меня в молодости, даже говорить не хочется — сказала Наташа, — стыдно прям.

— Ага. А зато эти, малописы то, какую бойню на поверхности устраивают, в компенсацию. Прямо операция «Буря в пустыне», — поддержала Ирка, — Колготятся, руками — ногами машут, а толку-то. Бьется о тебя, как «Титаник» об айсберг…

— И в процессе постоянно интересуются, хорошо ли тебе, и действительно ли он — лучший мужчина в твоей жизни, — это Вера вернулась из парилки и добавила свои пять копеек. Наташа хмыкнула, натирая волосы репейным маслом.

Все разлили по чашкам свежезаваренный травяной чай, окунули сушки в мед и захрустели:

— Точно. Да было бы мне хорошо — уж я бы не смолчала. А то лежишь и думаешь — секс это или несварение желудка. И соображаешь, когда лучше оргазм изобразить, чтобы этот минипут от тебя отстал наконец-то, — предается воспоминаниям Ирка.

— Вообще женщина кончает мозгом, — сказала Света.

— Это когда до него достанут, — возразила Ира.

Все захохотали, в очередной раз за дискуссию.

— А я познакомилась как-то в Интернете, это между первым и вторым мужем было. Переписывались, мужик вроде нормальный такой. Попросил фотку, я выслала. Знаете, что он в ответ написал? — Вера посмотрела на всех. Мы дружно потрясли головами — откуда нам знать?

— Он написал, что в анкете у меня указан третий размер груди, а по фотографии только второй, не больше. Представляете?

— Нормально так. Голову мужики с собой в Интернет не берут, что ли?

— Ну и что ты ему ответила?

— Я как раз Марию Арбатову читала, и мне понравилась у нее фраза про то, что если мужчина говорит с женщиной про ее размеры (только Арбатова имела в виду вес), то он должен быть готов обсуждать свои. Вот я это и написала, и ответный вопрос про его параметры задала — длина, диаметр? Чем похвастаетесь?

— Обалдеть. А что он ответил?

— Наглый тон у него сразу пропал. Он написал, что у него длина тринадцать сантиметров, диаметр — четыре. И что его женщины не жаловались.

— Наверняка прибавил себе пару сантиметров по обоим направлениям. Ты же тоже один размер прибавила.

— Нет, до родов — то у меня настоящий третий номер был. А фотки — после родов, когда откормила уже. Но был третий, почему не написать. Короче, так у нас переписка и заглохла, — Верка закурила.

— С другой стороны, — задумалась Светка, — вот был у меня виртуальный роман по Интернету, так я вообще без всякого внешнего воздействия со стороны оргазм испытывала. Это — как?

— А потом с мужем-то было?

— Да. И, кстати, очень неплохо, лучше, чем когда-либо. Помогало, знаете ли.

— Тогда не считается, что без всякого физического воздействия.

— Нет, девочки, размер — это очень важно, — резюмировала Света, — Никак нам без физического воздействия.

— Занеси это в протокол, — потянулась Ирка, — все, время кончается, кто первый волосы сушит?

Очередной диспут в бане подходит к концу. До следующего собрания.

Эх, приеду, расскажу бабам, что тут со мной приключилось.

Из парной нас позвали на массаж. Меня, маму и свекровь распределили по трем отдельным кабинкам — справа и слева я слышала звонкие шлепки и кряхтение, массажисты все время переговаривались друг с другом и посмеивались. За себя я не волновалась — к поездке в Египет я села на диету и сбросила три совсем не лишних килограмма, на мне был красный купальник и трехдневный загар, стесняться нечего. Юный египтянин спросил меня заботливо, какой именно вид массажа я предпочитаю — жесткий, средний или мягкий. По-моему, ему было все равно, что я ему отвечу, потому что действовал он по своей программе, и как-то неуверенно. У меня создалось впечатление, что он не очень большой специалист в своем деле. Здесь я не ошиблась.

Глава № 9

Массаж

Что такое хорошие руки, я знаю давно — больная спина постоянно напоминает о себе, поэтому я вынуждена хотя бы раз в год проходить курс. Мастеров я перепробовала много. Была у меня массажистка Ольга, которая во время процедуры любила рассказывать про своих многочисленных любовников, отношения с мужем, проблемы с кишечником у взрослых сыновей и фасоны юбок, чем чрезвычайно меня раздражала. Зато, выходя от нее, я чувствовала себя просто «порхающей». Ходила я к слепому молчаливому массажисту — мануалисту Дмитрию, после которого полгода хорошая осанка давалась мне совершенно безо всяких усилий. Потом я долго не занималась своей спиной, и не начала бы до сих пор, если бы не мой косметолог Лариса Витальевна. Все началось с моего очередного визита к ней. Посещениями, я не злоупотребляю, хожу на чистку лица раз в три месяца. Получаю при этом большое удовольствие, чистую кожу, и, что важнее всего, живое человеческое общение. Плюс консультации — начиная с того, где покупать кафель (и какой), для ремонта санузла, заканчивая приобретением ноутбука, или, например, куда поехать отдохнуть — мой косметолог на все знает правильные ответы.

В этот раз визит мастер меня не подвел. Диалог начался в совершенно неожиданном ключе:

— Ольга, а Вы в курсе, что у вас мышечный спазм? Я уже полчаса Вас выравниваю, а правое плечо выше левого, и в другую сторону повернуто?

Разумеется, я знала. Более того, уже давно ощущала себя ежиком, свернувшимся в клубок. А что поделаешь — дети, болезни, нервы. Но когда судорога мешает ровно лежать на столе у косметолога — уже симптом. Надо убирать зажим.

— И что мне делать с моими плечами? — обратилась я к косметологу.

— Вам надо к массажисту. Месяц назад у меня вообще рука отнялась. Вы можете себе представить, что это такое при моей профессии? Так мне только эта мастерица восстановила руку.

Звучало по-честному, не как реклама. Попутно Лариса Витальевна убедила меня, что для достижения полной красоты мне необходимы инъекции ботокса во все места — в лоб и вокруг глаз.

Я благополучно испугалась и на процедуру не пришла. Но телефон специалистки взять не поленилась. Так я попала на массаж к волшебнице по имени Алфия Саматовна.

Она не делала ничего, кроме классического массажа плюс мануальная терапия. Через пару сеансов я ощутила небывалый прилив сил и энергии. Мои позвонки с хрустом встали на место, и все нервные окончания замкнулись, куда нужно. После массажа, я несла себя по жизни, как корону на бархатной подушке. Пространство вокруг начало сворачиваться в спирали. Звонили люди, которые уже десять лет, как забыли о моем существовании. Со мной знакомились мужчины на автомойке, на заправках и в супермаркетах — как магнитом, привлеченные проснувшейся во мне уверенностью.

В случившемся были минусы — двое из двух, поднявшихся с глубин прошлого мужчин, позвали меня в сауну. Как будто переживали, что за пятнадцать лет, что мы не виделись, я могла сильно запачкаться.

Таким счастьем я не смогла не поделиться с подругой, которая тоже регулярно жалуется на боль в спине.

На мои восторги подруга отреагировала скептически:

— На плавание ходить надо. Что мануалка, толку никакого… Кто там, говоришь, тебе позвонил? Нет бы, в ресторан позвать? Получается, хочешь в баню — иди на массаж. А если хочешь, чтобы в ресторан позвали. Куда идти? К гастроэнтерологу, что ли?

— Логично. А если хочешь завести любовника, то?

— К гинекологу, получается!

На массаж и в баню ходить надо. Хотя бы раз в неделю. Еще — в тренажерный зал. И в бассейн — обязательно. Тогда будет счастье и здоровье. Безо всяких гастроэнтерологов.

Выводы отличные, только в жизнь претворить получается с большим трудом. Я на диету едва села, только потому, чтобы ни в чем себе на отдыхе не отказывать.

Поглощенная мыслями, я пропустила момент, когда мой египетский горе — массажист начал мне что-то шептать. Говорил он тихо, да еще слушать мешали бабушкины вскрики и Петькино гиканье — он плескался в бассейне.

А красивый египтянин, растирая по моим обгоревшим плечам масло, негромко приговаривал мне на ухо уже минут пять:

— Это вы приехать болшой семья? Оля звать? Жить один номер две комнаты? Везти подарок для Марьо?

Черт… признаваться или нет? Не удушит же он меня рядом с мамой? Откуда он про меня знает?

— Да, это я.

— Вы везти вещи. Вы дольжен был отдать.

Знал бы ты, что «эта падарок» лежит под «мой кровать». От ужаса я сама заговорила с акцентом:

— Я хотеть. Я отдать! Но они стрелять, умирать все!

— Так вы вручить подарок или нет?

— Не тот, другой шоколад, я перепутать! — О, господи. Я крайняя, точно. Все, мне конец! Они поняли, что я подменила пачки на плитки.

— А взамен Марио дольжен вам дать, что, пахлава, дать или нет?

— Сласти угостил, мама варила. Плохо пахнуть, — уточнила я на тот случай, если массажист попросит угостить его.

— Угум, — массаж продолжился с новой силой. Справа и слева кряхтели мама с бабой Галей. Хорошо им, а я тут Штирлица изображаю.

— То есть у тебья осталься все. Ты ничего не передать. А? Или ты врешь?

— Ничего я не вру, — обиделась я.

— Да, — удрученно продолжал молодой человек, усердно наминая мне спину, — или обмануль русский Наташ. А говориль, что любил Марьо.

Еще не легче. Они решили, что их обманула Наталья. Что говорить?

— Русский Наташ любиль, — твердо говорю я. — Я передать, и взамен везти, что дали. Наташа мне сказала — возвращать.

(Вот глупая, теперь я призналась, что деньги и драгоценности у меня. Что им мешает просто забрать все. Мне же пальчик покажи — я уже испугаюсь).

— У вас альмаз, — совсем тихо продышал мне в ухо массажист, — передайте его в Россия Исламбеку Ибрагимобичу. Это большой человек. А то Наташа будет плохо, как Марьо, да, он везде найдет.

— Хорошо (хоть какая-то определенность). Я передам.

Ну, теперь, разумеется, все ясно, осталось узнать наверняка, могу ли я приберечь себе на старость сто тысяч долларов. И откуда, скажите на милость, взялся этот Исламбек Ибрагимович, Наташка мне только про Марио рассказывала, и про любовь. А теперь, посмотрите-ка — большие люди, бриллианты.

Тут прозвенел колокол — сигнал к окончанию массажа. Нам следовало пройти на пилинг — достаточно неприятная процедура, в процессе которой вы лежите на мокром и холодном каменном топчане, а все вам тало натирают чем-то вроде соплей, смешанных с опилками. В рекламе это называется «Молочно-кокосовый пилинг». Мне заботливо втерли соляной скраб в свежий порез от коралла на ноге. Пару минут я чувствовала себя как лошадь, которой наскипидарили задницу.

В целом мне все понравилось — и жаркая сауна, и массаж с маслами, и кокосовый пилинг, и турецкая баня с паром, и даже грязноватое джакузи. Народ обходительный, парламентер веселый и загадочный. Маме и свекрови тоже все понравилось, египтяне их отшлепали, применив самую жесткую технику.

В конце сеанса мы с Петькой плескались в теплом бассейне, а бабушки отдыхали в джакузи.

С Зойкой возился дед. Наш папа спал молодецким сном, как могучее подрубленное дерево. Ужин он тоже пропустил.

Уложив детей, я читала книжку перед сном, когда зазвонил телефон в номере. Наталья, ну надо же:

— Алло!

— Привет, Наташ, это ты? Что происходит, вообще, объясни, я не понимаю, и что за деньги ты мне подсунула? Номера обыскивают, на пляже всякую дрянь в коктейли подсыпают.

В трубке раздались приглушенные рыдания. Ничего другого я и не ожидала. Сейчас, как в дурном сериале, она скажет, что у нее похитили дочку, или маму, или ее саму, или пригрозит, что кого-нибудь украдут у меня. А я ей отвечу, что единственное, что у нее отобрали — это мозги, причем в раннем детстве, и чтобы она меня в криминал не втягивала. Я откашлялась, чтобы Наташка закончила плакать и что-нибудь сказала. Она приступила:

— Мне некогда говорить. Послушай, Оля — прости меня, что так вышло, я не хотела — меня заставили.

— Кто?

— Исламбек Ибрагимович. Это страшный человек, он похитил мою дочь. Помоги мне, ты же сама мать — привези все, век не забуду, иначе он и тебя найдет. Ты не представляешь, у него везде руки.

— Ты что, меня пугаешь, а если поймают?

— Не бойся, товар хорошо запакован, только провези, иначе всем плохо будет. Не пытайся мне позвонить. Встречу тебя в аэропорту.

Вот почему она так уверена в моей порядочности, на лбу у меня это, что ли написано? Поэтому и сижу всю жизнь без денег, даже на эту поездку мужу пришлось кредит брать.

Вечером я села и честно написала Саше Кириной очередное отчаянное письмо — про то, что у Натальи похищена дочь, про разговор в сауне, про то, что если она меня не найдет и не скажет, как быть дальше, мне придется деньги и бриллианты провезти обратно в Россию.

От себя я добавила, что если меня с этими драгоценностями схватят на границе и посадят в тюрьму, то Сашке придется нянчить моих детей, а я обязуюсь каждую ночь являться к ней в страшных снах и пугать до полного поседения волос и помрачения рассудка. Сочтя, что на сегодня я сделала все для своей семьи, протрубила отбой.

В девять чесов вечера дети и я уже спали.

Глава № 10

День пятый

Дайвинг

Утром, проснувшись раньше всех, я в очередной раз обдумала всю ситуацию. Бояться теперь следовало не только людей, убивших Марио, но и недавно возникшего на горизонте Маламбека Исмаиловича… или как его там. Отдых становится все напряженнее. Ну что ж, «Улыбаемся и машем» — как говорят пингвины из любимого Петькиного мультика. Сегодня и так трудный день: потому что с утра проводили всю мужскую часть экспедиции (кроме Петьки) на дайвинг. Автобус пришел в восемь-тридцать утра, без опозданий. Я, дети и бабушки разбили живописный лагерь на трех лежаках у бассейна с подогревом. Рюкзак с деньгами был закопан в груду полотенец, алмазы — припрятаны в купальнике, как всегда. Периодически бабушки отлучались на процедуры в салон красоты, Петька убегал за мороженым или булочками, Зойка пыталась утонуть в бассейне, а я ходила в бар холла отеля — успокоить нервы пивом. В общем, в одиночестве я не оставалась ни разу.

До того момента, когда черт меня дернул воспользоваться предложением бабы Кати (моей мамы) оставить ей детей.

Здесь тоже необходимо маленькое отступление: если что в своей жизни моя мама и ненавидит, так это ждать. И сидеть с маленькими детьми. Когда ей приходится делать и то, и другое одновременно, мама приходит в ярость. Например, ждать меня и мужа из ресторана, сидя дома с Петькой и Зойкой. Маме всегда кажется, что мы специально задерживаемся, чтобы дать ей вдоволь насладится общением с прелестными малютками. Но когда я пользуюсь услугами няни или свекрови, мама тоже недовольна — зачем кто-то, если есть она?

Поэтому, после обеда я уложила спать Зойку в маминых апартаментах № 234. Петька устроился за удачно свободным от мужа ноутбуком рядом со спящей сестрой. Пока я качала ребенка и завывала колыбельные, свекровь принесла мне пиво и дала «Быструмгель», намазать шею. Я устроилась на балконе с книжкой и поняла, что жизнь прекрасна. Мама великодушно разрешила мне пойти позагорать на пляж в одиночестве, или выкупаться в бассейне с подогревом.

Надо ли объяснять, что я не горела желанием никуда уходить, однако обе бабушки настаивали на том, что: «Мне пора развеяться». Они уже открыли коньяк и нарезали лимон, поэтому отправить меня погулять на текущий момент было их первостепенной задачей.

— Рюкзак покараульте, — попросила я, и отбыла загорать на лежак у бассейна, вооружившись маслом для загара, книжкой и сотовым телефоном.

На солнце я чувствую себя, как ящерица, хотя и не знаю, как там они себя ощущают. Люблю лежать и впитывать тепло каждой клеткой, быть растопленным медом, кожей ловить свет лучей, веками — набегающие облака.

Даже не знаю, сколько минут я продремала у прохладного бассейна. Разбудил звонок мобильного. Мама:

— Оля, срочно беги сюда. За охранником уже пошли…шшш…приходи, дети…шшш…горничная.

— Что случилось?

Трубку положили. Я обвалилась с лежака и побежала к корпусу заплетающимися после сна ногами.

Неправда, что «вся прожитая жизнь промелькнула перед глазами». Мой внутренний кинотеатр показал только детей. Пока я бежала по аллее и лестнице, я видела слайд-шоу: как я ходила беременная, как мне было больно в первый день после операции кесарева сечения. Как я пела песенку про кораблики, по очереди с мужем, укачивая спать маленького Петьку, и как трогательно малы Зойкины ножки и ручки. Я думала о том, как мне важны мои дети, когда бежала по бесконечному коридору второго этажа, в конце которого видела кучу народа, тележку уборщика и мою маму с чем-то красным в руках…

На секунду я даже начала терять сознание — мне, опытному в прошлом бегуну на длинные дистанции, не в новинку было ощущение ватных ног. Я почти завалилась на перила, но выровнялась в процессе бега, и, не успев остановиться, заложила крутой вираж для плавного вхождения в мамины апартаменты. «Этот номер оформлен на меня, как я могла забыть», — запоздало пришло осознание. На вираже я сбила маму, горничную, охранника, тележку и дверь. То, что мама держала в руках, оказалась окровавленной простыней, которая обмоталась вокруг меня. Не успев освободиться, я ввалилась в узкий коридорчик номера с криком:

— Петя! Зоя! Где мои дети!!!

В номере их не было — это я увидела сразу. Вошла сшибленная тележкой мама:

— Оля, извини, не уследила, — и трясущимися руками принялась разматывать плотную ткань, обвившуюся вокруг моих рук, приговаривая:

— Оля, ты только успокойся…

Я вырывалась и кричала:

— Где мои детиииииии!!!!! ЗОЯЯЯЯ. ПЕТЯЯЯЯЯЯЯЯ!!!

— Не нада кричать, напугать гости отель. Давай тихо, — в номер зашел египтянин в форме охранника, — Просто несчастный случай, бывает.

Я вообще ничего не понимала (со мной это часто спросоня):

— Где мои детииииииииииии!

— Да здесь мы, мать. Чего орешь, Зойку напугаешь. Руки моем, — из туалета выглянул Петька, ведя за руку Зойку. Собственно, на Зойку ведомое пугало было похоже мало, потому что ее руки, лицо, футболка и ножки были разрисованы ярко-красным фломастером. Как и простыня, обмотанная вокруг меня. Алый оттенок был смешан с сиренево — фиолетовыми разводами.

— Платить 10 долларов за пятно, — убеждал меня охранник, — И на ковре пятна краски — платите еще денги. Горничный пришла уборка — пятно.

— Извини, Оля, — вторила мама, — Зоя бросила фломастер на простыню — и пятно, размером с арбуз, а они бесплатно не стирают. Полка я прятала фломастеры, она забралась в аптечку и разлила фукорцил. Не знаю, как у нее получилось, бутылек крепко закупорен. Я тебе позвонила, чтобы разобраться. Матрас тоже насквозь промок.

Никто так и не понял, что за предыдущие пять секунд я попрощалась со всем, что в этой жизни мне было дорого. Горничная хотела денег, мама испытывала чувство вины, дети продолжали играть. Я же села на пол и расплакалась. Хорошо так, с подвываниями, икотой и стонами. Нервы совсем стали ни к черту.

— Оля, так что будем с простыней запачканной делать? — осведомилась мама, — хватит так все близко к сердцу воспринимать, я же тебе говорила — не налегай на местное пиво. Сидишь тут, рыдаешь, людей хоть постыдись.

— Я ковер постираю, и простыню тоже. Извините нас, пожалуйста, дети ведь, — сказала я охраннику, вытерла слезы и высморкалась.

— Хорошо. Пятьдесят доляров. Уборка тоже позже придет, возьмет простыня и ковер глядеть, — сказал охранник и ушел. Горничная ушла тоже, укатив гремящую тележку с бытовой химией.

Я обняла Зойку с Петькой и еще немножко всплакнула. Самую чуточку, просто для завершения эпизода. Потом пошла в ванную отстирывать большое красное пятно на простыне. Зоя облила себя, стены и ковер, матрас и постельное белье. Это ж надо, какая краска устойчивая, из чего делают лекарство фукорцил и фломастеры?

Успокоилась я не сразу. Только через четыре, нет, три дня меня «отпустило». Я поняла, что никто (кроме Мамбека Фазилевича и египтян) не мечтает меня обсчитать, отравить, обокрасть, и т. д., и т. п. Глупыми показались все страшилки про то, как персонал ворует в номерах, про серьезные кишечные инфекции и манипуляции с багажом. Напротив, все недоразумения — от гостей отеля. От туроператора, не приславшего автобус, от наглости пьяных постояльцев в баре. Славные и гордые египтяне очень стараются и делают все, чтобы нам в отеле понравилось. Но муравьям в номере на это наплевать. Еще восточные джентльмены расточают комплименты на каждом шагу. Понятно, что за чаевые. Но кто мне в Новосибирске за один доллар скажет, какая я «красивый» и что у меня «волшебный» глаза? То-то же.

По-прежнему хочу на море. Ощутить вкус соли на губах и на коже, запах водорослей у кромки прибоя. Нырнуть с маской и посмотреть, наконец, на кораллы подольше. К сожалению, вся дурацкая компания предпочитает отсиживаться у теплого бассейна.

Провела анализ собственного гардероба и поразилась — все вещи (взятые сюда с собой) подарены мне подругами. Нет ни одной, купленной самостоятельно для себя, любимой. Китайский пеньюар на мне подарила Олеся. Фиолетовый костюм — Анька, одноклассница. Красное платье — Настя, мой психотерапевт, хлопковая бежевая накидка — обменяла у Юльки на платье от Ив Сен Лорана, подаренное мне братиком, но не подошедшее по размеру. Какая я богатая на подруг, оказывается! Или наоборот — внушаю своим видом такую скорбь, что все стараются меня как-то приодеть?

В углу балкона стопкой лежат книжки, взятые мной на отдых. Вот еще лишняя тяжесть, зачем я беру с собой так много? В Грецию, на остров Крит, я возила А.Свияша «Улыбнись, пока не поздно». Здесь, в Африке, со мной книга психолога Козлова, но она не читается. Не созрела я, видимо, до подобного чтива. Или, как говорит мой младший брат: «Психология — она не для всех». Еще я взяла писателя Дж. Стейнбека, роман, получивший Нобелевскую премию: «Гроздья гнева», и еще его «Консервный ряд», довеском. Пишет, стилем напоминая Джека Лондона, они, по-моему, современники. Или я путаю?

Каждые пятнадцать минут с ревом над отелем низко пролетает самолет. Можно даже разглядеть цвет обшивки и компанию — у «S7», например, зелененькие. Впрочем, к этому быстро привыкаешь.

Муж и свекор вернулись с дайвинга, полные впечатлений. Два раза нырнули, вода теплая, рыбы красивые. Акулы их, к счастью, не съели.

Про мое нервное потрясение я сообщать не стала, и так полно новостей. Да и вообще — постараюсь держать происходящее в тайне как можно дольше.

Вечером ходили всей семьей в торговый центр «Клеопатра». Это большой супермаркет с (наконец-то) фиксированными ценами. Отпала отнимающая силы и время необходимость торговаться. Все товары в два-три раза дешевле, чем в магазине при отеле. Всплакнула над кольцом с бриллиантом в белом золоте.

За территорией отеля чувствовала себя совсем беззащитной, даже была мысль оставить рюкзак и купальник на хранение свекрови, в сейфе отеля или никуда не ходить. Но я решила вести себя естественно, а в моем случае это брести, сгибаясь под тяжестью рюкзака с детским питанием и памперсами, из кармана которого торчит столовая ложка (которую я тоже боюсь теперь оставлять в номере).

Больше всего подарков досталось малышке Зойке, потом — Петьке. Муж купил сувениров на работу. Я приобрела себе только розовые очки. Чувствую, они мне еще пригодятся.

Не забыть:

Как хорош вечерний Египет — море огней, сигналы назойливых такси, колоритные нищие у дороги, папирусы за доллар, прохладный ветер, терпкий запах моря.

Глава № 11

День шестой

Экскурсия на лодку с прозрачным дном

Как я размышляла, где оставить свое боа.

Утро: Бросила всех, кроме сына, и вместе с ним убежала завтракать. Счастье есть. Сегодня решили предпринять вторую попытку попасть на лодку с прозрачным дном. Как чудесны морские прогулки.

Вечер:

Иначе как тошнотворной, я эту экскурсию охарактеризовать не могу. Большой удачей было пропустить ее в первый раз и огорчением — попасть на нее сегодня.

Поездка в автобусе — куда ни шло. Веселый гид развлекал историями типа:

— Недавно, прошлой зимой, у нас температура упала до +1 °C. Ужас, мы все замерзли, дети два дня не ходили в школу!

Автобус содрогнулся от смеха и пояснил, что в Сибири подобные вещи случаются, когда температура переваливает за минус тридцать пять градусов.

Еще гид рассказывал, что квартиры в Хургаде стоят дешевле, чем в Новосибирске. Стоимость жилья в Москве, с точки зрения египтян, сравнима со стоимостью гробницы Тутанхамона, еще и сдача останется (если выбрать пирамиду).

Вернусь к экскурсии: мне все нравилось, пока нас, непрерывно фотографируя, не погрузили на лодку ярко-желтого цвета с надписью «Seascop» на борту и не повезли на коралловый риф. Мне вспоминалась книга Дж. К.Джером «Трое в лодке, не считая собаки» (непонятно, в связи с чем). Самый ужас приключился, когда нам предложили спуститься в трюм, где и заперли в темноте. Всем предлагалось приникнуть к большим окнам и любоваться стайками рыбок, кружащими невладеке.

Первой моей мыслью было, что сейчас лодка натолкнется стеклом на камень, иллюминатор разобьется, и мы все утонем. Второй мыслью было — скорей бы это произошло. То есть, как я сейчас понимаю, морская болезнь, и клаустрофобия то и дело посещали мои измученные тело и сознание. Плюс ко всему, запах в лодке стоял ужасный (видимо, предыдущих пассажиров посещали не только эти недуги), лодку качало, в снаружи поднимались и опускались голубые коралловые холмы. Вскоре на меня напала отчаянная зевота — меня укачало. Петьке тоже стало плохо. Если бы сейчас у меня попросили отдать деньги и драгоценности, я бы сделала это, не задумываясь.

Шатаясь и оступаясь на узкой лестнице, я с Зоей под мышкой и Петром на хвосте выбралась на палубу. Все оставшееся время экскурсии меня терзала мысль: насколько эстетичным будет зрелище для людей, приникших к смоторовым окнам, если меня начнет рвать за борт? Как сильно это нарушит морской пейзаж? Вспомнился старый анекдот: мужчина открывает дверь такси с вопросом:

«— Можно, я оставлю у Вас свое боа?

— Пожалуйста.

— Спасибо. Бо-о-а-а-а…»

Н-да, был в моей жизни случай, когда я оставила свое боа в такси, прошлой зимой. Казалось бы, интеллигентная женщина с высшим образованием и мать двоих малышей не рассчитала своих сил на детском Дне рождения. Меня с Петькой пригласили в компанию в развлекательный центр (по совместительству, ночной клуб). Друзья хорошие, но последнее время семьями общались редко. Вот и представился повод — день рождения ребенка, их сына Леши.

Как выяснилось, за то время, что мы не встречались, семейная пара продвинулась вперед в умении потреблять крепкие спиртные напитки, конкретно, водку. Я давно крепче пива ничего не пила, но застолье решила поддержать. Темп был взят спринтерский, незаметно появилась вторая бутылка.

Тьма сгустилась внезапно. Все, что я успела сделать — это позвонить мужу и сообщить, что плохо себя чувствую, при этом нахожусь далеко от дома и с ребенком. Рома, человек хладнокровный, отдал распоряжение вызывать такси и ехать к нему на работу, так как до дома добираться дольше, а я уже еле ворочала языком.

Практически на автопилоте я попрощалась с родителями именинника, приканчивающими третью бутылку водки, одела себя и Петьку, вызвала такси, погрузилась туда. Надо заметить, что на такси фирмы «Пик-пик» в то время я ездила постоянно — возила Петьку в садик. Тем стыднее мне было за то, что произошло далее.

В такси мне стало плохо. Так сильно и внезапно, что я, дабы не выложить свое «плохо» на автомобильное сидение, открыла окно и свесила голову. Поэтому «плохо» всего лишь испачкало снаружи стекло и дверь машины.

Сын, впервые видящий меня в таком состоянии, осведомился:

— Мать, с тобой все в порядке? Ты не умрешь?

Я его успокоила, настолько, насколько вообще может быть убедительным человек, в тридцатиградусный мороз высунувший голову в окно машины и сотрясаемый рвотными спазмами.

Мой муж Рома встречал машину на улице.

— Смотрите, кого я Вам привез! — радостно объявил таксист. Таким тоном Дед Мороз приказывает зажечься новогодней елочке или призывает Снегурочку.

Я все еще висела наполовину снаружи такси и Снегурочку напоминала мало. Жгучий мороз воспринимался, как прохлада летнего вечера, дарящего свежесть после жаркого дня. Муж водворил (запихнул) меня внутрь автомобиля, и такси двинулось к дому.

В тепле мне опять стало плохо. Поскольку окно открывать запретили, мозг подсказал другой выход из ситуации: я на ходу распахнула дверь машины и свесилась в проем. Расставаться с содержимым желудка таким образом оказалось гораздо удобнее, чем в окно: «плохо» не пачкало стекло и дверь, а падало на дорогу и быстро скрывалось в снежной поземке.

Муж и таксист не оценили элегантность решения. Машина остановилась. Я попыталась махнуть им рукой, мол, «Гони, родимый», но никто не поддержал моего желания двигаться дальше. Так продолжалось до самого дома: я открывала дверь, машина останавливалась, и трогалась с места только, когда я закрывала дверь. Эта странная закономерность так заняла мои мысли, что время в пути пролетело незаметно.

Наутро Рома рассказал мне окончание истории: дверь автомобиля, подвергшаяся атакам «боа», закрываться отказалась. Шофер тянул ее изнутри, муж толкал снаружи, упираясь в те немногие чистые места, которые на ней оставались. Ему было очень стыдно за меня.

После оглашения цены за проезд Роме стало еще хуже: таксист взял даже меньше тарифа, попросив лишних сто рублей за мытье машины. В глазах водителя читалось: «Тебя и так, мужик, жизнь наказала, не буду на тебе наживаться. Получу свои деньги и уеду, а тебе с ней жить». На все извинения шофер ответил:

— Да ничего страшного, и похуже вещи видеть приходилось!

О том, как неудобно было наутро мне перед Ромой, детьми и таксистом, говорить не буду. Я еще неделю стеснялась вызывать такси «Пик-пик» и ездила на чем придется. Оправдывалась: «Такого со мной не было со времен студенчества».

Поэтому, вспомнив заснеженное такси, свое боа я оставила при себе. Впоследствии муж успокоил меня утверждением, что я могла бы повлиять на происходящее только в положительном ключе, так как на бесплатный корм слетелись бы стаи рыбок и развлекли бы туристов. Маму укачало сильнее всех. Она предполагала оставить свое боа в экскурсионном автобусе. К счастью, ей тоже удалось сдержаться.

По дороге обратно я обнаружила у дочки Зойки на щеке красное пятно. Наверняка аллергия на фрукт, похожий на зеленый апельсин, который давали в отеле на завтрак.

Про красное пятно свекровь уверенно сказала:

— Это оспиторхи.

— Что-что?

— Оспиторхи. Я теперь все знаю, я ведь передачи про здоровье по телевизору смотрю. От глистов вся беда. Они в печени живут, и их оттуда не выманить.

Я подавилась словами о том, что у двухлетнего ребенка, который не есть речную рыбу, засилия описторхов в печени просто не может быть, да и нет (мы недавно проверялись), но промолчала и только немножко поскрежетала зубами.

Вечером ходили опять на прогулку в соседние отели. Я открыла для себя местное кофе, Зоя — пончики с сахарной пудрой.

Завтра великий день. Моем мужу Роме исполняется сорок лет, со дня нашей свадьбы — десять. Да, да, Рома женился на мне в день своего рождения, чем навсегда испортил годовщину свадьбы — про нее никто не вспоминает, поздравляя моего мужа с праздником. И это еще не все подлости с мужской половины семьи — сын Петька умудрился родиться в мой День рождения. Я обеднела еще на одну дату. У меня остались только Новый год и 8 марта. Зоя тоже готовила каверзу, подбираясь к Международному женскому дню, но я с ней поговорила, как мать с дочерью, и она родилась 13 марта.

Собственно, вся разношерстная компания родственников и оказалась за границей, потому что имеется весомый повод — отметить двойную радость в необычном месте. Я зашла в администрацию и, предъявив паспорт мужа с датой рождения, заказала к ужину поздравление и торт — бонус от отеля.

Ночная жизнь гостиницы для меня недоступна. Не могу попасть на вечернее шоу, начинающееся в девять. Засыпаю, укладывая спать Зою в восемь. Проснувшись, в час ночи, понимаю, что представление уже закончилось. Сегодня повезло: мелкая разбудила посреди ночи, и я долго не могла уснуть — сидела на балконе, любовалась узким египетским месяцем и читала книжку психолога Н. Козлова. Отдала дань утверждению о пользе поедания овощей на ужин и решила больше не злоупотреблять огурцами.

Глава № 12

День седьмой

День рождения мужа и годовщина свадьбы

День прошел по плану, это удача. На пальце у меня новенькое кольцо с бриллиантом (подарок мужа), любымый спит в обнимку с ластами (мой подарок), а, значит, у нас все в порядке.

С утра пошли, как я и мечтала, на море. Плавала с маской, видела огромных морских ежей и разноцветных рифовых рыбок. Здесь бы добавить подробное описание красот подводных глубин Красного моря, как у Дины Рубиной. Рассказать про шум волн и цокание камушков в ушах, неспешный танец водорослей в течениях; как сдавливает с глубиной виски и страшит темнеющее дно; перечислить окрас и размеры обитателей кораллов. Но вода холодная, я быстро замерзаю и всплываю, не успев насладиться дайвингом в полной мере. У Зои красное пятно теперь уже на обеих щеках. Волнуюсь, ограничиваю в питании и лечу финистилом.

Потом мелкую сдали родителям мужа и в компании: я, муж, Петька, моя мама — пошли в аквапарк отеля, напротив, через дорогу. Скатились с семейной горки и сфотографировались. Отправили Петьку с бабушкой в отель и вдвоем с мужем пошли поздравлять меня с годовщиной бракосочетания. Нет, не в ближайшие кусты, а в ювелирный салон. Любимый преподнес мне кольцо с алмазом. Раз в 10 меньшим, что паслись у меня под сиськами. Заодно купили сувениры всем друзьям и родственникам, оставшимся на Родине. Папе я купила барабан.

Вечером, на ужине, нам предстояло получать поздравления от отеля, поэтому настроение было приподнятое. С моим восторгом быстро разобралась мама, заявив, что без стакана с пивом в руке она меня давно не видела. Я заподозрила у себя алкоголизм и надолго расстроилась.

Ужин прошел на ура. Веселые повара принесли торт с единственной свечкой, и принялись оглушительно лупить в бубны, сопровождая все это заунывными египетскими песнопениями. Я пыталась запечатлеть происходящее. Официанты музицировали и ждали — то ли чаевых, то ли, что мы поднимемся и потанцуем. Но мы сидели, оглушенные громом барабанов, малышка Зоя вообще прикидывала — заплакать или подождать? Танцевать хотелось только мне, но было нельзя: я снимала происходящее на камеру, и от моих редких подскоков страдало качество съемки.

Потом Рома задул свечу и раздал чаевые. Народ обрадовано разошелся. Зойка уже спала. Бабушки ругали местное красное вино. Единственное, о чем я жалела — что не додумалась купить или заказать заранее бутылку шампанского.

Дома я вручила Роме свой подарок, и он уснул с ним в обнимку, как я упоминала выше. И Вам спокойной ночи.

День восьмой.

Отдых заканчивается, и тем сильнее желание смаковать оставшиеся дни. Зойка продолжает демонстрировать аллергию непонятного происхождения. У нее все время красное лицо. В числе подозреваемых — местное мороженое, солнце и морская соль. Споили ей уже полбутылки финистила и перевели на баночное питание.

Что-то подозрительно давно никто не пытался меня убить, обыскать или ограбить каким-нибудь другим изящным способом. Видимо, готовится что-то грандиозное. Надо удвоить бдительность.

Утром бултыхаемся в теплом бассейне. Днем сдаем детей родителям, отправляемся с мужем посидеть в бар отеля, а, заодно опробовать в деле нашу пластиковую карту Мастеркард Маэстро. Обошли три отеля и восемь банкоматов — ни один из них Мастеркард не принял. Дома ждут дети — Петька расстроился, что мы не взяли его с собой, краснолицая Зойка рада. Она выспалась, и в особенно буйном настроении — прыгает, дерется и кричит «Бу!». Мы с сыном оставили ее на папу и сбежали ужинать.

Глава № 13

День девятый

Укрощение леденцами. Квинтэссенция отдыха

Провели утро у моря, день у бассейна. Наступила жара, даже я обгорела. Зойка наконец-то решила искупаться. Моя мама уехала на весь день на экскурсию в Луксор, я осталась без поддержки, расслабилась, открылась и пропустила удар. Краткая предыстория:

Звездные войны, эпизод № 1.

Оставив ребенка с бабушками в холле отеля, через пять минут обнаружила у нее во рту большой леденец. Медленно выдохнув, я нашла три аргумента в пользу того, почему этого леденца у Зои во рту быть не должно:

На ее щеке багровое пятно непонятного происхождения, и, если это аллергия, леденец только усугубит ситуацию.

Ребенок полутора лет вполне может таким леденцом подавиться — она все время прыгает и встает на голову, конфета теоретически может попасть в дыхательное горло.

На мой вопрос:

— Что у нее во рту? (обычно там камни, детали от конструктора, окурки, кошачьи какашки, мелкие монеты и другие вещи), свекровь дала исчерпывающий ответ:

— Леденец. Она капризничала, вот баба и дала конфету.

Прекрасно. Замечательно. Макаренко нервно курит в углу. Организуем положительное подкрепление отрицательному поведению, а потом удивляемся, откуда у ребенка истерики. А она конфету ждет, понимаешь ли.

Все это я спокойно проговорила обеим бабушкам. Про аллергию, про угощение леденцами. Закончила внятно: «Не надо ей давать конфеты».

С чего я взяла, что была понята и услышана?

Звездные войны. Эпизод № 2.

В ресторане отеля, во время семейного обеда, за круглым столом на восемь мест, вновь всплыли уже упоминавшиеся леденцы, запасенные, видимо, свекровью в больших количествах. Благодаря привычке быстро есть (эта способность развивается у всех матерей маленьких детей), я закончила свой обед первой. Одновременно с малюткой, которая уже вылезла из детского стульчика в надежде нахулиганить. Поэтому я решила вывести ее из обеденного зала и погулять с ней у бассейна, пока все остальные члены семьи заканчивают трапезу. Не тут-то было. Покидать ресторан дочь как раз и не хотела, о чем оповестила присутствующих громкими воплями.

Свекровь, тяжело переносящая крики любимой внучки, встрепенулась:

— Оля, куда ты ее?

— На улицу, а то она ресторан разгромит.

— Давай я ей конфету дам!

Опять «дунькина радость». Что ж вы за люди такие — детям барбариски пихать.

— Не надо ей сладкого, Галина Антоновна, незачем, у нее аллергия.

Свекровь приводит убийственный аргумент, сражающий меня наповал:

— Бабушки должны баловать внуков!

— Забирайте на пару недель и балуйте в свое удовольствие. А при мне леденцами не пичкайте!

В ход пошла тяжелая артиллерия. Послевоенное поколение так просто не сдается:

— Оля, но она ХОЧЕТ!!!

Не выдержав напора, кричу на весь зал:

— А я хочу водки и мужиков! Ничего ведь, обхожусь? И Зоя без леденцов перетопчется.

Добрая половина мужской части ресторана встрепенулась. Оживилась даже официанты, ибо водка в свободном доступе с десяти часов утра, а мужиков так и вообще полно. Никого не отпугнула даже маленькая девочка, злобно орущая у меня под мышкой.

Сообразив, что сместила акцент в ненужную сторону, я ретировалась из зала. Единственным плюсом создавшейся ситуации я сочла то, что наверняка, на этот раз, донесла до бабушки Гали свое отношения к конфетам.

Вот какой наивной я умудрилась остаться на старости лет.

Звездные войны. Эпизод № 3.

После обеда малышка Зоя впала в катарсис (или как там оказываются?): она так хотела спать, что уснуть не могла. Поэтому орала. Впрочем, я знавала и сорокалетних мужчин с подобными проблемами. Выход из сложившейся ситуации — хороший шлепок по попе, но не при бабушках же!?

Поэтому я уединилась с малышкой в номер для укладывания ее спать. (Не для того, чтобы в уединении спокойно избить малютку, как может показаться, отнюдь.) К нам незамедлительно ворвалась баба Галя (так и не научившаяся стучаться).

— Что она у тебя плачет, давай я дам ей конфету! Сейчас баба даст Зоеньке леденчик! — сказала она, и в этом месте количество превратилось в качество, чаша моего терпения переполнилась.

Я предложила свекрови следующее:

— У Вас, кроме моих детей, есть еще внуки? Вот им и пихайте Ваши леденцы, пока они ими не подавятся.

Есть внучка Ульяна, трех лет, дочь младшей сестры мужа. Уверена, что она и без моего предложения леденцами не обделена, поэтому сразу же обрываю себя: «Грубо. Так нельзя с мамой мужа себя вести». Но бабушка изменилась в лице и покинула апартаменты.

Я укачала Зойку, нервно походила по номеру, взмахивая руками и мысленно приводя аргументы в свое оправдание. Но чувство вины перевесило здравый смысл.

За ужином я честно извинилась. Так и сказала:

— Простите меня, дуру грешную, Галина Антоновна, я перегрелась, наверное. Мне стыдно. Я больше не буду так говорить.

И меня простили.

Но, если быть честной, я не позволю кормить конфетами мою дочь. Тем более, что в надежде вылечить ее краснорожесть, я с фенистила перехожу на эриус. А потом срываюсь и даю оба этих препарата вместе.

Сейчас малышка спит, я загораю на балконе, вся семья купается. В последнее время страсти поутихли, никто не пытается меня отравить или ограбить. Видимо, поняли, что я крепкий орешек, и меня голыми руками не возьмешь. Хотя, быть может, это затишье перед бурей.

Вечером Петька открыл для себя детскую площадку — с дискотекой, просмотрами мультиков, играми: «Разрисуй футболку» или «Приготовь свою питсу» (пиццу, конечно же). Да-да, именно так было указано в расписании: «питсу».

Не забыть:

Запах кофе с круассанами по утрам в главном ресторане. Вкус белого вина. Пятнышки соли на высыхающей после купания в море коже.

На ночь глядя, когда вся семья спала, а я, со слипающимися глазами дочитывала последние страницы «Гроздья гнева», параллельно проверяя почту, в надежде увидеть письмо от Сашки Кириной, снова зазвонил телефон в номере. Благодаря хорошей физической форме и реакции, трубку я хватаю после первого звонка, чтобы шум не разбудил детей:

— Алло, — шепотом говорю я.

— Оля, привет. Это Наташа, — сквозь всхлипывания узнаю Наташкин голос и теряю дар речи. Что ей еще надо? Может, чтобы я убила президента Египта?

— Оля, все поменялось. Не надо тебе ничего везти.

— Ох, слава Богу, — невольно вырвалось у меня чуть громче обычного. Муж повернулся на другой бок и захрапел в новой тональности, — А что так?

— Зачем тебе рисковать — ты ж с маленькими детьми и родственниками. Извини меня за все, пожалуйста, последняя услуга, ради меня и дочери. Подумай о своих детях!

Ну надо же. Почему-то тебя совершенно не интересовал этот вопрос, когда ты мне доллары вместо шоколада подсовывала. Эту фразу я должна была бы сказать Наталье, но постеснялась и промолчала. Поэтому Наташка продолжила:

— Вы ведь послезавтра улетаете? Завтра в отеле к тебе подойдут, скажут пароль «Иглордсуит», и ты отдай все — и то, что я тебе давала, и то, что тебе Марио дал.

Зашибись. Мало Мирбамбека Тувимовича, теперь еще и…

— Как ты сказала? Какой пароль?

— Иглордсуит. Это город в Гренландии. Тебе скажут — ты все отдашь. Запиши, а то забудешь. Первая буква «И», иголка, вторая «г», горилла. Дальше диктовать?

— Нет, не надо, я запомнила. Все, пока.

— Спасибо тебе, прости меня за все. Век помнить буду. И дочери про тебя расскажу.

— Стой, что там у тебя с дочкой?

— Вернут, — Наталья опять заплакала, — Только если все получат. Ее Исламбек Ибрагимович у себя держит, пока говорит, что жива.

Точно. Исламбек Ибрагимович — а то я уже по всякому его имя коверкала, ну надо же, не память, а решето, пора ноотропил пить.

Вообще новости хорошие, чужие ценности мне уже порядком надоели. С какой гордостью я посмотрю в глаза таможенникам, проходя черед все их многочисленные рамки, рентгены и обыски. Жизнь налаживается в самом конце отпуска!

Глава № 14

День десятый, предпоследний

Итак, завтра мы улетаем. От отпуска устали. Прячемся от солнца сами, прячем Зою — на солнце ее щеки становятся просто алыми.

Я утомлена от постоянной ответственности за отношения: между мной и свекровью, мной и мамой, детьми, свекрами и тещей, мной и мужем, и даже за Наташку с убитым Марио. Мне надоело таскать на себе тяжелый рюкзак. Ощущать колючие бриллианты в чашечках купальника тоже устала — особенно противно, когда плаваю в бассейне. Скорее бы пришел кто-то и сказал пароль — слово, разумеется, не помню, но какое-то длинное и бурлящее на слух, как горная река. Первая буква «иголка». Или «горилла». Ну да ладно, если у меня попросят что-то, я и так пойму, без пароля. Тогда я спокойно и счастливо улечу в Новосибирск.

Совершенно не к месту и не ко времени в голове крутится анекдот про обезьяну:

«Из парижского зоопарка сбежала горилла. Полиция идет по следу. Там, где прошла обезьяна — погром. Следы ведут к одному из номеров в отеле. Двери настежь, в комнате все перевернуто, на кровати лежит женщина, вся потрепанная. Ее спрашивают:

— Скажите, мадам, здесь была горилла?

— Я так и знала, что это русский. Ах, Гаврила, Гаврила, даже шубу не снял!»

Муж с сыном и дедом ушли в аквапарк. Дед понадобился, собственно, таскать тяжелые надувные лодки по лестнице на гору. Хотели взять меня, но что-то вступило в поясницу. Может, хитрожопие? Поэтому сиесту провожу в номере отеля, Зоя спит на кровати, я загораю голая на балконе, все как обычно.

С утра не поленились, посетили местную аптеку с русской девушкой — консультантом. Обсудили малышовую красномордость. Продавец предложила увеличить дозу финистиля и скомпоновать ее с другим гистаминным препаратом. Я вкачала в ребенка эриус и приняла решение, если ничего не изменится, завтра дать супрастин.

Сегодня впервые остались в номере на весь день — потому что, идти, собственно, некуда. Маленькая Зойка так сладко разоспалась, раскинувшись на кровати, что я решила — сбегаю к бару у бассейна, возьму себе пару бокальчиков пива и продолжу загорать — надо же как-то использовать последние лучи солнца. Куда она денется за пару минут?

Еще я по-быстрому выкупалась в бассейне с подогревом — прямо так и нырнула, в парео, поставив бокалы с пивом на кафельный бортик. Дешевая материя облепила ноги и полоскалась за пятками до самого номера.

Никуда Зойка за пару минут не делась. Напротив, народу прибавилось: в номере нарисовался препротивный тип, наверняка бандит. Этот ублюдок сидел на кровати рядом с ребенком и ждал.

Надо представить мое состояние: в обеих руках по пластиковому стаканчику с пивом, за спиной — рюкзак, под мышкой — книга (я ее читаю даже в очереди в туалет). На ногах — мокрая и холодная тряпка. Про купальник с бриллиантами упоминать, думаю, не стоит — все в курсе. Кроме визитера, надеюсь.

Немая сцена длилась секунд пятнадцать. От того, чтобы заверещать на весь отель, меня удерживал Зойкин сон, и полная бесполезность данного мероприятия.

Мой посетитель тоже никак себя не проявлял. Разумеется, он явился за деньгами и бриллиантами. Он что, не мог сделать это более прилично?

Во — первых: гость сидел на нашей с мужем большой двуспальной кровати.

Во — вторых: лицо свое он украсил зеленой маской. Чтобы после того, как он меня убьет, я не смола его опознать. Хотя как я это сделаю, будучи убитой? За спиной у него висел зеленый рюкзак, очень похожий на мой, оранжевый. Деньги складывать прихватил, не иначе.

В-третьих: убитой быть я не собиралась. У меня двое детей, Поэтому все требования визитера я была готова исполнить немедленно. Большую помощь мне оказали курсы «Эффективная коммуникация», которые я, от нечего делать, прошла, будучи беременной Зойкой. Запомнила я немного, главное — повторять за собеседником фразы и не забывать выдерживать семисекундную паузу. Ведя беседу, таким образом, можно вытянуть из собеседника любую информацию.

Проблема заключалась в том, готов ли мой гость вести беседу на одном языке со мной. Товарищ, молча сидел на кровати, и, видимо, ждал, что в дискуссию вступлю я. Вероятно, он тоже посещал тренинг «Эффективная коммуникация».

Немая сцена длилась. Я всеми силами пыталась выйти из ступора и понять, что следует мне делать дальше. Гость молча смотрел на меня своими глазами, похожими на две маслины. Впечатление портила только маска.

«Ну, все понятно с этими мужиками, — подумала я, — как всегда, приходится все брать в свои руки, чтобы хоть что — нибудь путное получилось». Я отхлебнула теплого пива и решила закончить разговор как можно скорее:

— Давай, говори пароль, и все отдам тебе, слышишь? Золото, брильянты, сладости, эге-гей — чего сидишь?

Никакой реакции. Гость тяжело вздохнул, грустно посмотрел на меня, и что-то пробормотал. Судя по всему — пароль. К сожалению, так как он был в маске, получилось неразборчиво, но я и тому была рада. Начало положено. Теперь моя очередь.

Не сводя глаз с пришельца, опустилась на колени и поставила на пол бокалы с пивом. Книжку положила между стаканами. Глаза гостя округлились. Потом спустила с плеч лямки рюкзака, и, поставив его перед собой, расстегнула молнию. Что проще — отдать ему деньги с рюкзаком или без? А как при нем купальник снимать — восточный человек, может, кроме чадры, ничего не видел? Да вряд ли. Отдам с рюкзаком, ему будет удобнее нести.

Чтобы отдать, придется забрать свои пожитки. Что я и принялась делать, озвучивая свои действия. Еще мне от страха пришло в голову, что этот и есть зловещий Наташкин похититель, поэтому старалась называть его по имени. Где-то в психологической литературе читала, что человеку приятнее всего на свете звук собственного имени:

— Вот смотри, Мозамбик Интергралович, — приговаривала я, — забираю детское питание, памперсы Зойкины, чайную ложку, кашу, две банки пюре, свои прокладки, паспорта, страховые полисы, деньги мужа и свой запасной купальник. Сумку тебе отдам, чтобы удобнее нести все сразу, понимаешь?

В моей напуганной голове не помещалось, что Наташкин злой гений должен знать русский. Судя по глазам, мой визитер мало что понимал, но я не отчаивалась. Главное — побыстрее отдать всю осложняющую отдых лабуду.

Закончив вынимать свои вещи, проверив два боковых кармашка рюкзака и внутренний, я приступила к развязыванию лямок купальника. Просто положу бюстгальтер внутрь, все равно мне велик этот размер, да и цвет не мой — красный. Судя по глазам Мутагора, его сейчас должен был хватить инфаркт.

— Отвернись, пожалуйста! — сказала я нежданному посетителю и рукой, для верности, показала ему сторону, куда стоит смотреть.

К моему удивлению, человек в маске прижал руку к сердцу, с трудом встал и отвернулся к балкону. Я без помех развязала все тесемочки и положила мокрый холодный купальник в рюкзак, к деньгам. Хорошо, что справа был шкаф, из него я левой рукой достала майку и быстро натянула.

— Все, оборачивайся! — Мубарек обернулся. Я протянула ему рюкзак и приветливо улыбнулась:

— Забирай! — тут мне пришла в голову отличная идея, я развязала мокрый узел парео и накрыла им рюкзак:

— Держи, так будет незаметнее! И — все — уходи, давай, ребенка мне еще разбудишь.

Товарищ в маске и рюкзаке послушно взял то, что я ему дала, и что-то опять неразборчиво сказал. Потом протянул свою ношу мне. Я разозлилась и принялась жестикулировать — говорить громко я не могла из боязни разбудить малышку Зойку:

— Давай уже, иди отсюда, — махала я руками в сторону двери, — отдай, сам знаешь кому, только меня в покое оставьте, вы мне и так весь отпуск испортили, понял?

Мандрагор только удивленно косился на меня — а поскольку я была в одних трусах от купальника и майке, ему было на что коситься.

— Все неси своим, — выпроваживала я человека в маске. Убивать меня он не собирался, тихо кивал и пятился к двери, поэтому, когда он ушел, я почувствовала нечто похожее на полет. Ура! Я больше ничего никому не должна! Какое это счастье! Наша с Ромой ипотека на двадцать пять лет показалась мне подарком судьбы, свекровка — доброй феей, муж — прекрасным принцем, а я — молодец! Это стоило отметить, и подняла стаканчики с пола и побежала на балкон — переодеваться в запасной купальник, загорать и отмечать последний день в Египте по-своему — с любимой книжкой.

Глава № 15

Отъезд. День одиннадцатый

Десять дней — вполне достаточно для отдыха. Скучаю по друзьям, своей квартире. Зарядилась солнцем, как аккумулятор от устройства, наелась фруктов — меня теперь хватит на всю зиму. Наконец-то появилось ощущение, что восстановилась после того, как родила Зою. Довольна. Был какой-то странный звонок в номер, сказали, что я должна забрать у стойки отеля нечто, но я их английский не могу понять — уточню, как пойду мимо.

С этими мыслями проснулась в день отъезда. Предстояли сборы, которые организовала так: вывалила все имущество на пол номера и грустно ходила по нему, перешагивая через особенно крупные вещи. Чемодан стоял пустой, дети резвились, муж ругался. Спорили также свекор со свекровью за дверью. Я решила прогуляться до бара у бассейна, с целью укрепить нервы посредством кофе и коньяка. Сообщив всем, что окунусь «на дорожку», я вышла из номера.

Далеко не продвинулась, снять раздражение мне не дали — к сожалению. Только спустилась со второго этажа и направилась к бассейну, лавируя между зарослями фигурно подстриженного кустарника по выложенной камнем дорожке, как передо мной возникла странная фигура. Явно женская, невысокого роста, с головы до ног закутанная в черное покрывало. «Хиджаб» это называется, или «паранджа». Они даже купаются в нем. «Несчастные, угнетенные женщины Востока», — подумала я, и попыталась обойти справа преграждающую путь фигуру.

— Иглордсуит, — сказала женщина.

— Что, простите?

— Иглордсуит. Пароль. Давай.

И тут до меня дошло — это же город в Гренландии! Смотри-ка, Африка, а в курсе географии. Сейчас она должна мне сказать про иголку и гориллу, а потом… Потом я ей должна отдать бриллианты и деньги. Опаньки. Я же вроде бы все отдала вчера зеленому мужику. Что эта дама, от которой видны только глаза, от меня хочет? Может, милостыню, или чаевые? А женщина, подхватив меня под локоть, увлекла в чащу, на узкую тропинку, пролегающую между отелями — уединенному месту, по которому только мусорщики катают свои тележки.

— Давай. Пароль «Иглордсуит». Верни все! — приговаривала она мне приветливо, отводя в самый тенек. Мне в тень не хотелось, я мечтала собрать вещи и улететь из этой страны, поэтому упиралась и вспоминала все известные мне слова по-английски (с чего я взяла, что мне надо объясняться с незнакомкой на языке туманного Альбиона?)

— Hi! Stop! I have not you money and diamond! What do you want? Yesterday was man in green dress. I give all him. (Я надеюсь, что в переводе это звучало как: «Привет! Остановись! У меня нет денег и бриллиантов. Что ты хочешь? Вчера я отдала все человеку в зеленой одежде».)

Я бы еще долго упражнялась в английском, если бы дама, не затащив меня в достаточно темное местечко (если учесть, что вокруг было жаркое утро), не извлекла из складок своей одежды небольшой пистолет и на чистейшем русском языке не заявила:

— Где мои деньги, сука, и где мои камни? Отдай сейчас же, а то подохнешь, тварь.

Я настолько не привыкла общаться в подобной тональности, что на некоторое время замолчала, собираясь с мыслями. Еще пара секунд — и удалось бы, нырнув в свое глубокое спортивно-дворовое прошлое, достойно ответить псевдоегиптянке пятиэтажным матом (или волшебным пенделем), как вдруг со всех сторон раздался топот ног, шорох листьев окружающего нас кустарника, и на арене появились новые действующие лица:

Несколько египтян, напоминающих мне Марио и его друзей. Только в руках у Марио (царство ему небесное) был пакет с гостинчиком, а у этих были маленькие автоматики. Моя тетенька со своим пистолетиком сразу стала смотреться бледно на их фоне. Мужчины в количестве троих человек окружили нас с дамой (как выяснилось, русскоговорящей), и что-то грозно крикнули. Женщина в парандже, не прекращая направлять на меня пистолет, что-то крикнула им в ответ на их языке. Несмотря на страх (как вы хотели, в мой живот был направлен пистолет) я испытала острую зависть к происходящему. Потому что всегда мечтала знать несколько языков. А мне даже английский не удается выучить в объеме, позволяющем свободно на нем общаться.

Эти (посмотрите на них) переговариваются. Правда, на повышенных тонах, и пистолет тетки в хиджабе уже направлен не в мой живот, а в голову крикливого (белый пуловер в такую-то жару). Вожак смотрит на меня и кричит:

— Камен, доляр давай мине!

Рассказывать, кому и почему я отдала деньги с алмазами, уже нет времени. Раздается голос из громкоговорителя. Командуют отрывисто и непонятно, но я уже по привычке, почему-то жду, что скажут слово «Иглордсуит». Мое счастье, что все про меня забыли и вслушиваются в смысл слов. Поэтому я изо всех сил толкаю тетку в парандже (ее пистолет стреляет, начинают палить все остальные, и еще кто-то из-за кустов). Бегу — сквозь заросли колючек, папоротники, бугенвиллию — из тени к солнцу, от выстрелов — к мирному бассейну, у которого люди на лежаках лишь лениво оборачиваются на громкие хлопки, принимая их за фейерверки. За спиной рвутся гранаты и ездят танки. Меня никто не преследует, но я регулярно оглядываюсь на бегу, поэтому не замечаю, что впереди меня кто-то идет. Со всей силы и врезаюсь в него, не устояв на ногах, падаю на землю и… понимаю, что упала на Сашку Кирину!

— Где ты бродишь! — кричит она, — Я тебя нигде не могу найти!

Чувствую облегчение, как будто узнаю, что я не больна смертельной болезнью или не беременна.

— Иглордсуит, — кричу я ей в лицо, — иголка! Горилла ты! Что так долго не ехала! Меня чуть не убили! Кто там стреляет?

— Успокойся, уже полиция всех накрыла. Иди, собирайся, когда у вас автобус в аэропорт? Через час? Поедем вместе, по дороге все расскажу. Давай, приходи в себя, детей собирай. Сдай по описи деньги и драгоценности, сколько ты с ними будешь таскаться? Я же не хочу, чтобы ты мне снилась в кошмарных снах.

Состояние дежавю. Говорить не могу — зубы стучат, поэтому Сашка поднимает меня с травы и тащит под локоть в холл отеля, к стойке бара, присесть и успокоиться. Нам чего-то наливают, и Сашка командует:

— Пей!

— Ва-ва-ва — это все, что я могу сказать.

— Пей быстро.

Вот сейчас выпью и расскажу про зеленого человека в маске, который забрал рюкзак. Незамедлительно. Задержав дыхание, глотаю виски, запиваю яблочным соком, выдыхаю. Сказать по-прежнему нечего, обвожу глазами холл отеля, чтобы протянуть время, и замечаю, что мне из-за стойки рецепции призывно машет рукой дежурный менеджер:

— Саш, я сейчас приду, видишь, зовут, выселяться пора, наверное.

Когда я подхожу ближе, менеджер наклоняется под стойку и вручает мне… мой рюкзак, обернутый все еще влажным парео.

— Ви дать этот наш дезинсектору, убивать муравей, маска, понимаешь? Он испугаться, что ви болен и взять, и передать нам. Вам это нужно? Тут нет бомба? Зачем вы отдавать этот вещь, потом говорить — украль? — служитель приветливо покивал на мой рюкзак.

— Он сидел на мой кровать, — сказала я.

— Старый человек, сердце заболел, извиняйте, он болше не будет — полупоклоном менеджер выразил свое сожаление возмутительным поведением гостя.

Значит, я вчера вручила рюкзак со ста тысячами долларов и алмазами на ту же сумму, если не большую в два раза, простому дезинсектору, которой чистил унитазы у нас в номере и вешал таблички на трех языках: «Дезинфицировано»? Обалдеть. Хорошо, что он просто решил, что я больная. А не полез смотреть, что я ему даю.

— Я не буду говорить, что украла. Спасибо.

— Ты что, на хранение сдавала деньги, что ли? Совсем с ума сошла. Тут же воруют кругом в отелях. Никому нельзя верить, — Кирина недоумевающе смотрела на меня.

И тут я разразилась нервным смехом. Я хохотала, из глаз текли слезы, а Сашка недоуменно смотрела на меня. Потом покрутила головой и придвинула ко мне еще стаканчик с виски. Я (без описи) отдала ей вещи и пошла собираться. К этому времени уже вполне отдышалась и могла говорить. Когда на дрожащих ватных ногах поднялась к себе в номер, за дверью все так же продолжали ворчать друг на друга свекры, дети смотрели мультики, а Рома — телевизор.

— Ну так что, ты окунулась? Я вещи уложил уже, пока тебя дождешься. Что там за шум был? — сказал Рома, и я ответила:

— Аниматоры соседнего отеля репетируют вечернее шоу. Перестарались. Ты знаешь, Сашка прилетела, Кирина — она путевку выиграла в профкоме своем. В аэропорт нас проводит.

— Да я знаю, она звонила в номер, тебя искала. Иди в ванну, согрейся, а то ты что-то замерзла, зубы стучат.

Вот так все и закончилось. Мы уехали, и я уже не видела, как арестованных сажали в полицейские машины, а раненых — в автомобили с красным крестом. Нашу семью никто не задерживал и не допрашивал, все формальности были давно улажены Кириной. Я старалась не думать, что было бы, если бы эта сумасшедшая тетка в хиджабе убила меня. Впереди был мой главный ритуал — покупки.

В аэропорту я начала срочный шопинг на оставшиеся от отпуска деньги. Купила духи в подарок подругам, блеск для губ, тушь. Всего набрала на девяносто три доллара. Подав кассиру сотку, я получила девяносто баксов сдачи. Ушла, сама не поняв, почему (обычно я возвращаю продавцу сумму, на которую он ошибся). В этот раз — не вернула, а приобрела «Бэйлиз» в полет. Сашка послушно следовала за мной, терпеливо дожидаясь, когда же я напокупаюсь. В итоге мы с Кириной уединились, заказали себе по пицце, Сашка извлекла фляжку с коньяком, и начала рассказ. До самолета было два часа, дети дремали на руках у родственников, муж Рома штурмовал неподдающийся уровень в Петькиной стрелялке. У меня даже в носу пощипывало от наслаждения каждой секундой жизни. А Сашкин рассказ захватывал все более неожиданными поворотами сюжета:

Глава № 16

Рассказ Кириной

«На место происшествия меня не пустили, да и мне там, собственно, делать было нечего: территорию оцепили, работала полиция Хургады. Но посмотреть было интересно, антураж непривычный. В это время у нас в Новосибирске замерзших алкоголиков из сугробов достают, а не пули из пальм выковыривают.

Я, конечно, не слишком принимала всерьез весь этот твой бред про деньги, шоколадки и алмазы, который мне ты писала из Египта (жара, all inclusive). Перебрала моя мадам рома с кока-колой на жарком солнышке, соскучилась с детьми да родственниками — вот всякая чушь в голову-то и полезла.

Когда пришла оперативная информация по Ромашеву — стало интересно, потому что ты о нем мне писала. Насторожила перестрелка у твоего отеля, и я поняла, что это не выдумки. А когда в соседнем отделе по борьбе с оборотом наркотиков арестовали человека, пытавшегося выменять партию героина за алмазы, уверяя, что они прямиком из Египта — пришлось подключаться.

Всю аферу от начала и до конца придумала твоя знакомая Наталья. Она решила заработать на разнице в стоимости алмазов Египта и России. Удачным оказалось и то, что родной брат Марио работал на месторождении по добыче алмазов, раз в месяц приезжал домой. Наталья решила, что он сможет поставлять ей товар. Но возник вопрос — кто будет иметь дело с женщиной, тем более в мусульманском Египте? Тогда и появился Исламбек Ибрагимович — выдуманный персонаж. Исламбеком звали собаку Наташкиной подруги детства, а отчество «Ибрагимович» подобралось само — звучное и солидное. Исламбек у Наташки получился загадочный, суровый, ни с кем не встречался, а общаться предпочитал по телефону — Наташка меняла голос с помощью простого приборчика.

Исламбек Ибрагимович общался с серьезными людьми. Никто не будет отстаивать интересы матери — одиночки, более того, воспринимать ее всерьез. Наличие мужчины за спиной, хоть и вымышленного, придавало Наталье уверенности в себе. Со временем она почти поверила в то, что он — лицо реальное и опасное.

Играть твоя подруга решила по— крупному: продала квартиру, где они жили с дочкой, и купила первую партию алмазов. Канал сбыта у нее нашелся отличный — Наташка решила торговать через своего дядю — ювелира, человека с обширными связями во всех слоях общества.

Нашла курьера — договорилась с менеджером по туризму, который оформлял ей путевку в Египет. Александру Ромашову деньги были очень нужны, поэтому он вызвался ей помочь за тысячу долларов. Провезти деньги, обменять их на бриллианты и вернуться в Россию ему удалось. На свою беду, Александр простудился, и болезнь запустил — поэтому в самолете у него начался приступ бронхиальной астмы, и его отвезли в больницу прямо с трапа. Наталья поехала за ним. Александр в одиночестве лежал под капельницей, в его груди свистело и булькало. На свою беду, менеджер решил потребовать увеличения вознаграждения, за риск и нервы. Не фиксированную сумму, а 5 % процент с оборота.

— Ты сидишь, ничего не делаешь, а я мотаюсь по аэропортам, вот простыл. Здоровьем рискую, свободой, наконец. Давай, плати, иначе сам найду, как товар реализовать, — Александр с трудом дышал, но был непреклонен.

— Но это я придумала весь бизнес, и деньги вложила.

— Меня не волнует, я не знал, как тяжело все будет. Не нравится — вали отсюда, не отдам камни. И Исламбеком своим не грози, иначе я вас живо в милицию сдам, а сам, скажу, по принуждению действовал, — Александр замолчал, боясь, опять начнет задыхаться.

— Ладно, успокойся, — сориентировалась Наталья и погладила больного по руке. Сядь, выпей водички. Что тебе врачи сказали принимать — вот, таблетка у тебя, выпей.

На тумбочке Александра стояла плошка, в которой медсестра принесла ему вечернее лекарство. Наташка, как лицо, близкое к медицине, прекрасно знала, какие лекарства противопоказаны при обострении астмы. Вместо эуфиллина, прописанного лечащим доктором, она положила туда анаприлин — лекарство, вызывающее спазм бронхов. Много ему не надо, рассудила Наталья.

Бедному Александру много и не понадобилось. Так в Новосибирске родилась легенда о свином гриппе, прилетевшем из Хургады. А Наталья избавилась от вымогателя и потеряла курьера. Дальше она решила действовать осторожнее и использовать людей «в темную». Второй и третий раз прошли как по маслу — Наталья передавала шоколадки, рассказывала трогательную историю о своей любви, получала египетские сласти и удалялась, рассыпаясь в благодарностях. Дела пошли хорошо: Наташка купила квартиру, открыла массажный салон и собиралась на зиму в Таиланд.

В четвертый раз ей встретилась на улице я, и порушила всю схему.

Сказать по совести, план и так трещал по всем швам, мне просто не повезло. Вокруг рынка драгоценных камней во все времена и во всех странах крутится много криминала. Активность, которую развил брат Марио Мухаммед, привлекла внимание соответствующих структур. Группировка Джамиля и Сабира предложила помощь, сотрудничество, и свой налаженный канал провоза ценностей в обмен на расширение рынка сбыта в России. С Исламбеком Ибрагимовичем связались, предложив ему делиться прибылями, и он любезно согласился (через Наталью, разумеется), однако по факту делиться и сотрудничать не стал (Наталья пожадничала, да и напугали ее масштабы предлагаемых операций). Поэтому и было организовано нападение на Марио с целью сорвать куш. Невольно вмешалась я со своими шоколадками. Поскольку Марио и его брат были убиты, я ничего внятного не говорила, Наталья долго не могла понять, что произошло, и где деньги и бриллианты.

На пляже снотворное в коктейли подсыпал нам человек Джамаля. Его же людьми были обысканы наши номера в отеле. Не найдя ничего из ожидаемого на убитых людях, они справедливо предположили, что товар и деньги осели у меня. А массажиста в салон красоты с целью выяснить судьбу денег и драгоценностей, подослала Наталья — у нее оставались знакомства в Хургаде. Звонить мне и спрашивать напрямую Наташка тоже не могла — это выдало бы ее с головой. Поэтому пришлось ломать комедию с похищением дочки: на что давить, как не на жалость у меня, матери двоих детей.

Наталья понимала, что Джамиль и Сабир попробуют добраться до меня, и решила послать человека, которому доверяла, забрать у меня деньги с бриллиантами. Такого не нашлось, поэтому подруга сама и вылетела чартерным рейсом до Хургады. Она планировала, переодевшись в паранджу и чадру, получить у меня товар и вывезти его. А деньги положить в банк на свой счет. Люди Джамаля следили за ней от аэропорта Хургады, олиция Хургады, предупрежденная нашей, следила за людьми Джамаля, поэтому все произошло одновременно.

— Дальше я знаю. Подошла ко мне в самый неожиданный момент, напугала до смерти, потом эти бандиты навалились, стрелять кто-то начал — кошмар.

— Теперь ты мне скажи, Оль, на кой черт ты весь этот табор с собой поволокла? Неужели нельзя было отставить детей на всех бабушек и отдохнуть вдвоем с мужем? Вы когда последний раз с ним вместе куда-нибудь ездили?

— Давно. Пять лет назад.

— Вот именно. Или поехали бы своей семьей. Головняки, напряги эти.

— Я недавно смотрела сериал, там девочка — гимнастка на приеме у психоаналитика сказала: мои родители давно в разводе, но не могут договориться даже о том, чтобы вместе сесть на моих выступлениях. Они всегда сидят на разных трибунах, и мне, как дуре, всегда приходится махать в две разных стороны.

— И что?

— Мои папа с мамой тоже в разводе, уже давно. Я даже на день свой рождения не могу позвать их к себе одновременно — они не выносят друг друга, хотя прошло больше двадцати лет, представляешь? Приглашаю их к себе в разные дни. А мне бы хотелось «махать в одну сторону». Наверное, весь этот цирк — для моих детей, Петьки и Зойки. Я надеюсь, что они буду «махать в одну сторону». В конце концов, я хочу, чтобы мои внуки… «махали в одну сторону». Я не знаю, как научить детей отношениям, семье…Мне негде было это узнать. Просто попыталась… Вот зачем.

Английская пословица гласит: «Хочешь воспитать леди — начни с бабушки». И еще: «Для того чтобы воспитать джентльмена, нужно три диплома: один у деда, другой у отца и третий — у джентльмена». Эта пословица подчеркивает, что интеллигентность воспитывается в семье. (Не я такая умная, у психотерапевта М.Е.Литвака вычитала) Я, Сашка, считаю, что человека, умеющего строить семью, отношения, выбрать себе партнера, с которым будет счастлив долгие годы — такой человек должен иметь благополучных в браке бабушку с дедушкой, и довольных своим союзом родителей.

— Так ты идейная, — понимающе покивала головой Сашка и бросила в меня оливкой, — вон какую базу подвела. А я-то думала, ты бабуль взяла, чтобы было кому детей сплавить на отдыхе. Давай лучше еще коньячку выпьем, не люблю я все эти разговоры про семью. Вон, твой рейс объявили, на посошок.

И мы выпили.

Ряд кресел в самолете позади нас занимали три очень пьяных молодых человека. Они балагурили, смеялись, демонстрировали друг другу лично выловленные раковины, которые издавали непередаваемый запах тухлого мяса. Мужиков ненавидел весь самолет. Три человека из разных концов салона сделали им замечания. Одна грозная тетенька вынесла им «очень строгое предупреждение, за что была обозвана «бабушкой». Две стюардессы окропили их слезами. Пьяницы достали всех. Кроме меня.

В конце концов, они сами заинтересовались мной и принялись спрашивать:

— Девушка, мы Вам не сильно мешаем? Ничего, что мы так громко говорим?

Я встала, перегнулась к ним через спинку сидения и шепотом сказала:

— Молодые люди. Я возвращаюсь из отпуска, в котором была со своей свекровью, мамой, детьми, мужем и свекром. Вы мне помешать не сможете.

Молодые люди задумались и затихли. Кто-то пробормотал:

— Я бы с тещей отдыхать не поехал. Да и с мамой тоже…

После чего все трое мгновенно уснули. А может быть, упали в обморок, не проверяла.

Не забыть:

На всю зиму меня не хватило. Три месяца стояли морозы минус тридцать шесть градусов, поэтому мы были вынуждены опять попытаться отдохнуть в Таиланде.[1]

То, что у малышки Зойки я упорно лечила, как аллергию, оказалось солнечным ожогом — как только убрали дите с солнца, красные пятна на щеках покрылись коричневыми струпьями и зажили.

3. В дороге все сувениры не уберегли — разбили пивную кружку, бутылку рома, вытекла тушь для ресниц и шампунь.

Дома Зойка отказалась признавать реальность зимы и две недели бастовала — не гуляла.

Послесловие

Со всеми родственниками сохранены теплые, дружеские отношения. По праздникам собираемся тем же составом, пьем коньяк и смотрим записи с камеры про то, как мы все отдыхали. Так и хочется добавить, как в титрах фильмов: «Во время съемок ни одно животное не пострадало».

Примечания

1

Читайте юмористическую повесть «Тай вдвоем».

Content

Анна Сызранова
Шоколад для египетского парикмахера

Глава № 1 Новосибирск

Глава № 2 Перелет

Глава № 3 День первый Хургада, отель «Али-Баба»

Глава № 4 День второй Отель и родственники

Глава № 5 Египетская лав-стори

Глава № 6 Письмо на родину

Глава № 7 День третий, почти удачный

Глава № 8 День четвертый — аквапарк

Глава № 9 Массаж

Глава № 10 День пятый Дайвинг

Глава № 11 День шестой Экскурсия на лодку с прозрачным дном

Глава № 12 День седьмой День рождения мужа и годовщина свадьбы

Глава № 13 День девятый Укрощение леденцами. Квинтэссенция отдыха

Глава № 14 День десятый, предпоследний

Глава № 15 Отъезд. День одиннадцатый

Глава № 16 Рассказ Кириной

Послесловие

Примечания