Хельга Графф

Одноклассники

Моей любимой мамочке

Среди подлости и предательства

И суда, на расправу скорого,

Есть приятное обстоятельство:

Я люблю тебя – это здорово.

Николай Носков «Это здорово»

Глава 1

Состояние нервного возбуждения достигло своего апогея! Московский поезд прибыл на десятый путь. Сколько раз в мыслях я прокручивала сцену нашей встречи! Мне так хотелось, чтобы это было незабываемо. Как мне подойти: сразу или остановиться на расстоянии? С разбега кинуться на шею или, медленно приблизившись, уткнуться носом в плечо?..

Единственное, чего я не хотела, так это уже находиться у вагона, ожидая его выхода. Всё получилось так, как и планировала. На путях, осаждаемый многочисленными пассажирами и встречающими, уже стоял поезд. Лешин вагон оказался в самом конце состава, и я прибавила шаг. Оставалась еще пара вагонов, когда услышала негромкое: «Олюшка!» Обернувшись, в нескольких метрах от себя увидела его – моего родного человека. Преодолев разделяющие нас метры, я в одно мгновение очутилась в его объятиях…

Алексей был очарователен. Ни одна его фотография не могла передать то впечатление, которое он производил вживую. Широкоплечий красавец с обаятельной улыбкой и пронзительным взглядом в один момент пленил мое сердце, и я поняла, что влюбилась в него сразу и бесповоротно. Мы обнялись. Я поцеловала его, он ответил мне тем же, в следующее мгновение пылко прильнув к моим губам. Это был абсолютно интимный страстный поцелуй, предназначенный лишь для постели. Я не сопротивлялась. Впервые не испытывая неловкости перед окружающими, целовалась с мужчиной у всех на глазах, но меня это совсем не волновало. В объятиях его темпераментных чувственных рук я испытала сильнейшее сексуальное возбуждение. Это было не просто «электричество», а удар молнии!

С первой же минуты нашей встречи возникло взаимное желание, и все стало понятно без слов. Платформа опустела, а мы, два бывших первоклассника, по-прежнему стояли на перроне и не могли насмотреться друг на друга. Столь длительная разлука сразу же отошла на задний план. Алексей закинул свою спортивную сумку на плечо, обнял меня, и мы медленно пошли к выходу, всю дорогу не размыкая объятий, и казалось, не найдется в мире такой силы, которая сможет нас разъединить…

До последнего момента я не была уверена, что наша встреча состоится. Событие совершенно невероятное по своей сути, как мне казалось, не могло пройти без каких-либо проблем и препятствий. Если бы четыре месяца назад мне сказали, что такое может случиться, я бы ответила: «Да ладно, этого не может быть, потому что не может быть никогда!» Но, к счастью, историческая встреча после двадцатилетнего нашего отсутствия в жизненном пространстве друг друга все-таки состоялась и неожиданно стала для меня точкой отсчета какой-то новой и не очень понятной мне жизни. В конце концов, это произошло благодаря моей настойчивости, которую я проявила еще в прошлом году, пытаясь выйти на связь с человеком, которого знала без преувеличения тридцать лет и всё это время не могла вычеркнуть из памяти.

Помнил ли он меня? Думаю, помнил, но за прошедшие тридцать лет найти не пытался. А ведь когда-то, через десять лет после нашей с ним учебы в первом классе, не зная ничего, кроме имени, фамилии и года рождения, понятия не имея, в каком уголке нашего необъятного Советского Союза я нахожусь, он искал и невероятным образом нашел меня, потому что помнил и любил еще с детства. Почему? Не знаю…

Может быть, наша с ним связь тянется еще из прошлой жизни?! Скорее всего. Это сложно обяснить, но проучившись в первом классе всего один год вместе, а ведь мы даже не дружили, за все эти долгие годы, прошедшие с тех пор, не забыли друг друга.

Он был маленьким щупленьким улыбчивым парнишкой ниже меня на голову и всего шести лет от роду, но отваги и отчаянности в нем было не занимать. Если только кто-нибудь из соседских мальчишек пытался меня обидеть, Лешка тут же яростно бросался на обидчика, и тому здорово доставалось. Однако на его подвиги я внимания не обращала, потому что мне всегда нравились мальчики высокие. Увы, практически ничего не помню, что связано с ним. Только как мы с одноклассниками однажды были на дне его рождения, а так – почти никаких воспоминаний. С тех давних пор осталось лишь две фотографии. Зато я запомнила его родителей, особенно отца. Это был очень добрый интеллигентный человек. Помню, как он нежно и с вниманием относился ко мне. Вероятно, хотел, иметь еще и дочь и, думаю, во мне видел ее. Через год  Лешка ушел в другую школу, и больше я его не встречала.

Время шло. Покатавшись с родителями по Северу, мы в конце концов выбрали город, в котором решили остановиться навсегда – Ленинград. Я закончила балетную школу и в 18 лет, когда жизнь только начиналась, отчего-то решив, что не смогу в дальнейшем устроить свою судьбу, «скоропостижно» выскочила замуж за человека, которого никогда не любила. Буквально через два-три месяца после этого знаменательного для любой девушки события в нашей квартире раздался звонок в дверь и на недоуменный мамин вопрос: «А вы кто?» – молодой человек ответил: «Вы меня, вероятно, и не помните. Я Алексей Фролов».

Сказать, что это был шок, значит, не сказать ничего! Случилось непостижимое! Он смог найти меня через десять лет после нашего детства! Узнав, что я уже замужем, Алеша был шокирован и потрясен не меньше меня. Вот такой странной получилась наша первая за десять лет и последняя встреча, которую я тоже почти не помню. Не помню, наверное, потому, что особых чувств к нему тогда не испытывала. Вспоминала, конечно, о нем, но только как об однокласснике. После встречи он прислал мне письмо и открытку, в ответ я тоже написала ему, и на этом наша переписка «благополучно скончалась».

Прошли годы. Несколько лет промучившись с непутевым мужем, с радостью развелась и вернулась к родителям. Подрастала дочь. Я день и ночь работала. Было не до любви и отношений с мужчинами. Еще несколько лет оставалась одна, не имея даже друга для встреч, не говоря уже о кандидате в мужья! Достойные не встречались, а строить отношения абы с кем не хотела: знала себе цену. Через пять лет вновь вышла замуж за человека на тридцать лет старше себя, с которым мы вместе уже долгие годы. Всё это время периодически я делала попытки разыскать Алексея, скорее всего, в благодарность за тот его подвиг в начале 80-х. Мы с мамой часто вспоминали о нем и искали, но найти никак не получалось. Почему мы не сделали этого раньше, когда я была одна? Не знаю, не могу объяснить! И как же сейчас об этом жалею. Если бы мы смогли пересечься и встретиться в те годы, то и по сей день, возможно, были бы вместе. Если бы можно было повернуть время вспять, я бы сказала ему: «Лешка, давай на всю жизнь вместе!» Но как любит повторять Алексей, жизнь не терпит сослагательного наклонения… Эта боль за его пока еще не сложившуюся судьбу терзает и не дает мне покоя сегодня, и с этим надо жить дальше!

Со дня нашей последней встречи пролетел не один десяток лет, а меня так и не покидала надежда разыскать его. И чудо свершилось! Неожиданно в соцсетях я нашла его страницу. Это был мой маленький друг Леша, теперь уже крепкий и интересный мужчина. Жил он всё там же, на Севере, где мы учились с ним в конце 60-х. На странице в графе «семейное положение» имелась пометка: свободен, детей нет – я внимательно прочитала информацию о нем. Целых три дня отчаянно боролась с искушением написать ему: садилась за компьютер, уходила, возвращалась, и, наконец, решилась. Даже не сомневалась, что он ответит сразу, но… прошла неделя, месяц, два, три, четыре – ответа не было. Периодически он заходил на сайт и не увидеть мое письмо не мог. Я была разочарована, удивлена, обижена. Как на него не похоже! Но ведь люди с годами меняются – столько лет прошло! Поняла, что общаться не хочет. Я девушка гордая, щепетильная и даже обидчивая, поэтому решительно сказала себе: «Сделаю последнюю попытку: поздравлю с днем рождения и, если Лешка и в этот раз мне не ответит, забуду его навсегда!»

На мою поздравительную открытку он не откликнулся, и я постаралась выбросить из головы все мечты о нем. Жизнь снова вошла в свое русло.

Прошло еще три месяца. Подоспел мой очередной юбилей. Теперь уже, начиная с тридцати, каждые пять лет у нас, женщин, считаются юбилейными. Никаких неожиданностей не предвиделось, но во второй половине дня на страницу в соцсети пришло два письма. Они были от Алешки Фролова, моего дорогого одноклассника. Никогда за всю свою жизнь не получала я лучшего подарка к своему дню рождения, чем тот, который сделал мне он! Совершенно чудесные и замечательные письма! Лешка вспоминал наше далекое детство, грустную встречу в 80-х, был счастлив, что разыскала его, и рассказал о своей жизни.

Увлекательная переписка стала принимать регулярный характер. Я день и ночь ждала от него писем (по-моему, с большим нетерпением, чем он от меня). Сама с удовольствием написала достаточное количество, отправила множество фотографий разных лет, впрочем, как и он мне. Думала о нем ежедневно, ежеминутно. Ложилась с его именем и вставала. «Любовь нечаянно нагрянет, когда ее совсем не ждешь!» Не могу сказать, что изначально это было физическое влечение, нет, лишь невероятное уважение и духовная любовь за его человечность, порядочность и преданность.

Позднее его фотографии пробудили во мне и сексуальный интерес. Глядя на его снимки, я всегда испытывала возбуждение, и мне очень хотелось, чтобы он оказался в моей постели, что, впрочем, естественно и небезосновательно: перед моими глазами был еще молодой мужчина в самом расцвете, великолепного сложения, симпатичный и физически сильный, в то время как вот уже много лет я жила с пожилым и очень больным человеком со всеми вытекающими отсюда печальными последствиями. Понятно, что в сексуальных отношениях была крайне ограничена: можно сказать, сидела на диете. Непрекращающийся голод проходил лишь после редких встреч с более молодыми мужчинами, но вот уже несколько лет не имелось ни малейшего желания с кем-либо встречаться, хотя предложений любви и дружбы хватало. Но если это были неизвестные мне мужчины: итальянцы, турки, немцы (учитывая тот момент, что живу за границей), то с далеких северных фотографий на меня смотрел знакомый и пока незнакомый, но уж во всяком случае не чужой человек – мой Лешка.

Несмотря на то, что нас разделяли почти десять тысяч километров и восьмичасовая разница во времени, теперь уже всегда он был рядом со мной: и в душе, и в сердце, и в мыслях. И самым огромным желанием для меня была бы реальная, «ощутимая» встреча с ним, хотя бы когда-нибудь…

…После трех месяцев переписки мы все-таки решили пересечься в пространстве, посмотреть в глаза и понять, нужны ли друг другу. Долгожданную встречу наметили на осень. К счастью, я человек решительный, и если цель определена – она будет достигнута, чего бы мне это ни стоило. Чтобы повстречаться с ним, я готова была преодолеть любые, даже самые сложные, препятствия. К моей радости, родители меня поддержали, поскольку тоже хотели через столько лет увидеть Алексея. Сначала Алешка гостил у своих родственников, затем поехал на тренерские курсы в Москву, откуда сообщил, что в ближайшее время может приехать в Петербург. Наша встреча начала обретать реальные очертания.

За сутки до его приезда я уже находилась дома у родителей. Усталость от дороги была большая, но радость от предстоящей желанной встречи еще больше! Он сообщил мне время прибытия, номер поезда и вагона. В sms прозвучала фраза: «Даже не верится…» Мне тоже не верилось, что через столько лет мы увидим друг друга, обнимемся, сможем общаться и, наверное, любить, если, как он писал в своих письмах, «электричество» пробежит между нами…

Ну не может «электричество» не пробежать, ведь то, что происходит в последнее время, очень похоже на любовь! В том, что это любовь – даже не сомневалась, а любил ли он – пока не знала. Уверенность отсутствовала, и все точки над «i» должно было расставить наше долгожданное свидание…

В номере гостиницы стало ясно, что наша близость может случиться прямо сейчас. Я уже пребывала в том состоянии, когда для этого оставалось сделать один шаг, впрочем, он тоже. Лешка спросил меня:

– До вечера потерпишь?

– А ты? – парировала я.

Нас ждали дома, поэтому все интимные мероприятия мы отложили до часа Х. Мой старый друг произвел на родителей неизгладимое впечатление. За ужином мы с Лешей тепло общались, угощались вином, целовались. Моя раскованность произвела на него впечатление, и он сказал: «Мне нравится твоя откровенность». Я сделала ему подарок.

Близился вечер, и мою душу охватило беспокойство.

Откровенно говоря, я боялась лечь с ним в постель. Как он воспримет столь возрастную тетку, которая со своими годами не влезает даже в емкое понятие «бальзаковский возраст»? Нет, для моего возраста тоже, разумеется, есть определения, но отнюдь не такие очаровательные и романтичные: старая (далее могут быть варианты по вкусу) кочерыжка-перечница-кошелка-кляча-хрычовка-грымза-карга! Единственным более или менее приличным выражением в этой длинной веренице обидных эпитетов, правда, несколько унижающих наше женское достоинство, является божий одуванчик, но оно, скорее, уже относится к тем, кто собрался в дальнюю дорогу с билетом, увы, лишь в один конец. И со всеми этими оскорбительными нюансами приходится мириться, а что делать? Я находилась в стане «без пяти минут» пенсионерок, в то время как все женщины Алексея, включая его бывшую жену, были как минимум на десять лет моложе. Конкурировать с молодыми девицами всегда непросто. Возраст берет свое, а заодно и мое в придачу!

Кроме того, у меня совершенно не хватает времени заняться собой. За полгода невероятным образом сбросив 20 кило, до этого обладая весом почти в 80, привела себя почти в норму, но это, конечно же, не могло не отразиться на фигуре. Лишь один раз в своей жизни я весила столько, однако смогла взять себя в руки и похудеть, а потом вновь набрала такой же бройлерский вес: пошатнувшееся здоровье сделало свое безобразно-кошмарное дело. Тогда я, не придерживаясь никаких модных диет, срочно закрыла рот и почти забыла о еде. У меня был очень скромный завтрак и крайне скудный обед-ужин, который заканчивался в 13:00. К большому сожалению, в моем возрасте каждый лишний кусок или глоток оседает плотными жировыми складками почти во всех частях не юного тела, и избавиться от них, как и от устойчивого обжорства, совсем нелегко. Экстренные меры принесли свои достойные плоды. Через полгода, благодаря невероятным усилиям, я почти вернулась к своему прежнему весу.

В принципе, у меня приличная фигурка, красивые ноги, но тем не менее кое-что убрать и кое-что поправить не помешает. Для этого требуется свободное время, а оно у меня как раз и отсутствует. Именно по этому телесному поводу меня одолевали жуткие комплексы. Обычно я всегда занимаюсь любовью при свете – мне важно видеть партнера, его тело и то, что между нами происходит, – это непередаваемые ощущения, но заниматься любовью при свете с Алешей в моем нынешнем состоянии я не могла. Ещё до своего приезда поделилась сомнениями с близкой подружкой, на что она сказала мне: «Оля, если он тебя действительно любит и ценит, поверь, ты будешь нужна ему такая, какая есть». Легко сказать, да нелегко сделать!

Глава 2

Мысленно перекрестившись, я отправилась вместе с Алешей в гостиницу. Крепко взявшись за руки, мы шли навстречу судьбе, взахлеб разговаривая о жизни и вспоминая события прошлых лет. Поднялись в номер. Еще до нашей встречи, располагая точной информацией о том, что представители его гороскопического знака в сексе крайне нерешительны, не сомневалась, что инициативу в свои руки придется брать мне, но как же я ошибалась!

Войдя в номер, времени даром терять не стали. Он прижал меня к своей груди, и мы в безумных объятиях страсти начали целоваться. Это были нежнейшие чувственные поцелуи, после которых забываешь обо всем на свете: и о своих страхах, и о сомнениях тоже. Мгновенно сбросив с себя одежду и оставшись лишь в нижнем белье, мы сразу же очутились на кровати. Не прерывая ни на минуту горячие поцелуи, одной рукой он осторожно освободил мою грудь и начал ее нежно ласкать, покручивая и поглаживая уже затвердевшие соски, затем его рука скользнула в трусики… Неописуемо! Я давно уже была готова принять его в себя. Алексей освободил меня и себя от оставшейся одежды, и моя рука пробежала по его горячему нетерпеливому телу. Боже мой, ему есть чем гордиться! Он уже находился в состоянии крайнего возбуждения, когда я начала свои манипуляции. Мой друг также со всей страстью покрывал поцелуями мою грудь, шею, лицо… его чувственные руки c невероятной нежностью скользили по моему истосковавшемуся по сексу телу…

– Хочешь, поласкаю его? – спросила я.

– Очень хочу! – поспешно прервал он меня, сообразив, что я имела в виду. – А ты и вправду этого желаешь?

– Да, очень, – прошептала я, желая доставить ему неземное удовольствие.

Романтик…, а я – совершенно земная женщина.

Через несколько минут Алешка вздрогнул и сказал:

– Иди сюда.

Теперь уже настал черед удивляться мне. За одной позой последовала другая… Алексей менял позиции, как хотел, не обращая внимания на мои желания, и мне оставалось только подчиниться ему. Ни один мужчина в постели не обращался со мной так, как он: бесцеремонно и по-хозяйски, на корню подавляя любую инициативу. Он был особенный, и мне захотелось ему покориться. Да… Камасутру знает наизусть, как таблицу умножения! Очевидно, оттачивает свое мастерство на многочисленных подружках, а иначе откуда бы взяться таким широким познаниям?! Фрикции усиливались, и с каждым движением приближаясь к финальному акту нашей любви, он тихо спросил:

– Я могу закончить?

– Конечно… – едва смогла вымолвить я.

И он с наслаждением завершил процесс. Побыв еще какое-то мгновение во мне, раскинулся рядом. Я невольно залюбовалась им. Удивительно хорош и в моем вкусе! По манере поведения в постели я поняла, что он мужчина опытный и искушенный, а значит, и женщин в его жизни более чем достаточно!

Не скажу, чтобы это открытие меня сильно порадовало. Теперь уже я сомневалась в том, что он вел аскетический образ жизни, как писал ранее, и секса не имел иногда и по полгода, а то и более. Ерунда!

Женщины наверняка были, и обращаться с ними, и любить их он, несомненно, умел. Подобное определение стояло и в его гороскопе: «Влюбчив и ревнив!» Так вот почему на вокзале при первой встрече его поцелуй был таким интимным. Для него я просто женщина, так сказать, объект сексуального влечения. Имей я статус любимой, отношение было бы более осторожным и трепетным. Эта мысль меня несколько расстроила, но я все же постаралась не показать вида. Мы лежали рядом и разговаривали. Его точеный профиль и взгляд из-под полуопущенных век я запомню на всю жизнь. Следующий вопрос поверг меня в крайнее изумление:

– Олюшка, ты ведь не получила удовольствия?

Я не могла понять, как он смог это почувствовать, но отрицать очевидное не было смысла.

– Не ломай голову! Я ни с кем и никогда. Особенности организма.

Ни один мужчина не мог меня разоблачить! Я имитировала оргазм, как это делают девяносто процентов женщин, но Лешка оказался единственным, кто понял это сразу, наверное, потому, что при близости с ним я не хотела и не пыталась что-либо изображать. Удивительно… неужели он так меня чувствует?!

– А у тебя был альтернативный секс? – решила сменить я тему.

– Что ты имеешь в виду… нет, никогда, – Лешка понял, о чем я говорю.

– А хотел бы?

– Не знаю.

– У одного товарища спросили: «Вы умеете играть на скрипке?», на что он ответил: «Не знаю, не пробовал…» Надо попробовать, а вдруг понравится? Только резинка нужна, – я подумала, что необходимо купить презерватив.

– А у меня есть, – сказал Алексей.

– Откуда?

– Да так, завалялся, – скромно ответил он.

Интересно… Значит, как и все активные бабники, всегда держит под рукой, так сказать, на всякий случай, хотя в общем-то это правильно. В нашей нынешней жизни секс должен быть безопасным, особенно если ты не слишком хорошо или совсем не знаешь партнера. Теперь уже никаких сомнений в его любвеобильности не оставалось. Вечер вопросов и ответов продолжался.

– А на сколько у тебя хватает сил? Или как в анекдоте с Иван Ивановичем?

– Расскажи, – попросил он.

– Слушай. Приходит больной к врачу и жалуется: «Знаете, доктор, я за ночь могу всего один раз, а Иван Иванович говорит, что пять!» «Ну что же, голубчик, – отвечает доктор, – говорите и вы».

Он рассмеялся.

– Ивана Ивановича из себя корчить не буду, но пару раз в состоянии, хоть и не за один присест.

И вновь с невероятным желанием мы потянулись друг к другу, и повторили всё еще раз…

– Я хочу, чтобы мы получили удовольствие одновременно, – настойчиво сказал Алешка.

– Это вряд ли… Не думай об этом…

А вообще нам было хорошо вместе, хоть в мою голову и лезли тревожные мысли. Отдышавшись, мы наконец пришли в себя.

– Я провожу тебя, – предложил он.

Возражать не стала: хотела еще какое-то время побыть с ним, чувствовать рядом его присутствие. Когда мы вышли из гостиницы, Алексей нежно взял меня за руку. Рядом с таким спутником я ощутила себя маленькой девочкой, чувствуя невероятную надежность и свою защищенность от жизненных невзгод. Я была его женщиной, а он моим мужчиной, пусть даже всего на несколько прекрасных и незабываемых дней, которые навсегда останутся самыми счастливыми в моей непростой и не очень-то радостной жизни. Тесно прижавшись друг к другу, мы молча шли по нашему ночному микрорайону, думая о своем. То, что случилось сегодня, должно было произойти давно, еще в 80-е, когда он нашел меня в Ленинграде, но не произошло… И сегодня мы взяли реванш за те долгие годы, которые остались между нами.

Алешка проводил меня до арки, за которой находился мой дом. Было поздно, во дворе никого, и он решительно привлек меня к себе: я почувствовала на своих губах его нежный поцелуй. Господи, да от него просто не оторваться – похоже, мой давний друг прочно поселился в моем сердце. Да, прочно и, может быть… навсегда. Говорю «может быть», потому что сама, как и он, натура крайне увлекающаяся. Его сегодняшние упоминания о сексуальных отношениях с бывшей женой, прожившей с ним всего три года, об ученице – восемнадцатилетней девушке, которую он очень хотел найти и встретиться, воспоминания о подруге-журналистке, побывавшей с Лешкой в отпуске в прошлом году и получившей от него предложение руки и сердца, – всё это камнем ложилось на сердце.

Я страшно ревновала его ко всем другим, с которыми он был и еще будет, а сколько их…. об этом даже думать не хотела! Вместе с тем моя к нему нежность, перемешанная с непроходящей душевной болью, была безграничной. Мне хотелось защитить его от всех жизненных невзгод, стать опорой в жизни, чтобы знал: пусть далеко, но есть в мире человек, которому он бесконечно дорог, и вынужденное его одиночество – явление временное. Желала, чтобы Лешка почувствовал это, и мечтала о взаимности, хотя, как говорят в народе, постель – не повод для знакомства. Даже после сегодняшних событий я сомневалась в том, нужна ли ему, и не могла понять его отношение ко мне. Он приехал на встречу с давней подругой (?) или любимой женщиной (?), которая занимает в его жизни особое место…

Мама еще не ложилась, поджидая меня.

– Ну как? – спросила она осторожно.

– Классно! Представь себе, я влюбилась! Давно в моей жизни не было такого чувства. Поклонников хватает, а толку нет. Но сегодня… я самая счастливая женщина на свете!

– Я очень рада… – облегченно вздохнула мама.

– Правда, меня смущает один момент. По-моему, он товарищ увлекающийся. Во всяком случае, в сексуальной жизни у него огромный опыт, и это меня тревожит, хотя никакого повода он мне пока не давал. Не дай бог, если Лешка окажется таким же бабником, как Андрей, – с ужасом вспомнила я первого мужа. – А как он тебе?

– Нет слов, – сказала мама, – замечательный мальчик! Отцу тоже приглянулся, и знаешь, что сказал папа? – спросила она, грустно глядя на меня.

– И что же?

– Он сказал: «Жаль, что Олечке не достался такой муж, как Алеша. Очень жаль. Хороший парень». Папа потому расстроен, что всё в твоей жизни складывается не так, как хотелось бы…

Мы еще долго не ложились, ожидая звонка от Лешки. Я прямо места себе не нахожу, когда долго нет сообщений, но он ведь мужик и этого не понимает! Наконец, трубка ожила.

– Всё в порядке, – прозвучал такой родной и усталый голос, – спокойной ночи, Олюшка. До завтра.

Конечно, усталый! Двухдневная норма за раз – это нагрузка даже для такого крепыша, как он. А вот мне – всё нипочем! Впервые за всю жизнь и двух раз недостаточно. Если бы он был в состоянии, занималась бы с ним любовью всю ночь напролет! Только с ним я не испытывала никакого дискомфорта: ни в процессе сексуального контакта, ни после, наверное, потому, что страстно его хотела и почти целый день находилась в состоянии сексуального возбуждения. Такого в моей жизни еще не было! И что же мне делать? Ведь следующая встреча, если она и состоится, будет неизвестно когда…

От горьких мыслей стало нехорошо. В конце концов, после бурных событий нынешнего дня мне кое-как удалось заснуть, но сон был беспокойным и обрывочным.

Промучившись всю ночь, я проснулась ни свет ни заря. Воспоминания о вчерашней встрече заполнили сознание. Перед глазами стояло его загорелое крепкое тело, страстные, темпераментные сцены нашей близости и… возникло желание. Вспомнила Лешкины необыкновенные глаза, проникновенный взгляд, который оказывал на меня прямо-таки гипнотическое воздействие. Стоит мне заглянуть в них, как я забываю обо всем на свете и могу идти за ним, куда угодно, и делать всё, что он скажет. Просто необъяснимо! На каком-то подсознательном уровне! Надо срочно вставать! – приказала себе и с усилием покинула кровать.

Глава 3

Еще рано, пусть поспит, подумала я, позвоню позже. Годы работы на крайнем Севере давались Лешке нелегко, и хроническая усталость не проходила. Было видно, что он крайне вымотан. Толкового отпуска тоже не получилось, потому как пришлось поучиться на тренерских курсах, чтобы иметь бумагу, позволяющую ему заниматься своей деятельностью официально. За пару месяцев отпуска он не мог полностью восстановиться, да и отсутствие в повседневности женщины не делало его жизнь в бытовом плане комфортной. Хотя после неудачного брака, может, он и счастлив один? По его словам, он был на седьмом небе, когда получил развод. Известие о том, что Алексей был женат, да еще и на женщине с десятилетним ребенком, стало шоком. Совместных детей она ему не родила по одной причине – у нее уже был ребенок и больше иметь их она не хотела, а может, чувствовала, что Алешка не ее человек и жить вместе они не будут. Меня потрясло другое: он готов был жениться и жить с кем угодно, но за все эти годы ни разу не вспомнил и не пытался найти женщину, любимую с юности, с которой в личной жизни мог быть счастлив!

Внезапно меня охватило раздражение. Вспомнилось вдруг, как долго (почти восемь месяцев!) ждала от него ответ на свое письмо, а могла и вовсе не дождаться, потому что в его жизни уже была другая – журналистка Ирина, с которой он познакомился еще в позапрошлом году на фестивале в Крыму. В прошлом году они побывали в тропиках, и она согласилась на совместное проживание с ним на Севере. Именно тогда он и получил мое послание. Конечно же видел, но входить в контакт не захотел, потому что был влюблен и рассчитывал на дальнейшую жизнь с ней, и я, в принципе, его понимаю! Однако что-то там у нее не получилось, и тогда он решился ответить мне. Ведь сообщение о письме на страницу в соцсети автоматически приходит и на личный электронный адрес, и оранжевый значок с пометкой «письмо» будет висеть до тех пор, пока ты его не просмотришь! Но может, и я бы так поступила, если бы уже имела отношения? Зачем же отвечать практически чужому человеку? Скорее всего, так и есть: я не занимаю в его жизни особого места… так… всего лишь одна из его многочисленных знакомых, с которыми он поддерживает связь. А ведь я-то надеялась и хотела быть для него любимой и единственной!

Теперь уже сомнения вовсю терзали меня. Было над чем задуматься.

Я позвонила в 11:00. Трубку долго не снимали.

– Ты как, жив? Приходи на завтрак!

– Через час буду.

Наш лифт как всегда не работал (а жили мы на 9 этаже). Запыхавшийся и весь мокрый, мой спортсмен наконец вошел в квартиру.

– Снимай рубашку, – приказала я, – ее надо просушить.

Он пытался возразить, но я подавила его сопротивление. К слову, Леха крайне упрямый перец, и если в конечном итоге он не обуздает эту отвратительную черту, то о семейной жизни останется только мечтать. Жизнь в «ячейке» предполагает компромисс между мужчиной и женщиной, и невероятное упрямство одного из партнеров может легко разрушить даже самый прочный союз.

Это ему пока непонятно.

Он снял рубашку, и меня вновь захлестнуло желание…

За завтраком мы поговорили о планах на сегодняшний день.

– Знаешь, два года назад я с Леной, моей бывшей ученицей, был в кафе «Санкт-Петербург» на канале Грибоедова. До сих пор помню, где оно находится. Поехали туда, ты не против?

– Хорошо, – согласилась я, насторожившись.

Вот оно, значит, как! В позапрошлом году приезжал в Питер, гулял со своей ученицей, заходил в кафе (даже помнит, как оно называется!), а о том, что в этом городе живу я, и мысли не возникло, и сердце не дрогнуло! Градус настроения упал. Надо взять себя в руки и ни в коем случае не показывать, что меня это как-то задело, а задело, в общем-то, капитально. Я уже начала задумываться над тем, что он не совсем такой, каким казался по переписке, и вовсе не прост. Но узнать его лучше не представлялось возможным, так как Алешка закрыт от внешнего мира, и от меня в том числе, и откровенности между нами, видимо, не получится никогда. «Печально, – сказала себе, – ну что же, об этом я подумаю завтра, так, кажется, говорила героиня романа Маргарет Митчелл «Унесенные ветром» Скарлетт О‘Хара». И мы поехали в город искать кафе «Санкт-Петербург».

Как только вышли из подъезда, он взял меня за руку. Сердце дрогнуло, и все мои тревожные мысли улетучились. В этом мире были только он и я, и не существовало никаких других женщин и мужчин. В вагоне метро было малолюдно, поэтому мы сели, и Леша приобнял меня за плечи. Как же я ненавижу этот жест! Ни одному мужчине в мире никогда бы не позволила этого. Едва кто-то из них пытался сделать нечто подобное, я просто приходила в бешенство, но с ним всё было по-другому, наверное, потому что… люблю. В Лешкиных объятиях я испытывала настоящее блаженство и мечтала о том, чтобы его рука оставалась на моем плече как можно дольше. Мы тихо беседовали. Что-то рассказывала я ему, что-то он мне, в общем, никакой скуки! Когда поднимались на эскалаторе, он опустился на ступеньку ниже и поставил ногу между моих ног, а я крепко сжала ее своими коленями. Как здорово! И в этом была такая чувственность, как если бы мы начали заниматься любовью прямо здесь, у всех на глазах.

Кафе, куда он так стремился, нашли сразу. Заведение как заведение, ничего особенного. Присели за столик, заказали закуски. Я рассказывала ему истории из своей очень бурной и насыщенной событиями жизни (всегда слыла хорошей рассказчицей, и окружающим было со мной весело и интересно, Леха не стал исключением). Время пролетело мгновенно – «влюбленные часов не наблюдают».

После кафе немного прогулялись: хотели сделать пару фоток. И тут начал проявляться его крайне вредный и упрямый характер. Он всучил мне свой фотоаппарат и попросил сделать снимок. Как я ни старалась и ни трудилась, занудный Алексей постоянно был не доволен. Его никак не устраивали кадры, умело сделанные моими дрожащими от холода руками, хотя, на мой взгляд, всё было более чем прилично! По его слишком придирчивому мнению, то он находился слишком далеко, то слишком близко, то в кадр не входили сфинксы, то не нужна была решетка сада – и так около часа! Он просто меня замучил! Я представила, как буду крутиться дома, если вдруг, не дай бог, выйду за него замуж! То обед будет холодным, то шнурки невыглаженными, то кровать недостаточно мягкой, то секс вялым, и если это будет продолжаться с утра до вечера и с вечера до утра, только и останется, что взять в руки «домашнюю биту», то бишь скалку, или сковородку, да потяжелей, и шарахнуть его по башке с целью профилактики занудства! В конце концов, мои фотографические мучения закончились, и поскольку дело неумолимо приближалось к вечеру, мы помчались повышать квалификацию на желанном сексуальном фронте.

Однако вместе в гостиницу не поехали – я должна была заглянуть домой. Когда выходила из трамвая, Лешка неотрывно смотрел мне вслед, как будто боялся меня потерять, словно я могла исчезнуть из его жизни навсегда. В этом взгляде читались и тоска, и любовь, вернее, то, что переживали мы оба, было больше, чем любовь, и сильнее, чем страсть. Нормальному человеку этого не понять, хоть мы и сами точно не знали, что нами движет. Правда, Алешка уже определил наше предназначение: «Вечная друг другу принадлежность…»

Я немного задерживалась. Он звонил уже дважды, ожидая моего прихода, а может, волновался, что вообще сегодня не приду. Дурачок, как я могла не прийти к нему?! Да если бы он только захотел и я была бы свободна от обязательств, то со всех ног примчалась бы в его жизнь навсегда.

Лешка встретил меня на пороге своего номера. На его лице блуждала очаровательная улыбка. Мы устроились на кровати.

– Я, как ты и просила, привез тебе фотографии, – сказал он и вытащил целый ворох старых карточек.

Первым был снимок молоденькой девушки – невероятной красавицы с прелестной улыбкой и точеным профилем. Точно такая же улыбка и профиль были перед моими глазами. Я сразу же поняла, кто это.

– Это твоя мама – настоящая красавица, ты очень на нее похож!

– Да, это мама.

Далее шли его детские и юношеские фотки. Я с огромным интересом и удовольствием просмотрела их. Затем он принес небольшую папочку, открыл ее и достал четыре листочка бумаги, исписанные мелким почерком.

– Это написано еще в 90-х – небольшая зарисовка о нашем с тобой детстве. Хочу прочитать тебе.

– Прочитай, – попросила я и положила голову ему на колени.

Очерк был о нашей встрече в первом классе и его воспоминаниях обо всех событиях, связанных со мной, о которых я не помнила совсем, но запечатлившихся в его памяти на всю жизнь. О его отношении ко мне, поисках меня по Советскому Союзу и последней встрече, после которой он уезжал со слезами на глазах, зная, что потерял свою женщину навсегда…

Эх, Леша, Леша, если бы ты боролся за свою любовь, уже много лет мы были бы вместе и… возможно, счастливы.

Его детские воспоминания и эта зарисовка очень тронули меня, прямо ком застрял в горле, сердце сжалось в груди. Сколько лет он носит эту тяжесть в душе: его разбившиеся надежды и несбывшиеся мечты…

– Сделай, пожалуйста, мне копию на память…

Как я могла сомневаться в нем и его отношении ко мне?! Он – родной мой человек и дорог мне безмерно. Со страшной силой захотелось обнять и приласкать его, прижаться к нему и говорить о своей любви…

Лешка почувствовал мое желание. На мгновение застыв, не отрываясь, я смотрела на него, а он на меня и… сбросив одежду, мы ринулись в объятия друг друга. Настоящая одержимость!

– Прошу, прижмись ко мне, – прошептала я и в ту же минуту почувствовала на себе тяжесть его великолепного тела.

Какие непередаваемые ощущения – лежать рядом с любимым мужчиной, принадлежать ему всей душой и телом, слиться с ним в одном порыве, вмиг превратившись в единое целое в этом мире призрачных грез, дорожить нашими отношениями и каждой минутой, проведенной вместе. Мы любили… Еще чуть-чуть – и прозвучал последний аккорд нашей любовной симфонии… Как мне не хотелось выпускать его из своих объятий! Так мы лежали с ним еще какое-то время.

– Алеша, скажи, а как ты ко мне относишься? – спросила я с замиранием сердца. – Знаешь ведь, что женщина любит ушами.

Он помолчал, потом тихо ответил:

– Я люблю тебя.

– Скажи мне еще что-нибудь хорошее, – попросила вновь.

Лешка повернул ко мне голову, посмотрел из-под полуопущенных век, обнял и, нежно прижав к себе, тихо произнес:

– Ты… родненькая моя…

Это тихое «родненькая моя» было дороже, чем «люблю», дороже всех других слов, которые он мог бы мне говорить. С этим тихим прекрасным определением я вошла в его жизнь раз и навсегда, и это означало только одно – в этом мире он уже не сможет существовать без меня, моего присутствия, даже если будет иметь семью. Все равно незримо я буду находиться рядом.

Часа через полтора мы всё повторили. Менялись позы, приемы, но отношение друг к другу становилось только нежнее. Еще через полчаса я встала и сказала:

– Побегу, не провожай.

– Нет, провожу, – ответил он настойчиво и начал одеваться.

– Я запрещаю тебе! – повысила я голос.

Алешке нездоровилось, видимо, простыл, и мне не хотелось, чтобы он в таком состоянии выходил на улицу. До дома добралась быстро. Не успела войти в квартиру, как услышала звонок телефона в сумочке. Ответила, и мы попрощались до утра. Устала безумно и, почти ничего не соображая, рухнула в постель. Сон, как и накануне, был беспокойным. Наверное, нервы мои все-таки не в порядке.

Глава 4

Утро заставило взглянуть на всё другими глазами. Если вчера вечером я не сомневалась в нем и его отношении ко мне, то сейчас такой убежденности не было. Прямо как в традиционном гадании на ромашке в нашем детстве: «Любит, не любит, плюнет, поцелует…» Когда мы расстанемся и он уедет к себе, в его жизнь войдут другие женщины, которые могут дать то, что ему нужно, кроме той пронзительной душевно-духовной близости, существующей между нами, а будучи влюбчивым, он вряд ли оставит шанс нашим дальнейшим отношениям, тем более, что желание иметь семью и детей красной нитью проходит через все наше общение. Какие терзания приносит мне это, Леша понять не может, ведь мужчины в большинстве своем не обладают тонкостью и деликатностью в вопросах душевных отношений с прекрасным полом. А что делать мне? Любить его, ждать, мучиться от мысли, что, может, в данный момент он с другой, занимается с ней любовью, говорит ей те же слова, что и мне?! И все-таки… я люблю его!

Мысли о его отношениях с другими женщинами были невыносимы, но я не имела на него никаких прав: не находилась в статусе супруги, не являлась сожительницей, не числилась подругой… Что же мне делать? Кто бы мог ответить на этот вопрос… Для себя я ответа пока не находила.

– Куда едем сегодня? – спросила бодро, как только Леха пришел к нам.

– В город, придумаем что-нибудь, – так же энергично ответил он.

Там же, на канале Грибоедова, мы неожиданно увидели прогулочный катер с экскурсией по водным магистралям Санкт-Петербурга. Мой друг очень хотел совершить эту прогулку, и мы решились. Через полчаса сидели на верхней палубе, обнявшись и тесно прижавшись друг к другу. Алешка был очень нежен и заботлив, моя рука не покидала его руку… Вы знаете, что такое счастье? Это когда любимый мужчина рядом с тобой и ты чувствуешь, что наверняка что-то да значишь в его жизни. Трижды, а ведь бог любит троицу, мы видели свадьбу счастливых молодоженов, даже помахали им рукой, потому что это хорошая примета! К сожалению, часовая экскурсия прошла очень быстро, и мы ринулись в теперь уже наше с таким символическим названием кафе «Санкт-Петербург», чтобы выпить по чашечке кофе и немного согреться. В душевных разговорах пролетело еще пару часов, что для задушевных бесед о жизни – совсем ничего, потому что о ней можно говорить бесконечно…

Дружным дуэтом прошлись питерскими улочками и нырнули в метро. Надо было готовиться к новым сексуальным баталиям. У нас так мало времени друг для друга, что мы не можем себе позволить хоть день отдыха от этих занятий. Завернули к родителям, перекусили и побежали в гостиницу.

Алексей зашел к дежурной за ключом от номера. За стойкой стояла молодая деваха. Меня она не заметила, поэтому, когда увидела его, счастливая улыбка озарила ее лицо. Лешка ей явно нравился, и она уже приготовилась к желанному флирту, который должен был, по ее замыслу, обязательно перейти в секс! Но в этот момент из-за его спины внезапно появилась я. Вы бы видели выражение ее лица! Какое разочарование! Да… облом вышел, деточка. «На чужую кровать рот не разевать!» – вспомнилась вдруг перефразированная шутниками поговорка. Когда мы вышли, я спросила:

– А что это она тебя клеит, что ли?

– Не знаю, просто я ей сегодня шоколадку подарил, – сказал он либо по своей наивности, либо с желанием задеть меня за живое.

– И зачем? Понравилась?

Теперь понятно! Конечно же, она рассчитывала на дальнейшее развитие каких-то отношений, но ведь повод дал ей он! Небольшой анализ ситуации заставил меня задуматься. Мои подозрения о его интересе к женщинам вновь находили свое подтверждение. В номере Алексей меня удивил:

– Хочу сделать тебе подарок.

– Сделай, – согласилась я.

Он достал чудесные бусы из коралла и сам надел мне их на шею. Черт побери, как мне все-таки приятно! Это был самый дорогой подарок, от него любимого. Я сохраню его на всю жизнь.

Однако, привыкшая по роду своей деятельности замечать даже совершенно незначительные детали, я обратила внимание на то, что к моим родителям он пришел с пустыми руками. И даже не задумался над тем, чтобы хотя бы ради приличия на первую за столько лет встречу принести букетик, коробочку конфет или тортик для мамы и бутылку для отца. Всё это выглядело несколько неделикатно, потому что человек из культурной семьи должен вести себя иначе! А ведь он считал себя интеллигентом. Это меня задело… Вот я, к кому бы ни приезжала, обязательно имела при себе презенты. А как иначе?!

Уставшие от секса, но безмерно счастливые, мы безмолвно лежали рядом. Наконец, я нарушила молчание:

– Леша, а к Питеру у тебя, наверное, двоякое отношение? С одной стороны, это город разочарований, а с другой – город счастья… Понимаешь, о чем я говорю? И знаешь, почему город счастья?

– Знаю, – задумчиво сказал он, – потому что в этом романтическом городе впервые произошла наша с тобой близость…

– Точно! – удивительно, что наши мысли текут в одном направлении. Стало приятно от того, что душевно мы, несмотря ни на что, родные люди.

А ведь и вправду, Ленинград – город полного разочарования и разбитых судеб, а Санкт-Петербург – город любви и возрождающихся надежд!

На следующий день мы решили прогуляться по центру: я хотела показать ему улицу Зодчего Росси, где находилось мое балетное училище. Затем мы очутились в Екатерининском садике. В дальнем углу нашли скамеечку и присели.

– Знаешь, Леша, мне не очень легко объяснить свое отношение к тебе. Я ведь писала, что ты стал для меня близким и родным человеком, но если твое семейное положение изменится, то мы расстанемся сразу.

– Олюшка, не надо об этом, – загрустил он.

– И тем не менее хотела тебя предупредить, если ты будешь уже не один, но по-прежнему продолжишь со мной переписку, а я узнаю об этом последней, знай, никогда не прощу!

– Я ведь тебе уже говорил, не надо об этом. Лучше скажи, почему ты, когда развелась, не бросила открытку в два слова на адрес родителей, почему?! – в его голосе прозвучали неприкрытая боль и отчаяние.

– Не знаю, может, ждала, что ты найдешь меня сам, как тогда, в 80-х…

– А ты знаешь, – глаза его наполнились слезами, – когда я узнал, что все эти годы ты жила одна, я – взрослый мужик – плакал, – он отвернулся.

Его признание меня потрясло. Обняв его, едва смогла произнести:

– Лешенька, ну не надо, прости меня… прости…

Боль пронзила сердце, перед глазами стояло его лицо с глазами, полными слез… Как он пережил это? Может, поэтому и не сложилась его жизнь… Боже, как я виновата перед ним! Виновата, потому что ни в первый, ни во второй раз так и не дала ему шанс устроить свою жизнь со мной. Едва сдерживая слезы, я встала со скамейки и пошла к выходу из сада. Лешка остался на месте. Он хотел побыть немного один и успокоиться. Вскоре мой друг вышел вслед за мной.

– Знаешь что, едем в Александро-Невскую Лавру: поставлю свечку за твое здравие, – предложила я.

– Поедем.

И мы отправились в храм, что так символично! С любимым человеком побывать в святом месте… Может, и прольется на нас Божья Благодать?! Вошли на многолюдное подворье Александро-Невской Лавры. Обнявшись, постояли на мостике, чувствуя, что, несмотря ни на что, нужны друг другу и все-таки любим… Я сняла с шеи платочек и накинула на голову.

– Лешенька, представляешь, какое это событие – вместе побывать в храме! Какие-то высшие силы объединяют нас, – и крепко взявшись за руки, мы переступили через порог.

Купили свечи. Я написала записку за его здравие и заказала молебен. Поставила свечку и прочитала молитву, пожелав моему любимому всего самого хорошего.

– А теперь давай помолимся за нас кому-нибудь из святых, например Богородице.

– Или Николаю Угоднику, – подсказал Алексей.

– Да, или Николаю, пошли его искать.

Мы быстро нашли образ Святого. С воодушевлением прочитав молитву, шепотом попросила, даже не сомневаясь, что Святой Николай Угодник услышит меня: «Прошу тебя, сделай так, чтобы раб Божий Алексей любил меня всю жизнь…» Услышав мою нескромную просьбу, Лешка улыбнулся. Наверное, подумал: «Ну что за тетка? Сама замужем, а хочет, чтобы я любил ее всегда, глупая». Может, и глупая! Не отрицаю, но так хочу, чтобы его любовь ко мне продолжалась бы вечно…

Немного прогулявшись по двору Лавры, мы побежали искать кафе. Заведение Лехе не понравилось, еда тоже, хотя мне она плохой не показалась. Ну надо же, занудный, как старик!

– Леш, а давай встретимся в следующем году и обязательно поедем куда-нибудь отдыхать, – с энтузиазмом предложила я.

– Не будем загадывать, – опустил он меня на землю.

– А что так неопределенно? – спросила я с раздражением.

Знает, паразит, как испортить настроение!

– Потому что ничего не надо загадывать, – мрачно повторил он.

– Знаешь, что мне в тебе не нравится? Что ты, в отличие от меня, человек неконкретный. У тебя вечно: «не знаю», «не будем загадывать», «не могу сказать» и так далее. Странное какое-то отношение к жизни, – разозлилась я окончательно.

Совместный обед закончили в молчании и отправились домой. Сложный он все-таки человек, но все равно я хотела его и не могла отказаться от близости с ним. Несмотря на разногласия, мы оказались в постели, но всё прошло без особого энтузиазма. Не зря ведь говорят, что женщину к сексу надо готовить весь день, чтобы отдача была максимальной. Я получила замечание, что ласкать его надо лучше и интенсивнее. Мне, вероятно, следовало поучиться этому у его прежних пассий! Такое хамство здорово задело мою «профессиональную» и женскую гордость.

– А ты когда-нибудь участвовал в групповом сексе?

– Скорее нет, чем да. Правда, однажды мой друг пригласил двух девчонок, и мы занимались любовью в одной комнате, но в разных углах.

Я живо представила эту сцену, и ревность клыками вцепилась в мое сердце.

– Нет, я имею в виду с несколькими партнершами сразу.

– Не было! А ты была с двумя мужиками? – зло, с нотками подозрительности в голосе задал он встречный вопрос.

– А сам-то как думаешь?

– Думаю, нет.

– Правильно мыслишь! – успокоила я его. – Ты знаешь, мой муж сказал, что мне надо подумать, как буду строить свою жизнь после его ухода. «Тебе нужно иметь запасной аэродром», – это его слова.

– Так значит, я для тебя только запасной аэродром? – тихо спросил Алексей.

– Нет конечно! Я еще не знаю, кто будет для меня запасным. А вот если вдруг останусь одна, ты женишься на мне? – я, естественно, надеялась услышать лишь положительный ответ: «Оленька, если ты будешь свободна, то мы обязательно поженимся, я мечтаю об этом!»

Но после непродолжительной паузы этот оригинал просто ошарашил меня своим ответом:

– Я не знаю.

На меня будто вылили ушат холодной воды. Вот это да! Значит, любые тетки, имеющие с ним интимные отношения, сразу же могут получить от него предложение руки и сердца, а я, выходит, недостойна?! Задохнувшись от обиды, надолго замолчала. Ну правильно, зачем ему старая «корова», когда кругом пасутся молодые «телки»?!

– И вообще, я думаю, что жить вместе мы не будем никогда! – добил он меня окончательно.

Мое терпение лопнуло.

– Хватит! – сказала я гневно. – Довольно! Не желаю больше тебя слушать!

К любви это уже не имело ни малейшего отношения.

– Какого черта ты тогда приехал, зачем я тебе нужна?!

Он молчал. Вид у него был крайне удрученный и подавленный. Я начала быстро одеваться, не в силах скрыть своей ярости.

– Мне что, уезжать? – тихо спросил Алексей.

– Вали ко всем чертям!

Развернулась и гордо вышла из комнаты. Но в конце коридора подумала, что не могу допустить, чтобы он уехал вот так, сегодня или завтра и несмотря на всё сказанное, не могу его потерять. Вернулась и постучала в дверь. Он открыл, я вошла и снова очутилась в его объятиях. Лешка молча прижался ко мне и пристально посмотрел в глаза.

– А если бы не вернулась, ты вот так и уехал бы, даже не попрощавшись? – спросила я, горько усмехнувшись.

– Знал, что вернешься, был уверен!

– Очень самонадеянно! – мне стало неприятно от его такой циничной самоуверенности. – Ладно, я пошла.

– Нет, – сказал он твердо, – только со мной, я провожу.

Черт, как холодно! На светофоре он встал передо мной, нежно сжал в своих ладонях мое лицо и попросил:

– Не мерзни, надень мою бейсболку. Пожалуйста, прошу тебя!

– Нет, не хочу! Мне не нравятся бейсболки!

Я бы, может, и надела, но мне из принципа не хотелось идти у него на поводу. Лешка крепко ухватил меня под руку и повел домой. Шли молча. Под аркой он обнял меня и прижал к себе. Так мы простояли с ним еще некоторое время, затем Алексей поднес к губам мои руки и стал нежно их целовать, потом соединились и наши губы… Пытается загладить вину за необдуманно брошенные слова, которые задели меня за живое. Ну мог так думать, мог, но зачем говорить вслух, причиняя мне боль?! Эх, мужчины, мужчины, нет в вас никакой деликатности в отношениях с женщиной.

– Ну ладно, пошла. Мир?

В ответ он крепко меня обнял и прошептал:

– Я люблю тебя…

Хотелось бы в это поверить, но теперь, после всего сказанного, веры уже не было.

Связывать со мной свое будущее, думаю, Алексей и не собирался. Я уже не сомневалась в том, что он ищет себе молодую женщину или девушку, с которой можно построить семью, завести ребенка. Лёшке кажется, что семья, о которой он мечтает, будет навечно, навсегда, но что-то мне подсказывает: трудно ему будет найти женщину, которая без остатка растворится в нем, а нужна именно такая половинка, с другими ничего не получится. Она должна принять его таким, какой он есть. Лешка привык жить один, у него свой образ жизни, хобби, и ради семьи он оставит всё это? Никогда! Конфликты неизбежны.

Он еще наивен и просто не понимает, что такое в предпенсионном возрасте получить на руки и вырастить ребенка. Нужно забыть обо всем на свете: о себе, своих интересах, наконец, о своей жизни. Работать день и ночь, не покладая рук, чтобы обеспечить семью, ведь в семье есть не только ребенок, но и супруга, которую тоже надо одевать, обувать, кормить и содержать. Он быстро устанет от всего этого, потому что мечты и реальность не имеют, как правило, ничего общего. Вот тогда точно придется выкинуть из головы путешествия и пальмовые острова.

А если не срастется семейная жизнь? Ведь многие женщины сейчас крайне нетерпеливы, им нужно всё и сразу, и мириться с положением вещей, которые не нравятся, они не будут. В случае развода ребенок останется с матерью, и его наверняка станут настраивать против отца. Расти он будет вдали от родителя, а когда вырастет, открытым текстом пошлет папу куда подальше. Вот когда придут невыносимые страдания и терзания!

Всё надо делать в молодости. И пример его друга Ефима, женившегося на девушке лет на двадцать моложе себя, еще ни о чем не говорит. Вот если он проживет со своей молодой женой хотя бы до серебряной свадьбы, какая бы ни была жизнь, плохая или хорошая, тогда еще можно о чем-то рассуждать, но практика обычно показывает, что при такой огромной разнице в возрасте редко кто идет по жизни рука об руку до конца. Мой же пример – исключительный, потому что таких женщин, как я, в природе не существует!

Глава 5

На следующий день мы с Лехой решили съездить к памятнику блокадного Ленинграда «Разорванное кольцо». Я и сегодня помню его открытие в честь тридцатилетия Победы. В тот год мы только приехали на местожительство в Ленинград. На улице Лешка снял меня с парапета, поднял на руки, как обещал когда-то, и пронес несколько метров.

– Леш, – попыталась прощупать почву, – а вдруг я забеременею?

Такой, правда, мизерный, шанс у меня еще оставался, несмотря на операцию. Он помолчал. По этому поводу ни на лице, ни в голосе особой радости не наблюдалось.

– Вдруг ничего не бывает, – сухо ответил он.

– Вот как раз это случается всегда неожиданно и вдруг.

Алексей промолчал, и я поняла, что эта тема ему неприятна. Зачем же от бабки иметь еще и деток? Меня это задело.

Далее наш путь лежал в Парк Победы. Продвигаясь вглубь парка, в конце концов, вышли к озеру. Лешка расстелил на траве свою куртку, и мы уютно устроились под деревом, тесно прижавшись плечом к плечу. Сколько же на озере уток! Наблюдать за ними доставляло огромное удовольствие. Как удивительно… у них своя жизнь, с любовью и ссорами, совсем такая же, как у нас, но только утиная. Алешка достал губную гармошку и заиграл, а я думала о наших отношениях. Не всё гладко, совсем не всё. Жить с ним под одной крышей для меня, скорее всего, невозможно. Какой-то он неземной и не от мира сего. Постичь его мне сложно, да и сам он понимать меня не желает. Замкнутый и закрытый, совершенно зацикленный на каких-то своих идеях и мыслях. Как меняются с возрастом люди! Это совершенно другой человек! Перед моими глазами стоял радостный, добрый и открытый первоклассник Алешка, который с Лешкой, сидящим рядом со мной, не имел ничего общего! Но несмотря ни на что и на свой уже солидный возраст, в нем всё еще жил наивный ребенок – одинокий и потерявшийся.

Стало прохладно, и мы решили поискать кафе. Прошлись по Московскому проспекту и наткнулись на узбекский ресторан.

Зная, что он любит манты, я предложила:

– Леш, давай зайдем, спросим, чем угощают.

И мы зашли.

– А манты у вас есть?

– Конечно, у нас всё есть! – вежливо ответила девушка-администратор.

– Вот и хорошо, – и мы выбрали столик.

Пока ожидали заказ, разговаривали о жизни.

– Скажи мне, – начала я, – а как долго ты в последнее время без секса?

– В последний раз отношения у меня были в конце сентября этого года, – чуть смутившись, ответил он.

– И кто она? – спросила я, еще не понимая, что меня беспокоит.

– Я давно ей нравился. Потом она поссорилась с мужем и подала заявление на развод.

– Тебе, видимо, она тоже нравилась, иначе не оказался бы с ней в одной постели, верно? – продолжала я, ненавидя себя за дурацкое любопытство и затеянный разговор.

– Да, она мне тоже очень понравилась и нравится сейчас. На самом деле, классная девчонка, а фигура – это вообще! – с откровенным восхищением ответил мой любовник. – Очень жаль, конечно, но теперь с ней уже ничего не будет, потому как она забрала свое заявление о разводе.

От его откровенного восторга меня передернуло. Надо же додуматься! В присутствии женщины, с которой спишь, с упоением восхищаться другой! Еще несколько минут я переваривала услышанное, и только тут до меня дошло, что сексуальные отношения он имел в сентябре этого года – тогда, когда мы уже тесно контактировали с ним в сети! Я не могла поверить своим ушам! В сентябре, когда я с нетерпением ждала его писем, sms, встречи и он писал мне: «Люблю тебя, родная», у него были интимные отношения с другой! До нашего свидания оставался всего месяц, а этот… этот… кобель хренов, как ни в чем не бывало, кувыркался с очередной возлюбленной, от которой, по его словам, был без ума! Обнимал, целовал, занимался с ней любовью, говорил всё то, что говорит мне сейчас. Черт бы тебя побрал, Лешка! Черт бы тебя побрал! А для общения со мной времени у него не было совсем: «цейтнот», «грузят по-черному на работе», «не могу пока писать, дорогой мой человечек»! Ну не сразу же она прыгнула к тебе в койку, бегал, наверное, на свидания?!

Так вот почему, когда я уехала в командировку, ты не прислал мне ни одного сообщения со словами поддержки, как это делал обычно. Ни единого слова за неделю. Хотя знал, что я уезжаю в другую страну одна. Как же тебе верить, дружок, как верить?!

У меня было такое ощущение, что мне влепили увесистую оплеуху. Какую боль ты мне причинил, и сам не понимаешь! Для тебя ведь не существует драматизма, потому что тебе все равно, с кем и когда, и ты не можешь понять, как это больно! Я постаралась не показать, что очень обижена, но тем не менее фраза «А я в это время ждала от тебя писем…» невольно вырвалась из моих уст.

– Вот ты всегда так! – с раздражением упрекнул Алексей. – Сначала, как разведчица, всё разузнаешь, а потом начинаешь плакаться!

Пришлось промолчать. Какой удар! Я была крайне разочарована.

Мы ели принесенные манты, изредка обмениваясь скупыми фразами. Боль не отпускала.

В метро я вдруг заметила, как он смотрит на окружающих нас женщин. В глазах читался неприкрытый интерес, несмотря на мое присутствие.

– Леш, а что ты по сторонам-то на баб глазеешь?!

– А что тут такого?! Все мужики обращают внимание на женщин!

– Но не тогда, когда рядом твоя любимая!

Я не ошиблась – тот еще ходок! Вот всё постепенно и встаёт на свои места. И как же я должна сегодня заниматься с ним любовью? Тут он с нежностью посмотрел на меня и сказал:

– Знаешь, Олюшка, ты исключительная женщина!

Его слова – как бальзам на душу, только вот непонятно: он действительно так думает или просто хочет поднять мне настроение? Хотя, что правда, то правда. В своей исключительности я никогда и не сомневалась! Заниматься сексом сегодня вообще расхотелось, поэтому, сославшись на какие-то бытовые проблемы, заторопилась домой, а его отправила в гостиницу.

Услышанное днем признание так потрясло меня, что я никак не могла успокоиться и взять себя в руки. Сцены интимных отношений с очередной понравившейся ему женщиной бесконечной вереницей проплывали перед моими глазами. Вот они остаются вдвоем. Конечно же, она молода, может, двадцать пять или тридцать, почти ровесница моей дочери. Он с нежностью обнимает ее и целует, начинает медленно раздевать, она в ответ снимает одежду с него. Они ласкают друг друга, страстно признаваясь в любви и симпатиях…

Он говорит ей те же слова, что и мне: «Люблю, родная, девочка моя…» Она ласкает его, он – ее, с каждым движением приближая к оргазму… я даже слышу стоны и короткое: «Еще, еще…». Затем он входит в нее, и вот уже начинается основной любовный процесс, в котором меняются позы, позиции: сверху, снизу, сзади… Наконец наступает желанная разрядка…

Потом они лежат рядом. Ее голова покоится у него на груди, а он так же из-под полуопущенных век смотрит на нее с любовью, обнимает и выражает желание продолжить с ней отношения. Она не против, но пока замужем и ничего обещать не может, однако встречаться будет с радостью, потому что он ей нравится и она всегда хочет быть с ним, поскольку его нельзя сравнить с мужем, хотя и с мужем ей в общем-то неплохо…

Боже мой, как же больно! Как тошно! Но самое ужасное, что для Лешки ничего страшного и драматичного в этой ситуации нет. И вправду говорят гороскопы, что после себя представители его знака оставляют лишь разбитые истерзанные сердца. Надо забыть его раз и навсегда! Иначе просто его возненавижу! Я расставалась с мужчинами и за меньшее: за необдуманно брошенную фразу, которая мне не понравилась; за черты характера, неприемлемые для меня; за взгляд, брошенный не в ту сторону…

Здесь же мне предлагалось смириться с вереницей подружек, которые уже побывали или еще окажутся в его постели. И путешествие на далекие пальмовые острова с очередной кандидаткой на роль жены в следующем году обязательно состоится, если я не смогу составить ему компанию. Не зря же он сказал о своей сентябрьской пассии: «С ней уже, наверное, не будет, потому что она забрала свое заявление о разводе». Не она, так другая: свято место пусто не бывает…

Я нормальный человек и понимаю, что сексуальная жизнь у молодого мужчины должна быть обязательно, но в данном случае честнее было бы воспользоваться услугами проститутки, а не лезть в любовные отношения с одной подругой, «вешая лапшу на уши» другой! Пошел к черту! Пусть любит, кого хочет! Только мне-то зачем, продираясь сквозь толпу его женщин и расталкивая их локтями, пытаться хоть как-то приблизиться к похотливому объекту своего обожания?! Почему я так зациклилась на нем? К чему страдать и мучиться? Пусть встречается, с кем желает, а я могу иметь отношения с любым из моих нынешних поклонников.

Среди них были очень интересные и привлекательные мужчины: и чуть старше меня, и мои ровесники, и даже моложе меня на целых десять лет, которые уже долгое время добивались от меня взаимности. Да, так я и сделаю. Вот тогда, Алексей Викторович, попрощаемся навсегда! Кстати, мой муж всегда был очень активным в сексуальной жизни, несмотря на возраст. Временами мы занимались любовью ночи напролет. Он держался молодцом долгое время, но болезнь и возраст сделали свое черное дело. В моем муже есть одно неоспоримое достоинство – он никогда мне не изменял и страстно любил, наверное, еще сильней, чем в молодости. Для него я центр Вселенной – единственная, желанная и родная женщина на свете. Вот за это я уважаю и ценю его!

За тяжкими раздумьями и не заметила, как промелькнуло время.

Засветился экран телефона. Взглянула на номер – он. Отвечать не стала. Телефон надрывался еще несколько минут и умолк, захлебнувшись…

«Знаешь что, подруга, – сказала себе, – вытри слезы и сопли и покажи ему, что ты лучшая во всех отношениях женщина и другой такой в мире нет!»

Вспомнился наш утренний диалог, когда Леха осторожно спросил:

– Олюшка, у тебя есть юбка?

– Есть.

– А короткие сапожки?

– Конечно.

– А ты можешь надеть?

– Нет, Лешенька, холодно, боюсь простыть, – слукавила я, а сама именно сегодня хотела появиться перед ним в сногсшибательном виде: в великолепном костюмчике из обтягивающей до колена юбки, открывающей мои стройные ножки в роскошных лакированных сапожках, и приталенного пиджачка, выгодно подчеркивающего все достоинства моей постройневшей фигурки. На «закуску» предполагалось надеть сексуальный кружевной корсет, купленный за приличные деньги, и черные чулки. В таком виде можно было завоевать любого мужчину. В своих достоинствах я не сомневалась.

Это был мой последний сюрприз для него, хоть он его и не заслуживал! Я дала ему понять, что в том прикиде, в каком он желает меня видеть, возможности лицезреть свою Олюшку нет и не будет. Лешка поверил, и я поняла, что крайне его разочаровала. Погоди, посмотрим, как запоешь сегодня вечером!

Корсет сидел как влитой, чулочки облекли ножки в еще более соблазнительную форму, и костюмчик смотрелся, как надо, а когда напоследок я взглянула в зеркало, представьте, даже захотела себя, потому что выглядела крайне сексуально и очень соблазнительно! Наконец, выскользнула из дверей квартиры и бодро отправилась на очередное сексуально-эротическое свидание лишь с одной мстительной мыслью: «Этот фантастический вечер со мной ты не забудешь никогда!»

Поднявшись на этаж, услышала долгий звонок телефона – опять он. Дошла до Лешкиного номера, чуть слышно постучала и отступила от двери, чтобы он смог сразу же меня рассмотреть и оценить.

Алексей как будто ждал моего появления.

– Девочку заказывали, молодой человек? – с улыбкой протянула я.

– Заказывали! – он с восторгом оглядел меня с ног до головы.

– Сюрприз! Получите! – и вошла в номер.

Алешка помог мне снять пальто, и я осталась в костюме.

– Хотел видеть мои ножки? Смотри, – и медленно сантиметр за сантиметром стала поднимать юбку всё выше и выше…

Лешка застыл! Я произвела именно такое впечатление, на какое рассчитывала.

Партнер по постели так растерялся, что не знал, как ко мне подойти. Потом решился. Одним движением руки расстегнул мой пиджак (это было не сложно – всего-то одна пуговица). Следом упала юбка, и я осталась в корсете и чулках. Мой возлюбленный выглядел не менее сексуально, чем я. На груди, покрытой порослью темных волос, висел крестик и кулон – мой подарок. К счастью, он не из породы мужиков-самцов, с ног до головы покрытых шерстью, всё в нем в меру и органично. Интересный товарищ, я бы сказала, мачо. Все мои думы остались за порогом этой комнаты, и я испытывала огромное желание заниматься с ним любовью. Боже, всепоглощающая страсть! Желаю полностью находиться в его власти.

Любовные игры начались.

– Хочу доставить тебе удовольствие, – и он оказался у моих ног.

– Нет-нет, – с поспешностью ответила я, – не надо, ни одному мужчине я не позволяла этого. Прошу тебя, не надо!

– Неужели? – удивился Лешка.

– Представь себе! Давай лучше я, – и нежно дотронулась до него.

– Я еще не в форме.

– Ничего, сейчас сделаем как надо!

Мы поменялись местами.

– Тебе хорошо? – спросила я, пытаясь обнаружить на его лице выражение хоть малейшего блаженства.

– Конечно, – бросил он небрежно, вероятно, его прежние женщины делали это намного лучше меня.

Я покрывала его тело, стопы и пальцы ног страстными поцелуями. Его удивили мои манипуляции.

– Тебя что, никогда так не ласкали? – в свою очередь поинтересовалась я.

– Нет, ни разу.

– И как?

– Вообще-то очень приятно, мне нравится, – ответил он, – а знаешь, ты такая странная… нет… это не то слово…

– Необычная, так ты, наверное, хотел сказать?

– Нет, ты – исключительная!

Сегодня я уже слышала это определение.

Лешка был уже достаточно возбужден, когда я очутилась наверху, ни на минуту не прекращая ритмичные движения… Вскоре мы поменялись с ним местами. Он ускорил процесс, и всё… ушел в нирвану…

– Тебе понравилось? – с волнением спросила я.

– Естественно, – лениво сквозь зубы ответил он, точно так же, как и герой нашумевшей картины «Маленькая Вера».

Мне показалось, что удовольствие, полученное им сегодня, было не максимальным. Настроение мгновенно испортилось. Мысли о событиях сентября вернулись вновь: «Ему с ней было гораздо лучше. Видимо, не забыл ее, сравнивает со мной, и явно не в мою пользу! Не зря же восхищался ею, даже про фигуру вспомнил…»

Не в силах сдержать раздражения и неприязни к нему, не зря же говорят: «От любви до ненависти – один шаг», встала с кровати.

Мы опять поссорились. Ну а когда Лешка сказал, что у нас с ним только духовная связь, находиться рядом никаких душевных сил уже не было. Вот, значит, как, со мной может быть только духовная любовь, а с молодыми девицами – физическая! Так зачем же ты занимаешься этим со мной?! В ярости стала одеваться. Попыток вернуть меня этот подлец не делал, просто сидел и молчал, и тогда, вложив всё своё разочарование в классическую фразу из кинофильма «Простая история», сказала:

– Хороший ты мужик, Алексей, но не орел!

По его реакции поняла, что обидела и оскорбила. Ну и пошел на х… фиг! Теперь уже возврата точно не будет!

Взяв сумочку, решительно вышла за дверь в полной уверенности, что он сейчас оденется и бросится следом, чтобы проводить.

Зря только как идиотка поминутно оглядывалась, надеясь, что он меня догонит, но нет, его и в помине не было! Твою же мать!!!

О неприятных событиях прошедшего дня поделилась с мамой. За общими разговорами мы посидели еще немного. Осталось лишь уповать на телефон. Ну должен же он, сволочь, позвонить, чтобы узнать, жива я или нет, ведь время – второй час ночи! Звонить ему сама не собиралась.

– Никогда не прощу! Мам, а вдруг он завтра уедет? Позвонит утром с вокзала и скажет, что поменял билет?

– Всё может быть, – неопределенно ответила мама, – тогда просто попрощаешься с ним.

– Может, не позвонил просто потому, что уснул? Хотя как можно заснуть, если твоя женщина ушла в ночь и ты не знаешь, всё ли с ней в порядке? Я этого не понимаю! Да… Алексей, конечно, более чем странный человек.

Так мы просидели еще немного…

Глава 6

Проснувшись рано утром и лежа в уютной постели, я перебирала в голове события вчерашнего грустного дня. Настроения не было. Ожидая развязки сложившейся ситуации, даже не сомневалась, что Леха уже взял обратный билет.

Его звонка я ждала с ужасом. Неужели вот так нелепо все и закончится?! Нет, я не хотела его терять! Более того, уже не могла представить свою жизнь без его существования в ней. Совершенно реально понимала, что вместе быть мы не сможем, даже если я буду свободна и он этого захочет. Теперь навряд ли я решилась бы на этот шаг, зная его слабости и своеобразный характер. Так случается, когда люди жить вместе не хотят, а врозь – не могут. Просто парадоксально! Вероятно, и у нас вечная друг другу принадлежность: вместе – не можем, раздельно – не хотим.

Мои размышления прервал звонок мобильного. Я посмотрела на экран – он!

– Олюшка, – прозвучал тихий голос, – как ты? Мне ужасно плохо!

Алексей был подавлен.

– Привет, Леш, всё нормально, – откликнулась я, – а что случилось?

– Прости, родная, что вчера не позвонил: как-то сразу вырубился. Чувствую себя просто моральным уродом, ну не знаю, что со мной!

– А я думала, ты уже уехал.

– Хотел, – ответил он и чуть слышно добавил: – но не смог…

– Вот что, я сейчас приеду, и мы вместе позавтракаем.

– Жду! Целую! – и в трубке раздались гудки.

Переживает… может, все-таки любит?! Возможно, я что-то да значу для него? От радостной мысли, что нужна Алешке, что он не сделал опрометчивого шага и не уехал сегодня и не послал меня куда подальше, у меня выросли крылья. Лешенька, я так тебя люблю! И плевать мне на других баб!

Самое интересное, что о его появлении в моей жизни сообщила во сне… Ванга. Никогда этого не забуду! В белой ночной сорочке до пят она стояла на пороге квартиры моих родителей в Петербурге, ничего не видя, но абсолютно точно указав рукой на нашу кухню, произнесла загадочную фразу: «Он пришел… там сидит…» Я даже не успела спросить у нее, кто это «он», как тут же проснулась. Удивительный сон произвел на меня большое впечатление, и я никак не могла его забыть, примеряя к той или иной ситуации, но ни с чем происходящим в моей судьбе этот странный сон не пересекался. Лишь через полгода, когда Алексей сидел на нашей кухне, я поняла, о ком говорила Ванга. Она говорила о нем! Просто невероятно! Даже параллельный мир был в курсе! Вот какая мистическая душевная связь существует между нами. В гороскопы и мистику Лешка не верит, а зря. Если бы он чуть-чуть интересовался этой увлекательной темой, то наверняка бы знал, как надо обращаться с представителями моего знака, и не делал бы роковых ошибок в общении со мной.

Дорогие мои женщины, прежде чем войти в контакт с каким-либо мужчиной, обязательно посмотрите, что он представляет из себя по знаку зодиака. Ознакомьтесь с чертами его характера, минусами, плюсами и подробней узнайте, какую линию поведения избрать в отношениях с ним. Поинтересуйтесь, что необходимо, чтобы завоевать его, и, конечно же, проверьте совместимость ваших знаков, включая и восточный гороскоп. Если вы не подходите друг другу – бегите прочь, даже если любите без памяти, а если же совместимость знаков хорошая или идеальная – сразу берите его в оборот. Только в том случае, если будете знать его лучше, чем себя, вы избежите многих непоправимых жизненных ошибок! Воспользуйтесь моим советом и увидите, как несложно найти своего мужчину в этом мире, коли правильно искать.

Несколько лет назад мы были с мужем на приеме у одной известной московской ясновидящей. Тогда она предсказала мне перемены. Зажгла свечку и в первые же минуты, пристально глядя на яркое пламя, произнесла: «Есть информация…», а затем, взяв лист бумаги, что-то написала и, протянув его именно мне, сказала: «Прочитаете потом». Стало очень любопытно, и я, как только мы вышли после сеанса, развернула лист. Там было всего две строчки: «Через 4–5 лет в вашей жизни будет другой мужчина». Имелся ли в виду Алексей или кто-то другой, было не ясно, но то, что ее невероятное предсказание начало сбываться уже через непродолжительное время, стало очевидно. Мистика всегда имеет место в нашей жизни, другое дело, кто как к ней относится.

Быстро собралась и отправилась к страдальцу. Да… дружище, вид у тебя не слишком оптимистичный. Он обнял меня и сказал: «Пойду приму душ». Мне захотелось присоединиться, но… пришлось показать кулак своему непреодолимому желанию. Через некоторое время Лешка вышел из ванной посвежевшим и бодрым, и мы отправились в кафе на завтрак.

– Олюшка, есть один деликатный вопрос, – сказал он, не глядя на меня, когда мы вернулись назад.

Сердце замерло: «Что еще?»

– Помнишь, я говорил тебе о своей ученице Лене?

– Помню, с которой ты встречался в позапрошлом году.

– Я бы хотел ее увидеть.

С трудом подавила в себе возникшую неприязнь.

– Встречайся, конечно, я где-нибудь рядышком погуляю.

Когда же закончатся все эти бабы?! Ведь ты же приехал ко мне и только ко мне, при чем тут Лена?! Неужели тебе так необходима эта встреча с ученицей? Для чего? Чтобы спросить о ее профессиональных успехах? Тянет ведь к девушке, тянет, иначе не рвался бы постоянно! В первый же день приезда он сразу вспомнил о ней, и мне понятно, о чем это говорит.

– Сейчас позвоню ей, – и быстро набрал номер, но мобильник Лены был вне зоны доступа.

Алешка сделал еще пару безуспешных попыток. Чувство горького разочарования отразилось на его лице.

– Ладно, – выдавил он, – вернусь, возьму номер телефона у ее подружек.

Давай, давай, флаг тебе в руки! Никогда не смогу с этим смириться! Для своего мужчины я хочу быть единственной женщиной во Вселенной. А он, к великому сожалению, – герой романа для многих других. Пусть встречается, спит, с кем пожелает, любит, кого хочет, я к его жизненной истории отношения иметь не хочу!

Сегодня мы решили прогуляться вдоль каналов города и отправились в центр. День стоял прекрасный. Отливающее синевой небо и ослепительно яркое солнце превратили обычную серую питерскую погоду в «бабье лето». Передвигаясь вдоль Фонтанки, мы смотрели на прохожих и любовались на проплывающие прогулочные катера. Крепко взявшись за руки и беседуя обо всем на свете, шли всё дальше и дальше в глубь нашего прекрасного города.

– Леш, помнишь, ты писал, что твое отношение ко мне – это выше твоего сознания, помнишь? Это правда?

– Помню, конечно. Правда! Более того: ты у меня в крови, не говоря уже о сердце и душе. Отношение к тебе – это что-то особенное, на каком-то генетическом уровне. Ты в моей жизни навечно вне зависимости от того, соединимся мы когда-нибудь или нет. И зря ты сомневаешься во мне, Олечка, ты дорога мне безмерно, я каждый день помню о тебе и очень люблю!

Он привлек меня к себе и нежно поцеловал. Ну как после всех этих слов я могла его бросить и исчезнуть? Настроение улучшилось, и мы бодро зашагали дальше, болтая и дурачась.

– Какая же ты еще девчонка! Девочка моя родная! – восторженно глядя на меня, сказал Лешка.

– Я тоже не чувствую себя на полтинник, в душе мне двадцать!

По дороге мы фотографировались, хоть мне это и не нравится. Потом выловили девушку и попросили снять нас вдвоем. Лешик встал рядом, но чуть сзади, и приобнял меня за плечо: наш единственный за прошедшие годы совместный снимок, который всегда будет напоминать мне о днях, проведенных вместе.

– Слушай, а если у меня будут мужчины, ведь мне тоже нужны нормальные сексуальные отношения, как ты к этому отнесешься?

– Олечка, делай, как считаешь нужным, как тебе удобно, – сказал Алексей, не дрогнув.

Похоже, он меня совсем не ревнует, тогда, может, и не любит? Кто любит, тот ревнует обязательно! Я в своей жизни никого не ревновала: ни одного из своих мужей, ни единого мужчины, с которыми у меня были близкие отношения, наверное, лишь по одной причине – не любила по-настоящему.

В отношении Алешки моя ревность просто зашкаливала, а ревновала я его к абсолютно любой женщине, которая уже была, есть или могла оказаться на его жизненном пути. Он должен принадлежать только мне и никому больше! Когда я люблю, то живу по принципу: «Мое – это мое, и твое – это тоже мое!» А он, будучи ревнивым, не проявляет в отношении меня совершенно никаких признаков!

– И ты хочешь, чтобы так было? Неужели тебе всё равно? – желая убедиться, что хоть как-то задела его, спросила я.

– Нет, не хотел бы, и мне не всё равно! – твердо произнес он.

– Значит, ничего и не будет, – придала я ему уверенности, хотя сама очень сомневалась в своих словах: год или еще какое-то время я не могу и не собираюсь хранить ему верность, как Пенелопа, ожидающая своего Одиссея, тем более знаю, что и он мне верен не будет.

Так зачем ломать комедию?! Не знаю! Просто я врушка, и мои слова с поступками никогда не совпадают. Говорю одно – делаю другое, но Алешке это знать совершенно не обязательно!

Вот так в разговорах и размышлениях с поцелуями и объятиями мы прошли добрую половину пути. Замечательная прогулка – лучшая за все эти дни!

– Давай найдем уже какое-нибудь кафе, хочется перекусить, – заныла я, имея огромное желание, прежде всего, передохнуть.

В жизни своей столько не ходила! Всё это для меня крайне непривычно и несколько утомительно, не то что для Алексея – человека абсолютно дикого и далекого от цивилизации. Он мог днями без всякой усталости бродить по тайге и горам, потому как это его стихия, образ жизни, и в этом между нами тоже существенная разница. И вновь мы набрели на маленький узбекский ресторанчик. «Только бы опять не было каких-нибудь ненужных признаний», – с невольным страхом подумала я. Сделав небольшой анализ прошедших событий, заметила, что наши ссоры происходят по нечетным дням, а сегодня был именно такой день. К моей большой радости, ничего страшного не произошло. Мы оба пребывали в отличном настроении, разговоры не прекращались. Я была в ударе и видела, что ему безумно интересно и хорошо со мной. Алешка смотрел на меня с любовью и не мог насмотреться.

– Мои родители тебя очень любят и называют исключительно Олюшкой.

– Я их тоже люблю! – мне были приятны его слова. – Передавай им огромный привет. Когда-нибудь обязательно встретимся! Я бы очень этого хотела. А вообще, Леша, если никого рядом не будет, о дочери я не говорю, у нее своя жизнь, ты остаешься единственным и близким для меня человеком, поэтому не бросай меня, пожалуйста, ладно?

– О чем ты? Как это не бросай?! Да наши жизни с тобой уже связаны навек, неужели ты этого еще не поняла?

– Верю, – мне очень хотелось в это поверить. Очень!

Обед прошел чудесно! Всё замечательно и вкусно в превосходной степени, но нужно было двигаться дальше, чтобы заняться вечером нашими привычными делами… А путь предстоял неблизкий. Через пару часов вышли к Мариинке, где я когда-то как ученица балетной школы принимала участие в спектаклях, о чем попутно ему и рассказала. Еще через час силы были почти на исходе, и Леха предложил взять меня на руки, но от такой любезности я отказалась. Если он поднимет меня на руки и попробует пронести хотя бы несколько метров, мы тут же оба рухнем не в состоянии не только идти, но и ползти дальше, а нам необходимо как можно быстрее добраться до метро.

Мелкими перебежками с кратковременными остановками и горячими поцелуями мы вышли на Невский проспект. Народу, как всегда, тьма. Крепко держа меня за руку и уверенно раздвигая прохожих, Алексей настойчиво продвигался вперед. Я с трудом семенила сзади, как Пятачок за Винни-Пухом, постоянно натыкаясь на людей и отчаянно лавируя между ними. В конце концов, выбившись из сил, сказала:

– Послушай, давай расцепимся, мне тяжело так идти!

Но Леха еще крепче сжал мою руку и твердо заявил:

– Нет!

Он не хотел отпускать меня ни на минуту, не хотел терять ни сейчас, ни в дальнейшей жизни. Мне стало хорошо и спокойно. На эскалаторе, нежно сжав его ногу своими коленями, тихо спросила:

– Ты меня любишь?

– Я тебя обожаю! – с любовью произнес он.

В ушах всё звучали его слова: «Я тебя обожаю… обожаю…» – музыка, поэзия и невероятное, несмотря на нюансы, счастье! Сегодняшний чудесный день предпоследний, а завтра… завтра он уедет, возможно, навсегда. Впереди маячили пустота и полная неопределенность, как жить, что делать без него, как не скучать, не страдать и когда же мы увидимся снова…

Стало грустно. Впереди наш последний вечер, когда мы сможем заниматься любовью, признаваться в своих чувствах и строить призрачные планы на будущее.

В этот день мы любили, как в последний раз. Всей душой, всем телом я принадлежала ему, а он мне. Мы хотели запомнить каждую частичку друг друга, каждый эпизод наших отношений. Мое тело полностью находилось во власти его нежных и сильных рук, а его – в плену моего страстного и трепетного языка. Через пару минут, как мы разделись и легли, Лешка уже находился в полной боевой готовности. Толчки были такими сильными, что, казалось, он хочет остаться во мне навсегда, навек связав таким образом, наши судьбы. Он завершил процесс бурным оргазмом, но еще долго находился во мне, не желая покидать мое уставшее тело.

– Дни, проведенные с тобой, были лучшими в моей жизни, – с нежностью глядя на меня, признался мой друг.

– И для меня тоже, я люблю тебя. А вообще, тебе не было скучно со мной?

– Что ты, родная, с тобой разве соскучишься?

– Но ведь прежде ты говорил, что у меня нет чувства юмора.

– О чем ты?! Я был не прав, ты абсолютно другая, чем представлялась мне в письмах. Все было классно!

– Да! Жаль только, что всё, а особенно хорошее, когда-нибудь заканчивается…

Уставшие, но счастливые, мы лежали и разговаривали уже пару часов, и тут он снова потянулся ко мне: «Я хочу тебя…»

Поздно вечером пили с мамой чай и говорили о нем. Она понимала мою печаль, но как ни старалась, утешить меня не могла. Как же я не хотела расставаться с ним, как не хотела! Хорошо еще, что завтра есть время до отъезда, чтобы побыть вместе… хотя бы еще чуть-чуть… Сердце сжалось от тоски… как же мне жить… без него…

Глава 7

Последний печальный день, а за ним – разлука на годы, а может, и навсегда. Когда Алешка пришел, я сразу поняла, что настроения у него нет совсем. У меня тоже его не было, но я постаралась взять себя в руки. Ему, как и мне, наверное, нелегко. За завтраком поговорили об искусстве. Лешка отметил, что из меня мог бы получиться отличный критик, на что я заметила, что если бы, не дай бог, стала критиком, то меня убили бы на следующий день, потому что критика у меня чрезвычайно жесткая, безапелляционная, резкая и не оставляет ни малейшего шанса ее объекту.

– Давай посмотрим видео, – сказал Алексей.

– Интересно.

Мы вышли в гостиную. Роликов было множество, и я с удовольствием посмотрела видео с Лешкиными родителями на даче и его участием в хоккейном матче. Надо сказать, катался он шикарно и забил великолепный гол! Затем последовали записи его тренерской работы и различных фестивалей. Только съемки его отпусков в Крыму и тропиках Алексей намеренно обходил стороной, и я знала, почему. Там он был не один, а со своей возлюбленной Ирой, на которой хотел жениться еще в прошлом году.

– Покажи-ка Таиланд, – попросила я.

Мне очень хотелось поближе взглянуть на соперницу (вернее сказать, на соратницу по «цеху»), так как на одном из снимков, высланных ранее, я не смогла ее толком разглядеть. Ревность внимательно наблюдала за ситуацией.

– Да там ничего особенного, – несколько смутившись, пояснил он.

– Ладно, покажи…

Замелькали кадры. Тетка лет сорока, столько ей в общем-то и было, с обычной внешностью и заурядной фигурой (кстати, не представляющая из себя ничего особенного) позировала в легком брючном костюме на фоне пальмовых деревьев, что-то говорила своему любимому мужчине, то есть Лешке, смеялась и выглядела исключительно счастливой женщиной. Потом был фрагмент из номера. Действующие лица всё те же, но одежды на них стало меньше. Он с голым торсом, она в халатике снимались на видео и были очень довольны, наверное, любили друг друга…

А я в это время, как последняя идиотка, с нетерпением ждала от него весточки на свое первое за долгие годы письмо. В горле застрял ком. Какая же дура! Как же до сих пор не могу понять, что если человек за столько лет не только не пытался меня найти, зная старый ленинградский адрес и имея интернет под рукой, но и ни разу не вспомнил, значит, я ему на фиг не нужна! И все, что он говорит мне в свое оправдание, мягко говоря, неправда или просто игра.

Да, он приехал, но не к любимой, встречи с которой ждал годами, а просто к женщине, связанной с ним давним знакомством, ради того, чтобы взглянуть на нее. Интересно ведь посмотреть, как выглядит теперь твоя почти на пороге пятидесятилетия одноклассница-первоклассница, ну и, разумеется, взять реванш за 80-е, когда она должна была принадлежать ему, но досталась другому. И вот, добившись ее, он победоносно поставил точку в этой многолетней истории. Да, думаю, всё именно так. В пользу моей версии говорило многое: его первый страстный сексуальный поцелуй на платформе, некоторая бесцеремонность, фраза в гостинице в первые же часы пребывания здесь: «Ты до вечера потерпишь?» и его постоянно навязываемая мне мысль, что мы не сможем жить вместе хотя бы когда-нибудь. Всё это свидетельствовало о том, что он не хочет, чтобы я пришла в его жизнь навсегда. Если бы он любил меня по-настоящему, всем сердцем, всей душой столько лет, то относился бы ко мне трепетно, с нежностью, боясь прикоснуться, чтобы ненароком не обидеть своими поспешными действиями, и испытывал бы неловкость и смущение в отношениях со мной. В конце концов, когда мы только начали переписываться, старался бы находиться на связи с обожаемой женщиной всегда, и уж точно не оказался бы в постели с очередной понравившейся девушкой всего за месяц до предполагаемой желанной встречи.

Всё это говорило мне лишь об одном: не стоит продолжать с ним отношения, понимая их бессмысленность. Но… сердцу не прикажешь.

Его гороскоп тоже был не ахти и не в его пользу и предупреждал меня о том, что он хитрый, вспыльчивый, эгоист, любой ценой добивающийся своей цели, влюбчивый, ревнивый и упрямый. В общем, тот еще «подарок»! Так чего ради продолжать с ним отношения, только потому, что я люблю его? Как известно, лучшим лекарством от любви старой является любовь новая, и найти ее можно, если только захочешь! Необходимо лишь время. «Сколько же еще я буду об этом думать?» – разозлилась на себя. Провожу его сегодня и приму для себя окончательное решение.

Время неумолимо приближалось к отъезду. Мы лежали на диване. Лешка первым нарушил молчание.

– Положи мне голову на грудь, – сказал он, бережно обняв меня рукой.

Алексей смотрел на меня, не отрываясь, как будто хотел запомнить каждую черточку моего лица, мои глаза. Он нежно поцеловал меня в лоб и в губы…

– Я так буду скучать по тебе, – с какой-то безысходной тоской прошептал он.

В последний раз я провела по его груди, вспоминая все, что произошло с нами за эти семь самых счастливых и одновременно горьких дней в моей жизни. Всё… пора идти. Побледневший и осунувшийся, Алешка стоял у порога, прислонившись к стене. По всему было видно, что предстоящая разлука приносит ему страдания буквально на физическом уровне. Это заметили и мои внимательные родители, с которыми он нежно, тепло и с благодарностью попрощался, расцеловав их напоследок.

В метро он обнял меня, взял за руки и прижался губами к моему виску.

– Понимаешь, дорогой, для каждого из нас в этой жизни уже написан свой сценарий. Для нее, для него, – сказала я, указав на сидящих напротив мужчину и девушку, – для меня и для тебя, поэтому не пытайся внести в него свои строки. Тебе не следует специально притягивать в жизнь такие обстоятельства, которые могут в этот сценарий и не вписаться.

Он слушал молча, изредка кивая в такт моим словам.

– Все должно идти путем, а все чужеродное, что принесешь извне, лишь осложнит твою жизнь. Если на роду написано, что будет семья, дети, значит, рано или поздно так и будет, если нет – значит, это твоя судьба. Вот ты был женат, ну и что получилось? Ничего хорошего, лишь разочарование. Даже не смог уговорить ее родить тебе ребенка, но, может, это только к лучшему…

– Да, отец мне тоже сказал, что это счастье, что у нас не было детей, а так еще легко отделался!

– Твой отец абсолютно прав, и я с ним солидарна, но ведь гарантий, что в следующем браке, даже если появится ребенок, будут любовь, счастье и понимание, нет. Тебе придется отказаться от привычного образа жизни. По-моему, сделать этого ты не сможешь, а жена, если это будет не твой человек, не поймет тебя, что и случилось в первом браке. Кроме того, если, не дай бог, семейная жизнь не сложится, начнется борьба за ребенка, поэтому не притягивай искусственно обстоятельства, пусть они сами тебя найдут.

Алешка сидел молча, прижав меня к себе, сжимая в своих теплых ладонях мои руки.

– Ты и сама не знаешь, что ты за человек, ты лучшая на свете! – сказал он.

– Я желаю тебе счастья больше, чем себе. И даже если женишься, всё равно буду рядом, потому что ты очень близкий для меня человек и я люблю тебя.

Обнявшись, мы молча дошли до вокзала. В зале ожидания посидели еще немного, всё это время он нежно целовал мои руки… Я понимала его душевное состояние: он не хотел уезжать от меня, потому что предполагал, что эта встреча последняя…

Поезд уже стоял на путях, на перроне толпился народ. Отъезжающие и провожающие говорили, смеялись, плакали, прощались, и среди них, наверное, тоже были влюбленные, такие же, как мы… Предъявив билет и документы, мы вошли в вагон. Соседкой, к счастью, оказалась старушка лет семидесяти. Слава богу! Алексей оставил вещи, и мы вновь вышли из поезда. Молча стояли, прижавшись, не отрывая друг от друга глаз, совершенно не замечая, что перрон уже опустел.

– Надо идти, Лешенька, а то поезд уйдет без тебя! – поторопила я, с трудом высвобождаясь из его объятий.

Мы крепко обнялись в последний раз, и он вошел в вагон.

– Вы мне, уважаемая, моего мальчика не обижайте, – шутливо обратилась я к симпатичной проводнице, крупной женщине лет шестидесяти с простым и добрым лицом, – доверяю вам его целиком и полностью.

– Не извольте беспокоиться, – улыбнулась она, – всё будет хорошо!

Алешка встал в дверях вагона и молча, не отрываясь, смотрел на меня.

– Леша, иди уже на свое место, – пыталась я уговорить его, – сейчас подойду к окну, и ты иди, иди…

Но реакции не последовало. Он как загипнотизированный смотрел на меня, не отрываясь. Я направилась к тому окошку, где было его место. В окно выглянула старушка – соседка, которая, оглянувшись, пожала плечами и выразительно посмотрела на меня, как бы отвечая на мой немой вопрос: «А его еще нет, голубушка, не подошел». Мне ничего не оставалось, как вернуться к дверям. Алексей стоял на прежнем месте.

– Лешенька, иди на место, тебя ждут, – кивнула на проводницу.

– Да, надо идти, – поддержала она меня, но он ее не слышал.

По артикуляции я поняла, что он говорит: «Я люблю тебя…» Так мы стояли и смотрели друг на друга: я – на перроне, он – в вагоне поезда. На лице проводницы отразилось сочувствие и женское понимание деликатного момента, ведь она видела, что с нами происходит. Наконец Лешка пошел на свое место и выглянул в окно. Он показал мне знаками, что будет звонить, а губы шептали: «Люблю, люблю…» Слезы подступили к моим глазам. Поезд тронулся. Я шла рядом еще несколько минут, не в силах расстаться с ним и пытаясь в последний раз навсегда запомнить такие родные и любимые черты. Алешенька, прощай, родной, может, и увидимся еще когда-нибудь…

Как хотелось в это верить! Надежда прочно поселилась в моем сердце. Я чувствовала, что если наши пути пересеклись, значит, не просто так и больше друг друга мы не потеряем. Но как пережить разлуку? Как заполнить душевную пустоту? Или… или… закончить эту историю раз и навсегда, забыть обо всем и вернуться в семью? Не знаю… надо подумать… Еще некоторое время я тащилась рядом с убегающим составом, который, возможно, навсегда увозил моего дорогого одноклассника…

Глава 8

После Лешкиного отъезда я никак не могла найти себе места. Полное отсутствие интереса к жизни и каких-либо желаний, включая и мой любимый шопинг. Я обожаю носиться по магазинам, даже если нет необходимости в покупке, но психологически любое, даже самое крошечное приобретение всегда радует душу и отвлекает от жизненных реалий. В этот раз всё было иначе. С утра до вечера и вновь до утра перед глазами проплывали сцены нашей встречи, и я постоянно думала о нем. Может, действительно, в мои уже солидные годы ко мне пришла настоящая любовь или это задетое самолюбие женщины, в руки которой впервые понравившийся мужчина просто не давался?!

Со всеми моими поклонниками всё было предельно ясно. Я всегда знала, как они ко мне относятся и чего от них можно ожидать, а вот здесь в первый и единственный раз, несмотря на чуткую интуицию, ну никак не могла ни почувствовать, ни понять человека. Уверенности не было ни в чем: кем для него являюсь, какое место в его жизни занимаю и будет ли с ним хоть какое-то, пусть отдаленное, будущее.

Я уже сожалела о том, что разыскала его. Несомненно, это большая ошибка, потому что любить и не верить во взаимность всегда крайне тяжело. Да и жить как прежде, не имея полноценного личного пространства, мне уже не хотелось. Надо признаться, любила его, но понимала, что все равно жизни с ним не будет, потому как не смогу принять его специфический характер и присущие ему слабости. И даже если мы когда-нибудь соединимся, это будет постоянное «хлопание дверями». Я буду периодически собирать чемодан и уходить от него, а потом снова, засунув свою уязвленную гордость куда подальше, бегом возвращаться обратно, не в силах сделать последний и решительный шаг к окончательному разрыву.

Как всё непросто! Но тем не менее я с нетерпением ждала от Лешки сообщений или звонка. Долгожданный звонок прозвучал спустя два дня после его отъезда. Увидев на экране такой уже родной номер, я рванула в другую комнату, чтобы побыть с любимым наедине. Мы говорили долго. Сказал, что настроения у него нет, я почувствовала это сразу же после первых произнесенных слов. Судя по всему, он скучал по мне, как, впрочем, и я по нему. После продолжительного разговора настроение чуть-чуть поднялось.

На следующий день должна была прийти подруга моих родителей, которая хотела со мной познакомиться. Мы почти ровесницы, нас разделяют всего-то лет пять. Не знаю почему, может, осознание того, что мой друг по мне скучает, дало возможность выглядеть особенно хорошо, хотя моих лет никто и никогда мне не давал, да я бы и сама не взяла. С самого порога Люся заявила:

– Олечка, прямо двадцать пять! Какая же ты красавица!

«Ну загнула, так загнула», – однако с удовольствием подумала я.

– Спасибо, Люсенька, ты тоже хорошо выглядишь.

Моя «сверстница» не имела возможности столь же трепетно относиться к своей внешности, как я, потому что условия ее жизни были совершенно неблагоприятными.

– Ну-ка, какими заграничными кремами пользуешься? – поинтересовалась она.

– Вот не поверишь, только российскими, лишь кое-что в них добавляю.

Я экспериментировала, и, наверное, благодаря этому мне удавалось выглядеть прилично в свои уже не юные годы. Никакие даже самые дорогие и хваленые кремы не остановят старение и не уменьшат количество морщин, хоть и бессовестно расхваливаются своими производителями, вытягивая из нас немалые средства! Если жизнь у женщин более или менее нормальная и спокойная, то выглядят они всегда хорошо.

Люсе, как, впрочем, и большинству российских дам, не повезло. Всю жизнь одна в «зубах» тянула дочь, которая теперь отыгрывалась на ней, как могла. Рано выйдя замуж за приличного парня из хорошей семьи и родив ребенка, безголовая Ниночка разрушила семью, закрутив роман с первым попавшимся под руку мужиком, и Люся как заботливая мать вновь тянула ее на себе, но теперь уже с внуком – замечательным шестилетним мальчишкой. Через некоторое время Нина опять вышла замуж, родила ребенка, и тут для Люси начался ад. Наша приятельница сделала одну непоправимую ошибку: разменяла свою квартиру и объединилась с семьей дочери. И теперь, рыдая и захлебываясь слезами, рассказывала нам о своей невыносимой жизни с дочерью и зятем.

– Слушай, дорогая, – пыталась я успокоить ее, – тебе надо устраивать свою жизнь. Найди какого-нибудь одинокого старичка с квартирой, но без детей, и выходи замуж. Иначе долго не продержишься.

Люся вытерла слезы.

– А я в санатории познакомилась с мужчинами. Их двое, надо выбирать. Меня, конечно, больше к Степану тянет, подождите, – засуетилась она, – сейчас принесу фотографии.

Кандидат в женихи оказался еще крепким шестидесятилетним мужичком-вдовцом, который жил примерно с такой же неблагодарной, как у Люси, дочерью и внуком. Сам родом откуда-то из далекой Сибири, имел отличную пенсию, на которую, как и на квартиру, претендовали эти двое.

– Ну вот и отлично, – приободрила я ее, – давай, действуй! А между вами что-то уже было?

– Он хотел, но я отказала. Как-то неудобно…

Неудобно спать на потолке и штаны надевать через голову, а вот я совсем не заморачиваюсь такими стыдливыми чувствами и, наверное, поэтому, будучи замужем, в первый же день прыгнула в постель к Лешке, пусть и не к чужому мне человеку. Может, нужно было ему отказать? Ведь если оказываешь им сопротивление, это их заводит и они сделают всё, чтобы получить желаемое! Не в этом ли кроется моя главная ошибка? Правда, в его гороскопе стоит информация, что если представителям его знака не удается добиться взаимности сразу, то за объект своих симпатий бороться они никогда не будут, а просто покинут «поле боя», как это случилось с нами много лет назад. На мой робкий вопрос, а как он посмотрит на наши близкие отношения, имея в виду, что я еще замужем, Алешка, не смущаясь, ответил:

– Олюшка, у нас с тобой уникальная история! Не думай об этом, родная, я люблю и хочу тебя.

И я прекратила об этом думать. Этот заход «налево» был, увы, не первым в моей жизни. Возможно, совести у меня и хватило бы не делать этого, если бы мой муж носил меня на руках, но, к сожалению, несмотря на более чем солидную разницу в возрасте, в моей жизни постоянно возникали обидные ситуации и разочарования, случавшиеся именно по его вине, особенно когда он был моложе. Сейчас же в какой-то степени супруг зависел от меня, поэтому старался со мной не ссориться. Теперь, если бы даже захотел, ему бы это не удалось, себя я в обиду не давала. Кроме того, мне, как творческой личности, нужны перемены, новые ощущения и свежие отношения. Я не могу находиться в состоянии застоя, мне необходим жизненный стимул, а стимул этот приносит только любовь и еще… конечно же, деньги в их необходимом количестве. Люсю мне было жаль, не дай бог такой жизни, и поэтому на фоне ее жуткой истории мои проблемы и терзания показались мне сущей ерундой.

До моего отъезда Алешка звонил еще несколько раз, успокаивая и уверяя, что нужна ему. Он всегда был немногословен и «я люблю» повторять не хотел, хотя услышанные из его уст эти слова были самыми желанными. С тяжестью в сердце уехала домой. Те несколько часов в пути я постоянно думала о нем, представляла его с женщинами, тихонечко плакала, уткнувшись в иллюминатор. Страдала от невозможности принять для себя оптимальное решение. Связывать свою судьбу с моей он совсем не собирался, так зачем мне присутствовать в его жизни и с какой целью? По завершении своего путешествия я уже приняла окончательное решение расстаться с ним навсегда, хотя и не представляла себе, как смогу это сделать, но в том, что этот шаг совершить необходимо, была абсолютно уверена.

Написала прощальное письмо. Писала долго: несколько дней, тщательно обдумывая каждое слово. Даже на мой взгляд, не говоря уж об Алешке, письмо получилось довольно прямолинейным. В нем говорилось обо всем, что мне не нравится в наших отношениях, и о замеченном мною его неприкрытом интересе к женщинам. Преподнесла все аргументированно и четко, но в то же время деликатно. Отправив послание по электронке, не успокоилась, но была совершенно уверена, что на все мои выпады и обвинения Алексей не ответит, поскольку задето его самолюбие. Как человек гордый и себялюбивый, он вряд ли захочет со мной общаться.

Прошло несколько дней, и неожиданно пришла sms, в которой Лешка, очень нежно обращаясь ко мне, сообщил, что прочитал мое мрачное письмо и что я во многом, если не во всем, не права. «Я тебе обязательно отвечу, но чуть позже», – доброжелательно писал он. Через несколько дней пришел ответ на мое заключительное послание. Лучшее средство защиты – нападение. Конечно же, он набросился на меня, как зверь. При этом ссылался на мою зашкаливающую ревность, по его мнению, доходящую до абсурда, параноидального бреда, почти поставив мне диагноз. Аргументация в его ответах была не стопроцентная, и убедить меня в правдивости своих слов он не смог, но вместе с тем спрашивал, почему мы не можем сохранить нашу дружбу, ведь он меня любит и ему будет больно расстаться со мной: «Хотел бы тебя обнять и не верю, что ты можешь отвергнуть и оттолкнуть меня». И снова в письме красной нитью проходила тема семьи: «Я устал от грусти и одиночества и хочу иметь семью и детей, не могу не оставить для себя такого шанса…»

Приговор мне, вернее, нашим отношениям. А ведь я неоднократно говорила ему, что на двух стульях усидеть невозможно. «Напиши же мне хоть что-нибудь хорошее», – высказал он свою последнюю просьбу. Делать нечего, пришлось ответить. Следующее мое послание получилось куда более сдержанным, но с добрыми словами и пожеланиями в конце. Я и не сомневалась, что он мне обязательно ответит, но на следующий день пришла короткая sms: «Спасибо за наконец-то хорошее письмо. Давай немного отдохнем… Мы оба устали от такой переписки». Ну что же, отдохнем.

Я не заглядывала в телефон и в свою электронку – была уверена, что ничего нет и не будет еще пару недель. Мама пошла еще дальше, предположив, что Алексей объявится только к Новому году. Но через четыре дня от Лешки пришло новое сообщение, в котором он прощался со мной перед своим отъездом на Север и писал, что я ему безмерно дорога и останусь в его душе и сердце навсегда. «Мучаюсь от того, что приношу тебе боль, дорогая, неужели ты сомневаешься в том, что наши отношения продолжатся?» В эти строчки он вложил столько любви и нежности, что не поверить в его искренность было невозможно, и вера в его серьезное отношение ко мне вернулась вновь. А что нам, женщинам, еще нужно? Скажи пару хороших, ласковых слов, и мы поверим самому дьяволу! Я ответила такими же, полными любви и нежности сообщениями, но Лешка остался верен себе.

Прошло уже четверо суток со дня его отъезда, а для меня не было ни ответа, ни привета. На пятый день, серьезно обеспокоенная его длительным молчанием, я наступила на горло своей гордости, хотя и обещала маме не проявлять инициативу, и написала sms с коротеньким вопросом: «Ты уже на месте? Всё в порядке?» Через пару минут как ни в чем не бывало пришел ответ, что у него всё нормально. «Вот, сволочь, – подумала я со злостью, – знает ведь, что волнуюсь, и хоть бы хны, не может написать два слова, и это человек, который клянется мне в любви!» После этого я твердо решила: что бы ни произошло, никогда не писать первой, а лишь отвечать на его послания, да и то – нечасто.

Глава 9

Жизнь вошла в привычную колею: работа, дом, дела, но все равно я думала о Леше постоянно. «Может, мне стоит почитать заговоры, чтобы как-то остудить свои чувства к нему», – частенько думала я. Многие не верят, что заговоры и ритуалы могут изменить положение вещей как в лучшую, так и в худшую сторону. Я тоже этим грешила, считая это ерундой, но убедившись на собственном примере, поняла, что все работает и это может сделать каждый, если очень захочет, а не только специалист.

Несколько лет назад у меня, учитывая тот момент, что живу за границей в одной из европейских стран, случился роман с одним не нашим человеком. Он был на пару лет старше меня. Симпатичный молодой мужчина с хорошей, как у Лехи, фигурой, разведенный, жил с дочерью на нашей улице и стал проявлять ко мне интерес. Когда я проходила мимо, приветливо здоровался, пытался завести разговор или предлагал меня подвезти. Сначала я просто закрывала на это глаза, потому что было не до амуров – хватало проблем и забот, связанных с работой, – но его повышенное внимание ко мне постепенно сделало свое дело. Я стала думать о нем, вспоминая случайные встречи, и в душе зажегся огонек желания.

Уже несколько лет у меня не было романов. Одно время даже хотела завязать с этой ерундой, так как после долголетней спячки проснулась моя совесть. Но как человек творческий я не в состоянии вынести однообразие отношений. Мне как воздух необходимы эмоции и стимул для того, чтобы хорошо выглядеть и иметь настроение. Такой импульс к обновлению чувств мог дать только новый мужчина. Однажды во время нашей случайной встречи сосед спросил меня, можем ли мы быть друзьями и иногда встречаться, на что я ответила, что вряд ли, так как давно и прочно замужем, но все же оставила шанс… Через несколько дней решилась и сообщила ему свой номер телефона. Он позвонил в тот же вечер, и мы начали общаться. Я влюбилась не так сильно, как в Алешку, но тоже вполне ощутимо. Поначалу между нами не было интимных отношений, мы просто уезжали куда-нибудь, совершали прогулки и часами разговаривали. Прекрасно проводили вместе время. Могли, к примеру, по три часа сидеть в машине и с удовольствием беседовать.

Он рассказал мне, что у него есть русская подруга – молодая женщина с ребенком. Я видела ее фотографии – здоровая тетка с простым лицом, выглядевшая, несмотря на свой юный возраст, как возрастная женщина, а ведь ей всего-то двадцать пять! В общем, мне не конкурентка! И всё же, какое-то неприятное ощущение от того, что я не единственная женщина в его жизни, конечно, присутствовало. Коли ты любишь мужчину и знаешь, что у него есть женщина, особенно моложе, хотя и хуже тебя по всем параметрам, все равно это отзывается болью в сердце. Своих мужчин, как правило, я не собираюсь делить с другими красотками но ревность к нему – это была не та убийственная ревность, которую я испытывала к Алешке.

Секс между нами случился всего лишь раз. Он был нежен и физически силен, и мы оба получили удовольствие. Однако вскоре стали проявляться его отрицательные стороны. Я начала подозревать, что он хитер и не совсем правдив со мной и опять-таки любитель женщин. Любвеобильность в мужчинах считаю самым ужасным пороком, и от мысли, что он такой, мне становилось все неприятнее. Наконец, от души высказав всё, что думаю по этому поводу, я завершила наши отношения. Как человек восточный, он тоже в долгу не остался, как Лешка, меня не уговаривал и больше ко мне интереса не проявлял. Признаться, я очень переживала, мне так хотелось, чтобы он вернулся ко мне, но со своей гордостью первой пойти навстречу я не могла.

Затем мне позвонила его девушка Света. Она желала выяснить со мной отношения, и мы поговорили с ней по душам. Я представила его как друга нашей семьи и не более того! А что еще могла ей сказать, не признаваться же в содеянном?! Попросила ни о чем не беспокоиться.

– Знаете, я так его люблю, – заплакала она, – он же хотел на мне жениться, да и сынишка привык к нему и уже называл папой.

Об этом я ничего не знала, а если бы была в курсе, сразу бы прекратила отношения.

– Но я уже давно в нем сомневаюсь! – продолжала она. – В прошлом году он ездил в отпуск, как объяснил мне, с одной коллегой по работе, как будто с коллегой нельзя иметь интимную связь, что, вероятнее всего, между ними и произошло. До этого у него, как мне кажется, были и другие женщины. Извините, но я подумала, что вы тоже его любовница, поэтому и позвонила вам. Прошу вас, простите меня за этот звонок.

Мне стало жаль ее и совестно за себя. Что он за скотина, зачем же так с девчонкой?!

– Светочка, – обратилась я к ней, – знаешь что, брось ты его. Другим он никогда не станет, по этой причине и жена ушла от него, не выдержав загулов. Не переживай, найди себе хорошего нашего парня, и всё будет у тебя отлично.

– Спасибо, – прошептала подруга по несчастью, – так я и сделаю.

Мы расстались с ней почти друзьями.

После разговора со Светой остался такой гадкий и неприятный осадок, что мое отвращение к этому негодяю стало почти осязаемым на каком-то физическом уровне. О звонке я ему сообщила, на что он прислал мне ответ: «Оставь меня в покое!» Вот так мерзопакостно завершилась еще одна моя любовная история.

Надо сказать, что до звонка Светланы, безумно желая вернуть его, я решила обратиться к многочисленным заговорам и молитвам, правда, особо не рассчитывая на успех. С неимоверным усердием выписав из своих эзотерических книг самые сильные, я начала читать их для его возврата. Это помешательство продолжалось около двух месяцев, однако, безрезультатно. К тому времени мой бывший нечестный приятель уже переехал в другой район нашего городка, так что даже случайных встреч с ним не происходило.

После разговора со Светой он стал мне просто противен, и я была откровенно счастлива, что этого мерзкого бабника больше в моей жизни нет! Душевное равновесие восстановилось, и я фактически о нем забыла.

Где-то через полгода после описанных событий, отправляя заказное письмо на почте, я вдруг почувствовала на себе чей-то пристальный взгляд. Оглянувшись, увидела очень знакомое лицо, но никак не могла сообразить, кто же этот симпатичный мужчина. Он, приветливо улыбаясь, поздоровался со мной. Я машинально ответила, и только выйдя из здания, поняла: это мой недавний приятель и большая Светина любовь! На улице, случайно оглянувшись, заметила, что он идет следом с явным намерением поговорить. Допустить этого я никак не могла. Контактировать с ним не желала и не собиралась, что наглядно и продемонстрировала.

Трудно в это поверить, но с того самого дня бывший ухажер не оставлял меня в покое и, где бы ни встречал, ходил за мной по пятам, как приклеенный. Я не нуждалась в его обществе, потому что он был мне неприятен, поэтому при встрече с ним у меня была только одна тактика – как можно скорее исчезнуть, хотя с его стороны прилагались неимоверные усилия, чтобы остаться со мной наедине. Это продолжалось до тех самых пор, пока мы с мужем не переехали в другой город. После этого случая я поняла, что заговоры и молитвы работают! Только нужно ли это делать вообще, я не уверена и сейчас, ведь душу человека к себе навечно не привяжешь, тем более против воли.

Чем чаще я думала об Алексее, тем яснее понимала: он дамский угодник. Эти слабости останутся с ним навсегда, и изменить его уже невозможно. Невероятно избалованный женщинами, он никогда не будет в одиночестве, и если одна из них покинет его постель, то ее место сразу же займет другая, и, возможно, всем им, и мне в том числе, он говорил и писал одни и те же слова: «Ты останешься в моей душе и в моем сердце навсегда». Очень хотелось верить ему, но чем больше я думала о ситуации, тем меньше она мне нравилась. Такого доверия, как до встречи, уже не было.

– Может, все же, дорогая, тебе порвать с ним? – строила предположения одна половинка моей души.

– Да нет же, подожди, пока не надо! Посмотрим, что будет дальше, – как всегда, противоречила ей другая.

Я как будто бы состою из двух различных сущностей, и обе постоянно находятся в конфронтации, что сильно осложняет мне жизнь. Одна – неуверенная в себе, мягкая и слабая, вторая – агрессивная, подозрительная и жесткая, и каждая из них по любому вопросу имеет свое собственное мнение. Порой очень трудно понять, кто же из них прав и к кому нужно прислушаться, но, к счастью, это не раздвоение личности.

«Ну что же, посмотрю, что будет дальше, – решила я для себя, – рвать с ним пока не буду». Тактика молчания, выбранная мной, начала приносить свои плоды. Через неделю пришло сообщение: «Олюшка, родная! Где ты? Как ты? Так по тебе соскучился, прости, что пишу редко». Я промолчала. Через пару дней пришло новое: «Родная, сообщи, всё ли у тебя в порядке. Каждый день думаю о тебе. Целую, обнимаю. Твой Алексей». Я коротко и сухо ответила, что все нормально. Конечно, учитывая тот момент, что до нашей питерской встречи я забрасывала его письмами по 3–4 листа, эта sms, по сравнению с моими прежними посланиями, была просто калекой. В конечном итоге он замолчал, понимая, что в данной ситуации что-то не так.

Однажды, в очередной раз посещая Лешкину страницу в соцсети, обнаружила небольшое, но весьма красноречивое послание, с которым он обращался к симпатичной блондинке. Текст гласил: «Кирочка, куда ты пропала, дорогая? Уже соскучился по тебе, напиши хоть пару строк, адрес мой знаешь, отвечу сразу же!» Да… как говорится (в моей интерпретации), горбатого и могила не исправит. Стало противно, ну и долго я буду с этим мириться? На мой вопрос: «А кто эта Кира?», последовал ответ: «Мы с ней раньше работали». То, что «работали», было видно по тексту, вот только неясно, в какой области и над чем конкретно. Как я устала от всей этой ерунды! Отношения с ним зашли в тупик, и в голову пришло решение закрутить роман с одним из моих поклонников, который на днях возвращался из отпуска. Не мешало бы чуточку отвлечься и постараться не думать о Лешке.

Мой новый поклонник был старше меня на три года, гороскопически мне не подходил, но я же, в конце концов, не собиралась за него замуж. Симпатичный и интеллигентный, он относился ко мне с особым вниманием и, я бы даже сказала, с трепетом. Был не навязчивым, не наглым, постоянно говорил мне, в отличие от Лехи, комплименты и в отношениях со мной всегда соблюдал определенную дистанцию. Это, скорее, был намек на дружбу, нежели на любовь. Я лишь симпатизировала ему, о страсти не могло быть и речи. В те дни, когда мы встречались, он так искренне радовался, что просто светился от счастья! Вот на нем и решила остановить свое драгоценное внимание. Это совершенно не говорило о том, что я сразу же прыгну к нему в постель, чтобы навсегда или хотя бы на время позабыть наши с Алешкой отношения, но если вдруг проснется желание… почему бы и нет?!

Через десять дней предполагалось наше первое свидание, но, если честно, несмотря на перспективу новых отношений, мысли об Алексее не оставляли меня ни на минуту в покое.

Почти каждый день я думала о нем. Вот ведь как влез в душу и совсем не желал оттуда уходить. Какой же мучительный процесс! Я все время представляла его с различными женщинами, может, он действительно прав, поставив мне диагноз? Возможно, это уже заболевание? Надо как-то взять себя в руки. «Ты же сильная тетка», – уговаривала я себя. Сильная, но вот не в этом случае, не в этом. Видимо, почувствовав какую-то перемену в наших отношениях, Алексей начал писать чаще. Письма были полны нежности и тоски по мне и тем обстоятельствам, которые не дают нам быть вместе (?!). Не очень регулярно, совсем не так, как раньше, я отвечала ему. Теперь в моих посланиях отсутствовали сумасшедшая страсть и нежность, существовавшие в переписке до нашей встречи. К моему огорчению, дружба с новым поклонником не принесла желаемых результатов, и, увы, как я ни надеялась на то, что новая любовь поможет мне забыть старую, этого так и не произошло!

То, что со мной что-то не так, я поняла через пару месяцев после нашего с Алешкой общения, но не могла сообразить, что. Сначала стали побаливать груди. Это случалось всегда, когда я находилась в состоянии беременности, а в таком положении мне приходилось бывать не раз. Да быть не может! Ведь после гинекологической операции наступление интересного положения практически исключалось. Врач сказал, что дает лишь десять процентов из ста, и по этой причине такого просто не могло быть!

Интимных отношений с мужем я не имела уже давным-давно в связи с его болезнью и возрастом, а с моим нынешним кавалером сексом мы еще не занимались. Лишь с Лешкой от души мы любили друг друга, даже и не думая хоть как-то предохраняться! Я позволяла ему не пользоваться презервативом, да и сама не принимала никаких таблеток, потому что была совершенно уверена, что никаких ненужных последствий не будет.

Процесс упорно шел дальше – появились тошнота и головокружение. Все признаки говорили о том, что, скорее всего, невероятным образом мне удалось забеременеть на пятом десятке лет! Пришлось срочно записаться к гинекологу. Доктор был поражен, проведя тщательное обследование.

– Вы беременны, срок почти восемь недель, – вынес он свой вердикт.

Черт побери, уже два месяца! Удивление переросло в состояние шока.

– И все же, как вам это удалось?! – спросил потрясенный врач. – Просто невероятно! Я посоветовал бы вам родить ребенка. Это поправит ваше здоровье.

Я и сама не понимала, как так получилось. Наверное, мы с Лешкой очень любили друг друга и занимались сексом крайне добросовестно!

Мне было нерадостно и неуютно от своего нынешнего положения, хотя осознание того, что это ребенок Алексея, заставляло сердце биться сильнее. Не знаю, что же мне делать, оставить его? Но это же невозможно почти в пятьдесят, будучи замужем за восьмидесятилетним старцем, получить на руки младенца и тянуть его еще лет двадцать до моих семидесяти. Это мне не по силам! С другой стороны, этот малыш был бы Лешиным первенцем, которого он так желал. Я вспомнила наш разговор в Питере, когда мой любовник и друг довольно прохладно отнесся к мысли иметь от меня ребенка, но сделать аборт, не поставив его в известность, я не могла. Должна была непременно поехать к нему, встретиться и сообщить такую потрясающую новость, вот только не знала, как он на это отреагирует. Не думала, что настоит на аборте, более того, не сомневалась, что окажется на седьмом небе от счастья, что я смогу родить ему нашего малыша. Он должен об этом узнать! Вот тогда, возможно, я, наконец, решусь уйти от мужа и смогу соединиться с ним навсегда.

Да, так я и сделаю… От этого известия Лешка будет безмерно счастлив, ведь ребенок этот не от чужой женщины, а от меня! Малыш должен был родиться у нас с Лешей еще в 80-х, и если бы мы поженились тогда, то имели бы не меньше двух детей – большую полноценную семью.

Мамочке такую потрясающую новость до встречи с Алексеем решила не говорить, потому что абсолютно точно знала: она будет категорически против!

Глава 10

Между тем приближался Лешкин день рождения, вернее, событие более значимое – «юбилей», и решение пришло мгновенно – поехать на его праздник и сделать ему такой замечательный подарок. Я думала об этом еще в прошлом году. Осуществить мой замысел было непросто и в то же время не совсем сложно. В первую очередь следовало добраться до Питера, а уж из Питера или Москвы вылететь на Север. Муж, несмотря на более чем солидный возраст, еще работал, и ему в тот момент было просто не до меня. Ну и слава богу! Когда я поделилась с мамой своими ближайшими планами, она впервые меня не поддержала.

– Зачем ты к нему поедешь? Зачем? Я вообще не вижу перспективы ваших отношений, а исходя из твоих рассказов о его слабостях, ты должна забыть о нем навсегда!

Она говорила так, потому что не знала, что ее дочь носит под сердцем Лешкиного ребенка, но открыться ей я не могла, во всяком случае, сейчас.

– Мам, я всё понимаю, – ее слова меня очень расстроили, – но проблема в том, что не могу его забыть, понимаешь! Пыталась, но пока что-то не получается. Я страдаю и ничего не могу с собой поделать!

– Оля, Оля, – тихо ответила мама, – почему ты такая наивная и глупая?! Как ты не можешь понять, что Алексей – любитель женщин?! Он такой же, как твой папа в молодости, у которого баб было столько, сколько и предположить невозможно, не зря же они представители одного знака по гороскопу, а значит, одного поля ягоды.

Что правда, то правда. В молодости отец был исключительно красивым и компанейским мужичком, и женщин у него хватало, но всю свою жизнь он крепко держался за маму и старался не афишировать свои похождения. Я бы и не догадалась об этом, если бы в пятом классе, о ужас, не стала свидетельницей неприятной сцены, когда случайно застукала в его жарких объятиях одну нашу знакомую, которая, впрочем, сама постоянно вешалась на него. Для меня это происшествие стало просто потрясением! Я проплакала всю ночь, а потом от обиды очень долго не разговаривала с ним и нашей провинившейся подругой. Никак не могла простить, и в первую очередь было обидно за маму.

– Неужели, разменяв пятый десяток, – продолжала мама, – ты еще не поняла, что, если даже вы будете вместе, он верен тебе не будет никогда? Господи, ну как же тебе еще объяснить?!

– И всё же, ма, хочу на несколько дней слетать к нему на день рождения.

«А то, что твоя дочь на пятом десятке еще и беременна от него, ты даже представить себе не можешь», – подумала я.

– Я хочу его увидеть и поговорить. Ну, пожалуйста, прошу тебя, поддержи меня в последний раз, больше я тебя ни о чем не попрошу!

В моем голосе, наверное, сквозило такое отчаяние, что мама поняла: сейчас мне необходимы ее помощь и поддержка.

Между нами существовала какая-то космическая связь. Если она что-то говорила, в этот момент я думала о том же, если у нее, например, болела голова, то и я испытывала головную боль, если я не могла заснуть до утра, то и она не спала вместе со мной, находясь за сотни тысяч километров. Порой мне кажется, что пуповину, связывающую нас в роддоме, просто забыли разрезать! Я досталась ей тяжело. Три дня и три ночи она не могла разродиться, но чудо свершилось, и на третьи сутки почти мертвая родилась я, ее единственная и любимая девочка на свете! Друг для друга мы больше, чем просто мать и дочь, и наша душевная связь тянется прямо-таки из другого мира. Она моя единственная подруга, и за нее я легко отдам свою жизнь. Мамочка всегда чувствует мое настроение, видимо, и в этот раз поняла, как мне тяжело.

– Хорошо, – сдалась она наконец, – приезжай, осуществим твои планы и желания.

Как же я была ей благодарна за поддержку! Столь ожидаемая встреча вернула меня к жизни, и я с настроением приступила к реализации своих замыслов. Прежде всего надо узнать, есть ли в тех суровых краях приличная гостиница. Гостиница нашлась, судя по фото, вполне достойная. Выписав все данные, чтобы из Питера сделать бронь, стала действовать дальше. Билет в Петербург был в кармане, и я лихорадочно соображала, какой же подарок преподнести юбиляру и что может ему понравиться. Остановилась на шикарном кожаном ремне с пряжкой из серебра – вещи эксклюзивной и просто запредельной стоимости. Стоило ли мелочиться, ведь сюрприз для любимого мужчины. Однако главный подарок – во мне, и ради этого стоило лететь черт знает куда! Затем занялась своим гардеробом, ведь отмечать его праздник мы будем обязательно. Не в ресторане, так дома, куда придут его многочисленные друзья, которых я не должна разочаровать.

Хлопот полон рот, но мне они доставляли только радость. Откуда-то взялись бешеная энергия и оголтелый оптимизм. Сердце замирало от мысли, что очень скоро я окажусь в родных Алешкиных объятиях, и мы будем любить друг друга, как той чудесной осенью в Петербурге, несмотря на мое непривычное сегодняшнее состояние. Дальнейшее будущее моего весьма интересного положения зависело только от него. Он должен сказать: «да» или «нет», но отрицательный ответ мною даже не рассматривался!

В последних посланиях Лешка писал, что очень скучает по мне и безумно хочет видеть, потому что любит и я единственная женщина, которая ему нужна и с которой он хотел бы всю жизнь быть вместе. Ну как не поверить ему, я же так его люблю! А хотела его бросить! Дура!! Какая же ты дура!!! Теперь уже об этом нечего и думать! Я собиралась совершить подвиг и сделать его наконец-то счастливым отцом.

Никогда не надо поступать поспешно, чтобы потом не пожалеть. В Петербурге я была уже на следующий день и сразу же купила билеты на северное направление. Всё получилось просто и быстро, правда, стоило приличных денег.

– Олечка, – сказала мама, – надень-ка, детка, мою норковую шубку, в ней будет теплей, чем в твоей дубленке.

– Хорошо, мам, спасибо! – согласилась я с ней.

Несмотря на то, что у меня имелась соболиная шубка, подаренная мне несколько лет назад, я всегда испытывала неловкость и не решалась разгуливать в ней по Германии, потому как тут не принято носить роскошные манто. А Север – другое дело, там это привычная картина.

– Невеста должна выглядеть шикарно, чтобы Лешка обалдел! – а про себя подумала, что ребеночку тоже необходимо быть в тепле.

– Надо сообщить ему номер рейса, чтобы встретил, – напомнила мама, – а то как ты доберешься? Я буду очень волноваться.

– Нет, – решительно возразила я, – нет, мам, это будет для него сюрприз! Адрес его я знаю, так что вечером подъеду прямо к нему домой. Да ты не волнуйся, буду все время с тобой на связи.

– Ну хорошо, – сдалась мама, – только очень тебя прошу, будь, пожалуйста, поосторожнее и береги себя.

Через день я вылетела прямым рейсом «Санкт-Петербург – Якутск». Перелет был длительным, но в мыслях об Лешке и нашей предстоящей встрече я этого почти не заметила. Представляла его растерянное, но в то же время счастливое лицо. Как же он будет рад, и какой это будет для него сюрприз! Как здорово, что все продолжается дальше, а ведь думала, что больше никогда не увидимся! В иллюминаторе проплывало лишь безбрежное море тайги, окутанное снегом, как белоснежным саваном…

До места назначения добралась вовремя, к счастью, без задержки, несмотря на зимний период. Села в такси и через полчаса была у цели. Гостиница и в самом деле оказалась хорошей, номер уютный и теплый, в общем, все замечательно! Нужный мне дом находился совсем недалеко от отеля, можно было спокойно дойти пешком. Мне удалось выспаться и даже принять ванну, короче, привести себя в полный порядок. Сердце замирало от счастья, что скоро увижу его, смогу обнять и сказать всё, что за это время накопилось в душе: как скучала по нему, как люблю его и что, оказывается, жить без него не получается совсем. Сделав звонок мамочке и перекусив в кафе, стала тщательно собираться на самое главное свое мероприятие. Надо сказать, что несмотря на столь нестандартное положение, выглядела я отлично. Процедуры, сделанные у косметолога, принесли свои положительные результаты, и я тянула на тридцать с маленьким хвостиком. Никто не смог бы заподозрить во мне почти пятидесятилетнюю тетку и будущую мать, если бы даже очень захотел. За стойкой администратора стоял молодой человек, который называл меня не иначе, как девушка, и очень понятно объяснил, как мне найти нужную улицу.

Выйдя из отеля, полной грудью вдохнула северный морозный воздух. Вот что значит настоящая якутская зима с температурой за минус тридцать.

Как же я была благодарна мамочке, которая убедила меня надеть норковое манто и рукавицы из козьей шерсти! Комфорт полный, но чем ближе я подходила к заветному дому, тем сильнее пробирала меня дрожь волнения, сердце колотилось так, что казалось – еще мгновение, и непременно выскочит из груди, руки сразу стали влажными, и к чувству безумной радости от долгожданной встречи с дорогим и любимым человеком прибавилось почему-то чувство необъяснимой тревоги, в горле пересохло.

Несколько минут я постояла перед домом, пытаясь хоть как-то взять себя в руки и немного успокоиться. Потом решительно направилась к подъездам, разыскивая нужную квартиру. В этом городке, по-видимому, не знали о существовании домофонов, а может, у них не было криминала? Его жилье находилось на последнем этаже, но, к счастью, имелся лифт. В дверном глазке виднелся свет. Значит, Лешка дома и даже не подозревает, какой подарок ожидает его по ту сторону двери! «Сегодня я, конечно же, останусь у него и сообщу, что у нас с ним будет малыш», – промелькнуло в голове. В груди приятно заныло, вместе с тем я никак не могла успокоиться и унять противную дрожь в ладонях и коленках.

Трижды плюнув через плечо и перекрестившись, нажала на черную кнопку звонка. Тишина. Пришлось повторить маневр. Наконец, послышались легкие шаги, и я уже было приготовилась обыграть свой визит и броситься к Алешке на шею, как негромко лязгнул замок («Черт побери! Что же сейчас будет», – в предвкушении потрясающего события успела подумать я), дверь открылась и… все слова замерли у меня на губах…

На пороге стояла молодая девушка, нет, вернее, женщина, потому что под одеждой четко просматривался животик: беременна, где-то на пятом-шестом месяце. В глазах потемнело.

– Вы к кому? – приветливо спросила она.

– Зд… здравствуйте… а… это… Фролов Алексей Викторович здесь проживает? – только и смогла выдавить я из себя, еще упорно хватаясь за шанс, как утопающий за соломинку, что, возможно, ошиблась дверью, и заметила, как девушка напряглась и насторожилась.

– Я… его… кузина…  двоюродная сестра… в общем, – с трудом нашлась я, – здесь в командировке… вот… хотела заодно поздравить его с юбилеем, – даже сама не поняла, как мне удалось членораздельно произнести целую фразу.

Черты лица разгладились, и девушка, широко улыбаясь, распахнула дверь и произнесла:

– Здравствуйте, очень приятно! Проходите, пожалуйста, а Лешенька должен скоро прийти, он на работе.

Это нежное «Лешенька» больно укололо мое едва живое сердце, хотя на нем уже была рваная рана от такой ужасной встречи! Я не знала, что мне делать: войти или, сославшись на дела, убежать, умчаться прочь из этого страшного дома. Все мои надежды и мечты вмиг рассыпались в прах… но какая-то неведомая сила заставила перешагнуть порог, буквально втолкнув меня в квартиру.

– Я Лиля, – представилась девчонка.

Ей было не больше двадцати пяти. Симпатичная блондинка, коих так любил Алексей.

– А вас как? – спросила она и протянула мне руку.

Говорить свое имя я не хотела, возможно, она его уже слышала, поэтому озвучила первое, что пришло в голову:

– Галина Петровна.

– Да вы раздевайтесь, проходите, а как Лешенька придет, будем пить чай.

Не помня себя от шока, как робот, сняла шубку и прошла в комнату. Уютно. Чувствуется женская рука.

– А вы, простите, кто Алексею будете? – решилась спросить, уже заранее зная ответ на свой нелепый вопрос.

– Я его жена! – гордо заявила она. – Ну, пока… неофициальная, но мы уже подали заявление, регистрация будет через два месяца. Видите, скоро у нас маленький появится. Лешенька очень хотел малыша, так что постарались, – засмеялась невеста.

И у меня будет малыш! А как же я теперь?

– Вот как, – жил лишь мой голос, сама я почти умерла, – а родители Алексея в курсе?

– Да, Виктор Васильевич знает, а маме еще не говорили – будет сюрприз!

Видимо, Лехину маму ожидал такой же шок, как и меня.

– Галина Петровна, – позвала Лиля.

В ступоре я никак не могла сообразить, к кому она обращается.

– Вы слышите меня?

– А… что? Да… да слушаю, конечно.

– Мне так повезло с Алексеем! Он меня очень любит! Вы знаете, Леша говорит, что я единственная женщина на свете, с которой он хотел бы прожить всю жизнь. Мы вместе уже 7 месяцев, и нам так хорошо! Алексей замечательный и ко мне относится очень нежно и любит, не то, что мой бывший муж. Когда мы с Лешенькой встретились в первый раз, я ведь была замужем, но он мне нравился всегда. Если уж честно, то в нашем городке многие тетки хотели бы соединиться с ним, потому что таких положительных во всех отношениях мужчин, как Алеша, здесь днем с огнем не найдешь! Знаете, я ему тоже давно нравилась, – продолжала она откровенничать со мной, каждым словом причиняя мне невероятную боль и даже не догадываясь об этом, ведь для нее я была лишь его кузиной, – просто он не решался признаться мне в этом. Именно в тот момент я и подала заявление на развод. После того, как у нас с Лешей случились интимные отношения, знаете, это произошло в сентябре прошлого года, я решила, что хочу быть только с ним. Правда, муж заставил меня забрать заявление, но я подала вновь и счастлива, что у меня есть Алешенька. Потом в отпуске он встречался с какой-то там своей одноклассницей, в первом классе был в нее влюблен, и я очень ревновала его к ней. Зря, конечно, она ведь уже старуха! Лешенька вернулся ко мне. А как иначе? Понятно же, что эта кошелка ему на хрен не нужна. В общем, мы любим друг друга и очень счастливы!

Ужас, какой ужас! Кошмар! Так вот ты какая, сентябрьская пассия, из-за которой я столько переживала! Впрочем, мама уже предсказала, что этот бабник будет жить с ней, так оно и получилось. Она забеременела раньше меня. Но какой же ты подлец, Фролов! Как ты мог скрыть от меня такое?! Сволочь, какая же сволочь!

– Свадьба обязательно состоится, но только после родов. Приглашаю и вас! Лешины родные – это и мои родные тоже. Обязательно приезжайте! Только вот сначала надо зарегистрироваться, потом родить. Мне ведь осталось еще четыре месяца, я на пятом, и у нас будет сыночек, УЗИ показало, а уж потом и свадебку можно сыграть, – похвасталась она.

– Первый сын – это у них уже наследственное, – из последних сил и едва не теряя сознание, произнесла я.

– Мы уже решили назвать его Виктором в честь…

Не успела Лиля договорить, как раздался оглушительный звонок в дверь.

– Это Лешенька, – встрепенулась девчонка, – я сейчас!

Она поспешила к двери. Послышался звук поцелуя и до боли знакомый голос промолвил:

– Любимая, ну что ты здесь стоишь, дует ведь, а тебе нельзя простужаться! Знаешь, сегодня целый день думал о тебе. Как же я все-таки скучаю, родная, скорей бы уже выходные! Надеюсь, самочувствие хорошее, и мы займемся ночью чем-то очень интересным. Я хочу тебя! – игриво закончил он.

Слушать все это не было больше сил. Меня била нервная дрожь и охватил ужас. Как же я увижусь с ним сейчас? Как мне это пережить?

– Леша, погоди, к тебе приехали, – услышала я Лилин голос, – Галина Петровна.

– Что за Галина Петровна? – удивился он.

– Ты что, забыл, как зовут твою двоюродную сестру?

Я услышала приближающиеся шаги и попыталась взять себя в руки. Предатель переступил через порог комнаты и… все краски исчезли с его лица.

– Здравствуй, Алексей! Я здесь проездом, решила заодно поздравить тебя с юбилеем, – еле-еле выдавив охрипшим от потрясения голосом эти слова, протянула ему пакет с моим так любовно выбранным подарком.

Он машинально взял его, не спуская с меня глаз.

– Я сейчас приготовлю чай, – засуетилась Лиля и бросилась на кухню.

– Нет, нет, спасибо, в другой раз! У меня еще встреча, я же здесь в командировке. Приятно было познакомиться с твоей женой, Леша, желаю вам счастья…

Я решительно двинулась в прихожую и, в считанные секунды накинув на себя манто, покинула квартиру. Что-то говорила вслед Лиля, но я, уже ничего не слыша и не соображая, не замечая заливающих лицо предательских слез, выбежала из подъезда.

Последнее, что осталось в памяти, – абсолютно белое Лешкино лицо и его руки, судорожно сжимающие пакет с моим подарком…

Глава 11

Слезы крошечными льдинками застыли на глазах. Ничего не понимая, на автопилоте я добрела до отеля. Взяв ключ у портье, коротко бросила: «Меня нет, кто бы ни спрашивал. Ко мне никого не пускайте!» Только и смогла, что открыть свой номер, запереться изнутри, рухнуть, в чем была, на кровать и, уткнувшись лицом в подушку, зарыдать в голос, вернее, завыть. Если бы мне отрезали ногу или руку, было бы не так больно, как прошлись лезвием по душе и по сердцу. В тот момент мне просто не хотелось жить! Такого предательства в моей жизни еще не было!

Я лежала, завернувшись с головой в одеяло. Что и говорить: сюрприз удался в полной мере! Тело сотрясал жуткий озноб – признак сильнейшего нервного потрясения, а безудержные слезы нескончаемым потоком катились из глаз. Через какое-то время раздался телефонный звонок. Не подойду! Но телефон не умолкал. Вынуждена была снять трубку. Услышала «Олюшка…» и моментально отключила аппарат. Через 15 минут в номер постучали.

– Олюшка, прошу тебя, открой! Нам надо поговорить, очень тебя прошу!

Но я не собиралась этого делать, просто лежала и плакала. Самое страшное заключалось в том, что я любила его сильнее, чем прежде, наверное, еще и потому, что теперь уже он принадлежал другой…

– Я никуда не уйду, пока ты не откроешь! – настойчиво повторил Алексей. – Так и буду сидеть под дверью!

Нет… разговора с ним мне не выдержать, да и как показаться в таком виде? Он не должен знать, что я такая слабая, не должен! За дверью воцарилась тишина. Надо срочно поменять билет! Вот и всё…уезжаю! Нет и не будет больше в моей жизни Алексея Фролова. И вновь из глаз потоком хлынули слезы. А как же я?.. А как же мне?.. А что же я?.. Ни на один из этих вопросов ответов не было. Полное опустошение…

Вновь раздался звонок: мама! Как же она была права, ведь предупреждала меня, но я никогда в своей жизни не прислушивалась к их с отцом советам. Они были против моих двух не слишком удачных браков, считая первого мужа бабником, а второго старым деспотом, что, собственно, правда. Предостерегали о последствиях, но я, слепоглухонемая идиотка, как овца, не хотела понимать, что мне говорят! Вот и сейчас получила по полной программе.

Зайдя в ванную, включила связь. Мама ничего не должна знать.

– Олечка, ты как? Вы встретились?

– Пока нет, мам, его дома не было, но я оставила записку. Как прочитает, сразу же придет в гостиницу.

– Что-нибудь случилось? – встревожилась мама. – Что-то голос мне твой не нравится. Ты что, плакала?

Да, космическая связь между нами работала четко.

– Нет, тебе показалось, просто в горле что-то першит… от мороза, наверное, с непривычки…

– Нет, не показалось, – настаивала мама, – у него другая?

– Нет, всё в порядке. Приеду, расскажу. Не волнуйся, пожалуйста. Целую, а то телефон сейчас разрядится.

Мы чувствовали друг друга на каком-то мистическом уровне. В детстве, когда плакала она, плакать начинала и я. Господи, если мамы не будет, как же я останусь одна на этом свете?! Стало до боли жаль себя, и слезы вновь хлынули рекой. Необходимо немедленно принять успокоительные средства.

Проснувшись среди ночи, я отчетливо вспомнила, что произошло со мной накануне, и, как зомби, побрела в ванную. В предбаннике под дверью белел лист бумаги. Письмо от Алексея.

«Олюшка, родная моя! Прости меня, пожалуйста, прости… если сможешь! Всё получилось так глупо и нелепо. В последнее время я встречался с Лилей, ты ведь сама писала, что у меня должен быть секс. Для меня она просто подруга по постели, и связывать с ней жизнь я никогда не планировал, потому что не любил. В мире есть лишь один человек, которого я люблю с первой встречи в первом классе и до сегодняшнего дня, – это ты. Моя любовь к тебе безгранична. В моей душе и в моем сердце ты – навсегда. Я и сейчас люблю тебя, даже еще сильнее, чем прежде, но к величайшему сожалению, ты замужем, и быть вместе мы не можем. Лиля говорила, что предохраняется, но что-то не сработало, и теперь будет ребенок.

Родная моя, ну пойми ты меня как мужика, как человека. Не мог я позволить ей убить моего ребенка, тем более, столько лет о нем мечтал. И ее не мог лишить возможности стать матерью, потому что это и ее первый ребенок. В своем предыдущем браке за пять лет она так и не смогла забеременеть. Врач предупредил, если сделает аборт, то детей больше у нее не будет. Я не мог отказаться от моего сына и его матери, и пусть совсем ее не люблю, решил все же узаконить отношения, ведь ребенок должен родиться и жить в полной семье. Зная твою категоричность, я не мог тебе об этом сообщить. Был совершенно уверен, что потеряю тебя сразу, надеялся что-нибудь придумать, чтобы ты не ушла из моей жизни. Никогда не думал, что сможешь вот так запросто приехать ко мне. Как же я виноват перед тобой и как не хочу терять тебя, но уже, наверное, потерял навсегда…

Вместе с тем хочу, чтобы ты знала: как бы ни сложилась жизнь, я буду любить тебя до конца моих дней. Может, мы больше никогда и не встретимся, но об этом я даже думать не хочу! Олюшка, дорогая моя, может, ты дашь мне еще шанс? Умоляю, не оставляй меня, не уходи из моей жизни, прошу!!! Я очень тебя люблю и никто мне, кроме тебя, не нужен. Но так складывается наша жизнь: всегда быть не рядом. Хочу поговорить с тобой, может, ты меня не оттолкнешь, я так надеюсь на твое великодушие! Люблю, надеюсь и жду. Навсегда твой Алексей».

Если бы ты только знал, Алешка, что и твоя «родная» Олюшка ждет от тебя ребенка, но теперь уже поздно, этого ты не узнаешь никогда!

– Может, все же скажешь ему? – робко спросила одна моя душевная подружка.

– Нет, ни в коем случае! – резко возразила другая. – Поздно! Поезд ушел! Теперь только аборт!

Да, только аборт, причем срочно! Матерью мне не быть, и иметь детей от него не суждено, но… надо все же сообщить ему о моем весьма «интересном» положении. В последний раз, так сказать, проверить на «вшивость». И опять: слезы, слезы и слезы. Я никак не могла остановиться. Да, да, да! Конечно же, он тысячу раз прав и поступил с девчонкой как настоящий мужик – не бросил ее в такой момент, не заставил идти на аборт, как это сделали бы девяносто процентов мужчин, и даже решил узаконить с ней отношения! Всё правильно! Как я могу судить его, да и собственно за что? За то, что не сказал мне? Да, не сказал, но причина-то была весомая – не хотел меня потерять. А почему? Да потому, чтобы в случае чего иметь запасной вариант. Я же слышала, как он обращается с ней, да и Лиля подтвердила. Вероятно, любит ее… любит.

С другой стороны, он же не знал, что я тоже беременна и готова подарить ему малыша, а может, и уйти от мужа, чтобы наконец соединиться с ним. Вот если бы знал, как бы тогда поступил со мной? Оттолкнул бы, попросил избавиться от плода нашей любви и оставить его в покое или бросил бы свою Лилю? Иметь ребенка от двадцатипятилетней девушки и построить с ней семью совсем не то, чтобы проделать это с почти пятидесятилетней бабушкой, конечно, бабушкой, потому как скоро и моя дочь подарит мне внуков! Как поступить? Просто даже не знаю! Присутствовать в его жизни смысла уже нет, но и навсегда порвать с ним не хватает духу.

До утра пролежала без сна. Голова чугунная, глаза не открываются. Выходить из комнаты в таком виде нельзя. Завтрак попросила принести в номер. Самочувствие неважнецкое, а уж о душевном равновесии вообще говорить не приходится. Еда меня несколько взбодрила. Всё это время я думала, как поступить. Уехать вот так, не сказав ни слова, – невозможно, а встретиться и поговорить с ним по душам нет сил, да и о чем мы должны с ним говорить? О чем? О его дальнейшей семейной жизни с ней?

«Прежде всего, нужно срочно поменять билет», – подумала я и, взявшись за телефон, быстро осуществила свой план. Мой самолет улетал сегодня вечером. Для себя же приняла окончательное решение. Позвоню ему из самолета и… прощу! Я не смогу поступить иначе, ведь в данной ситуации пусть хотя бы не со мной, а с другой, он не показал себя подлецом. Да, так я и сделаю. В аэропорт уехала раньше времени: на всякий случай, если Алексей придет в гостиницу. Когда спустилась вниз, чтобы оплатить счет, портье доложил, что звонили и спрашивали меня.

– Это тот мужчина, который приходил сюда вчера. Я сказал ему, что вас еще нет, – он посмотрел на меня, ожидая одобрения.

– Вы правильно сделали, – кивнула я. – И еще просьба: если он придет или позвонит, не говорите, пожалуйста, что я выехала из гостиницы, хорошо? – и на стойку легла купюра в 1000 рублей.

Мальчишка с благодарностью посмотрел на меня.

– Не беспокойтесь, он ничего не узнает!

В ожидании рейса думала о нем, о нас, о встрече в Петербурге и о встрече здесь. Еще тогда, осенью, я поняла, что моим Алексей никогда не станет, потому как он товарищ увлекающийся и женщины будут интересовать его всегда. Да и сам Лешка ясно показал, что в дальнейшем, если я останусь одна, свою жизнь с моей связывать не собирается. Но может, мое «интересное» положение изменило бы ситуацию? Этого я не знала, потому что не успела ему об этом сказать. В его слова: «Ты единственная любимая женщина, с которой хотел бы прожить всю жизнь…» уже не верила, потому что и Лиле он говорил то же самое. Просто сейчас в моем лице он навсегда терял свой «запасной аэродром», а то, что имел на меня виды, так сказать, на всякий случай, если вдруг с другими женщинами жизнь не сложится, стало особенно ясно теперь, хотя я подозревала это и раньше.

Да… мама права: я дура. Дура – дура и есть, потому что всегда находила для него оправдание, верила ему и еще до сих пор, несмотря ни на что, пытаюсь поверить в искренность его слов. Нет, звонить и разговаривать не буду, просто отправлю сообщение. В самолете я решительно включила телефон. На дисплее высветилось несколько звонков и сообщений от Алексея: «Олюшка, где ты, родная, мне нужно с тобой поговорить, отзовись». Я набрала короткий текст: «Специально приехала сказать, что жду от тебя ребенка, но теперь это уже не имеет никакого значения. Ни в чем тебя не обвиняю и за все прощаю. Желаю счастья. Оля». И выключила трубку.

Для меня эта история закончилась раз и навсегда. В моей жизни было достаточно разочарований, но это оказалось самым сильным!

Я вдруг подумала о муже, незаслуженно забытом мною в последнее время. А ведь мы прожили с ним почти пятнадцать лет и были неразлучны. Всё, конечно, случалось и в нашей жизни, но таких душевных мук и страданий он не причинял мне никогда! Теперь следовало срочно позаботиться о том, чтобы он ничего об этой истории не узнал и устранить последствия.

Грустные мысли обо всем случившемся не покидали меня ни на минуту. Я постоянно думала о предательстве, своем неудавшемся сюрпризе, моем «интересном» положении, Лиле, ожидающей ребенка, и о том, что скоро изменщик будет крепко связан узами брака. Отвечать на его письма и сообщения не собираюсь, потому что в моей жизни этого человека больше не существует, но вместе с тем я с нетерпением ждала его реакцию на мою последнюю sms: не должен же он промолчать, не должен, не имеет права!

Мама встретила мою новость спокойно, или во всяком случае сделала вид. Она меня ни в чем не упрекала.

– Всё, доченька, бывает в жизни. Желаю только одного, чтобы на твоем пути повстречался хороший добрый человек. С Алексеем ты не была бы счастлива. Я уверена, что по-своему он любит тебя, но от своих привычек не откажется никогда. И эта его женитьба будет ошибкой, потому что мужчине жить с нелюбимой женщиной, даже если появится ребенок, непросто. Рано или поздно он обязательно попытается вернуться к тебе, другое дело, примешь ты его или нет. Если примешь, опять совершишь ошибку! Вот мое мнение.

Я была полностью с ней согласна. Аборт сделала сразу же, еще до моего отъезда в Германию. С болью в сердце, непрерывно думая о так и не рожденном ребенке и его безответственном отце-предателе, уехала домой.

Ответ на мою sms с признанием он отправил письмом: «Олюшка, родная моя!!! Я был просто потрясен твоим сообщением и, поверишь ли, плакал, узнав, что мог получить шанс иметь ребенка именно от тебя, любимая, и жить с тобой одной семьей. Может, тогда в моей жизни и не было бы Лилии. Почему ты не сказала мне об этом раньше, ну почему?! Сегодня я не могу дать тебе совет, что делать. Ведь я почти женатый человек и у меня будет малыш, а у тебя есть муж и своя семья. Заводить ребенка в таком возрасте тебе уже, наверное, проблематично. Да и вместе мы быть не сможем и вообще живем почти в параллельных мирах. Я всегда хотел и мечтал, чтобы мой ребенок жил и воспитывался со мной, а не за тысячи километров, поэтому, моя родная девочка, будь сильной, это надо пережить. Как не получилось нам соединиться с тобой в 80-х, так, видимо, не суждено и в дальнейшем. Наверное, это написано в моем и твоем жизненных сценариях. Если можешь, прости меня, всё равно буду думать и помнить о тебе всегда. Обнимаю тебя и целую, твой Алексей».

Чего и следовало ожидать! Ни я, ни наш ребенок были ему не нужны, и аборт оказался лучшим выходом из сложившегося положения.

Алексей исчез. Через несколько месяцев столь же внезапно появился и начал писать ежедневно. Просил, чтобы ответила, но теперь уже упорно молчала я. Постепенно письма и sms стали приходить всё реже и реже, а потом их и вовсе не стало. А я скучала по нему, даже тосковала, не в силах забыть.

Глава 12

С момента нашей последней встречи прошло около полугода, и однажды я решилась заглянуть на его страницу в соцсети. В дополнение к основной фотографии были еще две, на одной из которых одноклассник позировал с младенцем на руках за подписью «Мой долгожданный сыночек Витя», а на второй – со своей новоиспеченной женой Лилей. Он обнимал ее за плечи, как когда-то меня, и оба выглядели очень счастливыми. В графе «семейное положение» стояло: женат. Думала, что будет больно, но чтобы настолько – никогда!

Но… не зря же в народе говорят: «Время лечит». И вправду – постепенно боль и тоска стали уходить. Об Алешке стала забывать, как будто никогда его в моей жизни и не было. Его страницу в соцсетях не посещала: не хотела расстраиваться и причинять себе боль. Иногда, правда, редко, видела его во сне. Вот мы в каком-то незнакомом городе идем вместе и я крепко держусь за него двумя руками, словно боюсь опять потерять; вот жду его, а он приходит и, не замечая меня, уходит вновь; вот Алексей весь в белом: в белых брюках и белой футболке, тяжело опираясь на трость, идет ко мне навстречу, обнимает и молчит. Последний сон оказался особенным. Алешка пришел ко мне с огромным букетом белых роз, и я поняла, что он прощается со мной навсегда, потому что в его жизни были уже другие люди – жена и сын. После каждого такого сна я просыпалась, как больная, потом весь день думала о нем, затем проходило время, и я начинала его забывать…

Пробежало пару лет. Я не только не изменилась внешне, но даже похорошела, наверное потому, что немного успокоилась и пришла в себя после нашей с Лешей печальной истории. Дела на личном фронте шли нормально. Периодически я с кем-нибудь встречалась, но пока ни один из моих поклонников целиком и полностью меня не устраивал. С кем-то было хорошо в постели, с кем-то вне, но чтобы всё в одном флаконе – не получалось. Некоторые мужчины в интимных делах превосходили Алексея, но я вспоминала именно его, может потому, что люблю до сих пор. Не знаю, что со мной случилось к моему полтиннику, но ранее никогда не была я однолюбкой, всегда мне кто-то нравился, мог разонравиться и опять понравиться. Я не зацикливалась на одном человеке и, более того, после расставаний ни о чем не жалела. Возможно, будь мы с Алексеем вместе, я бы уже разочаровалась в нем, ведь на одном сексе долго не продержишься, и вполне вероятно, проклиная друг друга, мы давно разошлись бы с ним в разные стороны…

За прошедшие годы я ни разу не поздравила его ни с одним праздником, включая и дни его рождения. Никак не могла забыть тот злополучный юбилей, когда в последний раз вручила ему свой подарок. Он тоже был гордым и за все эти годы также не написал ни слова, ни разу не напомнив о себе. По-видимому, был абсолютно счастлив со своей в муках обретенной семьей. Временами я выставляла в интернете свои фото, скажем прямо, шикарные, и, как правило, в обществе друзей, знакомых, партнеров. Леха иногда посещал мою страницу, и я очень хотела, чтобы он лицезрел меня счастливой и обязательно в окружении мужчин, надеясь, что это его заденет, тем более выглядела я намного интересней, чем тогда, несколько лет назад в Петербурге.

Сколько же раз боролась с непреодолимым желанием выйти на его страницу, посмотреть фотографии и возможные изменения в семейном положении, но сделать этого не могла: он не должен знать, что я им еще интересуюсь. Выход из ситуации нашелся быстро. Просто попросила своего товарища зайти на страницу и рассказать мне, что и как. Полученная информация крайне удивила. Вовка сказал, что на странице есть лишь одна фотография, а в графе «семейное положение» снова стоит «свободен». Вот это новость! Меня охватила такая радость, что трудно представить. Не единожды переспросила Вовку, на ту ли страницу он вышел, на что мой зверски замученный друг с обидой отметил, что на странице имеются имя, фамилия, возраст и город проживания, что он еще не выжил из ума и ошибки исключены! Мамочка, как всегда, оказалась права. Я томилась в ожидании. Чувствовала, что Алексей меня не забыл, и если только у него нет другой женщины, обязательно объявится. И Алешка, как будто услышав мои мысли, прислал письмо.

Прихватив бутылочку красного (предпочитаю грузинские вина), я решила обдумать ситуацию. Открыть и прочитать его послание не хватало мужества, поэтому мысль, что «прием на грудь» прибавит сил, показалась мне очень правильной и своевременной.

После целого бокала храбрость вкупе с хладнокровием вернулись ко мне, и я села за компьютер: «Олюшка, родная моя, дорогая моя девочка! Прости за эти годы молчания. Не мог, не посмел написать тебе хоть строчку, но поверь: о тебе думал, скучал и помнил каждый день, каждую минуту все эти годы. Вот уже полгода, как мое семейное положение изменилось, и я, думая об этом, каждый раз вспоминаю твои слова, которые ты сказала мне тогда в Питере: «Лешка, для каждого из нас сверху приготовлен свой сценарий, и если в нем прописано, ты будешь иметь семью, а если нет – то это твоя судьба…» Вот и получается, что это моя судьба. Более того, в моей бестолковой жизни была лишь одна женщина, которую я в погоне за каким-то призрачным счастьем потерял. Это ты, Олюшка. Родная, ты даже не представляешь, что я сейчас чувствую! Любил тебя, люблю и не могу поверить, что тебя в моей жизни нет уже целых два года, как не было и в тех прошедших. Всех этих лет вполне достаточно, чтобы понять, что я не могу существовать без тебя и, пусть даже на расстоянии, все равно хочу быть в твоей судьбе. Осознание того, что с тобой, дорогая, мы никогда уже не сможем соединиться, просто уничтожает меня. Даже не смею просить тебя дать мне еще один шанс. Я очень тебя люблю. Всё, что написал, чистая правда, и как говорил раньше, повторю еще тысячу раз: ты в моей душе и в моем сердце навсегда! Прости меня за ту боль, которую причинил тебе. Надеюсь получить прощение и весточку от тебя. Целую. Обнимаю. Твой непутевый Алексей».

Последние строчки Лешиного письма стали расплываться от слез. Я тихо плакала, ведь все эти два года по-прежнему любила и ждала. Вычеркнуть его из своей жизни не смогла, не сумела. Вот тебе и сильная женщина. Да слабей меня, наверное, никого на этом свете нет! Всегда знала, чувствовала, что он не сможет меня забыть, несмотря ни на что, ведь наша с ним связь тянется еще из прошлой жизни. Перед глазами пронеслись все эти почти сорок лет, которые мы знали друг друга: вот мы первоклассники; вот 80-е – наша грустная встреча в Ленинграде; вот нулевые – и новая встреча, но уже в Петербурге – самая счастливая, и наша первая с ним близость за все эти годы; а вот наша последняя, кошмарная, драматичная, даже трагическая, встреча на Севере и мой неудавшийся сюрприз и, наконец, наша переписка, полная любви и нежности. Столько всего было в наших отношениях, и лишь одно осталось неизменным – моя любовь к нему. С годами она не потускнела… Дыхание перехватило. «Как же так, – подумала я, – что же мы, дураки, наделали?! Ведь друг без друга наше существование невозможно».

Надо было успокоиться, и в ход пошел второй бокал, а затем и третий.

Назавтра позвонила маме и прочитала ей Алешкино письмо.

– Не знаю, что тебе и сказать, Олечка, не знаю. Делай, как подсказывает сердце. Лишь бы ты была счастлива. Я так хочу, чтобы в твоей жизни появился настоящий друг, который поддержал бы тебя, когда нас не будет, – она заплакала, и я, как всегда, вместе с ней.

Ответить сразу не смогла. Следовало собраться с мыслями.

«Здравствуй, Алеша! Спасибо за письмо. Простила тебя давно, почти два года назад, когда уезжала с твоего неудавшегося юбилея. Благодарю, что не только не забыл меня, но и помнил все эти долгие годы, как видишь, и я тебя тоже. Давай попробуем оставить все размолвки в прошлой жизни. Видимо, действительно никуда нам на этом свете друг от друга не деться. Я рада, что ты снова появился в моей жизни. Обнимаю тебя, Оля».

Как гора с плеч и камень с души и сердца! А еще говорят: «В одну реку нельзя войти дважды…». Да нет же, можно. Конечно, можно! Я была счастлива от осознания того, что Алексей вернулся ко мне и я единственная женщина в его жизни, которую он любит и с которой хочет быть рядом. А как был счастлив он, даже не могу передать словами. Казалось, для него жизнь начинается заново. В письме сообщал, что с женой развелся. Они прожили полтора года, и она с сыном ушла от него к своим родителям. С ребенком видится редко. Воспитывают его по маминой методике, поэтому повлиять на мальчишку он не может. Всё это, конечно же, приносит ему страдания. А ведь я предсказывала такой расклад еще несколько лет назад. Предупреждала, что почти все мои предсказания исполняются, хотя и не знаю, почему. Люди, испытавшие на себе мое ясновидение, говорили, что всё впоследствии исполняется в точности, и всегда спрашивали: «Откуда вы всё знаете?» Нет, я ничего не знала, просто предполагала, и это, наверное, слышал Господь, решив мои пророчества осуществить.

Лешкино появление снова изменило мою жизнь. Откуда-то появились оптимизм, прекрасное настроение и надежда на возвращение былых отношений. Я хотела выглядеть для него лучше всех самых молодых и прекрасных девиц. Близость скорой встречи толкала меня на подвиги, и я срочно отправилась в Беларусь к своему пластическому хирургу, у которого уже достаточно успешно кое-что поправляла раньше. Надо непременно получить новую грудь, как у девушки, кое-что убрать, кое-что подшить. Терять уже нечего: мне почти полтинник, когда же, если не теперь?! К великому счастью, мой бизнес приносил нормальный доход, иначе погоня за красотой так бы и осталась погоней. Результат потрясающий: почти девичья фигурка! Еще немного спортивного зала – и глаз от меня невозможно будет оторвать. А ведь слово себе давала: никогда никакой пластики.

Уж очень поучительной оказалась история, случившаяся в далекие 80-е, когда пластическая хирургия была еще далека от совершенства и не такая продвинутая, как сейчас. Знакомая моих родителей – жена мэра-бабника одного из крупных промышленных городов России – втайне от супруга решила омолодиться, чтобы хоть как-то удержать своего похотливого муженька от походов налево. Почти месяц тетя Луиза скрывалась у нас, чтобы прийти в себя, потому что вернуться к нему в том виде, в каком она приехала к нам после операции, не было никакой возможности. И если бы благоверный увидел свою жену в столь обновленном обличии, то за этим последовали бы не очередные его загулы, а прямиком развод и девичья фамилия. Последствия операции были ужасающими, и еще почти целый год наша подруга зализывала «боевые» раны. Но что не сделаешь, чтобы удержать мужа в своем стойле, говорю «в стойле», потому что к таким мужчинам применительно лишь определение – самец, животное. С тех самых пор я решила никогда не делать никакую пластику и стариться естественно, как Бриджит Бардо, хотя так, как она, к своим семидесяти пяти выглядеть совсем не хотела. Но… никогда не зарекайся и никогда не говори «никогда». Настал и мой черед, и на всё это сумасшествие сподвигли любовь и желание нравиться любимому мужчине и попытка хоть как-то его удержать.

К сожалению, удержать мужчину рядом с собой, если ты уже в возрасте, очень сложно, сколько бы ему ни было лет – двадцать или сто. Всегда найдется молодая охотница, желающая забрать у тебя того, кто принадлежал тебе всю жизнь. Сколько брошенных женщин, в основном за сорок (и это, как правило, старые жены, прошедшие с любимыми мужьями огонь, воду и медные трубы!), остаются у разбитого корыта, уступая их молодым и наглым соперницам! Потом, через непродолжительное время, эти облапошенные и ограбленные молодыми хищницами старперы снова появляются на пороге и, размазывая сопли, стучат в дверь к той прежней, которая обязательно пожалеет и простит, потому что помнит его еще молодым и красивым, еще любит, но уже отчетливо понимает, что устроить свою личную жизнь в таком солидном возрасте практически невозможно. Так пусть хоть этот предатель, но все-таки свой, чем вообще никакой! Только вот не зря говорят: «Лучше ни с кем и никогда, чем с кем попало».

И я на те же грабли! После предательства принимаю его, поверив слащавым словам: «жить не могу», «люблю», «единственная». Мог же он поступить со мной тогда по-человечески, заранее подготовить, объяснить и нормально попрощаться, ведь к такому повороту в его жизни я была почти готова, хотя моя беременность могла бы всё изменить. Но, как всегда, это случилось внезапно, как зима в России, и, как наши недальновидные коммунальщики, я тоже оказалась совершенно бессильна перед сложившейся ситуацией. Возможно, Алексей пересмотрел свои взгляды на жизнь? Не знаю! Тогда, в Петербурге, он не видел меня рядом с собой и не потому, что я была замужем, а потому что ему нужны были молодые женщины, а не тетка глубоко постбальзаковского возраста. А что сейчас? Жизнь уму-разуму научила? И надолго ли? Ведь тяга к молодым телам и телкам в крови у наших мужчин на генетическом уровне. Ну что ж, хорошо, попробую еще раз. Сделаю последнюю попытку!

Переписка стала регулярной, и мы поменялись ролями. Теперь от души любил он, а я только принимала его любовь. Алексей забрасывал меня любовными письмами, но я отвечала не с таким энтузиазмом, как раньше. В конечном итоге договорились встретиться в этом году летом во время отпуска сначала у его родителей, а потом вместе поехать отдыхать в Крым.

Время тянулось как бельевая резинка. До встречи оставался месяц. «Скорей бы уже, скорее, – думала я с нетерпением, – как-никак, мы не виделись с ним целых два года – значительный срок, чтобы соскучиться». Я была счастлива, но тем не менее все равно меня грыз этакий «червячок» сомнения: насколько он изменился и остались ли еще старые дурные привычки. Вообще-то тяга к женщинам – это, скорее, заболевание, которое, вероятно, и не лечится. Именно поэтому градус недоверия еще оставался в душе. «Ладно, – размышляла я, – надо посмотреть, если что-то замечу, то это, разумеется, будет наша последняя встреча».

Нельзя унижаться перед мужчиной, пытаясь завоевать его и оставить рядом с собой навсегда, даже если любишь без памяти! Однако некоторые женщины умудряются добиваться своей цели. И сколько таких!

Вот, к примеру, наш сосед. В молодости был очень скромным парнем. Девушек у него не наблюдалось, и в институте, наконец, он познакомился с одной. Девица была, прямо скажем, не фонтан. Внешне некрасивая и хабалистая, но настойчивости в ней хватало на десятерых. Ни ему, ни его родителям она не нравилась, но с маниакальным упорством все лезла и лезла в эту семью. Поздравляла со всеми праздниками, постоянно посещала на каникулах и, как могла, обхаживала, тем более, что была не местной, а провинциалкой из какого-то «Зажопинска», и преследовала их до тех пор, пока несчастные не капитулировали, как немцы под Сталинградом. Он вынужден был сделать ей предложение, а родители покорно согласиться с этим его выбором. С тех давних пор они неразлучны. Родили и воспитали двоих детей, и, по моим предположениям, никогда друг другу не изменяли и вполне себе счастливы. Может, иногда и унизиться не мешает, чтобы достичь цели?

Увы, этот метод не для меня. Пусть мужчина меня завоевывает, а не захочет – непременно пожалеет. Как говорится, пусть сдохнут те, кто нас не захотел!

Вот только в наше странное время жизнь ясно показывает, что стоит лишь раз продемонстрировать женихам свою дурацкую гордость, перспектива навечно остаться старой девой оказывается вполне реальной, потому что нынешние джентльмены плевать хотели на твои принципы: выбор-то велик, и всегда сразу же найдутся более покладистые подруги.

Глава 13

Наша первая, спустя два года, встреча должна была состояться летом у Лешкиных родителей. Они давно приглашали меня, и я, принимая их предложение, обещала приехать в гости почти после полувекового моего отсутствия в их жизни. Как-то они воспримут меня? Моя кандидатура до второй женитьбы сына и рождения внука не особенно их устраивала, так как я была еще замужем и в моем возрасте, как они думали, не смогла бы иметь детей. Ничего не знали и о моей беременности, но, думается, теперь после его очередного развода должны иначе взглянуть на этот вопрос. В свое время Лешкин отец написал мне, что они с женой очень сожалеют о том, что наши судьбы сложились так, как есть, и надежды на счастливый конец у этой истории нет. «Я не оптимист, потому как реалист», – писал мне Виктор Васильевич и был несомненно прав.

Я и сейчас не особенно верила, что все закончится хэппиэндом и что Алексей до конца жизни будет мне верен. Но надо сделать последнюю несмелую попытку, как писал мой любимый в свое время: «…я не могу не оставить себе шанс построить свою семью». Шансом воспользовался, но ничего у него не получилось, да и не получится впредь, у меня почему-то всегда было именно такое чувство. По характеристике зодиакального знака эти люди чаще всего (и в большинстве своем до конца жизни) остаются одинокими. То, что он за столько лет не смог найти себе женщину, которая вошла бы в его жизнь как супруга, хранительница семейного очага, говорило лишь об одном: из множества окружающих его девиц он просто не в силах был выбрать ту самую – единственную.

Крайне влюбчивый Алексей остановиться уже не мог. Эта мужская слабость (или порок?) – худшее для меня, да и для любой женщины в мире, которая не желает жить в вечном ожидании, что ее поменяют на более интересный и молодой вариант. По мне, так уж лучше бы мужчина имел кое-какие недостатки, например, курил или сквернословил, чем находился в постоянном поиске новых ощущений и плотских утех.

Вот и наступил тот самый долгожданный день. Я вылетела в Петербург к моим родителям, откуда собиралась отправиться дальше. Как всегда, для всех членов семьи припасла подарки, хотя все время вспоминала тот, свой последний, юбилейный, принесший мне в ту ужасную поездку столько горьких минут-часов-месяцев-лет и безмерное разочарование.

Перед поездкой долго не могла заснуть. Предстоящее путешествие должно было поставить точку в наших с ним отношениях: или да, и мы будем жить вместе, или нет, этого не случится никогда. Самолет прибыл вовремя, без задержек. Минуя терминал, я на всех парусах отправилась получать багаж. От волнения душа ушла в пятки, а по телу толпой побежали мурашки. Что же будет?

Его я увидела сразу. Он совсем не изменился, только волосы стали длинней да седины побольше. Всё такой же подтянутый, спортивный, симпатичный и очень… сексуальный. Внизу живота появились первые признаки желания. И он завязал с бабами?! Идиотский вопрос! Весь его вид кричал: нет, не завязал и никогда не завяжет! Сердце в тревоге дрогнуло, и я остановилась в паре метров от него. Мы стояли и молча смотрели друг на друга, не в силах приблизиться даже на шаг. Кругом мельтешили люди. Они проходили мимо, сновали между нами, но для нас не существовали совсем, словно разом надели на себя шапки-невидимки. В этом зале были только он и я. Выйдя из ступора, Алешка двинулся ко мне навстречу. Обнял и крепко прижал к себе. Так, молча, мы простояли с ним с четверть часа. Страстных поцелуев, как в Питере, не было. Стучали лишь наши сердца.

– Здравствуй, родная! – наконец, вымолвил он. – Я соскучился по тебе! – затем внимательно посмотрел на меня и произнес: – И годы тебя не берут. Ты просто красавица!

Помолчав, я ответила:

– Здравствуй. Сколько лет, сколько зим!

Лешка легко подхватил мой чемодан и, крепко, но нежно приобняв меня за плечи, повел на стоянку такси. В автомобиле мы сидели в безмолвии, тесно прижавшись друг к другу.

– Леш, а ты забронировал номер в гостинице? – спросила я, спохватившись.

Он растерялся.

– А разве ты не будешь жить у нас? Мы для тебя приготовили комнату.

– Думаю, что это все-таки неудобно, – отвергла я его идею. – В гостинице, если она рядом с твоим домом, мне будет лучше.

– Хорошо, – согласился он, – едем в гостиницу.

Я попросила пару часов, чтобы привести себя в порядок. Алексей предупредил, что заедет за мной.

Сосредоточившись на своих впечатлениях от встречи, поняла, что они совсем не такие, как я ожидала. Любила и хотела его по-прежнему, но между нами словно железобетонная стена встала история двухлетней давности. Мне стало вдруг ясно, что бы я ни говорила, простить его за то, как он поступил со мной тогда, все равно не смогу, и это чувство останется в моей душе навсегда. С трудом взяла себя в руки и стала собираться.

Прием в доме Лешкиных родителей был замечательным, а их радость от столь долгожданной встречи со мной предельно искренней! Не переставая, они восторгались тем, как в свои годы я умудряюсь выглядеть так классно. Кроме того, я заметила, что Алексей смотрит на меня весь вечер с тоской и любовью, поэтому старалась, как могла, быть интересной и остроумной.

– Олюшка, – обратился ко мне его папа, – мексиканские сериалы на фоне жизненных перипетий дуэта Оля и Леша просто отдыхают! Вот ведь как в жизни бывает!

Разговаривали мы долго. Его отец оказался весьма любопытным человеком. Он интересовался всем, что касается меня, моих взглядов на жизнь, на политику; расспрашивал о стране, в которой я проживаю.

Матушка – немногословная сибирячка – разговор почти не поддерживала, хотя мне так хотелось с ней поговорить. Лишь тогда, когда она начала собирать посуду, я решила присоединиться к ней.

– Марина Алексеевна, дорогая, давайте помогу вам, мне ведь проще, чем мужчинам.

– Нет-нет, Олечка, ты ведь гостья, мне не сложно, – поспешно возразила она, но я все же настояла на своем, потому что видела: она хочет мне что-то сказать, а я жаждала услышать, что именно.

Мы убрали посуду, и я решительно взялась за ее мытье. Она подошла ко мне сзади, нежно обняла за плечи и прижалась лицом к моей щеке.

– Олечка, не бросай его, он всю жизнь любил только тебя и любит до сих пор. Я очень жалею, что Лешкина судьба получилась такой нескладной.

Я не решалась прервать ее.

– Все эти годы он помнил о тебе. Это, конечно же, наша с отцом вина, что не подсказали ему найти тебя и узнать, как сложилась твоя жизнь. Не держи зла, если бы вовремя сообразили, то, возможно, уже давно вы были бы вместе и счастливы. Понимаешь, он человек увлекающийся, поэтому вокруг него всегда много женщин, но… всё это от одиночества. Не желая остаться без семьи, Алексей совершил большую ошибку, женившись на Татьяне, своей первой жене, ты знаешь, наверное. Я была категорически против их брака, видела, что она его не любит. По этой причине даже не поехала на свадьбу. Как видишь, ничего не получилось. И с Лилей тоже все повторилось, но тут хотя бы есть его сын, а толку от этого… не дают встречаться и воспитывать. Думаю, все неудачи от того, что в сердце его долгие годы живет лишь один человек – ты. Я в курсе обстоятельств вашей последней встречи. Прости его, он любит только тебя… – она заплакала.

Я крепко обняла несчастную женщину. Мне было жаль ее, как женщину и мать, на сердце которой бесконечная тревога и боль за несложившуюся жизнь своего первенца.

– Марина Алексеевна, прошу вас, успокойтесь, пожалуйста! Вы, вероятно, не знаете, и пусть это останется только между нами, ничего не говорите Виктору Васильевичу, но ведь и я ждала от Алексея ребенка, хотела родить ему, а возможно, и соединить наши судьбы. Специально приехала тогда, чтобы сообщить… однако в его жизни уже семь месяцев была Лиля, которая так же, как и я, находилась в «интересном» положении, и Леша ничего мне об этом не сказал! Если бы я его не любила, разве решилась бы в свои годы на такой шаг? Он выбрал Лилю, но я ни в чем его не виню и давно простила. Вы для меня дорогие люди, и я просто счастлива, что сегодня здесь и могу с вами общаться.

После моей исповеди Марине Алексеевне стало буквально нехорошо, она переменилась в лице.

– Дорогая, вам плохо? Где у вас успокоительные? Я вас расстроила, ради бога, простите!

Она уткнулась лицом в свои ладони, и только судорожно вздрагивающие плечи говорили о том, что она плачет. Я, прижав ее к себе, гладила седые волосы. Успокоить ее удалось с большим трудом.

– Олечка, милая, я же об этом ничего не знала, и как мне горько слышать это сейчас. Эх, Леша, Леша, – она утирала слезы передником.

У меня защемило сердце. Как я ее понимаю! Вспомнила свою дочь, которая тоже после неудачного романа, сидя у меня на коленях, горько рыдала на моем плече. Почему же личные отношения так редко приносят радость и счастье и так часто боль и разочарование? Почему?

– Ты иди, деточка, иди к Алеше! Поговорите, что сидеть со стариками.

Я пошла в комнату и, не доходя, услышала разговор.

– …такая женщина! Как ты мог ее упустить? Как уступил без борьбы? Ты сам во всем виноват, и больше такой, как она, тебе не найти никогда! – выговаривал сыну Виктор Васильевич.

– Отец, я знаю, что такой, как она, в этом мире больше нет, но что мне делать, раз она еще замужем?!

– Не знаю, что ты должен делать! Жди ее, борись за нее! Она должна быть с тобой, если, конечно, захочет и зна…

Я решилась войти в комнату, и они замолчали.

– Вот что, ребятки, – обратился к нам Виктор Васильевич, – вы пообщайтесь. Леша, покажи Оле свой «замок», а я пойду посмотрю, что там Марина Алексеевна делает, – с этими словами он поспешно удалился.

Мы помолчали.

– Идем, – коротко сказал Лешка и крепко взял меня за руку.

Сердце затрепетало. С одной стороны, я очень хотела близости с ним, а с другой – было что-то такое, что мешало мне сделать этот шаг.

Мы отправились на второй этаж, где находились его апартаменты. Как только за нами закрылась дверь, Лешка запер ее и прижал меня к ней. Его рука оказалась на моем затылке. Нежно перебирая мои волосы, он начал страстно меня целовать. Никак не реагируя, я не отвечала на его поцелуи, а просто стояла и смотрела ему в глаза.

– Олюшка, – прошептал он, – я так соскучился по тебе. Прошу, не отталкивай меня!

Его рука скользнула по моей блузке. Он начал расстегивать пуговицы: одну, вторую, третью…

Показался бюстгальтер, Лешка нежно провел пальцами по моей груди. Его горячее тело, а я отчетливо почувствовала этот жар и через застегнутую рубашку, крепко прижалось ко мне. Рука ослабила бретельку, и моя новая грудь оказалась в его теплой чувственной ладони.

– Боже мой! В прошлый раз я так хотел тебя, что даже не заметил, какая шикарная у тебя грудь!

«Конечно, не заметил, – подумала я, – ведь ее еще тогда и в помине не было!»

Мой сосок оказался у него во рту, и я почувствовала язык, нежно ласкающий его. Другая рука повторила все манипуляции со второй грудью. Возбуждение накрыло нас с головой. Через плотную ткань джинсов я почувствовала твердый стержень его великолепного достоинства, который упирался в меня, готов был войти прямо сейчас и слиться со мной в едином порыве! Я держалась из последних сил… Нет! Нельзя сдаваться так быстро! Как ты желаешь, не будет, во всяком случае, сегодня!

– Не надо, Алеша! Прошу тебя, не сейчас. Я устала, мне надо отдохнуть, – на одном дыхании выдавила я.

Он отшатнулся, как от удара, но быстро взял себя в руки.

– Хорошо, как скажешь, – ответил ровно, не показывая, что обижен.

А ты, дружок, вспомни нашу последнюю встречу, что чувствовала я, сама находясь в «интересном» положении, глядя на твою беременную сожительницу, с упоением рассказывающую историю вашей любви. Воспоминания вернули меня на два года назад в тот страшный зимний вечер. Обида, тихо дремавшая все эти годы в закоулках моей души, внезапно проснулась и подняла голову…

Не хочу сдаваться! А то, как только мы встречаемся, я в первый же день оказываюсь в его постели. Единственным исключением стал тот вечер, юбилейный. «Вот теперь сам добивайся меня», – подумала мстительно, а вслух произнесла:

– Проводи меня в гостиницу, уже поздно.

– Хорошо, – покорно согласился он.

Конечно же, покорно и без возражений: меня ведь еще не добился! И мы отправились в гостиницу. На пороге попрощались. Лешка был разочарован: надеялся провести со мной всю ночь. Господи, до чего же хорош! Девки, наверное, бегают за ним табунами! Именно поэтому в первую очередь меня интересовал вопрос: почему он вернулся ко мне, без пяти минут пенсионерке, почему? Скорее всего, это меркантильное желание жить на старости лет спокойно и без проблем, ведь мое пожизненное пребывание в одной из самых стабильных европейских стран – Германии – давало ему уверенность в завтрашнем дне. Кроме того, я имела твердый доход и в денежных единицах не нуждалась.

Свое финансовое благополучие я строила более двадцати лет, и сколько было в моей жизни проблем, унижений и потерь, знала только сама. Вместе с тем, я человек не жадный, и с мужчиной, который будет со мной, готова поделиться всем, что у меня есть. Я хотела любить, мечтала быть любимой и жить без потрясений и проблем. Их и так было достаточно. Я нуждалась в надежном спутнике, а Лешка доверия не внушал. Где гарантия, что после пары лет совместной жизни его опять не потянет на «сладенькое»?! Не зря же в народе говорят: «Единожды солгавший – кто тебе поверит?!»

Я девушка самодостаточная и абсолютно свободная от хлопот, не то что наши многочисленные российские женщины, которые после пятидесяти моментально превращаются в бабушек-сиделок-домохозяек, на шее которых гроздьями висят внуки и великовозрастные дети, а также бесконечные утомительные хлопоты по домашнему хозяйству. У этих женщин вообще нет никакой личной жизни. Постепенно они забывают о себе и медленно, но верно превращаются в старух. Мне так обидно за них и за их такую серую, ограниченную и полную лишений жизнь.

Мужчины, как правило, рядом нет, потому что к этому времени он либо умирает, либо благополучно бросает семью, устав от всех и вся, и находит себе более приемлемый молодой и беззаботный вариант, или просто спивается, оказываясь вне семьи. Очень часто многие наши на редкость терпеливые женщины тянут таких моральных уродов на себе всю жизнь, так и не решаясь с ними расстаться, и для этого есть главный оправдательный аргумент: «Ребенок не должен расти без отца!» Можно подумать, вечно пьяный, агрессивный, матерящийся и распускающий руки отец может быть положительным примером для чада! Нашим пятидесятилетним сударыням в этой жизни ловить уже нечего! Я говорю лишь о девяноста процентах простых российских баб. В эти проценты, разумеется, не входят те, которые видят жизнь из окна своего персонального авто и особняка на Рублевке, те, что умудрились родиться с «серебряной ложкой во рту», или те, кому посчастливилось в боях местного значения получить отличный трофей в лице состоятельного и богатого мужа. А наша среднестатистическая тетка, уже давно махнув на себя рукой, до самой своей смерти варится в этом котле семейных хлопот и проблем, не имея никакой возможности вырваться из этого замкнутого круга!

Я была из другого теста. Как во-первых, во-вторых, так и в-третьих, себя обожала и делала всё для себя любимой и именно поэтому умудрялась в свои неюные годы выглядеть так хорошо. Как приятно, когда на тебя обращают внимание и молодые мужчины! Произвести впечатление на Лешку было делом несложным, потому как в первую очередь его привлекала внешняя красота.

Даже не сомневаюсь, что любая, с кем он хотел вступить в интимную связь, не могла сказать ему «нет», и, наверное, впервые получив столь деликатный отказ в близости, он оказался в растерянности, поскольку не привык к подобным выкрутасам. Вероятно, желание добраться до запретного плода может оказаться сильнее, и Алексей, несмотря ни на что, в том числе и на мои капризы, все же будет добиваться от меня взаимности.

С великим русским поэтом А.С. Пушкиным я совершенно согласна, но в своей интерпретации: «Чем меньше мужиков мы любим, тем легче нравимся мы им!» Сегодня был первый урок. Мне стало любопытно, долго ли он продержится, как скоро плюнет на мои закидоны и оставит свои безуспешные попытки.

Мои воспоминания о сегодняшнем вечере заставили сердце биться сильнее. Я до сих пор находилась в возбужденном состоянии и желала оказаться в постели уже не только с Алешкой, но и любым другим приличным джентльменом. Теперь уверенности, что сама продержусь длительное время, отказывая Алексею в сексе, не было. Даже находиться рядом с ним не просто, не говоря уже о большем. Чтобы снять возбуждение, пришлось срочно заняться собой. Перед глазами стояла последняя сцена, когда он начал целовать мои груди, потом воспоминания плавно переключились на наши сексуальные отношения в Питере, и на мгновение я словно почувствовала на себе его горячие страстные губы и виртуозный язык, ласкающий мое тело, его четкие ритмичные движения и нежные руки, крепко сжимающие мои бедра… Дрожь наслаждения прокатилась по телу, и я унеслась в иной прекрасный мир спокойствия и блаженства…

Глава 14

Мы встретились следующим утром. Лешка немного осунулся (как мне показалось, этой ночью заснуть ему не удалось).

– Как ты выспалась, Олечка? Удалось отдохнуть? – спросил он, внимательно изучая мое лицо.

– Да, всё отлично! Отдохнула прекрасно. Куда сегодня? – бодро откликнулась я.

– Помнишь, я рассказывал тебе про своего друга Ефима?

– Это про того, который женился на юной особе?

– Да, поедем к нему, он приглашал.

– Ну и как они живут?

– Живут пока, но не очень хорошо. Не клеится, несмотря на то, что есть ребенок.

– Все в жизни бывает. Просто у них очень большая разница в возрасте. У него один взгляд на жизнь, у нее – другой, с высоты ее лет, вот и не пересекаются они в своих жизненных интересах и позициях. Разница между мужчиной и женщиной должна быть максимум пять лет, то есть мужчина должен быть ровесником, чуть старше или чуть моложе, но не на двадцать пять – тридцать или более лет, по себе знаю, – заявила я авторитетно, потому как сама все это прошла, проживая жизнь с человеком намного старше себя.

– Поехали? – спросил Алексей.

– Как скажешь.

Ефим жил за чертой города. Шикарный особняк, прекрасный цветущий сад, где были собраны, наверное, все наилучшие сорта фруктовых деревьев и кустов и еще много чего, выдавали в нем состоятельного хозяина. Невысокого роста, не очень крепкого сложения, Лешкин друг как мужчина впечатления не производил, но в нем чувствовалась какая-то гигантская внутренняя сила, которая, как магнит, притягивала к нему всех, кто посещал его гостеприимный дом. Жена Ефима Лариса была ему полной противоположностью. Высокая, крупная молодая женщина приятной наружности, не очень улыбчивая и неприветливая, она, увидев нас, попыталась изобразить радость и, надев на себя маску видимой доброжелательности, пригласила в дом. В гостиной нас ожидал накрытый стол, поражающий обилием закусок и выпивки. Все было представлено в лучшем виде!

– Олечка, а ты знаешь, Фимка сам делает вино. Видела в саду виноград? А теперь попробуй, думаю, тебе понравится, – сказал Лешка.

– За встречу, друзья! – поднял Ефим свой бокал. – Угощайтесь, пейте смело, потому что ни сегодня, ни завтра я вас никуда не отпущу! Разместиться есть где, места хватает.

Дом оказался очень просторным, ухоженным, я бы даже сказала, роскошным.

– Спасибо, Фима, – поблагодарила я гостеприимного хозяина, – будем пить, гулять и веселиться.

От моего внимания не ускользнуло то, как Ефим посмотрел на меня. В его глазах зажегся огонек. Ого! Да ты не прост, приятель. Видимо, не очень-то удачная семейная жизнь толкает тебя на поиск другой кандидатуры, которая сможет заменить твою не слишком подходящую по возрасту супружницу. И конечно, ищешь такую, с которой мог бы чувствовать себя комфортно до конца жизни.

– Выпьем за Олечку! – провозгласил хозяин свой новый тост и с вызовом посмотрел на меня. – Не зря же Леха столько лет тебя любит, – добавил он, обращаясь ко мне, – ну, собственно, есть за что!

Алексей молча посмотрел на друга и залпом осушил бокал.

– Спасибо, Фима, спасибо, – смутилась я, – хочу произнести несколько слов в адрес радушной хозяйки. За Вас, Лариса!

За себя она выпила молча, всем своим видом давая понять, что мы ей на фиг не нужны и у нее есть лишь одно желание, чтобы это застолье поскорее закончилось. В семье явно наметился разлад, и серьезный. За задушевными разговорами с Фимой просидели до сумерек.

– Пойдем, Оля, – предложил Ефим, – покажу тебе наш участок, а Лешка пусть Лариске поможет. Не возражаешь, если я украду у тебя Олечку? – обратился он к Алексею. – Не волнуйся, верну в полной сохранности.

– С тобой, Фимка, хоть на край света! – засмеялся Алешка.

Он пребывал в отличном настроении, очевидно, рассчитывая сегодня на мою благосклонность и готовясь приятно провести со мной ночь. «Ну что же, посмотрим, – подумала я, – смогу продержаться или нет».

Мы вышли с Ефимом на крыльцо. На городок опустился очень теплый летний вечер с пугающим кроваво-красным закатом и первыми редкими звездами на быстро темнеющем небосводе. То тут, то там крошечными огоньками вспыхивали талантливые голосистые сверчки, устроившие здесь необыкновенный концерт. Всюду слышались стрекотание, шорохи, щебетанье птиц и разносился сумасшедший пьянящий аромат цветов. На душе стало легко и спокойно. Как здорово! Меня охватило чувство полного умиротворения. Почему-то подумалось, что отношения с Лешкой должны выйти на какой-то новый уровень.

– Оля, – обратился ко мне Ефим, – идем в беседку, я хочу с тобой поговорить.

Он осторожно взял меня за руку и повел в глубь сада. Это меня не удивило. Чувствовала, знала, что разговор пойдет об Алексее, ведь Фима был его другом с юности и, конечно же, знал нашу непростую историю. Мы дошли до беседки и удобно устроились внутри.

– Слушаю, Фима, внимательно, – я сделала вид, что не догадываюсь, о чем будет идти речь.

– Олечка, я хочу поговорить с тобой о Лехе.

– Это интересно.

– Ты, вероятно, знаешь, – начал он осторожно, – что дружим мы с ним с самой юности. Вместе учились и закончили сначала профтехучилище по рабочей специальности «сварщик», но нас это не огорчало, потому что в руках была профессия – по тем временам уже хлеб с маслом. Он рассказал мне о тебе, о вашей истории и о том, что хочет и надеется тебя разыскать. Я удивлялся этой его идее-фикс, как можно найти иголку в стоге сена?

– Если и буду с какой-нибудь девушкой, то только с ней, – говорил Лешка.

– А если не найдешь? – спрашивал я, удивляясь его твердой уверенности и сумасшедшей настойчивости.

– Найду! – упорно повторял он.

В 80-х мы поехали на экскурсию в Ленинград, и я не мог поверить, когда он, светясь от счастья, рассказал, что нашел тебя.

– Завтра утром получу адрес и поеду. Все равно она будет моей!

Его слова запомнил на всю свою жизнь, воспроизвожу в точности. Днем он с надеждой уехал, а вечером… ты не представляешь себе, что было с ним вечером! Он рыдал у меня на плече, и я никак не мог его успокоить. Тогда узнал, что все Лешкины планы рухнули разом, потому что ты была уже замужем. Я даже боялся, чтобы он чего-нибудь с собой не сделал, не оставлял его одного никогда. Целый год он не мог прийти в себя! Все наши попытки познакомить его с кем-нибудь не увенчались успехом. Мы почти все уже имели отношения с девушками, лишь Лешка оставался девственником. Так продолжалось несколько лет, – он замолчал. – Ты не возражаешь, если я закурю?

– Кури, конечно, – после рассказа Фимы как будто какая-то невидимая рука сжала мое сердце.

Бедный, бедный мой Алешенька, сколько горьких минут я доставила тебе!

Фима с наслаждением затянулся и, помолчав с минуту, продолжил:

– Никогда за свою жизнь я больше не видел, чтобы так любили одну женщину! Он мечтал о тебе, не раз говорил, что хочет, чтобы ты стала его женой, желал от тебя детей, в общем, мне это казалось каким-то помешательством! Тогда мы уже закончили институт и распределились на работу в Карелию. На одной из вечеринок Лешка случайно познакомился с женщиной, вернее, она с ним познакомилась, ну и взяла в оборот. С ней он впервые стал мужчиной. С тех пор пошло и поехало… Женщин у него было предостаточно, но так он хотел заглушить тоску по тебе…

– Зачем ты мне это рассказываешь? – нахмурилась я.

– А затем, чтобы ты поняла: по натуре он, я бы не сказал, что бабник, просто к этому его вынуждали обстоятельства. Хотел найти похожую на тебя, искал, встречался, спал, но выбор свой сделать не мог, такую не находил. На Таньке женился от отчаяния, что в свои почти сорок еще не имел семьи и детей. Схватился за нее, как утопающий за соломинку! Я, как мог, отговаривал его, но он всё твердил, что это шанс, хотя я видел: она не его человек. Но ты же знаешь, какой Леха упрямый, если что решил, то всё: точка! Пришлось даже стать свидетелем на его свадьбе. Три года промучился. Баба попалась с «яйцами». Хотела под каблук его загнать, но, к счастью, сумел вывернуться! Сколько было упреков с ее стороны: и это не так, и другое не эдак. Кроме всего прочего, она уже имела взрослого ребенка и рожать больше не собиралась. Пару раз делала от Лешки аборты, а потом сама подала на развод. Если бы она хорошо к нему относилась, он продолжал бы жить с ней и дальше. Ты пойми, Леха устал от одиночества и если бы ты была рядом, стал бы самым счастливым мужиком на свете, но ведь ты замужем… Я тебя об одном прошу, не отталкивай его, он еще надеется соединиться с тобой… возможно, когда-нибудь…

– Спасибо, Ефим. Дело в том, что мой муж очень болен, да и в возрасте уже, и я не могу его оставить в этот момент, и вообще, после почти пятнадцати лет брака сделать это невозможно! Однако у Лешки есть надежда, хотя меня многое смущает в его историях с женщинами. Мне кажется, он просто любит баб. Я понимаю тебя как друга, который хочет оправдать его поступки, но, Фима, я не очень уверена в нем. В свое время хотела соединиться с ним, кроме того, этому способствовали некоторые обстоятельства, но он выбрал другую, а ты говоришь, всю жизнь искал такую, как я! – горькая усмешка тронула мои губы. Я ожидала реакцию на свои слова.

– Да нет же, ты ошибаешься! Ну не совсем Лешка такой, как ты думаешь, это я тебе говорю просто как человек, а не как его друг. Согласен, он мужик сложный, да и плохо ему одному, поэтому в лице женщин и ищет для себя поддержку, как-никак полтинник на горизонте. Вот я, например, несколько лет назад был абсолютно счастливым человеком. Вроде встретил женщину своей мечты, правда, разница в возрасте большая – почти двадцать лет, и что теперь? – он помолчал. – Прямо ненавидит меня, не хочет даже ложиться со мной, а ведь мы с ней венчались! Подозреваю, что есть у нее кто-то… просто копаться в этой грязи не хочу и дочку жалко. Она замечательная девчонка и меня очень любит, а уж как я ее – даже словами передать не могу!

– А где она? Что-то я ее не видела.

– Да у бабушки. Мать на соседней улице живет, поэтому, пока гости, пусть побудет там. Вот и не знаю, как быть. И жить с Ларкой уже невозможно, и развестись проблема. Если уйдет – заберет дочь, а она мой единственный ребенок. Не знаю, что делать?!

Да… в каждой избушке свои погремушки.

– Не огорчайся, Фима, все образуется, но если жизнь невыносимая, надо что-то в ней менять без страха, иначе это уже не жизнь. Знаешь, сколько на свете одиноких женщин, любая из которых будет счастлива рядом с тобой?! – постаралась я поддержать его.

– Оля, ты действительно не только очень красивая, но и, как рассказывал Леха, человек с большой буквы! Спасибо тебе, дорогая, за добрые слова! – его тяжелая ладонь накрыла мою кисть. – Завидую ему белой завистью, и если бы он не был моим другом, не раздумывая, поборолся бы за тебя!

– Благодарю, Ефим. Приятно слышать, – ответила я, осторожно высвобождая свою руку из-под его мозолистой ладони. – Спасибо, но Леша все же твой друг, поэтому не будем об этом, ладно?!

На дорожке, ведущей к беседке, появился Алексей.

– Я потерял вас, поздно уже, – он внимательно глядел на нас, пытаясь по выражению наших лиц догадаться, о чем шла речь. – Не замерзла?

– Немного, совсем чуть-чуть, – сказала я, и он набросил на меня свою ветровку.

– Ладно, ухожу, спокойной ночи! Для вас приготовлены комнаты. Двери не запираю, придете, когда захотите, – с явным сожалением Ефим ушел в дом, а мы с Лешкой остались одни.

Молчание затянулось. Я вышла из беседки, чтобы полюбоваться звездным небом. Алешка подошел сзади, обнял меня и прижался щекой к моим волосам. По телу пробежала первая дрожь желания. Через несколько минут он повернул меня к себе лицом и, заглянув в мои глаза, тихо сказал:

– Ну что ты бегаешь от меня, ты ведь любишь, и я люблю! – в голосе его послышалось отчаяние.

– Да, люблю. Но из головы не идет та история двухлетней давности, как-то не забывается это, что-то мешает. Вот здесь, – я прижала руку к своей левой груди, – здесь грусть и боль, Алеша.

– И что же нам делать? То, что случилось, исправить уже нельзя, а жизнь продолжается. Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – он был подавлен, растерян и, видимо, действительно не знал, как поступить.

Мне вдруг стало его так жаль! Ведь он мой мужчина и только мой!

– Ничего не надо делать, – ответила я ему, – просто люби меня и всё…

Наши губы слились в поцелуе.

– Идем скорее, – он потянул меня за собой, – а то всё закончится прямо сейчас.

И мы побежали по направлению к дому.

Глава 15

Лешка точно знал, куда идти. К счастью, комнаты, предназначенные для нас, располагались в самой дальней части дома и нашу возню вряд ли кто мог услышать. Прошмыгнув в дверь и заперев ее, разом застыли, как в столбняке. Шутка ли, мы не занимались с ним любовью целых два года! Он медленно подошел ко мне, и я ощутила, как стали влажными мои трусики. Словно почувствовав это, Лешка приподнял подол моего платья и его чуткие пальцы, легко проскользнув в трусики, оказались во мне… Через минуту он вынул руку, поднес к своему лицу и, с наслаждением вдохнув аромат моего тела, сказал:

– Именно так должна пахнуть любимая женщина! Твой аромат сводит меня с ума. Сегодня я буду любить тебя при свете, хочу видеть каждую частичку твоего тела…

Теперь я могла уже не страшиться этого, как в Питере. Моя фигура была идеальной. Мне есть, чем гордиться, хоть и не всё осталось от природы-матушки. Да, собственно, какая разница, лишь бы результат устраивал, и не только меня, а в первую очередь, противоположную сторону!

Лешка начал расстегивать мое платье. Обнажились темные набухшие соски. Попеременно целуя то одну, то другую грудь, Лешка продолжал расстегивать платье. Наконец струящимся потоком оно скользнуло на пол, и я осталась перед ним в тонких ажурных трусиках. В одно мгновение он скинул с себя рубашку, брюки и предстал передо мной абсолютно обнаженным… Словно не было между нами этих лет, и мы снова вернулись в тот гостиничный номер в Петербурге во время нашей первой встречи и первой близости. Лешка включил ночник и теперь внимательно и откровенно рассматривал мое тело. Его великолепное достоинство было уже в приподнятом настроении и при свете лампы выглядело еще более мощным и внушительным. Подхватив меня на руки, он сделал несколько уверенных шагов и бережно опустил на кровать.

– Желаешь ты или нет, но сегодня я буду любить и ласкать тебя так, как хочу!

Желания сопротивляться не было. Пусть делает со мной всё, что захочет, промелькнуло в голове. Впервые в своей жизни я позволила мужчине ласкать мою столь сокровенную часть тела. Он был виртуозен. Его умелый и неутомимый язык начал постепенно сводить меня с ума… Восставшие груди налились, и… непередаваемое блаженство накрыло меня с головой! На мгновение подумалось: «Интересно, он со всеми своими женщинами проделывает это? Наверное, со всеми, потому что мастерство оттачивается на практике и приходит с опытом!» Ревность, как злобный бультерьер, уже вовсю терзала меня. Он почувствовал, что я достигла наивысшей точки наслаждения, и довел дело до конца. Его неистовые ласки завершились моим мощным неописуемым оргазмом. Пришел мой черед. Я применила свою тактику… Он не мог поверить, но его «маленький друг» за пару секунд «повзрослел» и пришел в полную боевую готовность.

– Любимая, подожди, а то… – попросил он, едва сдерживаясь.

Бережно уложив меня на спину, Лешка в одно мгновение слился со мной в едином, сводящем нас с ума, безумном порыве! Его желание обладать мною оказалось настолько сильным, что через ряд мощных толчков он триумфально завершил любовный процесс. По его реакции поняла: он достиг вершины блаженства, как и я некоторое время назад.

– Представляешь, – широко улыбнулся Лешка, – прожил почти полвека, но никогда не думал, что твоим способом можно получить неземное удовольствие!

– Только дай мне слово, что не будешь применять мою тактику с другими, – шутливо отозвалась я, – а то придется за использование моего секретного метода выплачивать мне «авторские»!

– А у тебя что, патент на «изобретение»? – развеселился он.

– Пока только заявка, но всё под строгим контролем! – засмеялась я.

Жаль, конечно, что нельзя кое-какие сексуальные приемы патентовать, а то вообще не надо было бы работать. Собирай себе «бабки» с нарушителей «авторских» прав и живи припеваючи где-нибудь в чудесной Швейцарии. На жизнь не только бы хватало, но еще и оставалось!

Мы обнялись. Моя голова лежала у него на груди, а он смотрел на меня с любовью из-под полуопущенных век своим «фирменным» взглядом.

– У тебя потрясающая фигура! – сказал с нескрываемым восхищением мой друг. – Я бы закончил процесс, просто глядя на твое великолепное тело. Олечка, что ты делаешь, чтобы поддерживать такую форму? – с интересом спросил он.

– Да ничего особенного, немного занимаюсь собой и все.

Я, конечно же, не собиралась признаваться ему в своих специфических методах ухода за формами. Сам он, да и любой другой мужчина, никогда бы не догадался, потому как мой доктор – настоящий мастер своего дела – имел золотые руки.

– А помнишь, ты говорила про альтернативный секс? – неожиданно спросил он, несколько засмущавшись.

– Помню, а почему спрашиваешь?

– Потому что хочу попробовать то, что нравится тебе. У меня, собственно, всё для этого есть.

Я опешила, помня его нерешительность в отношении моего предложения опробовать необычный способ сексуального общения, и не думала, что он заговорит об этом сам. Сегодня к такому контакту я оказалась не готова и потому сказала:

– Завтра, Алешенька, нетрадиционные способы завтра.

– А сегодня, как я понимаю, день традиционных, – понимающе улыбнулся он. – Иди ко мне…

В эту ночь мы страстно любили друг друга трижды. Только под утро я добралась до комнаты, выделенной мне гостеприимным Фимой. Еще какое-то время не могла заснуть. Какой же Лешка классный мужик и сколько же баб он имел?! Меня он несомненно любил, но какой-то своей, одному ему понятной любовью. Возможно, его душа и сердце были в моей власти, но тело принадлежало еще и другим женщинам. Не знаю, как долго я смогу удержать его рядом… Наверное, недолго. На Востоке есть поговорка: «Красивая жена – не твоя жена», ее с успехом можно было применить и к Алексею. Однозначно. А мне всегда хотелось иметь рядом надежного мужчину, за которым как за каменной стеной, но в своей жизни я надеялась только на себя. Возможный брак с Лешкой был для меня нежелателен, и он, конечно же, прав, со своей стороны утверждая, что жить вместе мы не сможем. Ладно, время покажет… Но в постели с ним так классно…

Проснулась поздно. Привела себя в относительный порядок. На шее обнаружился синячок. Да… вчера Лешка был в ударе! Послышался легкий стук в дверь.

– Кто? – коротко бросила я.

– Олечка, доброе утро, это Ефим.

– Одну минуточку, Фима, – поспешно откликнулась я, набрасывая на шею косынку, чтобы скрыть следы любовных игр.

Ни к чему, чтобы Ефим это заметил. Мне показалось, я ему понравилась, а подобные откровения могли вызвать у него чувство ревности. Открыла. Фима зашел и закрыл за собой дверь.

– Доброе утро, как спалось? – улыбнулся он.

Чудесная улыбка так преображала его грубоватое лицо.

– Все отлично, просто замечательно! У вас так уютно и спокойно. До конца жизни жила бы в этой комнате!

– Ну и в чем дело? – хрипло спросил Ефим, немного волнуясь. – Оставайся, я буду счастлив! Не мог спать, всю ночь думал о тебе, – совсем тихо добавил он, пристально глядя в мои глаза, чем смутил меня окончательно.

– С радостью бы, Фима, но не могу! А знаешь, есть хочу и непременно выпить чашечку кофе, – переменила я тему разговора.

Фима помолчал, его взгляд переместился с лица на мою фигуру. Он тяжело задышал, и мне стало понятно, почему. Я стояла у окна, и солнечные лучи насквозь просвечивали тончайшую ткань моего летнего платья. Под ним ничего не было: ни бюстгальтера, ни трусиков. Дома я обожаю ходить без нижнего белья и здесь тоже не изменила своей привычке. Взяв себя в руки, поспешно отступила в тень. Боже, как неудобно! Оцепенение Ефима постепенно прошло. Он сделал вид, что ничего не заметил, только капли пота на его висках говорили о том, в каком сексуальном напряжении он находился. Я очень ясно ощутила его желание, и, если бы не Лешка и я бы согласилась, мы сейчас же очутились бы с ним в кровати.

У всех мужчин в голове всегда одно и то же: женщины, секс и еще раз секс! Но сегодня Ефим почему-то произвел на меня несколько иное впечатление, чем вчера, и несмотря на то, что внешне выглядел не слишком привлекательным, в нем чувствовался огромный сексуальный потенциал, который даже меня не оставил равнодушной и притягивал, как магнит. Если бы не Лешка, я не прочь была бы оказаться в его страстных объятиях. Господи, о чем я думаю, о чем мечтаю?! Вот развратная тетка, все мысли только о мужиках, так чем ты сама лучше Алексея?! Но мечтать и реально делать – вещи совершенно разные! Вслух спросила:

– Алешка еще не встал?

– Ты же знаешь, он соня, может до обеда проспать. Ладно, идем на кухню.

Он вышел из комнаты, я вслед за ним. На кухне возилась Лариса. Сегодня она показалась мне намного доброжелательней.

– Доброе утречко, как спалось? – улыбнулась хозяйка. – Чай, кофе? Оля, что будете? Я тут приготовила вам омлет с грибами и оладушки, угощайтесь.

– Знаешь, Ларочка, хоть моя дочка и старше тебя на пару лет, будет проще, если мы перейдем с тобой на «ты», согласна? – предложила я.

Лариса кивнула, затем подошла к двери и плотно ее закрыла. Я поняла: она хочет поговорить со мной с глазу на глаз. Отчего-то стало жаль девчонку. Было видно, что счастья ни в личной, ни в семейной жизни у нее нет. Завтрак оказался выше всяческих похвал! Жена Ефима обладала отличными кулинарными способностями. С большим удовольствием позавтракав, я попросила еще чашечку кофе и сказала:

– Ларочка, вижу, что-то тебя беспокоит. Расскажи. Вдруг смогу дать дельный совет или чем-то помочь.

Она замялась, а я поспешно добавила:

– Все останется между нами, не беспокойся.

Лариса подошла к двери, прислушалась, затем выглянула и, плотно закрыв её за собой, повернула ключ в замке. Затем устроилась напротив:

– Даже не знаю, с чего начать… – нерешительно протянула она.

– Начинай по порядку, – поддержала я ее.

– Оля, мне здесь плохо, просто невыносимо! Жить с ним я больше не могу!

Я обратила внимание, что она не называет Фиму по имени.

– Да и вся моя жизнь такая нескладная! – продолжала Лариса. – Отец нас бросил, нашел молодую, а мамочка так переживала, что заработала себе рак. Когда мне было девять, умерла. В детском доме жить не пришлось, потому что меня взяла к себе тетка, сестра отца, но лучше бы детский дом, чем эта семья! Моя история – это история почти про Золушку, только для нее все закончилось очень хорошо, а у меня… – она на минуту замолчала; в глазах заблестели слезы. Потом, собравшись с силами, стала рассказывать дальше: – А у меня вообще нет никаких надежд на счастливую жизнь! В теткиной семье издевались, как могли, и именно поэтому, когда встретила Ефима, решила принять его предложение.

Фима годился мне в отцы, но хорошо ко мне относился, дарил подарки, впервые в моей жизни одел, обул. Внешне мне не очень нравился, но оставаться в теткиной семье было уже невозможно. Ничего хорошего не видела: каторжная работа дома и в огороде, своя работа – я воспитатель в детском саду, унижения и упреки, в общем, ничего человеческого. Я ведь даже своей зарплатой распоряжаться не могла, у меня ее отбирали в общий котел. Колготки, зашивая дырки, носила по полгода.

Хотела убежать от такой скотской жизни. Ефима не любила, но решила: пусть лучше он, чем этот ад! Когда мы познакомились, я ни с кем не встречалась, была девушкой. Поженились. Брачная ночь прошла кошмарно. И так любви никакой, а тут вообще, кроме отвращения, ничего хорошего и вспомнить не могу! Боль, грубость… Он так любит… как животное, – она снова прервала свой невеселый рассказ. – Давайте еще кофейку или чайку.

– Плесни чашечку, отличный кофе варишь!

– Да это не я, – улыбнулась она, – это кофейная машина.

Сделав еще чашечку, снова села напротив.

– Через два месяца я забеременела. Он был счастлив! В двух браках, а я третья жена, детей не нажил, а тут вдруг получилось! Правда, меня особенно не жалел, и отличие от предыдущей жизни было лишь в том, что теперь я пахала в своем доме. После первой ночи в постель ложилась с ужасом, а что было делать? Первое время выручали месячные, хоть неделя, да свободна, но и в эти дни он хотел спать со мной, только я твердо сказала: «Нет». Тащил в постель и днем, и ночью. В общем, на почве секса просто больной на всю голову!

Я слушала ее с ужасом. Неужели Ефим мог так обращаться с девчонкой? Мне трудно было в это поверить, но то, что он сексуально озабоченный товарищ, я поняла с первого взгляда. Видимо, совместная с Лешкой юность и походы по бабам не прошли даром для обоих.

– На восьмом месяце беременности произошло событие, которое и поставило точку в наших отношениях. В тот день я гостила у своей подруги, – продолжала она свою горькую исповедь, – тут у нас, в соседнем городке. Хотела остаться на ночь, да внезапно заболел ее сынок, а я побоялась заразиться и поехала домой. Ее муж привез меня уже ночью. Я тихо зашла в дом, чтобы Фима не услышал, а то опять рискнула бы оказаться в его руках. Слышу, на первом этаже вроде женский голос и его, направилась в сторону спальни… Они даже не закрыли дверь. Она стояла на коленях, он сзади, и оба так увлеклись процессом, что ничего не замечали вокруг. И всё! С той поры жить с ним под одной крышей больше не могу, не то чтобы спать! Просто и не знаю, что мне делать. Идти некуда, родных нет, тетку и видеть не желаю, а мириться с такой жизнью больше не хочу! – грустно закончила Лара.

Положение у девочки действительно неважное, хотя, если хорошенько подумать, выход можно найти всегда и не один.

– Может быть, у тебя есть нормальный парень, твой ровесник? Ты же симпатичная девушка, – осторожно спросила я.

Она смутилась и вдруг призналась:

– Оля, знаете, то есть знаешь, я тебе верю! Ты ведь ничего ему не расскажешь?

– Говори, он ничего не узнает, – обнадежила я ее.

– У меня есть любимый человек! Один раз мы уже были вместе… ну… сами понимаете, – она смутилась еще больше, – я бы осталась с ним на всю жизнь!

– Ну вот, а говоришь, вариантов нет. Уходи от Ефима и выходи замуж за своего парня, как его зовут?

– Игорь.

– Разводись и выходи замуж за Игоря, да уезжайте отсюда куда-нибудь подальше, начинайте жизнь с чистого листа. Мой тебе совет: не губи себя, если нет любви, то и жизни не будет!

Она встала, подошла ко мне и, крепко обняв, поцеловала.

– Спасибо тебе, спасибо!

Я обняла ее в ответ.

– Все будет хорошо, девочка, вот увидишь, и на твоей улице перевернется грузовик с пряниками!

Нашу идиллию прервал тактичный стук в дверь. Лариса открыла. На пороге стоял мой любимый.

– Это что за дяденька к нам пришел? Сколько времени, знаешь? К обеду уже катится!

– Просто вырубился! – смутился Алешка.

Потом осторожно подошел ко мне и нежно поцеловал в ушко. Еще пара таких поцелуев и мы вместо обеда вновь окажемся в кровати!

– Наконец-то все собрались! – сказал Ефим, входя следом за Алексеем. – Есть предложение сходить сегодня вечером в ресторан, возражения будут?

Возражений не было. Даже Ларочка согласилась.

Глава 16

К вечеру я готовилась тщательно. У нас в Европе в ресторан приходят для того, чтобы поесть и пообщаться, а не веселиться. Несмотря на то, что я часто приезжаю в Россию и страны СНГ, уже давным-давно мне не приходилось бывать в нормальном заведении с музыкой и танцами. Вспоминаю свой поход вместе с первым мужем на заре 80-х. Это было в Ленинграде в ресторане «Восток», где в те времена выступали цыгане. Так классно! Я очень люблю цыганскую музыку, песни и танцы! В те далекие беззаботные годы мы решили познакомить мою близкую подругу с приятелем мужа. У нее как-то не складывалась личная жизнь, возраст поджимал, и она неоднократно просила найти ей жениха. Кавалер нашелся, и мы вчетвером ушли в загул. Вечер прошел чудесно: мы веселились, выпивали, танцевали, и у ребят все сложилось. Через некоторое время они поженились, родили и воспитали двоих детей, но после двадцати пяти лет совместной жизни брак дал трещину.

Вообще, по моему мнению, когда муж начинает поглядывать по сторонам, если только он не профессиональный бабник, в первую очередь надо посмотреть в зеркало: а что ты сама из себя представляешь и в кого превратилась за прошедшие годы? Может, ты зануда, не вылезающая из халата, неухоженная и неприбранная, постоянно «строишь» мужа бесконечными нотациями, упреками и скандалами, отказываешь ему в интимных отношениях и доводишь до полнейшего абсурда вашу совместную жизнь.

Ведь не просто так, безо всякой причины, он побежит налево, живя бок о бок с симпатичной, ухоженной женщиной, с хорошей фигурой (несмотря на возраст!), умной, деликатной в отношениях, никогда не позволяющей хамства, не роющейся в мужниной переписке и мобильном телефоне и не подозревающей его на каждом шагу во всех тяжких. Перед такой женщиной ему непременно будет морально неудобно, а если романтическое приключение все-таки случится, то он сделает так, чтобы супруга об этом никогда не узнала.

Но мужчины в большинстве своем непредсказуемы, любят перемены и в первую очередь молодые тела, поэтому основная причина всех измен, думаю, кроется именно в этом. Однако нам, женщинам возрастным, опускаться никогда не следует! Тогда есть хоть мизерный шанс не закончить свою жизнь в обнимку с телевизором.

Для предстоящего вечера я решила надеть маленькое черное платье, почти от Шанель, черные лакированные туфли на невысоком каблуке, а сверху, на случай, если станет прохладно, белоснежный жакет. Наряд украсили нитка жемчуга и такие же серьги. Макияж и прическа были безупречны. Да… в таком виде от кавалеров точно отбоя не будет! Мои спутники тоже приоделись. На Лешке красовались светлая рубашка, которая так шла к его загорелому лицу, и обтягивающие тугую попку темные брюки, с ремнем, подаренным мною на злополучный юбилей. Фима же надел роскошный костюм очень модного ныне ярко-синего цвета. Надо сказать, костюм сидел на нем великолепно. Вещь явно эксклюзивная и дорогая, я немного соображаю в этом деле. Он так преобразился, что вызвал во мне какие-то смутные чувства и желания.

Мне нравятся элегантно одетые господа, демонстрирующие свой безупречный вкус. В мужчине все должно быть прекрасно: и выбритая морда, и душа, и тело, и костюм, и носки! Ну разумеется, и туфли, потому как это особый предмет в гардеробе любого мужчины и любой женщины. Моя бабуля, родившаяся в конце девятнадцатого века, поучая меня-девочку, говорила: «Платье на тебе может быть за пять копеек, но обувь – только за пять рублей!» Учитывая, что в те времена за пять рублей покупали корову, обувь была главным и самым дорогим предметом в прикиде каждого человека тех лет. Бабушкина наука не прошла даром, поэтому на моих ножках всегда только роскошная дорогая обувка, купленная уже далеко не за несчастные пять рублей! Как мне кажется, Фима человек весьма состоятельный, но не афиширующий это. Чем он конкретно занимается, не спрашивала, но чутье меня никогда не подводит, ведь в бизнесе я уже не первый год, и видела-перевидела множество разных людей. Лариса нарядилась в цветную блузку и длинную, почти в пол, черную юбку, прихваченную широким кожаным ремнем с большой металлической пряжкой. Когда я появилась, все, обалдев, застыли.

– Оля! – Ефим не мог оторвать от меня восхищенный взгляд. – Смотри, чтобы тебя не украли. Вернее, смотреть за тобой будем мы.

– Вы тоже все будь здоров! – весело ответила я. – Так что? Вперед и с песней?!

И мы отправились пешком: местное заведение находилось в шаговой доступности.

В ресторане почти все столики были заняты, но, как я поняла, заказ Фима сделал заранее. На небольшой эстраде выступали музыканты. В зале стоял гул, плавали сизые клубы сигаретного дыма, а между столиками аккуратно лавировали ловкие официанты. Абсолютно все здесь напоминало прошлую жизнь в СССР, точно такая же обстановка, ничего не изменилось.

Метрдотель провел нас к нашему столику. Место расположения оказалось удачным (к счастью, не рядом с эстрадой), и на обозрении был почти весь зал. Я обратила внимание, как встретили Ефима. Мой новый приятель пользовался здесь большим уважением и авторитетом. Видимо, в отношении его я все же не ошиблась. Окружающая публика отличалась провинциальностью, с этаким налетом вульгарности. Жутко крикливые раскрашенные бабы с безобразными телесами, одетые в безвкусные тряпки, невероятно «выгодно» подчеркивающие все их недостатки, но в то же время «умело» маскирующие все их достоинства. В основном тучные, с полным набором жировых складок, втиснутых в страшно узкие платья, заканчивающиеся чуть ниже паха и обнажающие толстые целлюлитные ляжки.

При нашем появлении вся мужская половина зала сделала стойку на нас с Ларисой, а женская – на наших мужчин. Да… вечер обещал быть жарким. К счастью, в нашей компании Алешка, который, кроме всего прочего, занимался еще и восточными единоборствами. Не дай бог, конечно, если что-то случится, хотя в таких местах всё может быть.

Мы сделали заказ. Поодаль я заметила двух молодых мужчин, один из которых незаметно посматривал на Ларису. Ее думы также были далеки отсюда, вероятно, рядом с тем парнем, и до меня дошло, что это, очевидно, и есть Игорь – тайный кавалер Лары. К счастью, Ефим сидел к нему спиной и за очередной стопкой водки ничего не замечал.

Вечер был в разгаре, в зале гремела музыка, на танцполе появились первые пары.

– А сейчас для нашей гостьи из Санкт-Петербурга, Ольги, прозвучит песня, – объявил в микрофон один из музыкантов.

– Это для меня, что ли? – удивилась я.

– Для тебя, Олечка, – сказал Ефим. – Можно тебя? – попросил он и, протянув мне руку, вопросительно посмотрел на Алексея: – Леш, ты не против?

Лешка утвердительно кивнул, и мы пошли танцевать. Краем глаза я заметила, как Игорь приблизился к нашему столику и пригласил Ларису. Алексей остался в одиночестве.

Ефим старался держаться на дистанции, боясь прижаться ко мне. Его желание обладать мною я ощущала даже на расстоянии: от него исходила прямо-таки волна животной страсти. Так, наверное, представители фауны – самцы хотят самок! К моей большой радости, песня закончилась, и мы вернулись к нашему столику. Игорь привел Ларису и поблагодарил наших мужчин. Она невероятно преобразилась: повеселела, раскраснелась и с удовольствием выпила бокал вина.

– Видите, ребята, моя жена пользуется успехом, – усмехнулся Ефим.

– А почему бы и нет, – ответил Лешка. – Она ведь красивая женщина, пусть хоть немножко повеселится!

Вскоре начался новый танец, и к нашему столику, как птицы на юг, потянулись мужчины. На каждое приглашение я реагировала одинаково:

– Вот мой супруг, – говорила я, указывая на Алексея, – если разрешит, пожалуйста.

Лешка, конечно же, отказывал всем: знал, что я хочу быть только с ним. Мы пошли танцевать. Двигался он великолепно, и, прижавшись к нему всем телом, я чувствовала себя очень уютно в его крепких, но, увы, не всегда надежных объятиях! Так бы и танцевала с ним весь вечер! Видимо, это любовь! Ведь прошло два года, срок, правда, небольшой, но я так и не смогла его забыть. Наши друзья танцевать вдвоем ни разу не выходили. Нетрудно было догадаться, что их отношения уже на грани разрыва.

– А сейчас «белый танец»! Дамы приглашают кавалеров! – торжественно объявили с эстрады.

Надо же, как в старые добрые времена. Не успела я обратиться к Алешке с приглашением, как увидела у столика еще молодую грудастую блондинку подшофе. Надо сказать, она была даже красива: в ней ощущалась такая гиперсексуальность, что это почувствовали не только наши мужчины, но и мы с Ларисой. Я не сомневалась, что Лешка ее отошьет так же, как он это делал в течение вечера со всеми желающими потанцевать со мной, но произошло невероятное. Мой любимый мужчина улыбнулся и изрек:

– Как же я могу отказать такой девушке, конечно, с удовольствием!

«Ну и ну! Он что, пьян?» – подумала я с ужасом. Человек, который еще ночью клялся мне в любви и верности, сейчас, даже не задумываясь, унизил меня перед своими друзьями! Фима внимательно посмотрел на меня, а Лариса от неловкости не знала, куда деваться.

– Выпьем, – приободрилась я, стараясь не показать виду, что обижена, лишь небольшая хрипотца в голосе выдавала мое истинное состояние.

– Давай, Олечка, – поддержал Ефим.

Он как мужчина опытный понял, что со мной происходит.

– Только, девчонки, я буду водку, – и потянулся к новому графину, который расторопный официант Сережа принес пять минут назад.

– Фима, может, тебе уже достаточно? – робко спросила Лариса.

Ефим даже ухом не повел. Налил стопку, наколол на вилку грибок и, чокнувшись с нами, заключил:

– Вздрогнули! А ты, Ларка, – обратился он к жене, – если опять будет «белый танец», пойди и пригласи какого-нибудь хахаля, да хоть бы того пацана, с которым уже танцевала. Разрешаю, – милостиво добавил он, – а мы спокойно посидим и поговорим, верно, Олечка?

Но я его не слышала. Не отрываясь, смотрела на Лешку и его партнершу. Они прижимались друг к другу, ее руки ласкали его затылок, она что-то нежно шептала ему на ухо, а он, улыбаясь, смотрел на нее своим «фирменным» взглядом. «Ну и гад же, – подумала я, – ну и сволочь!» Оставаться здесь было уже невыносимо, но я не решалась уйти. Наконец, танец закончился. Алексей с невероятным трудом оторвался от девицы, галантно поцеловал ей ручонку и пошел проводить за столик, где находились еще две ее приятельницы. Затем, не спеша, вернулся к нам.

– Как подруга? – усмехнувшись, спросил Фима.

– Да ничего особенного, девушка как девушка, – пожал плечами «казанова» местного розлива, а затем, уже обращаясь ко мне, решил оправдаться: – Неудобно отказывать, ведь девушка приглашает.

Я промолчала, глядя в свой пустой бокал. За столом воцарилось молчание. Мужчины уткнулись в свои тарелки.

– Может, нам уже пора? – спросила Лариса, обращаясь ко всем сразу.

– Успокойся! – осадил ее муж. – Когда я скажу, тогда и пойдем.

Вдруг я увидела, что Лешкина партнерша подошла к музыкантам, что-то сказала и сунула им в руки деньги, очевидно, делая новый заказ.

– Ларочка, давай выйдем, – обратилась я к своей спутнице.

Она согласно кивнула, и, прихватив свои сумочки, мы отправились в туалетную комнату. Я заметила, как Игорь тоже встал и пошел вслед за нами. Обсуждать сложившуюся ситуацию с девочкой, годящейся мне в дочери, я не хотела, поэтому сказала ей:

– Выйди, там тебя Игорек ждет. Только найдите для разговора местечко поукромней, чтобы не застукали. Можешь пообщаться, даю тебе ровно пятнадцать минут. Потом снова приходи сюда, не хочу, чтобы твой муж что-нибудь пронюхал.

Она вышла. Я внимательно посмотрела на себя в зеркало:

– Что, подруга, ничего нового? Всё надеялась на чудо. Да… «Черного кобеля не отмоешь добела». Что же мне делать? Может, принять таким, какой он есть, избавиться от ревности и перестроить сознание? Нет, только не это! Не могу, гордость не позволяет, нельзя же себя так не уважать и, кроме того, стыдно навязываться мужчине!

Я посмотрела на часики, прошло десять минут, еще есть время. Лара вернулась минута в минуту. Зашла довольная и счастливая.

– Спасибо тебе, Олечка! Я рассказала Игорю, что ты посоветовала. Он полностью согласен. Через неделю начнем действовать. Неужели этот кошмар для меня закончится?! – она радостно засмеялась.

Для тебя, скорее всего, да, горько подумала я, а для меня… даже не знаю…

Мы вышли из своего убежища. Вовсю гремела музыка, и снова медленный танец. Проходя по залу, я увидела Алешку. В его кобелиных объятиях кайфовала та наглая блондинка. Меня они просто не заметили, продолжая о чем-то увлеченно шептаться. За столиком, нахохлившись, сидел Ефим. Он был порядком навеселе.

– Что, опять «белый танец»? – Лариса кивком указала на моего любимого с партнершей.

– Нет-с, кавалеры приглашали дам, – с кривой усмешкой ответил Ефим. – Ну, видимо, что-то в ней нашел, – промолвил он, искоса поглядывая на меня, чтобы понять мою реакцию, но ни один мускул не дрогнул на моем лице.

– Фима, пусть принесут горячее, я есть хочу!

– Один момент! Твое слово, Олечка, для меня закон. Эй, Серега, – подозвал он официанта.

Сережа обладал врожденным талантом угождать. Молодой человек ловил каждое слово клиента и вел себя настолько подобострастно, что порой казалось, не он создан для профессии, а профессия для него. Такого потрясающего суперобслуживания в своей жизни я не видела никогда. Просто молодчина! Не заставляя долго ждать, он тут же принес горячее. Махнув рукой на переживания, я с удовольствием принялась за свою порцию, и мы с моими новыми друзьями опять выпили по бокалу вина. Не успела завершиться песня, как снова объявили «белый танец»… Алексей и не думал ко мне возвращаться. Не успели они разъединиться, как прилипли друг к другу вновь. В высшей степени наглость!

Вот негодяй! От ярости прямо дух захватило. Всё, хватит, надо уходить. Подождав, когда танец закончится и увлеченный блондинкой донжуан подойдет к нам, сказала:

– Спасибо за прекрасный вечер, но я устала и хочу домой.

– Конечно, Олюшка! – ответил Лешка. – Фима, отвечаешь за наших женщин, – обратился он к Ефиму.

– А ты что же, не идешь с нами? – изумилась я.

– Ты понимаешь, – замялся он, – я провожу Инночку, она боится возвращаться одна, тут уже какие-то козлы к ней приставали.

– Так пусть возьмет такси, – проявила я настойчивость, ожидая, когда в этом паразите проснется наконец совесть.

– Одной в такси тоже опасно, – парировал Лешка.

– Ладно, – я встала и решительно направилась к выходу.

За мной потянулись Лариса и Ефим.

Алексей остался на месте. «Вот мерзавец-негодяй-подонок, – ругалась я про себя, – а я-то какая идиотка!» Меня снова обвели вокруг пальца! Только никак не пойму, он мне мстит, что ли?! Молча, в состоянии шока, вместе со своими спутниками добрела до дома.

– Спасибо, ребята, за чудесный вечер! Пошла спать, – тепло попрощалась я с Ларой и Фимой, – спокойной ночи!

Единственное, что заметила, как странно посмотрел на меня Ефим, но не придала этому значения, а зря…

Глава 17

В комнате царил сумрак. Я включила ночник и встала у окна. Опять всё рушится! Видимо, действительно в одну реку нельзя войти дважды. Горькая обида и ревность захлестнули меня, и я заплакала. Боль раскаленным стержнем пронзила сердце. Тогда, два года назад, когда столкнулась с его беременной сожительницей, было еще больнее, но сегодня ситуация оказалась намного унизительней. В конце концов, это же должно когда-нибудь закончиться! Занятая своими мыслями и ощущениями, я не услышала, как бесшумно открылась дверь и кто-то обнял меня за плечи. Лешка! Я стремительно обернулась и… отшатнулась, увидев перед собой Ефима. Надежды на то, что предатель вернулся, рухнули разом, и я заплакала еще горше.

– Не плачь из-за него. Он просто идиот, – его руки сжимали меня, как клещи, в глазах появился странный блеск, – ты просто необыкновенная! Я бы за тобой пошел на край света, а он… Эх, дурак, что и говорить-то! – с досадой вздохнул Фима.

Я не могла успокоиться. Он с силой прижал меня к себе и поцеловал мои залитые слезами глаза и щеки.

– Не нужно, Фима, – попросила я, – оставь, я хочу остаться одна.

Попытки вырваться не принесли желаемого результата. Ефим уже ничего не слышал и не соображал. Он поцеловал мое ухо, затем его страстные поцелуи переместились на шею и грудь… а ладони, резко сдернув мое платье до плеч (я и не заметила, как он расстегнул сзади молнию), оказались в моем бюстгальтере. Он яростно тискал и мял мои груди, выкручивая соски, потом начал их целовать.

– Черт, что ты делаешь? С ума, что ли, сошел?! – возмутилась я, пытаясь освободиться из его цепких рук, но… силы были неравны…

Никогда не думала, что мужчина не очень крепкого сложения может быть таким сильным, хотя в моей жизни я встречала одного такого человека.

Помню, мы с подружкой поехали на турбазу в Краснодарский край. Один из наших инструкторов, Александр, паренек довольно хлипкого сложения, произвел тогда на всех весьма обманчивое впечатление. Когда мы пошли в поход, на нем был двухметровый тяжеленный рюкзак, который весил в три раза больше, чем он сам, но за все время похода Саша, и глазом не моргнув, ни разу не показал, что ему тяжело, в то время как другие мужички, намного здоровее его, со своими обычными рюкзаками просто валились с ног от усталости.

Ефима следовало привести в чувство. Я наотмашь ударила его по щеке, но это его только взбодрило! Он бросил меня на кровать. Всей своей чудовищной силой подавляя любое мое сопротивление, задрал платье и сдернул с меня трусики.

– Нет! Не надо! Ты что творишь?! – я пыталась бороться, не имея никакой возможности позвать на помощь, потому как не хотела, чтобы Лариса стала свидетелем этой отвратительной сцены.

«Боже мой, какой ужас! Какой позор!» – промелькнуло в голове. На несколько минут он ошеломленно замер, как будто увидел невиданное доселе чудо! Созерцание женской физиологии, как я поняла, доводило его буквально до безумия. Лоб покрылся испариной. Ефим тяжело дышал. Я всем своим телом чувствовала дрожь в его грубых руках. Чуткие пальцы ощупывали каждый сантиметр моего тела и завершили свой путь внутри. Его сосредоточенный язык, перенявший эстафету, обследовал каждую мою складочку, каждый бугорок и надолго замер на маленькой точке, которая под его ласками способна была довести до неистовства любую женщину на свете…

Возбуждение нарастало, как ком. Продолжая ласкать мое тело языком и руками, он очень медленно, но верно приближал меня к оргазму. Как и Алексей, Ефим был весьма изобретательным в обращении с женщиной и умел доставить невероятное удовольствие, но ласки его отличались грубостью и с «нашим братом» он не церемонился. Несмотря на всю гнусность положения (это было настоящее насилие!), я получала колоссальное наслаждение. Сама же этого желала и не далее, как сегодня утром! Мечты, оказывается, сбываются!

– Сейчас, дорогая, – заявил он, на секунду оторвавшись от меня, – тебе будет очень хорошо!

Я чувствовала невероятные неудобство и стыд перед этим мужиком, так бесцеремонно вторгшимся в святая святых, но сил никаких не осталось. «Надо было принимать витамины, – промелькнуло в голове, – тогда сопротивляемость наверняка была бы выше!» Дрожь наслаждения пробежала по моему телу… С губ сорвался стон… Одним движением Ефим расстегнул ремень брюк…

Представшее перед моими глазами чудо… трудно описать! Даже Рокко Сиффреди мог позавидовать Ефиму.

– Фима, прошу, не надо! Оставь меня, умоляю! – но остановить его было уже невозможно…

Толчки такие резкие, словно с каждым новым движением он вколачивал гвозди. Боже, бедная Ларочка была абсолютно права: настоящий зверь! Одновременно с движениями он с такой силой тискал мои груди, принося мне ощутимую боль, что, казалось, желал их раздавить. Интересно, а выдержат ли такое нападение импланты? Операция стоила недешево, и если этот мужик испортит красоту, то точно будет платить за последствия из своего нетощего кармана! Ефим не любил меня нежно, как Алешка, а попросту трахал, грубо и больно. Его бойкий гигантский «дружок» с каждым разом словно хотел проткнуть меня насквозь, и весь этот кошмар, как мне показалось, продолжался бесконечно.

– Я люблю тебя, люблю, с первого взгляда, с первого слова! – шептал он.

Скинуть его с себя оказалось невозможно. Хоть и говорят, что, когда тебя насилуют, надо расслабиться и получать удовольствие, у меня это получалось лишь временами, когда он не входил со мной в тесный контакт! Наконец, насильник содрогнулся: крупная дрожь прокатилась по его туловищу, он зарычал и опустился всем подрагивающим телом на меня, продолжая страстно целовать мои груди, лицо и шею.

– Оставайся со мной, – прохрипел Ефим, – всё для тебя сделаю, будешь жить, как королева!

– Оставь меня, достаточно! Получил свое и хватит! Надеюсь, Алексей об этом не узнает!

Он покинул мое тело, но уходить не собирался! Я хотела подняться и выйти в ванную, однако сластолюбец не дал мне этого сделать и снова начал ласкать мое замученное женское начало, что доставляло ему огромное удовольствие. Где-то минут через двадцать в его движениях появилась какая-то активность, и я с ужасом увидела, что он снова начинает входить в форму. О нет, только не это! Меня охватила паника. Садист чертов, он убить меня хочет, что ли?! Боже, куда я попала? В первобытный строй, не иначе! Видимо, вот таким же зверским способом дикари «расправлялись» со своими сексуальными подружками. Этим теткам, правда, «повезло» гораздо меньше, чем мне, потому что их партнеры вообще не умели разговаривать, а просто рычали!

– Возьми его, – коротко приказал Ефим.

– Нет, ни за что! – я была в шоке от его обращения.

– Возьмешь! – процедил он сквозь зубы. – Давай, начинай!

Я не собиралась ничего делать и, в первую очередь, покоряться ему, но он слегка ударил меня по щеке, заставляя таким образом подчиниться себе.

– Поласкай его, – повторил жестко, довольно чувствительно ущипнув за груди, – и не двигайся, – приказал вновь, – мне нравятся женщины в такой позе, это возбуждает!

Еще ни разу в моей интимной жизни не практиковался секс с элементами садомазохизма. Такое проделывали со мной впервые! «Ну надо же когда-нибудь начинать», – утешила я себя. Пришлось подчиниться приказу.

– Хорошо, очень хорошо, – бормотал он, получая истинное наслаждение от моей старательной работы.

«Господи, – с ужасом подумала я, – когда же он насытится?! Черт, надо было так напоить его в ресторане, чтобы он даже шевелиться не мог, а не то что заниматься сексом!» Пока Ефим «работал» над моим телом, вспомнила, как тащили с чужого двора моего дядьку, который квасил беспробудно. Самое интересное, что его бесчувственное тело в сумерках, находясь на другом конце улице, опознала его дочь, моя кузина. Пристально вглядевшись в темноту и выбросив руку вперед, как Колумб, впервые увидевший берег Америки, она указала точное направление к местонахождению в доску пьяного родственного объекта и почти уверенно сказала: «Это, по-моему, папа!», и мы, две юные барышни, буквально на себе приволокли домой большого любителя горячительных напитков!

На секунду, Ефим оставил меня, но тут же, схватив в охапку, содрал с меня платье и бюстгальтер. Затем поставил на колени и, развернув к себе спиной, на минуту замер, оценивая поле для дальнейших действий, обдумывая, как ему удобнее подобраться. Я почувствовала, как заскользили по телу его виртуозные руки, и поняла, что он собирается сделать.

– Фима, хватит! Приди в себя, не нужно, не хочу, ну прошу тебя, умоляю! – для убедительности пришлось пустить слезу, но он не обращал на мои уловки ни малейшего внимания, не принимая за чистую монету мою игру, вероятно, припомнив великого Станиславского с его вечным: «Не верю!».

Его неутомимые руки, как партизаны на задании, продолжали быстро передвигаться к другим самым секретным частям моего уставшего тела, и… в очередной раз по мне прокатилась неистовая волна наслаждения. Я почему-то подумала о гомосексуалистах. Они ведь еженощно получают большое удовольствие и не устраивают истерики своим партнерам, а наоборот, охотно подставляют свои «пятые точки», чтобы получить удовлетворение, и голубая армия изо дня в день только растет!

– Опустись ниже грудью на кровать, прогни спину, – прозвучал новый приказ, и он слегка шлепнул меня по правой ягодице, – вот молодец! Ты со своими формами и мертвого из могилы поднимешь, не то что живого мужика, – сделал мне по ходу комплимент, продолжая ласкать всеми доступными способами и доводя до нового оргазма.

Вот хотела иметь альтернативный секс – получи, дорогая! Чудовищная боль пронзила меня насквозь, я попыталась вывернуться из его крепких и цепких объятий, но он не дал мне даже дернуться.

– Потерпи, – неожиданно ласково начал меня уговаривать, – сейчас тебе будет хорошо!

Боль постепенно растворилась, и я начала получать удовольствие. Ефим уже не мог сдержаться, в полнейшем исступлении он дрожал всем своим телом, а потом я почувствовала, как его буквально затрясло. Он пребывал в диком экстазе, волна безудержного оргазма накрыла его с головой. Фима с чудовищной силой вцепился в мои бедра, затем, как и в первый раз, зарычав, навалился на меня своим телом, схватившись за груди жесткими, но… нежными руками…

– Никуда тебя не отпущу! Ты моя и будешь моей, – шептал он, покрывая поцелуями мою спину, все еще находясь во мне, – от твоего запаха схожу с ума!

То же самое говорил мне Алексей. Через некоторое время Ефим покинул мое тело. Может быть, навсегда?..

– Не могу оторвать от тебя глаз, любил бы и любил тебя днями и ночами.

– Мне нужно в ванную, – попросилась я, но он не дал мне этого сделать.

Судя по всему, собирался иметь меня всю ночь, а я просто не знала, как вырваться из его стальных безжалостных объятий! Большая половина нашего женского населения мечтает, чтобы на них хотя бы кто-то прыгнул, а я еще выпендриваюсь – неблагодарная!

– Фимочка, прошу тебя, дай мне немного вздохнуть!

– Сейчас все пройдет, моя дорогая! – как ни в чем не бывало ответил он. – Ты расслабься и ни о чем не думай!

Он уложил меня на спину и начал гладить мои ноги, стопы, затем стал их целовать. Мое дыхание сбилось.

– Вот у Ларки вроде всё в порядке, а запаха такого, как у тебя, нет, да и не возбуждает она меня совсем, не то, что ты!

Алкогольное опьянение начало постепенно проходить, но он был совершенно пьян от сладостного аромата моего тела, доводящего его до состояния одержимости, поэтому всё никак не мог успокоиться. На минуту задумался и совсем трезво сказал:

– Видишь, какой Леха? Такую классную женщину, как ты, кинул, а знаешь, почему? Потому что молоденьких любит, дурак! Я бы тебя и на сотню таких соплюшек не променял. Всё в тебе, Олечка, есть, все: и шарм, и красота, и фигура, и доброта, и порядочность, я же вижу. А в постели ты вообще – богиня, у меня даже слов нет, чтобы высказать, что я с тобой сегодня испытал. Никогда и ни с кем такого не было за всю мою жизнь! Ты прости меня, но меня возбуждает такой жесткий секс. Не держи зла, влюбился, как мальчишка, даже не представляю, что мне делать, когда ты уедешь! Выходи за меня, буду тебя любить и беречь. Я ведь очень состоятельный человек, всё у тебя будет! Всё, что захочешь! Домработниц найму и кухарок, – закончил он и, полностью раздевшись, лег рядом со мной.

Я совсем не хотела отвечать на его любовь, но вдруг вспомнила, как в очередной раз поступил со мной Алексей, и решила, раз уж так произошло, отвечу на Фимины ласки, и в первую очередь, назло этому мерзавцу. Наши языки встретились, и я ответила ему страстным поцелуем. Он уже начал возбуждаться.

– Любимая моя, – шептал он, – я не сделаю тебе больно.

Безудержные поцелуи захватили нас в сладостный плен. Он гладил мое тело, ласкал груди и замер, в очередной раз за ночь доводя меня до безумия.

– Тебе хорошо? – спросил он, с нежностью глядя на меня.

– Очень, Фимочка, очень! Люби меня!

Он продолжал ласкать меня, а моя душа, как мне показалось, покинув тело, уже давно наблюдала за мной со стороны. Ни с кем мне не было так хорошо, как с ним! Мне вдруг захотелось сделать ему что-нибудь приятное.

– Фима, иди сюда, – и я принялась услаждать все его ненасытное тело.

– Олечка, ты сводишь меня с ума!

Я доставляла ему максимальное удовольствие всеми известными и неизвестными мне способами, проявляя незаурядную фантазию, увеличивая скорость и интенсивность движений. Через некоторое время довела его, как мне показалось, до полного сумасшествия. Он оказался на вершине блаженства, но я не прекращала ласкать и нежить его опустошенное достоинство…

– Так, как с тобой, ни с кем ни разу не было! – повторил он. – Олечка, я люблю тебя, предлагаю руку и сердце, пусть это будет первая наша брачная ночь, а потом ты родишь мне ребенка.

– Нет, Фима, родить я уже не смогу. В последний раз произошло чудо, и я забеременела от Алешки, но он женился на другой, и мне пришлось сделать аборт. Доктор сказал, что дети у меня вряд ли уже получатся. Какие дети, Фима, когда внуки на подходе!

– Ну и бог с ними, ты мне нужна, только ты!

– У меня муж есть, Фима, понимаешь? Я не могу! Завтра я хочу уехать.

– Нет! Только не завтра! Я не могу тебя отпустить! Оставайся, прошу тебя, хоть на пару дней, – взмолился он.

– Но ведь здесь Лешка, или ты собираешься при нем и при Ларе заниматься любовью со мной?

– А и черт с ними! Алешка будет занят этой Инной, а Ларке я на хрен не нужен, с кем бы ни спал, лишь бы не с ней!

– Вот и отпусти ее, не мучай, пусть устраивает свою судьбу.

Мы еще долго лежали с ним молча, думая каждый о своем. Вернее, он обо мне, наверное, а я о нем и Алексее. Несмотря ни на что, в моем новом партнере чувствовалась какая-то незыблемая надежность в отношениях, и если иметь к нему определенный подход, искренне любить и хорошо относиться, он непременно может стать моим целиком и полностью, так как не происходит из породы махровых бабников, каким является Алешка, который, едва завидев очередную пассию, напрочь забывает обо мне. Ему глубоко плевать на мои чувства и страдания, очевидно потому, что он вообще не знает, что такое любовь. Как же я ошибалась в нем!

Ефим по-прежнему гладил мое тело, его рука раз за разом опускалась все ниже и ниже… никакой грубости, только любовь и нежность. Тихо прошептал на ушко:

– Люблю тебя, моя хорошая, оставайся! Я тебе нужен, не Алексей. Будем жить, где хочешь, денег у меня достаточно, ты даже не представляешь, сколько, всё твое будет! Ты мне нужна и больше никто! Готов жениться хоть завтра. Люблю, понимаешь! Впервые в жизни! Больше в сексе грубости не будет, обещаю!

– Фима, я не могу пока ответить тебе взаимностью, но с тобой получила колоссальное удовольствие! Ты знаешь, как разбудить в женщине чувственность. Я вижу, что и человек ты надежный, и сможешь быть хорошим, верным мужем, в отличие от некоторых, но я еще тебя не люблю.

Его опытные руки отлично знали свою работу! Он хотел, чтобы я получила удовольствие еще раз, уже четвертый или пятый за ночь, но реально, а не как в анекдоте.

– Ты полюбишь меня, Олечка, полюбишь, я все для этого сделаю, дай только немного времени!

Он снова довел меня до полного исступления, и мы вновь любили друг друга. На сей раз очень нежно. В какой-то момент появилось желание оставить его здесь до утра, но я не хотела так нахально демонстрировать Лешке свою любвеобильность. Наконец, Ефим в последний раз поцеловал меня, быстро накинул рубашку и брюки и тихо выскользнул за дверь. Даже встать с кровати у меня не хватило сил, не то чтобы принять душ…

Глава 18

Проснувшись, посмотрела на часы: почти час дня, ну ничего себе! Рядом с собой на туалетном столике заметила внушительный футляр, поверх которого лежала записка: «Любимая, прости, если вчера обидел. Это мой маленький подарок тебе, надеюсь, понравится. Вчера ты просто свела меня с ума! Кроме тебя, больше мне в этой жизни никто не нужен, хочу, чтобы мы всегда были вместе. Целую, Ефим».

Немного помедлив, открыла коробочку и просто опешила! Изумительные по своей красоте колье с бриллиантами и изумрудами и такие же серьги. Я лишилась дара речи. Сколько же это стоит?! Признаться, ни один мужчина не делал мне таких дорогих подарков. Нет, вру! Только один раз – соболиную шубку… Фима был первым и, наверное, единственным в своем роде. А может, и стоило о нем серьезно подумать?

– Конечно, подумай, – обрадовалась одна моя душевная половинка.

– Но она же его не любит! – с ехидством произнесла другая.

– Ну и что, придет время, полюбит! – настаивала первая.

– Влюбляются или сразу, или никогда! – решительно заявила ее оппонентка.

«В человека можно влюбиться, оценив его поступки и отношение», – подумала я и решила, что посмотрю, а вдруг?.. Главное, чтобы он меня любил и была бы надежность в отношениях. Это не Алексей. Какой толк, что я столько лет в него влюблена? Ведь кроме страданий и моральных, и физических, ничего хорошего он мне не принес! Лучше так любить, да? Безответно и безнадежно? Нет, о Фиме стоило подумать, тем более, что брак его уже почти развалился, и это тоже немаловажный аргумент, поскольку я никогда не связываюсь с женатыми мужчинами, считая это абсолютно аморальным.

На чужом несчастье своего счастья не построишь! И об этом должна знать любая девушка-женщина-бабушка, а не лезть своими грязными помыслами в чистые семейные отношения любящих людей! Да и как можно жить, зная, что ты приносишь невыносимые страдания жене своего возлюбленного, которая его любит, не хочет терять и мучается от того, что в его жизни есть другая. Надо когда-нибудь поставить себя на ее место и прочувствовать всё то, что чувствует она. Однако самое интересное заключается в том, что четко работает закон жизни: те, кто уводят женатых мужчин, через некоторое время непременно повторяют драматичную историю своих униженно-обиженных соперниц, оказываясь в разбившейся о предательство дырявой семейной лодке!

Лишь однажды, в далекой молодости, я встречалась с женатым человеком. Его супруга была старше и его, и меня лет на пятнадцать – двадцать и по сравнению со мной, двадцатитрехлетней девушкой, выглядела старухой, некрасивой и непривлекательной. Любовь была сумасшедшая, но все тайное когда-нибудь становится явным. Так произошло и с нами. Его жена даже приходила ко мне выяснять отношения, но я держалась, как кремень, и угрызений совести в то время не испытывала. В конце концов, всё закончилось жутким скандалом, и любовь прошла. Сейчас этот товарищ занимает высокий пост в одной из стран СНГ, подрастерял всю красоту и превратился в плешивого, облезлого пузатого старикашку, а ведь в свое время был исключительным красавцем. Меня любил безумно, но оказался крайне слабохарактерным человеком и не смог, к сожалению, а может, к счастью, воспротивиться обстоятельствам, вмешавшимся в наши отношения. С тех самых давних пор романы с семейными мужчинами для меня – табу.

Мои размышления прервал стук в дверь.

– Кто?

– Это я, – послышался голос предателя.

– Я только встала и еще не готова. Что тебе нужно от меня?

– Олюшка, открой, пожалуйста! Не сердись, просто заговорились с Инной. Она тоже спортсменка. Не заметили, как время пробежало, прости!

– Меня не интересуют твои объяснения и нет ни малейшего желания с тобой разговаривать, иди к себе, – злоба прямо вцепилась мне в горло.

Вот подонок, пытается еще оправдаться, спортсмен хренов! Пенсия на горизонте, а все туда же, к молодым телкам. Он стал мне просто противен, да пошел ты…

За дверью помолчали.

– Ну хорошо, потом поговорим, – обиделся Леха.

Гляди-ка, он еще и в обиде! Нет, надо с ним завязывать, и я отчетливо поняла, что совсем не хочу его и даже видеть не желаю. А вообще-то хорошо, что он вчера так поступил, тогда бы с Фимой ничего не получилось, а если бы и получилось, то были бы угрызения совести, а так: как ты со мной, так и я с тобой. Как говорится, не было бы счастья, да несчастье помогло. Всё, в душ, в душ…

После душа стало намного легче. Не спеша, привела себя в порядок.

Меня не отпускали воспоминания о ночи, проведенной с Фимой. Черт побери, а ведь мне было так хорошо с ним! Даже его дикая животная страсть не казалась мне сейчас уж такой ужасной. Захотелось, чтобы он снова взял меня именно так, грубо и бесцеремонно, как в эту первую нашу ночь. Воспоминания о таком его странном обращении со мной вызвали у меня приступ желания. Стала подниматься волна возбуждения. Да что же это такое?! Я будто наяву почувствовала его тело. На нем ни капли жира, одни мышцы. Ефим ладно скроен, очень пропорционален и для почти пятидесятилетнего мужчины выглядит прекрасно. Я ощущала чудесный аромат его парфюма.

Несмотря на неудавшуюся семейную жизнь, Ефим не носился, задрав хвост, по бабам, и в этом я не сомневалась. А то, что изменил жене, так это связано исключительно с обстоятельствами. Нечего было ломаться, беременная – это же не значит мертвая! В то, что Фима говорил мне, я поверила сразу и с первого дня нашего знакомства поняла: он влюбился. Ну и случившееся между нами убеждало – любит по-настоящему. Роковая страсть! Кроме всего прочего, Ефим щедр: такой роскошный подарок! Я была просто шокирована. И сделал он его женщине, которую видел всего второй день и с которой провел лишь одну ночь.

Я еще раз взяла бархатный футляр в руки. Под светом электрической лампы разноцветными огоньками вспыхнули драгоценные камни. Они, переливаясь всеми цветами радуги, завораживали и пленяли своей магической красотой… Даже страшно примерить такую роскошь. Чудо, просто чудо! Да… такие украшения оторвут вместе с ушами и шеей, их надо держать в сейфе или банковской ячейке. Нет, право, неудобно принять такой дорогой подарок… Однако подарок подарку рознь.

Мой восьмидесятилетний дедушка лишь однажды в жизни, не знаю, с какого перепугу, решил осчастливить презентом свою супругу – мою бабушку. До этого момента у него не было ни времени, ни настроения, потому что он, как офицер, кочевал с одной войны на другую, поэтому жена всегда оставалась вне поля его интересов. Один раз бравый майор вообще забыл о существовании супруги, проехав мимо того города, где оставил ее с их общим ребенком, уходя на фронт. Но судьба, упрямая подруга, решила связать их вместе на всю оставшуюся жизнь, и они вновь случайно встретились в родном городе. Так вот, как-то мой дедуля пошел в первый попавшийся магазин и, не долго думая, купил ожерелье, которое условно можно было назвать «Хиппарь-одиночка». Украшение представляло собой непонятную конструкцию. На медной цепочке на одинаковом расстоянии друг от друга висели три кулона: мишка, пушка, колокольчик. Странный, конечно, выбор для подарка божьему одуванчику, хотя любой хиппи был бы счастлив иметь такую клевую вещицу в своем скудном гардеробе. Но бабушка совершенно не собиралась становиться хипповой модницей, и злосчастное украшение вернулось туда, откуда и начало свое «триумфальное» шествие в народ… Денежки от подарка прочно осели в бабушкином кармане, а к безвкусному дарителю прочно прилипло прозвище Мишка-пушка-колокольчик! С тех пор больше никаких подарков своей любимой он делать не порывался, не забыв, видимо, что «первый блин» у него вышел комом!

Вновь раздался стук, и поскольку я уже привела себя в порядок, подошла к двери и открыла. На пороге стоял Фима. Сердце мое дрогнуло, и краска смущения залила лицо. Он вошел, закрыл за собой дверь и запер ее. Затем подошел ко мне, обнял меня одной рукой, запустив вторую в мои волосы на затылке, поерошил, погладил их, и опять я ощутила сладостные спазмы внизу живота. Сердце забилось в груди. Его близость действовала на меня гипнотически, в нем чувствовался настоящий мужик. Мне страстно захотелось оказаться в его опытных руках. Фима с любовью смотрел в мои глаза.

– Олечка, как ты после вчерашнего? Не обиделась? – спросил он, нежно погладив меня по щеке.

На своем животе я почувствовала его восставшее «желание». Это какой-то феномен!

– Всё хорошо, – ответила я, точно так же глядя ему в глаза.

– Ты примерила мой подарок? – тихо спросил он.

– Фима, я не могу его принять!

Он расстроенно посмотрел на меня:

– Не понравился?

– Да ты что, Фима, лучшего подарка мне никто никогда не делал! Он просто роскошный, но ведь и очень дорогой, поэтому я не могу его принять!

– Оленька, милая, – облегченно засмеялся он, – да дороже тебя на этом свете нет никого и ничего!

У меня появилось безумное желание крепко прижаться к нему всем телом, и я сказала невероятную для себя вещь:

– Фима, возьми меня прямо сейчас, я хочу тебя!

Осторожно и нежно он сжал в своих ладонях мое лицо и прикоснулся к моим пересохшим губам, и мы замерли в страстном поцелуе. Его руки проникли под подол моего платья и начали медленно опускаться вниз, поглаживая и теребя волоски и нащупывая клитор. Оросив свои пальцы в уже почти готовой к интимному контакту вагине, он стал медленно и равномерно гладить заветный бугорок. Вторая рука освободила груди, которые Ефим нежно ласкал языком. Боже, непередаваемые чувства захватили меня в плен… как хорошо!

– Да, Фима, да… еще… – наслаждение было непередаваемым. – Идем, – коротко сказала я и, нежно взяв за руку, повела к кровати.

Мои ласки довели его до полного исступления, потом он очутился сзади, и я поняла, что за этим последует мой полет в другое измерение. Он точно знал, что делает, его виртуозные пассажи довели меня почти до высшей точки наслаждения, как вдруг, в одно мгновение, он слился со мной в едином порывистом движении, и впервые за всю мою сексуальную жизнь я закончила любовный акт вместе с партнером. Невероятное чувство… и я поняла: еще немного, и для Алексея в моем сердце просто не останется места.

– Как тебе, любимая, не разочарована? – спросил Ефим, покрывая меня страстными поцелуями.

– Ты необыкновенный мужчина! Наверное, я еще немного задержусь… не хочу от тебя уезжать.

– Вот и хорошо, – мои слова обрадовали Фиму, – пойдем в ванную.

Как я могла отказать ему? Он, как маленького ребенка, бережно, с трепетом вымыл меня, устраняя следы нашей сегодняшней любовной близости, и тщательно вытер.

– А сейчас идем обедать. Ты сделала меня самым счастливым человеком на свете! – и с огромной нежностью, на которую был способен, поцеловал меня еще раз.

– Всё, всё, Фимочка, не нужно, – засмеялась я, – а то мы не выйдем отсюда до завтрашнего утра.

– А я уже готов, – и кивком он показал на свои элегантные брюки, которые топорщились из-за вновь вставшей «волшебной палочки».

Каждый мужчина, способный размножаться, имеет свою «волшебную палочку», по взмаху которой появляются маленькие человечки, продолжающие людской род на Земле. Вот и скажите, чем они хуже Гарри Поттера?! Да ничем, такие же волшебники, хотя Гарри имеет на одну палочку больше!

– Ты иди первый, успокой его, а я приду чуть позже, мне тоже необходимо взять себя в руки.

Мы действительно не могли оторваться друг от друга, настолько сильным было сексуальное влечение. Даже к Алексею, да, собственно, и ни к кому больше, я не испытывала подобных чувств никогда! Чтобы успокоиться и прийти в себя, пришлось потратить целый час. Вот ведь какая интересная штука – жизнь. Разве я могла предположить тогда, что, приехав к своему много лет любимому человеку, буду страстно желать близости с другим?! И пусть я не люблю его пока, но он мне нравится, я хочу его теперь уже постоянно. Никогда не думала, что отношения, начавшиеся фактически с унижения, могут так быстро перейти в совершенно иную плоскость. Не могу даже объяснить себе, почему меня так тянет к нему, просто не знаю! Была абсолютно уверена, что задержись я в этом доме еще на некоторое время, заниматься любовью буду только с Ефимом. Он начал вытеснять Алексея из моей души и моего сердца. Что же со мной происходит?

Все эти годы я любила Лешу, никак не могла его забыть, хотя столько душевных мук вынесла по его вине, и вот теперь меня отчаянно тянет к другому человеку, с которым я знакома всего лишь три дня и была одну ночь и утро в сексуальном контакте. Как объяснить это Алексею? Ведь он, возможно, тоже захочет оказаться в моей постели. А может, и не ставить его в известность? Но он ведь не слепой, догадается.

К Ефиму меня тянуло именно как к мужчине. Я совсем не думала о том, что он мне говорил о своей состоятельности, да и этот его сумасшедший подарок не играл в моих симпатиях никакой роли прежде всего потому, что я тоже девушка небедная и не из той порочной породы, которая будет продаваться за цацки и деньги. Нет, надо срочно подкрепиться, а то уже совсем ничего не соображаю.

Я вышла в кухню. Она была огромной, комфортабельной, нашпигованной самой супермодной техникой. Да… мы в своей отсталой и дикой Германии живем намного скромнее. Я даже комбайном не пользуюсь, потому что мне потом так лень все это мыть!

Глава 19

Лариса встретила меня радостно и зашептала:

– Он сегодня такой добрый! Просто не понимаю, что случилось. Сказал, что хочет поговорить со мной, но только в твоем присутствии.

– Хорошо, поговорим, – согласилась я. – А теперь срочно кофейку и что-нибудь пожевать.

Лара бросилась готовить еду.

– Алексей пришел лишь под утро, – доложила она. – Инну эту я знаю. Такая… ее уже весь наш городок поимел! Вчера ничего не хотела тебе говорить, расстраивать.

Тоже мне расстройство! Я промолчала, с удовольствием поглощая вкуснейшие бутерброды с белужьей икрой, – бешеный деликатес! В стране, в которой я живу вот уже почти пятнадцать лет, этого чуда вообще не видела, а у Фимы – пожалуйста.

– Лара, – осторожно спросила я, – а чем занимается Фима? Я гляжу, он человек состоятельный.

– Он не просто состоятельный, – шепотом ответила Лариса, – а очень богатый и серьезный бизнесмен.

«Вот даже как? Судя по подарку, оно и видно», – подумала я. Хотя для наших людей иногда очень богатыми кажутся и рыночные торговцы, и граждане, получающие приличную пенсию. Каждый ведь смотрит со своей ступени обеспеченности. Для кого-то пять тысяч рублей – целое состояние, а для кого-то и сто миллионов евро – не деньги!

– Так почему же у вас нет никакой прислуги, домработницы и хозяйством занимаешься ты сама?

– Фима не хочет афишировать, кто он есть на самом деле. Основной бизнес у него в других городах и странах, это во-первых. Во-вторых, не любит, когда в доме чужие люди. Вас и Алексея не имею в виду, а в-третьих, всегда хотел, чтобы у нас была самая обычная семья, где жена выполняет свои обязанности по дому, а муж свои.

Мы помолчали.

– Оля, – после небольшой паузы обратилась она ко мне, – мне кажется, что Фима в тебя… влюбился!

Проницательная, однако, девочка!

– Тебе не показалось – это действительно так, но самое интересное, что твой муж мне тоже нравится.

Она с изумлением опустилась на стул.

– Вот это да! Здорово! Так может, ты выйдешь за него замуж, а он даст мне развод?

– Нет, исключено, я ведь еще замужем. А тебе не жаль будет расставаться с таким богатым мужем?

– Вовсе нет, я не люблю его и не полюблю никогда! Лучше уж с любимым рай в шалаше, – мечтательно закончила она.

Но только в том случае…. если этот шалаш в раю!

– А можно спросить, у вас что-то было? Ну… понимаешь… – замялась Лара.

– Давай не будем больше говорить о нем, ладно? Лучше думай о своих планах, – прервала я ее.

– Прости, пожалуйста! Просто зная его сексуальный аппетит и темперамент, я подумала… Ой, прости, но я совсем не против, если вдруг что-то между вами произойдет… буду… даже счастлива! – совсем смутилась девчонка и покраснела.

– Добавь-ка лучше кофейку.

Послышались шаги, и на пороге показался Ефим. Он сделал вид, что мы встретились сегодня впервые. Не знаю, но его внезапное появление меня очень смутило. Чуть улыбнувшись, он кивнул мне и вежливо спросил:

– Олечка, доброе утро, дорогая! Как спалось, как отдыхалось?

Я также тактично ответила:

– Спасибо, Фима, прекрасно! Недавно встала.

На Фиме была модная рубашка навыпуск, такие я видела в Париже, и свободные брюки. Наверное, чтобы легче было скрыть от других возбуждение, если это случайно произойдет. Он подсел к столу и начал говорить:

– Лара, поскольку жизнь у нас с тобой не складывается, я решил дать тебе развод. Хочу купить здесь дом и оформить на твое имя. Алименты будешь получать приличные. Если захочешь, Лизу можешь оставить мне, я буду сам ее воспитывать. А если не собираешься отдавать, сделай так, чтобы я мог видеть свою дочь, когда захочу, безо всяких препятствий.

Лариса опешила. Она так растерялась, что не могла вымолвить ни слова. Ефим продолжал:

– Скажи спасибо Оле. Это она меня убедила принять такое решение. Знаю, что не любишь, да и по возрасту… мы не подходим друг другу, поэтому ты свободна. Чем смогу, помогу, всегда можешь на меня положиться. Только надо подумать, с кем будет лучше Лизе, но об этом поговорим позже. А сейчас готовь на стол, я тоже хочу есть, – и он весьма выразительно взглянул на меня, чем смутил вновь.

Лариса, ничего не говоря, стремительно подошла к Ефиму, обняла его и поцеловала, а затем бросилась ко мне. Мы обменялись с Фимой понимающими взглядами.

– Правильное решение, Ефим, – поддержала я его, – молодец!

Вдруг как приведение появился Алексей. Он виновато посмотрел на меня, оглядел остальных и тихо сказал:

– Всем доброе утро!

– Привет, жених! Как погулял вчера? – с едва скрытым злорадством и недоброй усмешкой спросил Фима.

– Да не гулял я! – с раздражением произнес Алешка. – Просто проводил, и всё! – он снова взглянул на меня и добавил: – Оля, мне надо с тобой поговорить.

Передо мной сидели двое мужчин, к которым я испытывала чувства и с которыми была в близких отношениях. Сегодня я не могла сделать между ними выбор, просто смотрела и сравнивала.

Алешка красив, мечта любой женщины, интеллектуал, без вредных привычек (кроме одной существенной – жуткий бабник), душа компании, спортсмен, пишет стихи, прекрасно играет на гитаре и поет, романтик, в сексуальных отношениях состоятелен, не богат, не могу сказать точно, щедр или нет, в личных отношениях совершенно ненадежен, немногословен, суховат, сложен в общении, по знаку зодиака не совсем мой тип, по восточному гороскопу совместимость есть, хоть и не идеальная.

Ефим внешне не особо интересен, однако умен и, вероятно, талантлив, серьезно относится к жизни, вредных привычек особенно не заметила, в сексуальных отношениях великолепен для меня, в частности, а для кого-то (например, его бывших жен) и нет, богат и более чем щедр, в личных отношениях, вероятно, надежен, хотя, опять же, это только вопрос времени, гороскопическая совместимость неизвестна, поскольку дату его рождения я еще не знаю.

Поймала себя на мысли, что рассуждаю, как аналитический отдел третьего рейха «Абвер». Помните: «Характер нордический, смелый, связей, порочащих… не имел…» Мне с моими способностями цены бы там не было! Заткнула бы за пояс самого Штирлица! Кто лучше, кто интереснее и на ком остановить свой выбор?! К Ефиму любви пока еще нет, но есть колоссальное сексуальное притяжение. К Лешке многолетняя любовь, но уже нет веры. Ефим меня любит и для моего счастья сделает все возможное. Алексей небрежен со мной и меня, наверное, не любит и не ценит. При таком раскладе чаша весов склонялась в пользу Ефима, ведь на одной своей любви без взаимности со стороны мужчины и только сексе не продержишься никогда.

Всё мне говорило о том, что с Алешкой счастлива не буду, но я знакома с ним почти сорок лет, знаю о его одиночестве и не могу оставить без поддержки, потому как женщины, в которых он постоянно влюбляется, являются, как правило, проходящими моментами в его судьбе. Просто минутная страсть и секс. Потом запал проходит, поэтому история заканчивается так же быстро, как и начинается. Но душою привязан он только ко мне. Я вспомнила нашу первую близость в Петербурге. Как же я хотела его, как любила, но к моим чувствам он относился со снисхождением, знал, что всегда будет иметь успех у женщин.

Ефим при первом контакте вызвал мое негодование и даже, моментами, жуткое отвращение, так как не смог справиться с эмоциями, потому что влюбился и страстно желал быть со мною, но, возможно, именно такое его странное отношение разбудило во мне необыкновенную чувственность.

Мы сидели за одним столом, но мысли мои были далеки от наших общих разговоров. Я украдкой рассматривала их, невольно сравнивая. Мое внимание в первую очередь привлекают мужские руки. У Алешки они – музыкальные, утонченные, с изящными пальцами. У Ефима – грубые, мозолистые, я бы даже сказала, рабочие руки, но в моменты близости они творили невообразимые чудеса!

Решить окончательно, с кем мне быть, я все же не могла.

Мне показалось, что Алексей о чем-то догадывается. Со своей вчерашней подружкой, как я поняла, он встречаться пока не собирался…

– Оля, давай прогуляемся, нам надо поговорить, – вновь попросил Алешка.

Я заметила, как ревниво отнесся к этому Ефим. По его взгляду поняла, что он не хочет, чтобы я оставалась с Лешкой наедине.

– Хорошо, – милостиво согласилась я, – идем в беседку. Ребята, спасибо за обед.

Мы вышли в сад. Владения Ефима поражали своей красотой. Даже травка, стелющаяся под нашими ногами волнистым зеленым ковром, казалась какой-то необычной, ранее мною невиданной. Проходя мимо вишневых деревьев, я, дотянувшись до нижних ветвей, сорвала несколько ягод. Какая вкуснота! Лешка тащился за мной, как хорошо побитая собака, и я чувствовала его пристальный взгляд на себе. Мы вошли в беседку и устроились друг против друга.

– О чем ты хотел поговорить? – сухо спросила я.

– Олюшка, – начал он виновато, – зачем же так холодно?

– А как ты хочешь, чтобы я говорила с тобой после вчерашнего? Ты вообще понимаешь, как унизил меня перед своими друзьями, как наплевал на мои чувства? Или ты думаешь, Алексей, что всю свою жизнь я буду мириться с таким отношением к себе? Ты будешь время от времени встречаться с понравившимися женщинами, спать с ними, делать им детей, затем после очередного разрыва вновь возвращаться ко мне, и я каждый раз буду принимать тебя, закрыв глаза на свою гордость и чувства, и снова признаваться тебе в любви? Ты думаешь, так будет продолжаться всю жизнь? Ошибаешься! – я в ярости сжала кулаки.

– Оля, ну почему ты меня все время обвиняешь и упрекаешь в моральной нечистоплотности, почему? То, что я проводил до дома девушку, к которой приставали какие-то подонки, это по-твоему проступок? Почему ты не можешь поверить, что у меня с ней ничего не было? Ну не было, и всё! Ты извини, но твоя маниакальная мнительность или зашкаливающая ревность доходит до абсурда, больше похожего на бред! – кинулся он в атаку.

Ты в атаку – мы по морде, потаскун несчастный!

– Ах вот оно как! Ты весь вечер не можешь отлипнуть от очередной грязной потаскушки, которую, по словам Лары, поимел уже весь этот городок, всю ночь не возвращаешься, а я, значит, бред несу?! – ярость никак не проходила, и я не могла успокоиться.

– Не злись, пожалуйста, тебе это не идет! Ты всегда такая категоричная, но не надо подозревать меня во всех тяжких, потому… – тут зазвонил его телефон. Он украдкой посмотрел на номер, покраснел, но на звонок не ответил.

– Ну что же ты трубочку не берешь? Да ты не стесняйся, дружище, а то, глядишь, свидание с Инночкой накроется медным тазом!

Алексей промолчал, потом встал, подошел сзади и обнял меня за плечи.

– Прости, родная, не думай ни о чем плохом! Ты же знаешь, как я люблю тебя и… очень хочу, – тихо шепнул он мне на ухо.

«Зато я тебя нет, – подумала про себя. – Не хочу и не желаю. Сегодня ты меня не только не возбуждаешь, но впервые за все время общения просто бесишь!» Я передернула плечами, пытаясь сбросить с себя его руки. Он взмолился:

– Олечка, прости, не оставляй меня!

– Эх, Леша, – с досадой сказала я, – не ценишь ты наши отношения и не боишься меня расстроить и потерять! Так вот, потеряешь! Как говорится, что имеем – не храним, потерявши – плачем, – развернулась и пошла в дом.

Он поплелся следом. Весь день этот потаскун-предатель болтался рядом. Я видела, что Ефима это очень раздражает, но показать открыто отношения, связывающие нас, не решились ни он, ни я.

Глава 20

Вечером мы собрались в гостиной за ужином.

– Ребята, через два дня едем в Крым. Там у меня дом, где будем отмечать мой день рождения, – оповестил нас Ефим.

– Как день рождения? Когда? – всполошилась я. – Но как же мы без подарка?! Леша, ты что не знал про день рождения, а если знал, почему не предупредил? – накинулась я на Алексея.

– Вот черт, забыл! – с досадой ответил он.

– Всё, успокоились! Никакие подарки не принимаются. Лучшим подарком будет ваше присутствие. Выезжаем завтра!

– Послезавтра – это 18 число, значит, ты по знаку зодиака Лев. Моя мама, кстати, тоже в этот день празднует свое рождение, вот здорово! Слушай, а по восточному гороскопу у тебя с Лешкой один знак? – спросила я, уже понимая, что это какие-то судьбоносные знаки.

– Нет, – ответил Фима, – я на год старше его, а посему Кот-Кролик! Какой-то непонятный мутант!

– Не может быть! Я ведь тоже Кролик! – воскликнула я в изумлении.

Да… похоже, это судьба, ведь совместимость наших знаков идеальная! От такого открытия я так опешила, что больше ни о чем не могла ни думать, ни говорить. Похоже, это мой человек! Радость затопила меня, может, он моя половинка? Я очень внимательно посмотрела на Ефима, который, в свою очередь, ошарашенно глядел на меня. От Алексея не укрылись наши взгляды.

– Спасибо, Лара, – мрачно произнес он и вышел из-за стола.

Я видела, что Фима уже на грани. И он, и я страстно хотели быть этой ночью вместе, но присутствие Алексея не давало нам этого шанса. Видимо, почувствовав, что какие-то невидимые нити связывают нас с Ефимом, Лешка решил ни на минуту не оставлять меня без внимания, ведь в его гороскопе черным по белому стояло: «ревнив». Честно говоря, я не знала, как мне быть. Обманывать Лешку, уподобляясь ему самому, не хотела, а сказать правду – означало вбить клин между ним и Ефимом и разрушить их дружбу навсегда. В конечном итоге правда, естественно, выплывет наружу, если я, например, выберу не его, а Фиму, и тогда все равно их многолетним дружеским отношениям придет конец. С этими размышлениями, пожелав всем спокойной ночи, удалилась в свою комнату. Надо позвонить мамочке и поделиться с ней новостями и сомнениями. О появлении в моей жизни Ефима она еще не знала.

– Мамочка, привет! Как отдыхается?

Мама находилась на лечении и отдыхе в закрытом кардиологическом санатории. Многие годы она не обращала внимания на свое здоровье, но час Х наступил, поэтому следовало кардинально поменять отношение к себе. Все эти годы она, сама медик, уколами и таблетками, как могла, поддерживала свое состояние, но делать это теперь стало сложнее. Почтенный возраст требовал серьезного внимания к своему здоровью.

– Олечка, доченька, спасибо, моя хорошая, – обрадовалась моему звонку мама, – как ты там? Не разочаровалась еще в нашем друге?

– Конечно, разочаровалась, но у меня, тем не менее, все хорошо! И для тебя есть интересная новость. Мам, я встретила человека, который меня любит и мне нравится. С моей стороны это, правда, еще не любовь, но огромная симпатия. Похоже, это мой мужчина!

– Да ну?! – удивилась мама. – Ведь я же тебе говорила, что на твоем жизненном пути обязательно встретится хороший человек, которому ты будешь нужна. А что Алексей? – спросила она осторожно. – Опять в своем репертуаре? Мне почему-то так кажется.

– Почти, и вряд ли он когда-нибудь станет другим, но как ты думаешь, какой выбор сделать?

– Расскажи всё по порядку, – попросила мама.

И я очень подробно изложила историю моего знакомства с Фимой, опустив лишь факт нашего первого сексуального контакта, не утаив при этом, что мы близки физически и меня безумно к нему тянет. Помолчав пару минут, мама твердо сказала:

– И ты еще думаешь? Забудь про Алексея, все равно с ним толку не будет, я же тебе говорила. Олечка, судьба дает тебе шанс, поэтому, прошу тебя, не разочаруй ее!

– Несмотря на это, мам, мне его жалко, и я не знаю, как дать ему отставку…

– Оля, ты меня очень расстраиваешь! – с раздражением произнесла мама. – Возьмись, наконец, за ум! Если сейчас ты не сделаешь шаг навстречу Ефиму, то в твоем возрасте, как бы ты хорошо ни выглядела, надеяться уже будет не на что. А если сделаешь выбор в пользу Алексея и даже проживешь с ним пару лет, он все равно в конечном итоге поменяет тебя на молодую, которой сделает очередного ребенка и вынужден будет жениться на ней. Ты еще не забыла свои похождения двухгодичной давности? Вспомни, как рыдала у меня на груди. Тебе этого мало? Хочешь еще помучиться? Тогда давай, флаг тебе в руки!

Даже не догадывалась, что мама знает такие выражения. Я расстроилась, мне всегда неприятно, когда она так говорит со мной.

– Хорошо, мам, не расстраивайся, пожалуйста, я обязательно прислушаюсь к твоим словам. Послезавтра у тебя праздник. Заранее не поздравляю, позвоню в день рождения, а как вернусь, обязательно отметим! Самое интересное, Фима тоже родился 18 августа, как и ты, а по восточному гороскопу он Кролик, как я, представляешь?!

– Вот тебе и знаки судьбы! Твой он человек, твой, не сомневайся! Я это чувствую, так что не потеряй его! Как бы мне хотелось, чтобы ты наконец была счастлива! – вздохнула мама.

– Ну всё, целую, обнимаю, люблю тебя и скучаю.

– И я тебя тоже, береги себя, моя хорошая.

После разговора с мамой на душе всегда становится легче. Как всегда, она дает мне дельные советы. В моем «предпенсионном» возрасте надо бы уже прислушиваться к ним, тем более, что все ее прогнозы сбываются с невероятной точностью.

Во сне почувствовала, что волна наслаждения накрывает меня с головой и я приближаюсь к ее финальной умопомрачительной стадии. Как чудесно! «Какой замечательный сон», – подумала я и вдруг поняла: чьи-то руки ласкают меня, доводя до этого состояния. Затем ощутила прижавшееся ко мне тело… Господи, как оно здесь очутилось? Резко повернувшись, увидела Алешку, который абсолютно обнаженный лежал рядом со мной, лаская меня и покрывая поцелуями.

– Не нужно! Уходи! – попросила я, но он не собирался отступать.

Мой провинившийся друг был уже полностью готов к близости, поэтому, не теряя времени и не давая опомниться, оказался во мне. Опять запахло насилием! Они что, сговорились, что ли?! Я попыталась его оттолкнуть, но он, не обращая внимания на мои попытки, прижав меня своим 90-килограммовым телом, спокойно продолжал начатый процесс, который завершился его безоговорочной победой.

– Я люблю тебя, Олюшка, ты моя! – шептал он, как прошлой ночью Ефим.

– Убирайся! – взорвалась я, – Не желаю тебя видеть!

– Тебе нравится Фимка? – с подозрением спросил Алексей. – То, что он глаз на тебя положил, я уже понял. Между вами что-то было? Скажи честно!

– Убирайся! – повторила я. – Не желаю ни говорить, ни слушать!

Он поднялся, оделся и выскользнул из комнаты. Я заперла дверь. Не хватало еще, чтобы следом появился Ефим!

Стало вдруг смешно, и я вспомнила замечательный бразильский фильм режиссера Бруну Баррету «Дона Флор и два ее мужа», вышедший в далеком 1976 году, в котором фигурировали муж-развратник и любитель женщин (Лешкин типаж) и муж-пуританин и добропорядочный семьянин (в данном случае Ефим). Но в отличие от Доны Флор, у меня имелся еще и третий муж, с которым у нас очень давно не было и не могло быть никаких сексуальных отношений. В этом случае картина со мной в главной роли носила бы название «Сеньора Ольга, ее муж и еще два любовника». Зашибись! Я стала себе противна. До чего же докатилась! Приходят ко мне, когда хотят, перехожу из одних рук в другие, как вымпел победителей социалистического соревнования! Существовало раньше такое, когда все соперничали друг с другом на производственно-колхозной ниве. Нет, этому нужно положить конец!

После душа, еще раз обдумав ситуацию, решила принять мамин совет и сделать выбор в пользу Ефима. Слава богу, определилась! На дне его рождения сообщу и тому, и другому о моем решении. Нравственные мучения закончились, вперед к новой жизни! И тут же получила укол от совести, которая напомнила мне, что я еще замужем. Ну и что, ответила я ей, если хочу быть счастливой хотя бы раз в жизни, то обязательно буду! Поэтому мой сегодняшний замужний статус для осуществления моих заветных желаний вовсе не преграда!

На следующий день начала готовиться ко дню рождения.

Я не любительница светских тусовок. Никакого интереса для меня это пустое времяпрепровождение не представляет. Более того, я всегда чувствую себя в подобном обществе крайне неуютно, потому как публика, обычно посещающая данные мероприятия, всегда с корявыми понтами и вышла в основном из самых низов, как говорится, «из грязи в князи», поэтому участвовать в этой ярмарке тщеславия и звездности, видеть самовлюбленные и самодовольные физиономии новоявленных господ, считающих себя хозяевами этой жизни, мне просто противно.

Смешно слушать хвастливые рассказы доморощенных миллиардеров, родившихся в селах и деревнях, с надменным видом заявляющих: «Еду в родовое имение», если только не имелась в виду малая родина новоиспеченного богача, к примеру, какая-нибудь деревня Большие Чесуны. «Аристократы» первого поколения бандитских 90-х быстро вскарабкались и прочно заняли в истории Новой России свою высочайшую ступень в крутой иерархической лестнице сильных мира сего, отвоевав себе место под солнцем с помощью криминальных разборок, оружия и бесчисленных мошеннических схем, одурачив и уничтожив по всей территории матушки России добрую половину порядочных людей, которые имели несчастье оказаться не в той стране, не в том времени и не в тот час. Продажные чиновники и политики; гнилая смердящая оппозиция, постоянно жрущая с американских кровавых рук; вшивая интеллигенция, видящая у себя в стране соринку, но в упор не замечающая такого «бревна», как фашизм, в стране чужой; казнокрады и нувориши, гордо именующие себя российским бизнесом; аферисты всех мастей; бездарные артисты и деятели искусств, имеющие огромную надежду назавтра проснуться богатыми и знаменитыми, а потому пропускающие через себя всех желающих от души потешиться молодыми телами; и бесконечное множество других, у которых за душой есть только одно: непременное желание иметь любой ценой как можно больше бабла и власти при полном отсутствии совести и чести.

Среди них, правда, крайне редко встречаются люди по-настоящему талантливые, заработавшие капиталы своими силами, головой и адским трудом. Таким, очевидно, и был Фима, но их так немного в нашей стране. А вообще, строители домов, дорог известны не профессиональными успехами, а в основном своими любовными похождениями и роскошными умопомрачительными подарками своим очередным сожительницам, стоимость которых исчисляется цифрами с невероятным количеством нулей. И никого в этой стране не интересует, каким образом можно заработать такие бешеные средства, если качественно выполнять свою работу и честно платить налоги. Никого никогда не наказывают, никого не преследуют, кроме собственного народа. Светская жизнь, да и жизнь вообще, вертится только в центральных городах – Москве и Петербурге – хотя последний, по сравнению со столицей, – обычная провинция. Повидав в своей жизни массу самых разных людей, в том числе и бизнесменов, в различных уголках мира, могу сказать точно: самый своеобразный народ проживает в России. Других таких больше нет нигде!

Предстоящий вечер, посвященный дню рождения Фимы, внушал мне некоторый страх, так как приглашенная публика ожидалась довольно специфическая, имея в виду род его деятельности. Я знала: мне будет не по себе, но выбора не было. В дверь постучали.

– Олечка, здравствуй, – поприветствовал Ефим, и только собрался сделать ко мне шаг, как на горизонте замаячил Алексей.

– Доброе утро, Фима, – и я глазами показала, что не нужно делать лишних движений.

Он обернулся. В это время в комнату вошел Лешка и сказал, притворно удивившись:

– А… вот вы где, а я вас искал. Всем привет!

– А что нас искать, – парировал Фима, – ты же знаешь, в какой комнате живет Оля, вот и пришел бы сюда сразу. Надо обсудить план мероприятий, за этим я здесь. Начнем с того, есть ли у вас одежда для предстоящего вечера или необходимо приобрести что-нибудь подходящее? Прошу вас, не стесняйтесь, все расходы беру на себя! У вас, дорогие, есть пару часов на размышление, это первое. Второе, мы летим завтра. Подъедем чуть раньше, хотя приготовления к мероприятиям уже идут. С расходами на билеты можете не париться, все оплачено. И в-третьих, мы пробудем там дня три-четыре, может, есть какие-то пожелания куда-нибудь съездить или что-нибудь посетить, все-таки Крым. Да, кстати, Олечка, возьми с собой купальник, если будет хорошая погода, сходим на пляж. Не стесняйтесь, все расходы беру на себя. Вот пока и всё, что я хотел вам сказать. Между прочим, – напомнил Ефим, – никаких попыток сделать мне подарок, а то мы серьезно поссоримся!

Добавить что-либо к сказанному было нечего.

– Возражений нет, – заявил Алешка, – но подарок все же за нами, только чуть позже, договорились?

– Да, да, – поддержала я, – обязательно! Как же день рождения и без подарка, не положено! Насчет нарядов у меня – все в порядке, у Алексея – не знаю. Мне ничего не нужно, но за предложение спасибо, очень любезно с твоей стороны.

– А что у меня, у меня тоже все есть, – с раздражением ответил Лешка.

– Вот и отлично! – сказал Ефим и жадно посмотрел на мою грудь, которая совершенно нахально без моего личного желания и согласия при его взгляде начала возбуждаться и напряглась так, что соски, проступив сквозь тонкую ткань платья, готовы были вырваться наружу.

Я заметила, как Фима с такой силой сжал кисти рук, что побелели костяшки пальцев, на лбу выступила испарина, и он провел языком по пересохшим губам.

– У меня еще дела, – его голос охрип. Он был сильно напряжен. – Желаете куда-нибудь пойти?

– Я бы хотела проехаться по городу, может быть, возьмешь меня с собой? – нерешительно попросила я, заранее зная, что, конечно же, возьмет и мы найдем возможность уединиться.

Ефим согласно кивнул:

– Конечно. Будь через час внизу, а ты, Алексей? – обратился он к Лешке, наверное, моля бога, чтобы тот не согласился.

– Нет, я сто раз уже видел этот город, поэтому просто отдохну и прогуляюсь по центру, – поспешил отказаться наш приятель.

«К своей подружке намылился, – подумала я и почувствовала, как ревность начинает тянуть к моей шее свои длинные руки. Блин, Отелло в юбке! И зачем он мне нужен?! Пусть влюбляется, встречается, у меня есть Ефим, и точка!

Глава 21

Мы разошлись.

Без сомнений, эту поездку по делам Ефим выдумал только потому, что ему надо остаться со мной наедине. Через час в красивом, но простеньком белом платье, прихваченном на моей тонкой талии красным ремешком, с бусами на шее (Алешкиным подарком) я была внизу. Белый цвет удивительно шел мне, и я выглядела очень привлекательно. Вскоре вышел и мой новый друг. На нем ладно сидела оригинальная рубашка с открытым воротом, модный летний пиджак и светлые брюки, на ногах красивые туфли. Он очень преобразился, и разница между тем Ефимом, которого я увидела в первый раз, и тем, который стоял сейчас передо мной, была огромной, разумеется, в пользу второго!

– Ты прелесть, – прошептал он, – наконец-то побудем вместе хоть пару часов! Жду этого со вчерашнего вечера. Выбор за тобой, надеюсь на положительный ответ.

За оградой раздался гудок автомобиля. У ворот стоял «Ягуар» последней модели, шикарная машинка, одна из моих любимых. У меня тоже есть «Ягуар», но старая добрая классика, так сказать, ретро. Вышел водитель и почтительно произнес:

– Добрый день, прошу вас, – он открыл заднюю дверь, пропуская сначала меня, а затем Фиму, – куда едем?

– В «Звезду», Вадик, в «Звезду».

– А что за «Звезда»? – спросила я у Фимы.

– Это гостиница, – ответил Ефим коротко, и мне стало понятно: продолжать беседу при водителе он не хочет, поэтому замолчала и стала глядеть в окно, за которым мелькал этот чудесный город.

Гостиница, куда мы приехали, представляла из себя целый комплекс. В шикарном вестибюле множество людей. Ефим направился к стойке администратора, и я заметила, как почтительно замерли служащие, находящиеся в непосредственной близости. Смутная догадка озарила меня.

– Я у себя, – сказал он строго, – ни с кем не соединять. – Обернувшись ко мне, произнес: – Прошу вас следовать за мной.

Мы вошли в лифт. Двери закрылись, и Ефим с нежностью прижал меня к себе. Был слышен лишь стук его бешено бьющегося сердца. Очутившись у дверей одного из номеров, он вставил карточку, и мы вошли в роскошный номер люкс.

– Ну наконец-то! – вздохнул Фима с облегчением и, неожиданно подхватив меня на руки, понес в спальню.

То, что происходило дальше, можно было охарактеризовать одним словом: безумие. Едва процесс заканчивался, мы снова и снова тянулись друг к другу. Ни разу в своей жизни я не испытывала такой необъяснимой тяги к мужчине, даже с Лешкой не было ничего подобного! Два часа пролетели как мгновение. Мы лежали уставшие, но счастливые, крепко прижавшись друг к другу.

– Олечка, что ты скажешь, какой мне дашь ответ? – с напряжением спросил Фима.

– Ничего пока сказать не могу. Я ведь замужем… но знай: хочу быть с тобой.

Он покрыл поцелуями мое лицо и тело и абсолютно счастливый сказал:

– Буду ждать тебя столько, сколько понадобится, хоть до конца жизни! Мы должны быть вместе. Ты моя половинка!

В этом наши мысли были сходны.

– Фима, расскажи мне о себе, я же ничего о тебе не знаю.

– А Алексей разве тебе ничего не говорил? – удивился Ефим.

– Да нет, просто сказал, что ты женился на девушке намного моложе себя и не очень счастлив в браке.

– Тогда слушай. Родился в обычной семье. Отец был моряком-подводником. Погиб на Севере во время выполнения боевого задания. Мама больше замуж не вышла, полностью посвятив себя мне. Да, кстати, – прервал он свой рассказ, – завтра перед поездкой заедем к ней, хочу вас познакомить, заодно увидишь и мою доченьку.

Я согласно кивнула.

– Закончил профессионально-техническое училище, где мы с Лешкой получили первую рабочую специальность. Затем институт. Как и он, я инженер-конструктор. Профессия была в руках, но я чувствовал, что это не мое и способен на большее. В 90-х началась моя предпринимательская деятельность, и надо сказать, я оказался везунчиком. Меня как-то не коснулись все эти бандитские темы, хотя многих моих друзей из тех лет уже нет в живых…

Я вспомнила свои жуткие приключения в 90-х, бесконечные проблемы с разными бандитствующими элементами, разборки, стрелки, наезды, и сразу стало холодно, как будто реально на миг вернулась в то страшное смутное время.

– В те же годы женился на дочери очень влиятельного человека, который сделал меня своим доверенным лицом и, образно говоря, взяв за руку, ввел в большой бизнес. К счастью, у меня имелись для этого способности, – продолжал Фима свое повествование. – Общий язык, главным образом в постели, с женой мы найти так и не смогли, поэтому к общей радости через пару лет разбежались в разные стороны. К тому времени уже сам рулил своим бизнесом с легкой руки бывшего тестя, которому благодарен и сегодня, хотя его вот уже как десять лет нет с нами, но до последнего его дня мы оставались родными людьми. Через шесть лет женился вновь, и опять не сложилось, да и детей в этом браке не родили, видимо… не было настоящей любви, – сделал он свое грустное заключение. – Через четыре года без взаимных претензий разошлись. Наконец, встретил Ларису. Получилось совершенно случайно. Зашел с другом в детский сад за его сыном, а она там работала воспитательницей. Понравилась своей скромностью и чистотой, ведь тогда еще была нетронутой девушкой и даже парня у нее не было, а когда рассказала мне о своей ужасной жизни, твердо решил на ней жениться, думал, что теперь уже навсегда… – он замолчал и задумался.

Я тоже молчала, не хотела мешать ему предаваться воспоминаниям.

– Так вот, – продолжил он, – знал, что не любит, но думал, свыкнется, слюбится. Ошибся… зато впервые у меня появился ребенок – моя Лизочка, и знаешь, ради этого стоит жить!

«Знаю, – подумала я, – у меня тоже дочка, и хотя ей уже двадцать пять, всё равно осознание того, что в этом мире есть родной человечек, делает мою жизнь светлее и внушает надежду, что не умру в одиночестве, забытая всеми».

– В постели ничего не получалось. Мне всегда нравился грубый и жесткий секс, а Лара этого принять не могла. Постепенно и мой интерес к ней стал угасать, и вдруг… появилась ты! – он с любовью посмотрел на меня и нежно погладил мои волосы. – О твоем существовании я знал много лет, примерно с того дня, как Лешка начал тебя искать. Фоток твоих не видел, у Лешки их не было, вернее, сохранились две детские, и всё, но слышал, что ты необыкновенная. Когда увидел тебя в день приезда, был просто ошеломлен твоей красотой и молодостью, никогда и ни за что не дал бы твоих лет, был очарован твоим характером, влюбился с первого взгляда, но понимая, что ты Лешкина женщина, даже и не надеялся на взаимность, поэтому, наверное, просто сошел с ума… тогда, в нашу первую ночь, когда взял тебя силой… До сих пор не могу себе простить…

Я ласково погладила его по щеке и, поцеловав, сказала:

– Не надо, Фима, извиняться. Именно с той первой ночи с тобой во мне возникла необыкновенная чувственность и притяжение к тебе. Не представляю, как уеду и тебя не будет рядом…

– А ты не можешь уйти от мужа? – нерешительно спросил он.

– Нет, это исключено. Он больной и старый человек. Мне просто совесть не позволит, да и не прощу себе этого никогда, – твердо ответила я.

– Можешь не сомневаться, буду ждать тебя столько, сколько понадобится, – снова повторил он.

Вот Алексей за все эти годы ни разу не сказал мне этого, постоянно, как попугай, повторяя лишь одно: «Я хочу иметь свою семью и своих детей, я не могу не оставить себе такого шанса!» Мне, наверное, легче было бы пережить ситуацию, если бы мы не были близки тогда, но в каждом письме после встречи в Петербурге он «проезжал на танке» по моей душе, говоря, что ему нужны другие отношения. От этих воспоминаний стало горько и тяжело на сердце. Странный человек Леша, он требовал от меня нежного и теплого отношения к себе, при этом совсем не заморачиваясь тем, как он сам ко мне относится, как играет моими чувствами и как постоянно травмирует меня. Словно услышав мои мысли, Фима сказал:

– Я уверен, Лешка тебя любит, но он специфический товарищ, да и слаб на передок: крайне влюбчив. Ему постоянно нужны эмоции и новые ощущения под названием «любовь»! Он чувствует мое отношение к тебе, оттого и ревнует. Не хочет, чтобы ты выбрала другого. Этакий собственник, как говорят: «Ни себе, ни людям», и, конечно, желает, чтобы ты принадлежала только ему, но чтобы и доступ к другим, молодым, телам был обеспечен. Так, к сожалению, получается! Если бы он не вертел своей башкой в разные стороны, я бы от тебя отступился, ведь он мне друг и дружбе нашей столько лет! Однако ситуация, как я ее вижу, развивается совершенно иначе, чем хотелось бы тебе.

– Это правда, но поверь, Фима, мне не хочется расставаться с ним лишь по одной причине: несмотря на свою невероятную любвеобильность, он очень одинок и привязан ко мне, и даже то, что я ждала от него ребенка, а он женился на другой, не сыграло отрицательной роли в моих чувствах к нему. Все эти годы я любила его…

Он помолчал. Как поняла, мои слова задели его до глубины души, но взяв себя в руки, встал с постели и достал что-то из кармана пиджака. Передо мной на его раскрытой ладони лежали два кольца – не золотых, не серебряных, а обычных, скорее, из нержавеющей стали, – на которых была лишь короткая надпись: «Love».

– Я хочу, чтобы этот символ бесконечности связывал нас, как бы далеко мы друг от друга не находились, – с этими словами одно кольцо он надел мне на безымянный палец левой руки. Другое с моей помощью оказалось на его руке. Затем Ефим вышел в соседнюю комнату и вскоре вернулся, держа бутылку шампанского и два изумительных хрустальных бокала. Он произнес самый короткий и обнадеживающий тост:

– За нас!

Мы выпили на брудершафт, а затем слились в страстном поцелуе, вновь приклеившись друг к другу, и желание не заставило себя ждать…

– Фима, пора ехать, а то Алексей нас может хватиться, – напомнила я ему о времени, хоть мне и было как-то неудобно об этом говорить, все же сказала: – Пока сниму кольцо, а то Лешка все поймет, увидев и у тебя, и у меня одинаковые украшения. Больше всего ненавижу разборки!

– Хорошо, дорогая, как скажешь, – согласился он.

– И еще. Я хочу, чтобы ты знал: твоя состоятельность не имеет для меня никакого значения! Того, что приносит мой бизнес, мне вполне хватает для жизни, поэтому за богатством я не гонюсь. Если бы не было тех чувств, которые я испытываю к тебе, никакое богатство не смогло бы удержать меня рядом с тобой, прости.

– Я знаю, что ты за человек, поэтому спасибо за откровенность! Хотелось бы, чтобы ее было побольше в наших отношениях, я очень это ценю!

– Можно тебя спросить? Если не хочешь, не отвечай. Мне показалось, что служащие этого отеля относятся к тебе, скорее, не как к завсегдатаю, а как… – я не успела договорить.

– Да, как к хозяину. Этот отель принадлежит мне, как и многое другое. Я же говорил тебе: я очень состоятельный человек, и поверь, у меня есть неограниченные возможности сделать тебя счастливой. Я и Лешку хотел пригласить в свой бизнес, но это совсем не его направление.

– Спасибо за всё! Мне хватает того, что имею. К гробу багажник не приделаешь, и самое главное, не хочу, чтобы родные дрались и убивали друг друга за наследство.

– Ты удивительная, – вынес свой вердикт Ефим, а я вспомнила, что у Алексея для меня свое определение: «исключительная»!

Боже мой, как приятно слышать от мужчин такие прекрасные слова в свой адрес! Вот оно какое – счастье!

Мы вышли из номера.

От встречи с человеком, готовым ради меня на многое, у меня выросли крылья, и этим он здорово отличался от Алексея и от моего мужа тоже.

Дома никого. Лариса, наверное, у дочери, а «жених», видимо, еще на свидании. Нежно меня обнимая, целуя руки и прощаясь со мной до ужина, Фима шепнул:

– Я приду ночью, не запирай дверь.

Но я возразила:

– Нет, боюсь, Лешка непременно будет где-то рядом. Он уже интересовался, было ли что-то между нами… Кстати, предположил, что я тебе нравлюсь. Откровенно говоря, мне не хочется его обманывать.

– Так давай скажем ему правду. Хочешь, поговорю с ним по-мужски? Скажу, что люблю тебя и право выбора за тобой, – предложил Ефим.

– Нет, не нужно, Фима, или ты хочешь испортить свой день рождения? Еще раз повторю, я не люблю конфликтов и разборок, а посему не надо трогать эту тему именно сейчас, договорились?

– Черт бы его побрал этого Лешку! – с досадой и раздражением выругался Ефим.

На этой «оптимистической» ноте мы разошлись по своим делам. Мне нужно было собраться к завтрашнему путешествию, а Фиме – отдать последние распоряжения перед поездкой.

Глава 22

Для торжественного вечера в честь дня рождения я решила остановиться на очаровательном платьице в стиле 50-х. Мы с дочерью очень любим поэкспериментировать и коллекционируем винтажную одежду 50–80-х годов, выискивая редкие экземпляры в антикварных магазинах и на рынках Европы. Винтаж в Париже, например, стоит в десятки раз дороже, чем в Германии. Это вызвано тем, что парижане понимают ценность таких вещей, в отличие от немцев, для которых подобные тряпки – просто старая одежда, давно вышедшая из моды. Подлинное винтажное платье из тех далеких лет – настоящая находка для коллекционеров, особенно за смешные деньги. Даже имеющиеся на нем пятна и дефекты не играют роли, потому что нынешними средствами можно без проблем привести такую одежду в идеальный порядок. Ну, а пройдя все стадии возрождения, платье становится единственным в своем роде и неповторимым, потому что увидеть такой крой, такую ткань родом из тех лет сегодня уже невозможно. Зато есть твердая уверенность, что второй модницы точно в таком же прикиде на вечеринке не будет. Кстати, в коллекции есть обувь разных лет, сумочки, перчатки, головные уборы и даже верхняя одежда. Все это неподражаемо, и когда мы иногда гордо шествуем в своих уникальных нарядах по улицам нашего города, то практически все обращают на нас свое внимание и даже с любопытством оборачиваются вслед.

Короче, с нарядами для торжества все складывалось замечательно. Фимин подарок я бы, конечно, надела, если бы на мне красовалось классическое вечернее платье и не торчал бы рядом Алексей, но в данном случае не стоило нарываться на скандал. Купальник на всякий случай тоже прихватила, хотя плавать не умею и много лет не посещаю пляжи – боюсь неприятностей со здоровьем.

В свое время, когда я приезжала на каникулы в гости к дяде, мы с его дочерью – моей кузиной – от зари и до темна проводили время на пляже на берегу реки Волги в компании ее институтских подруг и друзей, изо дня в день превращаясь в девушек негроидной расы. Жажда красивого загара загоняла нас аж на крышу бабушкиного деревянного дома, начиная с мая, и мы не задумывались о том, что могут быть негативные последствия. Вот только неприятности эти ждать себя не заставили. Через несколько лет у моей сестренки, еще совсем молодой женщины, диагностировали опухоль в желудке, к счастью, на самой ранней стадии. Часть органа удалили, и вот уже больше двадцати лет, слава богу, болезнь не дает о себе знать. Я очень дорожу своим здоровьем и не могу собой рисковать, ведь мне есть, для кого жить. В общем, береженого бог бережет.

По этой причине я не экстремалка и не люблю никаких путешествий, особенно в далекие экзотические страны, ненавижу передвижения и любой вид транспорта, чтобы не подвергать себя никакой опасности, хотя в душе твердо уверена: со мной никогда ничего плохого не случится. Но вместе с тем я человек достаточно отчаянный и могу мгновенно принимать решения в сложных и опасных ситуациях и именно поэтому, наверное, до сих пор хожу по этой земле, пережив страшные годы бандитского беспредела в России и кое-какие чрезвычайные происшествия, связанные с моей бизнес-деятельностью. А если уж речь идет о спасении собственной чести и жизни, способна оказать нападающим яростное сопротивление. Иногда такие случаи в моей жизни бывали…

Однажды я, шестнадцатилетняя девчонка, возвращаясь вечером домой, имела несчастье встретить на своем пути двух подонков, которые преследовали меня всю дорогу до моего дома, пересыпая свою речь колкими пошлыми обращениями и замечаниями в мой адрес. Было совершенно ясно, чего они от меня хотят. Душа уже давно ушла в пятки, и я лихорадочно соображала, как же мне выкрутиться и выйти из такого сложного положения. Наконец, решила укрыться в телефонной будке рядом с моим домом и дождаться кого-нибудь, кто направится в мой подъезд. В те времена еще не у всех были телефоны даже в квартирах, а мобильных не имелось и в помине! Мои преследователи терпеливо ожидали рядом. Наконец, появилась какая-то женщина, которая направлялась к моему подъезду, и я быстрее ветра, покинув свое убежище, устремилась за ней. Она стояла уже в лифте, когда следом вбежала я. Двери лифта почти закрылись, как вдруг в них появились эти мерзавцы, и один, выставив ногу вперед, попытался вломиться к нам. Решение пришло мгновенно: изо всех сил своих балетных накаченных ног я ударила его по колену – одному из самых чувствительных мест в нашем теле. От боли он отдернул ногу, и двери закрылись. Женщина вышла этажом ниже. Я добралась до своей квартиры и только захлопнула за собой дверь, как тут же услышала на лестничной площадке голоса моих преследователей, еще не утративших надежду найти меня. От пережитого ужаса едва могла говорить, но уже точно знала, что никогда не дам возможности кому-либо себя обидеть или причинить мне зло. История с Фимой не в счет. Наверное, если бы совсем его не хотела, не дала бы ему такой шанс. Значит, в глубине души все же таилось желание.

Вечером появился Алексей в отличном настроении. На вороте его рубашки я заметила следы помады и пудры, совсем как в анекдоте, и, усмехнувшись, спросила:

– У тебя помада и пудра на рубашке, наверное, с клоуном подрался?!

Схватившись за воротник, он молча выскользнул из комнаты. Минут через пятнадцать, переодевшись, появился вновь. За ужином я видела, как Фиме хочется расставить в этой истории все точки над «i», но дала понять: еще не время. Лара тоже находилась в состоянии эйфории и летала по кухне, как угорелая. Еще бы! Наконец-то исполнилась мечта всей ее жизни: расстаться с человеком, к которому она не испытывала никаких чувств, и соединиться с тем, кого любила.

– Оля, – подошел ко мне Ефим, – не хочешь прогуляться по саду?

– А почему бы и нет, – встрял Алексей, – погода прекрасная. Действительно, почему бы нам всем не прогуляться?

– Нет, спасибо, Фима, – я проигнорировала Лешкину инициативу, – завтра мне предстоит много дел, поэтому пойду отдохну.

С этими словами, пожелав всем спокойной ночи, я отправилась в свою комнату, предварительно заперев на ночь дверь, так как не хотела никаких вторжений и провокаций и не желала, чтобы кто-нибудь из них вломился ко мне для сексуального контакта. Для Фимы я бы сделала исключение, но мне не хотелось заниматься любовью под самым Лешкиным носом. Мне было перед ним крайне неловко, поскольку именно Алексей привез меня сюда и познакомил с Ефимом, и я, обманывая его, чувствовала себя виноватой. Засыпая, слышала обрывки фраз моих дорогих мужчин: они о чем-то ожесточенно спорили. Лишь бы не обо мне, а то все может закончиться скандалом. С этими тревожными мыслями отправилась прямиком в царство Морфея. Мне снился Ефим и наши страстные любовные отношения…

Утром, приведя себя в порядок, проверила чемодан, чтобы не было сюрпризов, как случилось однажды со мной в Питере, когда я забыла взять с собой основное мое «богатство» – косметичку с полным набором нужной косметики, и чтобы не разгуливать в естестве своем, купила все заново. Ну, а поскольку я привыкаю к вещам и могу пользоваться ими по несколько лет, то плохо реагирую на новые.

Обтягивающие джинсы, блузка из какого-то фантастического материала (как бы ее ни комкали и где бы она ни валялась смятая, всегда выглядела так, как будто ее только что выгладили) составили мой гардероб сегодня. Маникюр, педикюр, макияж и прическа в полнейшем порядке. С собой взяла шоколадки в коробочке в виде зайца, огромного, симпатичного плюшевого мишку – подарок для дочери Фимы и набор швейцарского шоколада. У меня всегда с собой подобные сувениры, ведь обязательно придется заглянуть к кому-нибудь в гости (не пойдешь же с пустыми руками!). Сегодня мы с Ефимом собирались заехать к его маме и дочери, поэтому такие знаки внимания, как гостинцы его родным, будут Фиме приятны.

В дверь постучали. Я, не спрашивая, открыла, потому что сердцем почувствовала, кто это.

– Доброе утро, дорогая, – войдя в комнату, сказал Фима. – Ты просто супер! – он с восхищением оглядел меня с ног до головы. – Наш самолет в 16:00, поэтому еще есть время заехать к маме, хорошо?

Ефим прикрыл дверь, и мы обнялись. Я стояла, прижавшись к нему, вдыхая аромат его одеколона. Как хорошо и спокойно. «Вот она – моя каменная стена, – подумала я с большой нежностью о нем. – А может, это любовь? Не знаю… время покажет. Если не сумею его забыть, буду тосковать и не смогу жить без него, значит – действительно ЛЮБОВЬ». Всем своим существом я чувствовала его состояние. Он страстно меня хотел, но сегодня у нас просто не было времени друг для друга.

– Идем, – сказал Фима, – нас ждет машина.

– А как же Лешка? Он не поедет с нами?

– Нет, он готовится к поездке. Сам мне сказал, и знаешь что, давай после дня рождения скажем ему о наших отношениях.

Я промолчала.

Мама Ефима жила совсем недалеко от нас. Он позвонил, и через несколько минут дверь открыла пожилая женщина, по-видимому, помощница. Она очень приветливо пригласила нас в дом. Едва мы переступили порог, как из комнаты выбежала девочка лет четырех, бросилась ко мне и обняла за шею. Лизочка – любимая Фимина доченька. Я в прошлом педагог со стажем и видела много детей разного возраста, но Лизочка произвела на меня особенно приятное впечатление. Очень ласковая, прелестная маленькая девочка доверительно прижалась ко мне и спросила, будем ли мы играть.

– Конечно, Лизочка, – ответила я, – посмотри-ка, к тебе в гости пришли мишка и зайка, – и протянула ей мои подарки.

Глазки малышки вспыхнули от радости, она прижала к себе гостинцы и с криками: «Бабуля, смотли!» убежала в комнату.

– Какая прелесть! – искренне восхитилась я ребенком.

Обожаю малышей, они такие забавные!

Ефим с гордостью улыбнулся. Мы прошли с ним в гостиную. Навстречу нам поднялась стройная пожилая женщина с добрым приятным лицом, до сих пор, несмотря на солидный возраст, сохранившим следы былой красоты. Фима был совсем на нее не похож.

– Это моя мама, Софья Семеновна, а это Оля, – представил нас друг другу Ефим.

Она протянула мне руку и закрепила знакомство крепким рукопожатием.

– Очень приятно! Олечка, дорогая, да вы еще совсем молодая женщина, – сын, очевидно, не поставил ее в известность о том, сколько же мне на самом деле лет. – Весьма наслышана о вас. Фимочка все уши прожужжал. Влюбился как мальчишка и, представьте себе, в первый раз в жизни, – сделала хозяйка свое абсолютно верное заключение, с хитрецой и улыбкой глядя на меня.

Я не знала, что ей ответить.

– Присаживайтесь, – пригласила она меня, – сейчас будем пить чай. Пусть Фима пообщается с Лизой. В последнее время они редко видятся.

– Наверное, это из-за нас, – сказала я. – Ефим вынужден заниматься нами, поэтому и времени у него немного.

– Да вы тут ни при чем! Свободного времени у него действительно мизер, но лишь из-за работы, которую он делает, – Софья Семеновна внимательно посмотрела на меня и без обиняков спросила: – Олечка, вы тоже любите моего сына?

Своим вопросом она поставила меня в тупик. Не могу же я сказать ей, что замужем и про любовь говорить пока рано. Поэтому решила несколько завуалировать свой ответ:

– Выходит так, Софья Семеновна.

– Это замечательно! – обрадовалась она. – А то всё в его жизни есть: и деньги, и ребенок, вот только любви настоящей нет и женщины, которая могла бы ему ее подарить. Я буду счастлива, если вы будете рядом с ним!

– Спасибо, – тихо ответила я.

С очаровательной Софьей говорили обо всем: обо мне, ее сыне, внучке, о жизни, – и я поняла, что произвела на нее хорошее впечатление. Мне стало ясно, что Фима специально привез меня к ней, чтобы получить ее благословение на нашу дальнейшую совместную жизнь. Затем все вместе пили чай. Лизочка, как ни уговаривали ее бабушка с папой, никак не хотела слезать с моих колен – так мы с ней подружились. Потом Фима остался с матерью, а мы пошли с Лизой играть. У меня особый контакт как с детьми, так и с животными. И те, и другие меня обожают. Девочка не стала исключением. Напоследок я пообещала ей привезти красивую куколку. От радости она опять меня обняла и поцеловала. Что еще нужно маленькому ребенку для счастья?!

– Ой, простите, забыла, – спохватилась я, когда мы уже стояли на пороге. – Софья Семеновна, это вам, – и протянула шикарную коробку со швейцарским шоколадом.

– Ну что ты, деточка, не надо было беспокоиться, но все равно большое спасибо! – мы попрощались с ней как родные люди.

– Ты очень им понравилась, – сказал Ефим, обнимая меня за плечи и целуя в висок, когда мы покинули дом. – Лизок меня просто замучила вопросом: «Когда еще придет тетя Оля, мы не доиграли с ней в глупышек». Что за глупышки такие? – удивился он.

– О… эту игру придумал мой отец, когда нянчился с маленькой Элькой – моей дочкой. Игра ей так понравилась, что стоило ему появиться на пороге после работы, как она хватала его за руку и тащила играть в «глупышек». Он и сам уже был не рад, что всё это придумал. В общем, это такая игра в кукол, некоторые из которых глупышки и ничего не соображают. А Лизочка у тебя просто прелесть! Хотела бы я, чтобы у меня была такая доченька.

– А если она останется с нами, ты не будешь против? – как мне показалось, со страхом спросил Ефим.

– Не говори глупостей! Если так случится, я смогу стать ей матерью, а не мачехой.

Фима с большой нежностью поцеловал меня.

Лешка был не в духе и встретил нас с раздражением.

– Зря ты не пошел с нами, – сказала я, – у Фимы такая чудная девочка и замечательная мама!

– Я знаю, – буркнул он.

– Леха, ты готов к поездке? – сменил тему Ефим.

– А что тут готовиться, все свое ношу с собой.

Появилась Лариса. На скорую руку собрала на стол. Мы пообедали и отправились каждый в свою комнату за вещами.

– Оля, – окликнул меня Алексей, – хотел спросить. Он тебе нравится, потому что богат?

– Он мне нравится, потому что человек, Леша, – ответила я.

– А я что… нет?

Я промолчала. Какой смысл с ним пикироваться и портить себе настроение?

Чемодан оказался легким. За всю жизнь, за все поездки я так устала носить тяжести! Раньше и вовсе это был кошмар! Чемоданов на колесиках еще не придумали, приходилось тащить этот «гроб» на своем горбу. А за изобретение этого чуда я бы автору при жизни поставила памятник. В гостиной присели на пару минут на дорожку и всей компанией вышли во двор. Подъехал шестиместный автобус марки «Мерседес», за рулем которого был тот же Вадим, который, вежливо поприветствовав нас, весьма комфортно разместил всех в салоне.

Итак, путешествие началось.

Мы разговаривали. Неожиданно Ефим спросил меня:

– Олечка, у тебя же тоже дочка, а почему ты нам о ней совсем ничего не рассказываешь?

– Да она уже взрослая! Мне даже страшно сказать, сколько лет ей и соответственно мне. Добрая, красивая, интересная, миниатюрная и очень толковая. Я ею горжусь. Сейчас работает на немецком телевидении, замужем за хорошим немецким парнем. Вот жду, когда появятся внуки.

– А как ее зовут? – спросила Лариса.

– Эльвира, или попросту Элька. Иногда я зову ее детским прозвищем Еша, почему именно Ешка, не могу объяснить.

Мы продолжали говорить о детях, и только Алешка печально молчал, не поддерживая общий разговор, и я понимала почему. Ему было недоступно воспитание собственного ребенка, а вот женился бы на мне, не отверг бы нашего малыша, и мы воспитывали бы его вместе, но что теперь об этом горевать: снявши голову, по волосам не плачут. О своих детях мужчины вспоминают не часто, а в большинстве своем и вовсе забывают, предоставив женщине нести этот груз забот самостоятельно. Лишь когда дети становятся взрослыми, в их душах появляется гордость за тех, кому они дали жизнь, но долгие годы даже изредка они не торопятся о них вспоминать.

Глава 23

Местный аэропорт ничем не отличался от сотен тысяч других на всем пространстве СНГ. В крупных столичных городах дела обстоят, конечно, лучше, а здесь течет обычная, тихая провинциальная жизнь. Объявили регистрацию на наш рейс, и, избавившись от ненавистного багажа, мы с Ларой отправились на прогулку по залу, хотя для клиентов бизнес-класса имелось специальное помещение, где можно было спокойно и приятно скоротать время в ожидании посадки. Бизнес-классом я пользуюсь только на длительных перелетах на другие континенты, куда надо лететь 9–13, а то и более часов. На остальные же рейсы, особенно в Россию, обычно беру билеты в эконом-класс. Правда, один раз в Украине, когда при регистрации служащий случайно оторвал последнюю ручку моего чемодана, а вторую я потеряла ранее в Питере, очевидно, при разгрузке багажа, мне удалось воспользоваться благами цивилизации.

В Киеве моральный и материальный ущерб за оторванную ручку компенсировали приглашением в зал для VIP, где я, попивая кофе и заедая чрезвычайно вкусной местной выпечкой за счет заведения, приятно провела пару незабываемых часов, еще и познакомившись с одним симпатичным предпринимателем из Москвы. До сих пор вспоминаю с восторгом!

– Ну что, девчонки, – подошел к нам Ефим, – желаете что-нибудь купить?

– Да вроде нет, Фима, спасибо, – поблагодарила я.

– Не стесняйся, – шепнул он мне на ухо.

– Нет, ничего не нужно.

– Какая же ты красавица! Все мужики уже бошки свернули, глядя на тебя!

К счастью, Лариса удалилась и не слышала его слов. Я оглянулась, и действительно несколько мужчин с интересом разглядывали меня. Признаться, мне не привыкать. Где бы я ни находилась, у меня мгновенно появляются поклонники. Мужчины всегда обращают на меня внимание, хотя красавицей я себя никогда не считала. Просто чрезвычайно общительна, обладаю морем обаяния, которым успешно пользуюсь, решая любые, в том числе и деловые, вопросы, воплощая в жизнь выражение «задавить обаянием», и особой энергетикой. Возможно, они чувствуют во мне настоящую женщину.

Объявили посадку, и мы двинулись к выходу. Впервые без всякого страха я села в самолет в шестилетнем возрасте. Будучи всегда храброй девочкой, ничего не боялась, да и не знала, конечно, что они иногда падают. С тех пор прошло много лет, и мое отношение к этому виду транспорта резко изменилось. Теперь я сажусь в железную птицу со страхом и сомнениями, особенно если речь идет о российской авиации. Душевное спокойствие испытываю только в самолетах, пожалуй, самой надежной компании в мире – немецкой «Люфтганзы», потому что за всю историю немецкого гражданского флота ни разу не слышала ни одной истории о трагической гибели их самолетов из-за технических неполадок. Лишь один раз в конце 70-х немецкую машину захватили палестинские террористы. В этой акции был убит капитан корабля, ценой своей жизни спасший всех, кто был на борту. Нечто подобное пришлось пережить и моему второму мужу Леве. Лайнер, в котором он находился, захватили террористы в тбилисском аэропорту. Под видом свадьбы они сумели пронести на борт боевое оружие. Леве повезло остаться в живых, а вот его соседа, врача-армянина, застрелили у него на глазах. Во время штурма погибли еще люди, а остальные, случайно оставшиеся в живых, дали подписку о неразглашении произошедшего.

Для меня неприемлем любой вид насилия: от повышенного тона до террористических акций и войн. Самое страшное, что теперь под удар можно попасть где и когда угодно. Если на войне знаешь своего врага в лицо, этот фронт остается невидимым.

Встречали нас возрастные стюардессы, которые ни красотой, ни вкусом не отличались. Никакого сравнения с персоналом других зарубежных компаний, например, эмиратских авиалиний, где все бортпроводницы как на подбор. Молодые, стройные и красивые, абсолютно разных национальностей: и азиатки, и негритянки, и арабки, и даже девушки европейской внешности, одинаково причесанные, с одинаковым макияжем, со знанием пяти языков – вот что есть в багаже иностранных стюардесс и стюардов. Но несмотря на отсутствие таких качеств и навыков у наших бортпроводников, я всегда преклоняюсь перед мужеством людей, ежедневно поднимающихся в небо, возможно, и в последний раз. Труд их не ценится, платят немного, привилегий особых нет, пенсия в конечном итоге выходит мизерная, и люди, которые провели в небе кто двадцать, а кто и тридцать лет, рискующие собой каждый день, вынуждены мириться с такой несправедливостью и выживать, как умеют. Вот это и есть, к великому сожалению, наша реальность.

Ефим устроился рядом с Ларисой, хотя я видела его огромное желание поменяться с Алешкой местами. Полет продлился чуть более часа. У трапа нас встречали два мерседеса представительского класса. В первую машину мы сели вдвоем с Алексеем, а во вторую – Ефим и Лариса. Да уж, видимо, Ефим действительно серьезный бизнесмен! Мне стало приятно, и я почувствовала гордость от того, что меня любит такой человек. Нет… это не честолюбие, а какое-то другое необъяснимое чувство. То, что он скромно называл домом, оказалось роскошной виллой с видом на море, огромным парком и причалом для яхт. Я тоже много чего видела и не раз посещала дома нынешних олигархов, но картиной всего, что предстало перед глазами, была просто поражена! Он не хвастался, когда говорил, что является очень состоятельным человеком.

Мне стало немного страшно от того, что он, богатый мужчина, остановил своё внимание на мне, женщине уже в возрасте, не отличающейся какой-то неземной красотой и модельной внешностью. Моё состояние было достаточным для меня, но до его уровня пока не дотягивало. Впрочем, у богатых свои причуды! Интересно…надолго ли его чувства и как быстро я ему надоем? Уверенности в себе не осталось совсем, настроение упало. Лешка ничему не удивлялся и, как я поняла, бывал здесь ранее. Он посмотрел на мою реакцию и, ничего не сказав, пошел к зданию, которое со спокойной совестью можно было назвать дворцом. Вот это да… Окончательно растерявшись, поплелась вслед за ним. Вдруг сзади меня подхватили под руку, и, обернувшись, я увидела Фиму.

– Идем, не смущайся! Считай этот дом своим. Я покажу тебе твою комнату, – шепнул он.

Мы вошли. Внутреннее убранство поражало роскошью. Ничего себе, живут же люди! Здесь было огромное количество комнат, обстановка ошеломляла. Нет… этот мужчина не для меня. Его чувства, думаю, – явление временное, надо «рубить дерево по себе».

– Олечка, – обратился ко мне Ефим, – подскажи-ка, в каком санатории твоя мама и как ее зовут. Хочу поздравить ее с днем рождения и послать небольшой презент.

– Мою маму зовут Раиса Кирилловна, она в санатории под Петербургом. У меня записано, позже сообщу.

– Ты устраивайся, если что надо, нажми на эту кнопку, сразу же придет Елена Владимировна, старшая горничная, и во всем тебе поможет.

Я подошла к Ефиму и обняла его.

– Фима, я чувствую себя неловко. Мне кажется, мы не подходим друг другу. Тебе нужна иная женщина, моложе и красивее.

– Мне нужна та, которая полюбит меня, а не мои деньги, – сказал он, глядя мне в глаза, – и которую люблю я, а это ты! – закончил твердо.

Не знаю, с одной стороны, мне так хотелось ему поверить, а с другой – что-то мешало сделать это. Наверное, неуверенность в себе.

Торжества были назначены на завтрашний вечер. Как я поняла, в качестве гостей ожидались самые близкие его люди. Мы с Алешкой пошли прогуляться в парк.

– И как тебе обстановочка? – спросил он.

– Здорово, красиво, но… в такой обстановке мне не по себе. Я живу скромнее, поэтому это всё не мое.

– Оно, конечно, так, – вздохнул приятель. – Но Фимку это совсем не портит, он классный парень, и если ты ему нравишься – у него это не просто так, а более чем серьезно! Ты знаешь, Олюшка, – он взял меня за плечи и развернул к себе, – я не хочу тебя терять, потому что люблю, но, кажется, уже теряю или потерял совсем… Ведь у тебя с ним было? Ну признайся, никаких скандалов устраивать не собираюсь, просто не хочу выглядеть дураком. Если это так и ты его любишь, мешать не буду, – и он, отпустив меня, отвернулся, в глазах заблестели слезы.

Мне стало его безумно жаль. Я вспомнила всю нашу эпопею последних лет, начиная с переписки, встречи на питерском вокзале и до сегодняшнего дня. Как я смогу оставить его, как?

– Не надо, Леша, не будем об этом. Забудь! Скажи, у тебя всё готово к вечеру? Может, надо чем-нибудь помочь?

Он ничего не ответил, как я поняла, расстроился.

– Не бросай меня! Без тебя мне жизни не будет!

Об этом просила и его мама. Я уже не знала, что мне делать и как быть. Жаль и того, и другого. Но надо сделать выбор. Не могу же я жить с двумя сразу, мы ведь не на Востоке, хотя там ситуация иная: мужчина имеет нескольких жен, а не женщина нескольких мужей. Вот если бы мы жили при матриархате, тогда да, можно было обоих оставить под своим крылом, и никаких обид!

И все же от сердца придется оторвать Лешку. Он предавал меня не раз, и надеяться на его верность не стоило, а я была собственницей…

Вокруг кипела жизнь. Шла активная подготовка к мероприятию. Внезапно появился Ефим.

– Идем со мной, – тихо позвал он и взял меня за руку.

За домом стоял автомобиль. Фима сел за руль, я приземлилась рядом, и мы поехали в город. Машину он вел очень уверенно и спокойно.

– Куда едем? – спросила я.

Мне показалось, мы направляемся в гостиницу, чтобы заняться нашими привычными делами.

– Увидишь, – бросил он коротко и остановил автомобиль у солидного здания банка.

– Побудь здесь, я скоро, – Ефим вышел из машины.

Я наблюдала за ним, пока он не скрылся в дверях здания. Внешне не очень привлекательный, невысокого роста, Фима излучал такую мощную энергетику, что тому же красавчику Леше было очень далеко до него. Этот магнетизм я почувствовала еще при первой встрече. За невзрачной внешней оболочкой скрывался настоящий мужик и умный, добрый человек, любящий и ищущий ответную любовь. Сравнивая Алексея с Ефимом, я видела явный перевес последнего по целостности характера, человеческим качествам и душевной чистоте, что крайне редко встречается среди людей бизнеса. Лешка превосходил его только по внешним и физическим данным, но это всё, чем он мог похвастаться.

Как же сказать Лешке, что Фима мне близок и я предпочла его. Как? Когда? В какой момент? Несмотря на то, что в последнем нашем разговоре Лешка пообещал не скандалить, я ему не верила. Во-первых, он крайне вспыльчив и ревнив, а во-вторых, строить предположения – одно, а услышать правду – совсем другое! Соответственно и реакция может быть непредсказуемой и неадекватной, чего я боюсь больше всего, потому как ненавижу склоки и скандалы. Сообщу ему, когда уеду от Фимы, а еще лучше, когда вернусь к себе домой, по электронке. За размышлениями и не услышала, как открылась дверь и на свое место проскользнул Ефим. Он улыбнулся.

– Не скучала?

– Нет, просто задумалась.

– О чем, если не секрет?

– Какой уж тут секрет, о жизни, конечно! – вздохнула я.

– А почему так тяжело вздыхаешь?

– Думаю вот, гадаю, в какой момент сказать Алешке о нас.

Фима положил свою тяжелую руку мне на колено и уверенно заявил:

– Будет лучше, если я сам с ним поговорю, как мужик с мужиком.

Я возразила:

– Вот только сейчас не надо ставить его в известность, прошу тебя. Я потом сама сообщу… когда уеду.

При упоминании о моем отъезде он заметно помрачнел:

– Знаешь, Оленька, не представляю, что через несколько дней тебя не будет рядом. Даже не знаю, что делать и как жить дальше. Договоримся так: если через неделю будет невмоготу, я вылетаю к тебе. Не волнуйся, возьму гостиницу, а может, куплю дом. Могу себе позволить в месяц по две недели быть за рубежом. Надо еще заняться разводом и всем, что касается Ларисы, думаю, проблем не будет. А сейчас, пока нет суеты, ты дашь мне все свои данные, включая дату рождения, фамилию и отчество.

Мы обменялись информацией. Ни он, ни я не хотели терять друг друга и не представляли, как мы расстанемся теперь.

– Только не возражай! – произнес он решительно и достал из нагрудного кармана пластиковую банковскую карточку. – Это тебе на расходы, если не хватит, дай мне знать. На карточке 100 000 евро, приедешь, обналичишь.

От изумления я не могла вымолвить ни слова. Быстро спрятав руки за спину, выразительно покачала головой, не желая брать данное подношение.

– Даже не возражай, парадом командую я. – Фима с силой разжал мою ладонь и положил в нее карточку.

– Ты с ума сошел! – обрела я наконец дар речи. – У меня всё есть, и деньги тоже, мне ничего не нужно!

– Если мы планируем жить вместе, то жена должна слушаться мужа, поэтому на правах главы семейства никаких возражений не принимаю!

Мне ничего не оставалось, как обнять, поцеловать его и положить подарок в сумочку.

Никогда еще мне не дарили такие суммы и столь дорогие подарки. Всё, что я имела, – результат моего титанического труда. Партнеры не раз говорили мне: «Оля, тебе еще при жизни надо поставить памятник, мы просто не представляем, как тебе это удается!», имея в виду мою бизнес-деятельность. Я хорошо знала цену деньгам, но никогда не была девушкой алчной. С теми мужчинами, с которыми были отношения, я встречалась из-за чувств, совершенно не преследуя никаких меркантильных интересов. По жизни не была содержанкой и не ждала от любовников дорогих подарков и денег, как это делают сейчас практически все молодые женщины привлекательной внешности, не имеющие за душой ничего, кроме корысти и желания взять от жизни всё, что могут ухватить зубами.

Мужчины, способные положить к ногам женщины целое состояние, мне прежде не встречались. И вообще, может ли женщина сделать мужа миллионером? Может, если он миллиардер! В наших краях ни миллионеров, ни миллиардеров в шаговой доступности не наблюдалось и встретить их не представлялось возможным. Правда, если поставить цель, можно внедриться в эту тусовку и постоянно тереться и крутиться вокруг тех, кто в состоянии удовлетворить все запросы, особенно материальные, и попытаться заманить их в сети, что является задачей практически невыполнимой. Но если удача на стороне охотницы и появляется возможность на аркане затащить добычу в загс, можно считать, что жизнь удалась! Вот только этот шанс выпадает или слишком везучим, или очень изобретательным, ну и, безусловно, настойчивым и терпеливым. Однако охота идет не только на небожителей-богачей, но и на простых малоимущих мужиков.

Я другой человек. Пройдя через колоссальные материальные и моральные трудности, отсутствие финансовых средств на протяжении многих лет, долги, унижения и проблемы, никогда не опускалась до того, чтобы за свои чувства или тело брать деньги. Впервые за всю мою долгую жизнь мужчина, который очень нравился, вручил мне такую сумму, но ведь я не его содержанка, а женщина, с которой он планировал создать семью. Было от чего рехнуться! Приехать на встречу к одному любимому человеку и уехать с чувствами к другому, уже считавшему себя моим мужчиной и проявлявшему ко мне неимоверную щедрость и сумасшедшую любовь. Несомненно, жизнь – непредсказуемая штука!

– Олечка, я бы очень хотел побыть с тобой сегодня, но, к сожалению, много дел. Отдыхай, дорогая, завтра после вечеринки обязательно будем вместе, и пусть тебя не смущает мое благосостояние. Думаю, если бы я всего этого не имел, мы все равно были бы с тобой близки. Я видел много женщин, но такой, как ты, никогда, и счастлив, что ты выбрала именно меня!

Наверное, иногда в жизни происходят подобные чудеса, когда уже немолодая женщина неожиданно встречает мужчину, с которым хотела бы прожить до самой смерти. Может, это своеобразный подарок сверху за все мучения, которые я пережила в этой жизни?! Ведь меня есть за что поощрить…

Глава 24

На следующий день с утра начала готовиться к вечерним мероприятиям. После обеда, выглянув в окно, увидела, как к дому подъехал микроавтобус. Из него посыпались люди и стали выгружать музыкальные инструменты и аппаратуру. Какие-то мужчины и женщины несли в дом костюмы и вещи, необходимые для выступления. Судя по всему, цыганский ансамбль. И вдруг, как вспышка, меня озарила гениальная идея, и я пошла вслед за ними.

Вспомнилась одна история 80-х. Мы с первым мужем ехали на концерт питерского цыганского ансамбля «Чергент». Коллектив был замечательный, я посещала их концерты не раз. Опаздывая, решили взять такси. На стоянке оказалась еще одна пара – немолодые цыган и цыганка в колоритных одеждах. Он – в белой шелковой рубашке с пышными рукавами, шароварах с широким в металлических заклепках поясом, заправленных в сапоги; она – в цыганском платье с цветной шалью на плечах. Складывалось впечатление, что они сами собирались выйти на сцену. По удивительному совпадению все мы ехали на выступление ансамбля «Чергент». Наши попутчики оказались родителями одного из участников этого коллектива. В такси разговорились. Раньше они жили табором, а сейчас осели в городе. На мой вопрос, не скучают ли по кочевой жизни, она вздохнула и с грустью ответила: «Конечно, скучаю! Бывало, сидишь у костра, потом свернешь курице голову, сваришь суп, и ничего лучшего в жизни и быть не может!»

Воля у цыган в крови! Я очень пожалела, что не познакомилась с ними ближе, и встречу эту запомнила навсегда. Всю жизнь меня преследовало чувство, что во мне течет цыганская кровь. С самого раннего детства, лет с двух, моим коронным номером был цыганский танец. Я всегда удивлялась, откуда уже тогда могла знать, как они танцуют, если в таком возрасте в принципе не понимала, кто такие цыгане. Темперамент и чувство восприятия цыганской музыки у меня настолько сильные, что это наводит на мысль: либо в прошлой жизни я была цыганкой, либо меня подменили в роддоме. Кроме всего прочего, у меня необъяснимая тяга к экстрасенсорике и ясновидению, гаданиям и предсказаниям.

Увидев сегодня цыган, я решила сделать Фиме сюрприз и станцевать для него свой коронный номер. Без сомнений, мое выступление не оставит его равнодушным.

Я последовала за артистами в предоставленную им комнату.

– Красавица, – обратился ко мне один из мужчин, – это комната для нашего коллектива и тебе сюда нельзя!

– Здравствуйте, у меня к вам большая просьба, – и я посвятила их в свой замысел: хочу сделать имениннику сюрприз и станцевать для него цыганский танец.

На их лицах появилось недоверие и усмешки.

– А ты что, может, по-нашему танцевать умеешь? – с издевкой обратилась ко мне одна из девушек.

– Не знаю, как по-вашему, я по-своему умею, – с вызовом ответила я.

– А ты вообще кто, шукарни (красавица)? – спросил пожилой мужчина, путая русские слова с цыганскими.

Я решила идти ва-банк, совершенно точно зная, что после моих слов отказать в просьбе не сумеют, вернее, не посмеют.

– Я любимая женщина виновника торжества и вашего заказчика.

Обстановка круто изменилась. Они радостно заулыбались.

– Давай, давай, сделаем ему сюрприз. Какую песню хочешь?

– «Саря Патря»! – заявила я уверенно.

Это одна из самых моих любимых песен.

– О, да ты и песни наши знаешь! – удивились они. – А какие еще?

– Да разные: «Дуй-Дуй», «Парамелла», «Солнышко», «Мар-Мар» и множество других.

Они озадачились.

– А ты не из наших ли будешь? – спросила самая старшая.

– Это вряд ли, – улыбнулась я, – вот у дочки прабабка была таборной, правда, умерла уже давно.

– А ты долго будешь жить, золотая, долго… – задумчиво, глядя на меня, промолвила она.

– Есть ли у вас лишний костюм? Вот если еще и подтанцуете мне, буду безмерно благодарна.

– Все сделаем, дорогая! Да, ромалэ?! – обратился пожилой к своим артистам, и те одобрительно закивали. – Не беспокойся! – заверил меня. – А теперь давай знакомиться. Я Роман, Роман Анатольевич, – и он протянул мне руку.

– Оля, можно без отчества.

Остальные тоже представились: Анжела, Ляля, Светлана, Валентина, Артур, Сергей, Николай, Василий.

– Репетировать будешь? – спросил Роман.

– Да нет, спасибо, я хорошо импровизирую, подстроитесь под меня, и еще, – я оглядела их, – есть ли среди вас, кто умеет гадать и предсказывать судьбу?

– А как ты думаешь? – сказала самая возрастная, Валентина. – Мы же цыгане, как же без этого.

– Могу я с вами отдельно пообщаться? Мне кое-что узнать надо и, конечно, посоветоваться.

– Идем, – коротко ответила она, и мы вышли из комнаты.

Я взяла ее за руку и, путаясь в многочисленных коридорах, все же разыскала свою комнату, где мы и уединились.

– Что хочешь узнать, моя золотая? – спросила она, доставая из кармана своей широкой юбки карты Таро.

– О жизни своей дальнейшей, есть у меня еще нерешенные проблемы.

– А не боишься заранее судьбу узнать? Вдруг что страшное скажу?

– Да нет, – заверила я ее, – надо быть ко всему готовой.

– Руки дай, – приказала она и, развернув их к себе, стала внимательно всматриваться в линии моих ладоней.

– Жизнь у тебя тяжелая была: ни любви, ни денег. Порча от людей наших пришла, – она посмотрела на меня, и я согласно кивнула.

Так оно и было. Как-то очень давно ко мне подошла цыганка и хотела забрать последние деньги, но я не отдала, о чем впоследствии очень пожалела. Я ведь не знала тогда, что знаю сейчас, а если бы была в курсе, вручила бы ей всё, что на тот момент имела. Не зря же говорят: «кто владеет информацией, тот владеет миром», но я была такая юная и несмышленая, всего-то шестнадцать лет. Вокруг меня собралась толпа цыганок, и все они проклинали меня на все лады. Никакой возможности вырваться! К счастью, на помощь мне поспешили проходившие мимо курсанты, которые буквально выдернули меня из этой кучи разъяренных фурий. Вот с этого момента моя жизнь и пошла наперекосяк. Нигде и ни в чем не было мне удачи: ни в любви, ни в делах, ни в деньгах, как они мне и пожелали. Поэтому если цыганка просит деньги – не пожалейте, дайте, иначе потом придется расплачиваться всю жизнь. Неприятности отступили только тогда, когда я провела специальный ритуал, чтобы снять цыганское проклятие по прошествии многих лет, и один странный обряд у африканского колдуна. Однако это уже совсем другая история…

– Вот поэтому, – подтверждала Валентина каждое слово, – не складывалась у тебя и личная жизнь. А жить долго будешь, до глубокой старости. Есть у тебя сейчас страсть, есть. Любить крепко будешь, вот только счастье не очень долгим получится, – сделала она заключение.

По моему телу пробежали мурашки. Недолгое счастье… Всё правильно, наверное, я не тот человек, который ему нужен, все ненадежно.

– Хочешь карты разложу? – спросила она. – Только платить чем будешь?

– Скажи, сколько надо, деньги есть.

– Не деньги мне нужны, – она внимательно посмотрела на меня, – серьги свои дай!

Серьги – эксклюзивные и очень дорогие, с бриллиантами и сапфирами – мне подарил мой муж Лева. Не буду жадничать, чтобы беду не накликать, хватит, один раз нарвалась уже. Знаю, что цыгане предпочитают золото и украшения.

– На, бери, не жалко, только правду скажи, – я сняла сережки.

Она взяла их, спрятала в карман, а затем разложила карты.

– Слушай, – начала выкладывать информацию, – богатство тебе большое будет, жизнь тебя ожидает королевская! На сердце у тебя два короля, с одним из них любовь будет – большая и взаимная, да счастье недолгое, – повторила она.

Я прервала ее:

– Что значит недолгое, случится что? Может, смерть, не дай бог!

– Не знаю, дорогая, не знаю… Карты про это ничего не говорят.

По ее лицу я поняла: она знает причину, только сообщить мне не хочет и не собирается.

– Только и потеря в твоей жизни ожидается. Скоро еще одного короля не станет, старый уже, время пришло.

Она говорила о моем муже Леве. В данный момент с ним находились его внук и внучка – дети дочери. Именно поэтому я и уехала в отпуск. Отношения между нами складывались хуже некуда. Ненависть была взаимной.

– Вот еще что, ребеночек у тебя будет, золотая, от одного из этих королей, нет… не один… глянь-ка, много ожидается… А второй король до конца жизни любить тебя будет, – закончила она свое странное гадание.

Я с недоверием посмотрела на нее. Может, зря отдала ей свои украшения? Может, это она о внуках говорила, тогда при чем тут мои короли? Я терялась в догадках, нельзя все-таки им верить, ни единому слову.

– Врет она всё! – заявила одна моя душевная половинка.

– А вот и нет! – защищала вторая. – Всех королей увидела.

– Да это они всем так говорят, – продолжала спорить первая. – Какие дети, да еще много в таком-то возрасте? Это же бред!

– А вдруг?

Я решила вмешаться в беседу:

– Стоп, время покажет, права ли она и врут ли карты.

Мне сложно было поверить в ее гадание, настолько невероятными казались предсказания, но в глубине души, где-то очень глубоко, я чувствовала, что не всё здесь вранье.

Мой муж Лева имел двух братьев: старшего и младшего. Однажды, еще до Второй мировой войны, когда Левкина мать шла по рынку, к ней вдруг подошла цыганка и, внимательно глядя на трех ее пацанов, сообщила:

– Этот, – сказала она, показав на старшего, – погибнет. Этот, – посмотрела на младшего, – умрет, а этот, – кивнула в сторону Левушки, – будет жить долго!

Левкина мать очень разозлилась и прогнала предсказательницу, но… получилось именно так, как она и напророчила. Старший брат Владимир в девятнадцать лет погиб во время Второй мировой при форсировании Днепра. Младший, Евгений, шестилетним мальчишкой умер во время блокады Ленинграда, а Лева проживал свою длинную жизнь за себя, за них и за того парня…

Валентина внимательно посмотрела на меня:

– Знаю, что не веришь, брильянтовая моя, да только карты правду говорят. Пройдет время, увидишь, все сбудется! А так, если что надо, приезжай ко мне, решим твои вопросы. Буду тебе рада, расскажешь потом, что было, а что не случилось, – она достала маленькую бумажку со своими координатами и добавила: – только всё получится, как я тебе сказала, не сомневайся даже!

– Спасибо, Валентина, я тебе верю и как-нибудь приеду.

– За сегодня не беспокойся, фурор произведешь и не одну мужскую голову вскружишь, наши не подведут.

Еще раз поблагодарив ее, проводила до их гримерной, а сама вернулась, чтобы приготовиться к вечеру. Из головы никак не могла выбросить ее слова. Ну, про детей-то она уж точно загнула! Здесь речь шла не только о моем возрасте, но главным образом о здоровье. Завершающую точку в моей способности к деторождению поставил последний аборт.

Глава 25

К назначенному часу начали подъезжать гости. Все в дорогих авто с персональными водителями. Шикарно одетые мужчины и женщины с подарками в руках приветствовали Ефима и Ларису. Для них они всё еще оставались мужем и женой. Я невольно залюбовалась Фимой. В чудесном костюме жемчужного оттенка он выглядел аристократично и в то же время сексуально. Мой любимый мужчина улыбался, обнимался с гостями, тем не менее периодически выискивая меня в толпе прибывших. Со мной рядом стоял Алексей, тоже в прекрасном легком бежевом костюме, просто красавчик, и я успела заметить, что многие женщины давно обратили на него свое пристальное внимание. С некоторыми гостями он был знаком, с несколькими даже очень близко, видимо, еще со времен учебы. Публика оказалась интеллигентной, адекватной и самое главное – без понтов! Начало вечера протекало в разговорах и общении. Я не чувствовала скованности и неловкости.

Последней из гостей прибыла красивая, роскошная молодая девушка с чудесными длинными белокурыми волосами, уложенными волнами и спускавшимися до тонкой талии. Она была без спутника. Подарив свой букет Ефиму и обнявшись с ним, направилась к гостям. Надо сказать, настроение у меня сразу испортилось, поскольку я всегда ревностно отношусь к тем, кто моложе меня и красивее. Сразу посетила мысль: а вдруг Фима клюнет на нее и я с новым женихом пролечу как фанера над Парижем?! Ревность была начеку. От меня не укрылось и то, что Алексей при виде ее сразу же сделал стойку и никак не мог оторвать от нее глаз. «Да… пусти козла в огород, – раздражение начало заполнять все мое существо, – неисправимый потаскун!» Мне стало одиноко. Фима беседовал с друзьями, а Лешка, задрав хвост, побежал знакомиться с новой пассией. На счастье, заметив мое состояние, ко мне подошла Лариса, и я успокоилась. Вдруг раздались звуки скрипки и гитар, и я услышала слова знаменитого цыганского шлягера:

За дружеской беседою,

Коль пир идет горой…

В дверях в роскошных костюмах появились мои новые знакомые с соблазнительной Анжелой во главе. На изящном подносе она несла рюмку водки. С песней они приближались к Ефиму:

Что может быть прелестнее,

Когда, любовь тая,

Друзей встречает песнею

Цыганская семья…

И заканчивая песню словами: «К нам приехал наш любимый Ефим Григорьевич, дорогой…», обратились к залу с просьбой поддержать их. И тогда «Пей до дна», пока рюмка была в руках Фимы, уже скандировали хором все гости. Опустошив, он швырнул ее на пол и громко объявил:

– Прошу к столу!

Затем положил на поднос пачку ассигнаций.

– Живут же люди! – в один голос от восторга и зависти, правда, белой, завопили обе половинки моей души.

Пришлось с ними согласиться.

За столом я сидела по левую руку от Ефима, по правую – Лариса. Алексей пристроился рядом со мной, а его соседкой оказалась интересная блондинка, на которую он «положил» глаз еще в начале вечера. Ее звали Даша. Быстро же, сволочь, нашел себе объект для любовных приключений!

Были тосты и речи, рекой лилось спиртное, столы ломились от закусок!

Застолье обслуживал штат вышколенных официантов. Гости веселились от души. Я неизменно поднимала свой бокал, делая вид, что пью, и почти нетронутым опускала вниз. Перед выступлением следовало оставаться в форме. Пока Фима занимался гостями, я пошла в комнату к цыганам. Там меня облачили в шикарное платье, не забыв при этом надеть еще и цыганские украшения. Выглядела я чудесно. Теперь осталось лишь покорить его своим выступлением.

– Уважаемые гости, – сказал Роман в микрофон, – а сейчас наш сюрприз для именинника! Для Вас, дорогой Ефим Григорьевич.

Раздались первые аккорды цыганской песни. Я вышла в зал…

Это было лучшее исполнение за всю мою жизнь! На протяжении почти всего номера гремели бурные аплодисменты. Я заметила, как женщины, растроганные моим танцем, вытирают слезы (что для меня не ново, обычно всегда кто-нибудь реагирует именно так). Но Фима!.. Он пребывал в шоке! Когда номер закончился, на меня обрушился шквал оваций и крики «Браво!»

– Ай, шукарни, ай да молодец! – послышалось за спиной.

По-моему, и новые цыганские друзья были ошеломлены моим столь успешным выступлением. Ко мне подошел Фима, при всех обнял, коротко шепнув мне на ухо, как когда-то Алексей: «Я тебя обожаю!» Он сделал знак, и один из официантов принес огромную корзину чудесных цветов и поставил передо мной. Еще раз поклонившись, я хотела уйти, но зал меня не отпускал. Обернулась к ансамблю:

– Ну что, ромалэ, сделаем еще раз?!

Мы на бис повторили финал. И вновь все прошло на ура. Наконец, оказавшись в гримерке в окружении новых знакомых, постаралась ответить на их многочисленные вопросы. Им не терпелось узнать, откуда у меня такое знание цыганской музыки, танца, откуда такой темперамент. Они никак не могли поверить, что во мне нет ни капли цыганской крови.

– А ты не хочешь выступать вместе с нами? – спросил Роман. – Будешь иметь сумасшедший успех!

– Нет, друзья, спасибо, – поблагодарила их. – Я ведь здесь проездом, а живу вообще за границей. Если снова приеду в ваши края, увидимся, обещаю! – мы обменялись телефонами и адресами электронной почты.

Переодевшись, вышла из комнаты, и вдруг кто-то крепко сжал меня в объятиях, а потом подхватил на руки, и я очутилась лицом к лицу с моим дорогим Ефимом Григорьевичем. Он понес меня в глубь здания, куда-то очень далеко. Перед глазами в просвете его расстегнутой рубашки на груди на толстой золотой цепочке висел дорогой массивный кулон «Звезда Давида» – значит, в нем текла и еврейская кровь. Об этом я догадывалась, просто не решалась спросить. В еврейской среде я проживаю около пятнадцати лет. Мои еврейские фамилия и отчество не служат доказательством моей принадлежности к этой своеобразной уникальной национальности, потому что первая досталась мне от мужа-иудея, а второе – от отца-мусульманина, который непонятно почему обладал древнееврейским именем.

Я прижалась к Фиминой груди, нежно обхватив его руками за шею. Наконец, в самом конце бесконечного коридора наш путь закончился. Он открыл дверь, и мы очутились в чудесной спальне с зеркальным потолком и такими же стенами. Посередине стояла роскошная кровать-сексодром. Видимо, это специальная опочивальня для интимных утех с возлюбленными. Ефим бережно уложил меня на поле сексуальной битвы и прошептал:

– Я больше не в силах терпеть! – уже ничего не соображая от сумасшедшего желания.

В этот раз не было прелюдий и предварительных ласк ни с его стороны, ни с моей, поскольку мы находились почти на финишной прямой к достижению оргазма. Фима ворвался в меня с такой силой, что я невольно вскрикнула.

– Прости меня, прости, – шептал он, продолжая ритмично двигаться во мне, а я отвечала ему умопомрачительными поцелуями…

Сомнений не осталось: я люблю этого человека и хочу всю жизнь принадлежать только ему. Нас окружали несколько пар Ефимов и Оль, которые вместе с нами так же страстно занимались любовью. Зеркальное оформление комнаты производило потрясающее впечатление, приводя душу и тело в состояние невероятного возбуждения! Еще немного – и первая любовная битва закончилась. Он крепко сжал меня в своих горячих объятиях, а я крепко обхватила его ногами и руками, не в силах даже на мгновение отпустить от себя. Фима гладил мое лицо, волосы и повторял лишь одно:

– Ты моя – навсегда, на всю жизнь…

От таких его слов по всему телу разлилось тепло. Он еще находился во мне и не собирался меня покидать. Заканчивал процесс всегда уверенно, вероятно, еще и потому, что все-таки хотел от меня ребенка.

– Своим выступлением ты меня ошеломила! – промолвил он с нежностью. – Ты – чудо, бесценная моя женщина…

Никогда Алешка не говорил мне таких слов, не был столь нежен со мной, как Ефим!

– Сейчас у нас нет времени, моя хорошая, – озабоченно произнес Фима, – а то гости нас потеряют, но вот сегодня ночью я сделаю так, что ты окажешься на седьмом небе.

Я знала, как он умеет это делать.

– А повыше нельзя? – съязвила с недовольной гримаской.

– Ну конечно, моя родная, куда захочешь, хоть в космос!

Признаться, я ненавижу «телячьи нежности»: дорогая, родной, любимая, милый и так далее, но к этим словам меня приучил Алешка, и на его обращение «родная моя» мой язык не поворачивался ответить: «мой Алексей Викторович» или «товарищ Фролов», поэтому пришлось перестраивать свое сознание. Однако слышать их из уст Фимы очень приятно, наверное еще и потому, что за ними скрывается наша нежданная Любовь!

– А хочешь, – его захватила какая-то идея, – хочешь, я при всех скажу, что мы собираемся пожениться?!

– Только не это, прошу тебя! – испугалась я. – Да и зачем ставить Ларису в неловкое положение?

– Ну хорошо, – с досадой согласился он и спросил меня: – Когда же ты наконец станешь моей женой?!

– Фимочка, я и сейчас твоя, а оформление отношений – это лишь вопрос времени. Если только сам не передумаешь.

– А если передумаешь ты, – ответил он жестко, – все равно никогда не дам тебе возможности уйти от меня! Я так тебя люблю, как не любил ни разу в жизни!

Мы одногодки и на одной волне, но на свой возраст себя не чувствуем, кажется, что нам лет на двадцать меньше, и это здорово!

Ефим ушел первым. Я привела себя в порядок и, путаясь в многочисленных коридорах, пошла искать дорогу в банкетный зал. Как и предсказала Валентина, я произвела фурор. Почти вся мужская половина гостей хотела со мной пообщаться. Меня беспрестанно приглашали на танец, высказывая робкие просьбы о встрече, и незаметно вкладывали в руку свои визитные карточки. Фима внимательно наблюдал за мной. За все время танцевал, наверное, раза три, и один со своей женой. Я видела, что ему приятен мой успех, он гордился тем, что его женщина нравится другим мужчинам. Не знаю, бушевала ли в его сердце ревность, но если и имела место, то он весьма умело ее скрывал. Наконец, я очутилась в Алешкиных руках.

– Где ты была и с кем? Я искал тебя, – ревниво спросил он.

– Отдыхала. Я же не девочка-первоклассница, возраст дает о себе знать, – миролюбиво ответила я.

– Это у тебя-то возраст? – с иронией покачал он головой. – Ты летала сегодня, как девчонка, и я сразу же вспомнил свой день рождения в первом классе. Танцуешь, как всегда, здорово! По-моему, даже сами цыгане от твоего выступления обалдели!

– Спасибо за комплимент. Это останется со мной до смерти, я и в сто лет буду так танцевать. А как ты? Понравился кто-нибудь? – сменила я тему разговора.

– Зачем ты так? Ты же знаешь, кроме тебя, мне никто не нужен!

Свежо предание, да верится с трудом, усмехнувшись про себя, подумала я с хорошей долей злобы в душе.

– Хочу провести с тобой эту ночь, – шепнул он.

– Ничего не могу тебе обещать, от таких вечеринок я очень устаю.

Танец закончился, и рядом с нами материализовалась его новая подружка Даша:

– Лешенька, – сказала она нежно, глядя на меня, как на пустое место, – ты обещал мне танец, не забыл? – и кокетливо посмотрела на него.

– Нет, не забыл. Познакомьтесь, это Даша, – обратился ко мне Лешка, – а это Оля, моя давняя знакомая, – представил меня ей.

Слово «знакомая» резануло слух. О женщине, с которой он имел почти полувековую историю, близкие интимные отношения, клялся ей в любви и которая когда-то ждала от него ребенка, говорил «знакомая» – не подруга, не любимая, не невеста, а безликая «знакомая»! Спасибо, Лешенька, за определение. Теперь буду знать свое место в твоей жизни. Вот твое истинное ко мне отношение!

Я кивнула и оставила их вдвоем. После унизительной словесной оплеухи, которую отвесил мне мой одноклассник и возлюбленный, необходимо было выпить. Чего угодно, да хоть бы и водки! И еще раз я подумала: «Какое счастье, что встретила на своем жизненном пути Ефима».

Глава 26

Вечеринка продолжалась. Мы от души веселились, угощались, пили, пели, танцевали. Выступали приглашенные артисты – сплошь знаменитости, в общем, праздник удался! Только ближе к середине ночи гости начали разъезжаться, веселые, счастливые и довольные торжеством. В особняке восстановилась тишина. Проходя по очередному коридору по пути в свою комнату, я услышала характерные звуки. Одна из дверей чуть приоткрылась и я осторожно заглянула в образовавшуюся щель. На кровати, полуприкрыв глаза, лежал голый Алексей. Его лицо излучало блаженство. Ниже у его ног с необыкновенным усердием трудилась обнаженная Даша с роскошной копной белокурых волос, раскинувшихся по спине. Что-то подобное я ожидала увидеть, но развернувшаяся передо мной сцена с участием моего любовника и друга подействовала как холодный душ! А ведь действительно, предполагать и увидеть своими глазами, так сказать, голую правду – это разные вещи. Предположение еще оставляет надежду: а вдруг нет? А реальность всегда говорит: да! Поза любовников сменилась. Его руки сжимали ее девичьи груди… она в упоении продолжала свои равномерные движения… их стоны слились воедино…

Кто-то коснулся моей руки. Я отпрянула от двери и резко обернулась. За моей спиной стоял Ефим. Он приложил указательный палец к губам, показывая, чтобы я молчала, взял меня за руку и повел за собой. Мы вошли в комнату. Фима понял, чем я расстроена, и сказал:

– Что ты так огорчаешься?! Ты же знаешь, какой он, и потом, ты ведь его уже не любишь. А Даша – девочка хорошая, дело свое знает.

Внезапно меня озарила догадка:

– Так это ты ему ее подсунул?

– Олечка, – Ефим был спокоен, – да почему же подсунул? Он сам на нее клюнул, с первого же момента, как она появилась на пороге этого дома.

– Но ведь это провокация! – меня возмутил такой подход к нашим с Алешкой отношениям.

– Ну почему же провокация, девочка ты моя наивная? Просто Алешка у нас такой любвеобильный. В зале было достаточно красивых и интересных женщин, почему же я не бросился во все тяжкие? Да потому, – он сам ответил на свой вопрос, – что у меня есть та, которую я люблю, и другие мне просто не нужны, будь они хоть в миллион раз моложе и красивее! Пойми, наконец, он другой. У него нет привязанностей в жизни, а к тебе он все время возвращается только по одной причине – ты первая любовь, и как всё первое, это не забывается.

Не согласиться с таким аргументированным разъяснением было просто невозможно. Я и сама все время об этом думала, анализируя ситуацию. Конечно, Фима прав, но это не прибавило мне настроения. Ефим сменил тему.

– Олечка, я почти ничего о тебе не знаю. Расскажи мне. Готов слушать хоть до утра. И давай лучше ляжем, так будет удобнее, а то мы оба уже валимся с ног.

– Будем раздеваться или прямо так, в одежде? – осведомилась я.

– Разденемся, разумеется, как это делают добропорядочные муж и жена. Я обниму тебя…

Когда я закончила свой вечерний туалет, он уже поджидал меня в кровати. Я нырнула под одеяло и прижалась к его уже такому родному телу. Это прикосновение разбудило дремавшее желание. Я почувствовала, как в меня уперся его твердый стержень. Какие там разговоры! Как бы в ответ на мои мысли он нежно провел рукой по моему обнаженному телу, и мы слились в поцелуе, лаская друг друга с неистовством и страстью. Волны наслаждения и череда оргазмов… Мы растворялись друг в друге. Мне стало понятно, что жить раздельно у нас никак не получится. Сменялись позы, приемы, а нам все было мало. Его силы восстанавливались от 20 минут до получаса, а я удивлялась себе: он не доставлял мне никакой боли, как в первую нашу ночь, только неземное удовольствие и счастье, и я готова была принимать его в себя бесчисленное количество раз! Наверное, чтобы сложились замечательные сексуальные отношения, прежде всего надо страстно, всей душой и всем сердцем любить человека, а я даже не любила – я обожала его!

За окном занимался рассвет. Вконец уставшие от сумасшедшего вечера и не менее безумной ночи, крепко обнявшись, мы заснули. Даже во время сна не хотели выпускать друг друга из объятий. Теперь я уже не сомневалась, что проживу с ним счастливо много лет. Когда мы проснулись, первым делом Фима взглянул на меня и сказал:

– Родная моя, не понимаю, зачем ты красишься?! Без косметики ты выглядишь еще на несколько лет моложе, совсем девчонка!

– Я уже без косметики не могу, привыкла наводить красоту с 8 класса. Но если ты захочешь, когда мы будем вместе дома, могу макияж и не делать, твое слово – закон, мой господин, – засмеялась я и склонила голову, как это делают восточные женщины.

– Расскажи мне о себе, – попросил он, – ты обещала, но сначала, вот что – Фима встал и достал из бара бутылку и фужеры, – будем пить с утра шампанское, как аристократы.

Наконец я начала свое повествование:

– Жизнь, Фимочка, у меня была не легкая, местами ненормальная, но… интересная. Раннее, абсолютно глупое замужество с человеком, которого никогда не любила. Именно он стал моим первым мужчиной…

– А как это произошло? – поинтересовался он.

– Весьма банально. Однажды после вечеринки мы остались одни у меня дома. Вдруг дверь в мою комнату открылась, и вошел он в состоянии крайнего нетерпения и возбуждения. Спросил меня: «Хочешь узнать, что такое секс?» Хоть мне и было страшно, но я храбро кивнула, и он без предисловий сделал меня женщиной. Я этого и не заметила, ничего не почувствовав и не получив ни малейшего удовольствия. Потом, когда он приходил, мы регулярно занимались с ним сексом, но почти сразу же, когда в первый раз он остался во мне, я забеременела Элькой. Вот так и получилась моя девочка. После родов совсем разочаровалась в семейной жизни. Не хотела с ним спать, не хотела с ним жить, одним словом, не любила. Около пяти лет прожила на Севере, где он служил в чине морского офицера. Главными составляющими в его жизни были выпивка, женщины и разгульная жизнь, но никак не семья и ребенок. Я в долгу тоже не оставалась, благо в молодости была просто красавицей, потом покажу тебе свои фотографии.

– Ты и сейчас такая же, – тихо сказал Фима.

– Ну нет! Разве можно сравнить, когда тебе двадцать и под пятьдесят, и говорить не о чем! За мной ухаживали разные кавалеры, тем не менее были среди них и любимые мужчины. По прошествии нескольких лет я приняла решение развестись. Последней каплей стало, когда однажды абсолютно пьяный он высказал мне свое злобное пожелание: «Тварь, чтобы ты сдохла!» и дал пощечину, добавив, что это только начало. Продолжения и окончания дожидаться не стала. При этом я работала, а затем из своих кровных оплачивала его многочисленные долги – деньги, которые он просаживал в ресторанах с очередными блядями. Развод прошел заочно. Теперь я жила с ребенком у родителей. Первый год пытался увернуться от алиментов, и мне пришлось принять меры, обратившись к военному руководству. Его быстро привели в чувство, и я стала получать к своей нищенской зарплате совсем небольшие алименты. На тот момент – все мои доходы, и если бы не родители, то мы с дочкой, наверное, сдохли бы с голоду. Женихов не было: только дом и работа… Прошло уже много лет, как мы с ним развелись, но с тех пор больше не общались, а он за все эти годы так и не смог найти такую же, как я.

Мой второй муж был известным бизнесменом, но намного старше меня. Мы встретились спустя пять лет после развода. Человек порядочный, без вредных привычек, хотя и крайне жесткий, твоей национальности. Его жена умерла, а дочь просто стерва. Мы возненавидели друг друга с первого взгляда.

Потом грянули 90-е. Бандитский беспредел, особенно в центральных городах – Москве, Петербурге, – хотя везде этого «добра» хватало. Долгое время балансировали на острие ножа и пережили в жизни всё, что возможно: стрелки, разборки, кидалово, наезды. Даже планировалось наше похищение, которого мы избежали чудом и, наконец, предельно устав и ошалев от такой жизни, решили эмигрировать за рубеж, благо возможность была. Через семь месяцев после подачи заявления выехали в Западную Германию – самую стабильную среди европейских стран. Сначала всё было прилично, потом начался ад. Дело не пошло, появились долги, начались наезды и многие другие неприятности.

Порой даже есть было нечего. Никакой работы и абсолютно никаких средств к существованию. Телефон отключили, а заодно холодную и горячую воду, электричество и тепло. Так страшно! Но нашли в себе силы подняться с колен и начать новое дело. И вновь неприятности и долги, разборки и весьма долговременный поиск инвесторов. Кидали нас тоже не раз и на очень большие деньги. Опять утирались и ползли дальше. До наших уникальных проектов никому не было дела до того момента, пока мы сами не достали денег для их реализации. Сейчас желающих участвовать хоть отбавляй, но нам это уже не нужно. В конце концов, после одной нелегальной, но справедливой операции в Африке появились необходимые финансовые средства. И ничего страшного в том, что инвестиции пришли через не совсем честную операцию, потому как для достижения цели иногда приходится применять любые средства. А вообще, покажи мне в мире хоть одного богача, который бы заработал свой первый миллион честно!

– Согласен, – серьезно сказал Ефим. – В моей практике тоже кое-что было, только одни средства можно добывать хоть и нелегально, но чистыми руками и помыслами, а от других на всю жизнь отрыжка останется!

– С этого момента, жизнь моя изменилась, – продолжала я свой «оптимистичный» рассказ, – мы начали зарабатывать очень приличные деньги. Но знаешь, Фима, пройдя с Левой столько трудностей, у меня ни разу не возникло мысли бросить его со всеми этими проблемами, несмотря на постоянное давление и террор с его стороны, и найти себе другого состоятельного мужа, хотя возможности такие имелись. По натуре я не предатель, а все приключения с другими – лишь реализация потребностей, я ведь пока еще живой человек. С тобой и Алешкой – совсем другое дело. Лешку любила, страдала. Забеременела, поехала к нему на Север, чтобы сообщить, что впервые в жизни он станет отцом. Причем до последнего момента Лешка писал, что скучает по мне и я единственная женщина, с которой он хотел бы прожить до конца жизни. Дверь мне открыла его «глубоко» беременная сожительница, с которой он жил уже длительное время и через пару месяцев собирался зарегистрировать свой брак. Собственно говоря, от меня и нашего ребенка отказался сразу, и я сделала аборт. Он женился, у него родился сын, а я страдала два года, не в силах его позабыть, но после развода Алексей опять вернулся ко мне, и я его простила, Фима, простила! Наверное, должна сказать, к счастью. Если бы этого не случилось, мы бы с тобой никогда не встретились! Не было бы счастья, да несчастье помогло! Вот собственно и всё, что могу тебе рассказать.

Он крепко обнял меня, его губы прижались к моему виску. Так молча мы пролежали с ним довольно долго, а потом он решительно сказал:

– Больше, моя дорогая, не будет в твоей жизни неприятностей… никогда, обещаю!

И я твердо знала: если он так говорит, значит, так и будет. Вера в него и доверие к нему были просто безграничны!

– Да, Фимочка, вчера разговаривала с мамой. Она так растрогана твоим вниманием и подарком! Просила передать тебе огромное спасибо!

– На здоровье, – улыбнулся он и хитро уставился на меня: – А поцеловать меня не просила?

– Конечно же просила, – спохватилась я и нежно поцеловала его.

А потом до полного изнеможения мы снова любили друг друга. Никогда не думала, что в мои годы во мне могут проснуться такие чувства и отношение к сексу изменится кардинально. В молодости занятия любовью были для меня этакой тяжкой трудовой повинностью: одну ночь потрудился, и месяц совершенно свободен, ура! Сегодня я занималась этим от души, со страхом думая, как жить, если его не будет рядом, если я не буду засыпать и просыпаться в его уже родных объятиях.

– Фима, если тебе понравится другая женщина, дай мне знать, пожалуйста, не хочу снова попасть в такую же ситуацию, как с Лешей два года назад.

Он уставился на меня.

– Ты, наверное, не поняла, что я тебе сказал и говорил уже неоднократно: мне не нужны другие, мне нужна только ты, я люблю тебя! Чтобы больше таких разговоров я не слышал, – закончил строго.

Какая же я счастливая! Предательская слеза поползла по щеке, и я еще сильнее прижалась к нему. Никому не дам возможности отнять его у меня. Никому и никогда!

– Слушай, – во мне проснулось женское любопытство, – а кто эта Даша, ну… та… что была сегодня ночью с Алексеем?

– Она работает на меня, выполняет специфические поручения.

– Так ты специально пригласил ее для Лешки?

– Да, я специально пригласил ее. Хотел убедиться, остановит его твое присутствие или нет.

– Как видишь, – разочарованно протянула я, – не остановило.

– Вот поэтому ты сделала правильный выбор. Мы должны быть вместе, а Лешка найдет себе кого-нибудь. Его бабы любят, без жены не останется!

В душе я согласилась с ним: этот без женщин не будет никогда, ты прав, Фима, на все сто!

Глава 27

Ефим ушел первым, а я следом за ним. Проходя по коридору мимо комнаты, где вчера развлекался Алексей с подружкой, я наткнулась на них. Они страстно целовались. Заметив мое присутствие, он резко отпрянул от нее. Даша обернулась, буквально облив меня презрением, развернулась и, виляя задом, как проститутка (хотя почему «как», она ею и была, и ей за это платили), пошла вперед. Алексей ждал, когда я поравняюсь с ним, поздоровался, но я лишь сухо кивнула в ответ, не желая общаться.

В огромной гостиной уже был накрыт шикарный стол. За ним удобно расположились Лариса, Ефим, Даша и еще парочка незнакомых мне людей. Завтрак прошел в непринужденных беседах. Я обратила внимание, что все свободное пространство комнаты уставлено цветами – роскошными букетами, полученными Фимой вчера в честь дня его рождения. Боже ж ты мой! Сколько же народу присутствовало вчера?! Ефим говорил, что только близкие! И не только близкие, наверное. Сама стала свидетельницей тому, какое количество людей уважает, ценит и любит его! Да, собственно, и я не исключение.

– Погода нормальная, – оценил он день за окном, – ну что, едем на море? – Ефим вопросительно посмотрел на меня.

Я кивнула, остальные тоже выразили свое согласие. Как давно не отдыхала на море! Многие годы вообще не имела нормального отпуска. Даже в личных поездках обычно работаю, провожу деловые встречи и переговоры.

Смена обстановки несомненно приносит свои положительные плоды. Другая страна, иная атмосфера, но полностью выбросить все проблемы из головы и просто отдохнуть не удается. На пляже тусовался народ, конечно, не как в разгар лета. Однако и «бархатный» сезон привлекает отдыхающих, которых вполне устраивает данное время года. Мужчины купались. По внешним данным Фима проигрывал Алексею, но для меня это не имело никакого значения. Кто-то, возможно, скажет, что его состоятельность сыграла в наших отношениях главную роль, мол, там, где деньги, там любовь, и будет не прав. Еще ни разу в моей жизни не встречался мужчина, который бы так беззаветно меня любил, раскрывая свои лучшие человеческие качества, и каждая близость с которым – событие. И если бы Ефим не обладал таким состоянием, все равно был бы мне безмерно дорог. Теперь я могла с твердой уверенностью сказать себе: «Оля, ты его любишь!» Мысль о том, что на днях нам придется расстаться, была для меня невыносимой, но что же делать, когда-нибудь все хорошее непременно заканчивается…

…Пролетели три дня, и пришла пора прощания. Настроение Фимы изменилось. Он стал неразговорчив и грустил перед разлукой. Алексей конечно понял его отношение ко мне и, наверное, догадывался о моем к нему, поэтому был хмур и раздражителен.

В последний вечер перед нашим отъездом мы сидели в саду.

– За ваш благополучный отъезд, друзья. Надеюсь, вы не разочарованы здешним пребыванием. Хочу выпить за нашу новую встречу, – Фима поднял бокал и бросил на меня мимолетный взгляд.

В его глазах я прочитала другое: «И как же мне жить без тебя?» К горлу подступил ком. Я не хотела расставаться с ним не то, что на месяцы или дни, но даже на минуты. Алексею позвонили. В нашем присутствии он не стал отвечать, а ушел в глубь сада и там продолжил свое общение с очередной девушкой. Лариса пошла в дом, и мы остались с Фимой одни.

Я первая нарушила молчание.

– Ты придешь сегодня?

Видела, что он переживает. Ефим повернулся ко мне. У него был такой вид, как будто он провожает меня на фронт, не зная, вернусь я обратно или нет! Накрыла своей ладонью его руку.

– Ты лучший из мужчин, которых я знала, я люблю тебя. Для меня расставание – маленькая смерть.

– Для меня тоже, – тяжело вздохнул он. – Если бы ты знала, что ты для меня значишь! Я счастлив, Олечка, что встретил тебя! Думаю, что в семейной жизни мы обязательно найдем с тобой общий язык, и я буду гордиться тем, что у меня такая… невероятная жена! Черт, я по тебе уже скучаю!

– Фимочка, чуточку терпения, – попробовала я успокоить его, хотя у самой на душе скребли кошки.

Наше недолгое общение снова сменили задумчивое молчание и мысли друг о друге. Пришел Алешка и предупредил, что ему надо отлучиться для встречи с одним другом. «Подругой…», – машинально про себя поправила я его. Ага, в десять часов вечера встреча с приятелем по имени Инна, но обрадовалась, что сегодня мы обойдемся без его присутствия и сможем чувствовать себя спокойно, проводя вместе это время перед разлукой.

В эту последнюю ночь мы любили страстно и нежно. Я хотела запомнить каждый его жест и каждое движение, его запах, его руки, тело, глаза, губы, его нежность и ласку и всё, что связано с ним с первого и до последнего дня нашего общения. Мы признавались друг другу в чувствах, строили планы на будущее, и в какой-то момент я осознала: это не просто болтовня, он действительно будет ждать меня столько, сколько понадобится. И как же мы оба были благодарны Алексею, без невольного участия которого просто не нашли бы друг друга в этом мире!

На следующий день, тепло попрощавшись с Ларисой, мы отправились в путь. Нежно сжав мою руку, Фима посмотрел в мои глаза и в последний раз прошептал мне на ухо: «Люблю».

В машине ехали молча. Говорить было не о чем. Правда, периодически Лешка порывался что-то спросить у меня, но я пресекала эти попытки на корню: не могла ни о чем думать, кроме наших с Фимой отношений. Далее разъехались, кто куда. Я в гостиницу, он домой к родителям.

– Заеду к тебе утром, – предупредил Алексей, но я решила по-своему.

– Нет, завтра уезжаю. Муж себя плохо чувствует, мне надо быть дома.

Он расстроился:

– Может, на пару дней задержишься? А то так толком вдвоем и не смогли побыть!

«Только этого еще не хватало, – подумала я. – С тобой, мой дорогой, все кончено. Узнаешь об этом из моего сообщения», а вслух повторила:

– Нет, не могу! В следующий раз.

– Когда это еще будет… – разочарованно протянул он.

– Когда-нибудь, Леша… когда-нибудь, – заверила я его.

– Оля, – в его словах появилась решительность, – если ты вдруг останешься одна, а я сделаю тебе предложение, ты выйдешь за меня замуж? – в его вопросе появились настойчивые нотки.

Боже мой, как меняются времена и люди! Когда я несколько лет назад спрашивала его о том же, он сухо ответил: «Не знаю», а сегодня готов осчастливить, женившись на мне. Нет, хотела сказать я ему, не выйду никогда, даже если бы в моей жизни не было Фимы или вообще никого, но тактично промолчав о своем решении, вслух произнесла:

– Леша, я пока не одна, и говорить сейчас об этом нечего!

На следующий день уехала домой, хоть и оставалось целых десять дней до конца отпуска. Дома еще находились ненавистные родственники, которые решили задержаться не менее чем на неделю! Если бы я знала, то лучше бы провела все это время с Ефимом. Лишь ежедневные звонки и сообщения от Фимы помогали сохранять душевное равновесие. Если бы не было и их, тогда оставалось бы только повеситься! Алексей тоже писал, что любит, скучает, хочет быть со мной, но мне его письма были больше не интересны. Через четыре дня Ефим сказал:

– Всё, больше не могу, на днях выезжаю к тебе.

Я очень хотела, чтобы он приехал, но вынуждена была возразить:

– Фимочка, ты прости, дорогой, я тоже очень соскучилась, но у меня такой дурдом! Мы и видеться-то толком не сможем.

– Мне хоть на полчаса… я выезжаю, – он был неумолим.

Пришлось забронировать номер в отеле и отправиться его встречать. К счастью, родственничкам до меня не было никакого дела. Они приехали уговаривать моего мужа отписать им что-нибудь в наследство, в этом я не сомневалась! Иначе как объяснить их многолетнее молчание, когда папа-дедушка их не интересовал, но как только запахло деньгами и реальной возможностью кое-что откусить от его средств, сразу же нашелся повод приехать и посетить небедного родственника. Когда у нас не было денег, они ни разу палец о палец не ударили, чтобы нам чем-то помочь или хотя бы иногда справляться о его здоровье, но теперь, зная, что болезнь уже не победить, хотели успеть к дележке наследства. Как противно! Лучше в этой жизни не иметь ничего материального, чтобы после смерти не было мучительно больно видеть, как твои близкие люди превращаются в зверей.

Фимин самолет совершил посадку, и через 15 минут начали выходить пассажиры. Мой любимый появился одним из первых, в элегантной кожаной куртке, джинсах, с борсеткой в руках, за собой он вез небольшой чемодан. С виду сразу можно было распознать в нем делового и состоятельного человека. До моего слуха донеслось, что он на чистейшем немецком языке изъясняется со своим случайным попутчиком, и это стало для меня приятным открытием. Ефим оказался не только талантлив, но и хорошо образован. Он в растерянности оглядывался, не замечая меня. Я осторожно подошла сзади и прикрыла ему глаза. Фима схватил меня за руки.

– Это ты, – он повернулся ко мне.

Мое лицо очутилось в его ладонях. От избытка чувств по его рукам и телу пробежала дрожь, и этот мандраж передался и мне. Минут десять, не отрываясь, мы смотрели в глаза друг другу. Затем он поцеловал меня и нежно прижал к себе. Чудесный аромат парфюма, тепло его ладоней и биение сердца – первое, что почувствовала я. Он здесь! Он рядом! Я отчетливо поняла, как же соскучилась по нему и как мне его не хватало эти несколько дней. Обнявшись, мы пошли на стоянку такси. Ефим прилетел всего на три дня, потому что впереди у него ожидались деловые поездки.

– Жаль, что ты не можешь поехать со мной, – с досадой сказал он, – а вдруг получится? – в его голосе появилась надежда.

– Прости, дорогой, пока нет, но в дальнейшем обязательно присоединюсь, – с оптимизмом ответила я.

Мы замечательно провели эти дни. Отдыхали, обедали в ресторанах, съездили в Берлин и, конечно же, любили. Это занятие занимало большую часть нашего времени. Оторваться ему от меня, а мне от него было просто невозможно! По поводу развода Фима доложил, что все идет, как надо, и по договоренности с Ларой Лизочка останется с ним.

– Олечка, ты ведь не против? – с надеждой спросил он, как тогда, в первый раз.

– О чем речь, дорогой! – заверила я его. – Это же здорово, что ребенок останется с нами! У Ларисы еще будут дети, а эта девочка наша.

Он прижал меня к себе.

– Жду не дождусь, когда у нас будет семья. И еще, я очень хочу от тебя ребенка!

Меня это немного расстроило. Что я могла предложить ему в ответ? Да, собственно, ничего.

– Обещать не могу. Хочу сказать одно – вряд ли. Прости, но я не в силах что-либо изменить. Для того, чтобы у тебя появился еще один малыш, тебе нужно, как и Алексею, найти себе молодую и здоровую женщину.

– А я хочу ребенка от тебя! – упрямо повторил он. – И малыш обязательно будет, я в этом уверен!

Вспомнились предсказания Валентины. А что если сбудется? Нет… невозможно!

– Поживем, увидим, – пространно заключила я, хотя совсем в это не верила, но зачем же разочаровывать человека?

– Ты сообщила Алексею о нас? – вдруг спросил он.

– Нет, еще не успела. Напишу, как только ты уедешь.

На следующий день прямо в аэропорту он вручил мне пухлый конверт со словами: «На твои расходы». Я заглянула внутрь. Там лежала толстая пачка 500-евровых купюр.

– Нет, нет и нет! Я еще те деньги с карточки не обналичила, куда мне столько, у меня же есть! Прошу тебя, забери, пожалуйста, обратно! У тебя и так большие расходы: поездки, развод, покупка дома для Ларисы.

– Дом ей не нужен, она со своим Игорем уезжает на Дальний Восток. Он будет там работать по контракту, поэтому деньги она получит наличными и сможет, где угодно, купить себе жилье. А ты не серди меня, возьми эти бумажки и распоряжайся, как считаешь нужным.

– Ну хорошо, – сдалась я, – буду копить на свадьбу.

Он засмеялся.

– Вот-вот, свадьба не за горами, готовься.

– А ты еще не сделал мне предложение.

– Хочешь сейчас?

– Нет, позже, я пока замужем.

Какая же я все-таки дрянь! Собираюсь при живом-то муже замуж за другого! Но погасив в себе вспышку самокритики, я ловко увернулась от укола совести.

– Но можешь заранее поработать над текстом, чтобы было убедительно и я приняла твое предложение.

– ОК, – согласился он, – вот прямо сейчас в самолете и начну сочинять, – наше настроение улучшилось.

Мы обнялись и поцеловались. Фима, как Гагарин, взмахнул рукой и сказал: «Поехали!», и мы вновь расстались на неопределенное время.

Глава 28

Вечером позвонила доченька и радостно сообщила, что беременна и через семь месяцев я стану бабушкой. Боже мой, жизнь промелькнула как одно мгновение! Действительно, миг между прошлым и будущим. Стало невыносимо грустно от того, что ничего невозможно изменить и повернуть время вспять. Увы, вот так медленно, но верно приближается унылая старость с ее неизменными атрибутами: морщинами, болезнями, немощью. О любви и сексе придется позабыть, и никакой радости в этой жизни, кроме успехов детей и внуков, больше не будет. Мне стало страшно от мысли, что я, красивая, интересная женщина, очень скоро превращусь в уродливую, никому не нужную маразматичную старуху и мне только и останется, что жить воспоминаниями, если, конечно, память останется на память.

Ужас! Как мало времени для счастья! Каждый день не должен проходить впустую! Мысли переключились на Алексея. Надо сообщить ему, что я собираюсь остаться с Фимой. Хотя… ему, по-моему, всё равно. Привязанности ко мне не было и нет, а любви и подавно. Он не дорожил ни мной, ни нашими отношениями, что наглядно и продемонстрировал за все время общения. Теперь уже мне было его не жаль.

– Не жалей никого и его в том числе! – прошептал мне мой внутренний голос.

– Да-да, не жалей! – пожалуй, впервые согласился второй.

– Тебя никто не жалеет, и ты относись так же! – и они стали поучать меня в унисон. – Дурак он, этот Алексей! Думает, что крутой и ты за ним, как другие девки, бегать будешь, а ты – нет! Покажи характер! Это он должен тебя завоевывать, а не ты плестись за ним, как хвост за бобром!

Надо же, сравнили меня с облезлым бобровым хвостом, не очень-то приятное сопоставление, однако! Но в душе я с ними полностью согласна.

– Это еще хорошо, что у нее хоть этот Фима появился, – продолжила диалог первая душевная половинка, – а то вообще бы никого не было!

Ну, это она, конечно, зря! Что же, я хуже всех, что ли? Как вроде если бы не Фимка, то больше мне рассчитывать уже не на кого и не на что!

– Тоже непонятно, – засомневалась другая, – как он на нее с его «бабками»-то клюнул, ведь мог найти любую супермодель!

Ну разумеется… там где деньги, там и модели, а где модели – там обязательно мужики с финансами! Достали уже, как будто кроме моделей или «вешалок», как их еще называют в мире, больше нет женщин, способных заинтересовать представителей сильного пола!

– Знаешь, у этих богатых свои заскоки! За свои-то офигенные «бабки» найти себе немолодую, средненькой потертости, совершенно посредственную тетку, – разошлась первая сплетница, но тут в мою защиту выступила вторая.

– Вот это ты уже загнула! Вполне приличная еще тетка! Что возраст почти предпенсионный, это да, но не с голой же жопой, а между прочим, со средствами! Он же не дебил жениться на Золушке! Поэтому нечего на Ольгу наезжать, а ты, – обратилась она ко мне, – иди, пиши послание, расставь все точки над «i».

– Иди-иди, – сказала вторая с ехидными нотками в голосе, – посмотрим, как быстро новый жених от тебя сбежит!

– Хватит каркать! – зло прекратила я дискуссию. – Вот увидите, он будет со мной всю жизнь до самой смерти, ясно?! – и решительно пошла писать Лешке письмо.

Мое послание оказалось большим. Я постаралась объяснить ему свои чувства. Написала, что люблю Ефима и хочу быть с ним и что он, Алексей, непременно найдет свою любовь – женщину, с которой сможет, наконец, построить свои отношения. Просила не обижаться и заверила, что мы навсегда останемся с ним друзьями. Молчание длилось неделю. «Посеешь ветер – пожнешь бурю», и буря не заставила себя долго ждать.

Меня поразили перемены в его поведении. От его интеллигентности не осталось и следа! Он обвинял меня во всем: в моем нечутком отношении к нему, в его неудавшейся личной жизни и во многом другом. «Никогда не думал, Ольга, что ты сможешь вот так просто меня предать! Все вы женщины одинаковы. Стоит вам встретить богатого мужика, и вы сразу же забываете обо всем на свете! Ты никогда меня не ценила и не любила, теперь, наконец, я это понял, а вот я любил тебя всю свою жизнь! Именно поэтому, дожив почти до пятидесяти, так и не смог найти свою вторую половинку, потому как по наивности считал, что эта половинка – ты. А еще я понял и почувствовал, что ты не любишь детей. Если бы ты их любила, как и меня, ты никогда так безжалостно не избавилась бы от нашего ребенка. Именно теперь я понял, что ты не такая, какую я знал и любил. Ты жестокая, лживая женщина и тебе не дано понять «души моей порывистой нюансы». Я очень жалею, что потерял столько лет, надеясь устроить свое счастье с тобой. Хочу сказать, что на Ефима ты зря надеешься. Он человек богатый, и у него свои «тараканы» в голове. Если ты думаешь, что у вас это на всю жизнь, сильно ошибаешься! Больше, чем на год, бабы у Фимки не задерживаются. А я верю, что у меня будет семья, непременно будет! Только очень жаль разочаровываться в человеке, но как говорят французы: се ля ви (c‘est la vie) – такова жизнь. Надеюсь, что больше не услышу о тебе никогда. Очень сожалею, что познакомил вас, какой же я дурак! Алексей».

Ну что можно сказать о таком послании? Шизофренический бред больного человека! Я не ценила его, когда нет конца и края веренице женщин в его жизни. Я обманула его, в то время как он, обманывая меня, уже жил с подружкой, ожидающей от него ребенка, и собирался на ней жениться. Я безжалостно избавилась от нашего малыша, когда он спокойно отшил нас ради новой семьи. Предала потому, что полюбила человека несравненно лучше и благороднее, добрее и великодушнее, чем он. Вот в чем, по его словам, заключалась моя вина. Он даже не понимает, что иногда такое случается, когда любят не за деньги, а за душу и человечность. Ему такое понимание просто недоступно. Это письмо, несмотря на его бредовость, меня поразило и задело. Человек ничего не хотел понимать в принципе. За собой никакой вины не чувствовал и не мог взять в толк, что именно его действия привели к такому печальному для него результату. Разве можно найти с ним какое-либо взаимопонимание? Да никогда! Настоящий махровый эгоист, не считающийся с чужими чувствами.

Мне он не нужен, и абсолютно все равно, что он обо мне думает! Я даже не обиделась на его оскорбительные слова, мне стало жаль себя, что столько лет, не считаясь ни с чем, любила этого шизика, который не достоин не только моей любви, но и моего мизинца. Его дурацкое обличительное письмо посылать Ефиму не решилась, чтобы не расстраивать его. Просто в двух словах рассказала, что и как. Дело сделано, и возврата к прошлому нет!

В один из очередных приездов ко мне я познакомила Фиму со своей семьей: дочерью и зятем. Ребята ему очень понравились, и он спросил, обращаясь к дочери:

– Элечка, я могу считать себя дедушкой, ты разрешаешь?

– А почему бы нет, Ефим Григорьевич, хотите быть дедушкой – будьте им! – засмеялась Элька.

До родов ей оставалось еще несколько месяцев.

С моим зятем, не говорившим по-русски, спокойно изъяснялся на немецком, кроме того, знал еще пару иностранных языков. Симпатия получилась взаимной. Когда он уехал, Элька сказала:

– Мамочка, я так рада за тебя! Он такой классный дядька! Наконец-то ты будешь счастлива и, по-моему, он тебя очень любит.

– Спасибо, моя хорошая! Я рада, что мой друг тебе понравился. Ты еще не знаешь все его положительные качества. Он редкой души человек. Когда мы соединимся с ним, его дочь будет жить с нами, так что у тебя появится маленькая сестренка. Она чудесная малышка.

– Это здорово! Всю жизнь мечтала о сестренке или братишке!

Я обняла мою девочку, погладила ее круглый, как шарик, животик. Под моими ладонями крошка стала проявлять активность и забарабанила маленькими ножками, как будто хотела поскорее оказаться на свободе и присоединиться к нашей беседе.

– А как с Алексеем? Ты уже рассталась с ним? – спросила дочь.

– Да, мы разошлись, но я благодарна ему. Без него мы бы не встретились с Фимой!

– Но ты же столько лет его любила, не тяжело было вот так всё закончить?

– С ним, Элечка, всё равно жизни бы не получилось, не тот он человек и это особенно видно, когда сравниваешь его с Ефимом. Вроде и возраст один, а получается – земля и небо.

Потом мы говорили о моем муже, ее приемном отце, и пришли к выводу, что надо готовиться к худшему, потому что болезнь прогрессировала с каждым днем и дела были уже совсем плохи. Ну что же поделаешь, раз складывается так жизнь. Мой муж счастливый человек, потому что на старости лет оказался в хороших руках и жизнь его со мной прошла как у Христа за пазухой. Мне, в отличие от него, повезло меньше. У Левы был крайне сложный и склочный характер, в котором довольно часто доминировал деспотизм. Неоднократно я порывалась уйти от него, но каждый раз он возвращал меня, обещая измениться и клянясь, что не представляет свою жизнь без меня. Временами это был идеальный человек, настоящий ангел, и мы говорили с ним на одном языке, настолько сильными были притяжение и взаимопонимание. Но часто ангел превращался в дьявола, и ничего поделать с этим я не могла! Долгие годы жила под прессингом, но чем старше он становился, тем меньше шансов у меня было оставить его, поэтому, наверное, я всегда мечтала, чтобы рядом со мной по жизни шел спокойный, уравновешенный человек, и в конце концов вытянула счастливый билет. Левушке не о чем было сокрушаться, хотя, понимая, что скоро уйдет, он сожалел лишь о том, что расстается со мной навсегда.

И все же, какой бы он ни был и как бы ко мне ни относился, когда я думала о нем, всегда переживала и плакала. После пятнадцати (пусть и трудных!) лет брака потерять близкого человека очень и очень тяжело. Увы, нас не готовят к встрече со смертью, как это делают за рубежом. Там привыкают к этой неизбежности, потому что каждая проповедь говорит о том, что со смертью наше существование не заканчивается, а просто переносится в другой мир, поэтому иностранцы очень спокойно относятся к этому явлению. Для наших людей – это всегда огромное горе, с которым они справляются с большим трудом. А ведь если бы психологическая подготовка длилась годами, тогда, возможно, пережить трагедию было бы намного легче.

За границей мне лишь однажды удалось побывать на траурной церемонии. Умерла наша соседка, очень пожилая дама, которая в последние годы страдала от рака. Панихида прошла как спектакль. Священник говорил, что жизнь продолжается и покойницу ждут райские кущи. Все в зале хором пели псалмы XV века, а под конец церемонии, по-моему, уже и забыли, что присутствуют на похоронах. Никакого ощущения невосполнимой утраты, горя и боли. Безмятежное спокойствие и полное умиротворение. Все знали, что изменить ничего нельзя, поэтому принимали это как должное. Я была поражена происходящим. В России каждые похороны – трагедия, с которой наши люди никак не могут смириться.

Сама я больше всего боюсь даже не своего ухода, а ухода самых близких мне людей. При мысли о том, что уже никогда в жизни не смогу с ними встретиться, поговорить, сказать им, как они мне дороги и как люблю их, мне становится просто до ужаса страшно и я не могу себе представить, если это вдруг произойдет, как смогу пережить эту боль. Молюсь только об одном, чтобы этого не случилось как можно дольше, хотя время, к сожалению, остановить невозможно.

Фима поддерживал меня, как мог. Он звонил, писал фактически ежедневно, приезжал ко мне два-три раза в месяц и всегда оказывал финансовую помощь, хотя я в ней не нуждалась, но была благодарна ему за такое внимание и содействие. Алексею на его письмо не ответила, и он тоже больше на связь не выходил.

…Мужа не стало через полгода. Моя первая большая потеря… Никогда не думала, что будет настолько тяжело. Еще целый год я не могла прийти в себя и обрести душевное равновесие. Его незримое присутствие чувствовала везде. Левина душа, как будто не в силах расстаться со мной, обитала рядом, оберегая меня от любых жизненных неприятностей. Тоска по нему была великая, ведь вместе мы прошли самые сложные этапы нашей жизни: огонь, воду и медные трубы, а чувство чудовищной вины перед ним за мою тайную от него личную жизнь – еще больше. Я просила у него прощения за то, что, кроме него, в моей жизни были мужчины.

Чтобы хоть немного заглушить эту боль, мне даже пришлось обратиться к медиуму, который, проведя определенные ритуалы, внес наконец относительное спокойствие в мою душу и сердце. А я дала себе обещание, что, если мы соединимся с Фимой, никогда в моей жизни больше не будет других мужчин, и не сомневалась, что слово свое сдержу.

Постепенно жизнь моя стала налаживаться. Душевная боль и тоска по мужу стали затихать. Если бы не поддержка Фимы, даже не знаю, как бы всё это пережила. Алексей ничего не знал о переменах в моей жизни, так как Левины страницы в соцсетях я закрывать не стала. С Ефимом Лешка тоже не общался уже долгое время, но я чувствовала, что рано или поздно он появится на горизонте.

На смену Леве пришла моя внучка – новая жизнь и наша всеобщая радость. Надо же, дожила до внуков! Было радостно и грустно одновременно. В очередной приезд после ужина (а в последнее время Фима всегда останавливался в моем доме) он обнял меня и сказал:

– Олечка, родная моя, выходи за меня замуж, – затем вынул из кармана бархатную коробочку, щелкнул замочком, и перед моим взором предстали два изумительных обручальных кольца прекрасной работы. Внутри витиеватая гравировка «Вместе навсегда».

От переизбытка чувств я заплакала. Шаг за шагом мы шли друг к другу и наконец встретились. Об этом мечтали почти с самой первой нашей встречи, и вот долгожданное событие уже стояло на пороге нашей жизни. Конечно же, я сказала «да», потому что роднее и ближе мужчины для меня теперь не было. Я любила его по-настоящему, каждой клеточкой своей души, ежедневно благодаря бога, что наши пути пересеклись. Свадьбу решили провести скромно, в кругу самых близких немногочисленных родных и друзей, а затем дней на десять рвануть в Париж – наверное, самый романтичный город на Земле. Обожаю Париж! Это что-то особенное и неповторимое!

Я не стала заниматься ерундой в своем почти пенсионном возрасте и наряжаться в наряд невесты (белое подвенечное платье с фатой, как это делают некоторые наши престарелые тетеньки). Боже, как же это нелепо выглядит, когда белое платье – символ чистоты и невинности – сидит на бабушке лет семидесяти, раз пять побывавшей замужем, имеющей детей, внуков, а иногда и правнуков, или «девушке» на сносях. Несмотря на то, что выглядела я молодо, не хотела быть посмешищем в глазах друзей и знакомых, поэтому остановила свой выбор на красивом ажурном костюме нежно-бежевого оттенка. Фима выбрал экипировку в тон моему наряду.

До назначенной даты бракосочетания мы побывали у моих родителей в Петербурге. Фима попросил у них моей руки и нашел с их стороны полное взаимопонимание. Впервые в жизни мои старички одобрили выбор великовозрастной дочери и были счастливы, что моя личная жизнь, хотя бы и на шестом десятке, начинает налаживаться. Несмотря на почтенный возраст, обещали приехать на свадьбу. Торжество решили отмечать у Фимы. С его стороны друзей все-таки больше, а с моей – только родители и Элька с мужем (они оставили свою шестимесячную доченьку на несколько дней у своей немецкой родни).

Глава 29

Жить мы собирались у Ефима, но я должна была выезжать в Германию, так как бизнес требовал моего периодического присутствия на месте. К счастью, у меня двойное гражданство, и это облегчает мое пребывание в той или иной стране. Мы поженились в июне после моего дня рождения. Расписались в загсе и тут же отправились на торжество в ресторан, который снял Фима. Всё прошло замечательно, весело и интересно. Мои родные и гости остались очень довольны. Родители нашли общий язык с Софьей Семеновной, мамой теперь уже моего мужа, и все мы стали большой дружной семьей. Лизочка постоянно крутилась вокруг Эльки, и та, конечно же, не оставляла малышку без внимания, потому что, как и я, находила взаимопонимание с детьми. Алексей, хоть и был приглашен, на торжество не приехал, отправив на телефон Ефима короткое сообщение в два слова: «Желаю счастья». Нет и не надо! Мне не хотелось, чтобы кто-нибудь своим мрачным видом и полным отсутствием настроения испортил мой долгожданный праздник.

Ночью в объятиях новоиспеченного мужа на правах законной жены я думала о том, что мне говорила когда-то Валентина: «Счастье будет недолгим». От этих слов сердце замирало в тревоге, а в голове блуждали мысли о возможных причинах этого пророчества. Что может произойти? Он оставит меня и найдет другую, как предсказывал Алексей, или, не дай бог, случится что-то непредвиденное? Но сегодня, завтра, послезавтра и еще, надеюсь, долгие годы он останется моим родным и любимым мужем.

Любовью мы занимались с таким же неистовством и страстью, как и в дни нашей первой встречи. Понимали друг друга с полуслова, с полувзгляда. Лизочка жила с нами. Я постаралась окружить ее теплом и заботой, и девочка моя, очень привязавшись ко мне, стала звать меня мамой. Я с ней фактически не расставалась. «Глупышки» отошли на задний план, теперь мы учились читать и считать. Вместе готовились к праздникам в детском садике и стали самыми активными участницами таких мероприятий. Если Фима не имел возможности бывать на детских праздниках, я записывала все на видео, и потом всей семьей мы смотрели эти забавные ролики.

Ефим купил для нас большой уютный дом с огромным чудесным садом. В доме прибирали две женщины, в саду – приходящий садовник. А вот стряпней занималась я сама. Лишь когда была очень занята, к нам приходила первоклассная кухарка, которая временно облегчала мою участь. Но муж предпочитал мою кулинарию и обожал всё, что я готовила. Иногда мы вместе выезжали в командировки, и я участвовала в его деловых переговорах. Фима ценил мои советы, которые помогали ему оградить бизнес от нечистоплотных дельцов и мутных схем. Он всегда работал чисто, и это являлось залогом его успеха. Окружив меня любовью и комфортом, муж сделал всё, что обещал мне в первые дни нашего знакомства.

Ефим был человеком слова, в отличие от Алексея и других приятелей, с которыми я когда-то имела связь. Ни один мой мужчина не относился ко мне так трепетно и нежно, как мой дорогой и горячо любимый супруг. Его любовь не испортила меня. В быту я оставалась скромной, ничего не требовала и не борзела, выражаясь на сленге. Мы действительно были половинками одного человека, которым посчастливилось встретиться в этом огромном мире.

В один из дней на телефон Ефима поступил звонок.

– О… Леха! Сколько лет, сколько зим! – по искренней радости Фимы я сразу поняла, что на проводе наш старый приятель Алексей, – ну конечно… да хоть сегодня вечером… хорошо, будем ждать!

– Лешка приехал, – подтвердил он мою догадку, – не один, а с женой, – при слове «жена» сердце мое сжалось. Честно говоря, я не хотела его видеть ни с подругой, ни тем более с женой, знала, что мне это будет неприятно и прежде всего больно. – Хочет нам ее с тобой представить, – как ни в чем не бывало продолжал Фима. – Придут к нам сегодня вечером, так что давай готовиться. Позови на помощь Марию Ивановну. Не сама же будешь крутиться на кухне, надо все-таки оказать им внимание!

Мария Ивановна, наша приходящая повариха – первоклассный специалист, поэтому все кухонные дела сегодня решили скинуть на нее. Для обслуживания за столом пригласили горничную Аню, толковую и порядочную женщину, которая всегда очень серьезно и добросовестно относилась к своим обязанностям (понятно, не хотела терять свое отлично оплачиваемое место). Фима, будучи щедрым хозяином, относился к людям по-человечески.

Вечером к приему дорогих гостей было все готово, и мы ждали их с минуты на минуту. Дверь на звонок пошла открывать сама. На пороге стоял Алексей. Он совсем не изменился. Всё в такой же прекрасной форме, никто и никогда не смог бы сказать, что ему почти 50. При виде его сердце дрогнуло. Столько лет его любила, разве такое забудешь! Нам когда-то было хорошо вместе, и если бы не его многочисленные любовные приключения, может, я и осталась бы с ним навсегда. Рядом с Алешей стояла молодая женщина лет тридцати пяти совершенно простенькой малопривлекательной наружности, худенькая, с тощими бесформенными ножками, лишь у основания прикрытыми клочком ткани, именуемой юбкой, жидковатые волосы собраны в хвост, и никаких женских достоинств, которыми можно было гордиться: ни груди, ни попы, ничего! Серая мышь – без вкуса, без цвета, без запаха. Я поразилась. И это Лешкин выбор? Может, это шутка?! Не может такая девица стать его женой!!! Алексея, в первую очередь, интересовала внешняя привлекательность женщины – красота и хорошая фигура. Я решительно не понимала, что произошло в этом случае.

Старательно натянув на лицо дружелюбную улыбку, очень приветливо поздоровалась с супругами. Заметила, как Алексей посмотрел на меня. В его глазах вспыхнул огонек! Он не забыл меня, и, более того, я поняла, что его чувства ко мне не остыли. Первая мысль, на которой себя поймала, когда открыла дверь: «Вместе они жить не будут», не знаю, почему, но я была в этом уверена.

– Олюшка, здравствуй, дорогая! – хрипло и, как мне показалось, с волнением произнес Алексей и представил свою спутницу: – это Таня, моя жена.

Опять Таня, и снова грабли, на которые он наступал уже вторично. Мало было первой жены с тем же именем?! Неужели и вправду она его официальная супруга? Я не могла в это поверить. Может, назло мне решил представить очередную девушку своей женой? Однако на руках обоих я заметила одинаковые кольца, а значит, это действительно так. Как можно приветливей я произнесла:

– Леша, дорогой! Как я рада! Очень приятно познакомиться. Проходите, пожалуйста, – оглянувшись, воскликнула: – Фима, встречай гостей!

На мой зов подоспел Ефим, и с искренней радостью они крепко обнялись с Алексеем. Затем Фима галантно поцеловал ручку новоиспеченной жене друга и повел их в гостиную. Мы сели за стол, выпили вина, и разговор пошел веселее.

Таня производила странное впечатление: по поводу и без она постоянно смеялась. Алексей сказал, что она психолог. Может, конечно, это и в самом деле так, но ей самой, по-моему, требовалась помощь психиатра, ведь смех без причины – признак понятно чего. Кроме того, она пыталась флиртовать с моим мужем, который в упор не видел этих нелепых попыток. Под столом Фимка наступил мне на ногу и, переглянувшись, мы поняли друг друга без слов. Лешка рассказывал о своем житье-бытье. Он собирался уже оформлять пенсию (на Севере это можно сделать гораздо раньше) и уйти с работы, которая приносила ему в виде зарплаты приличные деньги, но не доставляла никакого морального удовлетворения. Алешка хотел заниматься тренерской работой, как и планировал несколько лет назад.

– А еще, – заявил он гордо, – у нас с Танюшей будет ребенок!

Эта новость привела меня в состояние шока. Еще один ребенок! И как, на какие средства он собирается его поднимать? Вслух спросила:

– Леша, а как твой сыночек Витя?

Он помрачнел и нехотя ответил:

– Ну как… нормально, живет с матерью, почти не встречаемся. Вот жду не дождусь пополнения в наших рядах, тогда уж буду воспитывать своего ребенка сам!

– Дай бог, – пожелал Фима. – Я рад за вас, ребята!

– А правда, у меня жена красивая? – неожиданно поинтересовался Алексей.

Мы с Фимой растерялись, но мой сообразительный супруг быстро нашелся:

– Кому что нравится: кому сладкий перчик, а кому и соленый огурчик.

Татьяна в очередной раз захихикала. Нет, точно дура какая-то! Стало обидно от того, что в свое время меня со всеми моими потрясающими достоинствами Лешка не ценил, обижал, предавал, так ни разу и не позвав замуж, зато каждый раз оказывающиеся на его жизненном пути идиотки получали шанс стать его женой.

Следовало привести мысли в порядок, и я вышла на кухню. Минут через пятнадцать на пороге появился Лешка. Он быстро подошел ко мне сзади и, обняв за плечи, тихо спросил:

– Как поживаешь, Олюшка? Ты прости меня за то последнее письмо, я был не прав и понимаю это. Написал от злости, что ты досталась другому, и не просто какому-то чужому мужику, а моему близкому другу. Больше года не мог успокоиться, да собственно, и сейчас в полном душевном разладе, особенно как увидел тебя.

Я аккуратно вывернулась из его объятий.

– У меня все хорошо, Лешенька, все отлично. Лучше, наверное, просто не бывает! Да, кстати, у нас внучка, ты ведь не знаешь этого.

– Поздравляю, – порадовался он, – отличная новость!

– Скажи, – спросила я, – а ты действительно женился на Тане по любви или… другие причины?

– Олюшка, – начал он, – я всю жизнь любил одну женщину и не могу ее забыть и сейчас, но что поделать, если она выбрала другого?

Это он обо мне!

Алексей продолжал:

– Любви к Тане особой нет, но я не знаю, что со мной случилось! Даже не знаю, как женился на ней, как под гипнозом! Да и сейчас как будто какие-то невидимые нити связывают меня с ней, вроде и не нужна, а вот оставить не могу! Необъяснимо…

«Вполне объяснимо, Леша, – подумала я, – скорее всего, приворот», но вслух ничего говорить не стала, зная его негативное и скептическое отношение к таким вещам.

– Думаю, это тебе кажется. Поздравляю, скоро опять станешь отцом, – бодро произнесла я.

– Спасибо, – вяло ответил он, – я жалею об одном, что не сделал предложения тебе тогда, когда ты приезжала, чтобы сообщить, что ждешь от меня ребенка. Лиля бы это пережила, а сынишку, конечно бы, не оставил, но уверен, был бы счастлив только с тобой. Боже, какой же я дурак! – Лешка закрыл лицо руками, и мне показалось, что он сейчас расплачется.

Алексей сидел передо мной на стуле, такой несчастный и потерянный, что жалость к нему заняла все мое сердце. Я прижала его к себе, погладила подернутые серебряными нитями волосы и сказала:

– Не надо, Лешенька, успокойся. Будем общаться, дружить. Как видишь, я не ушла из твоей жизни навсегда и не уйду. Все у тебя будет хорошо, родной.

Услышав слово «родной», Лешка вздрогнул, и я поняла, что он плачет. Я уже и сама не могла сдержаться. Нахлынули воспоминания… Когда-то это были привычные для нас слова: родной, родная, родненькая, любимая, и наши несложившиеся отношения никуда не денутся и останутся в памяти до конца. Надо взять себя в руки.

– А давай-ка, Лешка, выпьем с тобой по рюмашке за нас, за тебя и за меня, ведь мы с тобой почти родные люди, столько лет шагаем по жизни рядом, хоть и не вместе…

И мы выпили. Вспомнили наши встречи и разлуки, самые яркие моменты дружбы, обходили стороной только нашу близость: об этом было больно говорить.

– Идем, а то нас, наверное, уже потеряли, – потянула я его за собой, и мы пошли в гостиную.

Бедный Фима развлекал гостью разговорами, но я видела, что она ему уже настолько осточертела, что он с огромной радостью передал эстафету мне и вышел с Алешкой в сад.

– А вы, Таня, откуда родом? – меня это совсем не интересовало, но надо же было как-то поддержать разговор.

– Я из Джанкоя, – засмеялась она. – Вы знаете, где это?

«Что здесь смешного, – подумала я с раздражением, – она точно с приветом!»

– Знаю.

Однажды я проезжала это захолустье – пыльную станцию с деревянными домами, но это было очень давно, в начале 80-х. Может, с тех самых пор городок изменился к лучшему?

– А как вы познакомились с Лешей?

– Он увидел меня на станции, приезжал в то лето к своему другу и сразу влюбился! – с гордостью сказала она, ничуть не сомневаясь в своей привлекательности.

Да… Тяжелый случай! Жить они, понятно, вместе не будут, но надо бы посетить Валю и узнать, каким образом этой ненормальной удалось заарканить Алешку. Мне это совсем не нравится! Алексея искренне жаль! Неужели он так и останется один без нормальной жены и семьи? И вновь со своим предсказанием вспомнилась Валя: «А другой будет любить тебя до конца жизни», наверное, это о нем. Бедный мой, бедный одноклассник…

Гости решили несколько дней провести у нас.

– Ну Лешка и попал, – сказал Фима, когда мы остались вдвоем. – И как его угораздило связаться с этой чокнутой? Он вообще-то и сам не рад, что так получилось. А знаешь, – обратился ко мне муж, – Леха до сих пор тебя любит.

– Я в курсе, – коротко ответила я, – но ведь это его проблемы. Надо было дорожить тем, что имел, как говорится, «от добра добра не ищут», а он вечно в поиске. Я вот только не понимаю, зачем ему еще один ребенок, все равно они жить вместе не будут! Всю жизнь придется алименты выплачивать, а ведь он без пяти минут пенсионер и с чего платить? Но это не самое страшное. Главное, он опять не сможет воспитывать своего столь желанного ребенка сам, как мечтает, и это действительно попадание! Жалко мне его, как-то не складывается жизнь…

Супруги Фроловы уехали через два дня. За время их пребывания я убедилась, что Таня не совсем адекватный человек. Увидев, что мой муж весьма состоятельный мужчина, она решила переключиться на него. Было противно смотреть, как она кокетничает и флиртует, пытаясь обратить на себя его внимание. Свободно я вздохнула лишь тогда, когда они наконец исчезли.

– Больше ноги ее в моем доме не будет! – решила я. Фима выразил свою солидарность.

Жизнь размеренно шла своим чередом.

Глава 30

В один из дней раздался телефонный звонок, я взяла трубку.

– Добрый день, – на проводе был незнакомый мужчина, – будьте любезны, Ефима Григорьевича Ефимова, – попросил он.

– А кто его спрашивает? Представьтесь, пожалуйста, – меня просто бесит такая манера общения, характерная именно для наших людей.

На Западе, когда звонишь кому-нибудь, в первую очередь после приветствия четко называешь свое имя. Наши же люди проявлением культуры никогда не заморачиваются и сразу же безапелляционно и по-хамски заявляют: «А можно такого-то!» Ни приветствия, ни имени, ни понятия о правилах этикета. То же самое с неожиданным приходом в гости. Никто никогда не интересовался тем, готов ли ты к общению, в состоянии ли уделить сегодня внимание, не занят ли ты и можешь ли принять гостей. Просто раздавался звонок в дверь, и на пороге стояли желающие провести время в твоем обществе. Еще интереснее было, когда незваные гости, не предупреждая, всей семьей, включая детей, приезжали из какого-нибудь неближнего городка. О гостинице никто и не заикался, желая бесплатно и с комфортом пожить в твоих нормальных условиях и только за твой счет.

На Западе прежде чем встретиться с человеком, надо заранее договориться о дне, времени и месте встречи, а если кто-нибудь приперся к тебе без предупреждения, можно вообще не открывать двери, и это в порядке вещей. Именно поэтому я всегда старалась ставить на место тех, кто действовал столь бесцеремонно. На другом конце провода вздохнули:

– Старший лейтенант Головко Андрей Валентинович, 42 отделение полиции Приморского района.

Мне стало страшно. Любое общение с правоохранительными органами, что здесь, что за рубежом, даже если нет основания, всегда вызывает весьма неприятные ощущения, прежде всего, предчувствие беды.

– Простите, Андрей Валентинович, а по какому вопросу? Я супруга Ефима Григорьевича, Ольга Рафаиловна.

– Очень приятно, – проявил он любезность, – и все же, – продолжил уклончиво, – я бы хотел переговорить с ним лично, вот мой телефон, – он продиктовал цифры. – Я жду сегодня его звонка.

– Хорошо, передам.

После вторжения в нашу жизнь полиции срочно связалась с Фимой и передала координаты. Почувствовав, что я сама не своя, он сказал:

– Успокойся. Не думаю, чтобы что-то случилось по работе. Меня бы сразу предупредили, там точно всё в порядке, а другого ничего не вижу. Как переговорю, сразу же сообщу тебе, жди звонка.

Сердце было не на месте. Ощущение беды стало почти осязаемым. Интуиция меня никогда не подводила. Что-то с кем-то произошло, но с кем? От страха меня охватило такое волнение, что я уже не знала, куда себя девать, ожидая звонка от Фимы, и молилась, чтобы ни с кем ничего плохого не случилось. Мои молитвы не помогли или не были услышаны.

Через час позвонил Ефим. Я даже не узнала его голос, настолько он был подавлен, и сообщил, что Ларису и Игоря убили при ограблении их квартиры и у них осталась годовалая дочь…

Шок! Потрясение! Как такое могло случиться, как? Что происходит в этой стране? Когда же закончится этот беспредел?! Никакой уверенности в сохранности собственной жизни и здоровья нет, не существует никакой защищенности. В какой-то момент подумалось, что нам с детьми надо уехать за границу, но как я могу покинуть Фиму, зная, что он никогда не согласится оставить свой бизнес! А и черт бы с ними, с этими деньгами, у нас их и так достаточно, главное – сохранить жизнь свою и ребенка. Меня охватил животный страх за судьбу моих близких, проживающих в этой стране. Несчастная Ларочка! Разве заслужила она такой страшный конец, когда и так жизнь ее не баловала?! Перед моими глазами она стояла живая, красивая, полная сил и такая счастливая, что начинает новую жизнь с любимым человеком. Слезы душили меня. Ларочка была мне как дочь, и я вспомнила, как она обняла и поцеловала меня со словами: «Спасибо тебе!» Радовалась тому, что за такую недолгую и трудную жизнь у нее впервые появилась близкая подруга, готовая помочь.

Мы и не знали с Фимой, что у них есть ребенок, видимо, не хотела она возвращаться в старую жизнь, поэтому в последнее время почти не общалась с нами. Завтра же пойду в храм и закажу панихиду. Вернулся Фима. Он пребывал в таком же жутком состоянии, что и я.

– Надо поговорить, – начал муж. – Получается так… у ребят никого из родных, кроме нас, нет. Я и не знал, что Игорь воспитывался в детском доме. Даже похоронить некому, поэтому и разыскали меня.

Я молча слушала.

– Похороны возьмем на себя. Как это произошло, не знаю, выясним на месте, хотя их уже этим не вернешь, – он надолго замолчал, затем, как будто очнувшись, продолжил: – Теперь должен решиться вопрос с ребенком. Его хотят забрать в детский дом, вернее, она уже находится в доме малютки…

– Ничего решать не надо, – прервала я его, с абсолютной уверенностью в том, что говорю, – это наша девочка, и воспитывать ее будем мы!

Он поднял голову, взял мои руки в свои, поцеловал их и сказал:

– Спасибо тебе, родная, ты и сама не знаешь, что ты за человек!

Через несколько дней мы вылетели на Дальний Восток. Какой же это кошмар – похороны, особенно таких молодых ребят, у которых вся жизнь была впереди. Фима сделал все, чтобы достойно проводить их в последний путь. В полиции нам сообщили, что следственные мероприятия проведены, но разыскать убийц весьма проблематично. Посоветовали нанять частного детектива, чтобы иметь как можно больше материала для передачи следственным органам. Ефим сказал, что сделает все возможное, чтобы довели дело до конца и нашли этих нелюдей. Счастье, что хоть ребенка эти твари не тронули.

С утра мы с огромным волнением отправились в дом малютки, опасаясь препятствий для удочерения, однако надеялись и радовались тому, что девочка, не имеющая по крови к нам никакого отношения, будет жить в семье вместе со своей сестренкой и не достанется детскому дому или каким-то чужим людям. Ожидание в приемной несколько затянулось. Наконец, дверь открылась, и на пороге появилась нянечка с годовалой малышкой на руках. Это была крошечная девочка с взъерошенным светлым пушком на голове, испуганными голубыми глазками и капельками слезинок на ресничках.

– А вот и наша Олечка, – сказала нянечка.

Я вздрогнула, значит, покойная Ларочка назвала дочку моим именем в мою честь, ведь с моей легкой руки она получила путевку в свою новую, счастливую, хотя и очень короткую, жизнь.

Маленькое худенькое тельце очутилось у меня на руках, и глаза мои наполнились слезами. Бережно прижала малышку к себе, ощутив неповторимый детский молочный запах, и уже не могла сдержать слез, не могла успокоиться. Вспомнилось мое несостоявшееся желание родить Алешке ребенка, которого вот так же могла бы держать на руках. Я поняла, что эта девочка моя и никому я ее не отдам.

Маленькая Олечка почувствовала мое неспокойствие и тоже заплакала, как я когда-то в детстве со своей мамой. Нежно погладила кроху по головке, чтобы успокоить. Она повернула ко мне свое личико. Я улыбнулась ей, а она мне, показав четыре верхних и два нижних зубика, потом маленькими ручками стала изучать мое еще незнакомое ей лицо. Вошла заведующая.

– Ефим Григорьевич, пройдемте в кабинет, нам надо оформить документы.

Фима ушел вместе с ней, а мы пошли с нянечкой одевать мою доченьку Олечку. Через час появился муж и сообщил, что для полного оформления удочерения от нас необходимы еще некоторые документы, но никаких сложностей не предвидится. Я облегченно вздохнула. Вот так у нас появилась еще одна дочурка. Мы решили не оставлять ей фамилию и отчество столь трагически погибших родителей, и наша малышка Олечка стала Ефимовой Ольгой Ефимовной. Лизок очень обрадовалась внезапно появившейся сестренке – давно просила нас с папой купить ей кого-нибудь в магазине, – поэтому сразу же, с первого дня, начала вместе со мной нянчить малышку.

Никогда не думала, что дети могут принести мне столько радости! Первые шаги и первые слова Олечки. Первые уроки и первая школьная жизнь Лизочки. Теперь я понимаю: детей надо рожать ну никак не в раннем возрасте, а когда тебе за тридцать, или еще позже, потому что именно с возрастом чувство материнства становится не только обдуманным, но и осознанным, приносящим настоящее удовольствие и радость.

Лешка нас не забывал. Он сообщил, что в очередной раз стал отцом. Радость была большая, но чувствовалось, что в семье у него не всё гладко, очевидно, проблемы заключались в его странной супруге. Однажды во сне я увидела покойную Ларису. Она стояла почти у самой моей кровати, слегка окутанная белой дымкой, улыбнувшись, протянула руку и коснулась моей руки, даже во сне я ощутила это леденящее прикосновение, а затем сказала: «Спасибо тебе!» и через пару минут добавила: «Жди». Когда я проснулась, подушка промокла от слез, а на руке на месте ее прикосновения появилось небольшое белое пятнышко, и я уже не могла понять: это было во сне или наяву, но знала одно – она благодарила меня за Олечку, за то, что мы не оставили ее в детском доме, а забрали к себе. Вот слово «жди» расшифровать не могла. Чего мне следовало ожидать, хорошего или плохого? Оставалась надежда, что ничего негативного уже не случится.

Чтобы прийти в себя после всего пережитого в последнее время, мы решили с мужем съездить в санаторий, оставив детей на попечение Фиминой мамы и первоклассной няньки, которую знали долгое время.

Не знаю, что со мной случилось, но в последнее время удерживать свой привычный вес мне стало сложно, и даже часто закрытый рот не приносил, как ранее, положительных результатов. С того момента, как я похудела для встречи с Алексеем, прошло несколько лет, но я держалась, стойко сохраняя прекрасную, я бы даже сказала, идеальную фигуру. Груди стояли как у девушки, тонкая талия, подтянутый живот – мне было чем гордиться, учитывая мой уже совсем не юный возраст, даже несмотря на то, что здесь присутствовала рука опытного пластического хирурга. Но сейчас ситуация изменилась. Каждый день к моему весу прилипали то 100, то 200, а то и 300 граммов, и что делать с этой напастью, я не знала. Может, я толстею от стресса или от неправильной пищи, однако все было, как всегда. Меня это пугало. Если не смогу удержать свою красоту, то, возможно, потеряю мужа. Ведь практически все мужчины хотят видеть рядом с собой если и не молодых, так моложавых, красивых женщин, которые вызывали бы у других особей их же пола зависть и желание. Я очень надеялась на отдых в санатории, но сначала требовалось собрать справки о состоянии здоровья, чем я срочно и занялась.

Поход к гинекологу расставил все точки над «i». В это верилось с трудом. Я находилась уже на пятом месяце беременности! Событие невероятное, неожидаемое и непонятно как произошедшее! Никаких признаков, кроме прибавляющегося веса, но тем не менее, как и надеялся Фима, это все же произошло. Только сейчас я поняла, о чем предупредила меня Ларочка, когда сказала во сне: «Жди». И вот теперь я ожидала такого желанного ребенка от любимого мужчины! Врач Марк Борисович, очень известный специалист, сразу же сделал акцент на мой возраст и решил положить меня на сохранение.

– Подождите, доктор, я должна сообщить об этом мужу, и мы примем решение, – хотя точно знала: решение будет одно – рожать!

УЗИ показало – будет мальчишка. Первый сын в нашей совместной с Фимой жизни! Ведь и у него, и у меня девочки, а тут вдруг общий ребенок – и сын!!! Представляя реакцию своего мужа на эту новость, решила сказать ему об этом вечером в постели.

Я обняла Фиму и спросила:

– Фимочка, а чего тебе в этой жизни не хватает? Чего бы ты еще хотел?

– С чего это ты спрашиваешь, мать? – он чуть отодвинулся и внимательно посмотрел на меня.

– Ну… может, хочу сделать подарок на день рождения.

– Да всё у меня есть… почти всё, – он на минуту задумался, – дом построил, дерево посадил и не одно, только вот сына не хватает.

Я взяла его руку, приложила к своему животу, и он все понял. Под его рукой впервые зашевелился, заворочался наш маленький человечек.

– Познакомься, это наш сынок, ему уже пять месяцев!

Ефим не смог сдержать слез, осыпая меня поцелуями. Наконец, немного успокоившись, бережно обнял меня и сказал:

– Я знал, был уверен, что ты родишь мне ребенка и обязательно сынишку, даже в храме молился!

Его признание стало для меня неожиданностью, значит, выпросил у Господа! Богом данный сыночек!

– Как же я люблю тебя, родная моя, какой же я счастливый мужик, представляешь, сын и две дочери! Это же просто классно, здорово! А что говорит врач? – вдруг с тревогой спросил он. – Можно ли рожать в твоем возрасте? Ничего не случится? Это не опасно?

– Рожать в любом возрасте опасно, да и мой возраст его не устраивает. Я, наверное, самая старородящая мама в нашей стране, которая собирается выносить и произвести на свет младенца своими маломощными старческими, но собственными силами, а не с меркантильной помощью суррогатной матери или пробирки. Мне предлагается лечь на сохранение, но я не хочу, потому что впервые за все свои беременности чувствую себя просто прекрасно! Слушай, а как мы его назовем?

Он подумал несколько минут.

– Давай Алешкой, в честь Алексея, ведь он нас познакомил.

Я возразила:

– Нет, не нужно, или хочешь, чтобы он вырос таким же ловеласом? Давай в честь твоего отца – Гришей, и будет у нас Ефимов Григорий Ефимович!

– А давай! – с радостью согласился Фима. – Как хорошо звучит: Григорий Ефимович! Олюшка, а любовью тебе заниматься можно? Если нет, скажи. Главное, чтобы не навредило ребенку.

И любовью мы занимались практически до самых моих родов. Ефим всегда говорил, что особенно сексуально женщина выглядит на поздних сроках беременности. Груди, конечно, изменили свою форму: стали большими и тяжелыми, живот огромным, но мой муж любил меня, как никогда, и это доставляло нам ни с чем не сравнимое колоссальное удовольствие. Он был нежен в постели и относился ко мне весьма бережно, все так же доставляя мне неземное наслаждение. Оргазмы, получаемые мной, стали во много раз чувствительнее и мощнее, чем когда я не была в положении. От созерцания обнаженного тела беременной женщины Фима возбуждался мгновенно, и я старалась доставить ему максимум удовольствия, лаская его и позволяя ласкать себя. Мы оба пребывали на вершине блаженства. Старались не пропустить ни одного дня того состояния, в котором я находилась. Схватки начались в момент нашей близости. Хоть это и была сильнейшая родовая боль, но смешиваясь с сексуальным кайфом, она приносила особое удовольствие.

Фима сам отвез меня в роддом, где заранее оплатил отдельную палату с целым штатом персонала, обслуживающего роды. Заранее договорились, что рожать я буду традиционным способом. Можно представить мое состояние, женщины, которая в последний раз рожала почти тридцать лет назад! Я не хотела, чтобы Фима присутствовал при родах и видел этот кошмар. Я вообще против того, чтобы мужчины наблюдали весь этот страшный трудоемкий процесс появления на белый свет нового человека. Никакой моральной и психологической помощи стоящий рядом мужчина оказать не может, потому что, когда кричит от боли каждая клеточка твоего организма, есть только одно желание – избавиться от невыносимых страданий, которые словами не описать! Но упрямец Фима все-таки снял на видео рождение нашего сына. На удивление, роды прошли легко, несмотря на мой возраст, и, наверное, еще потому, что это желанный ребенок.

После очередных потуг между ног появилась головка, покрытая темными волосиками… еще одно мгновение… и в руках опытного акушера оказалось крошечное тельце нашего мальчика. Его сразу же положили мне на грудь, еще не разрезав пуповину и не отделив нас друг от друга. Он должен почувствовать свою маму – женщину, подарившую ему жизнь. И как по мановению волшебной палочки исчезла боль, остались только огромное счастье и безграничная нежность к этому крошечному человечку. Наш маленький сыночек лежал, как лягушонок, раскинув свои малюсенькие ручки и ножки, у меня на груди, как бы отстаивая свое право на собственность и доказывая окружающим, что это именно его мама и принадлежит она только ему!

Фима осторожно, боясь причинить боль, одним лишь пальцем нежно погладил его головку, ручки и тельце, а затем, взяв протянутые доктором ножницы, перерезал пуповину, отделив нас друг от друга. Вот теперь наш сыночек стал личностью, пришедшим в этот мир новым человеком! Мы взобрались с Фимой на вершину счастья! Гришенька родился абсолютно здоровым мальчонкой.

Его искупали, завернули в пеленку и принесли в палату. Рассмотрев его как следует, поняли: он – маменькин сынок, поскольку больше похож на меня. Это означало одно: наш мальчик будет счастливым, потому что есть такая примета!

После рождения сына Фима бросил к моим ногам весь мир. Он завалил меня дорогими подарками, которых у меня и так было достаточно. Любое мое желание исполнялось мгновенно! Никогда не думала, что в грустном предпенсионном возрасте стану многодетной матерью. Детей у меня теперь было на одного больше, чем у одной знаменитой певицы, правда, она опередила меня по количеству внуков. Но ничего, возможность догнать и перегнать еще имеется! За малышами я смотрела сама, и, как могла, старалась не упустить ни одной мелочи в их воспитании. Ефим уговаривал меня продать мой бизнес за границей, чтобы я целиком и полностью посвятила себя семье, но я пока не хотела сжигать за собой мосты, хотя финансовых средств было более чем достаточно, так как бизнес Фимы процветал, да и мой был не в убыток.

Через год после рождения сына к нам снова приехал Алешка. Он очень изменился. Это был уже совсем не тот щеголеватый красавец Алексей, который посещал нас совсем недавно. Грустный и поникший, словно уставший от жизни. Не узнать! Его семейные отношения в очередной раз потерпели крах. Таня оказалась очень изобретательной. Почти год она готовила свой побег (и об этом знали Лешкины друзья, которые ему и словом не обмолвились. Вот это я понимаю «дружба»!) Эта больная на всю голову, облив Лешку грязью и обвинив нашего друга в домашнем насилии, обратилась в полицию, и неприятности, конечно же, не заставили себя ждать. С ребенком он мог теперь встречаться только в присутствии правоохранительных органов. Лешка хотел с ней примириться, договориться, предлагал различные варианты урегулирования отношений и всё для того, чтобы не потерять сына, но эта стерва ни в какую не шла навстречу. В очередной раз запахло разводом, ну, собственно, ему не привыкать.

– Ты что, действительно поднимал на нее руку? – спросила я его, когда мы остались наедине.

– Да нет же! Как ты вообще себе это представляешь? – он с недоумением посмотрел на меня.

– Никак не представляю, просто спросила, а что все-таки случилось между вами?

– Понимаешь, Оля, – начал он свой невеселый рассказ, – я так устал от нее. Она же сумасшедшая! Деньги зарабатывать просто не успевал, благодаря ей не оставалось ни копейки. Все, абсолютно все средства тратила на свои шмотки и разгульную жизнь, и этого ей было мало. Периодически, а точнее, практически ежедневно устраивала мне истерики и скандалы. Чтобы сделать что-то по дому – ни за что и никогда! Потом ее стали видеть с разными мужиками, несмотря на то, что она еще кормящая мама. Теперь вот готовлюсь к разводу, хочу отсудить у нее Максимку, и если получится, сам смогу его воспитывать.

– Не получится, Леша, не фантазируй, – охладила я его пыл, – где-нибудь во Франции отсудил бы, ребенок остался бы с тобой, но не в России. Здесь приоритет почти всегда на стороне матери.

– Неужели шансов нет? – растерянно спросил он.

– Не знаю, Леха, не знаю, – вмешался в разговор подошедший Фима. – Одно могу сделать – нанять первоклассного адвоката. Не беспокойся, мы оплатим, тогда сможем узнать, могут быть шансы или нет.

Лешкино и без того плохое настроение после разговора испортилось окончательно, но мои дети не дали ему пребывать в унынии. Им очень нравился дядя Леша, с которым они с удовольствием играли и проводили время, а я постаралась окружить его заботой и вниманием. В один из дней, когда Фимы не было дома, он сказал мне:

– Олюшка, мне так хорошо с тобой и детьми! Я и сейчас тебя люблю и как мне тяжело, когда понимаю, что навсегда упустил шанс построить с тобой свое счастье. Ну почему я такой неудачник, а? Почему?!

Что я могла ему ответить? Нужно ценить того, кто рядом, и искренне любит, а не гоняться в поисках лучшего… Все равно не найдешь! Не играть чувствами любящего человека в полной уверенности, что он никуда не денется и будет, несмотря ни на что, всегда рядом… Большинство мужчин этого не понимает, легко разрушая свою жизнь и жизнь единственного, по-настоящему близкого человека. Свои ошибки Лешка в конечном итоге осознал, но слишком поздно. Увы, поезд ушел.

А в моей жизни все было прекрасно! Дети росли. Мы их не баловали, и они понимали свою ответственность друг за друга. Были, конечно, детские ссоры: «Мам, а чего она обзывается. Мам, а скажи ему, чтобы не мешал. Мама, а он забрал мои игрушки…» Снова и снова: «мам, мам, мам…», но это была для меня очень интересная, давно позабытая жизнь. Иногда приезжала Элька с дочкой, и тогда наш дом превращался в дурдом. С шумом носилась по дому ватага ребятишек, но это только прибавляло мне молодости и жизненных сил.

Глава 31

Проблемы начались через восемь лет нашей семейной жизни. Надо сказать, удачно пережив удочерение и воспитание Оли и Лизы (а официальной мамой Лизаветы я стала еще раньше), рождение и вскармливание Гриши, я нашла в себе силы заняться собой. Надо было немного подшлифовать фигуру. Лицо не нуждалось в особой корректировке, потому как регулярные спа-процедуры давали долгоиграющий эффект. Сексуальные желания с годами не ослабевали, а приносили мне еще больше радости и удовольствия. Фима меня любил, и я была уверена, что он мой навсегда, потому что «кризис среднего возраста» муж пережил успешно, без происшествий на личном фронте, но в нашем возрасте следовало пройти еще один проблематичный этап под названием «седина в голову – бес в ребро». Вот здесь мы и споткнулись.

Я стала замечать, что он постоянно задерживается в офисе, на звонки не отвечает, мобильный чаще всего находится вне зоны доступа. Появились первые сомнения…

Главное мое достоинство – безграничное доверие к мужу, в котором ни на минуту не сомневалась. Я не имела такой отвратной, как у многих женщин, привычки шнырять по его телефонам, компьютерам и карманам в надежде разыскать следы «преступной деятельности» и поймать с поличным. Знаю, что некоторые мои приятельницы нанимали даже частных детективов, чтобы вывести мужей на «чистую воду», что было абсолютной глупостью, потому что подобные действия разрушают не только душу, но и саму жизнь. Неужели от известия, что у мужа есть любовница, наступит облегчение? На мой взгляд, если и есть, но ты об этом не знаешь, тебе же легче пережить сложившуюся ситуацию. Не надо терзаться, мучиться и переживать, ежеминутно представляя их в постели и с ужасом думать, когда же он сделает свой последний решительный шаг, закончив совместную жизнь с тобой.

Умные мужчины, которые не в силах всю жизнь жить и спать с одной женщиной, но вместе с тем не хотят ее терять, ходят «налево» по-тихому, чтобы жена ничего не узнала, и сколько же супружеских союзов было спасено благодаря такой тактике поведения. Не знаю почему, но браки людей прежних поколений отличались большей прочностью. Возможно, была выше нравственность или люди любили друг друга по-настоящему и навсегда. Мои и Лешкины родители прожили совместно полвека, отметив Золотой Юбилей. Если бы отец Фимы не погиб, его родители, уверена, жили бы вместе и сейчас. Ведь не вышла же Софья Семеновна замуж после смерти мужа, посвятив себя сыну, значит, любила и не могла представить, что кто-то другой займет его место.

А у нас с Лешкой по три брака за спиной. У меня общий стаж семейной жизни составлял почти тридцать лет, хоть и с разными мужчинами, а у него едва ли наберется чуть более шести. Фима от нас тоже не отстал – был женат четыре раза… Да… грустно всё это. Очень часто ко мне обращались приятельницы. Подруг у меня, кроме моей мамы, нет. Я не приближала к себе никого, но со знакомыми женщинами контакт имелся, потому как все были твердо уверены: если я узнаю их тайны и секреты, это умрет вместе со мной (что, в общем-то, правда), и еще потому, что всегда могли получить от меня дельный совет.

Приходили в основном со своими проблемами. В чем? В личной жизни, конечно, и лейтмотивом проходила извечная тема – измена мужа. Коренным образом ситуацию можно было изменить, только разорвав с ним отношения или сохранить до поры до времени, не обращая внимания на его выкрутасы. Почему говорю до поры до времени, да потому что в любой момент он сам мог закончить их и привести в дом в качестве новой жены свою очередную возлюбленную. Многие мои приятельницы боялись этого только по одной причине: их мужья – люди очень состоятельные, а имея привычку жить ни в чем себе не отказывая, «несчастные» женщины свою безбедную жизнь иначе уже и не представляли. Поэтому риск потерять в первую очередь «упитанный кошелек» мужа страшил больше всего. Да уж, несчастными их можно назвать с большой натяжкой, потому что своим образом жизни они довольно резко отличаются от матерей-одиночек с парой-тройкой ребятишек на руках, жилплощадью в общаге безо всяких человеческих условий и банкой тушенки с пачкой макарон на неделю! С другой стороны, я могу их понять, ведь у многих за спиной ничего нет: ни хорошего образования, ни накоплений, ни богатых родителей и давно позабытая профессия. В этом плане я более защищена, потому как свой бизнес за границей сохранила, несмотря на настойчивые уговоры Фимы всё продать.

Дома Ефим вел себя как обычно, оставаясь страстным и нежным в постели (с его сексуальными способностями мог удовлетворить не один десяток женщин даже за ночь) и добрым любящим мужем в жизни. Присматриваясь к нему, я ничего не замечала, но чувство, что все-таки что-то неуловимо изменилось в нашей жизни, не проходило. Неужели в наших отношениях могут возникнуть недоразумения и он осмелится мне изменять, как я когда-то прежнему мужу? Вероятно, жизнь сама дает мне шанс посмотреть на ситуацию со стороны, чтобы понять, насколько это горько и больно. До конца в возможность измены, зная его страстную любовь ко мне, я не верила и верить не хотела. Кто угодно, только не Фима!

Но однажды мне позвонила моя приятельница Розалия. Очень шустрая тетка, активно молодящаяся и никогда не опускающая руки, какая бы ни складывалась ситуация. Замужем она бывала едва ли не каждые пару лет! Ее жизнь всегда сопровождали скандалы: то она ловила мужей на изменах, то ловили ее, но необъяснимым образом ей всегда удавалось оставаться на плаву, обязательно откусив при следующем разводе приличный кусок от состояния очередного мужа-рогоносца или мужа-бабника. Да, кстати, от нее я узнала, что, оказывается, перхоть – это следы от спиленных рогов! В таком случае девяносто девять процентов наших людей (что мужчины, что женщины) регулярно носят это украшение на своей голове, иногда даже не подозревая об этом. Розалия была чем-то обеспокоена:

– Олечка, мне надо с тобой поговорить. Я могу приехать прямо сейчас? – попросила она.

– У тебя что-то случилось? – поинтересовалась я.

– Нет, у тебя, – коротко бросила она.

– ОК, приезжай, – я не стала расспрашивать ее по телефону о том, что мне предстояло услышать и переварить.

Роза появилась минут через пятнадцать после звонка, словно во время разговора уже стояла на пороге. Я попросила горничную подать на стол. Розалия начала без предисловий:

– Твой тебе изменяет! – заявила она решительно. – Видела сегодня сама своими глазами, да и кое-какие слухи постоянно доходят.

Мое сердце тревожно сжалось: неужели предчувствия меня не обманули и это случилось? Вслух попросила:

– Ну, расскажи, что там такое, – спокойствие давалось с большим трудом, но я постаралась всем своим видом не показывать, что ее известие меня как-то задело.

– Еду сегодня по делам, припарковалась, вдруг подъезжает знакомый «Порш». Присмотрелась – ваш. Ну, думаю, сейчас перекинусь с тобой парой слов. Собралась уже выйти, но вижу, появляется Фимка, затем открывает дверцу… – она сделала паузу. – В общем, с ним была молодая девица лет двадцати пяти, не более, красивая, стройная. Одета со вкусом, и шмотки не дешевка, уж я-то в этом неплохо разбираюсь, ты знаешь. Думала, просто подвез ее, но не тут-то было! Представляешь, обнял ее, прижал к автомобилю, и они стали активно так целоваться. Самое главное, Оля, я поняла, это не просто девка на ночь. У него к ней чувства, понимаешь, чувства! Видно по его отношению. Если бы не видела собственными глазами, никогда бы не поверила, что Фимка может тебе изменять! Слушай, дай что-нибудь выпить, коньячку, например, но можно и водки, – попросила она.

Нам принесли коньячок, и мы дружно выпили: она – снимая напряжение, я – заглушая свою боль.

– А как же ты поедешь подшофе? – спохватилась я.

– На такси приехала, на такси и уеду, – спокойно ответила приятельница. – Знала, что выпить придется. Так вот, – продолжила она свой рассказ, – минут десять целовались, затем, нежно так обнявшись, пошли к гостинице «Славянская», там шикарные номера. А знаешь, что? – выступила Роза с инициативой. – Поехали туда, они еще точно там!

– Да нет, – как можно спокойнее, но с невероятным усилием ответила я, – если и там, то пусть получает удовольствие, не буду его отвлекать.

Она уставилась на меня, как на сумасшедшую, не в силах понять, что я ей сказала.

– В первый раз вижу, чтобы к известию об измене мужа относились подобным образом. Ольга, ты понимаешь, что я тебе говорю?

– Понимаю, – спокойно ответила я, – приму к сведению.

Розалия покачала головой. Мне показалось, была разочарована таким поворотом событий, думала, наверное, что мы на всех парах помчимся мстить моему провинившемуся мужу.

– До меня и раньше доходили слухи, что Фимка с тобой не откровенен. Где-то с год назад кое-кто уже видел его в обществе других баб, но я не хотела тебе об этом говорить… Если честно, не верила, думала, сплетни, но сегодня убедилась, что правда!

Мы выпили еще и еще, пока бутылка не закончилась. Когда подняли в последний раз рюмки, на пороге гостиной материализовался Ефим.

– О, девчонки, что отмечаем? – он был в прекрасном настроении.

Еще бы, пообщавшись с девушкой чуть ли не на тридцать лет моложе меня! Я могла его понять. Когда у тебя чувства, новая любовь и отношения, это всегда очень мощный стимул.

– Отмечаем мой очередной развод, – сказала Роза, слегка заплетаясь, – давай, присоединяйся.

– Розалия, тебя отвезти домой? – предложил свои услуги Ефим.

– Нет-нет, такси и только такси, – пробормотала она.

Я вызвала машину и напоследок шепнула ей: «Никому ни звука». Роза кивнула. При всем том, что моя приятельница болтушка, я знала: она не сволочь и трепаться не будет. Ведь еще год назад до нее доходили слухи, но будучи не уверенной в них, она ни словом не обмолвилась мне, чтобы не расстраивать, а приехала только сегодня, когда убедилась сама.

– Что за баба, никак не может успокоиться: то замуж каждый год выходит, то разводится! Не то, что мы с тобой восемь лет уже вместе! Скоро будем отмечать наш первый солидный юбилей, – не пряча глаза, Ефим открыто посмотрел на меня.

Я не могла поверить! Человек, который пришел 20 минут назад с любовного свидания, как ни в чем не бывало спокойно рассуждает о наших «замечательных» взаимоотношениях. Или это верх цинизма, или Роза ошиблась, или хочет вбить между нами клин, только вот зачем? Если кто-то выражал свое мнение о человеке, прочитанной книге, просмотренном спектакле или кинофильме, я никогда не верила ощущениям других людей. Должна была сама прочитать, посмотреть, узнать и убедиться: это плохо или хорошо, не доверяясь чужим словам и впечатлениям. Я не могла безоговорочно поверить в то, что говорила мне Розалия, но и проверять полученную информацию не хотела. Интуиция подсказывала: основания для недоверия есть. Однако самое неприятное то, что живём мы не на необитаемом острове и вокруг в огромном количестве и глаза, и уши, и рты, на которые нельзя накинуть платок, чтобы они замолчали и перестали в связи с вновь открывшимися обстоятельствами перемывать нам косточки. Ходить у всех на глазах с украшением в виде ветвистых рогов – перспектива для меня невозможная!

Если бы мы были людьми неизвестными, то и варились бы в собственном котле своих страстей, и никому до этого не было бы никакого дела, но стать объектом пересудов в каждом известном доме этого города я себе позволить не могла! И вновь замаячил извечный русский вопрос: «Что делать?», на который, как и сотню лет назад, найти ответ было невозможно. Из моих любимых мужчин не изменял мне только мой второй муж Лева, да и то, возможно, в силу возраста, а сосуществование с остальными охламонами всегда шло рука об руку с их любовными приключениями. Может, зря я не ценила его верность? Может, поэтому жизнь и мстит мне за отсутствие морали и нравственности в тот период моих семейных отношений? Всё возможно. Ни одно преступление не остается безнаказанным! Все равно, рано или поздно за деяния наши обязательно воздастся! Зато теперь на своей «шкуре» в полной мере я прочувствовала всю «прелесть» этого унизительного положения. Если Алексей, когда обманывал и изменял мне, был просто моим любовником без обетов и обязательств, то Фима являлся моим законным мужем, вместе с которым мы растили наших детей, в том числе и совместных.

Сексуальный пыл Ефима, как всегда, был на высочайшем уровне, несмотря на то, что сегодня он уже находился, по информации Розалии, в интимном контакте с новой возлюбленной. А может, и не был, а может, Розка врет или ошиблась, приняв другого мужика за него?! Эти вопросы ни на минуту не оставляли меня в покое.

– Что с тобой происходит? – спросил муж, не очень довольный моим общением с ним, пожалуй, в первый раз за всю нашу интимную жизнь. – Что-то случилось? – мне послышались в его голосе тревожные нотки.

– Да нет, всё в порядке, голова что-то побаливает.

– Ну понятно, – с сарказмом заявил Фима, – если девочка хочет, то дает сразу, а если нет – то голова болит, то жопа, – впервые в жизни он проявил грубость в разговоре со мной.

После того как мы поженились, он искоренил почти все свои недостатки, кроме одного – слишком активного и неразборчивого члена, а в остальном это был уже святой. Он не курил, не выпивал и даже не выражался, во всяком случае при мне, поэтому слышать от него подобные выражения было крайне непривычно, но… ожидаемо. Теперь, когда у него, возможно, есть возлюбленная, жена должна его несомненно раздражать. Надо срочно поехать к Валентине посоветоваться, подумала я. Многих своих приятельниц я отправляла к ней, и многие из них после общения с цыганкой принимали для себя единственное правильное решение. Хорошо, что припасла пару раритетных ювелирных вещиц из дорогого немецкого антикварного магазина, где можно найти самые уникальные изделия, которые обязательно ей понравятся. Как и прежде, деньги для Вали не имели никакого значения – только золото и ювелирка. «Прямо завтра же и поеду», – решила я не затягивать этот процесс.

Глава 32

С Валентиной мы встретились как старые добрые друзья.

– Эх, золотая моя, видать, проблемы у тебя, а иначе не приехала бы, верно? – спросила она, внимательно глядя на меня.

– Приехала бы и без причины, если бы имела время, – ответила я, – но ты же знаешь, у меня трое детей и двое внуков, а как собираются вместе – тушите свет!

– У доченьки твоей еще один будет, – порадовала меня Валя своими предсказаниями.

Надо сказать, что через три года после рождения внучки у меня появился внук – славный мальчишка, который составлял замечательную компанию моему сыночку Грише. Это была настоящая мужская дружба двух самых моих любимых пацанов.

– Спасибо за хорошие известия, – поблагодарила я ее, – только нешуточные у меня проблемы, – и рассказала ей абсолютно все, что меня терзает и мучает. – Наверное, это и есть то «недолгое счастье», о котором ты когда-то говорила…

Валентина внимательно выслушала и сказала:

– Нет, это не та причина. А делать тебе ничего не надо, все решится само собой, моя золотая, вот увидишь! Ведь до сих пор, что говорила тебе – всё сбывалось.

Это действительно так. Даже с Алешки нам удалось снять приворот, которым его накрепко приклеила к себе Татьяна. Теперь уже он жаждал развода с ненавистной ему женой.

– Думаешь, это правда? Разве такое может быть? – всё еще не веря в реальность происходящего, спросила я. – Может, карты разложишь?

– Я и так вижу, – ответила Валентина, – правда, брильянтовая моя, сущая правда! Только ничего особо делать не надо. До поры до времени не скандаль и не показывай, что подозреваешь или знаешь. Всё решится само собой. Если уж захочешь, заведи с кем-нибудь роман, да сделай так, чтобы муж узнал, потом результаты увидишь. Сделай, как говорю, – строго и настойчиво, буквально в приказном тоне, сказала она.

– И как мне жить? – я уже не могла сдержать слез. – Многие уже об этом знают или догадываются, даже не знаю, как показаться людям на глаза.

– Возьми себя в руки. Всё закончится не так, как ты думаешь сейчас… Всё будет хорошо!

Я еще не верила в его измену, но решительно последовала ее советам.

В последнее время Фимка приходил домой всё позже и позже, но на ночь у своей подружки не оставался. Я, конечно, до последнего момента надеялась, что это просто недоразумение и никакой любовницы у него нет. У нас было много завистников, и кое-кому не терпелось испортить наши с ним идеальные супружеские отношения.

На днях, уезжая на деловые переговоры, он даже не заикнулся о том, чтобы взять меня, как обычно, с собой. За время отсутствия позвонил лишь раз, чтобы сообщить, что добрался нормально. На мои звонки не отвечал, прислав пару sms с единственным словом «занят». Один раз накануне его приезда дозвонилась. К счастью, включила скрытый режим и он не мог видеть номер, с которого поступил звонок. Через некоторое время трубку взяли, и молодой женский голос пропел:

– Алло! Слушаю.

Я, думая, что ошиблась номером, через пару минут перезвонила. И снова трубку сняла уже знакомая-незнакомая девушка. Мое измученное сердце замерло в груди. Значит… правда! Хотя… вполне возможно, что это секретарь или помощница. Я отчаянно цеплялась за ниточку, связывающую меня с ним.

– Будьте любезны, Ефима Григорьевича, – попросила, с трудом сдерживаясь, чтобы не накинуться на невидимую собеседницу.

– А кто его спрашивает? – проявила она бдительность.

– Его знакомая, – стиснув от ненависти и ярости зубы, ответила я.

– А он в душе, выйдет через пару минут…

Вот и всё… ниточка, за которую я так отчаянно цеплялась, оборвалась… И вдруг послышался голос мужа:

– Дорогая, душ свободен, давай побыстрее, а то у нас нет времени, или ты хочешь здесь? Тогда я жду тебя.

– Тут тебя просят к телефону.

– Кто?

– Какая-то женщина, говорит, знакомая.

Он был уже близко и тихо прошипел ей:

– Какого черта взяла трубку? Алло, говорите.

Но говорить я не стала, а просто отключила связь и отправилась на кухню за бутылкой. Перед глазами промчалась вся наша жизнь с первой встречи и до сегодняшних горьких минут. Мне решительно надо было с кем-нибудь поговорить. Расстроить и разочаровать маму я не могу, тем более с ее больным сердцем и очень преклонным возрастом. Из близких людей оставался только Алексей.

– Леша, привет, как ты?

– Олюшка, как я рад, что ты позвонила, я уже так по тебе соскучился!

Сдерживаться больше я не могла, не в силах сказать ни слова. Он все понял.

– Ты плачешь, кто тебя обидел? Что случилось, не молчи, пожалуйста! Это Фима?

Я пыталась взять себя в руки (оказывается и вправду, богатые тоже плачут… иногда).

– Нет, Лешенька, нет! Всё нормально, просто что-то взгрустнулось. Ты мне тоже дорог, береги себя… – и положила трубку.

Лешка перезванивал раз двадцать, но я не отвечала, не в состоянии с ним говорить. Так и сидела на кухне, вспоминая свою такую странную жизнь. На пороге появилась Лиза. Совсем взрослая девушка, почти пятнадцать. Она обняла меня.

– Мамочка, что случилось? Почему ты плачешь? Ну, пожалуйста, не надо, а то я тоже заплачу, – глаза ее наполнились слезами.

– Лизочка, все в порядке, доченька, просто что-то грустно стало. Ты почему не спишь? Завтра рано подниматься.

– Я так тебя люблю, – она стала целовать мое влажное от слез лицо.

Я погладила ее по роскошным вьющимся волосам цвета созревшей пшеницы.

– Всё, моя хорошая, всё… не буду, и я тебя очень люблю. Завтра у нас с тобой шопинг, хорошо? Купим всё, что захочешь.

– Спокойной ночи, мамочка.

– Доброй ночи, детка.

Какое счастье, что у меня такие замечательные дети! Горжусь, что мне удалось так хорошо их воспитать. Неизбалованные, добрые и сострадательные, они готовы помочь любому, кто нуждается в их помощи и сочувствии. Гришенька вообще удивительный мальчишка. Есть мнение, что у пожилых родителей рождаются или гениальные дети, или идиоты, бред, конечно, но так говорят. Гришеньку можно смело причислить к первым. Мой сын в свои семь лет уже учился в третьем классе, и абсолютное большинство специалистов признавали, что ребенок имеет уникальные способности в различных сферах науки и искусства. Только от огромной любви мог появиться такой божественный ребенок. И где же теперь эта любовь, где она?! На глаза вновь навернулись слезы.

Никогда не могла подумать, что поговорка «седина в бороду – бес в ребро» окажется столь актуальной для наших с Фимой отношений. За все эти годы жизни с ним я, как и обещала себе когда-то, не только не имела романов на стороне, но и не позволяла себе и малейшего флирта, хотя поклонники, несмотря на возраст, были всегда. Но к большому сожалению, получается так, что быть преданной женой – заблуждение, поскольку подобное достоинство никогда не ценится. Всяких легкомысленных, если не сказать грубее, женщин мужья любят и боготворят, прощая им все прегрешения, периодически вытаскивая из постели очередного любовника, не имея даже и мысли закончить совместную жизнь, а верная жена, как бельмо на глазу или камень на шее, всегда становится преградой для достижения сомнительных побед на многочисленных любовных фронтах. А ведь Валентина права: надо завести роман, чтобы он заревновал и понял, что может меня потерять. Хотя… ему, по-моему, пофиг, альтернатива же имеется! А то за все эти прошедшие годы совместной жизни я превратилась в клушу, обремененную детьми, заботами, никогда не отказывающую ему во внимании и при малейшем желании предоставляющую свое любящее тело. Думать о его интимных отношениях с другими женщинами было невыносимо (как когда-то о Лешкиной сентябрьской пассии), показать свою ревность – невозможно, ведь не пойман – не вор!

Но случай не заставил себя долго ждать.

Вернувшись домой на следующий день как ни в чем не бывало, Фима осторожно поинтересовался, не звонила ли я вчера вечером.

– Нет, не звонила, а что, надо было? – я сделала вид, что даже не понимаю, о чем речь.

Ефим облегченно вздохнул.

– Да нет, я все равно не смог бы ответить, был на переговорах, – легко соврал он, при этом совершенно не пряча от меня своего лживого взгляда.

Вон оно как далеко зашло, и язык от такого вранья не отсохнет, совсем у человека совести не осталось, подумала я с горечью. «Что же с тобой происходит, Ефим?» – хотела спросить вслух, но сдержалась: он не должен был догадаться о том, что я знаю о его увлечениях.

Жизнь потихонечку катилась под откос. Временами это был все тот же мой родной и любимый Фима, но чаще уже чужой, не принадлежащий мне ни душой, ни телом человек. Каждый день я с ужасом ждала, когда он скажет, что наша совместная жизнь с ним закончена. Алешка в своих прогнозах ошибся всего-то лет на семь. Ефим стал изменять мне не через год, а через восемь лет. «Почему я такая невезучая?», – думала теперь я, как Лешка когда-то… – А что если Фима – это все же ошибочный выбор, а на его месте должен был быть Лешка с нашей «вечной принадлежностью друг другу?» Не знаю, теперь уже и сам черт не разобрался бы в наших отношениях.

Неожиданно заболела Софья Семеновна. Мы положили ее в больницу, и мне пришлось там практически дневать и ночевать. Я очень уважала и любила эту замечательную женщину и хотела, чтобы рядом с ней находился родной человек, поэтому взяла на себя обязательства по уходу. Через десять дней после моего почти постоянного пребывания рядом со свекровью я пригласила сиделку, потому что очень устала и собиралась хотя бы одну ночь провести дома и отдохнуть. Сиделка оказалась профессионалкой в своем деле, поэтому я со спокойной душой поехала домой. Добралась уже заполночь. Сквозь жалюзи в нашей спальне пробивался свет. Очевидно, муж еще не ложился. «Вот и хорошо, – подумала я, – будет ему сюрприз», – и представила, как неслышно появлюсь на пороге спальни. Осторожно открыв дверь и аккуратно освободившись от верхней одежды и обуви, неслышно двинулась в сторону опочивальни. Но, пройдя несколько шагов, ясно услышала голоса, один из которых принадлежал мужу, а второй… женщине. В ту же минуту вспомнился рассказ покойной Лары, которая почти так же, как я сейчас, застукала его, тогда еще ее мужа, в объятиях другой. Не зря же говорят, что история всегда повторяется дважды: один раз в виде трагедии, другой – в виде фарса. В моем случае я бы не стала употреблять слово «фарс». То, что я уже приготовилась увидеть, могло стать для меня самой настоящей драмой, почти такой же, как в той истории с моей поездкой к Алексею, но может, еще и большей.

До двери спальни оставалось пару шагов, а я не могла себя заставить хоть на метр продвинуться дальше. До ушей стали явственно долетать шепот, смех, стоны и обрывки фраз: «…люблю… еще… дорогая… любимый… моя… хорошо… обожаю… еще…». Полуоткрытая дверь притягивала к себе, как магнит. Они не стали закрываться, уверенные в том, что в доме одни. Десять дней назад детей на каникулы за рубеж увезла моя старшая дочь Эльвира, а я, по их мнению, находилась в больнице у свекрови. Опасаться было некого.

Невероятным усилием заставила себя подойти к дверям этой теперь уже ненавистной комнаты. Картина, представшая перед моими глазами, не поразила, что-то подобное я уже видела ранее в исполнении Алексея и его партнерши по сексу. Молодая эффектная брюнетка, а Фима, в отличие от Лешки, предпочитал брюнеток, с нормальной для ее юного возраста фигурой лежала на моей кровати, широко раскинув свои длинные красивые ноги. Между ними пристроился мой муж, доставляя своей подружке неземное удовольствие всеми способами, которыми он так виртуозно владел. От его страстных прикосновений она вздрагивала всем телом и едва сдерживалась, чтобы не завопить, каждую минуту повторяя: «Люблю тебя, еще, прошу, еще, ты мой…» Голову он поднял лишь раз, оторвавшись от желанного тела, и лишь для того, чтобы сказать: «И я люблю тебя, дорогая!» Я поняла, что сейчас она достигнет вершины блаженства, именуемой оргазмом, и начнется второй акт любви, когда мой дорогой супруг в полной эйфории начнет получать с ее непосредственной помощью такое же райское наслаждение. Секс для Фимы был своеобразным допингом, и без этого каждодневного занятия, почти как и 35-й президент Америки Джон Кеннеди, он существовать уже не мог.

Мои душевные силы были на исходе, чтобы и далее смотреть эти завораживающие кадры качественного порно-реалити-шоу, но оторваться от этого зрелища я не могла. Несмотря на всю горечь и боль моего состояния и глубокого разочарования в муже, при виде этой сцены я испытала сильнейшее возбуждение. Не зря же во все времена народ требовал хлеба и зрелищ, ну и, наверное, секса. Просто люди не могли дать словесное определение этому занятию, видимо, поэтому оно и не вошло в поговорку, но так или иначе секс – третья, если не первая, непременная составляющая, из которой и складывается человеческая жизнь. Через несколько долгих минут начался основной любовный акт с самой желанной позы Фимы «сзади». Она стояла на коленях, а он, крепко ухватив ее за загорелые бедра, методично входил в нее раз за разом, приближаясь к апофеозу их интимной близости… Теперь уже ни он, ни она не могли молчать, и, в полной мере наслаждаясь процессом, с каждым новым движением признавались в чувствах и любили, любили, любили…

Глава 33

Дожидаться окончания шоу я не стала. С трудом оторвавшись от зрелища, едва передвигая ногами, двинулась на кухню. Свет не включала. Сварила кофе и тихонько примостилась за столиком в глубине комнаты. Не было слез, не было боли, не было обиды, не было ревности и не было больше любви! В растерзанной душе полная пустота, и только. Никаких мыслей и никаких эмоций. Я тихо сидела в темноте и тупо смотрела на очертания чашки, которая стояла передо мной. Не знаю, сколько времени прошло, я даже не задумывалась об этом. Перед глазами была только чашка и больше ничего. Из ступора меня вывели голоса, которые приближались к моему убежищу. Скоро и их обладатели появились на пороге. Он в ночном халате, она же, абсолютно обнаженная, сверкала в его объятиях своим молодым роскошным телом. Меня в полумраке комнаты они не заметили.

– Когда же мы поженимся? – настойчиво спросила она.

– Не знаю, – задумчиво ответил он.

– Но мы ведь любим друг друга, ты обещаешь мне уже полгода, – протянула капризно, – а если я забеременею, ты женишься на мне? Разведешься с ней?

– Вот когда забеременеешь, тогда и подумаю, – жестковато ответил он. – Подожди немного, дорогая, – спустя мгновение смягчился Фима. – Дай мне самому во всем разобраться. Главное – я люблю тебя и нам хорошо вместе, – нежно перебирая ее волосы, он прильнул к ее губам.

После его слов сердце мое почти остановилось. Я уже тысячу раз пожалела, что не осталась в больнице. И вправду ведь, когда предчувствуешь измену, но не видишь, остается шанс, что это не соответствует действительности, а вот если убедишься воочию да еще услышишь такие признания, то шансов больше нет и надеяться уже совсем не на что… Значит, любит… любит другую, лет на тридцать моложе меня, которая еще собирается родить ему ребенка…

Они страстно целовались, а я молилась лишь об одном, чтобы не начали здесь же заниматься любовью. Но Фима оторвался от нее, чтобы, как я и думала, произнести коронную фразу: «Хочу томатного сока». После секса он неизменно пил томатный сок. Это был своеобразный ритуал, а может, и допинг для дальнейших любовных телодвижений. Он потянулся к выключателю, включил свет и… застыл, глядя прямо на меня. Она обернулась и, взвизгнув, выскочила из кухни.

Минут десять, мы в ступоре смотрели друг на друга, не в силах сказать первое слово. Шок понемногу стал проходить, и я, наконец, взяв себя в руки, первая нарушила затянувшееся молчание: «Приходит женщина к врачу и говорит: – Доктор, каждый день я застаю мужа с любовницей и каждый раз иду на кухню и пью кофе.

– А что вы от меня хотите? – недоуменно спрашивает доктор.

– Да вот хочу узнать, мне столько кофе не вредно?»

Ефим грустно усмехнулся, но промолчал. Теперь уже он не смотрел на меня, а рассматривал плитку на полу.

– Ну что, Фима, – спросила я, – сказка под названием «Любовь» закончилась?

И снова не услышала ответа на свой вопрос. Он развернулся и вышел, видно, пошел провожать свою любовницу. Послышались тихие голоса, затем хлопнула входная дверь…

Через несколько минут предатель снова появился в комнате.

– Ты не ответил мне на вопрос, – упрямо повторила я.

Он сел напротив и, не глядя на меня, сказал:

– Ты все не так поняла!

– А здесь, по-моему, и понимать нечего. У меня есть глаза – и я вижу, у меня есть уши – и я слышу. Что в этой ситуации можно понять не так? Я поняла только одно: если муж приводит в супружескую спальню возлюбленную и говорит ей «люблю», значит, это серьезно и в его жизни мне делать больше нечего!

Он поднял голову и посмотрел на меня.

– Не говори так, прошу! Я люблю тебя по-прежнему, но я мужчина, и мне нужны новые ощущения, чтобы чувствовать себя мужиком. Всё, что ты слышала, – это несерьезно, обычный треп, все так говорят в постели, ничего особенного… ерунда.

Мне стало противно. Никак не ожидала от своего такого благородного и великодушного супруга услышать подобную чушь. Я резко прервала его оправдательный спич:

– Удивляюсь тебе, если это так, зачем же ты, мужик, годящийся девчонке в отцы, морочишь ей голову?! Если спишь, встречаешься с ней, любишь, хочешь ребенка, найди в себе мужество сказать правду, я от нее не умру. В конце концов, женись, она ведь уже полгода просит тебя об этом, развод тебе дам сегодня же. Я не буду путаться между вами, дорогой. Кроме того, не хочу быть посмешищем в этом городе. Об этом твоем увлечении судачат уже более года! Видели тебя с ней неоднократно, и я об этом прекрасно знаю, представь себе! И по телефону удалось пообщаться с твоей подружкой, когда вы вместе собирались в душ.

– Так это была ты! – как-то обреченно протянул он.

– Да, представь себе, это была я, только тебя не хотела ставить в неловкое положение. Поэтому, дорогой, ты абсолютно свободен от обязательств и брачных уз. Живи, люби, наслаждайся новыми ощущениями, мешать вам не буду. Подам на развод, освобожу место: пусть девочка побудет женой состоятельного человека до очередных твоих чувств.

– Я прошу тебя, – твердо сказал он, – не принимай, пожалуйста, поспешных решений, и как хочешь, но развода я тебе не дам, даже и не думай! Я не собираюсь с тобой разводиться, потому что ты принадлежишь мне и я люблю тебя!

– Если бы сегодня я собственными глазами не убедилась в твоей неверности, потому как до самого последнего момента не верила в твое предательство, то, услышав сейчас твои слова, от счастья бросилась бы на шею, но теперь они для меня ничего не значат! Я не верю тебе, как не верила когда-то Алексею. Если ты предал меня один раз, то предашь еще не единожды. Когда я собралась замуж, дала себе слово, что никогда в моей жизни не будет другого мужчины, и слово сдержала: никто мне не был нужен, только ты, а теперь я свободна от обязательств и обещаний, и в моей жизни, возможно, тоже появятся другие мужчины. Я очень разочарована в тебе, Фима, никогда не думала, что мы подойдем к такому финалу совместной жизни. Я свободный человек, и никому не принадлежу, кроме своих детей. С ними, конечно, будешь встречаться, когда захочешь. Они остаются со мной и будут учиться за рубежом. Мой отъезд на днях.

Он молчал.

Я, оставив кофе нетронутым, ушла в кабинет и постелила себе на диване. Вот тут-то, наконец, дала волю слезам. Обида, ревность и боль заполнили душу и сердце. Что же я такая невезучая: то денег нет, то любви?! Вся наша жизнь с Фимой проплывала перед глазами, как черно-белое кино: было море счастья, а теперь вот океан разочарований! Когда тебе за сорок или пятьдесят и обожающий муж легко меняет тебя на особу, как правило, на десятки лет моложе, начинает зарождаться комплекс неполноценности. Чувство неуверенности, в первую очередь в интимных отношениях, оказывает сильное давление на психику. Вот и сейчас, лежа на диване, думала, почему не смогла удержать его, что делала не так? В чем ошибалась или была слишком уверена? Его пассия, конечно, очень молода и энергична, имеет юное упругое тело и, наверное, еще что-то такое, что влечет мужчин, как мотыльков на свет. Несмотря на мои неимоверные титанические усилия, возраст отвоевывал у меня все новые и новые позиции. Я обладала прекрасными внешними данными, пусть даже полученными с помощью медицины: хорошей фигурой и моложавым лицом, но всё это уже имело окрас неминуемо приближающейся старости. Так, например, можно сравнить прекрасные летние краски, полные жизненных сил, с не менее чудесными красками осени, эту жизненную силу постепенно теряющими. Времена года как этапы человеческой жизни: весна – зарождение, лето – расцвет, осень – зрелость и, наконец, зима – старость и уход. В этом мире во всем существует закономерность, и согласно законам природы сверстники должны жить со сверстницами. Должны, но с маниакальным упорством не хотят!

Я не могу понять одного: почему мужчины рядом с возрастными женщинами не желают видеть, кроме яркой внешности, те достоинства, которыми в этом возрасте природа наградила последних. Неужели, переступив границы зрелости, мы все, женщины за сорок и пятьдесят, обречены на предательство? Если уж меня, такую толковую, симпатичную, видную и ухоженную, не моргнув глазом, променяли на молодую девицу, то что делать другим подругам по несчастью, которые не обладают такими возможностями и средствами, чтобы постоянно поддерживать себя в форме и выглядеть не на свой возраст? Выходит, они вообще не имеют шанса удержать рядом с собой мужа?! Нет, наверное, это не так, потому что есть мужчины, которые, женившись еще в молодости, идут с любимой женой рука об руку всю жизнь до конца.

Склонность к предательству порождается только характером человека. Это уже натура, и ничего сделать с собой такие мужчины не могут. Их полигамность диктует свои условия, хотя это слово можно употребить в моем случае с большой натяжкой, поскольку оно имеет значение «многобрачия» и, скорее, подходит восточным мужьям, успешно справляющимся с целым гаремом. Но так или иначе, это очень обидно, оскорбительно и страшно мучительно, особенно если на протяжении десятка лет сохраняется чувство большой любви.

Мой первый муж изменял мне регулярно, и не потому, что я была некрасивая, плохая хозяйка и неинтересная, серая личность, нет. Этот негодяй изменял мне, потому что оказался профессиональным бабником. Покорение и затаскивание в постель очередных обожэ было для него своеобразным жизненным достижением. Но поскольку я не любила его, мне было глубоко наплевать на его женщин и приключения. Я никогда не ревновала, хотя знала, что он неверен мне всегда.

В случае с Фимой, как и с Алексеем, я любила, и их измены ужасающей болью отражались на всем моем существовании. Пережить это было почти невозможно. Мне жутко об этом говорить, но даже промелькнула мысль о самоубийстве! Меня останавливало лишь одно обстоятельство – и это не дети, а мои престарелые родители, которых я не могла предать и причинить им такую страшную, чудовищную боль.

Несколько успокоившись, подумала, что мой муж недостоин такой жертвы, и отныне я стану жить так, как хочу, без оглядки на него! Как мне было жаль себя! И это всё, что я заслужила в этой жизни? Или, может… плата за мое безбедное королевское существование? Но если подобное происходит и Господь дает мне такие испытания, значит, это зачем-то нужно? По жизни я всегда шла с девизом «что ни делается – всё к лучшему». Если что-то не случалось, не получалось, то это, как правило, оборачивалось для меня благом практически всегда.

Вот и в этот раз новая ступень наших с Фимой отношений давала мне возможность разобраться в своей жизни и в своих чувствах. Несмотря на то, что продолжала любить его, я была настроена решительно. Недавние сцены его измены, слова признаний другой придавали злости, и я определилась с целью, которую мне надо достичь: добиться развода любой ценой! Какое счастье, что детей нет рядом! Ведь они уже взрослые и всё понимают. Все они: и Лиза, и Оля, и Гришенька – были моими, то есть «мамиными», в большей степени, потому что постоянно находились со мной, и самое активное участие в их жизни принимала именно я. Мужчинам, как правило, достаточно просто знать, что у них есть дети и кто-то ими занимается, поэтому воспитательными процессами они не заморачиваются никогда.

Во сне увидела Алешку. Он впервые, хоть и не наяву, предложил мне: «Выходи за меня замуж…» Это было неожиданно, но чертовски приятно! Я моментально проснулась и тут же с ужасом вспомнила произошедшее накануне. В голове вновь стали блуждать горькие мысли. Ручка запертой двери задвигалась, а затем послышался голос Ефима:

– Оля, открой, нам надо поговорить!

– Вчера я уже всё тебе сказала, и говорить нам больше не о чем!!! Встретимся у адвоката!

– Хватит валять дурочку!!! За то, что случилось, прости, бес попутал! Эти девки сами на шею бросаются, как тут удержаться, – он замолчал на пару минут. – Люблю я в своей жизни только одну женщину – тебя, поэтому предупреждаю: никакого развода тебе не дам, даже не думай!

– «Которые тут временные? Слазь! Кончилось ваше время», – процитировала я Владимира Маяковского. – Дашь, не дашь – меня это не интересует, и если я не хочу находиться рядом с тобой, никто и ничто меня не удержит и не заставит!

Он несколько сменил тональность и ласково произнес:

– Олечка, прости ты меня, дурака старого, клянусь, больше никогда не повторится! Что мне сделать, дорогая, чтобы ты меня простила?

Точно так же когда-то вопрошал и Алексей: «Что мне сделать, чтобы ты простила?..» Ампутировать твой член, хотела сказать я, но удержалась от хамства, тогда бы ты удивлял меня только своим умением лепить пельмени!

Ефим продолжал меня уговаривать:

– Давай съездим в кругосветное путешествие или поезжай одна, отдохни, где хочешь…

Самое подходящее место для отдыха сейчас, подумала я, – это психиатрическая клиника. Там бы я превосходно и замечательно провела время и отдохнула бы на славу! Вот интересно, почему, несмотря на мою вспыльчивость, а временами даже невероятную агрессивность, у меня не возникло ни малейшего желания убить его на месте, прямо там, в спальне, вот почему? Много бы мне, наверное, не дали, ведь в состоянии аффекта люди сами не понимают, что творят. Наоборот! От возбуждения мне даже захотелось присоединиться к их любовному дуэту.

Один-единственный раз мы побывали с Фимой в закрытом свингер-клубе. Он с интересом наблюдал, как меня обрабатывают сразу несколько мужчин, а я – как его ублажают разные женщины. Совершенно новые ощущения, когда ты видишь со стороны своего партнера в чужих руках и сам подвергаешься активной сексуальной близости с несколькими партнерами. Надо сказать, процесс в целом нам понравился, и групповой секс привнес в наши интимные отношения некоторую новизну. Мы даже планировали с Фимой довольно регулярное посещение подобных оргий, а почему бы и нет?! Хоть все это и неестественно, но не так безобразно, как кажется. Жизнь одна, и попробовать в ней надо всё, ну, конечно, кроме наркотиков и криминала, которые никак не сделают твое существование лучше! Правда, криминал со мной случился во благо, вспомнила я свои давние приключения в Африке. В следующий свой приход на Землю душа может оказаться в каком-нибудь животном или насекомом, хотя они тоже занимаются сексом, но инстинктивно, поэтому вся прелесть осознанного существования принадлежит только человеку, и этим надо пользоваться до своего ухода из этого мира…

О чем я думаю? Удивилась себе. Надо выбрать адвоката, а не заниматься фигней, философствуя о всякой ерунде! В дверь вновь постучали.

– Олечка, открой, пожалуйста, нам надо нормально поговорить.

– Будь любезен, – сказала я с раздражением, – оставь меня в покое!

– Хорошо, – коротко согласился он.

Так… адвокат. Наверное, только этот толстяк Леонид Розенфельд, весьма успешно специализирующийся на бракоразводных процессах состоятельных пар. Еврейская его натура брала свое обычно серьезными гонорарами с немалым количеством нулей в счетах, но он как истинный сын своего народа обладал настоящим талантом и смог бы без труда развести даже Пенелопу и Одиссея.

– А ты действительно хочешь развода с ним? – вспомнила обо мне одна половинка моей души.

Давно их не было на связи!

– И ты простишь негодяя? – возмущенно спросила вторая.

– Но ведь она его любит. Как вычеркнуть столько лет совместной жизни и чувства? – вступила в спор моя защитница.

– Такое не прощают! А чувства… постепенно пройдут, – не сдавалась другая.

А ведь и вправду, неужели я хочу вычеркнуть его из своей жизни? Нет, нет и нет!!! Я не представляла себе, как буду жить без него, особенно если, не дай бог, он женится на другой! Простить его после всего произошедшего тоже не могла. Надо пожить отдельно друг от друга и, как подсказала Валентина, разжечь его ревность и чувства ко мне. С кем? Пока на горизонте маячил лишь один человек – Алексей.

Глава 34

Я заказала билеты и через два дня собиралась выехать в Германию. Даже болезнь Софьи Семеновны не смогла меня удержать. Ничего, ей уже лучше! Сиделки и сын прекрасно справятся! Оставаться с ним рядом я не могла. Мне надо исчезнуть, испариться, прийти в себя, успокоиться. Я не надеялась на его честность. Вполне вероятно, он вновь притащит сюда свою подружку и будет жить с ней здесь, усердно работая над проблемой деторождения, и если это случится– никто, ничто и никогда уже не спасет наш брак! Меня терзали сомнения. А может, не уезжать? Тогда, возможно, он перестанет с ней встречаться, хотя свинья везде грязь найдет, не здесь, так будут свидания в гостинице, как прежде. Если есть желание, варианты всегда отыщутся. Не буду унижаться и караулить его. «Уезжаю», – твердо решила я. Алешке скинула sms: «Через два дня буду в Германии. Сможешь – приезжай, расходы беру на себя».

Через пять минут пришел ответ: «Обязательно приеду, я люблю тебя». Процесс, как говорил дорогой Михаил Сергеевич Горбачев, пошел. Главное – хорошо начать, чтобы достойно кончить. Я вызвала горничную и, получив от нее информацию, что Ефим Григорьевич куда-то уехал, поспешно собрала все необходимые вещи и отправилась в маленькую, никому неизвестную гостиницу на краю города, чтобы пару дней до отъезда перекантоваться там. На прощанье оставила Фиме записку: «Уехала. Настоятельно прошу тебя ко мне не приезжать, все равно разговора не будет! Оставь меня в покое. О своем решении сообщу сама. Оля».

Ну вот и всё. Теперь стоило подумать над некоторыми вопросами: «А что делать дальше?» «Как жить?», к счастью, не стоял вопрос: «На что?». И как верить не только ему, а мужчинам вообще? В глубине души, где-то очень глубоко, я чувствовала, что он не поставит жирную точку в наших отношениях, потому что жена, образно говоря, – это старые разношенные и удобные «тапочки», которые, правда, и носить уже не хочется, но вроде и выбросить жалко, а любовница – новые тесные, не очень удобные, «туфли», которые надо еще разнашивать и разнашивать, и все равно нет уверенности, что будешь чувствовать себя в них комфортно. Когда ноги ноют и устают, конечно, всегда думаешь о тапочках и только о них.

Ефим ко мне привык, меня все-таки любит, кроме всего прочего, нас связывают дети, да и в интимных отношениях кризиса у нас не было. Думаю, моему муженьку просто захотелось новизны – новых чувств, которые приносят жизненный стимул, ведь до замужества с ним у меня было то же самое. Я постоянно нуждалась в новых ощущениях, чтобы иметь настроение, выглядеть хорошо и чувствовать себя женщиной в лучшем смысле этого слова. В такие моменты всегда тянуло на подвиги: что-то улучшить в себе, что-то изменить, чтобы нравиться любимому мужчине. Так что поход к адвокату… пока отменяется. Не стоит выбрасывать деньги на ветер, если нет уверенности в своем окончательном решении. Обида, конечно, огромная, но ее, как и всё остальное: предательство, измену, развод – можно пережить. Пережить можно всё, кроме смерти, в любом другом случае ситуация корректируется. Выбор, правда, небольшой, имеется: или забыть, или простить, или расстаться… Вот только после смерти уже ничего исправить нельзя, поэтому все остальное – это мелочи жизни, недостойные внимания! Я постепенно успокаивалась, главное, чтобы все были живы и здоровы, а остальное, дай бог, приложится!

В Германии у меня был огромный дом с шикарным участком, приобретенный на мои собственные заработанные средства. Места хватало для всех моих детей и внуков. У Эли – свое хозяйство, в смысле, недвижимость. Моя дочь успешно работала на немецком телевидении и имела приличные деньги, да и супруг ее владел собственной раскрученной фирмой, так что всё шло у них путем. Но я все равно из своих очень приличных доходов от моих промышленных предприятий подбрасывала кое-что, чтобы у моих ребят и их детей не было никаких финансовых неудобств, так как денежки в их необходимом количестве – это, прежде всего, свобода. Свою прибыль я не складывала до цента в кубышку, не покупала ненужные мне дворцы, яхты, самолеты и произведения искусства, а частично отдавала на благотворительность и тратила на детей, их развитие и образование.

Помощь, как правило, оказывала адресную. Иногда смотрела передачи, где упоминались люди, оказавшиеся в сложном положении, дети, которым необходима срочная поддержка, и множество других случаев, когда мои деньги шли во благо. Приятно получать благодарственные письма от людей, которым помогли мои финансы. Читая их, я думала о том, что жизнь свою прожила не зря и когда уйду, хоть кто-то вспомнит обо мне хорошо. Разве не в этом наше предназначение? В моей жизни тоже были сложные моменты, но всегда находились добрые, великодушные люди, которые приходили мне на помощь, поэтому слова «помоги ближнему своему» звучат для меня как закон и призыв к действию.

Приехав к себе, я решила просто отдохнуть, совершенно освободив себя от дел. Позвонила Алешке. Он взял билет и собирался прибыть сюда через три дня. Достаточно времени, чтобы прийти в себя, привести все, в том числе и мысли, в полный порядок. Я не знала, говорить Алешке или нет, что произошло между мной и Ефимом, но подумала, как получится. Так или иначе эта история станет явной, поэтому великую тайну из этого делать не стоит. Впервые за много лет мы останемся с Лешкой наедине. Будет ли что между нами?.. На этот вопрос пока ответа не было, поэтому решила: пусть будет, как будет. Если случится, противиться не стану – после всего произошедшего я чувствовала себя (несмотря на мой статус замужней дамы) абсолютно свободной женщиной.

Думаю, что Алешка после всех неудач в личной жизни стал другим и, наверное, научился ценить те отношения, которые по-настоящему ему дороги!

Раздался звонок телефона. Это могла быть только Элечка. Я специально взяла новую симку, чтобы господин Ефимов меня не беспокоил, и сообщила об этом лишь ей.

– Мамочка, привет! Ты уже приехала? Всё в порядке? – раздался родной голос дочери. – Тебя Ефим Григорьевич разыскивает. Спрашивал, ты уже здесь или еще нет. Волнуется. Как я поняла, у вас что-то случилось? – настороженно спросила она.

– Да, кое-что, – коротко, не вдаваясь в подробности, ответила я, – это, Элечка, не телефонный разговор, когда увидимся, поговорим. Ему мой новый номер не давай и сообщи, что я уже на месте.

Дочери своей я доверяла, потому что она такой же «кремень», как и я. Любой информацией, которой владела, не делилась ни с кем и никогда. Элька знала о моих «приключениях», и это были только наши секреты, недоступные для чужих ушей. Я всегда могла обратиться к ней, и вместе мы находили выход из любой ситуации. На нее можно было положиться. Кроме того, в тридцать лет у нее открылся уникальный дар ясновидения, которым она еще толком пользоваться не умела. Об этом меня предупреждала еще много лет назад одна очень известная московская предсказательница, что, в общем, неудивительно – гены! Что ни говори, а прабабушка у нее была чистокровной цыганкой, которую дед-белорус просто выкрал из табора. Мой первый муж, Элькин отец, тоже виртуозно владел картами, и все его предсказания сбывались с абсолютной точностью.

На следующий день мы запланировали с ней поездку в международный летний лагерь, в котором отдыхали мои дети: Лиза – в качестве воспитательницы, а Оля, Гриша и мои внуки Эмилия и Рафик – в качестве воспитанников. Мои дети, несмотря на их совсем еще юный возраст, блестяще говорили на двух иностранных языках, поскольку получали уроки с раннего детства. Русским – «великим и могучим» – владели тоже в совершенстве, поэтому проблем с пребыванием и обучением за рубежом у них не возникало. Двумя-тремя языками они не ограничивались, попутно выбрав для себя те, которые им больше всего нравятся.

Я собрала гостинцы, как когда-то очень давно. Тогда, проживая еще в России, вот так же ездила в лагерь к маленькой Эльке. Что более всего ужасало меня в ее пребывании там, так это такое неимоверное количество комаров, что даже стоять на месте спокойно было невозможно, а не то, чтобы жить! Бедный ребенок, как он это терпел?! В Германии комаров практически нет, как нет и тараканов, не знаю почему, нет, и всё тут! Зато есть пауки, к счастью, только косоножки, а не тарантулы!

Боже, как обрадовались ребята нашему приезду, как будто мы не виделись с ними целую вечность! Облепив меня и повиснув на шее и плечах, наперебой рассказывали свои нехитрые новости и хвалились достижениями. Олечка наконец-то научилась плавать – первый большой успех! Эта наука не далась мне до сих пор, поэтому я и сейчас плаваю как «топор», то есть сразу иду ко дну. У Лизаветы появился кавалер – парень, который тоже работал вместе с ней воспитателем в группе. Симпатия, как я поняла, была взаимной. Эмилия и Рафик записались в секцию тенниса и делали первые успехи, а вдруг станут профессионалами и мы будем ими гордиться? Было бы здорово! И лишь мой малыш Гришенька пребывал в некоторой грусти.

Прикрывшись ладошками от других своих родственников, тихо прошептал мне на ухо: «Я влюбился» – и вопросительно посмотрел мне в глаза. Я поняла его. Он желал наедине поговорить со мной на волнующую тему. Зато все хором интересовались, когда приедет папа-дедушка. Для Элькиных ребят Фима был дедушкой, так, в общем, они думали, потому как моего первого мужа – биологического деда – не видели никогда, да и он не знал об их существовании, а наши с Фимой дети не имели к нему никакого отношения. Второй мой муж Лева – «приемный» Элькин отец – умер еще до их рождения, поэтому в качестве дедули мог фигурировать только Фима, тем более он с удовольствием справлялся с этой ролью. Пришлось обнадежить, что скоро приедет. Не могла же я сообщить им, что их папа-дедушка в одном флаконе никак не может разобраться со своей личной жизнью и регулярно занимается любовью с молодыми девками в надежде подарить им еще одного братика или сестренку.

Мой сыночек впервые за свою коротенькую жизнь влюбился! Об этом он доверчиво сообщил мне, сидя у меня на коленях, когда мы остались вдвоем. Объект любви – немецкая девочка Дженифер – вызывала в моем Гришеньке бурю искреннего восторга и была старше его на пару лет, но тем не менее он не терял надежды понравиться ей и завоевать ее внимание и расположение.

– Сыночек, а чем же она тебе так понравилась? – спросила я его.

– А она такая красивая, веселая и танцует хорошо, – глазки его загорелись.

И сразу же вспомнилась наша с Алешкой встреча в первом классе. Я ведь тоже была симпатичная, веселая и хорошо танцевала, как и Гришина любовь. Сколько же лет прошло…

– Гришенька, когда будет твой день рождения, сыночек, давай пригласим и Дженифер, только обязательно возьми у нее телефон и e-mail, хорошо?

Как он обрадовался! Обнял меня, прижался головкой к моей щеке.

– Спасибо, мамочка! – потом поцеловал, и мы потерлись с ним носами, как эскимосы, и это был только наш с ним ритуал.

Я не знала, в кого он такой нежный, добрый и ласковый. В нашей семье почти все, и девочки тоже, обладали твердым и даже жестким характером, и только Гришенька был особенный, божественный и очень-очень нами всеми любимый.

Побыв с ребятами пару дней, я уехала на встречу с Алексеем, пообещав, что еще раз приеду с дядей Лешей, если у него будет время. Алексей прибывал вечерним рейсом из Москвы, и я поехала встречать. Увидела его еще в багажном зале, когда он получал свой чемодан. Мы обнялись как близкие, родные люди и, постояв так несколько минут, двинулись на выход. Найдя поддержку в лице старого друга, испытала облегчение. Промелькнула мысль, что все будет хорошо. Глядя на Лешку со стороны, я не переставала удивляться, как молодо он выглядит, лишь роскошные волосы подернуты сединой, а в остальном прямо-таки юноша – подтянутый и очаровательный, импозантный и модно одетый. Я шла, прижавшись к нему, держа его под руку, и чувствовала, что не одинока. Его поддержка помогла мне обрести почву под ногами.

– Лешка, как здорово, что ты приехал! Наконец-то после стольких лет! Отлично проведем время вдвоем, как тогда… ты помнишь? – с искренней радостью сказала я.

– Я просто счастлив! День и ночь об этом мечтал, каждый день думал о тебе и очень скучал, – он замялся, – что-то случилось?

– Случилось, – ответила я спокойно, – потом расскажу. Не хочу омрачать нашу встречу разговорами на эту тему. А сегодня будем угощаться, пить и веселиться! Я тебе голубцы приготовила, твои любимые.

– Не верю! Тысячу лет не ел это чудо! Лучших голубцов не встречал больше нигде и никогда. Да у тебя всё классное! Ты отличная повариха!

Я засмеялась: угодила Лешке, угодила.

– Леша, я взяла билеты на балет («Надо же, почти по Игорю Корнелюку», – подумала про себя, припомнив его песню «Вот билет на балет, на трамвай билета нет!»), потом мы сходим с тобой в варьете, можем съездить, куда захочешь, в общем, будем развлекаться.

– Больше всего, – он пристально и нежно посмотрел на меня, – я хочу тебя, – прошептал едва слышно, – мы так давно не были вместе…

Впервые за столько лет его слова привели меня в смущение. Ну что же, посмотрим! Сидя в моей уютной гостиной, мы с удовольствием общались друг с другом. Он рассказал, что теперь пенсионер и сменил работу – тренирует ребят, – и эта деятельность доставляет ему огромное удовольствие.

– Денег-то хватает? Алименты, наверное, приличные платить приходится?

– Как тебе сказать, по-разному. Тренерство приносит удовольствие, а не деньги, но мне хватает. А пенсия почти вся уходит на мальчишек.

– Сожалею, что Максима отсудить не удалось, – посетовала я.

– Знаешь, Олюшка, – грустно улыбнулся Лешка, – у ребенка должна быть мать, какая бы она ни была. Это главный человек в жизни каждого малыша, поэтому я даже рад, что так получилось.

– А как у тебя на личном фронте, живешь с кем-нибудь? – даже не сомневалась, что услышу положительный ответ.

Алексей помолчал, вздохнул, а потом сказал:

– Нет, Олюшка, никого у меня нет, живу один. Ты же знаешь, аскетизма в моей жизни хватало и хватает, но дело не в этом. Просто не встретил такую, как ты, а других мне не надо, не хочу, сердце не лежит!

– А как же секс? – хитро улыбнулась я.

– Никак, – коротко ответил он, при этом храбро добавил: – Надеюсь на твою благосклонность. А вообще, что произошло между вами? Я ведь чувствую, что-то случилось.

Я вздохнула: расскажу ему, он же мой друг, да и в любом случае узнает.

– Фима мне изменяет.

Лешка замер. Он смотрел на меня так, как будто не мог понять смысл моих слов.

– Не верю! – произнес он, покачав головой.

– Я тоже долго не верила, пока не увидела своими глазами. Помнишь, ты написал мне в письме, что он начнет изменять через год? Немного ошибся. Это началось через восемь лет.

– И что теперь? – растерянно спросил он.

– Честно говоря, не знаю.

– Ты планируешь уйти от него? – с плохо скрытой надеждой спросил Алешка.

– Нет, Леш, совсем не планирую. Скорее всего, он уйдет от меня. Развитие событий предсказать сложно.

Мы помолчали.

– Очень жаль! Никогда не думал, что Фима способен на такое, – нарушил он первым затянувшееся молчание, – особенно зная его отношение к тебе. Но только не обижайся, пожалуйста, у меня появилась надежда, что когда-нибудь ты вернешься ко мне и станешь моей женой.

Это вряд ли, Леша, хотела сказать я, но решила не выражать свои мысли вслух, потому что, если у человека есть надежда, это здорово и уже большой стимул и желание жить. Где-то за полночь мы разошлись по своим комнатам, а я еще долго лежала без сна, думая о Фиме, который в мое отсутствие жил, вероятно, со своей любовницей, возможно, и не вспоминая обо мне и об Алешке, который был бы счастлив находиться рядом со мной. И если бы я вдруг сообщила ему, что свободна, прямо сегодня же сделал бы предложение о замужестве.

Первые дни отдыха прошли замечательно.

«Незабываемое» впечатление произвел балет Сергея Прокофьева «Золушка». Полное отсутствие декораций и костюмов (на принце «красовались» только хлопчатобумажные трусы, наподобие семейных, и майка), а также идиотская современная хореография-модерн изуродовали балет и превратили замечательное волшебное произведение в какой-то чудовищный комикс. Я всю жизнь отдавала предпочтение старой доброй классике. Великие и нестареющие шедевры Петипа и Фокина уже больше века восхищают и радуют не только ценителей балетного искусства, но и обычного зрителя. Это вечные произведения на все времена, а вот ни одного современного балетного спектакля, который бы столько лет не сходил с афиш, я не припоминаю.

Программа варьете нам понравилась. Немцам это было ближе.

Прошло четыре дня Алешкиного пребывания. Он мучился, но мы не могли сделать шаг навстречу друг другу. Я – потому что любила Фиму, почти его простила и хотела примириться с ним, а Алешка – оттого, что все еще я была женой друга. Никто из нас и не пытался перешагнуть невидимую границу.

Пятый день нашего общения принес неожиданные события.

Глава 35

Утром, как обычно, мы с Лешкой на кухне завтракали и беседовали о жизни. Увлеченные разговорами, даже не услышали, как на пороге с огромным букетом собственной персоной материализовался Ефим. Его появление было столь неожиданным и стремительным, что мы втроем замерли, растерянно глядя друг на друга. Фимка пребывал в превосходном настроении, но едва узрел в моем обществе старого друга и соперника, буквально «с цепи сорвался». Таким я не видела его еще ни разу за восемь лет совместной жизни. Не здороваясь, сразу же кинулся в атаку.

– Что этот делает здесь? – зарычал он. – А… только и ждала момента, чтобы опять быть с ним! – набросился следом на меня.

– Я Лешу пригласила и прошу тебя здесь не орать, это пока мой дом! – жестко ответила я.

Лешка стал подниматься с места, и я заметила, как сжались его кулаки.

– Вот значит как, праведница! Я один раз оступился, так сделала из мухи слона, а сама что, лучше? Лишь бы повод был под очередного мужика лечь! – и он двинулся на Алексея.

Я бросилась между ними, потому что по виду одного и другого понимала: драка неминуема.

Алешка в такой ситуации промолчать, естественно, не мог.

– Только посмей еще говорить с ней в таком тоне! Мало того, что ты отнял у меня самого дорогого мне человека, так еще, оказывается, и изменяешь ей?! Такой женщины, как Олечка, больше в мире нет, но ведь ты этого не понимаешь, все на блядей тянет, жить без них не в состоянии!

– Леша, прошу тебя, не надо! – пыталась я успокоить его.

Но теперь выступил Ефим, и скандал начал набирать обороты.

– Да заткнись ты, бабник чертов! Ты ей тоже изменял со всеми подряд, но сегодня она еще пока моя жена и я не хочу видеть тебя рядом с ней. Давай, выметайся отсюда!

Тут влезла я, прервав его гневную речь:

– Да замолчите вы оба, наконец! Леша никуда не уйдет, ясно? А ты сейчас покинешь этот дом.

Указательный палец Фимы почти уперся в грудь Алексея.

– Мы еще с тобой встретимся, сволочь! – мстительно прошипел он.

Лешка дернулся, но я не позволила ему сделать ни единого движения, буквально повиснув у него на плечах. Фима продолжал с нами разбираться.

– Ну ты и сука! – орал он в ярости. – Змея! Знал бы, что такая продажная, в жизни бы не женился!

– Высказался? – спросила я, наливаясь злобой. – А теперь убирайся вон из моего дома, из моей жизни! С тобой только развод! Я слишком хороша для тебя, а ты иди и трахай всё, что шевелится, у тебя это неплохо получается! Флаг тебе в руки!

Он швырнул букет к моим ногам и, пробормотав про себя: «Какая же ты дрянь!» и «Паразиты!», развернулся и вышел из кухни. Через несколько минут хлопнула входная дверь.

Еще полчаса мы приходили с Лешкой в себя. Ну и ну, вот идиот! Да-а-а… Лучшее средство защиты – только нападение! Уличил меня, видишь ли, увидев на кухне с Алешкой. И вдруг я подумала, что всё случившееся мне на руку. Отлично! Ведь Валя сказала, чтобы он обязательно узнал про мой роман и заревновал. Неожиданно все получилось как надо, хотя я этого совершенно и не планировала, а вот Леха очень расстроился.

– Это всё из-за меня, – начал он посыпать голову пеплом, – из-за меня так взбесился! Поверишь ли, тысячу лет его знаю, ни разу не слышал, чтобы он говорил женщине такие слова!

– Я от них не умру, а взбесился, потому что ревнует. Думает, что мы в близких отношениях, потому как сам гуляет. Ничего, перебьется! Со своей любовницей он вообще занимался сексом на нашем супружеском ложе у меня на глазах, и весь город был в курсе, что он мне изменяет. От позора убежала сюда вместе с детьми!

Лешка, услышав мою горькую историю, застыл в шоке, только непонятно почему, когда сам, будучи моим любовником, точно так же гонялся за бабами и занимался с ними любовью, где попало. Да все они сволочи и подонки!!! Я задумалась. Кажется, сегодняшнее выступление Фимы – последняя точка в наших отношениях. Скорее всего, он подаст на развод и женится на своей возлюбленной. Теперь остается только ждать звонка или письменного уведомления от его адвокатов. Ну что же, чему быть, того не миновать.

Боже, какая же я умная женщина, как здорово, что сохранила свой бизнес, а не продала его, как просил муж. Свобода, независимость и деньги – вот залог уверенности любой женщины в завтрашнем дне. А муж… а что муж? Объелся груш! Моя мудрая бабушка 1887 года рождения видела роль мужа в семье следующим образом: «Чтобы не умирал и не приходил, но деньги шли бы регулярно!» Да, главное – финансы, и они у меня есть!

Вечером позвонила Элька. Она была встревожена.

– Мам, Ефим приехал, что-то он не в себе. Хочет, чтобы я отвезла его завтра к ребятам. Что мне делать?

– Отвези, конечно! Они его с нетерпением ждут. Не волнуйся, просто мы с ним сегодня утром здорово поссорились, даже поругались. Но это наши дела и к вам отношения не имеют. Не бойся, детей он не заберет, ему это не нужно, а повидаться… пусть увидится, может, на пользу пойдет.

– Что между вами случилось, у него что – женщина?

Судя по всему, Элькин «третий глаз» был в полной боевой готовности. Я помолчала пару минут и коротко ответила:

– Да!

Теперь на другом конце замерла Элька, некоторое время переваривая услышанное.

– Не может быть!

«И эта туда же! Сговорились они все, что ли?» – с раздражением подумала я.

– Он же тебя любит!

– Любил, а сейчас в полном разгаре роман с девушкой намного моложе тебя!

– Не верю! Кто-то сплетни назло распускает!

Моя доченька не видела того, что видела я, поэтому, не вдаваясь в подробности, коротко объяснила:

– Я сама стала свидетельницей пикантной сцены, это правда. Да бог с ним, не бери в голову, если случится развод, то все останутся со мной. Не пропадем! Денег на всех хватит!

Но Элька очень расстроилась. Ее всегда волновала моя судьба. Она не хотела, чтобы я на старости лет осталась в гордом одиночестве. Что ни говори, а дети у меня замечательные, все, без исключения.

Ночью не спалось. Накинув пеньюар, я стояла у окна и смотрела на огромную лужайку, раскинувшуюся передо мной. На ней копошились зайцы, иногда забредали ежи, которые разгуливали по моей территории, как у себя дома. В цивилизованной Германии зверушек никто не трогает, ни у кого не поднимается рука, а в России ни одного зайца поблизости уже точно не осталось бы. Какое все-таки отвратительное и мерзкое занятие – охота. Убивать животных ради удовольствия – просто дикость какая-то, и как ни крути, это все же убийство! Но в нашей жизни практически каждый из нас – убийца: женщины, идущие на аборт; врачи, этот аборт делающие; заядлые охотники; работники мясокомбинатов; обыкновенные люди, в силу жизненных обстоятельств без оглядки переступающие эту непозволительную черту, и просто извращенцы и маньяки, получающие от этого страшного занятия истинное удовольствие.

В дверь тихо постучали.

– Входи, Леша, – откликнулась я, по-прежнему оставаясь у окна.

Он вошел, тихо приблизился ко мне и замер у меня за спиной. Даже на некотором расстоянии я почувствовала его сильное, готовое к близости тело. Осторожно, опасаясь, что я его оттолкну, он обнял меня сзади и прижался ко мне. Не проронив ни слова, мы стояли и смотрели в ночную темноту. Я уже довольно давно не имела секса. В последнее время Фима не часто баловал меня и не потому, что ему хватало встреч с любовницей, к этому занятию он был готов всегда и везде, а просто, потому, наверное, что я ему надоела. Потом я присматривала в больнице за его матерью, ночуя в гостинице, а не в кровати с супругом, затем в собственном доме мне не осталось места в моей постели, потому что ее заняла эта девка, затем состоялся мой «триумфальный» отъезд и просто дружеские отношения с Лешкой, который страстно желал быть со мной, но не решался сделать первый шаг. И чего же я добилась своей порядочностью и верностью? Абсолютно ничего, кроме душевной травмы и глубокого болезненного разочарования, а потому не видела для себя ничего страшного в том, что между мной и Алексеем может произойти близость.

Лешка с нежностью обнял меня еще крепче и прижал к себе. Боже, как давно мы не были вместе, как давно… Медленно развернулась и посмотрела ему в глаза. Неужели и ты, как и прежде, будешь обманывать меня и дальше? Наверное, да. Ведь я чужая жена, а обеты давать он категорически не хотел. Через несколько дней мы расстанемся с ним надолго, поэтому для меня его возможные измены не имеют теперь никакого значения… Внезапно халат на нем распахнулся, обнажая такое же невероятно прекрасное тело, в которое я влюбилась больше десяти лет назад. Моя рука прошлась по груди, на которой висел все тот же крестик и мой подарок – талисман, так и не принесший ему счастья. Опускаясь все ниже и ниже, ощутила в своей жаждущей ладони его великолепное достоинство, которое с годами, казалось, стало еще мощнее и крепче. Легкий стон вырвался из его уст. Я развязала поясок пеньюара, чтобы не сковывать свои движения, и медленно опустилась. Еще ни разу в момент нашей близости я не стояла перед ним на коленях, признавая его как мужчину и преклоняясь перед ним. Его руки прижали мою голову к паху, нежно перебирая волосы, а я, ничего не замечая, трудилась от души, чтобы доставить ему максимум удовольствия.

– Ты божественная! Девочка моя родная, я так люблю тебя, – шептал он, и я поняла, что в моих опытных руках он получает колоссальное удовольствие.

Почувствовала дрожь, пробегающую по его напряженному телу, еще чуть-чуть… и он достигнет вершины блаженства… Видимо, у него действительно давно не было женщины. Как бы услышав мои мысли, он поспешно произнес:

– Достаточно, любимая, а то все сейчас закончится.

Затем осторожно поднял меня с пола, развернул к себе спиной, наклонил и стремительно ворвался, но при этом очень нежно, по-настоящему любя. Его руки ласкали мои груди, затем переместились на бедра и в предпоследние секунды до наступления оргазма крепко прижали мое тело к себе. По его бурной реакции поняла, что он испытал огромное наслаждение. Я тоже получила удовольствие, но это было не то безумное состояние, в котором постоянно пребывали мы с Фимой, несмотря на ежедневные занятия сексом. Ефим в этом деле был виртуозом и даже из абсолютно фригидной женщины мог сделать, говоря пошлым порнографическим языком, «горячую штучку».

Потом мы молча лежали с Лешкой рядом. Моя голова, как и много лет назад, покоилась у него на груди. Он обнял меня.

– Олюшка, я мечтаю лишь об одном: чтобы вот так, вместе, мы засыпали и просыпались еще много лет… Хочу, чтобы ты была рядом каждый день, каждый час, каждую минуту. Я так виноват перед тобой! Фимка ведь был прав, когда сказал в мой адрес много нелицеприятного. Как я раньше не мог понять, кто находится рядом со мной и как этот человек мне дорог, вот теперь наказан на всю жизнь! Знаю, сам виноват. Но как ты думаешь, у меня есть шанс быть с тобой вместе? – спросил он с тайной надеждой.

– Скажу честно, Леша, то, что произошло между нами сегодня, ничего не значит и ничего не изменит. Я его люблю, понимаешь, его, что бы он ни делал! Скучаю по нему и, поверишь ли, почти простила, но теперь он сам, наверное, подаст на развод. Вот если мы расстанемся с ним окончательно, даже не знаю, как буду жить дальше.

Алексей тяжело вздохнул и спросил с горечью:

– Значит, шансов нет?

– Надежда всегда умирает последней, а в нашей жизни надо верить, надеяться и ждать, дорогой. Всё так непредсказуемо. Разве ты думал, что визит к твоему приятелю перевернет нашу жизнь? Мы с ним полюбим друг друга и у нас родится сын? Если бы ты не отказался тогда от меня и нашего ребенка, для нас бы жизнь сложилась совсем по-другому. Чему быть, того не миновать…

В наших близких отношениях в эту ночь и во все последующие до его отъезда было много грусти. У него – что я не принадлежу ему душой и сердцем, а у меня – от того, что мой любимый мужчина принадлежит и душой, и телом другой…

Быть застигнутыми врасплох я не боялась, так как после скандального визита поменяла на дверях замки и надеялась, что Лешка наши отношения последних дней перед Фимой афишировать не будет. О том, что произошло между нами, не жалела и угрызений совести не испытывала. Если бы Ефим сказал мне честно, что влюбился в другую женщину, и после восьми лет семейной жизни обошелся бы со мной по-человечески, то я и в мыслях не переступила бы эту черту, но его обман, длившийся больше года, когда я, как и положено жене, узнала о его похождениях последней в этом городе, поставил жирный крест на всех моих обещаниях себе о чистой нравственной жизни без преступной любви на стороне.

Расставание было печальным. Алешка уезжал со слезами на глазах и долго не мог от меня оторваться, как тогда на питерском вокзале. Я обнадежила его, что буду отвечать на письма, чему он очень обрадовался. Так закончился мой небольшой отпуск, а в голове по-прежнему теснились разные мысли, главной из которых была: «А что теперь?»

Глава 36

Время тянулось как жвачка, прилипшая к подошве туфель. С Фимой мы не общались. Он не звонил, не писал и не приезжал. Дети, Оленька и Гриша, вернувшись из лагеря, влились в школьную жизнь, сразу же обретя многочисленных друзей и большой авторитет в их среде, а Лиза поступила в университет. В моем огромном доме хватало места для всех. Учились они прекрасно. У всех, даже у Олечки, были светлые, как у Ефима, головы, да и еврейская кровь напоминала о себе глубокими и обширными знаниями, прекрасными оценками и блестящим интеллектом. На беспрестанные их вопросы о том, когда приедет папочка и почему им не звонит, приходилось выворачиваться и врать, что он занят, звонит, когда они в школе, и очень скоро приедет. Если младшие еще верили, то Лизу уже невозможно было провести.

Однажды вечером она пришла ко мне.

– Ма, можно? У тебя есть пара минут?

– Да, доченька, конечно, – ответила я, будучи абсолютно уверенной в том, что Лиза хочет посекретничать о своих чувствах к Флориану, с которым общалась в лагере, но разговор пошел совсем о другом.

– Мам, а почему папа не приезжает и не звонит? Вы разошлись? – озабоченно спросила дочь.

– Нет, родная, просто папа занят. Ты же знаешь, у него очень много дел, он управляет серьезным бизнесом.

– Мам, мне кажется, что он просто тебя обманывает, – без обиняков заявила Лиза.

Сердце екнуло. Что она может знать, когда уже несколько месяцев находится за границей?

– Почему ты так решила? – поинтересовалась я как можно спокойнее.

– Не решила, а получила информацию.

– От кого, если не секрет?

– Не секрет. От Светки Кузнецовой, помнишь, моей одноклассницы, мы же с ней общаемся.

– И что же такое она тебе сообщила? – страх заполнил душу. Господи, не дай бог, что-нибудь об отце, то, что знаю я, но еще не знают они.

– А сообщила Светка вот что, – моя дочь сделала паузу, глубоко вздохнула и выдала: – Она видела папу с молодой беременной женщиной на приличном сроке. Он шел с ней под руку, а потом обнимал ее, – и она уставилась прямо на меня.

Я была застигнута врасплох. Лизина новость меня ошеломила. То, чего я больше всего опасалась, произошло! Теперь о примирении речи не могло быть в принципе. Но с величайшим трудом взяв себя в руки, сказала первое, что пришло в голову:

– Ну и что же здесь такого? Возможно, это просто знакомая, и, видя ее положение, он помог и поддержал ее…

Лиза с сочувствием посмотрела на меня. Так обычно смотрят на психически больных в лечебнице или одиноких маразматических старух в доме престарелых.

– Ма, а ты сама-то веришь в то, что говоришь мне? Не нужно обращаться со мной, как с маленькой. Я же все вижу! У него новая тетка и будет ребенок, так я понимаю ситуацию?!

Я молчала, сказать мне было нечего. Дочь уложила меня на обе лопатки. Вот и всё, Оля, осталась ты без мужа! К горлу подкатил ком. Боже, какой мерзавец, а я уже хотела с ним помириться и даже готова была сделать первый шаг! Надо побыть одной! Видимо, Лиза поняла мое состояние:

– Мамочка, может, это еще и неправда, – она пыталась внушить мне хоть каплю оптимизма, – не переживай ты так, мы же с тобой рядом и никогда тебя не бросим! Ольке и Гришке ничего не скажу, для них папа просто занят. Прошу тебя, главное – не волнуйся, береги себя, ты так нам нужна, мы все тебя очень любим.

Я обняла ее.

– И я вас всех очень люблю, Лизочка, и никому не отдам! Доченька, сделай так, чтобы ребята ничего не узнали.

Оставшись одна, не знала, куда себя деть и что делать. Впервые в жизни я, женщина, моментально принимающая решения и в большинстве своем правильные, окончательно растерялась. После слов его подружки, когда я стала невольной свидетельницей их любовной сцены: «А если я забеременею, ты женишься на мне? Разведешься с ней?», думала об этом постоянно. Это был самый крепкий крючок, чтобы прочно подцепить любимого, а главное, богатого мужчину, нормального, а не подонка, который, едва услышав признание: «Я жду от тебя ребенка», моментально умчится на край света, чтобы никогда больше в своей жизни не видеть недавний объект своей страстной любви и ее плода. К моему несчастью, в данном случае Фима был порядочным мужиком, ведь и ей в ту ночь ответил: «Вот когда забеременеешь, тогда подумаю…» Он умел кататься, но умел и саночки возить, говоря словами русской поговорки. А мне-то что делать? Как быть?

В первый раз в жизни я находилась в состоянии, близком к панике! Я, которая более двадцати лет крутилась в бизнесе и пережила такие моменты, от воспоминаний о которых волосы на голове и сейчас становятся дыбом! Я, успешно справлявшаяся с мужьями и любовниками, принимавшая решения с холодным сердцем и трезвой головой, теперь не могла представить, как смогу пережить его отстутствие в моей жизни!!! Если бы он никого не имел, это было бы не так страшно. Тогда оставался бы шанс соединиться с ним вновь, а теперь, когда его сожительница должна была не сегодня-завтра родить, развод начинал принимать уже абсолютно реальные очертания.

«Черт побери», – ругала я себя последними словами, – зачем я послушалась Валентину и затеяла эту игру под названием «Ревность»?! Зачем?! Ведь она человек и тоже может ошибаться! Так, глядишь, и помирились бы уже, а теперь придется разводиться». Но ведь главное заключалось в том, как жить без него теперь?! И я заплакала от обиды и унижения. Точно так же плакала и тогда в далекой северной гостинице после нежданной жуткой встречи с Алешкиной беременной почти женой. Нет! Мне, идиотке, мужики, наверное, вообще противопоказаны, потому как удержать ни одного из них я не в состоянии!

Надо как-то успокоиться и, плеснув в стакан виски, но не чувствуя вкуса, я одним махом влила в себя этот обжигающий напиток. Отличный прием, чтобы на какое-то время вышибить из башки все напрочь, но только вот горе, к сожалению, залить алкоголем, увы, невозможно. Может, кто-то мне и не поверит, но я была буквально раздавлена «перспективой» потерять человека, которого любила и боготворила, а не богача, жизнь с которым была настоящим праздником. Мне нужен мой Фима, дорогой и любимый муж, а не серьезный и очень богатый бизнесмен Ефим Григорьевич.

Шок от Лизиного известия начал постепенно проходить. Следует разведать обстановку, но через кого? Надо подумать. Я сотню раз в день проверяла свои мобильные телефоны, электронку и скайп в надежде получить от него хоть какое-то известие, но тщетно, хотя с момента нашей ссоры прошло уже достаточно времени. Такое впечатление, что для него я перестала существовать, как, впрочем, и его дети.

Первый звонок раздался от нашего давнего хорошего друга – крестного Гриши Марка Борисовича, прекрасного человека и первоклассного специалиста в области акушерства и гинекологии, владельца клиники планирования семьи. Именно Марк принимал у меня роды и был первым человеком, в чьих надежных руках оказался новый житель нашей планеты – мой любимый Гришенька. Будучи весьма интеллигентным, порядочным и даже застенчивым, несмотря на свою специфическую, совершенно не мужскую профессию, никогда не распространялся о том, что знал. А владел он достаточно серьезной информацией, которая, если бы хоть раз ушла по назначению, разрушила бы не одну крепкую семью.

Он был в курсе всего, что видел и слышал за закрытой дверью своего кабинета: кто втайне от мужа сделал аборт от любовника; кто зачал и родил ребенка по тем или иным причинам не от супруга; кто чем болел и кто прихватил что-то неприятное от очередного случайного партнера. Наши дамы молились на него. Кроме того, что был врачом от бога, для многих и многих душевно расстроенных женщин неизменно становился психотерапевтом. Он любил нас всех, именно поэтому, наверное, и не был женат, несмотря на свой уже солидный возраст, ну и специальность, думаю, вносила свои коррективы в его жизненные планы. Быть врачом-гинекологом, несмотря на благородную миссию, для мужчины, по-моему, противоестественно. Если они и женятся, то у них получаются странные семьи и не менее странные дети.

В Германии у меня была знакомая – дочь известного врача-гинеколога – особа распущенная и развращенная до такой степени, что ложилась под любого, кто оказывал ей хоть малейшее внимание. Так вот, без зазрения совести она рассказывала, что почти всю жизнь наблюдалась и осматривалась… у собственного отца, даже тогда, когда он уже ушел на пенсию! Признаться, ее рассказ поверг меня и нескольких моих приятельниц в шок. Для нас пойти к мужчине-врачу естественно, потому как это совершенно чужой человек, которого видишь раз в полгода, но раскладываться перед собственным отцом – это уже слишком!

Радостно поприветствовав Марка, поинтересовалась:

– Чем обязана вашему звонку, дорогой?

– Я даже не знаю, как начать, Олечка, – начал он осторожно, – но у меня для вас есть информация. А как, кстати, мой крестник? – неожиданно спросил он о Грише.

– Да вот влюбился уже, представляете, как время бежит! На свадьбе будете почетным гостем. Ну а теперь слушаю вас, Марк.

– Боюсь, то, что хочу вам сказать, вас совершенно не обрадует, но я должен это сделать. Вы же знаете, как хорошо я отношусь к вам и вашей семье! – он помолчал и продолжил: – У меня наблюдается, как я понял, возлюбленная Ефима Григорьевича. Срок около 20 недель, примерно 5 месяцев. Плод развивается нормально, без патологий, – перешел он на свой понятный медицинский язык, – роды сложными не будут, проведем их естественным путем, ожидается мальчик. Я подумал, что вам об этом надо знать. Девушку зовут Валерия Золотовская, если вы не в курсе. Почему позвонил именно вам, потому что не слышал, чтобы вы разводились. Ефим Григорьевич очень озабочен предстоящими родами, будет на них присутствовать и уже оплатил персональную палату. К ней относится прекрасно, похоже, любит ее. Простите… наверное, сделал вам больно, – добавил он растерянно.

Я постаралась взять себя в руки и без истерик выслушать его до конца.

– Спасибо за новость, Марк, я в курсе. Мы в состоянии развода. Вы первый, кому я сообщаю эту информацию. Мое заявление уже лежит у адвоката.

– Честно говоря, Олечка, мне трудно в это поверить! У вас такая прекрасная семья, чудесные дети. Что случилось?

Он был четвертым, кто за последнее время задал мне этот «замечательный» вопрос.

– Просто не сошлись характерами. Ребята остаются со мной и будут теперь жить и учиться за границей.

– Вот оно как… – он совсем растерялся, – если хотите, я сообщу вам, как пройдут роды и состояние новорожденного…

– Нет, благодарю, – подавила я на корню его инициативу, – меня это совсем не интересует! Думаю, эти сведения будут нелишними для господина Ефимова.

– Олечка, не обижайтесь на меня, пожалуйста, – окончательно расстроился Марк, – если что, звоните.

– Ну что вы! Спасибо, дорогой, обязательно позвоню. Удачи вам!

Информация подтвердилась. На смену горьким слезам и соплям пришла решительность и злоба. Надо его опередить и срочно переговорить с адвокатом. Да, надо опередить, чтобы все знали, что не он меня бросил, а я его! Я не могу, не имею права остаться на глазах у всех в столь жалком и унизительном статусе «брошенной жены»! Не буду посмешищем в этом городе! Вот когда я тысячу раз вспомнила Леву, своего второго мужа, который не изменил мне ни разу! Господи, бедные женщины, всем вам, пережившим в жизни такие семейные драмы, надо поставить памятник на вечные времена. Я набрала номер.

– Слушаю вас, – пропела секретарша Розенфельда.

– Добрый день, моя фамилия Ефимова. Могу я переговорить с Леонидом Андреевичем?

– Здравствуйте, Ольга Рафаиловна, – голос сменил тональность. Еще бы! Она сразу узнала меня, жену одного из самых богатых людей города, – как поживаете?

– Спасибо, хорошо. У вас, надеюсь, тоже все в порядке.

– Да, конечно. Сейчас попробую вас соединить.

В трубке раздались бодрые звуки «Болеро» Равеля, и через пару минут послышался голос Розенфельда:

– Ольга Рафаиловна, добрый день, дорогая! Чем могу быть вам полезен? – с ходу без лишних разговоров спросил он.

– Кое-чем можете. В двух словах: мы с Ефимом Григорьевичем разводимся, поэтому я хочу, чтобы мои интересы представляли вы.

На том конце была тишина.

– Леонид Андреевич, вы меня слышите?

– Да-да, – поспешно ответил он, – это так неожиданно для меня!

Для меня тоже, подумала я, но «ехать» надо!

– Сама я приехать не смогу, поэтому прошу вас подъехать ко мне в Германию. Все ваши расходы оплачу, – поставила я условие.

– Конечно… только мне необходимо посмотреть свой график. Я могу перезвонить вам через пару часов?

– Разумеется, по этому телефону.

– И еще у меня к вам есть пару вопросов. Первый: причина, на основе чего будем строить наш бракоразводный процесс? И второй: между вами заключен брачный контракт?

– На эти вопросы я отвечу вам через пару часов.

– Договорились, ждите звонка.

На второй его вопрос ответ простой: контракта не было, но я и не претендовала на имущество и деньги мужа, выгодно отличаясь этим от многих других жен богатых мужчин, которые пытались откусить от состояния супруга максимально огромный кусок, хотя у совсем не бедных мужичков получить что-либо добровольно удавалось крайне редко. С деньгами и имуществом они всегда расставались, как с жизнью! Моим подругам, как правило, приходилось правдами и неправдами с помощью нехилых финансовых средств, ушлых адвокатов, беспросветной лжи (в арсенале есть много приемов) отбирать и отвоевывать то, что они считали своим кровным.

Это раньше мужчине, кроме своих «цепей», терять было нечего, и он, оставив все нехитрое состояние, уходил от жены с одним чемоданом. Старые добрые времена прошли безвозвратно, и теперь за имущество, недвижимость, нажитые «непосильным» трудом, и детей, за которыми тянутся нехилые алименты, между супругами идут тяжелые затяжные, а порой и кровопролитные, бои. Никто никому не собирается уступать!

Мне достаточно того, что имею, а детей Фима без поддержки не оставит, в этом я совершенно уверена, но даже если так и не произойдет, моих денег вполне хватит на всех. Как же ему повезло со мной! Вот теперь пусть локти кусает, потому как все другие его жены при разводе разберут по кирпичику всё его состояние, однозначно!

Завтра у мамы и Фимы дни рождения. Ей я позвоню. Родители собирались приехать ко мне через две недели. Я хотела, чтобы они сменили обстановку и немного отдохнули. А вот как быть с Ефимом? После длительного молчания в сложившейся ситуации я не хотела ни звонить, ни писать и уж тем более приезжать к нему. Надо же, так запарился со своей новоиспеченной беременной подружкой, теперь уже без пяти минут супругой, что даже собственные дети перестали интересовать! Если он так себя ведет, значит, ему компостируют мозги с другой стороны (уверенность в этом меня не покидала). Это удивляло, потому что, будучи человеком деловым, никому и никогда Фима не позволял манипулировать собой, тем более женщине. Мои советы, например, он выслушивал и далее, четко проанализировав, принимал собственное решение: последовать им или нет. Я никогда на него не давила, и он был благодарен мне за это.

Глава 37

– Лиза, доченька, иди-ка сюда, – пригласила я Елизавету в свой кабинет.

Она быстро откликнулась на мой призыв и через пять минут нарисовалась на пороге моей комнаты.

– Да, мам, что такое? – выжидающе посмотрела на меня.

– Завтра у папы день рождения, будь другом, позвони ему, пожалуйста, и поздравь от всех нас, не вдаваясь в подробности нашей жизни.

Она, нахмурившись, молчала.

– Лиза, ну в чем дело? – спросила я.

– Не буду я ему звонить! – ответила она со злостью. – Я с предателями не общаюсь, пусть, вон, его молодуха поздравляет, – добавила упрямо.

Такого поворота я не ожидала. Лизавета очень любила отца и острее всех реагировала на перемены в его жизни, впрочем, младшие еще ни о чем особо не догадывались.

– И как нам быть? Ты ведь знаешь, что в данный момент, при всем моем желании, я этого сделать не могу!

– А делать ничего не надо! Двадцать минут назад под моим присмотром это сделал Гришка по электронке. Написал, что мы желаем ему крепкого здоровья и всего самого хорошего и даже в качестве подарка выслал свой рисунок с изображением всей семьи. Здорово получилось! Он же у нас талант, настоящий художник! – восхитилась она способностями младшего брата.

Кто входит в это короткое «мы», я уточнять не стала, пусть Фима сам догадается. Или «мы» – это я, Элечка, Олечка, Григорий и Лизавета, или все перечисленные, но без меня.

– Что же ты сразу не сказала? Молодец! Спасибо тебе, а Гришка пусть принесет свой рисунок, – поблагодарила я дочь.

Для шедевров Гриши имелась специальная папка, в которой хранились все его блестящие произведения.

– Мам, а вы разведетесь, да? – спросила Лизавета с напряжением.

Я решила сказать ей правду.

– Да, Лизок, через несколько дней у меня встреча с адвокатом. Твоя Света Кузнецова оказалась права. У папы другая женщина, и очень скоро будет ребенок – сын…

По выражению лица дочери мне стало понятно, что это для нее удар. Я быстро привлекла ее к себе, обняла, стараясь успокоить и утешить, хотя и сама отчаянно нуждалась в поддержке.

– Всё, моя дорогая, бывает в жизни, но это не значит, что отец должен стать вашим личным врагом. Он вас очень любит и если молчит, то ему просто неловко перед вами за сложившуюся ситуацию. Доченька, ты не должна его ненавидеть, он замечательный человек, но… всякое случается…

Она тяжело вздохнула.

– Ладно, мам, я пойду, хорошо? Все равно я люблю тебя больше всех! – и она нежно поцеловала меня напоследок.

Это мой ребенок, пусть и не кровный, но очень любимый и родной. Я с малых лет ее растила как свою, поэтому и она, и Оля мне не менее дороги, чем Эля и Гриша. Все они мои, а их папа в них пока не нуждался, упиваясь новой любовью, тем более, так обожал секс в том состоянии, в котором находилась его нынешняя возлюбленная. Я вспомнила наши отношения. Господи, как же обидно, когда тебя меняют на другую – молодую…

С другой стороны, я знала, что такой женщины и жены, как я, у него не будет и такую он не найдет никогда.

– Вот поэтому пусть и нахлебается досыта дерьма со своей мартышкой! – проснулась одна половинка моей души.

– Конечно, нахлебается, не переживай! – пропела в унисон другая.

– Будет даже интересно! Увидишь, как мигом примчится обратно! – хором успокоили они меня.

Через год посмотрим. Хорошо смеется тот, кто смеется последним, но без последствий! Теперь вернусь к первому вопросу Розенфельда. Что сказать о причинах развода? Не сошлись характерами? Бред, если живая причина нашего разлада рассекает со своим пузом в обществе моего супруга на глазах у всего изумленного города. Нет… адвокатам, как и священникам, надо говорить правду и ничего кроме правды. Скажу, как есть, что у него другая женщина, которая ждет от него ребенка. Интересно… сколько будет стоить вся эта канитель? Во мне проснулся бухгалтер. Надо приготовить чековую книжку.

Леонид прилетел ко мне через четыре дня, и мы обсудили с ним все вопросы. Я сказала, что имущественных претензий не имею, чему он крайне возмутился, растолковывая мне, что с такой причиной развода, как у меня, я легко смогу отобрать у Фимы почти всё. У него прямо руки чесались взяться за моего мужа, как следует, а вернее, за его имущество, но я охладила его пыл, резко отвергнув его меркантильные предложения. Мы подписали все документы. На следующий день по возвращении он собирался отправить уведомление моему неверному супругу. Теперь оставалось только ждать реакции другой стороны.

Позвонила Лиза и сказала, что отец написал и поблагодарил за поздравление.

– Про меня вспоминал? – волнуясь, задала я самый важный для меня вопрос.

– Про тебя ничего, только про нас, – честно ответила Лиза.

Ее ответ меня сильно разочаровал. В душе еще теплилась надежда, что Фимка хотя бы спросит про меня, но он промолчал. В принципе, этого следовало ожидать, ведь у него теперь новая любовь и, соответственно, новая жизнь, где мне нет места. Да и Марк подтвердил, что относится он к своей женщине прекрасно, похоже, любит, и после развода со мной они поженятся. Вот ведь мерзавец какой! А на следующий день после того, как я их застукала, стонал под дверью: «Олечка, прости дурака старого, больше никогда не повторится!» Нет… верить нельзя никому! Больше чем на десять лет я позабыла слово «доверие» в бизнесе и была всегда «на коне», проколы практически не случались, а вот в личной жизни это слово шло со мной рука об руку и постоянно приносило лишь плачевные результаты. В моей душе перемешались уже все чувства: обида, боль, жалость к себе, злоба и ненависть к ним и даже к еще не рожденному ребенку, и подавить их в себе я была просто не в состоянии! В скором времени приедут родители, и что я им скажу? Представляю, как они будут расстроены и разочарованы: «Вот тебе, Ольга, и твой человек!»

Я решила связаться с горничной Аней и разведать обстановку. Надо разузнать у нее, живет ли он с этой сучкой в нашем доме или нет, хотя данная информация принципиально ничего не меняла, как говорится, что в лоб, что по лбу. Аня взяла трубку сразу и очень обрадовалась моему звонку, понятно ведь, была в курсе происходящих событий.

– Ольга Рафаиловна, здравствуйте! Когда же вы приедете, а то я уже по вам так соскучилась!

– Пока еще нет, Анечка. Скажи мне, как обстановка?

Она сразу же все поняла.

– У Ефима Григорьевича новая женщина, она беременна и скоро должна родить!

– Я знаю, они живут у нас?

– Да! Приезжайте уже, пожалуйста, поскорее, а то я буду увольняться, – четко доложила Аня. – У нее такой сволочной характер! С первой же минуты начала надо мной издеваться и ведет себя так, как будто уже его жена и здесь хозяйка! – пожаловалась она, будто я могла ей чем-то помочь. – Ефим Григорьевич собирается ей вроде квартиру купить.

С его-то барышей можно и не одно жилье приобрести!

– Забыла сказать, детскую уже сделали. Новорожденному приобрели всё, что необходимо. Ольга Рафаиловна, если вы приедете, может, тогда он раздумает на ней жениться?

– А что, собирается?

– Сама слышала, обсуждали эту тему, – ответила крайне расстроенная Анна.

– Анечка, – сказала я ей доверительно-строго, – ты мои глаза и уши, наблюдай за ситуацией. Если что, сообщишь мне, договорились? Будет информация – сбрось одно слово на этот номер: «Позвоните», и я сразу же свяжусь с тобой.

– Хорошо-хорошо! – радостно и с надеждой на изменение ситуации сказала она, почувствовав огромную ответственность за порученное дело и имея большое желание оправдать мое доверие.

После разговора я стала анализировать ситуацию. Значит, та еще штучка! Эта покажет всем, в том числе и Ефиму, если не кузькину мать, так где раки зимуют, если уже не показала. Так тебе, Фимка, и надо! Может, тогда, когда жареный петух в задницу клюнет, как и Алешка, оценишь нормального человека рядом с собой! Появилось новое чувство – чувство праведной мести. Если раньше и появлялись воинственные мысли бороться за него, то теперь после рассказа Анечки они исчезли напрочь!

Я еще долго не могла заснуть, прикидывая, как бы ему и ей отомстить. Вариантов было достаточно, но идеального пока не находилось. Отобрать все его имущество? Пусть эта стерва живет с нищим! Нет… номер не пройдет, потому что в Фиме течет еврейская кровь и толковая голова на плечах, и максимум через год он заработает состояние, возможно, и не такое масштабное, как сейчас, но все же. С таким же печальным успехом можно отрубать головы у Змея Горыныча, которые моментально отрастут вновь. Тогда, вероятнее всего, спровоцировать его девку, подсунув ей какого-нибудь аппетитного мачо, а пикантные фотки отправить по назначению. Вариант совсем неплох. Таким образом, убьем двух зайцев: он страдает, мучается, ревнует и… разочаровывается в ней, видя в реальности, с кем живет, ее бросает, возвращается ко мне. Она лишается моего супруга и, естественно, нашего имущества. Однако тут есть некоторые нюансы. Надо ждать еще минимум год, чтобы подсунуть ей соблазнителя, потому как она должна сначала родить, затем кормить младенца. В это время ей будет не до свиданий на стороне. К тому же, может еще и не клюнуть на этот крючок, потому что в первую очередь ей необходимо стать официальной женой моего мужа и ее может испугать поход налево, чтобы все усилия по отъему чужого супруга не накрылись медным тазом. Нет, не годится, слишком долго ждать, да и где гарантия, что за год они не сделают еще одного ребенка?! Ну хорошо, а вот если я, например, заведу роман и пущу слух, что собираюсь замуж? Фимку же это должно как-то задеть. Конечно, неприятно, когда что-то, что раньше принадлежало только тебе, навсегда уплывает в другие руки. Реально масштаб такой потери можно сравнить лишь с банкротством. Я и сейчас помню, как он взбесился, когда увидел Алексея, предположив, что мы уже с ним снюхались… И что дальше? А дальше он бросит ее и вернется ко мне, не в силах отдать меня чужому мужику. А если нет? А если скажет: «Ну слава богу! Хоть кто-то эту «мочалку» замуж берет! Главное, чтобы от меня отвалила!» В таком случае им же сделаю лучше, тогда вообще никто глаза мозолить не будет. Быстро забудет о моем существовании. И сейчас-то знать не желает, а что произойдет в этом случае? Думаю, и имя мое не вспомнит. Нет, не годится! Надо все же хоть изредка напоминать ему о себе, хотя бы судебными исками о разводе! Перебирая различные варианты мести, я ни на чем не могла толком остановиться. Ладно, утро вечера мудренее.

На следующий день «вдохновение» прошло. Проснувшись, первым делом я подумала, что ни ему, ни ей мстить не хочу. Если надо будет, за меня отомстят сверху. Да и жизнь за предательство накажет, как наказала меня за мои когда-то неблаговидные поступки. Закон природы. Не делай никому зла – обратно вернется со сторицей!

Получить какую-либо информацию я могла только от Ани, а там перемен пока не наблюдалось. У толстяка Розенфельда новостей тоже не было. На его иск о разводе противоположная сторона отвечать не собиралась. На вопрос, как долго это продлится, Ленька успокоил меня, бодро заверив, что сделает все возможное, чтобы получить ответ на мой выпад. Сто процентов – в городе уже говорят, что Фимку бросила я, раз инициировала развод. Вот и прекрасно, хоть не так стыдно! Лучше уж самой уйти, громко хлопнув дверью, чем ждать, пока из этих дверей тебя не вышибут пинком под зад!

Драма потихоньку перерастала в фарс. Теперь уже для меня это была своеобразная игра, результатом которой станет ответ на вопрос: «Кто кого?» Я решила слезы не лить, потому как слезами горю не поможешь, а посему надо трезво просчитать свои дальнейшие шаги, чтобы, не дай бог, не «поскользнуться» и не оказаться в положении лежа, полностью потеряв контроль над ситуацией. Не знаю, почему, но я чувствовала, что там у него не всё так серьезно. Ну увлекся девушкой, нечаянно сделал ей ребенка, теперь назвался отцом – полезай в новый брачный хомут. С его невероятным благородством (эта черта характера не распространялась лишь на меня), другого варианта быть не могло. Своего, если только это его ребенок (все может быть: я слышала историю одного товарища, который воспитывал четверых от разных любовников жены, думая, что они его кровные), Ефим никогда не бросит и не оставит, что, впрочем, справедливо. После драки кулаками не машут, теперь уже поздно о чем-то говорить, прежде чем размахивать своим неутомимым «инструментом», следовало подумать о последствиях!

Наихудший оборот дело примет в том случае, если он все же женится на ней, правда, если муж уходит к потаскухе, то неизвестно, кому повезло!

Сомнения одолевали меня. Возможно, не надо было вообще давать ему развода, а то я такая щедрая: «Давай, милая, бери моего муженька и его состояние в свои белые ручки, и Совет вам да Любовь!» Не ошибка ли столь решительный шаг с моей стороны – первой подать заявление на развод? Этим оправдательным актом в глазах моих многочисленных знакомых, приятелей и общественности я подписала себе приговор, но… отступать уже некуда. Теперь была ни была. Ладно, на Фимке свет клином не сошелся, хотя… конечно же… сошелся, ведь я так его люблю! К сожалению, это не является гарантией того, что и он продолжает меня любить, да и как можно совмещать любовь к двум женщинам? Он же не мусульманин, в конце концов…

Глава 38

Через два дня приехали родители. Возраст был солидный, но выглядели они прекрасно. В нашей семье, наверное, гены такие молодильные. Все мои бабули и дедули дожили практически до 90 и дольше. Вечером мы остались с мамочкой на кухне одни. Именно на кухне во все времена кипела сама жизнь. Вечерние посиделки за чашкой чаю, советы и обсуждения, смех и слезы, приятные события и неприятности, разговоры о первой любви и первые разочарования, а также многое другое, что прочно осталось в памяти за все годы, прожитые на наших любимых кухнях. Важнейшие жизненные и политические решения принимались именно в этом особом уголке любого дома любой квартиры. Кухня была нашей Меккой, и самые задушевные разговоры проходили именно тут. Я ломала голову, не зная, как преподнести маме события последнего времени, но она меня опередила. Очень спокойно, как будто речь шла о совершенно обыденных делах, сказала:

– Не мучайся, я знаю, что случилось.

От неожиданности я чуть не поперхнулась, уставившись на нее:

– Откуда?

– Внучка сообщила, Эля, а потом и Гришенька, наивная душа, поделился своим предположением: «Наверное, у папы другая тетя, он не звонит и не приезжает к нам».

Теперь ей можно все рассказать.

– Да, мам, это правда! У него молодая женщина, и через несколько месяцев она должна родить. Я уже подала заявление на развод. Вот тебе и моя половинка… Черт, так обидно, ведь я старалась быть для него идеальной женой и так его любила… – я помолчала, – и сейчас люблю…

Одинокая слезинка упала в чашку с чаем, хотя я не хотела плакать перед мамой, чтобы ее не расстраивать. Она внимательно выслушала меня и сказала невероятные, но очень приятные для моей души слова:

– Все равно вы будете вместе! Он скоро вернется к тебе, вот увидишь. Женщину лучше тебя он не встретит нигде и никогда, уж поверь мне. Я не сомневаюсь, что развода он тебе не даст, поэтому не грусти и жди. Сейчас Фима молчит, потому что не знает, как к тебе подступиться, уверен, что ты его не простишь, но запомни, Олечка, не сдавайся сразу, не бросайся ему на шею, даже если он встанет перед тобой на колени и скажет: «Прости меня, я хочу вернуться». Ефим должен осознать свои ошибки. Пусть потерзается, тогда наперед будет думать о последствиях и бережнее к тебе относиться. От любого могла ожидать такого поворота событий, но только не от него. Не переживай, не все так трагично!

Я молча слушала самого дорогого мне человека и верила ей, как самой себе. Все ее прогнозы осуществлялись как по взмаху волшебной палочки. Если мамочка говорит, значит, так и будет, это точно! Меня охватило радостное возбуждение. Может, это не конец, а начало новой с ним жизни?! Этакая регенерация чувств и обновление наших душ?! Ведь чтобы убедиться, что для тебя предпочтительней, надо непременно сравнить, и тогда уверенность в том, что прежнее было намного лучше того, что есть сейчас, не даст возможности жить спокойно никогда! Пусть сравнивает, и уж точно это сравнение будет не в пользу этой… как там ее Марк назвал… да, Валерии, в этом я не сомневалась.

Немножко успокоившись, целых три недели я с удовольствием проводила время и отдыхала вместе с любимыми родителями. Чудесные осенние дни в Германии были просто прекрасны. Дворы и улицы утопали в золотисто-багровой листве, вечнозеленые растения радовали глаз малахитовыми кронами, под ногами стелилась все еще сочная трава, а во дворах и садах как ни в чем не бывало полным ходом цвели великолепные розы. Мы съездили в один курортный городок, что находился неподалеку. Там раскинулся дивный парк с озерами, кишащими огромными зеркальными карпами. Все водное пространство бурлило под резвыми движениями сотен рыб. Кое-кто из отдыхающих кормил их булкой. Кусочки хлеба они хватали буквально на лету, выпрыгивая из воды не менее чем на метр. Зрелище для заядлых рыболовов более чем впечатляющее! Кроме всего прочего, мы посетили и другие чудесные места, музеи, а также побывали на нескольких концертах. Впечатлений от такого замечательного отдыха получили массу.

Через несколько дней они уехали. Напоследок мама просила меня не расстраиваться и обещала, что все будет хорошо. Я верила, но некоторые сомнения еще оставались, а как же без них? Вон Валентина тоже мне обещала и предсказывала, и что же? Дошло до развода! Теперь надо разобраться с детьми. Значит, и Ольга, и Гриша уже начали догадываться, но виду не показывали. Я решила не заострять на этом внимание: учеба и другие дела перекроют их интерес к этой проблеме.

Самой мне тоже следовало заняться работой и посетить с контролем мои предприятия, хоть они и находились в руках профессионалов. Везде осуществлялся неусыпный контроль. Когда платишь деньги из своего кармана, а не из «закромов» Родины, без всевидящего ока не должен обходиться ни один квадратный метр предприятия. Каждый сантиметр должен приносить реальную прибыль. Наша продукция была более чем востребована на мировом рынке, поэтому фирмы имели отличный оборот, а я – значительную прибыль, которая оседала на моих банковских счетах в самых разных странах мира. Почему в разных, потому что не рекомендуется «класть яйца в одну корзину», мало ли что! Не дай бог, «корзина» перевернется, и если она будет одна, можно вообще остаться без яиц! В дальнейшем эти средства шли на благотворительность и семью. К счастью, нищета и убогая жизнь мне не грозили. Как все-таки важно, когда женщина имеет свой личный «увесистый кошелек», а не заглядывает постоянно в мужнино пузатое портмоне в робкой надежде получить очередную стопку вожделенных купюр, без которых жизнь теряет свои сочные краски.

В один из дней раздался звонок. Трубку взяла моя помощница Анжелика. Всем и всегда она говорила одно и то же:

«Госпожи Ефимовой в данный момент нет. Назовите, пожалуйста, ваше имя, телефон и причину звонка, мы с вами обязательно свяжемся». Затем список звонивших передавала мне, и я отдавала ей свое резюме: с кем говорить буду, с кем не хочу, что ответить или как отшить. Одна из главных составляющих успеха в бизнесе – это умение виртуозно и правдоподобно врать, фантазировать или, проще говоря, блефовать и уметь выкручиваться из любых щекотливых ситуаций. Анжелика девушка ушлая и с успехом применяет всё вышесказанное на деле. Она моя копия, и именно поэтому вот уже шесть лет я держу ее рядом с собой и плачу нехилую зарплату.

– Это Розалия Рыбкина, – доложила она мне после нескольких минут разговора, – она в Дюссельдорфе на выставке мод. Хочет с вами встретиться.

Прекрасная новость, однако! На горизонте появилась моя крутоверткая приятельница Розалия, благодаря которой можно было восполнить некоторые пробелы в сегодняшней темной биографии моего пока еще мужа. Как же я упустила ее из виду?! Знала ведь, что стучать на меня Ефиму и «работать» на обе стороны, как шпионка-плясунья Мата Хари, Роза не будет. У нее в этом нет необходимости, поскольку вышеупомянутая разведчица, а по совместительству еще и танцовщица, занималась этим не за идею, а за приличные бабки. Как неоднократно обманутая жена, Розка целиком и полностью в знак протеста против такого обращения с женами была на моей стороне, но в то же время, как многократно обманывающая супруга, никак не могла понять моего почти пуританского отношения к жизни, при том, что муж мне нагло врал и изменял. Интересно, она в курсе того, что происходит с Ефимом? Может, уже встречалась с ним, разговаривала? Какие-то смутные надежды по спасению ситуации я связывала именно с Розалией. У меня появилось такое чувство, что в этой сложной ситуции она сможет мне чем-то помочь, или я видела в ней ту самую соломинку, которая вытащит меня из этого водоворота жизненного океана. Быстренько набрала номер.

– Привет, подруга! – радостно поприветствовала я ее.

– Ой, Олечка, здравствуй, дорогая! А я уже расстроилась, думала, что ты в отъезде и мы не увидимся. Ты сможешь приехать ко мне сюда? – поспешно спросила она.

– Приезжай-ка лучше ты. Поживешь, пошляемся!

Это было наше неизменное с Розкой занятие – прогулки за покупками. Для любой нормальной женщины, имеющей хоть немного денег, шопинг является самым священным и светлым мероприятием, так сказать, одной жизненной составляющей. Нас ведь, представительниц прекрасного пола, никогда ничего не останавливает. Пусть небо упадет на землю, все равно мы будем с маниакальным упорством заниматься любимым делом! Раньше, когда у меня не было денег, я ходила в магазины, как в музей. Посмотреть, пощупать, примерить, пустить слюну, смахнуть слезу и уйти, не оглядываясь. Сейчас возможности имелись. И хотя в гардеробной уже почти не осталось места, тем не менее я продолжала штурмовать магазины. У меня ничего никогда не пропадало. Все то, скорее, купленное от жадности, чем от необходимости, уходило знакомым, родственникам и соседям (в основном в России), естественно, в качестве подарков, хотя лучшим подарком для всех были всегда только купюры, и чем больше, тем лучше. Но шопинг успокаивал нервы и давал возможность полностью отключиться от реальности.

Однако в подобных увлекательных мероприятиях приключались и казусы, и не всегда приятные. Однажды моя приятельница, до смерти обожавшая походы по магазинам, указывая на свои очень скромные и ничем не примечательные туфли, сказала:

– Вот, Оля, ты видишь самые дорогие туфли на свете!

На вопрос, почему же они такие дорогие, Наташа рассказала, что во время покупки обуви, пока она бегала от полки к полке, примеряя все, что попадется под руку, совсем забыла о сумке, наспех брошенной где-то в торговых рядах, а когда вспомнила, то сумки, конечно, и след простыл. Всё бы ничего, если бы это была просто сумка или хотя бы пустой ридикюль, но там находилось целое состояние: несколько банковских карточек (и не с пустыми счетами!) с пинкодами, поскольку наша пенсионерка не в состоянии была их запомнить, паспорт, пенсионное удостоверение, водительские права, пара смартфонов, специальные железнодорожные карточки класса «люкс» и пару тысяч евро наличными! Доставшиеся такой сумасшедшей ценой дурацкие туфли непременно должны были храниться как музейный экспонат под стеклом, а не сидеть на ногах незадачливой модницы. Я никогда не допускаю ничего подобного, обычно вешая сумку на длинном ремне через грудь, потому как миф, что в Германии или Европе воровства нет, – полная ерунда! Люди подобного сорта есть везде: только здесь поделикатнее, заберут твое кровное тихо и без лишнего шума, а в России еще и морду бесплатно набьют.

– Нет, не могу, – с сожалением ответила Розалия. – У меня здесь стенд, я целый день на выставке. Приезжай сама, а вечером где-нибудь посидим, поболтаем. Между прочим, есть о чем, – обнадежила она меня.

Это многообещающее «есть о чем» заставило сердце забиться сильнее. Она что-то знает! Интересно, какого рода информация: приятная или нет?

– Хорошо, – пообещала я Розалии, – сегодня приеду, диктуй адрес выставочного зала, подъеду прямо туда и кроме разговоров хочу еще посмотреть на ваши работы.

На том и порешили. Давно я не ездила в Дюссельдорф, как-то не случалось оказии, хотя там проживал вредный троюродный брат моего второго мужа Левушки. Уж и не знаю почему, но редкие еврейские родственники, разбросанные по всей Германии, общаться друг с другом попыток никогда не делали. Мы с Левой периодически пробовали как-то наладить с ними контакт, но родственнички стояли насмерть, не желая делать встречных шагов. Нет, они приезжали к нам по приглашению, всегда наедались и напивались до отвала, ночевали на пуховых перинах, увозили подарки и… исчезали из поля зрения на долгие годы и даже позвонить или хоть раз поздравить нас с тем или иным праздником или днем рождения им было не под силу, а может, не по карману, хотя в карманах у них всегда шуршало и звенело. Скорее всего, не было желания, а ближе к истине – душила зависть! По идее, живя в чужой стране, надо как-то объединяться, и особенно близким, ан нет, каждый жил сам по себе и никого из своих близких рядом с собой видеть особо не желал!

С Розой мы встретились как добрые друзья, и я сразу поняла, что ей есть, что мне сказать. Разговаривать на выставке возможности не было, потому что вокруг толкался народ, да и у девчонок, работающих на стенде, уши были как локаторы, так что любая услышанная ими информация уже на следующий день после возвращения на родину будет, как ветер, гулять по городу, залетая в каждый дом и каждый двор.

Мы решили встретиться вечером в ресторане и спокойно, без чужих глаз и ушей, поговорить обо всем, что нужно знать мне, а ей поделиться со мной. Я прогулялась по выставочному залу. Модельный дом Розалии порадовал меня прекрасными фасонами и умопомрачительными тканями. Во всем чувствовались изысканный вкус и элегантность. Я уже сообщила ей, какие наряды хочу приобрести, и она обещала их оставить. Дюссельдорф считается в Германии столицей моды. Большинство серьезных модных показов проводится именно в этом городе. Все это было в полном объеме представлено здесь. Кроме шикарных нарядов от модельного дома Розалии, я присмотрела для себя еще кое-что интересное. Куплю в последний день, когда сбросят цены и можно будет приобрести то, что понравится, избавившись от «жабы», которая порой, увидев стоимость желаемого, начинает душить меня, как Отелло Дездемону.

Вечером мы вошли с Розалией в ресторан при отеле, где жила она и остановилась я. К большому удовольствию, наши номера оказались по соседству.

– Роза, выбирай, дорогая, что захочешь, угощаю! – сделала я щедрый жест.

Она благодарно кивнула, поскольку в данный момент находилась в состоянии подготовки к бракосочетанию со своим очередным…цатым женихом, а это, разумеется, требовало приличных расходов (конечно же, не из кармана моей приятельницы, а из нетощего кошелька несчастного влюбленного). Наконец, определились с заказом: разнообразные салаты, тушеная телятина с соусом из лисичек, кое-какие закуски и литровая бутылка водки за… о ужас! 80 евро (в немецком супермаркете стоимость «Абсолюта» колеблется в районе 18 евро)! Что уж теперь поделаешь, не надо было выпендриваться!

Подняв по рюмашке за встречу, мы начали разговор, и первое же известие от Розалии повергло меня в шок:

– У Фимки сын родился, – сказала она, с удовольствием уплетая мясо.

От этого страшного известия я совершенно растерялась: после произошедшего наша с Фимой жизнь уж точно должна сделать крутой поворот, вот только непонятно, в какую сторону.

– Как родился? Ей ведь еще пару месяцев ходить.

– Всё, – сказала Роза, усмехнувшись, – отстрелялась. Недоношенным родился, семимесячным, но всё вроде нормально, без патологий.

Об этом же мне докладывал и Марк. Признаться, я не была готова услышать такую новость. Знала, что это произойдет, знала, но все равно случившееся застигло меня врасплох, и настроение рухнуло до нулевой отметки. Розалия заметила мое состояние, подняла новую рюмку и бодро заявила:

– Не дрейфь, подруга! Давай лучше за нас, за баб, мы и в огне не горим, и в воде не тонем! – и лихо, совершенно не по-женски, опрокинула рюмку в рот.

Я постаралась взять себя в руки. Почему Аня мне не позвонила и не написала? Может, ее уже уволили или она сама ушла? Но так или иначе должна была сообщить. И тут я вспомнила, что вот уже неделю пользуюсь своими рабочими телефонами, совершенно позабыв о личном!

– Что в городе? Какие сплетни? – поинтересовалась я у Розалии.

– Что говорят? – переспросила она, не отрываясь от тарелки. – Говорят, что кур доят! Вроде она замуж за твоего собирается, а тебе все только сочувствуют. Считают, что глупец твой муж, раз такую жену, как ты, на прошмандовку променял. Знаешь Толяна Смелковского?

Я кивнула, конечно, знаю. Банкир, ему принадлежит половина банков в нашем городе.

– Так эта сука, – моя приятельница совершенно не стеснялась в выражениях, – сначала с ним жила, хотела окрутить по полной, но Толик совсем не прост и не готов поделиться или расстаться со своим нахапанным богатством, поэтому оказал ей яростное сопротивление и быстро нашел выход из положения, сбагрив ее твоему муженьку, а вот Фимка почему-то на нее запал. Он мне сам это рассказывал. Стерва эта девка еще та! Через любого перешагнет, по трупам будет ползти к своей цели, уж очень хочет стать влиятельной и богатой. Только, думается мне, не женится Фимка на ней, а ребенка либо заберет, либо алименты платить будет, – она очень выразительно, с хитрецой, посмотрела на меня.

– Почему ты так думаешь? – спросила я с замиранием сердца.

– Теперь держись за стул, подруга, потому что я с Фимкой встречалась. Да, говорили о многом. Раньше времени радовать не буду, скажу лишь одно: он тебя, дурочка, любит, тебя!

Вот тут я уже не выдержала, и еще с полчаса Роза успокаивала меня и приводила в порядок, на счастье, мы находились в отдельном кабинете. Розалия рассказала мне, что недавно случайно столкнулась с Фимой в кафе.

– Я его прямо не узнала, – продолжала она, – он очень изменился! Настроения ноль, энтузиазма ноль, сам чернее тучи. Хотел сначала пройти мимо, как вроде меня не узнал, но потом решился. Подошел и спросил, можем ли мы поговорить.

– Конечно, Фима, давно тебя не видела, выглядишь, однако, не очень.

– Жизнь такая хреновая, – ответил он.

– А что так? – поинтересовалась я.

– Ты что, не знаешь, что ли? – усмехнулся горько. – По-моему, весь город об этом говорит.

– Что жена от тебя ушла? Так с кем не бывает. Вам же всем только молодых подавай! Да в принципе Ольга-то без тебя не пропадет. Богатая, красивая, сразу же найдутся желающие, – решила поддеть его. – Ты не представляешь, – со злорадством продолжала она свой рассказ, – он аж в лице переменился, думала, что сознание потеряет!

– Ты что-то знаешь? – напрягся он. – Если да, то скажи. У нее уже кто-то есть?

– А тебе-то теперь зачем это знать? У тебя же новая любовь и сын скоро родится, – попыталась я вытянуть из него информацию.

– Уже родился, правда, недоношенным, пока еще в роддоме, но в целом в порядке.

– Тем более, зачем тебе Ольга? У тебя нынче полный комплект – и жена молодая, и сын.

Он молчал. Я чувствовала его внутреннее противоречие. Затем поднял голову, посмотрел на меня и произнес:

– Не удивляйся, я Олю люблю и лишь ее, понимаешь, Роза, но она уже подала на развод! Скажи, ты точно должна знать, у нее кто-нибудь есть? Она собирается замуж?

– Я не слышала. Только знаешь что, Фима, если ты захочешь ее вернуть, – ответила ему на полном серьезе, – вряд ли получится! Она женщина гордая, и всё при ней, а ты ее так унизил перед всеми, больше года обманывал и изменял, сделал другой девке ребенка и рассчитываешь вернуть? Просто бред! Даже я бы тебя никогда не простила, не то что она! Пройдет время, и у нее обязательно появится «принц на белом коне», только ей еще надо снова научиться верить вам, мужикам. Дурак ты, Фима, такую женщину оттолкнул, обидел и потерял! – закончила, наконец, свою лекцию.

С нетерпением ждала, что ответит, но Фимка был так расстроен, что слов в свое оправдание попросту найти не мог. Наконец, немного пришел в себя.

– Розалия, прошу тебя, – взмолился он, – не рви ты мне душу! И так не знаю, на каком свете нахожусь и что мне делать. Ты можешь мне помочь? Я хотел бы с ней встретиться и поговорить. А развода ей не дам никогда, пусть не надеется, и ни за что не отпущу!

Я опустила его на землю.

– Ну это вряд ли. Она тебя и спрашивать не будет. Ты молись, чтобы голым не оставила. Если укажет истинную причину развода, ее адвокаты сделают все, чтобы ты свою жизнь начал с нуля. Хотя… Ольга ведь у нас девушка порядочная и благородная, при своих интересах останешься, даже не сомневаюсь. Эх, Фима, Фима, свою судьбу своими руками рушим. Она же пылинки с тебя сдувала, была для тебя идеальной женой, а дети какие у вас замечательные, и на кого ты их всех променял? На стерву, волчицу, прости господи. Вот так тебе и надо! – в сердцах припечатала я.

От моей речи он просто обалдел, но нашел в себе силы произнести:

– Значит, не поможешь?

– Не знаю, буду в Германии, попробую встретиться и поговорить, но ничего не обещаю.

Его рука опустилась на мою руку и с надеждой он еще раз попросил:

– Прошу тебя, Розалия, поговори с ней, пожалуйста, сделай все возможное!

– Вот ведь какой глупец! – закончила моя приятельница свое повествование и, уже обращаясь ко мне, спросила: – Что будем делать, подруга?

На душе стало легче, светлее! Значит, еще не все потеряно, но вместе с тем начала поднимать свою голову месть, как же без нее: «Вот из принципа пока не буду мириться, пусть хоть все локти себе искусает!»

– Вот что, Роза, ты когда приедешь, сообщи ему, что говорила со мной, но безрезультатно, потому как возвращаться я не собираюсь, и намекни, так, ненароком, чтобы он меня добивался, а то еще подумает, что никогда его не прощу, разведется со мной и женится, не дай бог, на ней!

– Это мысль, – согласилась Розалия, – так и сделаем. Пусть помучается, идиот!

– Как мальчишку-то назвали, – спросила я ее, – не знаешь?

– Знаю, Ефимом.

Ну никакой у людей фантазии! Будто других имен на свете не существует! Во как увековечил в сыночке себя любимого – Ефимов Ефим Ефимович, какая «прелесть»! Несмотря на то, что ребенок здесь вовсе ни при чем, ненависть к нему была прямо-таки осязаемой. Это он разбил мою жизнь! Если бы его не существовало, все было бы гораздо проще и менее болезненно, чем есть сейчас. И этот чертов пацан пришел в нашу жизнь навсегда! Мириться с этим я не собираюсь! Если когда и соединюсь с Фимкой, этого плода ворованной любви в моей жизни не будет! С Розалией договорились, что после приезда в Россию она свяжется с ним и осуществит разработанный план, а связь мы договорились поддерживать постоянно.

Глава 39

Дома я обнаружила кучу sms от Анечки. Какая же дура, совсем забыла про этот телефон! Набрала номер.

– Олечка Рафаиловна, здравствуйте, – запричитала Аня, услышав наконец-то мой голос, – я столько раз пыталась с вами связаться! Она родила! – от возбуждения Аня не давала мне вставить ни слова. – Ефим Григорьевич взял няню. Когда же вы приедете? Я, может, еще месяц продержусь, но если за это время он не перевезет её на другую квартиру, буду увольняться! Ну когда же вы приедете? – вновь повторила она. В ее голосе послышались нотки отчаяния.

– Тише, Анечка, тише! Продержись еще немножко, я отблагодарю тебя, дорогая. Прошу, возьми себя в руки, хорошо? – я, как ребенка, уговаривала ее, но, видимо, там ей было просто невмоготу. – Все будет хорошо!

Я чувствовала, что она внимательно меня слушает и даже представила, как кивает в знак согласия.

– Ну вот и хорошо, я на связи, а сегодня вышлю тебе деньги на расходы, договорились?

– Олечка Рафаиловна, дорогая, я ведь вовсе не из-за денег! Мне ничего не нужно, просто хочу, чтобы было как раньше: вы с Ефимом Григорьевичем, ребята и главное – чтобы ЭТИХ не было! – возмутилась Анечка.

Какая же порядочная, не алчная и преданная женщина. Мне с ней крайне повезло!

Я всеми силами, как могла, успокаивала, утешала ее и напоследок уверенно заявила:

– Скоро всё будет, как прежде, потерпи немного.

– Честно? – спросила она с надеждой.

– Конечно, держись! – заверила я ее.

Через пару часов позвонил Розенфельд. Прямо вечер вопросов и ответов! Интересно, когда же и чем закончится вся эта канитель?

– Ольга Рафаиловна, дорогая, приветствую вас! – бодро сказал Леня. – У меня для вас не очень приятные новости.

В груди похолодело, что там еще? Может, Фимка подал встречное заявление? Тьфу-тьфу, не дай бог!

– Что такое, Леонид Андреевич? – осторожно спросила я.

– Есть проблемы, – озабоченно произнес «товарищ» Розенфельд. – Ваш муж не собирается давать вам развод!

Урааааааааа!!! От радости я готова была прыгать до потолка! Не хочет, не желает разводиться, а я-то думала, что всё кончено! И мама, и Розалия, и Валечка были правы, когда говорили о том же!

Но Розенфельду я не могла показать свою непонятную для него сумасшедшую радость, поэтому строго выразила свое недовольство.

– Так! И что дальше? Я все же настаиваю на разводе! Пошлите повторно, наша сторона на примирение не пойдет!

Несколько минут Леонид раздумывал, потом нерешительно предложил:

– Ольга Рафаиловна, мы можем сразу обратиться в суд, и если представим наши доказательства причин развода, вас разведут немедленно! Даже не получите время для примирения, ну что, действуем?

Черт бы побрал этого ушлого Леньку! Вот сволочь, «бабки» хочет побыстрее получить. Нет, нет и нет, только этого не хватало!

– Ни в коем случае! – решительно наступила я на горло Ленькиной жадности. – Пока никакого суда, даже не думайте! Я категорически против! Отправьте наше заявление противоположной стороне еще раз. Будем ждать, когда-нибудь согласятся добровольно. Кроме того, дорогой, приготовьте счета и вышлите мне, деньги переведу сразу же.

Голос Андреевича потеплел.

– Как хотите, дорогая, непременно учту ваши пожелания. О результатах сообщу вам сразу же, как получим ответ. А вообще, думаю, что надо устроить с Ефимом Григорьевичем досудебную встречу. Я свяжусь с его адвокатом.

– А кто его адвокат? – полюбопытствовала я.

– Гринберг Гарри Иосифович.

Е-мое, битва титанов! Ну понятно, конечно же Гринберг, а не Сидоров. Сражаться за многомиллионный развод будут лучшие еврейские силы нашего города. Процесс века! Только бы дров не наломали. Встретиться, естественно, надо. Это даже любопытно, увидеться с Фимкой в кабинете адвоката, да еще… я по нему так соскучилась! После скандальной встречи в моем доме в Германии прошло уже несколько месяцев! Хоть посмотрю на него, посижу рядом, вдохну аромат его парфюма… Сердце заныло… Как давно между нами ничего не было!

– Леонид Андреевич, – я была настроена крайне оптимистично, – поставьте на повестку дня встречу с господином Ефимовым, хочу услышать его мысли и доводы.

– Займусь этим завтра же с утра, – заверил меня Розенфельд.

Счета пришли в течение получаса. Нулей стало больше. Однако, Фимка, дороговато ты мне обходишься, с досадой подумала я.

Это была ночь воспоминаний. Вот наш первый с Лешкой приезд. Ефим, одетый очень просто, совсем не произвел на меня впечатления. Ни за что бы не подумала и не догадалась, что передо мной столь состоятельный джентльмен и почти сексуальный «маньяк». Разговор в беседке, поход в ресторан, наша первая странная ночь, перевернувшая всю мою жизнь и поселившая в моем сердце страстную любовь к этому самому дорогому мужчине в моей жизни. Наши безумные ночи и дни, наш первый и такой любимый и желанный совместный ребенок, наши горькие выяснения отношений и… разлука… пока без границ… Если бы он приехал ко мне сейчас, не раздумывая, бросилась бы к нему на шею. Я любила его еще сильнее, чем раньше. Думала о нем ежедневно, еженощно, ежеминутно, ежесекундно. Он должен остаться со мной! Без него жизни для меня нет! Даже ревность к этой стерве, отнявшей у меня единственного человека, который мне необходим как воздух, впала в кому и никак не напоминала о себе. Ни разлучницы, ни ее ребенка для меня не существовало. Был только мой бесконечно дорогой, родной и обожаемый муж, которого я должна теперь отвоевать и вырвать из рук этой наглой воровки! Все равно эту битву выиграю я!

– Молодец! – поддержала меня моя душевная половинка. – Надо бороться, не хватало еще чужим бабам такие подарки делать!

– Дура! – припечатала другая. – Ее кинули, а она бороться будет, да за кого, за этого изменщика? Нет! Смерть предателям! Шаг вправо, шаг влево – расстрел!

Я вздрогнула: сразу же вспомнила сталинский 1937 год. Надо же, какая бездушная бешеная особа, додумалась же: «Смерть предателям»! Спор продолжался, постепенно превращаясь в банальную перебранку.

– Идиотка! – кинулась в атаку моя сторонница. – Это же надо ляпнуть такое: «расстрелять»! Если расстреляем, с кем тогда Олька останется? Такого мужчину она не найдет никогда! Порядочных, а тем более богатых, мало, да и те, извиваясь, как змееныши, пытаются выскользнуть из рук.

– А зачем ей кто-то, если она и сама твердо стоит на ногах?! Теперь ей ни один из этих дебилов и предателей не нужен! – привела неоспоримые аргументы оппозиция.

– Интересно, а чувства для тебя роли не играют? Всё упирается только в эти сраные «бабки»? Боже мой, Ольга, как же ты всю жизнь живешь с этой дурой?! – посочувствовала мне моя защитница.

– Я дура не большая, чем ты. Олечка – свободный человек и всегда найдет замену этому сумасшедшему, конечно, сумасшедшему и больному, коль решил поменять такую женщину неизвестно на кого! И вообще! Для нее всегда найдется лучший вариант!

– Нет, не найдется!

– Нет, найдется!

– Нет!

– Да!

– Нет!

– Да!

Спор достиг своей кульминации, осталось только завершить его дракой.

– Ну достаточно, – остановила я их, – обе в чем-то правы, но чувства всё же имеют место быть!

Ночью заверещал мобильник (я не отключаю телефон на ночь). Машинально взглянув на часы, очень удивилась: два ночи, кому могла понадобиться в такое время? Господи, что за кретин развлекается, но тут же возникло щемящее чувство страха. Внезапные ночные звонки обычно не предвещают ничего хорошего. Больше всего я боюсь звонков от моих престарелых родителей, с которыми в любое время может что-нибудь произойти, не дай бог, конечно, пусть живут как можно дольше! Да и Фима, оставаясь в нашей бесконечно любимой, но неспокойной стране и занимаясь опасным для жизни делом, вызывал мое беспокойство. Я взяла трубку и посмотрела на дисплей. Мама дорогая, звонил мой муж, которого я вспоминала пару часов назад. Лет сто еще будет жить, не меньше!

Телефон надрывался, сердце колотилось в груди, руки стали влажными от волнения. Я отчаянно боролась с искушением ответить на его настойчивые вызовы, но… переборола себя, пускай помучается. Вот теперь он будет бегать за мной, а не я за ним, и добиваться моей благосклонности, если не хочет потерять окончательно! По темным, мрачным закоулкам моей глубоко уязвленной души триумфально шествовала воспрявшая гордость.

Наконец, телефон умолк, а я лежала без сна, думая о муже. Что он хотел мне сказать? Какое сделать предложение? С ним, очевидно, поговорила Розка. Раздалось характерное пиликанье: пришла sms. Дрожащими руками я нажала на дисплей, открывая послание от Ефима. «Дорогая, – писал он, – развода тебе не дам никогда, зря валяешь дурака! Раз так получилось, что же, теперь и жизнь закончилась? Почему не хочешь понять ситуацию? Ты же женщина! Все бывает, не один я такой мужик во Вселенной. У всех рано или поздно происходят подобные вещи, ничего смертельного, все решаемо. Ты обязана вернуться без разговоров, я требую! Думаю, что нам необходимо как можно скорее встретиться и обсудить некоторые вопросы».

Какой храбрец! Ишь, как заговорил, злоба начала заполнять душу и сердце. Обязательно встретимся, Ефим Григорьевич, обязательно, но только у адвоката, мысленно продолжила я разговор. Вот подлец, он мне еще и условия ставит: «должна обязательно вернуться, требую…». У этого паразита ребенок от любовницы родился, а я, оказывается, валяю дурака. «Почему не хочешь понять ситуацию». Какую ситуацию?! Которую сам себе придумал и реализовал, да еще меня на весь город ославил?! Ну всё, теперь тебе конец, никакой пощады не будет, не жди! А я-то наивная, прямо размечталась, думала, на коленях приползет, оборотень, и в ногах валяться будет, так нет, он еще и выпендривается! Встреча обязательно состоится, но только в присутствии представителей Фемиды, пора уже браться за тебя по-серьезному. Сегодня ты меня сильно разозлил!

Сообщение не стерла, как не стирала ни одну его sms за всю нашу с ним совместную жизнь. Все его письма перекладывались на бумагу, выводились и получали прописку в папке, в которую я время от времени заглядывала, перечитывая его послания, полные любви и нежности, и вот такие сволочные, как это, полные разочарований и горьких слов. Фимка, наверное, забыл, что во мне течет кровь моих монголо-татарских предков. Вспомнился Блок: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!», поэтому заставить меня что-либо сделать насильно не удавалось еще никому! Меня только можно очень-преочень хорошо попросить, но и вежливость не всегда гарантирует успешный результат. «И вечный бой! Покой нам только снится…» – всю ночь в голове крутились строки Александра Блока, вероятно, потому, что они характеризовали мое нынешнее душевное состояние.

Наступили выходные. В субботу утром мы собрались с детьми на кухне, где уже хлопотала моя помощница по дому Юлия Сергеевна, пожилая дама из Москвы. Перебравшись сюда, как и я, по линии контингентных беженцев, а проще говоря, по еврейской эмиграции, она очень недолго прожила здесь со своим мужем-иудеем, благодаря которому очутилась в этой благословенной стране. Через несколько лет муж умер, а Юлия, несмотря на возраст, продолжала интенсивные поиски работы, и вскоре оказалась у меня. С нами вместе она жила вот уже четыре года, а когда мы находились в России, занималась домом здесь, в Германии. Кроме готовки, еще присматривала за детьми. В моем доме у нее своя комната, и Юлия Сергеевна находилась практически на положении члена нашей семьи. Завтракать мы любили основательно, никогда не употребляя такие любимые на Западе и в Америке дурацкие мюсли и джемы. На столе стояли разнообразные бутерброды, омлет и драники, приготовленные заботливыми Юлиными руками.

– Сам дурак! – послышалось в коридоре, и в кухню влетела моя тезка.

Олечка всего на пару лет старше Гриши. Характер имела крайне упрямый и безапелляционный. Если она что-то решила, то других вариантов и мнений быть просто не могло. Оля была толковой девчонкой, но среди всех детей, пожалуй, лишь одна обладала несвойственной слабому полу твердостью и, я бы даже сказала, жесткостью. Никогда и ни с кем не церемонилась и всегда говорила всем правду в лицо, какая бы она ни была, и именно поэтому в ее жизни хватало недоброжелателей. Меня она очень любила, и в нашей семье я единственная, кто пользовался у нее непререкаемым авторитетом. Послышались быстрые легкие шаги, и на пороге появился «сам дурак» – самый любимый, не считая Фимы, мужчина в нашем дружном женском коллективе – наш Гришенька. Поскольку он ребенок благоразумный, отвечать на хамство сестры не стал.

В гостиной раздался звонок, и, еще не успев сесть за стол, Григорий рванул на зов телефона. Из гостиной послышался голос моего мальчика: «Да, бабуля, нет, бабуля, конечно…» Гриша замаячил перед дверями кухни. Я безмолвно, одними губами, произнесла свой вопрос: «Кто?», имея в виду, кто из двух бабушек названивает. Он его понял по артикуляции моих губ и так же беззвучно ответил: «Соня». На проводе была Софья Семеновна, моя любимая свекровь. Вслух Григорий громко произнес:

– Мамочка, это бабушка Соня.

Я так же громко ответила:

– Спасибо, сынок, давай сюда телефон.

Не успела поднести трубку к уху, как сразу же услышала интенсивные всхлипывания.

– Софья Семеновна, дорогая, что случилось, что произошло? Почему вы плачете? – о причинах ее слез я догадывалась.

Если о событиях, произошедших между нами, говорит весь город, то эта неприятная информация не обошла стороной и мою дорогую свекровь. В трубке послышался крайне расстроенный голос. Бабуся, наконец, обрела дар речи!

– Олечка, не могу поверить в то, что случилось. Как же так, моя дорогая? Я ведь ничего не знала! Фимочка меня в известность не поставил, случайно соседка проговорилась. Зачем же ты его бросила, ведь он тебя так любит и страдает. Разве тебе было плохо с моим сыном? Как же ты меня огорчила! – слезы быстро закончились, и голос свекрови стал обретать жесткость и уверенность. – Немедленно забери заявление на развод. Фима тебе его не даст, и срочно возвращайся с детьми!

Я пребывала в недоумении. Это уже маразм или она толком ничего не знает?

– Подождите, – остановила я ее, – а вы в курсе, почему я уехала, в чем причина?

– Конечно, но просто из-за ссоры нельзя же рушить семью, мало ли что бывает между мужем и женой!

– Софья Семеновна, вы истинную причину знаете? – уже более настойчиво повторила я, решив открыть ей правду. – Думаю, нет. Я ушла от вашего сына и подала на развод, потому что ваш сын мне изменял, и результатом измены стал недавно родившийся у него ребенок!

В трубке молчали. Я обеспокоенно спросила:

– Софья Семеновна, вы меня слышите? Всё в порядке?

Металлическим голосом свекровь ответила:

– Ты врешь! Фимочка не такой! Как только язык поворачивается говорить такие гадости о собственном муже! Врешь! Всё ты врешь! – раздались короткие гудки…

Дааа… все свекрови одинаковы! Лишь их сыновья имеют право на жизнь, они всегда самые лучшие, а несчастная невестка – это та недостойная особа, которую любимый сын лишь одарил своей милостью, предложив руку и сердце. Такой же была моя первая свекровь, которая, в ярости потрясая перед моим носом фотографией своего сына, со злостью и презрением говорила: «Вот мой сын такой умный и красивый, а ты, кто ты такая? Ты и мизинца его не стоишь!» Теперь же, спустя почти четверть века, постоянно названивает моим родителям, уговаривая их вернуть меня своему драгоценному пятидесятилетнему «мальчику». Точно такой же была и моя бабушка, мать моего отца. «Пошла к черту, – сказала я про себя. – Слышит звон, да не знает, где он, старая дура!» Дети были на кухне и разговора не слышали, потому что, едва услышав всхлипывания и зная, что за этим последует выяснение отношений, я благоразумно вышла в другую комнату.

Так, надо срочно сменить обстановку! С понедельника начинались каникулы. Вернувшись на кухню, где всё еще резвились мои «птенчики», я объявила:

– Собирайтесь, во вторник летим в Лондон, прогуляемся.

Меня встретило многократное «Ураааааа!!!» По очереди приложившись к моей щеке, троица ринулась наверх в свои апартаменты готовиться к поездке, а мне следовало заказать и выкупить билеты.

Глава 40

Лондонград я терпеть не могу и никогда не хотела бы там жить. Однажды мы с моим вторым мужем Левой, когда еще не были состоятельными людьми, прилетели в Лондон по делам. Надо сказать, что Лева в свое время был богатым человеком и почти семь лет не только занимался бизнесом в Лондоне и Манчестере, но и имел переписку с английской королевой Елизаветой II. Я до сих пор храню в своих бумагах благодарственные письма, полученные моим супругом из Букингемского дворца. А здесь, за рубежом, как и в самой Великобритании, они всегда имеют эффект разорвавшейся бомбы! Потом уже, во времена перестройки, устойчивое материальное положение пошатнулось и срочно пришлось эмигрировать в Германию, но как птица Феникс Левка возродился из пепла, вновь став очень состоятельным человеком. До центра города, где мы забронировали отель, поехали на автобусе, причем взяли билеты туда и обратно. Чтобы в день отъезда не попасть впросак, полдня искали остановку, указанную в билете, короче говоря, провели разведку обстановки на местности.

В день отъезда доехали до злополучной остановки на такси. Здесь в нетерпеливом ожидании уже стояли уезжающие. Ничто не предвещало неприятностей. Мы приехали минут на сорок раньше. Поздняя осень в Лондоне, особенно ранним утром, – время совершенно не располагающее к многочасовым освежающим прогулкам и ожиданиям, и, простояв еще сорок пять минут, мы ощутили на себе все «прелести» такого чудного времяпрепровождения. Автобуса не было! Уже давным-давно прошло время регистрации, указанное в билетах пассажиров, стоящих впереди нас, и в рядах желающих попасть на свой самолет началась паника. Они стали метаться по городу в поисках такси. К сожалению, несчастные путешественники не учли один существенный момент: тихое воскресное утро, поэтому в городе наблюдалось почти полное отсутствие этого жизненно необходимого на данный момент вида транспорта. Простояв в общей сложности часа два, ряды оставшихся на остановке и мечтающих во что бы то ни стало добраться до вожделенного аэропорта пришли в неописуемое волнение. Автобуса не было! Проклиная на чем свет стоит этот ужасный город с его бардаком, а также свою неосмотрительность (ведь вполне нормально и с комфортом могли доехать до места назначения и на такси, но билеты, купленные на автобус, не оставили нам этого шанса!), мы еще надеялись на чудо и, собрав по «закромам» остатки мужества, в нетерпении ожидали обещанный, но куда-то провалившийся транспорт.

Где-то через полчаса, когда полумертвая надежда уже почти благополучно скончалась, подошел долгожданный автобус, но выглянувший в окно водитель бодро прокричал, что мест нет, и на волнующий нас вопрос: «Когда же будет следующий?» оптимистично ответил: «Минут через десять!» Обещанные десять минут прошли, как в страшном сне. Автобуса не было!!! Понимая, что если еще минут 30–40 мы простоим здесь в ожидании этого проклятого «Летучего голландца», то будем бежать за самолетом по взлетной полосе или останемся надолго, а может, и навсегда, в этой жуткой «средневековой» стране, в которой даже автобусы – диковинная редкость, стали думать, что делать, но вариантов, как назло, не находилось! Мы уже вообще ни на что не надеялись, но, тем не менее, как приклеенные, торчали на дурацкой остановке! И чудо произошло! В конце концов, через 25 минут подошел автобус, и тридцать желающих попасть в салон чуть с ума не сошли, услышав от водителя, что есть всего лишь три места. Вот тут на всю мощь и ширь проявился наш русский «варварский» характер. Отчаянно матерясь и нагло распихивая и расталкивая локтями интеллигентных европейцев, мы штурмом взяли два из трех оставшихся мест.

Когда прибыли в аэропорт Stansted, регистрация уже закончилась, но не для нас. Поставив всех на уши, мы прорвались в салон и очутились на своих законных местах! Но стресс, полученный от такого приключения, быстро прошел, когда на экране появился «Мистер Бин». Глядя на его уморительный скетч «В церкви», мы хохотали от всей души на весь салон. В общем, такого бардака я не видела даже в России, поэтому Лондон всегда вспоминаю с ужасом и содроганием! Кроме этой истории, случались еще, характеризующие старую добрую старушку Англию как страну довольно беспорядочную, но отвлечься было необходимо, и во вторник всем семейством, включая Юлию Сергеевну, мы вылетели в чужие края.

До отъезда созвонилась с Розалией. Она мне сообщила, что связывалась с Фимой, но разговор не состоялся по причине того, что мой неверный супруг находился в деловой поездке и собирался вернуться через неделю. Я рассказала ей о его сообщении, на что она коротко и емко ответила: «Кретин!»

Время в туманном Альбионе провели превосходно! Побывали в историческом музее и музее восковых фигур мадам Тюссо, посетили Вестминстерское Аббатство, погуляли по городу и магазинам и заглянули на знаменитый аукцион «Сотбис», где в тот момент были выставлены шедевры русской живописи. Стоимость лотов впечатляла! В торгах участие принимать не пришлось, да не очень-то и хотелось.

В свое время Левушка вывозил в Англию просто гениального экстрасенса Вадима Полякова (к большому сожалению, трагически погибшего), который своими способностями буквально поставил англичан «на уши». С тех пор прошло много лет, но и сегодня встречаются люди, которые на всю жизнь запомнили тот потрясающий визит. Своим ясновидением он поразил и работников аукциона «Сотбис». Каждая вторая картина, как предсказал тогда Вадим, была хорошей копией. На волнующий нас вопрос «Почему?», обращенный к директору аукционного дома, мы получили пространный ответ: «К сожалению, у нас молодые эксперты!» Ответ мог бы быть принят, если бы шедеврами торговали… на блошином рынке за пару, а не за миллионы долларов или фунтов стерлингов. Видимо, поэтому у одного покойного олигарха в коллекции обнаружили такое огромное количество подделок. Не соображаешь – не лезь!

Хотя, даже если и будешь иметь в этом деле соображение, все равно найдут способ, как тебя надуть. Специалисты по надувательству обычно находят старые, не представляющие особой ценности полотна неизвестных художников, стирают изображение, и профессиональный копиист пишет копию, которую трудно отличить от подлинника. Или полотно специально «старят», покрывая холст кракелюрными красками, чтобы оно имело старинный вид. Затем какой-нибудь продажный искусствовед-эксперт за определенное количество тугриков дает добро, и фальшивка начинает триумфальное шествие по миру, переходя из одних загребущих рук в другие, но уже за баснословные суммы! После подобного позорного разоблачения нашу компанию на аукцион больше, естественно, не пускали!

Все эти популярные места были мне хорошо знакомы, поскольку я неоднократно посещала Лондон, а вот мои ребятки оказались тут впервые, поэтому впечатления у них зашкаливали. Наконец, прошли все бутики на Оксфордстрит, приобретая всё, что нам понравилось. Девчонки мои были в восторге, а Григорий, обладая (несмотря на юный возраст) безупречным вкусом, консультировал сестричек, оценивая то, что они хотят купить. В общем, время провели замечательно, а я несколько отвлеклась от терзающих меня мыслей.

Кстати, моя Элечка почти год провела здесь, живя на частной квартире и обучаясь в языковой школе, и теперь превосходно владела английским. Обратно в аэропорт (от греха подальше!) поехали на такси. Каждый раз, вспоминая Англию, я говорю себе: «Какое счастье, что живу в Германии, где безупречный и четкий немецкий Ordnung (порядок) и любой транспорт приходит минута в минуту по времени, указанному в расписании».

Дома меня ожидал приятный сюрприз от Розенфельда, который оставил на автоответчике сообщение, что встреча с противоположной стороной состоится через десять дней и мне необходимо прибыть в Россию. В ближайшее время я увижу Фимку и хоть пару часов побуду рядом! Как я хочу очутиться в его волшебных руках! Я так по нему соскучилась!

В ванной, раздевшись донага, придирчиво осмотрела свою фигуру. Надо бы эти десять дней чуть поголодать, чтобы быть в лучшей форме. Затем, набросив на себя халат, ринулась в гардеробную, чтобы выбрать одежду, в которой я предстану перед ним. Взгляд упал на соболиную шубку, которую я имела дурость приобрести в Германии (и за такие сумасшедшие деньги, что даже озвучивать не могу, потому что стыдно за такое расточительство!). Но шуба была умопомрачительной – в пол, да еще с чудесной муфтой – такой штуковиной для рук, чтобы держать их в тепле. Да, именно эта шуба и будет на мне! Пусть видит, что я на «коне», а не под ним, в смысле «конем».

Интересно, а если он захочет помириться? Вдруг падет ниц и будет цепляться за коленки, орошая слезами мои шикарные лакированные полусапожки (обожаю лакированную обувь!)? Я отчетливо представила себе эту душераздирающую сцену. Впечатляет! А если скажет: «Я согласен на развод», что тогда? В общем, однозначного ответа об исходе предстоящей встречи не было. «Надо бы сходить в церковь, – подумала я, – и поставить свечку за удачу». Мне очень хотелось вернуть мужа, поэтому я и не задумывалась над вопросом: «А как быть с этими двумя»? Если Фима помирится со мной, значит, эта Лера из его жизни исчезнет. А что с ребенком? Будет платить алименты или заберет к себе? Нет-нет, только не это! Этому мальчишке нет места в моей семье! Никогда этого не допущу, никогда! Еще чего не хватало!

Я достала календарь и кружочком отметила день нашей встречи. Сегодняшнюю дату зачеркнула крестиком и решила до отъезда считать оставшиеся дни. Черт, забыла, если вдруг его прощу и у нас будут интимные отношения, то мне необходимо прихватить красивое белье. О том же, где это может произойти, если дом занят «захватчиками» – этой дрянью Лерой с сыном, – я просто не подумала. Тогда, наверное, пойдем в его гостиницу, как в первые дни нашего знакомства.

Воспоминания о чужеземцах, оккупировавших наш с Фимой дом, сразу же снизили мое оптимистичное настроение почти до нулевой отметки, и эйфорию от предстоящей встречи как рукой сняло. «Стоп, стоп, стоп! Ты что, забыла, что мама сказала, – напомнила я себе, – не вешаться на шею». О каком сексе может идти речь?! Он должен быть счастлив, если я вообще его прощу, а об интиме пусть даже и не мечтает! Нет, пожалуй, новое белье не понадобится. После всех увиденных сцен его любви и секса с другой не смогу заставить себя лечь с ним, это надо пережить психологически. Вот теперь еще придется и на психотерапевта разориться! Ну, Григорьевич, скоро по миру меня пустишь с протянутой рукой, тьфу-тьфу-тьфу, не дай бог, конечно!

А ещё мне надо серьезно подумать о встрече и линии поведения. До какой поры настаивать на разводе, чтобы окончательно не спугнуть его и не потерять, как говорится, знай край, да не падай. Если будет шанс для примирения, как осуществить его так, чтобы чувство вины еще долго не покидало Ефима. Мама предупредила: «Не бросайся на шею!» и была права, потому что провинившиеся мужчины уверены, что в доме, который они так коварно покинули, соблазнившись чем-то новым и неизведанным, их всегда ждут, поэтому угрызения совести им фактически не свойственны. После скоропостижного примирения вновь следуют измены, и в конечном итоге получается блокбастер «Уход из семьи», «Уход из семьи 2», «Уход из семьи 3». Так сказать, долгоиграющий проект. Если же примирение носит долгосрочный характер, тогда изменщик может прочувствовать всю «прелесть» своего положения, когда капризы и прихоти любовницы сил исполнять больше нет, а ближайшая «перспектива» потерять единственную опору в жизни в лице собственной брошенной жены реально маячит уже не только на горизонте, но и перед носом, что дает возможность полностью пересмотреть свою безрассудную жизнь, оценить свои неблаговидные поступки, сделать правильные выводы и не наступать вторично-третично на грабли, черенок которых всегда очень больно бьет по башке. Если я прощу Ефима сразу, тогда «Голливуд» вряд ли покинет наш дом, а вот если заставлю помучиться, тогда он начнет ценить то, что имеет, в страхе потерять уже навсегда.

Остановиться решила у Розалии. Она же меня и встретит в аэропорту. Я должна прибыть на сутки раньше, чтобы обсудить с ней мои вопросы.

И вот настал долгожданный день! Я вылетела рано утром. В самолете других мыслей, кроме нашей с Фимкой встречи, не было. Мы не виделись тысячу лет! Для меня разлука показалась бесконечностью. Какое счастье, что у меня есть родители и дети, и они все это время были рядом со мной. А если бы я жила одна, что бы делала тогда?! Даже представить себе не могу. Волнение не покидало меня ни на минуту. Как же я могла так долго оставаться без него? Нет, я не проиграю эту битву, но если он выберет не меня, а ее, то грош мне цена, тогда с мужчинами надо завязывать окончательно и бесповоротно и становиться матерью Терезой.

Розалия была уже на месте. Мы обнялись как близкие люди. А может, и стоило подумать о ней, как о подруге, ведь она так много сделала для меня.

– Олечка, никакой гостиницы, будешь жить у нас. Олег не возражает.

Олег, как я поняла, новый кандидат в мужья, с которым Розалии предстояло идти под венец. «Погуляю еще на Розкиной свадьбе», – подумала с удовольствием. Как же давно я не присутствовала на таких чудесных зажигательных мероприятиях. Раньше мы с Фимой постоянно получали приглашения на праздничные вечеринки. Не знаю, может, и сейчас он продолжает подобную веселую жизнь, но уже с этой стервой?!

В Германии я была лишена такого удовольствия. За последнее время всего лишь раз побывала на дне рождения одной знакомой. Первое, что вызвало мое недоумение, так это время начала мероприятия – в 14:30. Интересно, почему не вечером, удивилась я тогда. Потом стало ясно, почему. Дома собралось человек пятнадцать престарелых кошелок, из которых лишь я блистала моложавостью и красотой, вызывая завистливые взгляды приглашенных теток. На всю эту ораву была одна бутылка вина, один микроскопический тортик и по чашечке кофе на брата. «Чудесный» праздничный вечер прошел за столом в идиотских разговорах о том, кто купил себе новый унитаз, в какой цвет покрасил стены, что сказала по этому поводу свекровь и на сколько поднялись цены на продукты. О музыке и танцах никто и не заикался.

Среди пятнадцати теток, как облезлый петух в курятнике, обитал один кавалер – сожитель именинницы, который сам и вылакал чуть ли не всю бутылку деньрожденческого вина! Ужас! А я, глупая, сделала ей шикарный подарок – роскошное украшение. После такого скупердяйского и бесцветного дня рождения больше с этой знакомой я не встречалась, чему, собственно, была только рада. Зато уж российские застольные мероприятия никого точно равнодушными оставить не могут, выгодно отличаясь от зарубежных хлебосольной трапезой с изобилием выпивки и закусок и безудержным весельем, обычно плавно перетекающим в выяснение отношений с последующим массовым мордобоем, а иногда и с летальным исходом! Как правило, вышеперечисленные пункты застолья за один вечер повторяются не раз, и все мероприятие продолжается от трех дней и до недели.

Когда мне было четырнадцать лет, мы с моей двоюродной сестрой присутствовали на свадьбе ее институтской подруги. Свадьба проходила в глухой российской деревне, на родине невесты. Торжество оставило в нашей памяти неизгладимый след. Все началось с первого торжественного свадебного обряда – помывки новоиспеченных мужа и жены в деревенской бане. Следом за виновниками торжества водные процедуры должны были принять все гости мероприятия. Не знаю точно значение этого странного водного обряда, но, вероятно, устроители праздника хотели, чтобы за столом находились люди чистые не только душой, но и телом, особенно после нестерильных одуряющих сельскохозяйственных работ. Омовение в бане проходило очень бодро, волнующе и весело. К счастью, с местными мужиками, которые во время процедуры пытались подсматривать за нами в крошечное, не больше носового платка, оконце, париться вместе не пришлось! Зато после этой деревенской бани потрясающее чувство легкости и душевной гармонии не покидало нас очень долго, не говоря уже о состоянии кожи, которая стала буквально шелковой.

Столы в горнице ломились от привычных для нашего человека закусок: оливье, холодца, картошечки, селедочки. Из выпивки только водка и самогон местного розлива. Гости – совершенно обычные непритязательные деревенские жители – не выделялись ни особой культурой, ни манерами, ни внешностью, ни одеждой. Единственным, кто обратил на себя наше с сестрой пристальное внимание, оказался молодой симпатичный парень – обладатель роскошного джинсового костюма, как потом выяснилось, комбайнер. По тем страшно дефицитным временам такой прикид был невиданной роскошью, и мы терялись в догадках, где и как ему удалось «оторвать» такую клевую одежонку. Это выглядело более чем круто! Больше такого шикарного модного мужичка среди остальных приглашенных гостей не наблюдалось. Если бы он сидел тихо и молчал «в тряпочку», все симпатии были бы на его стороне, но едва он раскрыл свой рот, как наши иллюзии, превратившись в грубую реальность, с ужасом умчались прочь, и даже его джинсовый костюм уже ничем не мог ему помочь! Абсолютно тупой деревенский парень умел разговаривать только матом, не понимал ни шуток, ни нормальную человеческую речь. Какое разочарование! А ведь на него имела виды моя незамужняя сестра.

Водка и самогон лились рекой. Ближе к полуночи многие гости уже находились в невменяемом, нет, скорее, коматозном состоянии и несмотря на это еще пытались не только удержаться на своих двоих, но и выделывать замысловатые коленца под гармошку. Хорошо хоть, в нашем присутствии никто не подрался!

Затем нас повели в местный клуб. Делать было абсолютно нечего. Сидя друг против друга, деревенские девушки и парни, ловко щелкая огромные, величиной с фалангу семечки (больше таких здоровенных семян я не видела никогда!), лихо сплевывали шелуху прямо на пол, говорили о чем-то своем, недоступном для нашего понимания, как для инопланетян, прибывших с другой планеты. Ближе к полуночи мы решились покинуть столь «светское» общество и вышли на крыльцо, чтобы определить дальнейший маршрут нашего передвижения. И тут неожиданно нарисовался кавалер, весь вечер проявлявший ко мне свои сельские симпатии. Он решил показать мне всю глубину своих неземных чувств. Резко и грубо схватив за руку, буквально зашвырнул меня в непроходимую от обильного дождя грязь… Завязнув в жиже почти по колени, еле-еле с помощью сестры я выкарабкалась из этого болота, и мы на всех парусах рванули на поиски дома, куда нас определили на ночлег. Здесь тоже ожидал сюрприз. Ни кроватей, ни диванов, ни раскладушек в отведенном нам помещении не наблюдалось. Наше спальное место оказалось… на печке! Каждая из нас вполне ощутила себя героем сказки «По щучьему веленью» Емелей. После столь «сказочно» проведенного дня нам удалось лишь прикорнуть, потому что заснуть в этой избе не было никакой возможности. Среди ночи постоянно кто-то приходил и уходил, ругались хозяева дома, ссорились и шумели дети, да и наши нежные девичьи тела не привыкли к столь жестким и суровым условиям ночлега, таким привычным для местных жителей. Утро не принесло ничего нового. Часам к одиннадцати дня почти в полном составе начали собираться желающие опохмелиться после вчерашнего. Прибыл и «джинсовый» товарищ. Он ловко разлил новую партию водки. Видя, что все, кроме меня, подняли свои стаканы, искренне удивившись, спросил:

– А ты чё не пьешь? Больная, что ли?

Моя сестра поспешила объяснить, что я не пью, потому что еще в общем-то несовершеннолетняя девушка и не имею такой пагубной привычки. По удивленным лицам собравшихся гостей я поняла, что это не причина отказываться от стопаря, тем более на свадьбе!

На последующие праздничные дни мы решили не оставаться и облегченно вздохнули лишь тогда, когда сели в рейсовый автобус. Да… праздник празднику – рознь. Розкина очередная свадьба обещала стать светским мероприятием. Для себя я решила обязательно присутствовать на торжестве, тем более, что Розка захотела взять меня в свидетельницы, а вот с Фимкой или нет, покажет ближайшее время.

Глава 41

Весь вечер перед встречей я приводила себя в порядок: маски, свежий маникюр, педикюр (несмотря на достаточное количество наличных, я никогда не доверяю свои ноги и руки даже профессионалам, эта привычка выработалась у меня еще с юности), прическа и многое другое, как например, выбор наряда.

Розалию очаровала моя шубка, но она совершенно обалдела от ее бешеной стоимости. Мы обсудили с ней возможные варианты развития событий. Первый, самый приятный, если мы с Ефимом помиримся, и второй, самый ужасный, если развод состоится.

– Слушай, – Розалия выдвинула свое предложение, – там вам сложно будет поговорить по-человечески один на один, поэтому предлагаю пригласить его сюда, к нам. Здесь точно никто не помешает, а если помиритесь, можете уединиться в спальне.

Она слегка коснулась интимной темы, а по мне уже величиной с крупный горох дружными рядами побежали мурашки от желания оказаться с Фимой в одной постели. Столь долгое отсутствие любимого мужчины – слишком длительный срок испытаний для безумно влюбленной женщины. Как ни пыталась я заставить себя заснуть хоть на пару часов, этого мне сделать не удалось. Утром, видя мое состояние, приятельница дала мне успокоительные капли. Оглядев себя в зеркале, я пришла к выводу, что выгляжу просто потрясающе, и если Фимка не клюнет на меня такую супер-пупер-шикарно-аппетитную тетку, тогда шансов у меня нет никаких и вернуть его я вряд ли смогу. Розалия, словно услышав мои мысли, с искренним восхищением воскликнула:

– Ты выглядишь просто классно! Если бы я была мужиком, влюбилась бы в тебя с первого взгляда! Давай-ка, соберись, дорогая, все равно он будет наш… то есть твой, вот увидишь! Да, кстати, два дня назад зашла в храм и поставила свечку за удачное завершение дел. Все будет так, как мы хотим, даже и не сомневайся. Сегодня вечером будем радоваться и пить только шампанское!

Как я признательна ей за поддержку! В жизни каждого человека должен быть кто-то близкий, вселяющий веру и надежду в самых безнадежных жизненных ситуациях. Запиликал телефон. Пришла sms от Гришеньки: «Мамочка, желаем удачи! Любим тебя, скучаем. Папе привет. Целуем. Лиза, Оля, Гриша». Ах, мои родные, как же я вас люблю! На сердце разлилось тепло. Вчера звонила и Элечка и уверенно пообещала мне: «Мамочка, вы помиритесь, я это точно знаю! Прошу, сообщи, пожалуйста, как дела. Буду ждать…» Все мои ребятишки переживали за меня и очень хотели, чтобы папа был рядом. Только ради них стоило помириться с Фимой, наступив на горло собственной гордости. Они, как могли, старались не показывать мне свои детские переживания, чтобы я не расстраивалась, и понимали все сложности наших нынешних отношений.

Долгожданную встречу организовали в офисе Розенфельда. Мы приехали на Розкиной машине на полчаса раньше и, заняв на парковке место, стали следить за обстановкой. Наблюдать было удобно, оставаясь почти незамеченными за тонированными стеклами автомобиля, кроме того, я одела очки с затемненными стеклами. Можно было давно исправить свою близорукость оперативным путем, но я не хотела расставаться с этим чудесным аксессуаром. Их у меня великое множество совершенно разных моделей, на все случаи жизни и под любой наряд. Очки мне очень идут и придают пикантность моему облику. Минут через пятнадцать после нашего прибытия в поле зрения появился новый «Бентли». Розалия резко ткнула меня локтем в бок и тихо прошептала:

– Твой прибыл!

От ее слов сердце тревожно заколотилось. Неужели сейчас увижу его, моего родного, любимого и единственного?! В горле пересохло. Я не помнила, когда в последний раз так волновалась. Фимочка прикупил новый шикарный автомобиль. Я замерла в ожидании, когда откроется дверца и объявится мой «принц на черном «Бентли». Прошла минута, другая, третья, наконец, по истечении пяти минут появился и сам «виновник» сегодняшнего мероприятия. Я посмотрела на него и вновь мгновенно влюбилась, несмотря на неугасающую многие годы безумную любовь к нему, навсегда поселившуюся в моем измученном сердце. Выглядел он очаровательно, хотя и чуточку похудел. Каштановые волосы, почти без седины, крупными волнами опускались на мужественную шею, лицо загорелое, без морщин, сохраняло юношескую свежесть. Элегантный прикид был ему к лицу. Явно итальянский наряд. Мы оба обожали одежду и обувь с лейблом «Made in Italy» и никогда не могли отказаться от таких покупок. На нем прекрасно сидело черное пальто длиной до колена, выгодно подчеркивающее все достоинства его фигуры. Под ним виднелась тонкая водолазка и костюм темного цвета, на ногах красовались шикарные туфли с металлическими фигурными носами. Фима, как и я, любил одеваться красиво и никогда не позволял себе ходить драным гопником, наряжаясь непонятно во что. А уж сегодня и вовсе расстарался, видимо, специально для встречи со мной. Совершенно роскошный мужчина, которому ни в коей мере невозможно было дать его годы!

– Роскошный мужик! – озвучила мои мысли Розалия. – И я бы не прочь с таким замутить, но ведь ему нужна только одна женщина в этом мире, – она сделала паузу и, улыбнувшись, закончила: – ты, Ольга Рафаиловна, и никто другой! Давай, выходим. Пройдем мимо с гордым видом, пусть слюной захлебнется. Ну-ка, посмотри на меня. Всё у тебя в порядке. Господи, – она судорожно перекрестилась, и я мысленно вместе с ней, – помоги нам, пожалуйста, и сделай так, чтобы они наконец помирились!

Обе дверцы нашего авто открылись одновременно, и в полной красе мы предстали на обозрение растерявшегося Ефима. Он впал в ступор, буквально поедая меня глазами. Вместо приветствия я лишь небрежно кивнула ему, а за спиной услышала бодрый Розкин голос:

– Ефим Григорьевич, приветствуем вас стоя! Как поживаете, дорогой?

Я с гордо поднятой головой шествовала впереди, подметая полами роскошной соболиной шубки тротуар перед офисом Леньки Розенфельда, нетерпеливо ожидающего нас. Я не слышала, что ответил Фимка Розалии (или не ответил вообще?), но поняла сразу, что мыслями сейчас он рядом со мной и по-прежнему меня любит. Своим потрясающим прикидом я произвела на него неизгладимое впечатление! «Вот так тебе и надо, а теперь сравни со мной свою «мочалку», и станет обидно до слез от мысли, на кого ты меня променял», – злорадно подумала я. Леонид Андреевич тоже опешил от моего вида, и в нем заговорил герой-любовник:

– Ольга Рафаиловна, вы очаровательны! – с восторгом объявил он, радостно облобызав мою протянутую руку.

Мне не хотелось, чтобы он обслюнявил ее своим толстогубым ртом (толстяки совершенно не в моем вкусе!), поэтому перчатку снимать не стала. Я всегда оцениваю мужчин по принципу, смогу ли я лечь с ним в постель. Если нет, то он для меня перестает существовать, если же да – с ним можно подружиться. Оказывается, многие женщины поступают именно так, как я. Затем Леонид Андреевич кивнул тем, кто шел следом за мной, и громко поприветствовал их:

– Добрый день! Прошу вас, проходите, пожалуйста.

Я вошла первой в услужливо распахнутую Леней дверь и растерянно оглянулась, не зная, куда идти дальше. Мой расторопный, несмотря на свой немалый вес и объем, адвокат засуетился и, взяв меня под локоток, повел в помещение, где должны были состояться переговоры. У самых дверей сидел седой, небрежно одетый сухопарый старичок, который доброжелательно поздоровался со мной и, увидев идущего следом Фиму, ринулся к нему навстречу. Я узнала его. Это был очень известный адвокат, выигравший не одно заведомо проигрышное дело, Гарри Иосифович Гринберг. Безобидный на вид старик на судебных процессах превращался в беспощадного аспида, и от него в любой момент можно было получить «смертельный» укус. «Покусанных» им было немало, и о его таланте и изобретательности ходили легенды. Моему губошлепу до него еще очень далеко. Интересно, как это Ленька-толстопуз собирается справиться с таким асом?! Хотя нам ведь не надо разводиться, нужно снова стать мужем и женой фактически, в реальности, а не просто числиться ими в документах.

Розалия осталась в приемной, поскольку встреча носила конфиденциальный характер, знаками показав мне, что все будет в порядке и мы победим. Хотелось бы, подумала я про себя, потому что другого варианта для меня нет и быть не может!

Войдя в переговорную, я сбросила шубку на Ленькины подобострастные ручки и, оставшись в чудном, обтягивающем мою шикарную девичью фигурку, трикотажном костюме цвета «кофе с молоком», села за стол. Через пару минут ко мне присоединился Розенфельд, а еще минут через пять со своим гениальным юристом напротив устроился Фимка. В дверь осторожно постучали. На пороге появилась секретарша Лени, почтительно ожидающая, когда мы сделаем заказ. Вкусы разделились. Я заказала минералку без газа, Гринберг чай, а Леня с Фимой кофе. Боже мой! Надо же, какая собралась мишпуха (с еврейского «компания») – три иудея и одна мусульманка, ну не совсем мусульманка, но все же! Эти трое, пожалуй, просто обязаны между собой договориться, все-таки люди одной национальности. О моей принадлежности к совершенно другому лагерю, кроме Ефима, никто не знал и даже не догадывался.

– Итак, уважаемые господа, – начал бодро Леня, – мы собрались здесь, чтобы урегулировать вопрос о разводе Ольги Рафаиловны и Ефима Григорьевича Ефимовых.

Я заметила, как при слове «развод» Фима с такой силой сжал руки, что косточки пальцев побелели. Как и раньше, он носил на правой руке наше обручальное кольцо с гравировкой «Вместе навсегда», которое при нашем бракосочетании более восьми лет назад надела ему я. На левой заметила другое кольцо из стали с гравировкой «Love», подаренное и мне много лет назад в гостинице в первые дни нашей встречи. На моих руках, увы, этих колец не было. Я сняла их сразу же, как только застала его с любовницей у себя дома. С тех пор не только не надевала, но даже и не заглядывала в шкатулку, в которой они хранились. А вот обручальное кольцо в первом браке потеряла в тот же год, как мы поженились, и лишь вернувшись из отпуска, узнала, что эта примета всегда говорит о предстоящем разводе. Так и получилось.

Фима, не отрываясь, смотрел на меня. Над верхней губой появились капельки пота, так было всегда, когда он очень нервничал. Я благодарила себя за сообразительность, что надела очки с темными, почти непроницаемыми стеклами. За ними я могла спокойно наблюдать за пока еще моим мужем, могла любоваться родными чертами: его умными красивыми глазами, губами прекрасной формы, которые умели так страстно целовать, его нежными и крепкими по-настоящему мужскими руками, которые, лаская, сводили меня с ума… Если бы мы остались в комнате вдвоем, то я бы, наверное, не смогла сдержаться и кинулась ему на шею, а сейчас надо было усиленно изображать из себя униженную и оскорбленную женщину, не примирившуюся со сложившимися обстоятельствами. Сердце колотилось, сексуальное возбуждение от близости любимого мужчины нарастало. Еле-еле я взяла себя под контроль и сидела теперь с гордым видом, как будто разбираемый вопрос меня вовсе не касался. Руки держала на коленях, чтобы не выдать своего сумасшедшего волнения, потому что они предательски дрожали так, как будто у меня была болезнь Паркинсона. Общее состояние никак не давало возможности сосредоточиться на беседе, от которой зависела моя дальнейшая судьба.

– Знаете что, коллега, – вступил в разговор Гринберг, – а не мешало бы нам выслушать Ольгу Рафаиловну. Голубушка, – обратился он ко мне, – прошу вас, выскажитесь, пожалуйста, по этому вопросу.

Я вздрогнула. Боже, что мне говорить? Постаралась взять себя в руки и мне чуточку это удалось.

– Хочу сказать следующее. На сегодняшний день Ефим Григорьевич имеет хоть и неофициальную, но новую семью: женщину, с которой он живет, и ребенка, которого она ему родила, – я украдкой посмотрела на Фиму. Глубокая морщина прорезала его лоб: он был без настроения и в сильном нервном напряжении, ему, естественно, не нравилось то, что я сейчас при всех говорю. «Ничего, милый, придется потерпеть и посмотреть правде в глаза», – подумала я, а вслух продолжила:

– В данной ситуации я не вижу другого выхода, как подать на развод, потому что мы пока еще живем не в мусульманской стране и не по их законам, это во-первых, а во-вторых, я не хочу жить в гареме и быть у своего мужа не единственной женщиной и женой. Именно по этим двум не устраивающим меня причинам прошу Ефима Григорьевича согласиться на развод.

– Все изложенное Ольгой Рафаиловной очень доступно для понимания, – засуетился Леонид Андреевич. – Я бы хотел к вышесказанному добавить только одно, что от материальных претензий к Ефиму Григорьевичу она отказывается.

Гринберг с уважением посмотрел на меня. Наверное, такая разводящаяся жена, которая собирается уходить от мужа ни с чем материальным, кроме детей, попадалась на его адвокатском пути впервые.

– Это очень благородно с вашей стороны, голубушка, что вы отказываетесь от материальных претензий, но проблема в том, что ваш муж не желает расставаться ни с вами, ни с вашими детьми.

Фима хранил молчание, полностью доверившись своему защитнику.

– Я понимаю, – продолжал Гарри Иосифович, – что вам как женщине и матери нанесено оскорбление, попраны ваши чувства и, в общем, это ваше право требовать развод, но если посмотреть с другой стороны, всё в жизни бывает, и разрушать семью, делая необдуманные шаги, ей богу, не стоит!

Вот оно значит как: выходит, я разрушаю нашу семью?! Что же ты, защитник, не разъяснишь своему развратному клиенту и его, вовсе не последнюю, а основную роль в сложившейся ситуации?! Значит, я кругом еще и виновата, ну и ну! Мне вдруг стало обидно. Выходит, как бы мужчина отвратительно себя ни вел («что положено Юпитеру, не положено быку»), у него всегда найдутся оправдательные мотивы, а обиженная им женщина просто обязана прощать, несмотря ни на что! С такой сомнительной позицией я была категорически не согласна! Учи свою женушку, старый пердун, а не меня! Слава богу, я не твоя клиентка!

– А по-моему, шаги более чем обдуманные, Гарри Иосифович, – вновь встрял в дискуссию мой губошлеп. – У Ольги Рафаиловны было достаточно времени, чтобы все обдумать, как следует, и прийти к такому решению. Ефим Григорьевич, – обратился он к Фиме, – не думаю, что вам нужно препятствовать этому решению, потому что силой удержать женщину невозможно!

«Вот это речь, так речь, – порадовалась я за Андреевича, – не мальчика, но мужа!» Леньке-то откуда знать, чем можно, а чем нельзя удержать слабый пол? Ведь он в свои сорок пять не женат и живет как истинный еврейский сын со своей любимой мамочкой. В воздухе повисла тишина. Судя по всему, настал черед Фимы, который также должен был логически изложить свою позицию. «Сейчас он начнет меня уговаривать, – размышляла я. – Немножко покочевряжусь и с большим трудом соглашусь не разводиться с ним». Расстроенный Ефим собрался с духом, а я внимательно, затаив дыхание, прислушалась к его словам и… не поверила своим ушам.

– Я не возражаю, – спокойно произнес предатель, – если Ольга Рафаиловна настаивает, я согласен дать ей развод, – он посмотрел на меня и, горько усмехнувшись, закончил: – Действительно, не по мусульманским законам и обычаям живем! Подготовьте все необходимые документы, я подпишу, а дети мои без помощи, разумеется, не останутся! На этом разрешите откланяться. Извините, господа, но у меня еще масса дел. Гарри Иосифович, – обратился он напоследок к Гринбергу, – как всё будет готово, сразу же сообщите мне, пожалуйста. Всем хорошего дня, – бросил он нам свое пожелание и, накинув пальто, быстро вышел из кабинета.

– Ну ты и дура, Ольга! – вцепились в меня обе мои душевные половинки. – Играла, играла и доигралась?! Что теперь делать станешь? Похоже, поезд-то ушел, даже на подножку заскочить не успела! Эх ты… – разочарованно протянули они. – А мы-то думали, что ты умная!

– Сами хотели его расстрелять, а теперь воете! Да идите вы к черту! – я пребывала в нокауте. – Только вас еще здесь и не хватало!

Как же так, где я сделала ошибку? Почему он не стал бороться за меня, а просто взял и отказался? И что мне теперь делать? Я была настолько шокирована и убита поведением Фимы, что совсем не замечала, что происходит вокруг. Как в бреду слышала только обрывки фраз из беседы двух адвокатов:

– … да, конечно. Будет готово на неделе…

– …пришлите мне…

– …заскочу в суд…

– …передам на подпись…

Это они о нас, наверное, о нашем разводе. Боже… вынырнула я, наконец, из небытия и окунулась в действительность. Он согласен со мной развестись! Это конец!!! Я не помнила, как Леня надел на меня шубку, не помнила, как попрощалась и вышла в приемную, как в полной прострации прошла мимо остолбеневшей Розалии, которая едва успела поймать меня на выходе из здания.

– Ну что? Что? – трясла меня приятельница. – Всё плохо? Оля, да что с тобой? Отвечай же! – и она слегка ударила меня по щеке, чтобы привести в чувство.

– Он готов развестись и подпишет бумаги, – едва смогла произнести я, ничего больше не соображая.

– Ничего-ничего, подруга, держись! – успокаивала она меня, заботливо сажая в машину и доставая свою заветную фляжку с коньяком. – Хлебни-ка, легче станет.

Я не плакала. Сердце как будто окаменело.

Это был третий и самый сильный удар после его измены и рождения ребенка. С такими «успехами» я до старости вряд ли доживу – скончаюсь от инфаркта, не приведи Господь, конечно! Вот тогда поймет, сволочь, кого он потерял, только вернуть меня уже будет невозможно, как бы ни хотел… Стало безумно жаль себя. Я была уверена: он никогда не даст мне развода, а будет добиваться прощения, ведь и Розалии говорил о том же. Что же с ним случилось? Как же так просто сказал, что подпишет документы? В голове никак не укладывался такой финал наших отношений. Вот теперь, Оля, ты действительно осталась без мужа! В машине ехали молча. Розалия понимала мое состояние и старалась меня не тревожить. Неожиданно зазвонил телефон. Посмотрела на дисплей – Гриша. Молча передала аппарат Розе, она ответила:

– Да, Гришенька, здравствуй, сынок… Нет, мама пока не может подойти к телефону, она… на встрече. Не волнуйся, дорогой, и сестренкам передай: всё у мамочки вашей в порядке… Когда освободится?.. Не знаю… думаю, ближе к вечеру… Она вам перезвонит… Папа передавал привет, – солгала подруга, – скоро сам приедет. До свидания, мой хороший…

Так же молча она отдала телефон мне.

– Розалия, что мне делать? – спросила я у нее, в надежде получить такой ответ, который помог бы мне удержать Фиму.

– Надо подумать. Может… мне поговорить с ним? Что он, идиот, еще придумал? Ведь сам мне заявлял, что не отпустит тебя никогда! Вот как верить этим мужикам?! Как верить?! – сокрушалась приятельница.

– Поговорить с ним, – размышляла я вслух, – о чем? Почему он согласен на развод? Значит, есть причины, нажали с другой стороны. Это же ясно, как божий день. Нет, Розочка, унижаться не хочу, а то буду выглядеть как последняя дура. То с гордым видом настаивала на разводе, а то приползла, как побитая собака. Тогда его изменам не будет конца. Пусть даже развод состоится, но умолять его вернуться и не разводиться со мной я не собираюсь!

Больше эту болезненную тему мы не обсуждали.

– Ну что же, – решительно заявила Розалия, когда мы переступили порог ее дома, – предлагаю плюнуть на все и отключиться от темы. На сегодня есть план. Идем шляться по магазинам, погуляем по городу, ты же давно здесь не была, а вечером будем пить пусть не шампанское с радости, так водку с горя! А утро вечера мудренее, придумаем что-нибудь, какой-то новый трюк. Так просто он от нас не отделается! Давай, приди в себя, ну кто он такой, чтобы по нему так убиваться?!

«Кто он такой? – задала я себе вопрос и сама же ответила: – Мой любимый муж и мужчина! Тебе, Розалия, не понять. Ты, наверное, никогда не любила и не знаешь, что это такое, да и детей у тебя от любимого человека нет, поэтому и представить себе не можешь, какая она бывает – ЛЮБОВЬ настоящая!»

Глава 42

С горя ушли с Розалией в загул. Прошлись по магазинам и бутикам, где я накупила себе и детям всякой всячины, совершенно не думая о том, как всё это довезу до дома. Выбор в России, конечно, колоссальный, не то что в Германии, где в основном идет ориентация на местного производителя, цены более чем приемлемые. Правда, единственное, что еще осталось на прежнем советском уровне, – это невероятное хамство, хотя вполне вероятно, подобное «достоинство», как, впрочем, агрессия, пьянство и воровство, уже прочно заложено в генетике нашего народа.

Однажды моя старшая дочь Элечка в славном городе Санкт-Петербурге зашла в магазин одежды. Не в бутик, а обычный магазин. Она хотела получше рассмотреть понравившиеся ей платья и потянулась за ними, желая снять с вешалки, как вдруг услышала грозный оклик продавщицы:

– Девочка! Трогать ничего нельзя! Куда ты лезешь? Сказала же, руками ничего не лапай! А деньги-то у тебя вообще есть?

«Девочке» на тот момент было уже за тридцать, просто, как в народе говорят, «маленькая собачка до старости щенок» выглядела она очень и очень молодо, как подросток. Элька всегда обладала юморным, решительным и изобретательным характером, поэтому, услышав такое «интеллигентное» обращение, повернулась и стала говорить с хамкой… на чистом немецком языке! Теперь уже настал черед удивиться и растеряться злосчастной деятельнице торговли. Она ведь и подумать не могла, что эта «девчонка», случайно забредшая в их ничего не представляющий из себя магазинчик и которая, очевидно, «без денег и лезет, куда не следует», может оказаться иностранкой!

Вот тут-то в полной мере проявилась такая жуткая и отвратная черта нашего человека, как вечное желание пресмыкаться перед иноземцами и очень состоятельными людьми, которое, опять же, культивировалось и взращивалось еще с давних времен существования Советского Союза. Услышав замысловатую иностранную речь, девица так ошалела от счастья, что уже и не знала, как угодить ранее обруганной покупательнице, которая, несмотря на грубость и невежество продавщицы, все же выложила кругленькую сумму. Такое хамское отношение со стороны работников торговли к простым покупателям было и в СССР.

Мои родители, отработав на Крайнем Севере несколько лет, сумели построить в Ленинграде кооперативную квартиру. И в новое жилье на новоселье решили купить невиданный по тем временам цветной телевизор «Радуга» – вещь редкую, баснословной стоимости, которую, конечно же, не мог себе позволить ни один обычный гражданин с очень скромной советской зарплатой. В весьма неприглядном виде, напялив на себя какую-то старую куртку и шапку, вместе с приятелем отец бодро и с энтузиазмом отправился за желанной покупкой. Однако попытки задать пару вопросов о рабочих качествах телевизора успеха не принесли. Продавщица за прилавком, презрительно оглядев с головы до ног «нищих», по ее мнению, клиентов, лишь коротко бросила: «Мы в кредит не даем!» Каково же было ее изумление, когда неплатежеспособный с виду мужичок твердо произнес: «А я плачу наличными!» До этого случая оплата наличными вещи стоимостью почти в 700 рублей, в то время как средняя месячная зарплата колебалась на уровне 100 рублей, в этом универмаге, очевидно, еще никогда не производилась, а потому, услышав о наличных, на помощь товарке бросились еще две ее коллеги из соседних отделов. Обслуживание произвели на самом высшем уровне, предложив даже такую невидаль, как чашечку кофе. Ну чем не заграница?!

Впрочем, за рубежом тоже не любят бедных людей. И если ты выглядишь респектабельно, как состоятельный человек, тогда в общественных местах: банках, магазинах, ресторанах – везде к тебе весьма вежливое, почтительное отношение. Иное дело, если ты неважно и бедно одет и выглядишь лузером. Культ денег и богатства стоят на первом месте теперь уже везде. В любой стране мира. Несомненно, лучше быть даже больным, но богатым, чем бедным, но здоровым!

Наше с Розалией материальное положение достаточно прочное, да и со здоровьем пока никаких проблем, если, конечно, последние события не доведут меня до ручки. Так нам ли жить в печали?! После суетной беготни по магазинам зашли перекусить в ресторан. Заказали вино. Водку, как и решили, оставили на вечер.

– Розалия, – спросила я, – а ты когда-нибудь любила по-настоящему?

Приятельница, помолчав, ответила:

– Любила, Олечка, любила… Только в реальности моей любви уже давно нет, а осталась она навсегда лишь в моей душе и в моем сердце.

Сказала очень серьезно, с огромной горечью и печалью. Мне стало как-то не по себе.

– А тебе никогда не хотелось иметь ребенка?

Роза ничего не ответила, просто подняла свой бокал и как будто про себя сказала:

– За них!

Затем, обращаясь ко мне, произнесла:

– Знаю, если расскажу, от тебя никуда не уйдет.

Потом, собравшись с силами (я видела, как ей было тяжело вспоминать), начала свою исповедь.

– Ты думаешь, я всю жизнь вот так и кочую от одного мужика к другому? Нет, от жизненной пустоты всё это. И семья у меня была – любимые муж и сынок. С Геночкой поженились еще в молодости по большой любви. Уехали в Сибирь, там работали, там же и Игорек, сынок наш родился. Какой был мальчишка! Ласковый, добрый. Смотрю как-то: сидит, плачет. Спрашиваю: «Сыночек, милый, что случилось? Кто тебя обидел? Почему ты плачешь?» А он, оказывается, прочитал в газете, что где-то в Африке умирают от голода дети, и ему стало их очень жаль. Вот и сидит, плачет, переживает. Даже трудно представить, как я их любила…

Роза прикрыла глаза рукой. Никогда за все время нашего общения я не видела, чтобы Розалия плакала. Взяв ее за руку, спросила:

– Розочка, может, не надо? Если тяжело – не вспоминай!

– Нет, – возразила она, – столько лет в себе держу, не могу больше, слушай. – Очень я Игоречка берегла, никогда никуда от себя не отпускала. Лишь один… единственный раз разрешила поехать с отцом на рыбалку на лодке… моторной… Единственный… первый и последний раз. Из этой поездки они не вернулись… Игорьку было девять, а Геночке всего тридцать два года. Сорок дней искали всем поселком, и все эти дни я сидела на берегу реки, по которой они отправились в свой последний путь. Как с ума не сошла… не знаю… Через почти два месяца обнаружили только тело Гены, вернее, то, что от него осталось. Опознала по обручальному кольцу, а Игорька… – она судорожно сглотнула ком, – Игорька так и не нашли…

Мне стало холодно. Боже ты мой! Какую трагедию пережила эта женщина, которую многие, впрочем, и я тоже, считали легкомысленной особой! Никому и никогда не показывала она свою страшную боль, с которой ей пришлось жить и придется доживать до конца жизни! Я не знала, какие слова утешения ей сказать. Я не знала, как вести себя с ней теперь. По сравнению с ее таким огромным невыносимым горем все мои неприятности показались мне просто насмешкой над жизнью. Как она смогла пережить это?! Я себе не представляла. Потрясение было велико!

– Жить там дальше душевных сил не осталось. Всё напоминало о них и о нашей счастливой жизни, – продолжала она, – поэтому уехала. Через несколько лет вышла замуж за состоятельного человека, но без чувств. Вышла, скорее, для того, чтобы забыться, и никого больше из своих мужей никогда не любила. А в душе и в сердце на вечные времена остались только они – Геночка и Игорек и моя любовь к ним, – вновь едва слышно повторила она.

Не в силах больше сдерживаться, Розалия тихо заплакала. Я обняла ее, прижала к себе и тоже не смогла сдержать слез от чувства огромной жалости к ней и к тем, кто был для нее так дорог. Господи, сколько мужества в этой женщине! Я бы не смогла, не сумела пережить такое горе!

– Давай, Розочка, помянем твоих родных, – подняла я бокал и, не чокаясь, мы осушили свои фужеры до дна.

– Много лет уже прошло, – сказала моя приятельница, заканчивая свой страшный рассказ, – ребенка не родила, потому что знала, что такого, как Игорек, больше не будет, да и по-настоящему любимого среди череды моих мужчин не нашлось. Наверное, уже и не будет…

Она замолчала. Мне нечего было сказать. Ведь столько лет ее знала, но даже и представить не могла, какая рана у человека в душе и на сердце.

Немного успокоившись, Розалия напомнила мне, что дома нам предстоит еще «междусобойчик» – будем отмечать сегодняшнюю неудачу. В этот день мы стали с ней самыми настоящими близкими подругами, чему обе были чрезвычайно рады и даже счастливы.

Ближе к вечеру прибыли домой, и я решила позвонить своему внедренному во вражеские ряды «агенту» Ане, чтобы разведать обстановку.

– Олечка Рафаиловна! – радости Анечки не было предела. – Как я рада, что вы позвонили. А вы где? Здесь? Когда мы с вами увидимся? Я уже по вам соскучилась!

– На днях обязательно встретимся, Анечка! Ты мне скажи, как обстановка. Оккупанты еще в доме? Как Ефим Григорьевич?

– Нет-нет, – поспешно-радостно доложила Аня, – десять дней, как переехали, вот куда, не знаю. И няня, которую Ефим Григорьевич нанял для малыша, тоже с ними уехала.

– А как он сам? – нерешительно спросила я. – Где живет? Не в доме?

– Да дома он, дома. Ночует, обедает, завтракает здесь. А эта как десять дней назад уехала, так, слава богу, и не появлялась больше. Но в последнее время он ходит совсем без настроения, – озабоченно сообщила Анюта, – а сегодня закрылся в кабинете и полдня не выходил.

– Как он там, в порядке? – заволновалась я. Еще не хватало, чтобы с ним что-нибудь случилось. – Смотри, будь внимательна, следи за ним, хорошо? А с тобой мы обязательно увидимся, ты мне очень помогла, и я хотела бы тебя отблагодарить.

– Нет-нет, что вы, мне ничего не нужно! А вы уже помирились с Ефимом Григорьевичем? – с волнением и надеждой спросила она.

– Все к этому идет, – очень бодро ответила я, не желая ее расстраивать и разочаровывать, – давай, дорогая, я тебе позвоню.

Как решили днем, вечером встретились с Розалией за бутылкой водки. Это, конечно, не означало того, что выпить ее мы должны без остатка, но обмыть небывалый «успех» нашего безнадежного мероприятия нужно было обязательно, хотя бы потому, чтобы на время забыть столь позорно проигранное дело. Водку я терпеть не могу и не понимаю очень многих своих и не своих соотечественников, которые обожают этот «потрясающий» продукт, олицетворяющий нашу национальную гордость. Пьют все, от мала до велика: и женщины, и мужчины. Народ обожает водку до состояния потери человеческого облика. Понятно, не все, но многие. Я никогда не пьянею, потому что всегда заранее принимаю меры, чтобы не оказаться в таком нелицеприятном состоянии. Маленький кусочек сливочного или ложка растительного масла приносят свои положительные результаты, смазывая стенки желудка и не давая алкоголю впитаться в организм.

Единственный раз в жизни незаметно для себя я напилась до состояния невменяемости в Словакии, когда вместе с моим словацким партнером, сидя в уютном баре отеля, где проживала, «кушала» сливовицу – словацкий национальный алкогольный напиток, после каждой порции добавляя очередные 50 грамм. Когда земля зашаталась у меня под ногами и идти, правда, на своих двоих, пришлось от стенки к стенке, я поняла, что надо завязывать. Кое-как добравшись до номера, к счастью, без потасовок, приключений и выяснений с кем-либо отношений, я рухнула на кровать и мгновенно заснула. Самое интересное, что с утра опохмеляться даже не пришлось: чувствовала себя прекрасно, как огурчик! Несмотря на то, что иногда водочку вынуждена употреблять, мужчин и женщин, от которых несет этим алкогольным шедевром, просто не переношу. Парадоксально, однако!

Закуску Розалия приготовила царскую – бутерброды с белужьей икрой – и я сразу же вспомнила нашу первую с Фимой встречу, когда покойная Ларочка, царствие ей небесное, угощала меня на кухне такими же бутербродами. Я по жизни человек непритязательный и уж скажу прямо, что без черной и красной икры, а также многих других деликатесов прожить могу спокойно. Обожаю картошку в «мундире» с малосольной селедочкой, холодец, но только говяжий и собственного приготовления, и, конечно, мясо – говядину. Свинину организм совсем не принимает, видимо, потому что во мне течет еще и мусульманская кровь.

Повариха я прекрасная, и когда приезжают иностранные гости, балую их своими невероятными кулинарными шедеврами. Они сметают все подчистую, оставляя за собой до блеска вылизанные тарелки и восторги по поводу моего поварского таланта. Такое впечатление, что их дома или не кормят, или кормят не тем, чем надо. На всю жизнь запомнился визит одного известного профессора-бизнесмена из Израиля. Решив угостить гостей деликатесами, первым делом поставила на стол помимо разных закусок приличных размеров тарелку, которую аппетитно оккупировали штук 50 яиц, фаршированных красной и черной икрой. Не успела я добраться до кухни, как на пороге с пустой тарелкой из-под яиц появился Левка. Удивившись, я задала абсолютно глупый вопрос:

– А где яйца?

На что Лев, зло швырнув тарелку на стол, ответил:

– Блин! Гулять ушли!

Оказывается, ненасытный профессор одним махом сожрал половину, а вторую, следуя хохляцкому принципу «что ни зъим, то надкусаю», просто перекусал, чтобы не достались, кроме него, никому! А я еще глупая спорила с Левкой, опрометчиво считая, что 50 штук многовато и гости вряд ли с ними справятся! Затем к столу были поданы тушеные в сливках и шпинате куриные желудки на огромном блюде для четверых взрослых мужчин, сидевших за столом. Ничуть не смущаясь и не церемонясь, профессор взял блюдо и, точненько отделив ровно половину деликатеса, вывалил его на свою тарелку. «Наслаждаться» и далее таким хамским зрелищем сил у меня уже не было, и я покинула «прелестное» общество, но как рассказал потом Лева, пока гости закусывали, обжора-гурман успел съесть и вторую половину столь понравившегося блюда, а еще известный и богатый человек! Понимаю, что вкусно и надо сожрать как можно больше, но не до такой же степени, чтобы оставить остальных гостей без горячего! Да уж, если этот «Израиль» начнет приезжать к нам с пугающей регулярностью, то мы точно пойдем по миру с протянутой рукой! Интересно, как бы прореагировал сам профессор, если бы мы, прибыв к нему с деловым визитом, уничтожили все годовые запасы продовольствия?!

Жених Розалии нам не мешал. Его за все эти дни я почти не видела и не слышала.

– Роза, по-моему, тебе очень повезло. Олег такой спокойный человек. А кто он по профессии? – полюбопытствовала я. – Давно не приходилось мне видеть такого уравновешенного мужчину.

– Ты не поверишь, – сказала Розка, – вообще-то он генерал службы безопасности, очень достойный человек!

Я обомлела. Вот это да! Этот тихоня – генерал самого серьезного ведомства нашей страны?! Чудны дела твои, Господи! Мне всегда казалось, что генералы должны обладать громкоголосым и шебутным характером, пить и материться, хотя это, наверное, о сухопутных. Здесь же речь идет о госбезопасности, разведке, а значит, человек должен обладать особыми свойствами характера. Люди, с которыми сталкивала меня прежде жизнь, также были в прошлом из органов и чем-то напоминали жениха Розалии. Кстати, одного из них тоже звали Олег. В детстве я очень хотела стать разведчицей, благо способности имелись. Напрасно не пошла в разведшколу, а то, глядишь, может, была бы уже Героем России за какой-нибудь совершенный мною подвиг! Я всегда отличалась бурной фантазией, так в грезах и жизнь прошла. И сейчас мечтаю, что снова окажемся с Фимкой в одном жизненном пространстве, может быть, когда-нибудь… Но как я поняла, он вовсе не собирается пересекаться со мной на этом пути, поэтому после таких горьких мыслей со словами:

– А гори оно все ясным пламенем! – выпила свою рюмку до дна.

Боже, какая же гадость. Ненавижу водку!

– Слышь, подруга, – обратилась ко мне с предложением Розалия, – а давай я приглашу его девку на разговор и скажу, чтобы оставила чужого мужа в покое.

– Ты что, – испугалась я, – с ума сошла! Да ни за что! Не хватало еще так унизиться, чтобы эту дешевку уговаривать! Никогда! Даже не предлагай!

Тут проснулись мои душевные половинки, решившие принять участие в нашей дискуссии.

– А что, женщина дело говорит, – заявили они хором, – а ты, дурында, еще кочевряжишься! С ним говорить не хочешь, с ней не желаешь, сама требуешь развода, а потом сидишь скулишь и сопли утираешь! – они задохнулись от возмущения. – Нет, не будет из тебя толку, Ольга! – продолжали поучать меня в унисон. – От тебя и Лешка убежал, потому как обращаться с мужиками не умеешь! В кулаке их надо держать, в ежовых рукавицах и придавить как следует каблуком, чтобы нос высунуть не смели, тогда бы не только в чужие постели не лазали, а и в свою бы с разрешения укладывались!

«Ишь, как разошлись, – подумала я, не возражая им ни словом. – Может, они и правы, и с мужчинами так и надо обращаться, а именно: давить, давить и давить, не давая ни малейшего права на свободу и инициативу!»

– Молчит, не возражает, – удовлетворенно сказала одна из поучательниц.

– Да, – согласилась другая, – учить ее надо, а то ведь без нас совсем пропадет! С таким нелепым демократическим характером вообще ни одного мужика ни поймать, ни удержать до конца жизни не сможет, а в семейной жизни необходима диктатура или матриархат. Вот тогда точно всё будет в сливках и шоколаде!

– Учи ее, учи жизни, а нам, между прочим, за советы не платят! – капризно протянула ее компаньонка-советчица. – Взрослая тетка, бабка уже, сама соображать должна, если хочет быть замужем!

Вот что-что, а диктатором быть не смогу. Я вспомнила одного знакомого. Вроде нормальный симпатичный мужик, хотя и несколько занудноват. Работал учителем в школе. Так вот, жена периодически учила его уму-разуму сковородкой и обязательно по башке. Однако разводиться с ней он не планировал и всю зарплату, кстати, до цента, отдавал ей, хотя и усиленно искал в виде любовницы отдушину на стороне. Я даже познакомила его с развратной дочерью известного гинеколога, которая переспала с ним сразу же, как только за мной закрылась дверь, а потом жаловалась, что в сексе он не очень, да и потеет сильно. «Это, наверное, – подумала я тогда, – от волнения, или от старания удовлетворить такую самку». Потом связь с ним потерялась. Интересно, как сложилась его дальнейшая судьба?

Мои дорогие советчицы несомненно правы: в отношении сильной половины человечества может быть лишь террор! Тогда они будут бояться даже глаза поднять на понравившуюся особу, а не то чтобы затащить ее в постель! А мы, женщины, с ними постоянно церемонимся, уговариваем, унижаемся. Не уважаем себя, совсем не уважаем! А зря…

Только если будешь сама относиться к себе с трепетом, тебя непременно зауважают другие, в том числе и малочисленное племя мужчин.

Глава 43

Вечер проходил в душевных разговорах и сплетнях. Я сплетничала только с очень близкими мне людьми, без этого не обходились ни одни посиделки. Мы перебрали почти всех знакомых и их жизненные ситуации, добрались до их родственников, и как-то вдруг закончилась бутылка, почти как у Вишневского: «О, как внезапно кончился диван…» Не могу сказать, что я «поплыла», нет, но в голове было немного мутно. Зато разом исчезли все мысли о Фимке и мои безмерные страдания по нему. Все было хорошо и замечательно.

По гигантскому плазменному телевизору последнего поколения показывали очередную российскую муть. Ну не могут наши теперь снимать кинофильмы, не могут! Остается только печально констатировать сей факт. Ума хватает только на дешевые ремейки когда-то гениальных картин или такие же дешевые сериалы. Кроме того, мы прочно застряли в сталинской эпохе в событиях Великой Отечественной войны, хотя все лучшее по этой теме было снято лет тридцать назад и в бандитских девяностых. Вот и все, на что хватает ума нашим современным недалеким и бездарным сценаристам и таким же режиссерам. Ни одного оригинального толкового сценария, ни одного! А современный актерский состав? Череда лиц, за редким исключением актеров моего поколения, звезда такого сериала, звезда иного сериала. Кто это такие? Что за сериал? Что за сюжет? О чем вообще речь? Ответов нет! Раньше в актерской среде фигурировали настоящие имена. Каждый артист, даже в эпизодической роли, – потрясающая индивидуальность, а сейчас – фамилии, кочующие из сериала в сериал. Причем играть пытаются все, кому не лень. Сегодня не обязательно учиться актерскому мастерству и обладать талантом. Сегодня, чтобы получить ту или иную роль, главное – иметь финансовые средства и кое-что другое, желательно в рабочем состоянии. Печальное зрелище! Не только никакого развития, но и полная деградация. Такое впечатление, что режиссеры снимают картины для себя, абсолютно не заморачиваясь, интересно это зрителю или нет, а может, попросту отмывают деньги.

Могу сказать точно: нет, неинтересно! Я не могу понять, почему иностранцам удается найти необычную интересную тему, оригинальный сюжет для картины? Почему у них воистину творческий подход к делу и отлично работают мозги? Даже из фильма, построенного только на каком-нибудь судебном процессе, они могут сделать конфетку! А у нас же кроме талантливых блестящих картин наших супергениальных выдающихся режиссеров прошлых лет и лицезреть-то в общем нечего. Тоска! Я уже очень давно кроме программы новостей, политических ток-шоу, КВНа и моего любимого и лучшего сатирического театра «Кривое зеркало» с его потрясающими актерами ничего не смотрю. Не трачу свое драгоценное время и здоровье.

Розалии позвонили. Она внимательно посмотрела на дисплей и вышла из комнаты. Для меня тоже пришла sms от Лешки. Он написал: «Помирились?», но за этим вопросом скрывалась его великая надежда на дальнейшую совместную жизнь со мной. Что я могла ему ответить? Нет, не помирились и никогда уже не будем вместе? Но вера-то на возврат отношений с Фимой на «круги своя» еще существует, хоть и крепко пошатнувшаяся. Вернулась Розка.

– А где бутылка? – спросила я ее. – Давай тащи, продолжим!

– Нет, подруга, тебе уже хватит, давай пить чай, – ответила она почти совсем трезво.

Видимо, приняла меры, решила я, видя ее абсолютно разумное состояние. Помощница по дому Люся накрыла на стол, принесла чай и обалденные пирожки с белыми грибами и капустой, и мы продолжили наши посиделки. Вспомнила, что не позвонила детям, поэтому срочно отправила sms, что у меня всё в порядке и я свяжусь с ними завтра.

– Настроение-то поднялось немножко? – спросила Розалия.

– Да, представь себе, теперь буду пить только водку! Может, забуду этого предателя совсем и найду себе нового мужа в миллион раз лучше! Конечно, лучше, который будет мною дорожить, а не издеваться над моими чувствами, изменяя мне и с энтузиазмом делая детей направо и налево, – закончила я бодро с оголтелым оптимизмом, присутствовавшим во мне лишь в те периоды, когда я бывала подшофе.

– Хватит врать! – оборвала мои фантазии Розалия. – Никогда ты Фимку сама не бросишь, даже если будет развод. Всё равно будешь постоянно стонать: «Я люблю его, мне так его не хватает, жить без него не могу…»

Я тупо уставилась на нее, но настойчиво и упрямо сказала:

– Ты думаешь? А вот и хрен тебе! Сегодня же о нем забуду и не вспомню, вот увидишь!

– Ну-ну, – усмехнулась она, – посмотрим…

В глубине дома послышался звонок в дверь. К моей подружке кто-то приехал. Розалия сама пошла встречать прибывших.

– Слышь, Розка, – высказала я ей вслед свою просьбу, – не приводи их сюда. Я не в форме, да и без косметики. Не хочу, чтобы меня такую видели, а то сразу же начнут жалеть и сплетничать, что плохо выгляжу, потому что меня муж бросил!

– Ладно, – смилостивилась Розалия и вышла за дверь.

Вот черт, принесла же кого-то нелегкая! Совесть надо иметь приходить в гости в такое время, когда люди уже почти в постели. Не сидится же этим идиотам дома! С аппетитом поглощая вкусные пирожки, стала думать о своем отъезде домой в Германию и придумывать оправдательную версию для детей, с надеждой ожидающих нашего примирения. Розалии не было минут десять. Наконец, послышался звук открываемой двери.

– Выпроводила полуночников? – спросила я, не оглядываясь. – Вот и молодец, а то шляются по ночам, не дают людям расслабиться…

Роза ничего не отвечала. Я обернулась, и… слова застряли у меня в горле. На пороге комнаты собственной персоной стоял… Ефим! Как когда-то, точно так же мы смотрели друг на друга на кухне нашего дома после уличения его в неверности и не могли вымолвить ни слова. На его растерянном лице читалась нерешительность. Он стоял на одном месте, не в состоянии сделать и шага. Ну что же, подумала я, почти сойдя с ума от радости и счастья, если Магомет не идет к горе, тогда гора сама поползет-помчится-полетит к Магомету.

Я встала, стремительно подошла к нему, уткнулась лицом в его грудь и… в то же мгновение оказалась в его сильных и нежных объятиях. Он прижал меня к себе. Стал отчетливо слышен звук его сильно бьющегося сердца, готового выскочить из груди. Я заплакала. Как же долго ждала этого момента! К счастью, на моем лице не осталось ни грамма косметики или крема, а то его такой великолепный и безупречный итальянский прикид был бы напрочь испорчен! Я плакала, а Фима гладил и гладил меня по голове, как ребенка, которого надо успокоить. Потом мое все залитое слезами покрасневшее и опухшее лицо оказалось в его ладонях и он начал с нежностью целовать мои мокрые глаза, щеки и губы.

– Ну что ты, что ты, родная, – говорил Ефим, глядя на меня такими же полными слез глазами, – никто кроме тебя мне не нужен, никто. Жить без тебя не могу и не хочу. Люблю тебя… прости меня за все неприятности и переживания, которые тебе принес… прости за всё! Никогда это больше не повторится! Таких, как ты, на этом свете нет!

Я крепко обхватила его руками и вновь прижалась щекой к его груди. Мой, мой, мой и больше ничей! Никому никогда не отдам!

– Люблю тебя, – сказала я коротко, замирая от счастья, от того, что он рядом и мы снова будем вместе и навсегда.

В дверь деликатно постучали, и мы дружным хором сказали: «Войдите». На пороге появилась моя дорогая подруга. Розалия, радостно улыбаясь, произнесла:

– Наконец-то помирились! Обмыть бы такое событие надо! Фима, ты за рулем? Ничего, оставишь автомобиль у меня и поедете на такси. Давайте, давайте за стол! – засуетилась она и, приоткрыв дверь, крикнула в глубину дома: – Люсьен, что ты там копаешься? Неси уже! Вечно надо указывать, где ты там застряла, корова? – возмущенно, но не зло, а с небольшой долей нежности обругала прислугу.

Через несколько минут с бутылкой шампанского, фужерами и закуской нарисовалась Люся. Ловко сняла с Фимы пальто и унесла в гардеробную. Мы сели с ним рядом, крепко держась за руки. Роза устроилась напротив. Фима оторвался от меня на несколько минут, чтобы открыть бутылку и разлить шампанское по хрустальным фужерам, и моя вспотевшая от потрясения ладонь снова очутилась в его крепкой руке.

– Вот видишь, – обратилась ко мне Розалия, – говорила же тебе, что будем сегодня пить шампанское с радости, а ты не верила! Давайте, ребята, за вас, чтобы больше никаких ссор и разводов, или не считайте тогда меня своей подругой!

Мы чокнулись, продолжая веселое застолье!

В голове промелькнула мысль, что я без нового роскошного белья, которое специально хотела купить для примирения с Фимкой. Да ладно, махнула на мелочи рукой, он пожелает видеть меня голой и только голой. Боже, мы так давно не были с ним близки, что я уже, наверное, и квалификацию потеряла!

– Фимочка, – обратилась я к вновь обретенному супругу, – давай-ка, хоть и поздно, позвоним ребятам. Они так надеются, что мы помиримся с тобой.

– Конечно, дорогая, прямо сейчас и позвоним.

Он набрал номер и через минуту произнес:

– Сынок, ты еще не спишь? Это папа… да и мама здесь. Гришенька, мы на днях приедем вместе. Как вы там? Хорошо следишь за сестренками? Мама сказала, что оставила тебя за старшего, – Фима замолчал и, улыбаясь, слушал, что говорит ему любимый сын, – хорошо, сынок, спасибо, передай и ты Юлии Сергеевне и девчонкам большой привет. Мамочка сама завтра вам перезвонит. Целуем вас всех.

Потом мы позвонили Элечке, порадовав ее сообщением о примирении. В ответ на наши столь радостные события Элька тоже ошеломила нас известием о своей беременности и скором появлении в нашей жизни еще одного мальчишки! Выпили и за будущего внука. Надо послать Валентине подарок, она ведь первая сказала, что все закончится не так, как я думала вначале, и про внука увидела. Какая все-таки талантливая женщина! Завтра позвоню родителям. Мамочка тоже не сомневалась, что мы снова будем вместе. «Как же я всех вас люблю, мои дорогие», – подумала я с теплотой обо всех близких и родных людях, которые поддерживали меня всё это время. Вот так всегда: и беда, и радость приходят, как обычно, только парами.

Ефим увез меня к нам домой. Мы расположились не в нашей ненавистной мне после тех ужасных событий спальне, а в гостевой комнате. Там уже для нас Анечкиными старательными руками была приготовлена постель. Обнаженные, крепко прижавшись друг к другу, лежали рядом. На своем теле я чувствовала его восставший и напряженный член, но попыток войти в интимные отношения никто из нас не предпринимал.

Я, наверное потому, что еще не пришла в себя от всего пережитого, а он – от того, что испытывал угрызения совести за все, что натворил. Мы просто лежали и наслаждались тем, что принадлежим друг другу теперь уже действительно навечно… навсегда.

– А как ты решился приехать к Розалии? – спросила я его.

– Не решился бы, – тихо ответил он. – От отчаяния ей позвонил, чтобы получить совет, что мне делать, а она сказала: «Приезжай, мириться будете». Вот я и рванул. Розалия – отличная тетка, оказывается!

– Да, отличная! – повторила я. – Если бы ты еще знал, что она пережила в своей жизни! Потом расскажу. Знаешь, а мы с ней стали настоящими подругами. Она мне очень помогла.

– И мне тоже, – поспешно сказал Ефим. – Давай купим ей какой-нибудь хороший подарок.

– Нет, я вот что думаю, она опять начинает новую семейную жизнь, так лучше подарим ей приличную сумму, пусть потратит на всё, что захочет, по своему усмотрению.

– Хорошо, – согласился муж, потом посмотрел на меня и спросил: – А ты действительно хотела развестись? Вот так бы и оставила меня?

«Странный вопрос, – подумала я, – а что мне оставалось делать, если у тебя появились другая женщина и ребенок?»

Я помолчала, потом сказала:

– Фимочка, давай уже забудем все, что было. Ничего не хочу вспоминать! Просто пусть будет, как прежде, и помирись с Алешкой, а то всё так некрасиво получилось.

– А у тебя с ним и вправду ничего тогда не было? – спросил он, глядя мне прямо в глаза.

– Конечно, не было, – уверенно соврала я, не отводя взгляда.

Он облегченно вздохнул:

– Завтра же позвоню… обязательно!

Крепко обнявшись, мы заснули. И только теперь в моей душе наступило относительное спокойствие. Как же это чудесно и замечательно засыпать и просыпаться вместе с любимым человеком. Как здорово!

Мне снилось, что мы занимаемся с Фимой любовью. Наслаждение уже находилось на самом пороге реальности. Ласки усиливались, и я, приоткрыв глаза, увидела склонившуюся над моей грудью голову Фимы. Его виртуозный язык ни на минуту не останавливался. Одновременно одна рука нежно массировала мою грудь, а другая ласкала все самые заветные и запретные части моего тела. Я почувствовала невероятное возбуждение. Таких чувств, как с ним, не испытывала ни с кем и никогда! Фима оставил мою грудь и, целуя все мое тело, стал перемещаться вниз. Наконец, достиг желанной цели и виртуозными пассажами неутомимого языка отправил меня в иное измерение. Боже! Что это было?! Невероятно!

Невозможно описать ощущения, которые я испытывала в его руках. Да, действительно, чтобы возродить былые чувства и страсть, надо на время расстаться. Было такое чувство, что я приняла дозу, наверное, такой же кайф испытывает только наркоман. Вынырнув из небытия этого мира, я тоже решила отправить моего любимого на планету неземного удовольствия. Так соскучилась по нему, по каждой клеточке его тела! Череда моих изобретательных па была исполнена почти в том же порядке, в каком несколько минут назад проделал их со мной он. Его сильное тело от получаемого наслаждения каждую минуту вздрагивало в моих руках. И вот мы слились в единое целое и растворились друг в друге. Нам невозможно было жить, существовать, не ощущая присутствия наших тел и душ. Безумие продолжалось почти до обеда…

Накинув халат, я вышла из комнаты и почти сразу же наткнулась на Анечку, которая, взвизгнув от радости, бросилась мне на шею.

– Олечка Рафаиловна, вы уже здесь?! Как я рада!

– И я, дорогая, а теперь приготовь-ка нам что-нибудь поесть, умираем с голоду!

Она, засуетившись, мгновенно кинулась вниз, чтобы приготовить стол для своих любимых работодателей. Вернувшись обратно в комнату любовных утех, я остановилась на пороге. Прислонившись спиной к двери, смотрела на своего любимого человека, который, раскинувшись, лежал на кровати. Его обнаженное тело манило к себе своей мужественностью и излучало такую сексуальную энергию, что противиться ей у меня просто не было сил. Почувствовав мой взгляд, Фима открыл глаза и, сверкнув своей очаровательной улыбкой, сказал:

– Иди сюда, я опять тебя хочу!

Я тоже этого желала, но решительно произнесла:

– Чуть позже, дорогой, а сейчас за стол – будем пировать. Анюта уже все приготовила.

– А шампанское? – спросил он.

– И шампанское тоже, как же без него. Мы опять вместе, а это… это такое грандиозное событие!

Я присела рядом с ним на кровать и погладила его вьющиеся волосы. Для меня он был самым красивым, самым прекрасным мужчиной на свете! Я с ужасом подумала, что чуть не потеряла его. Теперь уже к нему не осталось никаких обид и претензий. Все в жизни бывает, зато после таких жизненных потрясений, уверена, мы будем относиться друг к другу и нашим чувствам бережно и ответственно. Он прижал мою правую руку к своим губам и спросил:

– А где твое обручальное кольцо? – и со страхом добавил: – Ты его потеряла?

– К счастью, нет! Оба подаренных тобой кольца лежат в шкатулке. Вернемся домой в Германию, обязательно надену, вернее, это сделаешь ты, как тогда, десять лет назад.

Фима притянул меня к себе, и наши губы соединились…

– Давай, родной, идем! Умираю с голоду, а потом секс, секс и еще раз секс. Я люблю тебя и больше не хочу, чтобы ты исчез из моей жизни даже на время, а не то что навсегда!

– А уж как я не хочу, ты себе и представить не можешь! – согласился он.

И мы, дружно взявшись за руки, пошли на торжественный завтрак-обед.

Глава 44

Внизу в гостиной уже был накрыт шикарный стол. Аннушка постаралась. Сама, деликатно удалившись, оставила нас наедине. На столе шампанское и фужеры. Фима открыл бутылку, разлил пенящийся напиток и, подняв свой бокал, произнес тост:

– За нас! Чтобы никогда больше не расставались. Только смерть сможет разлучить нас!

«Дай бог, – подумала я, – но я не хочу, чтобы между нами встала смерть, хочу жить с ним долго-предолго и умереть в один день и в один час». Опустошив свои фужеры, мы обнялись и простояли бы так неизвестно сколько, если бы Фима жалобно и робко не заметил, что «кушать сильно хоцца». С голодухи оба буквально накинулись на еду. Не отрываясь от завтрака, плавно перешедшего в обед, я вернулась к «больной» теме.

– Фима, а как ты решил вопрос с ребенком? – спросила осторожно, заметив, как при упоминании о грехе у него сразу же упало настроение.

– А что с ним решать? Пусть живет с матерью. Алименты платить буду. Это единственное, что я могу для него сделать.

Вот и замечательно, облегченно вздохнула я про себя. Слава богу, что этот мальчишка никогда не войдет в мою семью! Мы замолчали и вновь уткнулись в свои тарелки, каждый думая о своем.

– Позвони Алексею и обязательно извинись, а то неудобно получилось. Я бы не хотела, чтобы вот так глупо и нелепо закончилась ваша многолетняя дружба.

– Прямо сейчас и позвоню, дай-ка телефон, – попросил он.

Не повезло Лешке, сейчас услышит очень «радостную» для себя новость!

Фима набрал номер.

– Привет, старик! – бодро и весело произнес он, слушая, что говорит ему друг. – Ты извини меня, наговорил всякой ерунды, не бери в голову, давай забудем… ну и прекрасно!.. Нет-нет, у нас все хорошо, мы опять с моей любимой женушкой вместе, можешь поздравить…

«Да уж, у Алешки как раз такое настроение, чтобы поздравлять нас с новым началом нашей совместной жизни», – посочувствовала я приятелю. Он, наверное, молился, чтобы случилось обратное, но… ничего не поделаешь, не повезло, дружок.

Беседа продолжалась.

– Когда к нам приедешь? – Фима внимательно слушал Алешку. – …Только летом? А раньше… никак? Съездили бы куда-нибудь, можешь и ребят с собой взять… жалко, – на лице мужа отразилось разочарование, – хорошо, братишка, не пропадай. На днях уезжаем в Германию, дети ждут. Оттуда и позвоним. Обнимаем тебя, пока.

– Расстроился Лешка, – сказал он после окончания разговора, обращаясь ко мне, – до сих пор тебя любит! Надеялся, наверное, что разведемся и ты опять будешь с ним!

«Проницательный дяденька», – подумала я, а Фимка пропел слова из песни «Алешкина любовь», популярной в семидесятые:

– Говорят, что некрасиво, некрасиво, некрасиво отбивать девчонок у друзей своих. Это так, но ты с Алешкой несчастлива, несчастлива, а судьба связала крепко нас троих…

Такое впечатление, что автор слов, поэт Онегин Гаджикасимов, написал эти строчки о нас. Надо же, как удивительно, может, он был ясновидящим?!

– Нет, моя родная, – произнес Ефим твердо, – никому я тебя не отдам, ты мне и самому нужна! Боже мой, как же я люблю тебя, никогда и никого в своей жизни так не любил! – он обнял меня.

Я стояла, крепко прижавшись к нему. Очень этого хотела, но безграничного доверия, как прежде, уже не было. Правильно сказала Розалия, мне еще надо заново научиться верить мужчинам.

А потом был сумасшедший секс во всех его видах, умопомрачительное действие! Марафон продолжался всю ночь. Под утро, вконец обессиленные, мы лежали обнявшись.

– А за это время у тебя были мужчины? – вдруг спросил Ефим. – Только скажи честно, не спрашивал бы, если бы не знал твой темперамент. Кроме того, ты ведь обещала, что в твоей жизни появится другой человек. Так как, был кто-нибудь?

– Нет, Фима… никого, – снова солгала я (меньше болтаешь, дольше живешь!), – мне было не до мужчин, я сильно переживала. Произошедшие события просто выбили меня из колеи. И потом, я же тебя люблю, а раз так, не могу променять ни на кого другого, тем более вот так, сразу.

Он промолчал. Теперь наступил мой черед задавать вопросы.

– А как получилось, что она забеременела? Вы что, не предохранялись?

– Я не хочу об этом ни вспоминать, ни говорить, – сказал он едва слышно, – зачем обсуждать то, что уже произошло и закончилось? Ведь ты сама сказала, что ничего не хочешь слышать об этих событиях.

– Когда уезжаем? – переменила я тему.

– Давай послезавтра. Ребятам надо еще подарки купить.

– Вот об этом я уже позаботилась, – доложила мужу, припоминая, какая внушительная куча лежит дома у Розалии, – еще надо попытаться довезти их до места назначения.

– Эти подарки от тебя, а от меня что? Тем более, я так давно их не видел.

– А от тебя, дорогой, деньги. Дай каждому столько, сколько считаешь нужным. Пусть сами купят себе, что захотят, вот и будет подарок от папы.

– Хорошо, – обрадовался Фима, – давай я дам им по 1000 евро каждому.

– Думаю, это слишком много. Не надо баловать. Дай по 500 евро, это тоже очень большая сумма, но в честь такого радостного события можно. Вот Эльке чисто символически, как старшему ребенку, дай 1000 и не забудь про своих внуков. Как приедем, сразу же соберемся всей семьей. – Фима согласно кивал.

– Да, кстати, твой сын влюбился, – обрадовала я его такой потрясающей новостью. – Одна немецкая девочка ему очень нравится.

– Бог мой! – воскликнул Ефим. – Как время бежит! Не успеем оглянуться, как Гришка женится. Что, мать, может, еще одного сыночка заделаем? Ты как… сможешь еще родить? Уж больно замечательные детки у нас с тобой получаются!

– Да нет, Фимочка, – охладила я его пыл, – давай уж этих до ума доведем.

Разговоры закончились, и мы дружно рука об руку вошли в прекрасное царство Морфея.

На следующий день посетили Розу. Ефим познакомился с Олегом, и они сразу же стали друзьями. Как я заметила, многие мужчины с именем Олег имеют воинственный характер и в большинстве своем отношение к службам разведки, безопасности или военным структурам (об этом даже говорит русская литература, в частности «Песнь о вещем Олеге»: «Как ныне сбирается вещий Олег отмстить неразумным хозарам…»). В моей жизни всегда присутствовала теория имен. По характеристике имени уже можно сказать, что за человек находится перед тобой. Так, например, почти все Андреи, которых я знала, включая моего первого мужа, бабники. Я еще не встречала ни одного Андрея, который бы не обладал этим отвратительным качеством. Викторы имеют жесткий характер, но, как правило, успешны в бизнесе. Почти такие же Елены, ну и так далее. В Олегах, видимо, есть какая-то военная жилка, поэтому из них и получаются генералы. До знакомства с одним Олегом, бывшим офицером разведки, с которым мы участвовали в одной очень опасной операции в Африке, это имя имело для меня негативный оттенок, поскольку с ним было связано предательство, с которым я впервые столкнулась в детстве. В нашей школе учился мальчик Олег, старше меня на год. Этот парень был «переходящим знаменем», то есть постоянно ходил по рукам девочек, которым нравился. Сначала он дружил с одноклассницей, потом оставил ее и быстро переметнулся ко мне. Собственно, кроме гляделок и разговоров, ничего в столь нежном возрасте быть не могло, но влюбленность и страдания мы испытывали самые настоящие! Через некоторое время бросил и меня, моментально переключившись на мою подругу Иру, которая отнеслась к нему очень благосклонно, чем вызвала тогда мой искренний гнев! Мы с ней даже поссорились, а когда он прекратил дружбу и с ней, сразу же помирились. Делить было больше некого, мы обе очутились в положении «брошенок» – любовных жертв коварного и любвеобильного Олега. Освободившись от чувств к изменщику, в знак примирения пекли в золе картошку и с удовольствием ее ели, изредка вспоминая свою недавнюю симпатию к школьному ловеласу.

Жених Розалии оказался очень приятным во всем отношениях дядькой, несмотря на то что носил такое же имя, как мой неверный Олег из юности. Как мне показалось, и чувства Розы к нему были намного сильнее, чем к предыдущим мужьям. Вот здорово, если бы Олег стал ее спутником на всю оставшуюся жизнь, потому как эта замечательная женщина после случившейся в ее жизни огромной трагедии должна обрести, наконец, свое женское счастье, тем более она его заслужила. Я так этого хотела! Свадьбу решили сыграть через полгода, и мы с Фимой должны были стать главными гостями на этом прекрасном торжестве.

Ефим оставил все свои дела и объявил мне, что взял отпуск, чтобы побыть с нами, то бишь с семьей.

– Я бы хотела после Германии съездить с тобой к родителям, а потом вместе с ребятами куда-нибудь, куда захотим, – выразила свою просьбу.

Фимка замялся, и мне стало понятно, что он испытывает за свой проступок неудобство перед тещей и тестем. Однако надо иметь мужество, дорогой, подумала я, ничего не говоря вслух, наломал дров без страха, а теперь наберись храбрости и отвечай.

– Давай сначала съездим к маме, а то она тоже очень расстроена нашим разрывом, – высказал в ответ свое предложение Ефим.

Я вспомнила наш последний с Софьей Семеновной разговор. Ладно, сделаю вид, что у меня потеря памяти и я ничего не помню. Это самое правильное решение, а может, она и сама уже все забыла по причине преклонного возраста. Но не тут-то было!

– Вернулась, наконец, сбежавшая от моего царевича лягушка-странница?! – именно такими словами встретила меня свекровь, но все же обняла и поцеловала свою, как ей казалось, «заблудшую овцу».

«Сынуля, разумеется, царевич, невестка – непременно жаба, а ты сама – кочерыжка старая», – мысленно ответила я на ее приветствие. Не могла уж что-то приличное сказать в мой адрес! Хотя чего на нее обижаться-то, одним словом божий одуванчик!

Тем не менее, мы замечательно посидели, ни словом не обмолвившись о Фимкиных похождениях.

– Гришенька так вырос! – восхитилась внуком бабуля.

Я удивилась, откуда она может знать это? Но ларчик открывался просто. Наша продвинутая бабуся общалась с Гришей и другими внуками по скайпу, что ловко и продемонстрировала нам. На дисплее возникло лицо нашего бесконечно любимого сыночка, который радостно заулыбался, увидев нас с отцом вместе. Доложив, что они ждут нас с нетерпением и на выходные приедет Эля всей семьей, пожелал счастливого пути. Дома ожидалось серьезное мероприятие! Свекровь поинтересовалась, когда приедут ребята. Пришлось ей объяснить, что только к Рождеству. Бабушка была разочарована, и мне вдруг стало ее жаль. В голове созрела идея.

– Софья Семеновна, собирайтесь, дорогая, завтра вылетаем. Паспорт и виза у вас есть, поедем вместе.

Бабуля и сынуля остолбенели. Первым пришел в себя Фима.

– А что, мам, гулять, так гулять, а через несколько дней к нам присоединятся и Олечкины родители.

Теперь настала пора удивляться мне. Вот так сабантуй (мусульманский праздник с большим количеством участвующих) намечается! Кто там у нас еще? Остается только безответно влюбленный Алешка, тогда будет полный комплект. Я бы и Аню взяла, но у нее не было визы, а на получение требовалось время. Дам ей денег, это лучшее, что я могу для нее сделать. Аня была счастлива, хотя и усиленно отказывалась от конверта с внушительной суммой, но под моим давлением ей ничего не оставалось, как взять его. Пока дом оставался на ней, я не сомневалась, что всё будет в порядке.

В среду в полном составе, прихватив еще и мою свекровь, мы вылетели в Германию. В самолете случился незначительный, но неприятный инцидент, который заставил меня задуматься. Через проход от нас сидел респектабельный симпатичный мужчина, который, как только я вошла в салон, начал усиленно оказывать мне знаки внимания. Фимке это сильно не понравилось, хотя раньше он никогда не отличался ревностью.

– Слышь ты, – грубо обратился он к пассажиру, – вообще-то это моя жена, понял, поэтому нечего ее клеить!

Мужчина смутился.

– Ну что вы, – пробормотал он. – Ваша жена – красивая женщина, и я просто ею любуюсь.

– Своей любуйся, – зло произнес Ефим, – а иначе…

Завершить фразу я ему не дала, жестко указав на место. Затем обратилась к оскорбленному соседу:

– Вы извините, пожалуйста, просто у мужа нет настроения: проблемы на работе, а за комплимент спасибо, мне было очень приятно!

Гражданин с пониманием улыбнулся и произнес:

– Ничего, всё в порядке, не беспокойтесь.

Почти весь полет Фимка дулся на меня, как мышь на крупу, но мои упорные попытки привести его в чувство все-таки достигли цели. Он пришел в себя к концу полета и из психованного ревнивца снова превратился в уравновешенного любящего мужа. Интересно, подумала я, что с ним такое случилось? Откуда взялись эти приступы ревности с элементами истерии, или характер с возрастом меняется?

Я знала, что такое жить с отелло, таким был мой первый муж. Скандалы на почве дикой ревности устраивал регулярно, и основания, как правило, высасывал из пальца: почему улыбнулась тому-то, почему говорила с тем-то, почему этот так смотрит на тебя, почему задержалась на работе и так бесконечно. Этого следовало ожидать, потому что сам, как говорит народ, гулял по-черному! Однажды очередной приступ ревностного безумия завершился вполне конкретной потасовкой с ощутимым болезненным рукоприкладством, в которой он весьма злобно пообещал мне продолжение экзекуции, заметив при этом, что это только начало. После его многообещающих слов я, естественно, не стала дожидаться дальнейших кровавых разборок, моментально приняв для себя теперь уже окончательное решение уйти от постылого муженька, хотя собиралась сделать это давно. Помог случай, а если бы не поднял на меня руку, может, еще и мучилась бы какое-то время, не решаясь на более радикальные действия.

Ревность – страшная штука! До сих пор помню, как в пятом классе всей школой хоронили учительницу, которую зарезал ее муж-ревнивец. Она лежала в гробу такая молодая и красивая, ей бы жить да жить, тем более, что остался маленький ребенок, но этот подонок не дал ей такого шанса, распорядившись ее жизнью по-своему. Мой добрый и великодушный Фима не мог в одно мгновение превратиться в ревнивца, ведь ревность – это лишь черта характера, а не состояние души.

Такое сильное собственническое чувство, конечно, имеет место в нашей жизни, ведь и я ревновала (да еще как!) и Алешку, и Ефима, но мысль убить кого-то из них даже после увиденных мною воочию сцен сексуальных отношений с другими женщинами не пришла мне в голову ни на минуту. Ну зачем, скажите, портить жизнь себе и другим? И кому бы сделала лучше? Себе бы точно нет. Во-первых, до конца жизни на душе лежал бы страшный грех, что лишила жизни близкого человека, и отмолить его было бы невозможно, а во-вторых, сидела бы где-нибудь на зоне лет эдак десять или больше и шила рукавицы, в то время как дети росли бы под присмотром чужих людей. Родного отца у них бы уже не было, а мать отсутствовала бы в самый необходимый для них жизненный период.

Ревность, увы, оставляет после себя лишь руины, не подлежащие восстановлению. Неужели нельзя, подавив в себе ярость, спокойно уйти из жизни человека, который тебя не любит, тобой не дорожит и предает. Но, к сожалению, все зависит от мозгов, а они у каждого свои и работают по-своему. Кто-то, застав за изменой свою половину, впадает в невменяемое состояние и, уже ничего не соображая и не в силах совладать со своим ревнивым характером, идет на крайние меры, а кто-то, тихо и заботливо прикрыв дверь, за которой резвятся любовники, сразу же отправится к адвокату, чтобы подать на развод. Выпад Фимы был мне непонятен, и если он собирается так реагировать на любого мужчину, оказывающего мне хоть какие-то знаки внимания, то для меня это будет уже не жизнь, а мука. После всего пережитого мучения в мои дальнейшие планы уже не входили.

Глава 45

В зале ожидания немецкого аэропорта первым встречающим оказался наш общий любимец Гришенька. Сыночек бросился сначала к папе и повис у него на шее. Мы с бабушкой не обиделись, поскольку для мальчика мужское общество всегда наиболее желанно, особенно в его возрасте. Отца Гриша не видел достаточно долго, почти постоянно (за исключением школы) находясь в нашем сплоченном женском коллективе. Иногда приезжал Рафка, мой внук, который помогал почувствовать Грише мужскую солидарность. Но папа есть папа. Это совсем другой человек и в первую очередь друг, учитель, советчик, так сказать, гуру.

– Сыночек, – я крепко обняла своего любимчика, – смотри-ка, кого мы тебе привезли, – и указала на подходившую бабушку.

Взвизгнув от счастья, Гришка двумя руками обхватил любимую бабулю. Софа поцеловала наше нежное создание, и тут на горизонте нарисовались еще две особы, принадлежащие нашему дружному сообществу. Лиза и Ольга мчались к нам со всех ног, разом атаковав с двух сторон. Чудо произошло – семья воссоединилась! Сколько же радости вызвали подарки! Кто-то планировал на подаренные папой деньги посетить различные увлекательные мероприятия, а у кого-то они осели в копилке, приближая их владельца к заветной мечте – приобрести самую необходимую вещь на свете.

Мы с Фимой, имея большие финансовые возможности, никогда не баловали детей. Они не носили бриллианты, не ездили на личном лимузине с шофером, а передвигались на общественном транспорте и никогда не задирали нос перед другими детьми из семей с очень даже скромными доходами. С детских лет мы приучали их к труду. Они, как и все здешние ребятишки, получали «ташен гельд» – свои карманные деньги, и это не прихоть родителей, а буква закона. В Германии на каждого ребенка ежемесячно платят пособие в размере 150 евро (почти до 27 лет!), и каждый ребенок обязательно должен иметь средства на свои расходы. Некоторые «детки», еще не вышедшие из возраста получателей детского пособия, но уже имеющие собственных ребятишек, получают вот такую чудную прибавку к бюджету.

Если наши ребята мечтали что-то приобрести, они копили деньги, зарабатывая их своим трудом, а не выпрашивая под различными предлогами у нас с отцом. Лизавета давала для одноклассников уроки немецкого и английского. Олечка развозила на велосипеде рекламу, а иногда и присматривала за детьми. Григорий же, поскольку прекрасно разбирался в компьютерах и технике, помогал даже некоторым нашим пожилым иммигрантам, осваивающим компьютер, не говоря уже о школьных товарищах, и даже писал компьютерные программы. Такой же была и наша Элечка. Трудиться она начала с 14 лет, и за все эти годы не осталось места, где бы она не поработала, обеспечивая прибавку к своим карманным деньгам: и на кассе в магазине, и в доме престарелых, и продавцом-консультантом, и официанткой в кафе. И так же, как Олечка, сидела с детьми, давала уроки одноклассникам и писала, как Лиза, статьи в немецкие газеты и журналы. Даже открыла свою фирму, которая занималась раскруткой различных интересных музыкальных групп. Предприимчивость – наша фамильная черта характера, что в принципе неплохо для сумасшедшей современной жизни. За своих детей я была абсолютно спокойна!

Наша бабушка Софа приехала не с пустыми руками, а ожидались еще гостинцы из Санкт-Петербурга и от Эльки, которая всегда имела при себе подарки не только для ребят, но и для нас, взрослых. Эта привычка у Элечки с детства. Она очень щедрая девочка. Однажды на мой очередной день рождения сама на свои первые заработанные деньги свозила меня в Париж. Эту незабываемую поездку я вспоминаю до сих пор.

Ужин прошел в восторгах, разговорах и рассказах про школьную жизнь и жизнь вообще. Объектом усиленного внимания, конечно же, стал папа. Я видела, как Ефим соскучился по детям, и подумала, что, может, стоит родить еще одного ребенка, потому как у нас с ним от нашей огромной любви, хоть теперь и с трещинкой, получаются такие чудесные, замечательные дети. Мои мысли прервал голос сына:

– Папа, а у меня есть братишка, да? А на кого он похож?

Мы растерялись. Никогда не думала, что эта тема возникнет вот так вдруг за общим столом. Видела, как сердито посмотрела на наивного братца Лиза, давая понять, что он сболтнул лишнее. Гришка, по-моему, и сам испугался заданного им вопроса.

– На кого похож? – Фима взял себя в руки. – На тебя, сынок, похож… на тебя.

Григорий храбро выступил еще раз, показывая старшей сестре свою независимость.

– А он к нам приедет? Я бы с ним играл!

– Он еще маленький, сынок, как подрастет – обязательно к нам приедет, – спокойно ответил Ефим.

Только этого еще не хватало! Никогда он здесь не появится, и никогда мой Гриша не будет иметь к нему отношения! Я молча встала и вышла в кухню. По выражению лица Фимы поняла: он догадался, о чем я думаю. Минут через двадцать вернулась. Детей за столом не было. В Гришиной комнате полным ходом шла разборка. Слышался разъяренный голос Лизаветы.

– Ты что, дурак? – спрашивала она сердито. – Зачем задаешь тупые вопросы?! Этот мальчишка не из нашей семьи, какой он тебе брат?

Григорий слабо, но логично оправдывался:

– Но ведь мой папа – это и его папа, значит, он мой братик.

– Почем ты знаешь, наш папа – это его отец или нет?! – задохнулась от ярости Лиза. – Замолчи и лучше не лезь не в свои дела, понял?!

– А он всегда так, – мстительно поддакнула Олька, – вечно сует нос, куда не следует!

Вот негодяйки, разозлилась я на девчонок, навалились скопом на бедного мальчишку, и, распахнув дверь комнаты, командным голосом приказала идти вниз пить чай. Гришка взглядом поблагодарил меня за свое чудесное спасение из лап этих фурий.

Поздно вечером я зашла в комнату сына и попыталась объяснить ему ситуацию. Он не спал и внимательно слушал меня, прижав свою головку к моей груди.

– Сыночек, откуда ты взял, что этот мальчик – твой брат? – осторожно спросила я сынишку.

– Слышал, как вы с Лизкой разговаривали.

Ну, если слышал, то скрывать уже нечего, тем более, и папочка подтвердил сегодня его предположение.

– Да, это твой брат, потому что наш папа – это и его папа, но получилось так, что его мамой стала не я… Как тебе сказать… понимаешь, дорогой, был такой период, когда папе нравилась другая тетенька. Вот, например, сейчас тебе нравится Дженифер, а когда ты станешь постарше, может понравиться какая-нибудь Сабрина.

– Не понравится, – парировал мой мальчик. – Дженифер лучше всех!

– Ну ты представь себе, все же может быть…

– Нет, не может, – упрямо повторил Гриша.

Я вздохнула.

– Я ведь говорю, к примеру. Ну хорошо, допустим, Дженифер понравится другой мальчик, а не ты, – решила привести я более толковый пример.

– Почему другой? – удивился Григорий. – Я же ее друг!

– Конечно, сейчас ты ее друг, но, может, другой мальчик окажется лучше тебя, умнее, красивее, добрее. Может, у них будет одно хобби и они будут ходить в театральный кружок?

Гришенька задумался.

– Тогда я тоже запишусь в театральный, и при чем здесь другой мальчик? – закончил он с недоумением и обидой.

Разговор, как пони в зоопарке, пошел по кругу.

– Сыночек, ты только представь. Это не значит, что так будет на самом деле. Вот и папе случайно понравилась другая тетенька, молодая и красивая…

– Ты самая красивая и лучше всех! – сделал комплимент мой малыш.

Я обняла его.

– Спасибо, дорогой, но папа понял, что был не прав и что я лучше этой с… тети, поэтому говорить об этом не любит. Я прошу тебя никогда не напоминай ему об этом мальчике! Он не член нашей семьи, потому что у него есть своя мама, бабушки, дедушки.

– Ладно… но ведь бабушка Соня тоже его бабуля, а мой папа и его папа, – логично ответил сын.

– Так-то оно так, бабушка Соня, конечно, и его бабушка, потому что она мама твоего папы, но мама малыша не из нашей семьи, а это значит, что этот мальчик не имеет к нам отношения, – аргументов больше не осталось, я не знала, что еще такое выдать, чтобы он больше не вспоминал про своего новоиспеченного братца.

– Почему не имеет отношения? – настаивал мой запутавшийся сын. – У нас же общий папа, а значит, он мой брат!

Разговор зашел в тупик, но Гришенька все же хотел докопаться до истины:

– Почему он не может приехать к нам? Я бы играл с ним, воспитывал его!

Вот только этого нам и не хватает, с раздражением подумала я, а вслух, чтобы успокоить сына, сказала:

– Может, когда-нибудь и приедет, если его мама отпустит. Всё, спи давай! Не задавай глупых вопросов!

И чтобы сегодняшняя беседа уложилось у него в голове, конкретизировала свою просьбу:

– Сынок, не вспоминай про брата при папе, ему это не очень приятно.

– Хорошо, – в конце концов согласился со мной сын, – не буду. Спокойной ночи, мамочка, – он обнял меня своими, вернее, Фимиными руками.

Вот точно так же, едва появившись на свет, он лежал у меня на груди, раскинув свои малюсенькие ручки, как будто пытался обнять меня. Мой самый любимый мальчик на свете! Руки, глаза, улыбка, волосы, фигура – всё от папы. Моими оставались брови, губы, носик и овал лица. Гришенька обещал стать писаным красавцем и, хотя имел с отцом невероятное сходство, все же с каждым годом становился все больше похожим на меня, а значит, обязательно будет счастливым! Здесь не только Дженифер, а еще сотни девчонок станут охотиться за ним, в этом я не сомневалась.

Да… надо бы задуматься еще об одном совместном ребенке, но в моем возрасте уже вообще, наверное, никто не рожает, хотя и доходят слухи о родах на пороге семидесятилетия. Мне как раз будет под восемьдесят, а ребенку двадцать, а потом переходящее звание мамы достанется по наследству моей старшей дочери. Отлично, вот и выстроилась потихоньку схемка. Все равно надо подумать… ведь у нас с Фимой, к большому сожалению, лишь один общий ребенок!

И еще я размышляла о том, что любую свекровь можно понять, лишь самой став свекровью. Я представила, что моего любимого мальчишку уведет за собой какая-нибудь Дженифер, которая будет им командовать, терроризировать его, обирать до копейки, эксплуатировать и, не дай бог, ему изменять, что мой сыночек, выросший в атмосфере любви и нежности, будет терзаться и переживать. В такой ситуации, может, и я стану для своей невестки мегерой, кто знает?

У Эли есть русскоговорящая подружка, которая в свои еще юные годы побывала в руках почти всех знакомых мужчин. Тем не менее, очень удачно вышла замуж за отличного симпатичного и уравновешенного немецкого парня. Родила ему двоих детей и превратила жизнь мужа в ад! Он не только зарабатывает хорошие деньги, купил дом и содержит их всех, но и вместо жены готовит, убирает и смотрит за детьми, получая в ответ только хамство, причем орать на него и унижать ей больше всего нравится при людях. Бедный парень пока терпит, но надолго ли хватит его терпения? Если бы мой Гришенька попал в такую ситуацию, я бы уже давно вышибла нерадивую невестку из дома и моментально развела бы их навсегда.

До сих пор не знаю, почему матери так сильно любят сыновей. Не я одна такая сумасшедшая, но может, это от того, что в нас, женщинах, заложена, запрограммирована любовь к противоположному полу или… они настолько слабы духом, что как никто нуждаются в нашей женской защите и опеке?! Скорее всего…

При отце о брате Гриша больше не спрашивал. Отец и сын постоянно проводили время вместе и были счастливы. Девчонки от Фимы немного отвыкли. Раньше они тоже видели его нечасто, почти постоянно находясь рядом со мной. Кроме того, как я поняла, Лиза еще не могла простить отцу его предательство, поэтому особо навстречу ему не шла. Пришлось провести психотерапевтическую беседу, после которой она немного поняла свою неправоту.

Зато когда приехала Элечка с семьей и родители, все неприятности разом забылись. Эля – моя умница-дочь и мама с папой – мои мудрые предки сделали вид, что не в курсе того, что между нами произошло, но тут я дала промашку. На вопрос Фимы, как они собираются назвать сына, Элька ответила:

– Как вас, Ефимом!

– Да у нас уже появился Ефим, – ляпнула я.

Фима замер и ошеломленно посмотрел на меня, наверное, думая, что раз я сказала: «У нас появился…», значит, уже приняла его мальчишку. От злости чуть не откусила себе язык, вот дура! Забудь уже про этого байстрюка, вычеркни его из жизни! Нет его, нет и никогда не будет в моей семье, пока я жива! Я очень расстроилась. Мама заметила это и вышла вслед за мной на кухню.

– Ну-ка, красавица, приди в себя, – строго приказала она. – Что он тебе сделал этот мальчонка? Это же ребенок, при чем здесь он?

– Ненавижу его, ненавижу! – злоба прямо душила меня.

– Что ты говоришь, Оля? – растерялась мама. – У тебя же дети, и не все твои, между прочим, зачем же ты так? Он ведь не виноват, что родился у этой женщины.

– Нет виноват! – упрямо повторяла я. – Виноват, что родился от моего мужа!

– Ты или не слышишь или вообще ничего не соображаешь! – окончательно вышла из себя мама. – Это же ребенок, пойми, наконец! Ты что же, с дитем воевать собираешься?!

– Всё, ма, хватит! Никогда больше не желаю о нем слышать! Никогда! – резко развернувшись, я поспешно покинула поле боя.

«Ты не права, не права», – кричала мне вслед совесть, но я уже не могла остановиться. Теперь злоба перекинулась и на Фимку. Сволочь, сделал ребенка другой бабе и сидит как ни в чем не бывало: «Люблю тебя, не отдам никому, единственная…». Ненавижу их, ненавижу!!!

Злоба плавно перетекла в истерику и завершилась бурными слезами. Счастье еще, что догадалась уйти в свою комнату.

Уж если я начинаю плакать, не могу остановиться, пока не засну. Это первые признаки нервного срыва. Плачу я очень редко, но метко. О том, что умею плакать, вспоминаю не часто, может, пару раз в год. Жизнь на Западе в суровых условиях капитализма научила меня переживать ту или иную ситуацию молча, стиснув зубы, поэтому вывести меня из себя могут только очень сильная обида или трагическая ситуация, связанная со смертью близкого человека. В данном случае, это обида большая и плохо перевариваемая. Я, конечно, люблю Фиму и рада восстановлению наших отношений, но его измена огромной трещиной пробежала по всей нашей жизни. Как было раньше, больше уже не будет. Будет, наверное, хорошо, но не так великолепно, как прежде. Предательство пережить трудно, а простить еще сложнее.

Что же мне теперь делать, как вернуть утраченное в пылу семейных разборок душевное равновесие?! Может, обратиться к врачу? Такие специалисты, как психолог, невролог и психиатр, за границей сегодня самые популярные. Первая моя попытка попасть на прием к такому доктору потерпела крах. Меня записали в лист ожидания, а передо мной маялись аж целых 400 человек, но это к русскоговорящему врачу. К немецким же специалистам надо записываться вообще за год, за два. Таких, как я, «с приветом», немало и тут, не говоря уже о России.

Очень это страшно, когда на свободе разгуливают по-настоящему больные люди. За рубежом к сдвигу по фазе приводит, в первую очередь, потеря рабочего места. Когда вся жизнь зависит только от имеющейся у тебя работы и на фундамент твоей зарплаты нанизываются, как ингредиенты для шашлыка на шампур, бесконечные кредиты за дом, автомобиль, оплата за содержание семьи и так далее, поистине сойдешь с ума, услышав от начальника, что в твоих услугах больше не нуждаются. Поэтому простые люди, проживающие здесь, на Западе, не имеют силы духа противиться жизненным невзгодам. Когда у меня были сложные времена, мне еще долго снились и чудились звонки в дверь судебных исполнителей, и даже по прошествии стольких лет эта паранойя преследует меня. Кто-то может это пережить, подав заявление о личном банкротстве, которое в Германии погашается через семь лет, а кто-то принимает совершенно ужасные радикальные меры, например, убивает себя и свою семью.

До сих пор с содроганием вспоминаю жутчайший случай, произошедший здесь, в очень спокойной, цивилизованной стране. Женщина-адвокат, не знаю, что ее сподвигло на такое, взорвала квартиру вместе с мужем и сыном и отправилась в больницу, убивая всех, кто попадался на пути. Точку в этом страшном путешествии поставила снайперская пуля. Не сумев пережить какое-то сильное потрясение, человек просто сошел с ума. Нам, конечно, это не грозит, потому что, пережив все, что только можно, в нашей стране, мы не только не чокнулись, но и с успехом преодолеваем здесь, за рубежом, с завидной периодичностью возникающие проблемы.

Глава 46

Поздно вечером в мою комнату пришел Ефим. Смущенно потоптавшись у порога, осторожно сел рядом со мной на кровать и погладил по голове.

– Олечка, родная моя, – начал он нежно, – что случилось? Забудь обо всем. Не было ничего и больше не будет. Этот ребенок в нашей семье не появится никогда, поэтому очень прошу тебя, дорогая, не нужно так расстраиваться. Чтобы как-то наладить жизнь, может сходим к психотерапевту? Если, конечно…. захочешь.

Не зря говорят: «муж и жена – одна сатана». Мозги у нас с ним работали в одном направлении.

– Не знаю, Фима, – сказала я, постепенно приходя в себя после сегодняшней истерики, – скажу откровенно: хоть и счастлива, что мы вместе, но морально мне очень тяжело. Пока то, что случилось, не забывается. Очевидно, чтобы все пришло в норму, нужно время.

Он тяжело вздохнул.

– Я все понимаю. Знаю, как ты переживала. Такое не забудется никогда, сколько бы лет ни прошло, но ведь твои терзания не сделают нашу жизнь лучше. Надо вернуться к гармонии, которая была между нами. А хочешь, я расскажу тебе, как получилось так, что в моей жизни оказалась эта женщина? – я обратила внимание, что он не назвал ее по имени. – Чтобы покончить с этой историей раз и навсегда? – он вопросительно посмотрел на меня.

Я промолчала, и Фима, приняв мое молчание за знак согласия, начал исповедоваться передо мной, как перед батюшкой в храме, вот только грехи-то его я отпустить ему, увы, не могла. «Ну что же, расскажи, может и впрямь мне станет легче», – подумала про себя.

– Познакомил нас Толик Смелковский. Помнишь, ты лежала с Гришей в больнице, а у Смелковского тогда устроили благотворительный вечер, и я должен был присутствовать там непременно. Теперь-то я понимаю, что сделал он это не случайно, как потом узнал, решил спихнуть кому-нибудь надоевшую и навязчивую любовницу. Мне она понравилась сразу, вела себя достойно, ну и все было при ней…

Я прикусила губу от обиды и ревности. Нет, конечно же, нет никаких шансов на искреннюю и долгосрочную любовь со стороны мужчины у нас, женщин глубоко бальзаковского возраста. Наглость и в первую очередь молодость соперниц всегда побеждает и кладет нас на обе лопатки. Как ты ни хорохорься, как прекрасно ни выгляди, как хорошо ни одевайся, нам их никогда не победить!

Фима продолжал:

– Когда я подвозил ее домой, она рассказала о своей жизни, чем вызвала у меня чувство глубокой жалости. Дочь родителей-алкоголиков, чего только не видела она в своей еще юной жизни: и вечно резвящихся в пьяном угаре предков, и побои, и голод, и отсутствие элементарных человеческих условий жизни…

Я подумала, что у мальчишки, родившегося у такой матери, должна быть кривая генетика и, возможно, когда-нибудь она проявится. У одной моей приятельницы отец был очень пьющим человеком, дедушка за всю свою долгую жизнь в рот не взял ни грамма, зато прадедушка – гармонист и первый парень на деревне – просто не просыхал. Моя приятельница не только не выпивает, даже не переносит алкоголь на дух, но ее сыночек уже начал водить дружбу с «зеленым змием». Вот и вся генетическая история. Негативные отклонения чаще всего проявляются через поколение, и бороться с этим уже невозможно! Где гарантия, что если сам ребенок успешно избежит таких проблем, его дети не получат вот такой «подарок» по линии предков?! Ведь как ни воспитывай малыша – генетику не переломишь! Ну и вляпался ты в историю, Ефим, подумала я с досадой и раздражением. К действительности меня вернул голос мужа:

– …так стало жалко девчонку! Хотел ей чем-то помочь, поверь, даже в мыслях не держал сделать ее своей любовницей, но она пригласила меня на чашечку чаю… Вот там все и произошло…

Тебе, Фима, надо было самому вместо меня лежать со своим сыном в больнице, тогда хоть занимался бы чем-то полезным, а не сексом с первой подвернувшейся под руку сучкой! Вот ведь мужчины всегда так: стоит им почувствовать свободу – все, капец, сразу же тянет на любовные приключения! Правда, для них есть оправдание: «Сучка не захочет – кобелек не вскочит». Инстинкт обуздать сложно. Если «дают», невозможно с гордо поднятой головой пройти мимо, надо обязательно «взять»! Такими, я уверена, являются почти девяносто девять процентов мужиков, не способных проследовать без последствий мимо аппетитной телки, которая, расставив сети, с завидным терпением ожидает свою долгожданную жертву.

Ну, а поскольку мужчин для половой жизни в мире не хватает, потому что почти половина из них страдает импотенцией, а треть грешит гомосексуализмом, то за оставшийся мизер нормальных, которые еще могут шевелиться в постели, в женском мире идет настоящая битва. И уже неважно, какой ценой достигнута эта победа – ценой искалеченных судеб детей, оставшихся без человека, носящего гордое звание «отец», или слез и переживаний соперниц, из рук которых вырвали любимых мужчин. Самое страшное, что эта война никогда не закончится и будет продолжаться до тех пор, пока существует наш мир.

Рассказ шел своим чередом, но ничего нового он мне не принес.

– Скажу тебе честно, дорогая, – продолжал Ефим, – за все время общения с тобой, как до свадьбы, так и после, у меня не было других женщин, поскольку ты всегда меня устраивала и устраиваешь во всех отношениях, и более чем, – он сделал мне комплимент, – ты потрясающая женщина! – добавил с восторгом, – но понимаешь, потянуло на что-то новенькое, захотелось других ощущений, свежих чувств…

Он предусмотрительно промолчал о юном возрасте, вернее, теле своей возлюбленной, чтобы вновь не вызвать во мне приступ агрессии, потому что эта главная причина измен всех мужчин – самая большая головная боль для нас, пятидесятилетних женщин! Промолчал об этом, но ведь подумал!

– А потом всё закрутилось! Мне казалось, я не могу принести еще одно разочарование в ее и без того несчастливую жизнь и раз встречаюсь с ней и сплю, значит, должен уйти из семьи и жениться на ней…

«Что ты с успехом и проделал, но вовремя опомнился», – констатировала я случившееся.

Никакого облегчения его рассказ мне не принес, только вернул воспоминания о том дне, когда они резвились в нашей спальне, совершенно не думая, что этот порнографический спектакль может кому-то принести огромные боль и разочарование. Стало противно, однако дослушать историю о том, как он докатился до жизни такой, мне просто необходимо.

– Она мне нравилась, но я чувствовал в ней стерву. Никогда эта девица не останавливалась ни перед какими обстоятельствами. В какой-то момент подумал: «Что я делаю? Ведь потеряю единственную ценность в своей жизни – мою семью», но закончить отношения с ней не хватало духу. Возможно, если бы ты тогда была рядом и помогла мне, я бы разрубил этот «гордиев узел», но ты уехала, оставив меня один на один со всеми этими проблемами, – горько закончил он.

И вновь всплыл вопрос: «Кто виноват?», и тут же прозвучал вполне ожидаемый ответ: оказывается, я. Во всем случившемся виновата я! Я, брошенная жена, оставила его, не поддержала, не помогла справиться с обстоятельствами! А теперь, скажите мне на милость, кто из нас «сильная половина человечества»?! Наверное, все же мы, женщины, потому что «сильной половиной» наши дорогие мужчины могут называться лишь благодаря своим физическим данным и только, а в остальном без нашей женской опеки, поддержки и защиты вообще не способны к принятию никаких жизненно важных и необходимых решений.

– …потом она сказала, что забеременела, а я не смог отправить ее на аборт!

Он повторил один в один все то, о чем писал мне в своем письме Алешка, когда его сожительница Лиля ждала ребенка. Не зря же их «боевая» юность прошла вместе и поступки были идентичными, и поведение, и слова!

– Конечно, я понимаю, она сделала всё, чтобы забеременеть и выйти за меня замуж, но общий ребенок – еще не повод для замужества, – сделал свое философское заключение Ефим, – вовремя очухался! Всегда знал, что не могу тебя потерять, но вот было какое-то затмение. Оленька, любимая, – обратился он ко мне с невероятной нежностью, – давай забудем, родная, обо всем произошедшем, очень тебя прошу! Этот ребенок никогда не появится в нашей семье, хотя и рядом с такой матерью ему совсем не место! – продолжал он. – Сейчас она усиленно ищет состоятельного человека, чтобы выйти замуж, поэтому Фимка ей не нужен. Он был лишь поводом зацепить меня на крючок, но леска, к моему счастью, оборвалась. Я справлюсь с ситуацией, потому что очень тебя люблю и никакая другая женщина мне не нужна. Ты единственная, предназначенная мне по жизни, поэтому ничего в голову не бери!

Я повернулась к нему, обняла, прижалась. Как я могу его не простить, как? Теперь он мой и больше я его никогда не потеряю, даже временно…

Постепенно, день за днем, мое душевное состояние стало приходить в норму. Я старалась не думать о произошедшей истории. Мы отлично провели время с бабушками и дедушкой, и даже в моем просторном доме стало тесно от такого количества самых близких людей, но нам было хорошо и весело вместе. Незабываемые дни! Наконец, счастливые от того, что все трудные времена прошли и наши отношения вернулись в прежнее русло, мои родители и Софья Семеновна разъехались по домам. Элька с семьей тоже покинула наш коллектив, а мы с детьми отправились в путешествие в далекую загадочную Индию.

В эту страну я ранее ездила вместе со своим вторым мужем Левой, а вот Фима и ребята очутились здесь впервые.

Индия – интересная и удивительная страна. Их странное вероисповедание пропагандирует абсолютно свободное отношение к жизни, что-то вроде: «Хорошо быть кошкою, хорошо собакою, где хочу пописаю…» – ну и так далее по тексту. Нет никаких этических норм поведения. Никто и не думает соблюдать здесь какие-то правила, в том числе и приличия. В глаза сразу же бросается вопиющая нищета. Почти повсюду страшная грязь, и в этой грязи как-то живут люди! Жилье для бедных представляет из себя конуру, в которой можно лишь лежать. В нее они даже не заходят, а заползают. Здесь же, на улице, в буквальном смысле, в грязных лужах готовят, стирают, моют посуду и моются сами, здесь же справляют нужду, вернее, нужду справляют везде, как только приспичит, здесь же бродят грязные, несчастные, голодные, брошенные на произвол судьбы животные, и здесь же кругом возвышаются курганы разнообразного мусора. Настоящий ужас! Вся обстановка представляет из себя невероятный хаос. Перемешалось всё: люди, кони, рикши… никакого порядка, одним словом – бардак! Но как и везде, есть и богатые кварталы с их обитателями, которые фактически изолированы от остального нищего, замученного жизнью несчастного народа.

Правда, здесь много чего интересного. Более всего меня поражает одежда индийских женщин – сари. На каждой свой наряд, и невозможно увидеть два одинаковых платья. Это касается даже самых бедных слоев населения. Нет женщин в брюках и джинсах. Кроме того, все индуски на всех частях тела имеют огромное количество золотых украшений. Рынки кипят. Есть и мусульманские кварталы, ведь Пакистан находится почти за «стенкой». А еще поражают воображение четвероногие. Тощие, грязные, едва держащиеся на ногах коровы ходят среди мусорных куч, как бродячие собаки, выискивая что-нибудь съестное, а одна подошла ко мне и рухнула на все четыре ноги, думаю, от голода. Сердце зашлось от сострадания, поэтому пришлось срочно купить лепешки и накормить ими несчастную Буренку. Она посмотрела на нас такими благодарными, почти человеческими, глазами, что перехватило дыхание, и еще долго шла за нами следом. Если бы коровка была не такой крупной, я бы непременно увезла ее с собой. Вот такая пофигистская страна, так они оберегают священных животных! Нашему возмущению не было предела! После всего увиденного я даже решила по возращению домой записаться в партию «Зеленых».

Больше всего боялись за детей: хоть и сделали прививки, все же можно было подцепить какую-нибудь заразу. Нас заранее предупредили, что в городе есть нельзя, поэтому питались мы только в нашем пятизвездочном отеле с неплохой кухней, хоть и очень острой для непривычного к такой пище российского желудка. Однажды, ужиная в ресторане, где исполняли живую музыку, я по профессиональной привычке, глядя на певца, невольно сделала танцевальный жест рукой. Певец отреагировал сразу же, знаками пригласив меня на площадку. Мой Фимочка тоже прекрасно двигается и составил мне компанию. Наш замечательный дуэт выдал все, на что был способен. Индусы, а ресторан был полон, просто обалдели от нашего выступления. Видимо, совсем не ожидали, что европейцы способны продемонстрировать танцевальные па с индийским колоритом, да еще столь виртуозно! После окончания нашего выступления весь зал, стоя, бурными аплодисментами выразил свое восхищение, а позже к нашему столику потянулись поклонники и поклонницы нашего совместного творчества. Фимочка и дети блестяще говорят по-английски, поэтому принимали комплименты в оригинале, я же среди них – белая ворона, хромаю в английском на обе ноги, правда, неплохо владею немецким и французским и понимаю восточные языки. Демонстрировать свои скудные познания не хотелось, а посему оставалось только мило улыбаться восторженной публике.

На следующий день мы проснулись знаменитыми. Слава обрушилась на нас так же неожиданно, как в прошлом году картина со стены. Кто бы нас ни встречал в отеле или на улице, задавали один и тот же вопрос: «А это не вы вчера так замечательно танцевали?» Черт побери, приятно, когда страна узнает в лицо своих заезжих «героев»!

А потом были прогулки по огромному восьмимиллионному городу и посещение четырехэтажного ювелирного магазина, я бы сказала, дома, где Фима каждому из нас сделал подарок. Гришенька получил серебряный медальон с изображением Ганеши – бога с головой слона, приносящего мудрость и благополучие, чтобы удача и достаток никогда не покидали нашего сыночка. Олечке подарил чудесные серебряные сережки, а Лизе – великолепные часики, украшенные драгоценными камнями. Причем подарки дети выбрали себе сами. Мне он хотел купить потрясающее золотое ожерелье с бриллиантами, но я наотрез отказалась (не хотелось связываться с немецкой таможней и платить там еще одну почти такую же стоимость украшения).

Немецкая таможня редко «дает добро». Обычно конфискуют либо с «криком» заставляют раскошелиться. Один раз мы с Левой прилетели из Турции. Стоило мне в моей роскошной дубленке после паспортного контроля появиться в зале прилета, как сразу же я очутилась в руках немецкой таможенницы, которая вцепилась в меня мертвой хваткой. «Золото, кожа?» – вопрошала она, оглядывая меня с ног до головы. Я показала ей руки и уши, на которых не было ни единого украшения. В путешествия я всегда отправляюсь налегке, не увешивая себя тонной золота (как это делают многие мои соотечественники!), прекрасно зная акульи аппетиты любых таможенных служб. Затем вырвав из ее жадных рук свою дубленку, сказала: «Это моя, и я ношу ее давно!» Мое объяснение удовлетворило пиранью, и она снова отправилась на охоту терзать зазевавшихся пассажиров. По этой причине я ограничилась золотыми сережками. Себя муж тоже не оставил без внимания, купив изумительный оригинальный платиновый браслет, который выбирали, конечно же, вместе.

Дни путешествия пролетели как один день. Все были очень довольны, лишь Григорий сильно расстраивался, когда видел толпы грязных, голодных, нищих детей. Он неизменно покупал им еду. За это они полюбили моего сына так, что каждое утро и вечер встречали его у отеля, создавая головную боль администрации гостиницы.

Счастье и гармония вернулись в наши отношения, да и дети стали намного ближе к отцу. Однако все хорошее, имеющее начало, непременно имеет и свой конец… Закончился и отпуск Фимы, он собирался ехать в Россию. Я не знала, как мне быть: оставаться с детьми в Германии (я не хотела, чтобы они прервали учебу здесь и продолжали учебный процесс на исторической родине) либо уезжать вместе с ним в Россию. Решили, что будем жить пока на две страны, тем более помощницы для присмотра за домами и детьми имелись.

Теперь, после Фимкиной любовной истории на стороне, я не могла, не имела права оставить его без присмотра, боясь повторения адюльтера (супружеской неверности). Такой мужчина, как Ефим, тем более без второй половины рядом, был весьма лакомым кусочком для любой женщины, желающей прихватить интересного богатого любовника или мужа, и я твердо знала, что все эти хищницы ни перед чем не остановятся, чтобы заполучить желаемое!

Дома ждали неприятные известия от Виктора Васильевича, Лешкиного отца. Алешка лежал в реанимации местной больницы в тяжелом состоянии. Заступился на свою голову за девушку, и мерзавцы так обработали его, что сейчас он обитал меж двух миров, а поскольку не имел жены, а только пожилых родителей, то самыми близкими, несмотря на некоторые наши разногласия и любовные перипетии, оставались мы с Фимой.

– Ну, что делать, надо тебе, Олечка, туда поехать, – твердо заявил муж. – Все расходы возьмем на себя. Посмотри, может, надо перевести Лешку в частную клинику, если такая там существует. Всё оплатим, естественно. Возьми хороших сиделок и поддержи его, ведь мы его самые близкие друзья.

Конечно, подумала я, а как же иначе, друзья познаются именно в беде, ну и… в деньгах, разумеется. Хоть Лешка и занимался единоборствами, устоять в одиночку против толпы подонков не под силу никакому бойцу. Это ведь не голливудский боевик, в котором герой легко расправляется с сотней негодяев, а в реальности, к сожалению, силы неравны.

– Хорошо, Фимочка, сегодня же закажу билет, – мне стало вдруг невыносимо страшно за своего мужа, не дай бог, если что-то произойдет!

Я крепко обняла его, не желая от себя отпускать. Он понял без слов, что мною движет.

– Ничего со мной не случится, не волнуйся, прошу тебя, – ответил уверенно, словно прочитав мои мысли, и крепко прижал к себе.

Через два дня наш папа уехал, а я поставила свечку в храме за его здоровье, удачу и за Алексея, чтобы он поскорее пришел в себя и поправился. Вечером того же дня, как уехал Фима, вылетела на Север и я, где в последний раз была более десяти лет назад в день грустного Лешкиного дня рождения.

Глава 47

На Север уже пришло суровое время года со снегом, морозами и всеми атрибутами якутской зимы. Первым, кого я сразу увидела, выйдя из зала прилета, был… Виктор Васильевич, Лешкин папа, седой, убитый горем старик. Он узнал меня сразу, хоть мы и не виделись много лет, поспешил мне навстречу, обнял и… заплакал. У меня прямо сердце защемило, и я попыталась его успокоить.

– Ну что вы, дорогой, все будет в порядке! Леша обязательно поправится, вот увидите, – достав носовой платок, вытерла слезы на его выцветших и потерявших надежду глазах.

Для начала поехали в больницу. Что такое муниципальная больница? Это мрак и ужас. Я до сих пор с содроганием вспоминаю единственный в Союзе научно-исследовательский институт онкологии в Санкт-Петербурге, где занимаются проблемами раковых заболеваний, а также обследованиями и лечением онкобольных. Не знаю, как обстоят дела сейчас, но тогда, много лет назад, была полная разруха. В туалет просто невозможно было войти, ужас! Оторванные половые покрытия, сломанные карнизы и старые, покрытые, словно пеплом, толстым слоем грязи занавески. Более всего меня поразило странное объявление для посетителей в гардеробной, что дамы на гинекологический осмотр должны приносить инструмент и перчатки с собой! Вот такая вопиющая нищета! И это одно из серьезнейших учреждений, которое просто обязано состоять на государственном финансировании. Кстати, рак кожи, который диагностировали моему второму мужу Леве, мы благополучно вылечили там.

Не знаю, но такого нет ни в одной цивилизованной стране мира!

Мне следовало узнать, есть ли в этом городке какая-нибудь частная клиника с приличными условиями. Ответ не обрадовал: в этом захолустном городишке ничего подобного не наблюдалось. Однако мне ненавязчиво дали понять, что если не жалко потратить энное количество тугриков (имелась в виду российская валюта), то Леше могли здесь же предоставить персональную палату-люкс со всеми удобствами. Для Алексея мы ничего не жалели, ведь он наш с Фимой «крестный», поскольку без него мы никогда бы не встретились, и я принялась активно действовать. Пока же он находился в реанимации и положение его было крайне тяжелым. Сложная черепно-мозговая травма, ножевое ранение, многочисленные ушибы внутренних органов, переломы рук и ноги. Леша пребывал в коматозном состоянии и на искусственной вентиляции легких. Боже мой! Какие звери! Что надо было с ним, здоровым мужиком, сделать, чтобы довести до такого состояния?! В реанимацию нас не пустили, и я решила поговорить с лечащим врачом. Им оказался очень приятный молодой мужчина лет сорока. На бейджике стояло – Александр Анатольевич.

– Александр Анатольевич, – обратилась я к нему, скромно представившись родственницей пострадавшего, – какие у него шансы?

– Ничего не могу сказать конкретно, – ответил доктор серьезно, – с такими травмами мы и до больницы порой не довозим, но у него очень крепкий организм, поэтому шанс остается, постараемся вытащить, надеюсь, бог поможет!

Виктор Васильевич снова заплакал. Господи, он сам уже как ребенок, зачем только сюда приехал! Взяв старика за руку, вывела за дверь и вернулась в кабинет.

– Александр Анатольевич, я прошу вас, – попросила я, – поставьте, пожалуйста, его на ноги, мы с мужем вас отблагодарим. Он должен жить и вернуться в общество нормальным человеком.

Саша тяжело вздохнул, но решительно заявил:

– Попробуем! Простите, вас как зовут?

– Ольга Рафаиловна.

– Попробуем, Ольга Рафаиловна, ничего пока не обещаю, но сделаю все возможное.

– Сделайте, голубчик, очень вас прошу, сделайте, – с надеждой попросила я еще раз.

Этот молодой человек почему-то вселил в меня уверенность, что вытащит нашего дорогого друга из небытия и вернет его нам здоровым и полным сил. Виктора Васильевича немного пожурила, пояснив, что нет никакой причины так сокрушаться, и сын обязательно поправится. Надо, очень надо в это верить. Старик приободрился.

– А как вы оказались в аэропорту? – полюбопытствовала я.

– Твой муж сказал, что ты уехала сюда и назвал номер рейса, вот я и приехал. Спасибо тебе огромное, Олюшка, никогда не забудем твоей помощи, – он с благодарностью посмотрел на меня.

– Да будет вам, дорогой. Вот увидите, Лешка скоро придет в себя, и нам еще нужны силы, чтобы поставить его на ноги.

На время пребывания сняла номер в отеле, а старичок жил в Лешкиной квартире. Я металась между ним (надо было непременно помочь ему с некоторыми хозяйственными делами) и больницей. Каждый вечер мы созванивались с Фимой. Мой любимый муж очень скучал по мне, я чувствовала это даже на расстоянии тысяч километров. А как сама тосковала по нему, не могу даже выразить словами, ведь и до примирения он слишком долго отсутствовал в моей жизни! С другой стороны, мыслями была рядом с детьми. За них, в отличие от Фимы, совершенно не беспокоилась. В Германии царит порядок, и это главный фактор отсутствия у меня головной боли. Кроме того, дети в надежных руках их старшей сестры Эли и Юлии Сергеевны, проверенной годами и делами женщины.

Через два дня меня впервые пустили к нашему «раненому бойцу». Едва бросила взгляд на кровать, где, опутанный проводами и трубками, забинтованный с головы до ног, лежал мой одноклассник и возлюбленный (теперь уже бывший, плавно перешедший в разряд друга), как сердце мое сжалось от страха. Как же он может прийти в себя, если доктор сказал, что с такими травмами не выживают?! Я ничего, кроме смерти, не боюсь. Как-то раз змею, полутораметрового удава, смогла повесить себе на шею, чтобы сфотографироваться (хотя от неприязни и страха не могла смотреть на гадов даже по телевизору). А здесь мне страшно было подойти к Лешкиной кровати, пришлось приложить усилия, чтобы это сделать.

Мой бедный друг лежал, как огромная гусеница, в белом коконе из бинтов. Был виден только его заострившийся точеный профиль, которым я любовалась всегда, когда у нас бывали интимные отношения. Пальцы его изящных рук лишь слегка высовывались из толстенного слоя гипса, почти целиком покрывшего конечности. «Господи, что же они с тобой сделали?» – присаживаясь рядом, задала я вопрос, зная, что никто мне на него не ответит. Слегка коснулась его пальцев.

– Здравствуй, Алешенька, – тихо, но внятно сказала вслух. – Как же это с тобой произошло? – и помолчав, добавила: – Но ничего, не волнуйся, ты поправишься. И я, и папа рядом, а все наши «болеют» за тебя и передают огромный привет!

Я погладила его чуткие пальцы, которые так нежно ласкали меня когда-то. Мне показалось, его веки слегка дрогнули. Может, он почувствовал мое присутствие? В Лешке текла сибирская кровь, и именно поэтому, наверное, он и жив до сих пор. Алексей должен выстоять, я в нем уверена.

С этого дня я приходила ежедневно и, просиживая у изголовья, рассказывала свежие новости. Его состояние не улучшалось и не ухудшалось, оставаясь стабильно тяжелым. Виктор Васильевич замещал меня, и так мы чередовались с ним ежедневно.

На седьмой день я застала в палате женщину, которая точно так же, как я, сидела рядом с Лешкой и что-то с нежностью ему говорила. Она обернулась и посмотрела на меня. Передо мной предстала, сжимая в руках ужасную сумку из клеенки, простая, как «три рубля», тетка, одетая очень бедно. В глазах – слезы. Ее присутствие здесь вызвало мое недоумение.

– Что вы тут делаете? И кто вы вообще? – строго спросила я, напустив на себя грозный вид.

Она, испуганно заплетаясь, пыталась ответить на мои вопросы:

– Я это… в общем из-за меня… поэтому Лешенька тут… но он не хотел… а теперь вот тюрьма… и…

Из этого бреда, разумеется, я ничего не поняла. Взяла ее за плечи, заставила подняться и вывела в коридор.

– А теперь давай четко и внятно. Кто ты, что тут делаешь и какое отношение имеешь к Алексею?

– Так живу я с ним, – тихо прошелестела она.

– Где живешь? Соседка, что ли?

– Нет… сожительница.

Ее слова меня ошарашили. Так… интересное кино получается! Как только я приезжаю к нему, сразу же натыкаюсь на его любовниц или сожительниц. Я оглядела ее с ног до головы. Боже, и это Лешкина новая любовь – мрак! Да я уже просто обалдела от этого Алексея! Ведь лишь недавно мне писал и сетовал, что хотел бы быть со мной и еще не теряет надежды, а выходит, уже жил с очередной женщиной! Ну скажи ты правду, я просто за тебя порадуюсь, но зачем же скрывать и обманывать? Я была в замешательстве. Приезжаю черт знает откуда, из Германии, оставляю мужа, детей на неопределенный срок, думая, что никого у него нет, а эта телка объявляется через неделю! Беспредел какой-то!

– Ну-ка, – строго приказала я, – пошли вниз, выпьем по чашечке кофе.

Она замялась:

– Знаете… у меня… совсем нет денег, я не смогу заплатить.

В этом я и не сомневалась: весь ее вид кричал о нищете.

– Пошли, я заплачу, там всё и расскажешь.

И мы отправились в буфет, кстати, неплохой, с прекрасной выпечкой, кофе, чаем и сладостями. Есть, где нормально посидеть и спокойно пообщаться. Тихий уголок нашли сразу же. Она, робко поглядывая на меня, спросила:

– А вы Алеше кто будете?

– Его сестра… двоюродная, – не задумываясь, брякнула я.

Вот ведь трусливый кролик, почему никогда не решаюсь сказать правду: то ли теряюсь, то ли еще чего, не могу понять! И в тот раз, когда встретилась с его сожительницей Лилей, не смогла признаться, кто я на самом деле, а может, надо было? Может, нужно было открыто сказать, кто я и зачем. Так, мол, и так, его престарелая любовница, с которой он учился в первом классе, к тому же в «интересном» от него положении; дать почитать Алешкины сообщения и любовные послания! Вот тогда неизвестно, как бы дело повернулось и кто бы жил теперь вместе с ним. А мне с моей идиотской порядочностью всегда крайне неудобно ставить людей в неловкое положение, поэтому я трусливо и спряталась за маску выдуманной кузины.

На моем месте другая беременная от Лешки тетка сразу бы развернулась на полную боевую мощь. Для начала показала бы им обоим «небо в алмазах», вырвав последние волосенки и отметелив, как следует. Именно таким мне виделся сценарий встречи двух беременных любовниц одного хахаля. А затем захваченный в честном и праведном бою трофей – «без пяти минут муж» – в лице любвеобильного товарища Фролова в зубах доставила бы к местному отделению загса прямо на регистрацию!

Только я, видимо, не вкрутую, а всмятку! Сама своими руками даю «зеленый свет» дальнейшему развитию ситуации, вот он и женился на Лиле, а мой поезд ушел, но… к счастью, пришел на станцию по имени Фима! А может, я не такая глупая, а просто прозорливая?! Возможно, я интуитивно предвижу ситуацию? Наверное, это так.

Я заказала нам кофе, очень вкусные ватрушки и пирожки с капустой и картошкой. Тетка взирала на меня с удивлением, граничащим с ужасом и неподдельным страхом. Наконец, я приступила к беседе-допросу.

– Давай, рассказывай подробно, кто ты, что ты и что случилось. Мне можешь не «выкать». Меня, кстати, Ольгой зовут, а тебя? – сердито спросила я у нее.

– А меня Ева, – испуганно ответила она.

От неожиданности пирожок застрял в горле, и я, поперхнувшись им, закашлялась. Да… бывают же чудеса на свете! Имя подходило ей как корове седло. Эх ты, Ева-королева! Алексей-то уж никак не тянет на роль Адама для тебя. Как же вы соединились? И снова уколола обида. Я, нормальная, интересная, интеллигентная женщина, не была ему нужна по большому счету никогда, зато тетки, с которыми он, по словам своего отца, жить не мог, с завидным постоянством появлялись в его жизни. Ведь надеялась, что он научился ценить отношения, но, видимо, «горбатого и могила не исправит», и периодически он просто пользовался мною для удовлетворения своих мужских потребностей. Теперь же, слушая эту «кошелку», очень сожалела о том, что во время ссоры с Фимой вновь вступила с этим оголтелым потаскуном в интимные отношения!

– Что случилось? Расскажи спокойно и пей кофе с выпечкой, не стесняйся, – мирно сказала я.

Мне отчего-то стало ее жаль. Она производила впечатление абсолютно несчастной, хорошо побитой жизнью дворняжки.

Ей где-то сорок с небольшим, но даже я в свои годы выгляжу намного лучше. Одета ужасно. Старая заношенная юбка, какая-то облезлая мохеровая кофта, на голове «стог прошлогоднего сена» – даже видимости прически никакой! Для такого хайера раньше существовало следующее определение: «Я упала с самосвала, тормозила головой». Новая подружка Алексея, видимо, не просто упала с самосвала, а так всю дорогу и пропахала башкой! Ни малейшего намека на косметику, маникюр и, вероятно, педикюр тоже. Ноль ухоженности! И эта ужасная сумка из клеенки! Господи, Леша, видать, тебе уже в ваших краях ловить некого и нечего, с кем ты живешь, подумала я про себя, вспоминая щеголеватого симпатягу. Ну нельзя же так опускаться! В моей жизни тоже были годы бедности, когда я имела одну юбку на все времена и один свитер, но всегда умудрялась выглядеть как «огурчик», и даже при всей бедности обязательно имела микроскопический минимум косметики: один единственный карандаш для глаз, коробочку теней, купленную с рук у цыган, и тушь за сорок копеек, в которую надо было плевать, прежде чем накрасить ресницы. И даже с таким набором я выглядела лучше тех, кто рассекал по городку в песцовых и норковых шубах (и в те далекие суровые социалистические времена существовали такие модницы). Хотя… может, меня украшала молодость?!

Я снова искоса посмотрела на нее. Ева, уткнувшись в свою тарелку, за обе щеки уплетала ватрушки. Торопить ее не стала, времени у меня хватало. Первую партию выпечки она, наконец, прикончила. Аккуратно вытерла рот салфеткой и благодарно произнесла:

– Большое вам спасибо, Оля! – и смутившись, поправилась: – То есть тебе… всё очень вкусно!

– На здоровье, а теперь расскажи, что произошло и давно вы с Лешкой вместе? – проявила я нетерпение.

– Вот уже два года, – ответила она, вновь ошеломив меня столь невероятной информацией.

Значит, когда он приезжал ко мне в Германию, уже жил с ней почти год! А меня уверял, что живет один и никого у него даже для секса нет! И снова я ему поверила… Просто страшный человек!

– И как живете, нормально? Получается семейная жизнь? – с нескрываемым ехидством спросила я.

Она ничего не заметила.

– Алеша очень сложный человек, да и любви у него ко мне нет, – грустно призналась моя новая знакомая, – знаю, что он влюблен в одну женщину, но она давно замужем.

Это она обо мне, удовлетворенно подумала я, значит, любит меня (может быть!), но ведь он мужчина и заниматься сексом ему тоже с кем-то необходимо. Как и прежде, сразу же нашла для Лешки оправдание.

– Отношения у нас «гостевые», – продолжала Ева, – вместе под одной крышей мы не живем. Так… приходим, правда, нерегулярно, друг к другу, потому что семьей Леша жить не хочет. Он свободу любит, – констатировала она.

Я с интересом слушала ее рассказ.

– Мой первый брак не сложился. Муж пил и дрался, кроме того, был очень ревнивым. Постоянно с синяками ходила. Я на заводе работаю, учетчицей, совсем мало получаю, хоть это и Север. Капитализм кругом! – сделала она свое грустное заключение, но затем внезапно повеселела, припомнив историю своего знакомства с Алешкой. – Его увидела на новогоднем вечере нашего завода. Я ведь недавно здесь. Приехали с мужем из Украины, чтобы немного заработать, а то там это вообще проблема – работы практически нет. Леша – веселый, красивый, одинокий, никто его возраста и не даст, конечно, намного старше меня, мне ведь только тридцать два…

Я замерла в шоке: этой тетке тридцать два?! И она младше моей дочери?! Не может быть!!!

Ева, ничего не замечая, предавалась воспоминаниям.

– Положительный со всех сторон, не курит и не пьет, в общем, мечта, а не мужчина! Мой тогда уехал в командировку, он фуры гоняет, а я пришла на вечер одна и понравилась Леше. Пригласил на танец, выпили шампанского, а потом он позвал меня к себе… продолжить Новый год…

От дальнейшего развития событий в ее рассказе у меня от злобы и ревности сжались кулаки. Я сидела так, будто проглотила кол, яростно стиснув зубы.

– А после, – она смутилась, – он сказал, что хочет меня, и мы переспали, – закончила простодушно, с восторгом добавив, что в постели Алешка – бог, и она сразу же в него влюбилась.

Я озверела. Значит, они вместе жили, спали, а Оля теперь, бросив свою семью, должна преданно за ним ухаживать! Где же ты до сих пор болталась, корова?

Она, словно услышав, о чем я думаю, ответила на мой немой вопрос:

– Я решила уйти от Коли, это мой муж. Ох уж мне досталось, ужас! Избил до полусмерти, чуть не убил! В больнице лежала, а оттуда меня Леша забрал. Но Колька-то хохол злопамятный: год выжидал, чтобы отомстить. Ну и подкараулили, накинулись скопом, и мне досталось, а Алеше по полной программе. Не приходила почему? – задала она себе вопрос. – Да на допросы ходила. На Кольку заявление подала, и в полиции завели уголовное дело. Купить меня, сволочь, хотел, деньги предлагал, потом угрожать начал. Но я всё равно его, гада, посажу, а Лешик поправится! – с твердой уверенностью закончила она.

– Всё ясно… – в задумчивости констатировала я, – вот только не пойму, а в чем сложность ваших отношений? И почему ты живешь с ним, зная, что он тебя не любит, да и откуда тебе это известно? – мои вопросы сыпались, как из рога изобилия.

– Знаю, что не любит, потому что сам сказал. Живет со мной из жалости, нам с дочкой сочувствует…

Так… еще и дочка есть, как у первой Лешкиной жены Татьяны.

– А сколько ребенку?

– Маленькая еще, скоро три будет. А сложно… – она запнулась, – он очень требовательный человек, и его во мне многое раздражает. Например, что я не разбираюсь в искусстве. Ругает меня, что я ничего не понимаю, а что мне делать, если в селе родилась и закончила всего восемь классов! У нас даже клуба не было, не то что театров. Зато я хорошая хозяйка, – похвалила она себя.

– А совместных детей как, планируете? – вступила я на скользкий путь разведки.

– Хочу вот родить ему одного, двух, а может, и трех, как получится, может, тогда меня полюбит, – поделилась своими наивными планами Ева.

Ну и дура! Что это за психология такая странная? Наши женщины рожают от всякого, с кем живут и спят, и считают, что, повесив на шею мужчины даже нежеланного ребенка, смогут таким образом удержать его в семье на вечные времена и завоевать любовь. Какая в высшей степени глупость! Вот тут я полностью на стороне сильной половины человечества.

Чтобы забеременеть и родить, нужно все-таки получить согласие мужа-сожителя и, если он не желает, не делать ему таких «сюрпризов», а если уж хочешь сделать это для себя, то не проси у мужа ничего, воспитывай и расти сама и не упрекай его ни в чем! Мужчина ведь не безвольное животное, чтобы самовольно распоряжаться его судьбой, и достоин, чтобы с его мнением считались.

– Не советую тебе рожать, – предостерегла я ее.

– Почему? – спросила она, распахнув свои «пуговичные» глазки.

– Потому что у него уже есть двое, на которых он платит алименты, а на твоих, если вдруг разойдетесь, но только в том случае, если распишетесь, официально денег уже не хватит, – решила я помочь Алешке избежать еще одной жизненной ошибки, – да и не поможет тебе ребенок добиться любви от Алексея, потому что любовь, как деньги – либо есть, либо нет!

Она молчала, низко опустив голову, и лишь румянец, заливающий ее лицо, говорил о том, что ей неудобно передо мной за свои планы.

– Хорошо, Ева, рада нашему знакомству. Хочу попросить тебя, если будет необходимость, помочь Виктору Васильевичу, а теперь мне нужно идти. Звони на Лешин домашний, эти пирожки и конфеты забери с собой для дочери, и вот что, – я дала ей тысячу рублей, – купи ей что-нибудь от дяди Леши.

Она с изумлением уставилась на купюру, не веря своим глазам.

– Ну что же ты, бери! Дочку-то как зовут? – спросила я.

– Марта, – едва слышно ответила она

– Марта, – тихим эхом повторила я, – красивое имя, наверное, в марте родилась, верно?

– Да, в марте. Оля, извините, но мне так неудобно. Вы ведь меня совсем не знаете, а даете такие большие деньги!

– Не тебе даю, а Марте, купи ей какой-нибудь хороший подарок, к примеру, игрушку, – я буквально втиснула купюру в ее сжатую ладонь.

– Большое спасибо, – пробормотала она.

Мы расстались друзьями.

Вечером в своем номере я размышляла о Лешкином, почти на пороге шестидесятилетия, непостоянстве. Откровенное признание Евы неприятно поразило меня. Зачем же он так со мной? Я же столько хорошего для него сделала. И сегодняшнее пребывание здесь будет последним моим жестом благосклонности. Вспомнились мамины слова, что он всегда будет таким любвеобильным и никогда уже не изменится.

Мне оставалось только констатировать этот факт. Правда, я не имею права осуждать его за это. Поскольку меня в его жизни нет и никогда уже не будет, должен же он с кем-нибудь жить.

Глава 48

На семнадцатый день я, как обычно, сидя рядом с Лешей и разговаривая с ним, неожиданно почувствовала, как вздрогнули его пальцы под ладонью моей руки.

– Леша, миленький, – попросила я его, – возвращайся уже, дорогой, мы все тебя ждем, – затем взяла его за пальцы и… они слегка сжали мою руку.

Потом затрепетали его огромные ресницы, замерли и, вновь вздрогнув, медленно поплыли вверх. Алешка начал приходить в себя. Глаза хоть и были открыты, но, как мне показалось, ничего не видели. Я встала, чтобы посмотреть повнимательнее, и вдруг его взгляд обрел осмысленное выражение. Он поглядел прямо на меня и… слегка улыбнулся. Господи, какое счастье!

– Ты вернулся! Какой же молодец! – сказала я тихо, а он все продолжал улыбаться.

Нажав на кнопку экстренного вызова, дала сигнал обслуживающему персоналу. Влетела сестра и тут же унеслась за врачом. Через несколько минут ввалилась целая бригада и меня удалили за дверь. Затем появился Виктор Васильевич и буквально разрыдался от радости у меня на плече. Еле-еле удалось успокоить старика.

– Дорогой мой, – бодро заявила я, – мы идем сегодня в ресторан и будем отмечать событие!

До прихода Виктора Васильевича я обзвонила наших, и Фима сразу же поинтересовался, когда я планирую вернуться.

– Через неделю, если все будет в порядке. Из Якутии прямо к тебе, не заезжая в Германию. Здесь есть, кому за ним присмотреть, – успокоила я мужа, – у него подружка, все нормально.

Услышав отличную новость, что у его вечного соперника появилась дама сердца, Фима счастливо засмеялся: теперь был уверен, что на его горячо любимую Олечку никто покушаться не будет. К его несчастью, он знал не всё, а вернее, не знал главного, что Леша продолжает меня любить, а жить с ней вынужден потому, что он мужчина и ему необходим секс. Вечером мы посидели с Виктором Васильевичем в гостиничном ресторане, отмечая улучшение Лешиного здоровья.

– Ты знаешь, Олюшка, Лешка не может жить с тетками, поэтому никак не в состоянии найти себе пару. Вот ты не тетка, но ты замужем навсегда, и шансов у него соединиться с тобой уже нет. Скажи мне, почему ты после смерти мужа вышла замуж не за него, а за его друга?

Я не знала, что ему ответить. Правду? Она слишком горькая, он ее не поймет и не поверит мне, как моя свекровь недавно. Все родители считают своих детей идеальными. Мой первый муж курил, пил и волочился за женщинами, а его мать, убежденная в исключительности своего сына, узнала об этом только после его женитьбы и все равно еще долго не хотела верить в такую правду. Не могла же я сказать Васильевичу, что его сын изменял мне направо и налево. Он, думаю, и не подозревает, что Леха такой любитель женщин и секса.

– Так получилось, Виктор Васильевич, давайте не будем об этом. Леша еще найдет свою любовь.

– Твоими бы устами мед пить, – с надеждой промолвил он, – твои бы слова – да богу в уши…

Но я-то знала, чувствовала, что никогда Алексей не найдет себе пару – женщину, с которой он смог бы прожить всю жизнь.

На следующий день случилось непредвиденное…. Меня срочно вызвали к Александру Анатольевичу.

– Ольга Рафаиловна, какая у вас группа крови? – спросил он.

– Первая, резус положительный, – с недоумением ответила я. – А в чем дело?

– Очень хорошо. Возникла критическая ситуация, и больному необходимо переливание крови. У нас запасы первой группы закончились, а вторая группа его отца в данном случае не подходит. Не могли бы мы сделать переливание вашей крови?

Я даже не стала задумываться.

– Конечно же, без вопросов! Это поможет ему быстрее встать на ноги?

– Разумеется!

– Тогда давайте, делайте!

– Обязательно, спасибо вам.

Переливание сделали тут же. Я смотрела на лежащего на соседней кровати моего друга и думала о том, что теперь, как ни странно, мы уже стали с ним почти кровными родственниками. Чего только в жизни не случается!

С этого дня Лешка начал поправляться хорошими темпами. Его перевели в палату-люкс, оплаченную нами. Условия отличные! Он не имеет права не поправиться и не встать на ноги! Говорить Алексей пока не мог, но нас узнавал, к счастью, черепно-мозговая травма не повлияла на память. Обрадованная Ева дежурила у его кровати вместе с Виктором Васильевичем, а я собиралась в обратный путь, поскольку Фима с нетерпением ждал моего приезда. Я вручила Виктору Васильевичу пухлый конверт с деньгами на расходы по лечению и реабилитации сына, заметив при этом, что, когда эти средства закончатся, он сразу же получит новые. Старик не знал, что сказать, а просто обнял меня и поцеловал.

Теперь следовало разобраться с Евой и Мартой. Я не могла оставить их в таком плачевном положении, в котором они пребывали сейчас. Созвонившись с ней, попросила:

– Ева, прошу тебя, покажи мне ваши местные магазины, надо кое-что купить, а заодно прихвати с собой и Марту, я хочу с ней познакомиться.

Встречу назначили на следующий день после обеда. Они уже находились в условленном месте, когда там появилась я. Рядом с матерью тихо стояла крошечная худенькая девочка в сильно поношенном «жиденьком» пальтишке, совершенно не подходящем для суровой северной зимы, на голове – облезлая кроличья шапка, почти такая же старая, как и у Евы. На ножках – валенки с галошами. Надо же, оказывается, носят еще детки галоши. Хотя чему удивляться, если в Европе этот допаксессуар к обуви приобретает сейчас и среди взрослых большую популярность и стоит, знаете ли, приличных денег, порядка 300 евро. Бледненькое личико повернулось ко мне. Я пожала ее спрятавшуюся в рукавичке маленькую ручку и предложила:

– Давай знакомиться. Я тетя Оля, а тебя как зовут?

Ребенок застеснялся, пытаясь спрятаться от меня в складках древнего, давно вышедшего из моды пальто своей матери.

– Доченька, ну что же ты, повернись к тете Оле, – попыталась образумить ребенка Ева, но тщетно.

Тогда инициативу в свои руки взяла я, не зря же такое количество лет проработала педагогом.

– А конфетку хочешь?

Услышав волшебное слово, малышка нерешительно повернулась ко мне, потом посмотрела на мать, как бы спрашивая разрешения, и осторожно взяла из моих рук протянутое угощение.

– Так как тебя зовут, скажи уж тете Оле? – снова спросила я.

– Малта, – сказала она, спрятав конфетку в рот.

Эти две девочки, большая и маленькая, вызвали в моем сердце огромное чувство жалости и сострадания. В душе кипело возмущение: «Что же ты, Лешка, не мог хотя бы чуточку их приодеть?» Хотя откуда? – подавила я в себе гнев, у него для самого себя нет денег, все отдает на алименты, где уж тут одевать женщин и их детей!

– Ладно, показывай, куда идти.

– У нас здесь и магазинов-то толковых нет, – смущенно сказала Ева, – а если и есть, то все очень дорого. Зато на рынок можно сходить…

Чтобы не травмировать девушку своим внешним видом, я купила простой пуховик и нормальную обувь и выглядела теперь, как обычная северная тетка.

– Хорошо, начнем с рынка, а «Детский мир» есть?

– Магазина такого нет, но на рынке для детей можно найти абсолютно всё, – проинформировала меня Лешкина подруга, еще не догадываясь об истинной цели нашего похода.

– Хорошо, пошли на рынок.

Источником вдохновения для местных модниц повсеместно в России и странах СНГ являются вещевые рынки, заполненные китайским и турецким ширпотребом, нахально косящим под Италию и Францию. Никого это, естественно, не смущает и не стесняет, потому как среднестатистические красавицы, не имея возможности посещать гламурные великосветские рауты, чтобы демонстрировать там лейблы мировых брендов, хвастаются своими псевдообновками в местных кафе, клубах и на дискотеках. Было время, когда и я с большим удовольствием покупала кое-какую одежонку себе и дочери на рынке у местных коммерсантов и была очень довольна, что есть возможность что-то свободно приобрести, а не доставать по блату через знакомых, переплачивая бешеные «бабки», как в далекие времена тотального дефицита в России.

В те проблематичные годы любая вещь, случайно доставшаяся в битвах на фронтах бесчисленных очередей, была настоящим праздником для души и тела! Если ты смог добыть пальто летом, то день и ночь мечтал, чтобы скорей наступила зима, тысячу раз примеряя «подарок судьбы». Если «оторвал» босоножки зимой, то считал дни до лета, каждый вечер демонстрируя близким летний аксессуар. Дефицит был абсолютно на все. Счастливчики, добывшие туалетную бумагу, гордо разгуливали по улицам, как папуасы, повесив связку рулонов на манер ожерелья и с нескрываемым удовольствием ловили на себе завистливые взгляды тех, кому оставалось только пользоваться газетой. Во времена великой смуты в девяностые при переходе страны из застойного социализма в разнузданную демократию в какой-то момент из продовольственных магазинов исчезли все продукты, и за их добычу шли просто междоусобные сражения.

Помню, моя мамочка, дежурившая в универсаме, как и многие другие сограждане, ожидающие поступления хоть какой-то еды, была приятно удивлена, когда, наконец, в зал вывезли тележку, заполненную палками вареной колбасы. Толпа, узревшая вожделенный продукт, разом со всех сторон атаковала желанный объект. К несчастью, за батон «докторской» колбасы, которую удалось ухватить маме, уцепился еще один тип, между прочим, из стана «сильной половины человечества», и никто не хотел уступать! Мамуля отчаянно тянула колбасу в свою сторону, а противник в свою, и каждый мечтал перетянуть трофей на себя. Вот тут не выдержала колбаса. Батон под натиском враждующих сторон с треском разорвался пополам, и у каждой противоборствующей стороны оказалась своя половинка. Маме, женщине гордой, стало обидно, что трофей, изначально принадлежавший ей, частично оказался в руках врага. И тогда с негодующим криком: «На, подавись, сволочь!» она швырнула свою половинку прямо в морду обидчику. Конечно, это была морда, причем наглая, если пыталась из рук женщины вырвать то, что принадлежало ей.

Маленькая Марта прочно застряла у витрины с нарядными куклами. Она с таким неописуемым восхищением взирала на чудесные игрушки, что сразу же получила от тети Оли свой первый подарок. Пупс, которого мы купили, был очень большим, почти как живой грудничок, и не слишком-то красивым, но несмотря на это, крошка, с большим трудом удерживающая своего только что обретенного «младенца», нежно прижимала его к груди, поглаживала по лысой резиновой головке, целовала и что-то лепетала ему. Я видела, что это тяжелая ноша для трехлетней девочки, поэтому пришлось купить кукленку еще коляску и даже одежду, в которую мы его вместе с «мамой» Мартой переодели, чтобы он, не дай бог, не замерз! Малявочка была невероятно счастлива! Вот так и передвигались по рынку четыре поколения слабой половины человечества: кукольный грудничок, вполне реальная маленькая девочка, не очень зрелая мамаша и еще прилично выглядящая для своих лет бабушка. Вслед за кукленышем я приобрела все остальное, но уже для малышки: отличные мутоновые шапку и шубку, колготки, рейтузы, джинсы, свитер, сапожки, туфли, платьишки и даже малюсенькую, украшенную крошечными бантиками сумочку для девочки. Мама Ева в полуобморочном состоянии при каждой новой покупке причитала:

– Ну что вы, Оля, не надо, у нее всё есть!

То, что «у нее есть», я уже видела, поэтому не скупилась. У девочки должно быть всё от трусиков до шубы. Наконец, я отдала Еве пакеты с покупками и попросила завтра в этот же час быть на прежнем месте, но без Марты. Меня безумно раздражала ее ужасная сумка из клеенки! Я не могла позволить подруге своего друга и далее пребывать в столь плачевном виде. Куплю ей всё, что нужно, как Марте, – от нижнего белья и до верхней одежды, но на свой вкус. Я была уверена, что если дам ей просто деньги, то она в целях экономии накупит всякой дряни, а это в мои планы никак не входило. На следующий день Ева пребывала в недоумении, не понимая, зачем она мне нужна, если я уже и так знаю, где магазины, но когда узнала цель нашего похода, впала в ступор. Сначала отчаянно отнекивалась, но под моим жестким давлением согласилась.

– Оля, – неожиданно спросила она, – а у вас есть дети?

Вопрос прозвучал как музыка. Меня уже давно никто не спрашивал о детях, поэтому очень хотелось похвастаться этим фактом.

– Есть, – гордо ответила я, – четверо. Старшей дочери почти сорок, а младшему сыну девять лет. Есть еще две дочери: одной – семнадцать, другой – одиннадцать лет. У меня и внуков уже двое и третий на подходе.

Она застыла, не в силах вымолвить и слова, потом решилась:

– Извините, пожалуйста, а сколько же вам лет? Я думала, вы всего на немножко меня постарше.

– Лучше не вспоминай, дорогая! В общем, ты мне в дочери годишься, а твоя Марта – во внучки.

Ева еще долго изумленно качала головой, не в силах поверить в чудеса медицины, питательной средой для которой были бешеные «бабки». После дубленки, шикарной норковой шапки, итальянских меховых сапожек, белья и разных мелочей (и не только) я купила ей красивую кожаную сумку. Она любовалась ею, время от времени нежно поглаживая, а я подумала о том, что для кого-то сумка – недосягаемая мечта, а для других и дворец – обыденная повседневность. Как же несправедливо устроен мир! Ева прямо не знала, как меня благодарить. Она обещала мне сделать всё, чтобы Лешка встал на ноги. Кроме того, я прочитала ей лекцию, что женщина обязательно должна ухаживать за собой, и отвела в парикмахерскую, чтобы привели в порядок ее в общем-то неплохие волосы. И вот наша Ева стала похожа на женщину! Я просто залюбовалась творением рук своих. Напоследок дала ей приличную сумму на Марту и расходы. Увидев деньги, она, как и Лешкин отец, расплакалась, а я попросила сообщить мне, если у нее будут финансовые да и любые другие проблемы, взяв с нее слово даже не думать о совместном с Алешкой ребенке.

Здесь, на Севере, моя миссия завершилась, и мы договорились с Виктором Васильевичем, что, как только у меня появится время, я снова подъеду к ним с инспекцией…

«Домой, домой», – вспомнились «Три сестры» А.П. Чехова, которым также хотелось уехать, но в Москву.

В зале прибытия меня встретил счастливый Фимка. Как здорово вернуться домой под крылышко любимого мужа!

Нескончаемым потоком лились разговоры. Ефим был несказанно рад, что Лешка еще легко отделался.

– Его лечащий врач Александр Анатольевич сделал все возможное и невозможное, поэтому мы непременно должны его отблагодарить! Я понимаю, что это может быть царский подарок, но санитарка рассказала, какие у него кошмарные жилищные условия: он с женой и тремя детьми ютится в пятнадцатиметровой комнате, сто лет стоит на очереди, но шансов и, как я понимаю, денег на изменение ситуации нет. Я не знаю, как ты посмотришь на это, но я бы хотела подарить ему «трешку». Думаю, в их краях цены на жилье не зашкаливают. Средства у меня есть, – завершила я свое предложение.

– Олечка, – сказал Фима, – как скажешь, так и будет, только заплачу я. Когда поедешь в следующий раз, подберешь нужный вариант и оформишь документы и, знаешь что, – проявил он инициативу, – надо еще и обставить квартиру, приобрести им мебель или дать деньги, пусть сами покупают по своему вкусу.

Я обняла мужа. Фимочка очень щедрый, причем для всех (крайне нехарактерная черта для богатого человека). Никогда за всю мою жизнь с ним не было ни одного момента проявления скупердяйства и мелочности. Стоило мне о чем-нибудь заикнуться, как он, не вдаваясь в подробности, спрашивал: «Скажи, сколько нужно?» Скупость, по-моему, самая отвратительная черта человеческого характера, которая, как правило, плавно перетекает в еще более омерзительную – зависть. Замечательно охарактеризовал эту патологию сатирик Леонид Трушкин: «Он расстраивался, когда видел маленькие деньги в своих руках и большие в чужих…» Лучше и не скажешь! А уж именно зависть толкает многих на такие преступления, от которых прямо кровь стынет в жилах. Я сама не жадина, да и все члены моей семьи такие же. Особенно жалостью, добротой и щедростью отличается мой любимый сыночек Гришенька. Вот уж добряк так добряк, последнее отдаст! И откуда у него это?! Хотя, чему тут удивляться? Это же копия отца, так сказать, папин сын!

Глава 49

Ловко вывернувшись из рук монстра, я оглянулась: их было множество. В толпе кровожадных зомби угадывались знакомые лица: Алешка, Виктор Васильевич, на всех парусах, щелкая зубами, подбиралась Ева, и в шаговой доступности маячил Александр Анатольевич. На вокзал, промелькнула спасительная идея, но у нас ведь всегда так: «Хорошая мысля приходит апосля»! Надо рвать отсюда хоть на чем-нибудь, а то на своих двоих мне сложно с ними конкурировать, поскольку большая часть из них бегает почище спринтеров! На «первой» скорости домчавшись до вокзала, перевела дух и очень удивилась, что на ближайший поезд продают билеты! Вот что значит педантичные немцы с их проклятым капитализмом! Их не волнует даже зомби-апокалипсис! Если хочешь ехать на поезде – купи билет! Ordnung ist Ordnung (порядок есть порядок). Еле дождавшись вожделенного состава вместе с пассажирами, случайно не съеденными живыми мертвецами, я вломилась в переполненный вагон и перевела дыхание в надежде, что поезд умчит нас в те края, где не достанут эти уроды…

Начало поездки не предвещало ничего плохого. Среди толпы не притаился ни один монстр, зато неожиданно для всех испуганных пассажиров появился контролер и строго потребовал немедленно предъявить билеты. Нет, надо же, какая наглость требовать билеты со случайно оставшихся в живых в этой жуткой заварухе граждан, с раздражением подумала я и кинулась доставать свой билет в страхе очутиться за безбилетный проезд на какой-нибудь станции, населенной этими тварями. К сожалению, в моих руках был почему-то не тот билет, который я купила на вокзале, а авиационный в Санкт-Петербург. Какая неприятная неожиданность! Сейчас мне еще и штраф влепят! Отлично! Надо было вырваться из рук зомби, чтобы попасть в руки злобного, причем слишком принципиального контролера. Лучше бы зомби меня сожрали, тогда неприятностей было бы намного меньше, вернее, их не стало бы совсем! Да… классный денек: то зомби, то штраф. Ну не везет, так не везет! Не мой сегодня день, явно не мой! Внезапно контролерша выросла прямо передо мной и голосом горничной Ани сказала:

– Ольга Рафаиловна, вас к телефону!

Я в страхе отпрянула от нее. Они уже знают мое имя! Зачем я им? Может, для каких-нибудь экспериментов? С ужасом вскочив со своего места, хотела затеряться в толпе, но проверяющая не дала мне далеко уйти и, цепко ухватившись за куртку, настойчиво повторила:

– Ольга Рафаиловна, вас к телефону…

Я вздрогнула и… проснулась в холодном поту. Боже, я дома, а не среди монстров, какое счастье! Анечкин голос вывел меня из моих кошмарных сновидений. Посмотрела на часы: семь утра, как рано! С ума что ли сошли?

– Кто там еще? – спросила я, едва приходя в себя от пережитого во сне кошмара.

Фима всегда с иронией относился к моей стойкой любви к ужастикам, правда, и сам один раз пережил не лучшие минуты в своей жизни. Как-то ночью мы смотрели фильм про зомби в 3D изображении, и когда жуткий монстр, фактически выйдя из экрана, протянул свои страшные кровавые руки к Фимкиной шее, мой «храбрый» муж не выдержал и резвым зайцем бросился из комнаты.

– Это Валерия Золотовская. Хочет с вами поговорить.

«Золотовская… где-то уже слышала это имя», – размышляла я лихорадочно, пытаясь привести мысли в порядок. Пришлось задуматься. Ах да… так зовут бывшую любовницу моего мужа. Это и впрямь была она, мать внебрачного сына моего дорогого супруга, так и не сумевшая охомутать своего любовника. Интересно, что еще за сюрпризы? Я взяла из рук Ани трубку и закрыла дверь комнаты.

– Слушаю.

– Слышь, ты, – пролаяла эта сучка, – поговорить надо!

– Не о чем, – я была не намерена вступать с ней в какие-либо переговоры.

– Не гони, – нагло и бесцеремонно заявила она. – А не придешь, будут у вас с муженьком проблемы и полная жопа огурцов!

С полной задницей овощей разгуливать не хотелось, поэтому пришлось взять себя в руки и вступить в переговоры. Ее слова прозвучали как угроза, а я очень не люблю, когда мне угрожают. Во мне моментально проснулся осторожный бизнесмен, который должен был без лишней крови разрулить непонятки и терки с наезжающей стороной.

– Когда и где? – сухо и коротко спросила я.

– Кафе «Чайная кружка» на Демидовской, – ответила она и уточнила время, – в 12:00.

– Буду.

На этом мы закончили малоприятный разговор, и я подумала, что, с одной стороны, дневное время и кафе в центре города, где в этот час обычно бывает много народу, это совсем неплохо. Но, с другой стороны, может, она как раз и собирается под шумок меня «замочить» или искалечить, например, плеснув в лицо серной кислотой… От этой твари всего можно ожидать! Вот ведь и сон не к добру: зомби, штраф, значит, предполагаются неприятности. Некоторые мои сны были просто вещими. Однажды я увидела, что Элька нечаянно упала с моста в воду, ее вытащили, спасли прохожие; во второй половине сна она сама сиганула в реку (но уже не в воду – на поверхности реки был лед) и сломала ногу.

– Не случилось ли чего? Надо позвонить, – сказала я тогда обеспокоенно мужу.

Мы связались с ребенком и узнали, что Элька в гипсе, только сломала она не ногу, а, к счастью, правую руку. Почему к счастью? Да потому что она у меня слишком умная, левша. Или вот еще. Увидела во сне знакомого – преотвратного типа, подумала: к чему бы это? А к тому, что в тот же день столкнулась с ним в аптеке того района, где он вообще не мог находиться. А общение с покойной Ларочкой?! Вот и не верь после этого снам! Нет, я верю во всё: сны, гороскопы, предсказания, заговоры и молитвы. Все это имеет место в нашей жизни. Для встречи с мерзавкой решила принять меры предосторожности. Возьму с собой пистолет на всякий пожарный случай. Боевым оружием (и не только пистолетом!) я владела профессионально, случались в моей жизни истории и почище, чем занюханные разборки с этой шлюхой Золотовской. А еще посажу за соседний столик телохранителя Михаила, который в данный момент был в моем распоряжении: «Береженого бог бережет!» Одеться решила строго, но с шармом, пусть эта дрянь обзавидуется! Интересно, что она собирается предпринять в отношении нас?!

Если мне угрожают, будь то бандиты или брошенная любовница мужа, я чувствую себя неуютно, как, наверное, любой другой нормальный человек. Стычки с бандитствующими отморозками, конечно, во много раз страшней своей предсказуемостью, как правило, конкретным насилием, хотя месть разъяренной, потерявшей под ногами почву женщины, обременившей себя для достижения цели ребенком, может быть не менее ужасной. Сколько таких случаев в нашей современной истории и каждый второй – с применением серной кислоты. Ну это, наверное, в кайф – увидеть свою соперницу изуродованной и искалеченной, и даже призрак тюрьмы, витающий на горизонте, не останавливает этих больных на всю голову баб!

Меня потрясла трагическая история одной женщины, которую облили кислотой, в результате чего она осталась без половины лица. Какие страдания перенесла несчастная, знает лишь она сама. Но самое удивительное в этой дикой истории, что муж ее не бросил и не оставил!!! Не ушел к здоровой, молодой и красивой! Поэтому, несмотря на столь трагические обстоятельства, могу сказать точно – она счастливая женщина! Этот случай дал понять, что рядом с ней настоящий мужик и человек. Вот какими потрясающими могут быть порой отношения между людьми! И дело вовсе не во внешности. Умных мужчин, прежде всего, привлекает твоя суть. Они видят в тебе нечто большее, чем несколько потерявшее упругость тело, признаки целлюлита, морщинки или седые волосы.

Я всегда с большим уважением отношусь к семейным парам, прожившим вместе огромное количество лет и сохранившим любовь друг к другу, несмотря на прожитые годы, хотя… Любви как таковой нет, есть ее доказательства! Я знакома с одной такой парой. Вместе они уже пятьдесят пять лет. Как-то раз я позвонила ей, а она, думая, что звонит муж, сказала в трубку: «Здравствуй, любимый!», и это после пятидесяти пяти лет семейной жизни! И нет никаких сомнений, что ни один из них никогда не изменял другому.

Стоп! А как я ее узнаю? Хотя, черт побери! Я же видела ее, правда, голой, но вдруг не смогу опознать в одежде? Как герой рассказа М. Зощенко Володька Завитушкин, который свою невесту видел только в пальто и шляпке, а на свадьбе сильно растерялся, не в состоянии без обычного прикида узнать ее среди остальных гостей. Ну ладно, постараюсь опознать ее по наглой физиомордии. Она, наверное, там одна такая, или пусть сама меня узнает, хотя первой на встречу я не заявлюсь никогда. Фимке о «стрелке» решила не говорить: если узнает, просто озвереет, в этом я не сомневалась. Поглядим, чего хочет эта дрянь… нет, дрянище!

В назначенный час первой в кафе вошла я. Мы договорились, что Миша войдет следом через пару минут и постарается устроиться поблизости. Народу в помещении оказалось более чем достаточно. Я растерянно оглянулась: ну и где я найду эту сучку? Видела ее всего один раз, да и то в состоянии душевного расстройства. Вдруг ко мне подошел официант и пригласил проследовать за ним. Сжав в одной руке сумочку, другую опустила в карман, где лежал наготове пистолет. Юноша подвел меня к столику, за которым восседала наша временная разлучница.

Красивая, самоуверенная, бесстыжая самка оглядела меня с ног до головы и, криво усмехнувшись, спросила:

– Будешь что-нибудь?

Ага, размечталась, не хватало еще получить от тебя порцию цианида!

– Нет! Говори, что надо, – в том же ключе парировала я, краем глаза заметив, что за соседним столиком приземлился Михаил.

Слава богу, если что – подстрахует.

– Я хочу, чтобы ты передала своему мудаку, что выхожу замуж и уезжаю отсюда на хрен. Мне его приблудыш не нужен, а посему продаю пацана за хорошие «бабки». Пусть твой муженек раскошелится, если захочет, и покупает, а если нет… продам другим или сменю ему имя и фамилию и сдам в какой-нибудь детдом, да так, что никогда не найдете! – поставила она ультиматум.

Вот ведь тварь! Хочет напоследок разрушить нашу жизнь, повесив нам на шею своего змееныша! Вот они – последствия, дорогой, вот она – слишком активная половая жизнь! В душе бушевала ярость и злоба на эту дрянь, Фимку, мальчишку. Ведь надо же думать, что любое «левое» приключение обязательно аукнется неприятностями, но эти мужики, ни о чем не думая, упорно лезут в постель к любой подвернувшейся под руку сучке! Стало обидно не только за себя, но и за всех униженных женщин. Именно им, несчастным и вероломно преданным неверными коварными мужьями, приходится пожинать горькие плоды измен.

– Тебе что, алиментов не хватает? – спросила я, глядя в ненавистное холеное лицо.

– Ку-ку, бабецл, ты оглохла, что ли? – с нескрываемым раздражением заявила негодяйка. – Этот чертов пискучий киндер мне на хрен не нужен! Я выхожу замуж за миллионера, покруче твоего козла будет, и уезжаю за бугор. У нас с ним свои дети намечаются, а этого говнюка, если не купите, обязательно найду куда пристроить!

Да… мать, что надо! Несчастный ребенок! Меня одолела жалость, но я подавила ее в себе. И что же теперь делать? А ну его к черту, еще голову ломать, пусть сдает в детдом, мне-то какое дело?!

– Почем продаешь? – зло усмехнулась я.

– За миллион, да не деревянных, а евро, – поспешно ответила она.

– А не подавишься? Сынок твой поперек глотки не встанет?

– Не волнуйся, хрычовка, как бы тебе самой кое-чем не подавиться, – она смерила меня презрительным взглядом и мстительно добавила: – Старуха ты уже. С тебя песок сыплется, а все туда же – мужик нужен! А муженек твой хоть и сволочь, но в постели хорош! Ни с кем так классно не было, как с ним! Знает, пенек замшелый, что бабам нравится, – ударилась дрянь в воспоминания, – тот еще живчик! Ты и не знаешь, сколько телок у него было до знакомства со мной, сам рассказывал, – подначивала стерва, – а ты на хрен ему не нужна! Просто боится, что делиться с тобой придется да еще ораву спиногрызов до восемнадцати лет кормить. Нет особого желания свое состояние отдавать, даром, что еврейская кровь! Не я – так придет другая, а тебе, бабка, скоро капут, пора уже о душе подумать да к земле привыкать!

Далее слушать эту мразь я не стала. Просто поднялась и вышла из кафе, а Миша следом. Всю дорогу размышляла над ее словами. Понимала, конечно, что, потерпев фиаско, эта тварь хотела меня унизить и задеть за живое, но чувствовала, что в ее словах есть доля правды и это не пустой треп. Ну ладно, об этом я подумаю позже, а что теперь? Рассказать Фимке о «коммерческом» предложении или промолчать? Если не скажу и все вскроется, он меня не простит, ведь вопрос касается его ребенка. Нет, надо сказать, скрывать нельзя, и пусть сам разбирается и выкручивается. Чтоб ты сдохла, мысленно пожелала я этой мерзавке, чтобы не было тебе нигде и никогда в жизни удачи!!!

Понимаю, что нельзя желать смерти ближнему, но слова Христа: «Кто ударит тебя в правую щеку твою, обрати к нему и другую» – меня совсем не вдохновляют, поэтому кто попытается поднять на меня руку – протянет ноги! Не зря же гласит японская пословица: «Прежде чем дергать тигра за хвост, не мешало бы посмотреть на его зубы!» Сентиментальность и мягкотелость мне несвойственны. Да и с местью пора бы уже наладить взаимовыгодные отношения!

Фима появился ближе к вечеру. К концу ужина спросил меня:

– А ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Хочу, – ответила я прямо (значит, у него есть информация о нашей встрече. От кого, интересно?), – просто боюсь, что у тебя после моего доклада пропадет аппетит.

– Давай, выкладывай! – сурово приказал Ефим.

– Сегодня встречалась с твоей бывшей, она сама назначила встречу в кафе.

– А почему мне не сказала? – с подозрением спросил он меня.

– Потому что не хотела заранее расстраивать.

– И чего она хочет? – с раздражением произнес Фима.

– Чего хочет? – переспросила я. – Ребенка вашего желает тебе продать, а если не купишь, предложит другим или изменит имя и сдаст в какой-нибудь детский дом. Предупредила, что и не найдешь его, – слово в слово озвучила я предложение его бывшей подруги.

– Сколько хочет? – с полным равнодушием спросил муж.

– Миллион евро!

Надо сказать, такие деньги у нас есть, вернее, их намного больше запрашиваемой суммы и у самого Ефима, и у меня. Нас можно смело назвать не просто состоятельными, а по-настоящему богатыми людьми, но разбрасываться средствами направо и налево мы не собирались. После моих слов Ефим встал из-за стола и молча направился в кабинет. Я решила его не тревожить. Около полуночи он, наконец, появился в спальне и приземлился рядом со мной. Лежали тихо, без разговоров. Первой голос подала я:

– Что ты решил?

– Пока не знаю, – ответил он устало.

– Но ты вполне можешь забрать мальчишку и не давая ей денег.

Он молчал. Мне тоже нечего было сказать. Я понимала, что ему трудно найти выход из положения, в первую очередь, из-за обещания мне, что этот злосчастный ребенок никогда не появится в нашей жизни, но, как говорится, сегодняшние планы на завтра не годятся. Я очень люблю Фиму, поэтому я была бы не я, если бы не бросила ему не просто тощую соломинку, а толстенное бревно, за которое он в данном случае мог ухватиться.

– Заплати, но не миллион, а половину – ей и этого будет слишком много, – и забери мальчишку к себе. Я не возражаю, а эта дрянь пусть напишет отказную, и надо будет заверить нотариально у Семена Михайловича.

Он повернулся ко мне. На лице его отразилось полное недоумение. Такое впечатление, что до него не дошел смысл моего предложения.

– Повтори, что ты сейчас сказала, – медленно и хрипло произнес он.

Я повторила. Ничего не говоря, он прижался ко мне, как маленький ребенок к матери, ищущий у нее защиты и поддержки, а я, крепко обняв его, нежно погладила по голове. Что же теперь поделаешь, чего только в жизни не бывает!

Наутро, не глядя мне в глаза, он сказал:

– Олечка, я всегда знал, что ты особенный, большой души человечек. Спасибо тебе, родная, ты очень мне помогла, что бы я без тебя делал?

Что бы делал, подумала я, да просто бы жил!

Переговоры с мерзавкой завершились полной победой Ефима, который на встречу с ней взял своего дорогого Гарри Иосифовича Гринберга, сделавшего все, чтобы она не рыпалась и подписала необходимые для передачи ребенка отцу документы. Отъем у нее младенца обошелся нам в 300 тысяч розово-фиолетовых, в смысле евро. В общем, заплатили за ее труды, что носила и родила по принципу суррогатного материнства, только намного дороже. Она полностью отказалась от прав на него и безо всяких разговоров подписала документы, заверенные нашим нотариусом. Аллилуйя! Наконец-то эта гнусная тварь исчезла из моей жизни, но ей на смену пришел новый член нашей семейной ячейки – маленький Фима Ефимов. В его свидетельство о рождении вписали новоявленную мамашу – Ефимову Ольгу Рафаиловну, так что в нашем полку прибыло!

Я и до рождения всей душой ненавидела этого ребенка и теперь, когда он уже прочно поселился в нашей семье, не могла избавиться от неприязни и не хотела иметь к нему ни малейшего отношения. У него есть своя няня, вот пусть она его и воспитывает. Даже когда эту «мелочь» со всеми его пожитками привезли к нам домой, я не смогла заставить себя хотя бы взглянуть на него. Может, боялась, что моя устойчивая ненависть к нему выйдет из-под контроля, едва я увижу сладенького прелестного четырехмесячного младенца. Да и мысли, что этот плод любви моего мужа с чужой женщиной находился, развивался и вышел из чрева этой мерзавки, не оставляли мне ни малейшего шанса стать для него настоящей матерью, а не злобной мачехой.

Няня, тетка лет шестидесяти пяти, коренастая, очень простая и суровая, с огромными, как лопата, руками, в которых мог поместиться не только маленький Ефим, но и еще пара-тройка младенцев, прибыла с малышом. Заниматься ею и ребенком в доме попросила Анечку, которая должна была объяснить «Арине Родионовне» мои правила, предоставить посуду для искусственного вскармливания и многое другое. Вечером я пригласила няньку для беседы. Ее звали Дарья Васильевна. Она молча выслушала мои требования, ни разу не улыбнувшись и не раскрыв рта, а лишь искоса поглядывая на меня. Хотя по возрасту оказалась не намного старше меня, но выглядела как древняя старуха. «Интересно, – подумала я, внимательно изучая ее изборожденное глубокими морщинами лицо, – почему тетки так сильно старятся?» Видимо, когда уже нет никаких шансов обрести счастье в личной жизни, тогда напрочь исчезает и желание оставаться ЖЕНЩИНОЙ!!!

Глава 50

В жизни каждой из нас наступает такой страшный момент, когда борьба с возрастом заканчивается полной и триумфальной победой последнего. На смену желанию хорошо выглядеть приходят усталость и безразличие к себе, потому что главное, что исчезает из жизни, для того чтобы быть красивой и нравиться, это стимул, который приходит только с наличием чувств к обожаемому нами противоположному полу. Когда ты вступаешь в последний этап своей жизни, уже твердо знаешь, что не остается практически ни единого шанса проявить эти чувства к кому-либо, не говоря уже о взаимности, потому как мужчинам нашего возраста и старше, как воздух, необходимы женщины молодые, а кому они не нужны, тем вообще ничего не надо, а мы, престарелые тетки, тем более.

Возрастные джентльмены, которые могут наслаждаться жизнью с дамами своего возраста, очень самоуверенны и не понимают, что не может быть взаимной любви с первого взгляда с особами лет на тридцать – сорок моложе, если ты лыс, толст, а из-под пуза не видно коленок, а самый важный «инструмент» работает с постоянными перебоями, да и то только с помощью широко разрекламированных средств. Не понимают они и того, что единственной привлекательной чертой для соблазнительницы является лишь их состоятельность, а точнее «толстопузый кошелек». Имеющиеся там немалые средства уже с первых лет совместной жизни могут быстро и безвозвратно перейти в руки юной любительницы старых «денежных мешков», чтобы в будущем она имела отличную возможность построить свою счастливую жизнь на хорошей финансовой основе с каким-нибудь шикарным и, как правило, безденежным мачо.

Еще вчера никому не известные и ничего из себя не представляющие провинциальные Кати-Ани-Мани превращаются в жен известных старперов, разделяя с ними почет, славу и «бабки». Активно втираются в недружные ряды элиты в надежде с помощью старшего поколения построить собственную карьеру или, быстренько повесив на шею любвеобильного старикашки пару сопливых ребятишек, решают свои финансовые проблемы почти на всю оставшуюся жизнь. Тем более, что возрастные вторые половины отнюдь не бессмертны и вполне могут через пару лет очень даже благополучно от слишком активной сексуальной жизни «склеить ласты», распределив между своими многочисленными молоденькими женушками нехилое, нажитое «непосильным» трудом состояние.

А пока аннам карениным приходится мириться с рвотными позывами после очередного секса с нелюбимым, но известным дедушкой, и для настроения иметь на стороне симпатичного и накаченного нищего самца, с надеждой поглядывающего на «девушкино» будущее наследство. К большому сожалению, к старости дедули становятся очень наивными и глуповатыми, думая, что они так неотразимы, что способны внушить страстную любовь юной нимфе, даже не понимая, что целью коварных девчонок является только тепленькое местечко под жарким солнцем богатства и известности. Но… каждый свою судьбу делает только сам!

Все люди вроде бы одинаковые, и странно, что немцы, например, отличаются постоянством в семейной жизни, а не скачут по бабам, как российские престарелые донжуаны, из года в год выбирая все более юный вариант. И каждая вторая немецкая пара, представьте себе, доживает аж до золотой свадьбы! А в нашей стране пока правит бал эпидемия взбунтовавшихся старых членов, разрушающая на корню веру возрастных брошенных жен в торжество справедливости.

В конце концов, когда объекта для ответных чувств нет, то у дам моего возраста и старше, потерявших всякую надежду встретить достойного спутника для крошечного отрезка оставшейся жизни, появляются уже другие интересы, большую часть из которых занимают различные «болячки», регулярно проявляющиеся, как только исчезают чувства, и постоянными спутниками становятся не любовь и секс, а успехи детей и внуков, телевизор и прогулки. И это всё, на что можно рассчитывать. Постепенно на нет сойдет и желание наводить красоту и с удовольствием бегать по магазинам в поисках модных обновок, а с этим придет и конец активной женской жизни… Правда, иногда на потеху окружающих попадаются еще очень активные бабуси, раскрашенные, как клоуны, не по возрасту сверкающие морщинистыми коленками и декольте, которые, видимо, вследствие наступающего маразма не понимают, как всё это ужасно, нелепо и смешно выглядит. В общем, караул! Со временем не останется ни родных, ни подруг, если вдруг «посчастливится» стать долгожительницей. И зачем тогда вообще такая жизнь? Хотя все зависит от характера человека.

Один раз в парке я случайно познакомилась с одной немецкой бабулей. Женщина была не просто пожилая, а очень старая, подбирающаяся к столетнему рубежу. Так оно и оказалось: ей стукнуло девяносто три года. На вопрос, есть ли у нее подруги, я приготовилась услышать естественный ответ: «Нет, все уже умерли», но бабушка бодро сказала: «Конечно есть, но только они… старше меня, одной – девяносто пять, другой – девяносто семь!» Я была приятно удивлена. Не знаю, но то, что чувствуют женщины, которым за девяносто, можно понять лишь в том случае, когда сама доберешься до этих лет.

Однако и среди долгожительниц встречаются еще активистки, способные и в столь солидном возрасте вести деятельную чувственную жизнь и завязывать отношения даже с молодыми людьми. Например, известный немецкий режиссер и актриса, любимица Адольфа Гитлера Лени Рифеншталь в свои сто лет жила с шестидесятиоднолетним мужчиной! А великая Эдит Пиаф, да и многие другие, в основном, богатые и всемирно известные женщины?! Думаю, главная причина этого кроется в том, что быть и жить рядом с легендой, со знаменитостью, со звездой всемирной величины для юных кавалеров нечто особенное – это значит войти вместе с ней в историю.

С одной стороны, во взаимоотношениях между мужчиной и женщиной внешность да и возраст – дело десятое. На первом месте стоят, конечно, взаимопонимание, душевное единение и совместимость, тогда и в сто лет не будет повода для одиночества. Дай бог! С другой стороны, прекрасная душевная и духовная связь еще не означает в столь преклонном возрасте женщины наличия сексуальных отношений. Это, скорее, не любовь, а крепкая дружба и дань ее былому величию. Простые же бабки-пенсионерки в своем почтенном возрасте уже обычно никому, кроме безденежных детей и внуков, вечно покушающихся на их пенсию, не нужны, а уж мужчинам – тем более.

Няня Ефима-младшего была, видимо, как женщина не востребована, поэтому своим нелегким беспокойным трудом усиленно зарабатывала на приближающуюся старость, а проводить двадцать четыре часа бок о бок с младенцем – задача совсем не простая. Я посмотрела ее документы. Она никогда не была замужем, не имела ни семьи, ни детей. Незавидная судьба для любой женщины! Может, потому и производит впечатление суровой угрюмой бабки?! Человека можно понять, лишь поставив себя на его место. Ее место в этой жизни было отнюдь не под солнцем. Я поймала себя на мысли, что ее маленький воспитанник столь же одинок, как и она сама.

Он не нужен был беспутной матери, которая недрогнувшей рукой продала его, к счастью, собственному отцу. Среди чужих людей или в детском доме судьба малыша могла сложиться просто трагично. Однако и родной отец в нем не нуждался и, сделав благородное дело и взяв его в свою семью, совсем не стремился к сближению с ним и не проявлял никаких отцовских чувств, наверное потому, что этот мальчишка был вечным напоминанием измены, едва не лишившей его смысла жизни – семьи, к которой он безумно привязан. А уж на моей шее и подавно этот пацан висел, словно многокилограммовая гиря, потому как умудрился родиться вследствие предательства человека, которого я боготворила и которому доверяла, как самой себе.

Голова была полна мыслями, но сердце при воспоминании о новом члене нашей семьи не билось сильнее, а просто молчало. Я совершенно не интересовалась им, и все это время со дня появления на свет его матерью и отцом была няня. Как-то Дарья Васильевна попросила зайти меня в детскую. Крайне недовольная этой просьбой, я осторожно вошла в комнату. Нянька держала на руках грудничка. Вот так впервые мы с ним и познакомились. Это был пухленький очаровательный малыш, очень живой и активный, но больше всего меня поразили его огромные, необыкновенные, ярко-синие глаза, наивные и в то же время какие-то уже недетские. Маленький Фима как будто чувствовал свою ненужность нам, поэтому старался лишний раз не привлекать к себе внимания, как бы следуя поговорке: «Бойтесь равнодушных». Вот чего-чего, а этого добра в нас хватало! Этот «вторженец», что удивительно, никогда не хныкал и не плакал и казался довольным, наверное, потому что его жизнь с матерью была гораздо хуже, чем с нами.

– Ольга Рафаиловна, пожалуйста, подержите его. Мне надо перестелить постель.

Мне показалось, что сделала она это намеренно, хотела, видимо, перетянуть меня на его сторону. От малыша исходил одуряющий молочный запах. Чтобы не «расклеиться» и не изменить своего отношения к нему, я держала мелкого на вытянутых руках, не приближая к себе, борясь с искушением зацеловать его пухленькие щечки и в аппетитных складочках шейку. Сначала он смотрел на меня с удивлением, потом, пуская пузыри, начал улыбаться, бурно выражая свою радость. Мне стало смешно, и я изо всех сил сдерживалась, чтобы не засмеяться. Затем засучил ножками и ручками и потянулся к моим сережкам, но по ходу схватил ручонкой прядь моих волос и сразу же начал тянуть к себе.

– Дарья Васильевна, – позвала я няньку на помощь, – прошу вас, отцепите его от меня!

Она аккуратно освободила мои волосы и, взяв весельчака на ручки, отнесла в кроватку. Мелкий, раскидав по подушке свои нежные темные кудряшки, все так же приветливо улыбаясь, таращил на меня свои огромные ярко-синие глазенки. «Но каков красавчик, – поразилась я, – этот оставит позади себя и моего Гришеньку!» Единственным человеком, которому был нужен этот несчастный ребенок и кто его принял, оставался мой любимый и добрый сыночек, признавший Фиму-младшего как брата. Гришка хотел воспитывать малыша и возиться с ним. Вообще-то я очень люблю детей, особенно маленьких: как-никак вырастила четверых, не говоря уже о внуках, но только этому мальчишке в моем сердце не было места. Однако я находилась под впечатлением от встречи с ним. Перед глазами маячил маленький Ефим, нос щекотал запах его аппетитного тельца. Хитрой Дарье все же удалось обратить на «пришельца» мое драгоценное внимание. «Нет, нет и нет, – говорила я себе, – ни за что!!! Он мне не нужен!! Пусть скажет спасибо, что не очутился в детском доме!»

И тут же подняли голову рассерженные советчицы – две половинки моей измученной души.

– Да, – хором заявили они, – не ожидали от тебя такой жестокости, Ольга! Очень в тебе разочарованы! Посмотри, какой он хорошенький, и характер замечательный: не орет день и ночь, не капризничает. Да что он, собственно, тебе сделал? За что ты его так ненавидишь?!

– Идите к черту! – послала я их далеко и надолго. – Я сама знаю, что мне делать. У меня есть свои дети, и чужие мне не нужны!

– Так у тебя, кстати, и чужих хватает, чем он хуже Лизки или Ольки? Чем отличается? Ты нелогична в своей принципиальности!

– Чем отличается, спрашиваете? Подлостью, вот чем! Он вообще не должен был появиться на свет, потому как дан моему мужу не богом, а дьяволом!

После моей пламенной речи мнения половинок разделились.

– А знаешь, – заявила оппозиционерка, – я Ольгу понимаю! Это плод измены любимого мужа, и у нее, конечно же, есть повод его ненавидеть.

Вот спасибо, не ожидала поддержки!

– А я не понимаю, – возмутилась та, которая всегда слыла моей ярой защитницей, – ну измена, ну предательство, но мальчик ведь не виноват, что его папаша зачал его с другой женщиной, и что же теперь он должен расплачиваться за это всю жизнь?! Зачем же ты, дорогая, взяла его к себе? – обратилась она ко мне с вопросом. – Чтобы сделать мужу приятное? Просто сдала бы в детский дом и всё: с глаз долой – из сердца вон, и живи себе спокойно. А если уж позволила остаться, тогда быстренько становись ему настоящей матерью: «Назвался груздем – полезай в кузов»!

– Это ты правильно сказала, – согласилась ее оппонентка, – малышу нужна, просто необходима мать, и ты не можешь лишить его этой радости.

– Сколько раз ей говорила, – решила присоединиться к прессингу и моя проснувшаяся совесть, – только вот она уперлась «рогами», которыми ее муж наградил, и, представьте, ни в какую! – пожаловалась она остальным членам нравоучительной группировки.

Настоящие террористки, возмутилась я, правда, про себя, чтобы не получить очередную порцию нотаций. Давят, давят и давят. Ну сколько же можно?! А эта дура вообще оборзела, еще и «рога» сюда приплела, чтобы побольнее меня задеть!

Однако в душе целиком и полностью я была с ними согласна. У ребенка, твой он или чужой, должна быть настоящая любящая мать, а не злобная равнодушная мачеха, но становиться его матерью заставить себя я все же не могла!

Первая встреча, тем не менее, оставила неизгладимый след в моей душе, и теперь меня с завидным постоянством тянуло в детскую. Я, как могла, уговаривала себя не предпринимать никаких попыток становиться его матерью, но от магнитного притяжения к этому крохотному человечку уже невозможно было избавиться.

Однажды, когда поблизости не было Дарьи, я заглянула в комнату и стала за ним наблюдать. Фима в поте лица трудился над тем, чтобы завладеть ярким резиновым кольцом, висящим у него перед носом. Он тянул свои пухлые ручки и изо всех сил дрыгал маленькими ножками, чтобы приподняться и ухватить трофей. Номер не проходил, но малыш не отчаивался, не плакал и не сдавался! Попыток было 15, в конце концов, на 16 раз желанная игрушка оказалась в его цепких ручонках, а затем и во рту. Смотри-ка, а он настойчивый хлопец, подумала я с удивлением и уважением, почти как и его непутевая мать, с таким же упорством пытавшаяся женить на себе его отца. Я подошла к кроватке. Он увидел меня и, держа двумя ручками кольцо во рту, улыбнулся, показывая, что чрезвычайно рад такой гостье.

– Ну что, приятель, как поживаешь? – спросила я. – Не скучно?

И тут он загулил и начал мне что-то рассказывать на своем неизвестном мне языке. Может быть, жаловался, а может, выражал свой восторг, кто его знает? Я хотела продолжить наше первое тесное общение, как вдруг в комнату ввалилась Дарья… Увидев меня и буквально остолбенев от такого невероятного зрелища, спросила:

– Извините, Ольга Рафаиловна, что-то случилось? Я была внизу на кухне и ничего не слышала!

Она застала меня врасплох. Не могла же я признаться ей, что притащилась сюда специально, чтобы поглазеть на вновь обретенного сына, поэтому сказала: «Послышалось». Почти как Саид, герой фильма «Белое солнце пустыни», который, где бы ни возникал, везде оправдывал свое появление одним словом: «Стреляли».

Мне любопытно было узнать, а как Ефим-старший относится к «пришельцу»-младшему и собирается ли становиться его отцом в реальности.

– Фима, – спросила я его как-то ночью, с нежностью прижавшись к родному телу, – а почему ты совсем не навещаешь своего сына, тебе неинтересно? Помнится, ты очень любил малышей и в свободное время постоянно ими занимался: и Лизой, и Ольгой, и Гришей!

Своим вопросом я врасплох его не застала и услышала исчерпывающий ответ, который расставил все точки над «i».

– Просто я знаю, – спокойно произнес Ефим, – что тебе это будет неприятно, хотя, Оля, – он повернул ко мне свое задумчивое лицо, – тебе его совсем не жаль?

Я, совершенно растерявшись, помолчала, затем выступила как всегда в своем «репертуаре».

– А почему мне должно быть его жалко? – вопросом на вопрос ответила я. – Он что, инвалид, сирота или живет в нищете? Всё у него есть: «И сыт, и пьян, и нос в табаке»!

– Ты прекрасно понимаешь, что я имею в виду, – сказал серьезно муж. – Мне очень жаль, что при живых родителях он растет именно как сирота. Я проводил бы с ним время, но не хочу причинять тебе душевную боль, поэтому и не общаюсь, но ты-то, вырастившая и не своих кровных детей, почему ты не можешь забыть все случившееся и отнестись к нему по-человечески, как к собственному ребенку, а не оккупанту с «большой дороги»?

От его резких нелицеприятных слов мне стало крайне неуютно, но вредность бежала впереди паровоза.

– Так я должна теперь всем вновь появившимся твоим детям становиться матерью? Ты будешь их делать с пугающей регулярностью, а воспитывать должна я? Нет, дорогой, – парировала я жестко, – и не собираюсь. Ты мне еще за тех должен спасибо сказать, что вырастила нормальными людьми. В мои жизненные планы воспитание чужих детей не входит, даже если их отцом являешься ты!

Он, разумеется, обиделся и молча отвернулся в другую сторону. Конечно, я не права! Проснувшаяся совесть изо всех сил наступила на горло моей зловредности, и я тихо произнесла:

– Прости, дорогой, я подумаю над твоими словами.

…Наша размеренная жизнь спокойно и не спотыкаясь шла дальше. Без проблем, измен, скандалов и неприятностей. Алешка уже начал вставать, правда, на костылях, за ним по-прежнему ухаживали его отец и Ева. Я была счастлива, что теперь он не один. В жизни любого нормального мужчины обязательно должна быть женщина, желательно любимая, но за неимением таковой годится и любящая.

Наши дети учились. Приближалось Рождество и долгожданные каникулы, на которых они собирались приехать к нам в Россию. К весне ожидалось пополнение – рождение внука. Мы уже придумали ему новое имя – Тим. Я уговорила Эльку не называть малыша Ефимом: их уже и так в нашей семье развелось достаточно.

Отношения с маленьким Фимой пока не складывались, и причиной тому стала моя непонятно откуда взявшаяся вредность. Я с усилием подавляла восстание взбунтовавшейся совести и зарождающиеся чувства к этому одинокому человечку. И, как правильно сказала последняя, уперлась рогами. Переубедить меня не мог никто. Однажды даже Дарья попыталась призвать к ответу мой давно махнувший на меня рукой разум, но получила яростный отпор.

– Ольга Рафаиловна, вы меня простите, пожалуйста, – начала она решительно, – но мне кажется, вы неправильно ведете себя с Ефимом. В этом возрасте он как никогда нуждается в вашей материнской нежности и ласке, поэтому прошу вас, пожалуйста, возьмите себя в руки и проявите свои лучшие человеческие качества!

Я удивилась. Со мной говорила не простая женщина, не имеющая образования, а по крайней мере, преподаватель вуза.

– Знаю, – продолжала она, – у вас четверо детей, половина из которых не имеет с вами одной крови, но для всех этих ребят вы стали хорошей матерью. Будьте ею, очень вас прошу, и для Ефима, – пыталась она заступиться за своего воспитанника.

Я слетела с катушек. Какая-то колхозная тетка будет учить меня уму-разуму?! Не бывать этому! И почти вне себя рявкнула:

– Это не ваше дело! Занимайтесь своими прямыми обязанностями и не лезьте туда, куда не следует, или можете идти на все четыре стороны! Вас тут никто не держит!!!

Совесть моя схватилась за голову:

– Ты что, с ума, что ли, сошла?! Приди в себя, наконец! Долго еще будешь измываться над людьми? Оля, что с тобой происходит? Хватит уже истерить и валять дурака!

Я и сама не знала, что со мной. Понимала, что не права, что не должна культивировать в себе ненависть к малышу и в буквальном смысле слова кидаться на людей, но ничего не могла с собой поделать. Правда ведь никому не нравится, и мне в том числе, и колет глаза, приводя в ярость и исступление.

Точку в этой истории поставил Его Величество Случай, и для Фимы-младшего он оказался счастливым.

Глава 51

В один прекрасный день Ефим-старший сообщил, что у нас будут гости. Приехал наш партнер и товарищ Никита Никольский, до недавнего времени проживавший в Великобритании, но в последние годы перебравшийся в одну из африканских стран, Танзанию, где имел прибыльный бизнес: рудники по добыче драгоценных камней и ювелирные магазины. Вместе с Китом прибыли и его деловые партнеры. Ну что же, нам не привыкать! Я быстро включилась в крайне «увлекательную» кулинарную работу по встрече «дорогих» гостей. В большинстве своем это были проходные дружеские и совсем неделовые визиты. Вечер прошел прилично. Гости интересовались нашей жизнью и семьей больше, чем бизнесом. Ясное дело: хотели понять загадочную русскую душу. На вопрос: «А у вас есть дети?» пришлось объяснять, что они учатся в Германии. И тут Фимка гордо объявил, что с нами младший сын, чем взбесил меня до крайности! Надо же, младший сын! Спросил бы меня для приличия, хочу ли я этого! Гостям не терпелось взглянуть на младенца, и я, стиснув от злости зубы, пошла наверх к Дарье.

– Прошу вас через 15 минут спуститься с ребенком вниз. И оденьте его красиво в голубенький комбинезончик с мишками.

Фима-младший лежал тихо, делая вид, что он – это не он и поэтому наши разговоры его не касаются. Хорошо, приятель, сегодня выйдешь в «свет», но, надеюсь, в первый и последний раз, потому как я не собираюсь представлять тебя всем в качестве своего родного сына.

Нас ожидал ошеломляющий успех! Малыш совсем не испугался такого количества народа и, бесстрашно сидя в красивом прикиде на заботливых руках Дарьи Васильевны, таращил свои необыкновенные глазки и смешно улыбался, демонстрируя два первых своих зубика. Безумно гордый своим творением отец, не скрывал огромного удовольствия, чего нельзя было сказать обо мне. Иностранные гости искренне восторгались юным красавчиком. Пришлось сделать вид, что и я имею отношение к этому чудику, потому что меня представили гостям в качестве его матери. И тут произошло невероятное. Едва я подошла к нему, как он, засучив ножками и изо всех еще маломощных силенок вытянув ручки, потянулся ко мне, показывая гостям свою маму. Ну и хитрец, знает, кто в доме хозяин! Ничего не оставалось, как взять его на руки и прижать к себе.

Боже, какой сладенький, чудный мальчик! Я давно не испытывала материнских чувств к младенцу, да, собственно, и в этот момент не дала бы себе такого шанса, как вдруг из-под стола выскочила собака одного из гостей – незлобливый шарпей. Малыш от неожиданности испугался, пискнул и… спрятался от нее, уткнувшись мне в шею и зарывшись в складках блузки у меня на плече. Только я прижала его дрожащее тельце, погладила по головке, пытаясь успокоить, как неожиданно отчетливо поняла: это мой ребенок и другой мамы, кроме меня, у него никогда не будет! Его отец обо всем догадался и, морально поддерживая меня, улыбнувшись, одобрительно кивнул. Вместе с ребенком я присела перед собакой, объясняя малышу, что бояться ее не надо. Добродушный пес лизнул мальчонке ручку, и Фимочка засмеялся. Мир между человеком и животным был восстановлен.

С этого самого момента я практически не расставалась со своим новым сынулей. Перед Дарьей извинилась и, чтобы как-то загладить свою вину, повысила ей зарплату, а она рассказала мне о первых месяцах страшной жизни ребенка с его биологической матерью. Она за ним не смотрела, грудь не давала, и младенца сразу же перевели на искусственное вскармливание. Иногда в своей ненависти к нему поднимала на крошку руку. Храбрые попытки няни заступиться за грудничка приносили ей только неприятности. Эта дрянь предупредила: если Дарья скажет Ефиму-старшему хоть слово, то с ней расправятся ее дружки. Если бы мерзавка была поблизости, я бы ее просто искалечила!

Теперь мне следовало загладить свою вину перед ребенком. Его привязанность ко мне росла с каждым днем, и в моем сердце наконец-то проснулась дремавшая любовь к этому мальчишке. Порой я думала о своей необоснованной жестокости к нему и ужасалась своим мыслям и поступкам. Как могла так ненавидеть и игнорировать ни в чем не повинного малыша?! Полностью окунувшись в заботы о нем, я начала сама им заниматься. Даже по ночам, вызывая недовольство мужа, поднималась в детскую, чтобы посмотреть, всё ли в порядке.

А ещё следовало сделать так, чтобы его принял отец. Я хотела, чтобы у Ефима проснулись чувства к этому маленькому мальчику, и мне удалось этого добиться! И вот уже мы вдвоем крутились вокруг него. Этого малышонка нельзя было не любить! Он нисколько не походил на свою дрянную мать и покорил нас своим добродушием и чрезвычайно доброжелательным и легким характером.

Как-то вечером позвонил Гришенька. По его судорожным вздохам я поняла: что-то произошло.

– Сыночек, – спросила испуганно, потому что еще не было случая, чтобы Григорий при мне плакал, – что такое, что случилось?

В ответ он лишь всхлипывал.

– Мамочка, когда ты приедешь? – у ребенка была почти истерика.

Я попыталась его успокоить.

– Сыночек, успокойся и расскажи мне, что произошло, надеюсь, ничего страшного!

В голову полезли самые разные ужасные мысли.

Судорожно сглотнув, мой мальчик начал рассказывать про свою беду. Оказывается, его коварная немецкая подружка Дженифер покинула несчастного влюбленного и быстро переметнулась к его вечному сопернику. Услышав истинную причину страданий горемычного «Ромео», я облегченно вздохнула: «Господи, все живы и здоровы, какое счастье!», но у любимого сыночка было настоящее горе. Я подумала о своей судьбе, о том, какой же тернистый путь лежит к Любви, к Любви настоящей, и Грише еще придется все это испытать на себе сполна. Бедный мой мальчик!

Надо срочно поехать к нему и поддержать, хотя рождественские каникулы почти на носу. С Фимой-младшим расстаться не могла, поэтому взяла его с собой вместе с няней. Этот пацан производил на всех только одно впечатление – восторг! Не плакал даже в самолете, уплетая за обе пухленькие щечки пюре и играя со своими игрушками. Я везла к своим ребятишкам еще одного их братца, которого они должны были принять в свою семью. За Гришеньку не беспокоилась, он сразу выразил свою доброжелательность к новому родственнику, а Лизавета и Ольга вполне могли приревновать его к нам с отцом, тем более что Лизок до сих пор не могла простить Ефиму-старшему его измену. Вот я и попросила нашего зайчика:

– Сыночек, ты должен понравиться сестренкам и перетянуть их на свою сторону, ты понял?

Он как будто сообразил, о чем я говорю, и после моего обращения к нему начал что-то лопотать на своем малышовом языке, вероятно, соглашаясь с моими доводами. Умненький будет пацанчик, как же я его люблю!

Перед отъездом, лежа в постели после любовных баталий, решила задать Фиме-старшему единственный вопрос, который после встречи с его бывшей возлюбленной постоянно мучил меня.

– Фима, скажи, только честно, а у тебя и до Валерии были женщины?

Он растерялся, не зная, что ответить, и мне стало все ясно… Понятно, что Лера не единственная его любовница, и тогда, в кафе, она сказала правду. Да и Розалия упоминала, что в течение года его видели с разными женщинами. Он не смел мне признаться. Единственное, на что ему хватило мужества, так это спросить:

– Откуда у тебя такая информация?

– От твоей бывшей. Она сказала, что ты ей сам рассказывал, – раздражение и злость начали заполнять душу.

– Она тебя обманула, – соврал он, как и я о моих отношениях с Алексеем, – хотела нас с тобой окончательно рассорить.

Может, я его идеализирую? Может, он такой же нечистоплотный в отношениях и лживый перец, как и все мужчины в этом мире, и его настоящую личную жизнь я вообще не знаю? Возможно, и сейчас у него кто-нибудь есть, только теперь он стал осторожнее. Кто знает? Чужая душа – потемки. Чем дольше я думала о его изменах, тем сильнее портилось настроение. Не могу я ему теперь доверять, хоть убейте!

– Фима, а когда меня не будет, ты заведешь себе очередную даму сердца? – храбро спросила я, искоса наблюдая за ним.

– Слушай, мать, зачем ты так?! – обиделся он.

Раньше была дорогая, теперь вот перешла в разряд «мать»!

– Хорошо, я тебе верю, – сильно покривила душой, не желая ссориться перед разлукой.

Аэропорт встретил нас моими детьми.

– Ой, какой хорошенький! – накинулись с двух сторон Лиза и Ольга.

– Ма, а можно я возьму его на ручки?

– Нет я! Дай мне его!

Но мой новоиспеченный сыночек так испугался, что вцепился в меня мертвой хваткой. Наверное, подумал, что какие-то тетки хотят его отобрать.

– Подождите, – остудила я пыл торопыг, – успеете еще! Видите, он боится. Надо, чтобы он к вам привык, – и я осторожно передала малыша Дарье.

В этот момент ко мне подбежал мой сыночек Гришенька и, обняв меня крепко, прижался к моей груди. Почему наши девчонки не такие ласковые, подумала я, может, и вправду наличие родной крови влияет на отношения между близкими?

Ночью мы разговаривали с сыночком о жизни. Его головка пышной копной роскошных вьющихся волос лежала у меня на коленях.

– Ма, – спросил он с печалью, – а почему люди не могут нравиться друг другу вечно, как вы с папой?

– Ну… во-первых, у нас с папой любовь, а не симпатия, – внесла я коррективы, – а во-вторых, не так часто бывает, сынок, когда это чувство продолжается всю жизнь. Знаешь, мы ведь сначала дружили с дядей Лешей, и между прочим, с первого класса, – разочарованный в любви тихо, как мышонок, лежал и внимательно слушал меня, – а когда я встретила нашего папу, то поняла, что люблю его больше, чем дядю Лешу, вот поэтому мы столько лет и вместе. Однако и у нас были разногласия. Ты же знаешь, одно время папе нравилась другая девушка, но потом он понял, что мы лучше, и не захотел с нами расставаться.

– А как же дядя Леша? – спросил сострадательный Гришенька. – Он же тоже очень расстроился, когда тебе понравился папа?

– Конечно, сыночек, расстроился, – согласилась я с ним, – но все постепенно забывается, и у дяди Леши появилась подружка, с которой ему хорошо, – ложь во имя оправдания никогда не считала чем-то предосудительным.

– Мамочка, – попросил совета мой отвергнутый сын, – что мне делать? Я ведь Дженифер и сейчас люблю!

«Эх, Григорий, – подумала я, – мне бы, сынок, твои заботы», но продолжала своими советами увещевать пережившего свою первую любовную драму мальчишку.

– Сыночек, вот что я тебе скажу, дорогой, – я погладила его шелковистые локоны, – лучшее средство от прежней любви – любовь новая. Ты должен срочно влюбиться в другую девчонку. Вообще-то, это обязательно заденет твою Дженифер. Ей станет очень обидно, что тебе нравится не она, а другая девочка, особенно если симпатия между вами будет взаимной. Тогда твоя бывшая подружка поймет, что была не права.

Давая такой совет, сразу же вспомнила творчество знаменитого датского карикатуриста Херлуфа Бидструпа. У него есть работы, освещающие эту тему. Мужчина упорно ухаживал за женщиной, дарил цветы, делал подарки, пел серенады, а эта дура постоянно отказывала ему и воротила нос, ослепленная своей дурацкой гордостью, и кавалер пошел вразнос, найдя утешение в объятиях доступных женщин. Вот тогда высокомерие вмиг покинуло свою незадачливую хозяйку и исчезло, как «ежик в тумане». Она быстро, как миленькая, примчалась к отвергнутому влюбленному, чтобы окончательно его не потерять, поскольку других таких внимательных и щедрых женихов на горизонте, увы, не наблюдалось, зато баб, готовых биться за него смертным боем, оказалось более чем достаточно!

– А у нас в классе есть русская девочка Вика, может мне в нее влюбиться? – в задумчивости произнес сын.

– А она красивая, веселая, добрая? – оживилась я.

– Не знаю, – растерянно ответил он, – я ведь с ней не дружил. Вот только нос у нее здоровенный, а так – ничего, но Дженифер-то все равно лучше!

Гриша еще никак не мог забыть свою коварную подружку, почти как я Лешку в свое время.

– Э нет, дружок, – мне не хотелось, чтобы мой мальчик завел себе какую-нибудь длинноносую обоже, – тебе нужна девочка, у которой с внешностью все в порядке. Ну зачем нам буратины или чебурашки?!

Мой сынок засмеялся, и я разделила его веселье. Гриша немного успокоился и обрел некоторую уверенность в себе.

– В общем, ты осмотрись в школе, классе и обязательно найдешь девочку, которая тебе понравится, как и ты ей, договорились? А  Дженифер забудь. Если девчонка уходит к другому, то неизвестно, кому повезло. А как тебе братишка? – решила я сменить тему.

– Да они мне его не дают, – с досадой сказал Гриша, – хотел поиграть с ним, а Лизка меня выгнала, сказала, что для игр он еще маленький, а сами по очереди таскают его на руках, – пожаловался он на сестер. – А вообще-то он хорошенький, и щечки, как у хомячка. Правда, на меня похож?

– Если щечки, как у хомячка, то определенно похож, – пошутила я. – Завтра можешь с ним поиграть. Скажу бессовестным девчонкам, чтобы оставили Фимку в покое, и он будет в полном твоем распоряжении. Ты же мужчина, вот и воспитывай его по-мужски.

– Мамулечка, – Гришенька встал за моей спиной и обнял меня за шею, – я так тебя люблю! А ты не можешь жить здесь? Я по тебе скучаю! Лизка с Олькой такие вредные, что я уже с ними прямо замучился! – с надеждой спросил он.

– Пока нет, сыночек. Папу я тоже не хочу оставлять одного, – не могла же я открыться ребенку, что не в силах оставить его лишь по одной причине: боюсь фимкиных походов «налево». И мне уже будет не по силам борьба с его возможными любовницами, поэтому сказала то, что должен был услышать сын: – У него много работы, он устает, и ему нужна моя помощь. Подожди, скоро рождественские каникулы, а потом и летние не за горами, и мы обязательно поедем все вместе, куда захотите.

– Честно-пречестно?! – мой сыночек обнял меня еще крепче и поцеловал.

– Заметано, – бодро ответила я, – так и будет! – я также нежно поцеловала его в ответ.

Мой родной, любимый мальчик! Конечно, я хотела, чтобы Гришенька жил со мной постоянно, но не желала сейчас менять страну и школу, к которым он уже привык.

Накануне Рождества позвонила Розалия и назвала дату своего бракосочетания.

– Олечка, мы не будем устраивать сумасшедший сабантуй, – заверила она. – Только самые близкие, а потом вчетвером едем на десять дней в Турцию, в Стамбул. Это будет «медовый месяц» для нас обеих. Путевки я уже выкупила.

До торжества оставалось еще немного времени, и я подумала, что нам с Фимой нужно съездить к Алексею, а заодно решить вопрос с жилплощадью для доктора Александра Анатольевича.

Обратно из Германии в Россию вернулась со всеми своими детьми, прихватив с собой и Юлию Сергеевну. Наш малыш Фимочка уже привык к нам, но из разнокалиберной толпы домочадцев меня выделял всегда. Стоило мне появиться в поле его зрения, как он делал все возможное, чтобы очутиться у меня на руках. Даже Ефим-старший начал меня к нему ревновать. Отметив Новый год и посетив на новогодних каникулах бабушку и дедушку в Санкт-Петербурге, мы провели там незабываемые дни, но, к сожалению, все проходит, причем очень быстро. Через две недели снова вернулись к повседневности. Радостные и довольные путешествием, с многочисленными подарками, дети вместе с Юлией Сергеевной отправились в Германию, а мы с Фимой-старшим, оставив Фиму-младшего на попечении Дарьи, Анны и Софьи Семеновны, вылетели в Якутию к нашему другу Алексею.

Глава 52

В аэропорту нас никто не встречал, понятно, свалились как снег на голову, даже Виктор Васильевич ничего не знал о нашем приезде. Остановились в том же отеле, где много лет назад я пролила столько горьких слез, но Фима об этом даже и не догадывался. Знали, что Алешку уже выписали домой, поэтому, как и я когда-то, решили заявиться к нему с сюрпризом. Знакомый дом, знакомый подъезд, знакомая дверь. Именно здесь рассыпались в прах все мои мечты и надежды. Я ничего не забыла, даже ощущений того дня: сумасшедшее волнение и радость от предстоящей встречи и безумное горькое разочарование. В тот момент я пережила настоящую драму. Сколько же моих нервных клеток погубил этот сердцеед! Если бы я знала, что он такой, никогда не стала бы искать с ним встречи, но, как говорится, кабы знал, где упасть, подстелил бы соломки. Все было, как тогда, но лишь с двумя оговорками: я не ждала ребенка, и рядом со мной находился мой горячо любимый муж, а в остальном – никаких изменений. И вновь, как много лет назад, я нажала на кнопку знакомого звонка. За дверью послышались легкие шаги, и на миг мне показалось, что сейчас на пороге заветной квартиры в узком проеме распахнутой двери появится беременная Лиля, но нет, перед нами возник Виктор Васильевич. Увидев нас, в первые минуты он не мог вымолвить ни слова. Переступив через порог, мы обнялись, расцеловались со стариком и стали шумно раздеваться.

– Па, кто там? – послышался родной голос.

– А кто бы ты думал, дружище? – спросил Ефим, первым войдя в комнату.

– Ребята, ну вы даете! – радости Алешки не было предела. – Боже ты мой, кого я вижу?! – всплеснул он руками. – Олюшка, дорогая, и ты тут! Вот так сюрприз!

Мы обнялись. Лешкина нога «пряталась» еще в гипсе, но выглядел он в целом совсем неплохо. Передвигался пока на костылях.

– Отец, – позвал Алексей, – позвони Еве, скажи, что Оля приехала, пусть придет. – Ребята, как вы? Как дети? Как малыш? Огромное вам спасибо за всё, просто не знаю, как вас благодарить!

– Вот еще, придумал ерунду, – с нарочитой сердитостью буркнул Фима, – поживем еще, старик, поживем, какие наши годы?!

Алешку интересовало в нашей жизни всё, любая мелочь. Пока мои мужчины разговаривали, я вынимала один за другим подарки, которых был целый чемодан, причем абсолютно для всех, включая Еву и Марту. Кроме подарков, мы привезли и деньги – нашу основную помощь. Через час раздался звонок в дверь. Я сразу же вспомнила ту давнюю мою поездку сюда, когда, потрясенная обстоятельствами, сидела в гостиной, с ужасом ожидая Лешкиного прихода. Точно так же зазвенел звонок, и появился он, мой любимый тогда мужчина, и после первых же его слов, сказанных сожительнице, стало ясно, что я совершенно лишний человек в его жизни. Нахлынули воспоминания. Боже, как же мне было плохо и больно в тот момент! Ситуация сложилась почти как в песне: «Сладку ягоду рвали вместе, горьку ягоду – я одна…» Отвлекшись на свои мысли, я и не заметила, как мне на шею бросилась Ева. Рядом скромно стояла маленькая Марта. Лешкина подружка выглядела неплохо и довольно аккуратно, не то что тогда, когда мы встретились с ней в первый раз. Я порадовалась, что мои уроки не прошли даром, и тоже обняла ее, а затем присела перед Мартой.

– Здравствуй, детка, как поживаешь?

В ручках Марты приютился любимый пупсик, одетый по-зимнему тепло: в вязаную курточку и шапочку, сделанные наверняка заботливыми Евиными руками.

– Холошо, – ответила малышка.

Мгновенно, как у фокусника, в моих руках появилась большая-пребольшая шоколадка. Девочка нерешительно взяла угощение и пискнула:

– Спасибо!

– А как ты ляльку назвала? Ну-ка, скажи мне, – спросила я.

– Катя.

Надо же, у меня ведь тоже была кукла Катя, которой я в свои пять лет сделала модный, но «вечный», несмываемый макияж. На резиновом глуповатом личике шариковой ручкой нарисовала страшные подводки вокруг глаз и снизу, и сверху. И хоть Катя и «ходила» в баню и мылась там со мной в одном тазу, от вечного украшения на личике избавиться ей так и не удалось, потому что в те далекие времена шариковые ручки делали очень качественными.

А потом все вместе мы сидели за приготовленным на скорую руку столом. Алешкина подружка прихватила с собой голубцы собственного приготовления, но им было далеко до моих. Я заметила, как выразительно посмотрел на меня Лешка, потому как хорошо помнил и любил это блюдо, но лишь в моем исполнении. И вообще весь вечер украдкой, чтобы не заметили, бросал на меня влюбленные взгляды. Я была уверена, что несмотря ни на что, чувства у него ко мне остались. И вот в виртуозных Лешкиных руках оказалась любимая гитара. Мы слушали его и подпевали. Как же здорово! Даже Виктор Васильевич, как мне показалось, помолодел.

– Дорогой, – спросила я его, – а как поживает Марина Алексеевна? Я так давно ее не видела и ничего не слышала о ней.

Поскольку мне никто ничего не говорил о Лешкиной матери, я уже испугалась, не случилось ли с ней чего.

– Да как, – ответил Васильевич, – по-стариковски нормально, дом охраняет. Я ведь тут пока все с Алешкой вожусь.

«Слава богу, жива и здорова», – подумала я с облегчением.

В очередной раз раздался оглушительный звонок в дверь. Ничего не опасаясь, открыла. За ней стоял симпатичный спортивного сложения мужчина, может, наших лет или чуточку моложе.

– Добрый вечер, уважаемая, – поприветствовал он, – разрешите войти? Я Борис, а вы… – он внимательно посмотрел на меня, – наверное, Ольга?

Я растерялась.

– Проходите, пожалуйста, а как вы догадались?

– Мне Лешка о вас рассказывал, но вы еще лучше, чем я себе представлял, – с этими словами он подал мне руку.

Наше знакомство мы скрепили крепким чувственным рукопожатием. И тут я заметила его необыкновенно красивые глаза необычного пепельного цвета. Его взгляд заставил меня заволноваться. Впервые за столько лет я обратила внимание на чужого мужчину. Все эти годы рядом со мной околачивались лишь двое: Ефим и Алексей. Какие-то позабытые чувства встрепенулись в душе. Мне не показалось, нет, я была уверена, что понравилась ему сразу, как, впрочем, и он мне.

Пригласив нового знакомого в нашу теплую компанию, сама в смятении, испугавшись собственных мыслей, вышла на кухню, чтобы собрать в кучу мозги и свои растрепанные чувства. Борис оказался Лешкиным хорошим другом. Работал ведущим архитектором и, как потом удалось узнать, был разведен и не имел детей. Алексей сказал, что Боря – классный парень и настоящий мужик.

Разница в возрасте между нами была ощутимой – почти десять лет. На сей раз старше оказалась я. Ни один мужчина младше на такое количество лет в мое гнездо еще не залетал. Никогда не хотела я быть для партнера мамашей, поэтому не понимаю женщин, которые кидаются на молодых людей лет на десять – тридцать моложе себя. Скорее всего, это происходит от безысходности, чтобы иметь хоть какого-нибудь представителя сильного пола рядом с собой, хотя сексуальные дела с молодежью, разумеется, более активны, нежели с представителями своего поколения. При таком колоссальном дефиците сударей возрастным сударыням вроде меня среди своих ровесников ловить уже, собственно, и некого. Большинство старикашек с наслаждением путешествуют по постелям молоденьких самочек, тем же, кому не позволяет отправиться в такое увлекательное путешествие мужское слабосилие, остается дружить только с бутылкой.

То, что пожилые женщины, живущие с юношами, годящимися им в сыновья или во внуки, подпитываются, как вампиры, их свежей энергетикой и подкармливают своих молодых сожителей денежными средствами и не только, мне ясно, но в моей голове не укладывается, почему престарелые дамы не понимают, что это абсолютно противоестественно и в какой-то степени безнравственно. Жить молодому мужчине с бабушкой – это совсем даже не одно и то же, чем дедушкам жить с девушками. Такие отношения не в пользу первых и просто нелепы. Кроме того, какая может быть верность, если мы, женщины, иногда и в тридцать не можем удержать этих сластолюбцев рядом с собой, не говоря уже о пятидесяти, шестидесяти или семидесяти годах.

Помню, как двадцатилетней девушкой я влюбилась в шестнадцатилетнего парнишку. Его звали Сережа. Мы работали тогда в детском городском лагере воспитателями. День за днем симпатия друг к другу росла, но между нами практически ничего не было. Лишь один раз, когда он пришел ко мне домой, мы пылко целовались в коридоре, и между нами, несмотря на совсем незначительную разницу в возрасте, все-таки стояла молодость. К моему счастью, об этом никто не узнал, иначе неприятностей у меня было бы выше крыши.

Мужчинам от нас, как правило, нужно ухоженное молодое тело, которое может их возбудить и дать возможность достойно завершить физиологический процесс. А вот каким образом обладательницы дряблых и дряхлых тел могут помочь им достичь этого? Да никаким, если только юный сожитель бабуси не геронтофил, который возбуждается и кончает от вида мощей и съемных протезов. В любом другом случае у юнцов нет никаких шансов, правда, делу может помочь упитанный кошелек престарелой подруги, да и то, впрочем, не всегда. Возбуждение и эрекция – процесс ведь природный и никак не может возникнуть в ходе интеллектуальных бесед даже с самой умной бабушкой. Нужны прикосновения, ласки и созерцание роскошного сексуального желанного тела, а где оно? Было когда-то, лет тридцать назад, поэтому о каких долгоиграющих отношениях в таких браках может идти речь?! Конечно, если тебе тридцать, а мальчику двадцать – это одно, вы почти равны до определенного момента, но если тебе шестьдесят, а ему тридцать – это уже нонсенс, абсурд. Я совершенно не верю в чудеса и прекрасные сексуальные отношения таких разновозрастных партнеров. Их аномальной связи способствуют лишь особые обстоятельства: солидная материальная составляющая уже немолодой партнерши, иная сексуальная ориентация партнера, чтобы такими отношениями прикрыть свою неоднозначность в глазах общественности, либо невоздержанность в отношении молодых женщин. Для бабушки достаточно и раза в месяц, а потом на месяц совершенно свободен и получай удовольствие на стороне, с кем пожелаешь, будь то с мужчинами или женщинами. Ну и, в конце концов, при импотенции (и мужской, и женской), когда «это самое» не нужно ни ему, ни ей.

Все эти неравные браки, особенно когда дама намного старше юного джентльмена, – явление противоестественное, правда, встречаются такие мужчины, которым нужна мать, а не жена, но это уже другой клинический случай. Зато весьма органичным является одновременное старение партнеров, когда они всей душой любили друг друга молодыми, знали в зрелые годы и рука об руку вошли в страну под названием Старость, поэтому созерцание увядающих тел привычно и вовсе не кажется таким отвратительным и ужасным, и это абсолютное равенство.

В свое время, когда мы только приехали в Германию, на курсах немецкого языка я познакомилась с Марией. Тогда ей было за сорок. Наше учебное знакомство переросло в крепкую дружбу, которую, казалось, ничто не могло разрушить. Муж Маши был намного старше ее. Вместе они жили уже много лет.

Однако случилось так, что в их окружении появился некий «друг семьи», который впоследствии и разрушил эту семью до основания.

Юра оказался моложе Маши на двенадцать лет, да к тому же женат. Бабник, можно сказать, профессионал этого профиля, не пропускал ни одной занюханной юбки в шаговой доступности. Наша Мария влюбилась без памяти, думаю, от продолжительного «секс-голода», который она испытывала с пожилым мужем – участником войны и инвалидом. Я «раскусила» Юру сразу, как только влюбленная Маруся представила его нам с Левой, дав ему при этом «потрясающую» характеристику, которая выражалась в следующих словах: «Я верю Юрию, как самой себе».

Мы пытались тактично намекнуть подруге, что не стоит иметь с ним дела, но, видимо, узрев «небо в алмазах» в исполнении сексоненасытного Левкова, она просто не желала слушать наши доводы и уже мечтала выйти за этого подлеца замуж. Много раз я говорила ей:

– Маруся, раскрой глаза, посмотри, что это за человек! Совершенно не твой вариант, да и не разведется он никогда!

Изменить ее точку зрения на объект вожделенной любви было так же бесполезно, как заставить несчастного импотента ежедневно выполнять свои супружеские обязанности.

– Нет, – упорно твердила она, – разведется, и мы поженимся. Он мне обещал!

Безумно влюбленная женщина была слепа, глуха и, как зомби, в принципе ничего не хотела понимать.

Через пару лет до меня дошли слухи, что Маша ушла от мужа, нашла квартиру большей площади, чтобы жить там с Левковым. Гриша остался один, однако мужественно делал вид, что ничего страшного не произошло, но вне сомнений, очень переживал и страдал.

Только вот жизнь иногда преподносит сюрпризы. Однажды мы с Левкой пришли на прием к окулисту, и первыми, кого мы встретили в комнате ожидания, были… Маша и… Гриша, почти девяностолетний старик. От неожиданной встречи Маруся очень смутилась, но быстро пришла в себя, когда я приветливо поздоровалась и обняла ее и старика.

– Машенька, я так рада видеть и тебя, и Гришу в добром здравии! Часто вспоминаю нашу замечательную дружбу, – искренне выразила я свои чувства, – расскажи, как ты? Работаешь? Как дела на личном фронте?

– Да какая уж тут работа, – ответила Маруся с грустью, – в моем возрасте пора уже о душе думать. А что касается личной жизни, то я одна, так сказать, в свободном полете, – печально усмехнулась она.

Расспрашивать, что получилось с Левковым, я не стала, да и сидящий в инвалидном кресле Гриша был рядом, и хоть он очень плохо слышал и почти не видел, мне не хотелось при нем упоминать имя негодяя, вползшего в отношения этих людей подколодным змеем и вот таким подлейшим и нелепейшим образом разрушившим нормальную дружную семью. Здесь после приема врача они ожидали сотрудников дома престарелых, в котором теперь и доживал свои дни ветеран войны и бывший муж моей бывшей подруги…

Финал этой «романтической» истории был налицо.

Будь Маруся молода, она, возможно, и охомутала бы резвого молодчика, но при такой приличной разнице не в ее пользу разрыва следовало ожидать. Этот горький пример еще раз подтверждает, что совместное проживание с мужчиной значительно моложе себя, не говоря уже о женатом, – просто утопия, поэтому не нужно в отношении их строить никаких иллюзий, что так свойственно нам, женщинам, уже давно перешагнувшим рубеж зрелости. А вот провести с молодым партнером пару бурных ночей и при этом в него не влюбиться – задача непростая, но отчасти выполнимая.

…Борис оказался интересным, остроумным человеком и превосходным собеседником и по гороскопу подходил мне идеально, как Лева или Ефим. Никто из нас не лез за словом в карман, и мы от души развлекали собравшееся за столом общество. Правда, недовольство Фимы уже явственно проявилось на лице, а его подружка ревность не только подняла голову, но уже и сжала кулаки. Однако я принципиально не обращала внимания на его заскоки. Ну не знаю, что с ним произошло! Никогда за эти восемь лет до его измен он не страдал этим пороком, но теперь ни один мужчина не мог проявить ко мне хоть чуточку внимания, чтобы не вызвать Фимкино раздражение. «Да иди ты к черту», – мысленно пожелала я ему, как тут же заслужила замечание своих душевных половинок.

– Ты что делаешь? – возмутились они вначале вдвоем. – Хочешь, чтобы он опять от тебя свинтил? Эх, Ольга, Ольга, останешься в конце концов без мужа. И жизнь тебя, зараза, ничему не учит!

А что меня учить, подумала я, это Фимка меня уму-разуму научил. Научил не доверять, наглядно показал, что верность не играет в совместной жизни никакой роли, и прямая обязанность женщины-жены, желательно слепой, как Фемида, – лишь воспитание детей и внуков в живописном окружении кастрюль и сковородок. Нет, я теперь умная и ученая! Верному прошлому возврата больше нет! Настроения душевных деятельниц изменились, и в «обществе» появились разброд и шатание.

– А если посмотреть с другой стороны, – заявила одна, – она что, обязана, повесив на шею кастрюли и целый выводок, плестись за своим неверным мужем, с презрением отвергая приятные мимолетные удовольствия, предоставляемые жизнью, в то время как муж – это грубое животное – будет делать то, что захочет, находясь в свободном плавании?!

– Правильно говоришь, но если и она не будет терять времени даром, пользуясь моментом, и ее муж тоже, всё в конечном итоге закончится разводом и девичьей фамилией! – сделала свой крайне пессимистический прогноз другая.

– Вот типун тебе на язык! – разозлилась противоположная сторона. – Надо жить на всю катушку, чтобы потом не было мучительно больно от жутких воспоминаний о бесцельно прожитой жизни! Кастрюли, дом, дети и внуки – это еще не вся жизнь! Посмотри на нее, – указала она на меня. – Скоро старухой уже станет…

– Большое спасибо за «комплимент»! – влезла я в разговор, стиснув от злости зубы.

– Пожалуйста, кушайте на здоровье! – бросила мне нахально вроде бы моя защитница, теперь уже, очевидно, бывшая, и продолжала: —…О чем это я? Ну вот, сбила-таки с мысли! Да, – сосредоточилась она наконец на своей речи, – а кроме измены муженька и вспомнить будет нечего! Нет! Если можешь шевелиться, Ольга, и пока всё работает, а в том числе и это самое, – прозрачно намекнула она на интимные части моего тела, – живи на полную катушку, с кем хочешь!

– Правильно, – поддержала ее в данном вопросе соратница, внеся лишь свои незначительные коррективы, – только не с кем хочешь, а лишь с тем, кто нравится. Живи и наслаждайся!

Их поддержка была мне приятна и необходима. Теперь они встали в оппозицию моей совести, которая буквально вопила: «Остановись!!!», но это был вой обездоленного в пустыне, и никто этот вой слышать не желал. Когда Борис собрался уходить, я вышла его проводить. При рукопожатии почувствовала в своей руке клочок бумажки. Сердце забилось сильнее, щеки покрылись горячим румянцем. Я незаметно сунула записку в карман, желая ознакомиться с ее содержанием где-нибудь вдали от человечества, например… в туалете.

Настроение, как температура, мгновенно поднялось на высшую планку. Я впала в эйфорию! Когда видишь и знаешь, что еще способна нравиться мужчинам, это вселяет надежду, что старость тебя ни за что не догонит и размышления о душе пока еще преждевременны. Развернула записку. О..! «Буду ждать вас завтра в 15:00 у вашей гостиницы» и номер телефона.

Содержание этого микроскопического клочка бумаги заставило меня заволноваться.

Я взвешивала все «за» и «против». С большим отрывом лидировали «за», потому как было необходимо:

а) поднять настроение;

б) почувствовать себя ЖЕНЩИНОЙ, а не домохозяйкой, воспитательницей, поварихой, прачкой, портнихой, уборщицей, снабженцем, многодетной матерью, бабушкой, наложницей и рабыней;

в) освежить свои эмоции;

г) и отомстить Фимке за его измены.

Мои близкие отношения с Лешей я не расценивала как месть, потому что мы были почти родственниками, хотя если бы Фимка узнал об этом, то их с Алексеем дружбе пришел бы конец, как, впрочем, и нашему с ним браку. А может, мы с Лешкой уже дружно отправились бы и на тот свет, кто знает?! В конце концов, речь ведь идет не о том, что я должна обязательно вступить с Борисом в интимные отношения, хотя такие предположения и витают в воздухе. Это мог быть элементарный флирт, который принес бы мне мощный стимул для дальнейшей жизни.

В гостиницу возвращались молча. Отголоски пасмурного настроения Фимы не заставили себя долго ждать.

– Хотел бы я знать, тебе что, понравился этот тупой хрен, что ты так усиленно строила ему глазки? – грубо спросил он, а вернее, констатировал факт.

– Почему строила глазки? С чего ты взял? – спокойно ответила я вопросом на вопрос. – Просто мы с Борисом были «на одной волне», развлекая вас всех.

– Ах вот как? – Фима начал приходить в ярость. – Теперь, значит, этот лохматый козел с тобой «на одной волне»? Помнится, раньше по этим волнам мы плыли вместе!

Так то было раньше, дорогой, мысленно продолжила я наш с ним диалог, времена и обстоятельства, к сожалению, меняются, а вслух сказала:

– Фима, успокойся, пожалуйста, ты не прав! Я же не напоминаю о твоих грехах, поэтому чья бы корова мычала…

Но разъяренного мужа уже было не остановить. Я пыталась уйти в другую комнату, но он не дал мне этого сделать, и здесь же, на полу, покрытом огромным пушистым ковром, устроил самосуд: грубо, по-хамски надругавшись надо мной! Ласки его трудно было назвать ласками, а секс нежным. Он как будто мстил мне за мое сегодняшнее невинное общение с незнакомым Борисом, в котором уже видел соперника и угрозу своей семейной жизни. И хотя мне всегда нравился жесткий секс, сегодня никакого удовольствия он не доставил, потому как попахивал исключительно насилием, которое в любом виде противоречит моей человеческой сущности!

Злобой и насилием ничего в этом мире добиться нельзя, можно разбудить лишь ненависть, а ненависть найдет возможность отомстить тому, кто дал начало этому кошмарному процессу. Решила твердо, что с Борисом встречусь обязательно, потому что нормального справедливого отношения ко мне со стороны мужа, наверное, уже не будет никогда. Неужели этот глупый человек не может понять, что своим поведением он добьется лишь обратного эффекта, а посему в моей жизни, кроме Алексея, возможно, появятся и другие увлечения!

Глава 53

Впервые со времени примирения мы спали в разных комнатах. Утром за туалетным столиком я внимательно изучала свое лицо. Подобные отношения с этим мавром иудейского розлива молодости мне, увы, не прибавляли. Кое-где появились заметные морщинки. Как долго еще продержусь без пластики? Наверное, уже недолго. Старость подступала незаметно, но на всех фронтах. Пошаливало сердце, побаливали суставы, ежедневно появлялись неуловимые и едва заметные изменения на лице. Думаю, женщинам симпатичным стареть намного страшнее, чем их неинтересным сверстницам. Привыкшие к пристальному вниманию со стороны мужчин, они не могут представить свою жизнь без этого подарка судьбы и теряют веру в себя, в любовь, в чувства и отношения, которых с наступлением поры увядания в жизни уже не предвидится.

С ужасом подумала о своей приближающейся «осени». Когда до глубокой старости рукой подать, переживать эти моменты особенно невыносимо. Лучше всего об этом не думать совсем, иначе жизнь превратится в ад! Мне крайне неуютно от того, что бодрыми шажками я приближаюсь к этому особому миру забытых и, как правило, никому не нужных одиноких людей, именуемому «старостью». Но может, переступив наконец черту, разделяющую меня и этот странный мир, я обрету спокойствие, смирившись с полной потерей всех земных радостей, которые сопровождали меня на протяжении всего жизненного пути, и найду другие, доселе неизведанные? Кто знает? Может быть, ведь когда закрывается одна дверь, то обязательно открывается другая.

Одна моя соседка, очень тихая и безответная девяностолетняя бабушка, после перенесенных двух инсультов обрела совершенно новые черты характера. Она начала скандалить, бурно ссориться, материться, а иногда и драться с домочадцами. Хорошо хоть обошлось без выпивки, курева и походов «налево», а то представляю, какой бы шок был у ее шестидесятилетней дочери Нели, если бы в квартире еще устроился какой-нибудь юный жених бабуси. К счастью, до любовных приключений не дошло, потому что у бабы Насти проявился талант к раскрашиванию детских книжек. Целыми днями в поте лица она «трудилась» над картинками и очень сетовала, что ей за это не платят. Очевидно, поэтому, ежедневно требовала свою пенсию, размер которой, тем не менее, помнила отлично.

В том, что бабуся стала очень воинственной особой, я убедилась лично. Как-то Неля попросила меня зайти днем к старушке, проведать ее и убедиться, что все в порядке. Она, пропадая целыми днями на работе, волновалась за мать. В этот день я была свободна и любезно согласилась посетить «больную». Неля дала мне задание основательно напугать бабусю, чтобы та не только не смела выйти из квартиры, но даже приблизиться к входным дверям, и я с энтузиазмом взялась за дело.

– Тетя Настя, – сказала строго, – нельзя выходить из квартиры, а то приедет полиция и вас заберут!

Бабуля минуту помолчала, потом твердо и гордо заявила:

– Пусть заберут, раз вы (в смысле я и Неля) такие продажные!

В отличие от меня, Неле было не до смеху.

– Вот такие удивительные перемены, – констатировала она печально, услышав мой рассказ.

Да… все это было бы, конечно, очень смешно, если бы не было так грустно…

Как-то я поздравила одну из своих одноклассниц с круглой датой, отправив ей послание: «Делю 50 пополам, выбирай любые 25!», на что моя отчаянно молодящаяся и, по моему мнению, довольно легко относящаяся к жизни приятельница ответила очень мудро: «Мне очень нравятся и те 25, и другие, но выбираю я все же 50! Сама не ожидала, что это такой прекрасный возраст!» Может, она и права. В каждом возрасте свои прелести. В двадцать пять – хорошая фигура и свежее личико, а в пятьдесят – мудрость и бесценный опыт.

Неожиданно сзади возник поникший Ефим. Виновато обняв меня за плечи и поцеловав в макушку, сказал:

– Олюшка, прости, пожалуйста, родная! Не знаю, что со мной происходит! Как только вижу рядом с тобой мужика, даже Алешку, начинаю сходить с ума. Может, обратиться к невропатологу?

«Невропатолог тебе не поможет», – мысленно дала я ему свой совет, – обратись лучше к психиатру», но вслух произнесла совершенно другое:

– Ты же понимаешь, что так жить невозможно! Тебе наоборот должно быть приятно, когда на твою жену, несмотря на возраст, обращают внимание.

– Прости дурака старого! Обещаю, больше не будет ничего подобного, но понимаешь, мне кажется, что любой мужик в твоем окружении может забрать тебя у меня.

Надо же, как мною дорожит, усмехнулась я про себя, что-то ты, дорогой, об этом больше двух лет не задумывался и тебе было все равно, кто меня у тебя заберет и кто будет находиться рядом со мной, и вновь вслух сказала не то, что думаю:

– Я не вымпел соцсоревнования, чтобы передавать меня из рук в руки! И очень тебя прошу не мотать мне нервы, достаточно того, что я пережила с тобой за эти последние годы, – специально прозрачно намекнула ему на его грешки.

В ответ он оставил меня и, круто развернувшись, гордо вышел из комнаты.

Ишь ты, какой стал обидчивый, прямо слова не скажи! Вот я, например, почти никогда не обижаюсь. В редких случаях, когда обида бывает уже невыносимой, человек, нанесший мне ее, перестает для меня существовать. Это не распространяется только на моих близких. Я всегда всё прощала Ефиму и Алексею и вновь после нанесенной мне душевной травмы, вытерев слезы и перешагнув через свою гордость, шла на примирение, но ведь это не может продолжаться вечно! Сами они, очевидно, так не думают, потому как считают, что со мной проблем не предвидится и всё будет возвращаться на «круги своя». За вчерашнее на Фиму не обиделась, а просто убедилась, что выражение «хороший левак укрепляет брак» абсолютно справедливое и актуальное!

Сегодня мы собирались посетить риэлторскую контору и выбрать жилье для прекрасного доктора Александра Анатольевича, поставившего на ноги нашего Алешку. А еще по моему плану я хотела встретиться с новым кавалером Борисом, и прикрытием для этого свидания мне послужит Ева. Когда Фима вернулся в номер, я сказала:

– Звонила Ева, ей нужна моя помощь, поэтому в 15:00 я встречаюсь с ней.

– А что такое? – забеспокоился мой не в меру любопытный муж.

– Ничего особенного, так… наши женские дела, – уклончиво ответила я.

Возражений не последовало.

Наше утро началось в кафе при гостинице. Просто потрясающая кухня для такого рядового и, я бы даже сказала, захолустного городка! Мне хотелось попробовать всё, что было в меню, останавливал лишь страх обретения толстой задницы и жировых валиков на талии. Честно говоря, тучность – не слишком привлекательное женское достоинство, хотя не всем теткам так кажется. На вкус и цвет, как говорится, товарищей нет. Один мой знакомый специально искал себе жену с огромной «пятой точкой», а проще говоря, попой, и такую нашел, хотя сделать это, наверное, было не слишком сложно в таком огромном океане упитанных женщин. «Корма» досталась знатная, не меньше обеденного стола, но мой знакомый был счастлив. Мне такие формы не нравились никогда, и я бы не хотела обладать столь сомнительным достоинством. Аргумент «хорошего человека должно быть много!» считаю нелепым оправданием, которое тучные люди придумали себе сами.

Я понимаю, конечно, что у некоторых эта большая неприятность связана со здоровьем и обменными нарушениями в организме, но у многих это случается из-за плохо закрываемого рта и мозгов набекрень. Когда знаменитую балерину Майю Плисецкую спросили, что необходимо, чтобы поддерживать себя в форме, она ответила достаточно просто и ясно: «Жрать поменьше!» А мы всё жрем и жрем и не можем или не хотим остановиться, роем, так сказать, себе могилу зубами. За рубежом та же ситуация, но здесь, в отличие от нас, россиян, никто по этому поводу не испытывает никаких комплексов. Особенно меня «умиляют и восхищают» белые, почти прозрачные брюки, обтягивающие целлюлитную малоаппетитную огромную попу, с потерявшимися между гигантскими, трясущимися, как холодец, полушариями ягодиц микроскопическими стрингами! Зрелище не для слабонервных! Поэтому представив себе, что после недельного пребывания здесь меня разнесет так же, я решительно наступила на «горло своему желанию» и закрыла рот на замок. Всё! Мизер еды и побольше секса. Интересно, но даже после одной ночи с Фимкой я теряю до килограмма живого веса!

Предстоящая встреча с Борисом приводила меня в смятение. Признаться, после стольких лет честной нравственной жизни я просто не могла представить себя в постели с чужим мужчиной. С одной стороны, чувствовала неловкость перед Фимкой и не хотела его обманывать, но с другой стороны, моя многолетняя верность ничего не стоила, а посему была ли необходимость так цепляться за нее? Да и жизнь подбрасывала мне уникальный шанс общения с мужчиной на десяток лет младше, чего ранее никогда не случалось. Теперь я впервые смогу почувствовать то, что испытывают престарелые женщины в объятиях молодых любовников, и возможно… мне это понравится?! Ефим был в чем-то прав, когда изменил мне, желая освежить свои чувства, потому что секс с одним партнером за всю такую длинную жизнь приедается. Вот если, к примеру, ежедневно кушать бананы, то через месяц уже затошнит от однообразия, а не то что через десять или пятьдесят лет. Это тоже надо понимать! И мне, как и ему недавно, захотелось новизны.

Боря мне понравился с первой встречи, и в недрах обалдевшего от однообразия организма родилось сексуальное желание. «Интересно, – подумала я без смущения, – а каков он в постели? Лучше Фимы и Алешки или хуже?» Чтобы сравнить, надо испытать на себе. Вот только прыгать к нему в койку в первый же вечер я не собиралась, не хотела выглядеть шлюхой, что бросается на шею каждого, кто поманит рукой. Сладострастные мысли еще некоторое время не оставляли меня в покое, но следовало уже браться за конкретные дела.

Доктор Александр Анатольевич был настолько ошарашен нашим щедрым жестом, что долго не мог понять, что это не шутка. Наконец, после наших разъяснений понял, что находится в шаге от заветной мечты стать владельцем собственного жилья и перевезти семью в человеческие условия.

Однако природная скромность не давала ему спокойно согласиться с нами, и он категорически отказался от нашего подарка, но мы даже слушать его не стали. В конце концов, сопротивление было сломлено, и, взяв отгул на работе, доктор отправился вместе с нами в риэлторскую контору. Нам показали различные варианты многочисленных «трешек». А я настояла на том, чтобы предоставили еще и «темное прошлое» выбранного нами жилья. Самое главное, не попасть в какую-нибудь «нехорошую квартиру», где к тому же чувствуют себя как дома призраки или еще какие-нибудь потусторонние силы. Вспомнилась вдруг наша квартира в Питере, где мы жили одно время с моим мужем Левой, его девяностолетней матерью и моей дочерью. Как-то ночью я проснулась от необъяснимого чувства. Надо сказать, что распахнутая дверь спальни выходила прямо в гостиную. То, что предстало моему взору, удивило. По диагонали комнаты двигалась моя восьмилетняя дочь в колготках и в своем фланелевом платьишке. Думая, что она проснулась и не понимает, что это ночь, я быстро соскочила с кровати и кинулась за ней, почти настигнув, но она вбежала в детскую. Долей секунды позже, войдя следом, я увидела, что моя девочка мирно спит в кроватке в своей розовой пижамке, а фланелевое платьице висит в шкафу на вешалке. Существо, разгуливающее по квартире в облике моей дочери, бесследно исчезло! Если бы я своими глазами не увидела подобную чертовщину, никогда бы не поверила, что такое может быть! Так вот почему моя престарелая свекровь вечно жаловалась, что я каждую ночь появляюсь в ее комнате, роюсь в шкафу и беру ее вещи. Мы с мужем, конечно, не верили в ее россказни, считая все это проявлением старческого маразма, но бабуся-то оказалась права! Какое-то потустороннее существо, принимая облик домочадцев, хозяйничало по ночам в наших хоромах. Просто жуть! Возможно, открылся портал или в квартире была какая-то аномальная зона, и представители параллельных миров периодически проникали в нашу действительность. Я не знаю. Но после того случая приобрела твердую уверенность, что необъяснимые чудеса случаются и жилье (как и мужа!) надо выбирать очень тщательно и осторожно.

Когда была маленькой, я жила с родителями в съемной пятиметровой комнате с удобствами на дворе (а жили мы в Якутии, где температура зимой бывает минус 40° и ниже!). В комнате стояли лишь две кровати, крохотный столик и одна малюсенькая полочка для книг, но мы были счастливы, что есть крыша над головой!

Жилье в России – тема «больная» и проблемная. Моя приятельница с рождения и до сих пор ютится со своей семьей и родителями в малометражной питерской квартире с кухней всего в 4 кв. метра. Их туда набилось аж 7 человек, четверо из которых взрослые и трое – дети (если их так можно назвать, потому что одному сыну тридцать, другому двадцать и пятнадцать лет дочери), и нет никаких вариантов выхода из жилищного кризиса. Вернее, вариант есть. Это достаточное количество рубликов, которых как всегда нет!

Александр Анатольевич не знал, как нас отблагодарить. Хотел выплачивать кредит за квартиру и долго не мог поверить, что это просто подарок! Скажем так: слегка ошалел от счастья! Глядя на его такую большую радость, мы были несказанно рады, что нам удалось решить проблему одного хорошего человека, хотя благотворительностью занимались очень давно и с удовольствием.

Фимка с доктором поехали смотреть варианты, а я со всех ног помчалась в гостиницу, чтобы привести себя в порядок для свидания с Борисом. Позвонила Еве и «предупредила» ее о нашей «встрече». Она заверила меня, что поняла и сделает всё, как надо. В ней я нисколько не сомневалась. Ровно в 15:00 помчалась навстречу новым клевым приключениям (которые могли вылиться и в колоссальные неприятности)! Выйдя из отеля, огляделась. Какой-то автомобиль на стоянке посигналил мне фарами, и я нерешительно подошла. За рулем сидел Борис. В целях конспирации он не стал выходить из машины, а просто открыл дверцу. Я приземлилась на сидение рядом с ним.

– Очень рад тебя видеть, Олечка, – поприветствовал меня Боря. – Едем в кафе, пообщаемся, – поделился он планом наших увлекательных мероприятий.

– Поехали, отчего же не пообщаться с хорошим человеком, – на контакт я была настроена довольно спокойно.

Любовного мандража от предстоящего приключения почему-то не было. Может, от волнения, что об этом каким-нибудь образом узнает Ефим?! Несмотря на навязчивое желание отомстить, я испытывала неловкость от того, что обманываю любимого человека. Меня раздирали противоречивые чувства. С одной стороны, я очень хотела хоть на краткое время внести изменения в свою несколько однообразную жизнь, с другой стороны, все меня в этой жизни устраивало, и мой любимый муж в первую очередь. Ну ладно, будь что будет. Можно позволить себе иногда женские слабости.

Автомобиль остановился у неприметного кафе «Фрегат». Я удивилась, оказывается, и здесь, как и в Питере, есть кафе с таким же названием. До сих пор мы с моей подругой юности, когда я приезжаю в родной Петербург, встречаемся в кафе «Фрегат», где, исполняя наш многолетний ритуал, обязательно заказываем коньяк и блины с икрой – и общаемся до упаду, до полного изнеможения, до тех пор, пока наши утомленные языки уже не в состоянии шевелиться. После таких встреч остается лишь одно желание – хотя бы несколько дней помолчать. Меня приятно удивило знакомое название, которое на мгновение вернуло меня в далекое и чудесное прошлое.

Мы вошли в зал и в глубине помещения нашли столик на двоих. Борис пошел делать заказ, а я вновь окунулась в воспоминания о своей молодости.

Тогда, много лет назад, я встречалась с молодым человеком, которого знала еще с давних времен. Его звали Роберт Родимов. Знакомство наше длилось почти с юности. Мы симпатизировали друг другу, но в силу обстоятельств разошлись. Встретились снова, когда я была замужем и на той стадии, когда мой брак уже вовсю трещал по швам. Сам Роберт – офицер и служил где-то на юге, но сумел меня разыскать. Ему повезло: в тот момент я находилась с дочкой у родителей, а поскольку на повестке дня остро стоял развод с первым мужем, Роберта я стала рассматривать как потенциального жениха. Он никогда не был женат, не имел детей. Очень симпатичный молодой человек без вредных привычек. Между нами закрутился бурный умопомрачительный роман. Вот только в процессе нашего тесного общения начали постепенно проявляться негативные стороны его характера. По натуре страшный нытик и зануда, он никак не мог составить пару мне, оптимистке и зажигалке, хотя в интимных делах был хорош (после нашего разрыва я еще долго вспоминала прекрасные, сумасшедшие, страстные ночи, проведенные с ним). Но кроме занудства, он обладал еще более неприемлемым для меня качеством – патологической жадностью! И однажды, вот так же в кафе, навсегда и закончились наши отношения. Как сейчас помню, тогда мы взяли по чашечке кофе по 1 рублю 50 копеек, но ему даже в голову не пришло заплатить за меня, женщину, с которой он жил и спал, уже разведенную, с маленьким ребенком на руках и микроскопической зарплатой. Каждый из нас рассчитался сам за себя, и всё – ни малейшего шанса остаться рядом со мной в качестве мужа на всю дальнейшую жизнь у него не было в принципе!

К действительности меня вернул Борис. Он принес кофе и пирожные. Я огляделась. Народу в кафе было предостаточно, но нашему дружескому общению это не мешало.

– Я хотел сказать тебе, Оля, – смущенно начал Борис, – ты мне сразу очень понравилась, скажу больше, – он собрался с духом, – влюбился с первого взгляда! Алешка много о тебе рассказывал, но фотографии не показывал никогда, наверное, не хотел, чтобы кто-то покушался на его любовь. Ты ведь знаешь, он и сейчас тебя любит, несмотря на то, что у него уже есть Ева. Я представлял тебя, но не думал, что ты такая… такая… необыкновенная!

Боже, как же приятно! Мне еще никто не говорил этого слова! Я была исключительной, но «необыкновенной»… никогда. «Спасибо, Боря, порадовал», – улыбнулась моя душа.

– Оля, а в семейной жизни ты счастлива? – спросил Борис.

Я ответила честно:

– Очень счастлива! В моей жизни есть всё: и любовь, и счастье, и финансовое благополучие.

– Тогда можно я задам тебе еще один вопрос? – осторожно выразил он свою просьбу, и я согласно кивнула. – Почему ты решила встретиться со мной?

Вопрос застал меня врасплох, но я подумала, что надо ему ответить откровенно, чтобы человек не строил воздушные замки.

– Захотелось новых впечатлений.

Теперь паузу взял он, а затем спросил вновь:

– Просто ради интереса или испытываешь ко мне хоть какую-то симпатию?

– Если бы не симпатия, я бы сейчас здесь не сидела.

Его ладонь опустилась на кисть моей руки. Я не сделала ни малейшего движения, чтобы прервать этот тактильный контакт. Затем тихонечко, едва слышно, он прошептал:

– Я хочу тебя, поедем ко мне…

Глава 54

Я не успела ему ответить, потому как у нашего столика внезапно выросла крупная крашеная блондинка, при взгляде на которую Боря переменился в лице. Подошедшая «подруга» пребывала в дикой ярости и, опершись всем своим нетщедушным телом на наш столик, угрожающе нависла над нами, как скала.

– Ну… что, Боренька, – многозначительно протянула она, обращаясь к моему собеседнику, – новую дуру охмуряешь?! Для меня времени нет, хотя спишь со мной, зато для окучивания других телок предостаточно? Расскажи ей, сколько я абортов от тебя сделала только потому, что не хочешь детей и не желаешь жениться!

Вот это номер! Интересно понаблюдать, как будут развиваться события. В диалог вступил Борис:

– Лида, я прошу тебя, не позорься и оставь наконец меня в покое, я всё уже тебе сказал!

– Чё сказал? Когда сказал? – наседала она, нарочито кося под дурочку. – Тогда почему со мной трахаешься? – перешла на грубый, но вполне понятный язык. – Если спишь с бабой – женись, а не размахивай своим «инструментом» в разные стороны! А вы, девушка, – теперь она обратилась ко мне (от ее обращения «девушка» моя съежившаяся от волнения спина выпрямилась, поникшая было от страха грудь приподнялась, а испуганное таким внезапным нападением сердце затрепетало от радости!), – бегите от него прочь! Бабник он, просто пробу ставить негде! Как увидит симпатичную девицу, так сразу же несется, как колхозный жеребец, задрав свой сраный хвост! Не я одна от него любвеобильного такого пострадала и столько слез пролила…

– Замолчи наконец, дура! – разозлился на оскорбление обиженной подруги Борис. – Хватит уже чушь пороть! – вступил он на воинственный путь разборок. – Тысячу раз тебе говорил: ты не в моем вкусе, не люблю тебя и никогда не любил! Никаких отношений с тобой нет и не будет. И оставь нас в покое!

– А вот это видел? Хрен тебе! – хамка ткнула в нос бывшего кавалера внушительный кукиш. – Еще чего! Никуда я не уйду, пусть эта сучка убирается! Это мой мужик! – она снова повернулась ко мне и с плохо скрываемой угрозой сказала: – Нечего к нему клеиться! Тебя что, трахать некому? Найди себе мужика и залазь к нему в койку, а моего не трожь, а то я за себя не ручаюсь!

Ну и городок, бабник на бабнике сидит и бабником погоняет, да и сами бабы – чисто звери! Надо было как-то успокоить психопатку, не хватало еще появиться перед Фимкой с побитой мордой и «фонарем» под глазом! Я с трудом взяла себя в руки и, спокойно глядя на истеричку, тихо, но внятно произнесла:

– Никогда не думала, что в этих краях живут такие бескультурные люди! Надо было приехать сюда по делам из ГЕРМАНИИ, – я специально сделала акцент на название иностранного государства, – чтобы так разочароваться в жителях этого замечательного городка!

Она поперхнулась и, вылупив глаза, с недоверием спросила:

– Ты чё, правда из Германии?

– Вам что, дорогая, паспорт показать?

– Да нет, не надо, – милостиво согласилась Лида и, забыв о своей проблеме, связанной с неверным женихом, уже вполне дружелюбно и миролюбиво взглянула на меня под другим углом, – а давай-ка выпьем за встречу. Извини, что так получилось! Из-за этого проклятого мерзавца завелась, думала, что ты его новая чувиха. Антоха! – обратилась она к официанту. – Принеси-ка, брателло, нам вина. Ну и как жисть в Германии? – с интересом повернулась она ко мне.

– Хорошо, – ответила я бодро (первоначальный страх перед ней уже прошел), – мне нравится.

– А ты замужняя или безмужняя, как я? – решила прозондировать почву Лида.

– Успокойся, прочно замужем, мужа люблю, пятеро детей и двое внуков, третий на подходе.

Она вылупилась на меня:

– У тебя? Гонишь!

– Ничего не гоню, да я постарше тебя буду, любезная моя.

– Да ну?! У вас чё, в Германии все так клево выглядят?

– Не все, – опустила я ее на землю, – а некоторые вроде меня.

– Ну хватит трепаться! – влез в разговор Борис. – Идемте, Оля, я вас подвезу, – решительно заявил он, переходя на вежливое «вы».

– Э нет… когда поговорим, тогда и пойдете, – остановила его Лида. – А мне жениха какого-нибудь, хоть завалящего немчуренка, найти можешь? – обратилась она ко мне. – А то на этих, – кивком указала она на неудачника Борю, – надеяться нечего, никогда не дождешься предложения руки и сердца!

Но Борька не собирался ее слушать и, встав из-за стола, снова обратился ко мне:

– Пойдемте, Оля, а ты, деревня, – он злобно посмотрел на нее, – успокойся и не показывай приезжим, какая ты идиотка, а то подумают, что здесь все такие на всю голову долбанутые дуры!

Но и Лида не собиралась отступать.

– Или паршивые потаскуны, как ты! – парировала она и напоследок дала оппоненту дельный совет: – Выпей йаду!

Вот они и договорились, с облегчением подумала я. В это время брателло Антон принес бутылку крымского вина и разлил по фужерам.

– Давай, не побрезгуй, – сказала Лида, поднимая свой бокал, – за нежданную встречу, подруга. Приятно с тобой познакомиться!

– За встречу, – я не стала выпендриваться.

Оживленный разговор продолжался, но уже между нами, женщинами. Борис понял бесполезность своих усилий уйти вместе со мной из кафе и сидел тихо, помалкивая в «тряпочку».

– Вот ты мне только скажи, – настаивала новая знакомая, – можно там у вас нормального мужика-немца найти? Они же лучше наших?

– Нет, не лучше, – разочаровала я ее. – Выходить замуж за немца не советую. Вы люди с разных планет и никогда не найдете общий язык, а это значит, что если за четыре года ты не придешься ему по вкусу, тебя вышибут пинком под зад, а если продержишься, что вряд ли, особенно с твоим характером, то уж тогда «Добро пожаловать в Германию», получишь вид на постоянное местожительство.

Услышав про ПМЖ, Лида воодушевилась:

– Сколько, говоришь, надо продержаться? Всего-то четыре года? Да без проблем! Ножки ему буду мыть и воду пить!

Да есть уже такие покорные и безотказные, подумала я с отвращением, вот азиатки, например, на которых в последнее время накинулись не только немецкие мужчины, но и русские мужики. Покупая «жену» за 100 евро где-нибудь в Таиланде, они получают не женщину, а послушного робота, незнакомого со словом «нет», с которым можно, не церемонясь, делать все, что вздумается. Наши российские жены покочевряжистей азиаток, поэтому не многим удается удержаться на плаву и продержаться эти четыре года немецкого «плена», после которого наступает долгожданная свобода и широко распахиваются двери в этот цивилизованный мир Европы. А кто не в силах пережить этот четырехлетний срок «заключения», утирая в тоске слезы и сопли после депортации из страны, отправляются на свою историческую родину.

Издалека все видится в розовом цвете, но вблизи преобладают в основном черные краски, и жизнь с немцем выглядит почти так же, как «Черный квадрат» Казимира Малевича. Немцы, как и все европейцы, народ очень расчетливый, даже скуповатый. Круче их в этом плане, говорят, только французы. Они живут под девизом: «Мое – это только мое, и ничего твоего здесь нет и быть не может, но я в принципе не против, если и твое станет моим!» В кафе или других заведениях каждая сторона расплачивается за себя сама, как мы когда-то с Робертом (а может, он и был немцем или французом, а русским просто прикидывался?!). Здесь так же, как и в России, существуют и деспотизм, и рукоприкладство, хотя в большинстве своем немцы – люди спокойные, я бы даже сказала, инертные. Но тем не менее в стране есть достаточно заведений, в которых временно спасаются от домашнего насилия женщины, кстати, и с детьми.

Однажды мы с Левой смотрели передачу, как немцы ищут жен за рубежом, то есть в России и Украине. Глядя на этих горе-женихов, стало крайне обидно за наших невест, которые прямо по закону подлости были все как на подбор: сплошь красавицы, умницы, со своей жилплощадью, образованием и отличным местом работы. Люди интеллигентные и творческие, они прекрасно музицировали и танцевали, с воодушевлением читали стихи собственного сочинения, чем не могли похвастаться их новоиспеченные друзья. На немецких женихов невозможно было смотреть без слез. Непонятной внешности, сплошь лысые, немолодые, как говорится, ни кожи, ни рожи, они поражали своей патологической жадностью, но, имея завышенную самооценку, считали себя «подарками судьбы» для наших невест. Один накупил в самом дешевом супермаркете подарков на «астрономическую», как он думал, сумму аж в 25 евро, состоящих из каких-то дурацких, никому не нужных книжек и копеечных шоколадок. Другой привез в подарок потенциальной невесте аж целых 3 яйца, увы, не «Фаберже»! Два из них были его собственными, а одно – киндер-сюрприз, но тем не менее, мечтал отхватить принцессу со всеми имеющимися в мире достоинствами, главным из которых было полное отсутствие каких-либо желаний и просьб. А когда один из них принес на свидание с невестой шампанское, мой муж Лева со всей своей еврейской прозорливостью сделал ошеломляющий прогноз:

– Гляди, вот сейчас откроет бутылку и обольется!

Левушка несомненно был ясновидящим, потому как дяденька, открыв бутылку шампанского на тридцатиградусной украинской жаре, вмиг оказался в «бычках и в томате» (точно как герой сатирического рассказа великолепного Михаила Жванецкого «В Греческом зале» в блестящем исполнении не менее потрясающего Аркадия Райкина), то есть облитым с ног до головы этим прекрасным напитком, не только не оставив ошеломленной подруге ни капли, а заодно и ее обдав волшебной струей!

К счастью, не все такие идиоты! Моя дочь Элька много лет замужем за местным немцем (обычно немцы делятся на местных, то есть коренных, и русских немцев, прибывших с огромного пространства бывшего Союза, и резко отличаются друг от друга менталитетом). Насколько я знаю, у Элечки с мужем за все эти годы совместной жизни вообще не было ни одной ссоры, потому что человек человеку рознь, какой бы национальности он ни был.

Вспомнилась одна история, очень ярко характеризующая отношения таких пар, когда женщина наша, а мужчина чужой, иностранец. Мы отдыхали с одной знакомой в бассейне. Она бодро, как сумасшедшая нерпа, ныряла и бултыхалась в воде, а я, как больная лягушка, ходила по дну, судорожно хватаясь за кафельные стенки, потому как за свой «полтинник» так и не научилась этому искусству – держаться на плаву. Через какое-то время возле нас вынырнул молодой мужчина и обратился к нам с вопросом.

– Вы русские? – спросил он на отличном немецком, из чего мы сделали вывод, что это представитель аборигенов Германии.

– Да, русские, – подтвердили мы на неважном немецком, убедив его таким образом в правдивости наших слов.

«Водолаз» обрадовался, как вроде напал на тех, кто был ему нужен, и начал рассказывать нам свою историю.

– У меня тоже жена русская, – не без гордости отметил он, – и вы знаете, мы хорошо с ней живем, очень дружно, и любим друг друга. У нас полное взаимопонимание! – мы согласно, как китайские болванчики, кивали в такт каждому его слову. – Но Лариса, это моя жена, – озабоченно продолжал он, – всегда говорит мне одно и то же по-русски, но не переводит. Я смотрел в словаре, но этого выражения там нет, – пожаловался он нам. – Вот хотел бы узнать у вас, что оно означает.

Заинтересовавшись, мы задали встречный вопрос:

– А что это за выражение? Вы скажите, мы переведем.

И он сообщил его нам на нашем «великом и могучем»:

– Ёб. й козел!

От неожиданности мы едва не утонули и, с трудом сдерживая рвущийся наружу смех, выдавать соотечественницу, не стали. Надо же так сильно «любить» своего немецкого мужа, чтобы называть, а вернее обзывать, его такими словами! И представьте себе, в его иноземном понятии они «живут очень хорошо» и у них «полное взаимопонимание»! Перевод ему, разумеется, озвучили, но в собственной интерпретации.

– Это означает, что вы очень хороший, просто классный парень! – с чистой совестью хором соврали мы, очень надеясь, что он не обратится с тем же вопросом к другим, менее деликатным русским теткам.

Наивный немецкий абориген успокоился и, обрадованно улыбнувшись и поблагодарив нас, мгновенно отчалил к своей более чем «любезной» женушке. А мы, уже не в силах сдерживаться, обхохотались до слез. Вот вам и отношения «пришельцев» с разных планет!

Взаимопонимания нет и не будет, если речь идет о замужестве великовозрастных теток из стран СНГ. Моя Элька прекрасно уживается с немецким мужем только потому, что сама уже фактически немка. Впитала в себя менталитет этого народа, поскольку приехала с нами в эту страну в возрасте тринадцати лет. Закончила здесь школу, два высших учебных заведения, имея в друзьях практически только представителей коренного населения страны. Работает столько лет бок о бок с немецкими коллегами, блестяще говорит и даже думает по-немецки. В этом случае семейная жизнь вполне может состояться, но когда сорока-пятидесяти-шестидесятилетние женщины ищут по интернету немецких женихов, это просто бред, и ничего хорошего из этого не получится никогда, если только хватит сил, наступив на горло своей гордости, за четыре года, стиснув зубы, пройти те трудности и унижения, которые готовит им злодейка-судьба в совместном проживании с немецкими мужчинами, и лишь для того, чтобы навсегда остаться в этой достаточно благополучной стране. Ну как говорится, у них своя «пестня», а у нас своя.

Однако Лидочка, как под гипнозом, все еще витала в облаках, в мечтах проживая свою неустроенную жизнь вместе с прекрасным немецким принцем в вожделенной Германии. Поговорив еще немного об условиях и законах, царящих в Европе, и в целом о жизни, мы обменялись с ней телефонами и, к огромному облегчению нашего кавалера, расстались почти друзьями.

Выйдя со мной из кафе, Бориска, испытывая крайнюю неловкость от всего произошедшего, робко спросил:

– Что, Олечка…поедем ко мне?

На что я, убедительно сыграв роль женщины, у которой уже почти не осталось времени (надо отметить, что по актерскому мастерству у меня всегда была пятерка), посмотрела на свои любимые часики и с некоторым нетерпением сказала:

– Извини, Борис, но мне уже нужно идти. Муж скоро вернется, поэтому надо быть в гостинице.

Мой завуалированный отказ он понял по-своему, но правильно, и тут же начал оправдываться:

– Ты не обращай, пожалуйста, внимания на эту сумасшедшую, она просто больная женщина…

Ага, «больная», тогда почему спишь с ней? Если нужно реализовать свои мужские потребности, сгодится любая, а как только появляется выбор, ненужная подруга мгновенно превращается, как правило, в «больную» или «сумасшедшую». Если не любишь, зачем тянешь женщину в постель, даешь ей надежду и культивируешь в ней чувства? Разве это порядочно?! Самое страшное для женщины – это когда мужчина не любит, а позволяет себя любить, что намного ужаснее, как если бы это было наоборот. Вслух ничего не сказала, слушая его дальнейший лепет.

– Ты не подумай, я совсем не такой, как она говорит, – продолжал он свой оправдательный спич, – просто хотела меня на себе женить, а номер не прошел, вот поэтому бесится, мстит и жизни мне не дает…

– А по-моему, – прервала я его обличительную речь в адрес Лиды, – она тебя любит, хочет создать с тобой семью и иметь от тебя детей, быть не замужем, а за МУЖЕМ, – сделала я акцент на последнее слово, – а посему никогда не играй чувствами любящей женщины. Если она тебе не нравится, не переступай грань, именуемую «близкими отношениями», и не давай ей надежду на светлое будущее с тобой!

Несколько раз он пытался прервать мое пламенное выступление, и наконец, ему это удалось:

– Да мы с ней и не встречались! Лишь один раз на Новый год был секс по пьяной лавочке, да и то по ее инициативе…

Ну, разумеется, она «дала», а ты преспокойно «взял», не сказал ведь: «Лида, не надо, у меня к тебе нет никаких чувств». Теперь я уже не могла понять, как можно входить с человеком в сексуальные отношения, не испытывая ни малейшей симпатии и любви к нему. Кроме того, Борис мне лгал, ведь Лида упоминала о нескольких абортах от него, а это не результат одной безумной ночи, и я склонна верить ей, потому как это «крик ее души», а не банальная бабская месть любовнику. Конечно же, «крик души» и отчаяние женщины, с которой спали, но жениться не хотели, обманывали и «водили за нос», держа ее под рукой, так сказать, на всякий случай, если неожиданно в окружении возникнет дефицит этого добра! Мне было искренне жаль ее. Жаль, что к ее почти сорока годам так и не появился мужчина, которому она была бы нужна и смогла бы почувствовать себя любимой женой и счастливой матерью. Боже мой, а сколько таких Лид, Кать, Маш бродит по всему пространству не только нашего СНГ, но даже мира, потеряв всякую надежду на встречу с любимым человеком! В данной ситуации я еще могу похвастаться, что жизнь удалась, поскольку мой муж меня любит, хоть и изменяет иногда!

Наш разговор с Борисом и нелицеприятная сцена в кафе вызвали во мне чувство брезгливости. Какой облом! Как ни крути, а вредина-жизнь не желает, чтобы у меня появился кавалер даже для кратковременного романа! Еще хорошо, что не дошло до интима! Идиотка! Представляю, с каким наслаждением описывал бы Борюсик Алексею подробности сексуальных отношений со мной, Лешкиной многолетней любовью, вот был бы номер! Просто позор! Слава богу, пронесло! Какая же я дура! Головой ведь надо думать, с кем и когда!

После столь неудачного свидания твердо решила: если и будет что-то с кем-то, то только с тем, кто не имеет к моему личному окружению ни малейшего отношения.

Среди ночи раздался звонок мобильного. Машинально взглянула на часы: 3:00. Посмотрела на дисплей – Розалия. Что там еще случилось? Или она время перепутала?! Накинула пеньюар и тихонько выскользнула в другую комнату, прикрыв за собой дверь спальни. Ответила на звонок. В ухо полился взволнованный шепот подруги:

– Олечка, привет! Прости, что звоню ночью, но есть информация! В городе появилась эта гадюка, а это неспроста, ой, как неспроста…

Боже, Роза, какая еще гадюка, с раздражением подумала я, их такое количество вокруг нас, просто клубок змей, того и гляди на какую-нибудь да наступишь! О ком идет речь? В три часа ночи голова моя совершенно ничего не соображала.

– Розочка, какая гадюка? Ты о ком?

Ее ответ заставил меня вздрогнуть и окончательно проснуться.

– Да Золотовская в городе! Неспроста это!

– Как Золотовская? Она же за границу уехала! – в недоумении спросила я.

– Как видишь, вернулась! Наверное, заграничный женишок дал хороший пендель, там же не повыламываешься. Возвращайтесь скорее, так сказать, на всякий случай!

– Спасибо, дорогая, вылетаем прямо сегодня.

Я тепло попрощалась с моей Розочкой, мысленно поблагодарив бога за то, что он подарил мне такую подругу. Сообщение Розалии меня встревожило. Так… эта дрянь опять в городе! Что там у нее: крах в личной жизни или откупные, заплаченные нами, закончились? Я всегда старалась мыслить логически и понимала, что ее внезапный приезд обязательно коснется нас и, конечно же, моего маленького сыночка. Нужно быть настороже, изолировать Фимочку-младшего, усилить охрану и предупредить Анну и Дарью. Да-да, срочно! Сейчас же предупредить!!! Я взялась за телефон. Дома пока тихо. Аня сразу же всё поняла и обещала мне проследить за обстановкой. Я четко проинструктировала ее, ни на секунду не сомневаясь, что все мои указания будут выполнены в точности.

Утром, скоренько распрощавшись с нашими друзьями, мы выехали домой. На сердце было неспокойно. Что еще надо этой шакалке? Когда же эта сволочь исчезнет из нашей жизни навсегда?! Так больше продолжаться не может!

Глава 55

Мой маленький солнечный зайчик грустно сидел в манеже, крепко держа в пухленьких ручонках тряпичного котика Ваську, купленного за 1 марку на распродаже много лет назад. Увидев меня, малыш встрепенулся, заулыбался своим «зубастым» ротиком и, как партизан, старательно пополз вперед к своей любимой мамочке. Выхватив его из манежа, нежно прижала к себе. Никому не отдам, никому! Он только мой! Со дня нашего возвращения домой мы практически не расставались. Попытка собрать информацию о Золотовской результатов не принесла. Розалия ее лично не видела, а лишь слышала о приезде (до нее дошли городские слухи и сплетни, а им, несомненно, можно верить). Фиме тоже не удалось раздобыть достоверную информацию о ее появлении в городе и цели приезда. Но мучиться нам пришлось недолго. Через пять дней всё сразу встало на свои места.

– Ольга Рафаиловна, – в дверях гостиной появилась побледневшая Аня, – там… там вас спрашивают… Валерия Золотовская!

Сердце екнуло, но я взяла себя в руки и, подойдя к Ане вплотную, шепнула:

– Уберите Фиму с глаз, пусть Дарья уйдет с ним на второй этаж.

– Уже, – коротко доложила сообразительная Аня.

– Тогда зови, – сказала я ей, – и пусть Миша придет и будет поблизости у входной двери! – Аня молча кивнула и вышла из гостиной.

Вскоре в проеме двери нарисовалась она, несостоявшаяся жена моего мужа и неудавшаяся мать моего маленького сына. Да… жизнь потрепала ее даже за столь короткий срок основательно. Выглядела Лера драной кошкой. Видимо, супружество с заморским принцем явно ей не удалось! «Миллионерша» хренова! Я сразу же поняла, что у нее неприятности, и от того, что ей плохо, мне, как и всякому бывшему советскому человеку, стало очень хорошо, даже замечательно: в душе расцвели розы и тюльпаны! Я молча указала на место за столом. Она кивнула и села.

– Слушаю, – произнесла я спокойно.

– Верни ребенка, – заявила она безапелляционно.

– Какого ребенка? О ком речь?

– Сама знаешь, сына моего Фиму.

– У тебя нет сына, вернее, был, а теперь нет и больше не будет! Ты сама от него отказалась!

– Это вы меня заставили! Вы – сволочи! – выкрикнула она с яростью. – Сунули мне две копейки и думаете, на этом всё закончилось? Ошибаетесь! Это мой сын, и я верну его, что бы вы там ни тявкали!

Я молча слушала ее истерические выпады. Она продолжала:

– Или отдадите по-хорошему или… или….

Эта идиотка просто задыхалась от злобы, не зная, какую угрозу высказать, чтобы взять меня на испуг. Девушка даже не подозревала, что сделать это очень и очень трудно. Человека, прошедшего дикие 90-е, аборты без наркоза и принимавшего в свое время активное участие в серьезной боевой операции в Африке, уже ничем напугать невозможно.

– А что по-плохому?

Эта дрянь не ответила, а лишь прошипела:

– Я этого ребенка родила, поэтому я его мать!

– Ты мать? Не смеши меня! Не та мать, что родила, а та, что воспитала, – напомнила я ей прописную истину.

Больше говорить было не о чем. Я нажала на кнопку вызова, и когда Аня появилась в дверях, попросила:

– Проводите, пожалуйста, госпожу Золотовскую.

Валерия дернулась и, уставившись на меня звериным взглядом, полным черной ненависти, сквозь зубы процедила:

– Ну, сука, мало вам не покажется! В ногах, выродки, валяться будете! А пацана все равно заберу!

Здесь я уже не выдержала и, едва сдерживаясь, чтобы не накинуться на нее с кулаками, озвучила ей свое видение данного вопроса:

– Только попробуй! Если еще хоть раз появишься на нашем горизонте, мало тебе не покажется! Увидишь, дрянь, что будет!

Вот таким образом, от всей души обменявшись змеиными любезностями, мы расстались врагами. Надеюсь, навсегда!

Ефим был в ярости, как, впрочем, и я, и собрался принять против ее посягательств определенные меры. Мне эти войны были ни к чему, поэтому с огромным усилием я уговорила его ничего не делать, а просто забыть эту мерзавку и вычеркнуть ее из нашей жизни навсегда, а зря! Нельзя недооценивать противника и всегда нужно очень внимательно относиться к угрозам. Хоть и говорила когда-то моя девяностолетняя свекровь, мать Левы: «Не та собака опасна, что лает, а та, что кусает», сегодня «собаки» имели нехорошее свойство лаять и кусать одновременно.

Первые дни и недели после визита озверевшей бабы мы были настороже. Прогулки совершались только в обществе охранника. Поиск информации о нахождении этой злодейки в городе никакого результата не дал, и потихоньку спокойствие снова вернулось в наш дом. Мы уже практически начали забывать о ее существовании, как случилось то, что должно было случиться. Никогда не нужно терять бдительность, какой бы штиль в вашем жизненном океане ни был, иначе расплата за свою неосмотрительность может оказаться очень горькой!

Прошло полтора месяца, и мы с Фимочкой отправились на медосмотр в детскую поликлинику. Предчувствия опасности не было. Подъехав к нужному зданию, свободных мест на стоянке не нашли и припарковались на обочине. Первой из машины вышла Дарья, и как только я передала ей сына, на полном ходу мимо проехал мотоциклист и вырвал ребенка из рук опешившей няньки! Он проделал это столь быстро и виртурзно, как это делают мотоциклетные бригады воришек в Италии, вырывающие на полном ходу сумочки из рук ошарашенных пешеходов. Дарья пыталась запомнить номер, но… его, к нашему ужасу, просто не было! Видимо, акция оказалась спланированной заранее. Наши отчаянные попытки догнать «камикадзе» успехом не увенчались. Там, где он, легко лавируя, мог пролезть в «игольное ушко», мы прочно застревали в бурном потоке «железных коней». Произошедшее потрясло, но я точно знала, чьих рук это дело! Боялась одного: чтобы что-нибудь не сделали с моим мальчиком, и не случилось бы чего страшного. Мы заберем его у этой дряни, но для начала ее следует найти!

В экстремальных ситуациях у меня начинает отлично работать голова, уж и не знаю, почему.

Как-то в бандитские 90-е мы решились купить дорогую картину – работу известного художника. В день покупки взяли с собой крупную сумму в зеленых (в те годы, не поверите, всю наличность я носила с собой… в трусах). О наших планах, как и о том, что мы располагаем приличной суммой, стало известно бандитам. Едва мы отъехали от дома, как началось преследование. Вот что делать, если за вами гонится машина, полная вооруженных отморозков?! Трудно, наверное, сообразить, но только не мне. В такой ответственный момент, когда на кону вопрос жизни и смерти (а может, и от страха?), я сразу же мобилизуюсь и начинаю шевелить мозгами. Спасительная мысль пришла в голову незамедлительно, и я приказала нашему родственнику, участвующему в операции, проделать следующий трюк.

– Гони! По дороге отделение милиции, сворачивай туда!

Володька не растерялся, и едва мы поравнялись с отделением, мгновенно въехал во двор. Выскочив наружу, с криками, что за нами бандитская погоня, мы рванули в здание. Милиционеры не растерялись и сработали четко. Тут же во дворе (до сих пор не понимаю, почему эти дебилы полезли вслед за нами прямо в руки ментов) почти всех их повязали и, изъяв оружие, посадили в обезьянник до выяснения. Вырваться удалось лишь одному, который в гордом одиночестве растерянно топтался посреди пустынной улицы, не зная, что же делать дальше. Правда, мы и сами чуть не погорели.

У Левки в кармане лежал боевой пистолет, на ношение которого он разрешения не имел, поэтому во избежание неприятностей (чтобы не оказаться в соседней клетке рядом с этими уродами) я забрала оружие и поспешно спрятала в карман своей дубленки в надежде, что меня обыскивать не будут. Не стали. Пронесло. А затем с автоматчиками еще и проводили до места заключения сделки.

И теперь наши надежды были связаны только с полицией.

Первый звонок я сделала генералу Сергею Сергеевичу Подольскому, главе ГУВД города и нашему давнему другу. Сергей отличался какой-то своей инопланетной принципиальностью и кристальной честностью. Настоящий офицер и прежде всего человек. Его невозможно было отблагодарить даже бутылкой коньяка, не говоря уже о дензнаках. Господи, если бы хоть половина сотрудников полиции походила на него, то мы бы уничтожили на корню и мафию (несмотря на то, что в определенных кругах принято считать ее бессмертной)!

Дарья плакала и плакала и не могла остановиться. Ей еще не приходилось сталкиваться с такими циничными преступлениями и преступлениями вообще. Все это привычно, скорее, для меня, правда, с киднеппингом – одним из самых страшных и жестко наказуемых в любой стране мира злодеяний – я и сама столкнулась впервые. Нас с моим вторым мужем Левушкой тоже в свое время планировали похитить, но до реализации чудовищного плана, к счастью, не дошло. Какая же ты дура, мысленно посочувствовала я Золотовской, настоящая дура, которая в своей злобе, переступив черту, уже допрыгалась до тюрьмы! Получишь срок, а на зоне тебя научат, как обращаться с детьми. Преступления против детей всегда воспринимаются в любой зоне очень жестко, так что не завидую тебе, дорогая, совсем не завидую.

Сергей выслушал меня и пообещал срочно принять оперативные меры, запросил фотографии Фимочки, которых у меня предостаточно, и Золотовской. С этим оказалось сложнее, но одну, тем не менее, найти удалось. Я срочно связалась с мужем. Он, конечно, был шокирован, но быстро оправившись от потрясения, не мешкая, помчался в главное управление к Сергею Сергеевичу.

Мне оставалось только надеяться, молиться и ждать. Дарья совсем расклеилась, мы никак не могли ее успокоить. Она только плакала и во всем винила себя, что не уберегла и дала возможность забрать нашего малыша. Оставив несчастную женщину на попечении Ани, я ушла в свою комнату. Надо было проанализировать случившееся и просчитать дальнейшие шаги злодейки. Следовало срочно найти ответ на главный вопрос: для чего ей нужен ребенок? Появление у нее материнских чувств исключалось, значит, есть коммерческая подоплека или банальная месть своему бывшему любовнику. Возможно, она, желая отомстить нам, как и обещала ранее, собирается сдать сынишку, изменив его данные, в детский дом где-нибудь в другом неближнем городе, чтобы мы никогда не смогли его найти. Но что-то мне подсказывало, что торговля сыном уже вошла у неё в привычку и на этого здорового чудесного малыша есть клиенты, готовые заплатить приличные деньги. Скорее всего, так оно и есть, и я вновь поспешно взялась за трубку. Сергей внимательно выслушал мою версию и сказал, что план по перехвату горе-мамаши уже в действии. Мы очень надеялись на помощь профессионалов, верили, что они смогут разыскать нашего любимого всеми ребенка. В голове крутилась только одна мысль: лишь бы не случилось ничего плохого и страшного.

В моей памяти еще свежа кошмарная история одной моей приятельницы, которая после всех произошедших с ее ребенком жутчайших событий навсегда получила прописку в психиатрической клинике. Светлана, к своему несчастью, была совсем неинтересна противоположному полу. Внешне очень невзрачная, с неважной фигурой без единого «достопримечательного места» и кучей комплексов (в отличие от третьей жены Алексея, вечно хихикающей Татьяны – девушки с гигантским самомнением), никогда не имела в своей жизни ни поклонников, ни любовников, ни сожителей и вообще никого, кто мог бы обратить на нее свое благосклонное внимание. Ей, конечно же, как и всем нам, женщинам, очень хотелось иметь семью и детей, но кандидатов на роль супруга не только не находилось, но даже и не намечалось. Я периодически делала попытки познакомить ее с мужчиной, но как только в поле зрения потенциальных женихов появлялась наша Светлана, их всех как ветром сдувало, унося куда-то очень далеко, откуда не видно! Мы перепробовали уже всё: меняли прическу, старательно подбирали подходящий ей цвет волос, делали весьма удачный макияж, одевали в приличные наряды и заставляли носить лифчик с прокладками, чтобы как-то увеличить до соблазнительных размеров грудь, больше напоминающую прыщи, – но женихи не задерживались. Никакого результата! Может, энергетика не та или запах, на который в первую очередь реагируют мужчины? Не знаю, только похвастаться было нечем! И так продолжалось не один год!

Надежда на обретение женского счастья уже благополучно скончалась, как вдруг к ним на завод прислали командированного – немолодого, побитого молью плешивого мужичка неопределенной внешности и коротышечного роста, который, несмотря на свое неапполонское обличие, был к тому же женат, но не прочь, как все командированные, покувыркаться на стороне. Каким образом удалось Джульетте заманить престарелого Ромео в постель, не знаю, может, она положила туда бутылку водки?! Скорее всего! Без этого сказочного напитка изменение статуса вряд ли бы произошло, но через некоторое время Света стала невероятно счастливой обладательницей долгожданного животика. Соблазнитель или соблазненный (уж и не знаю, как там у них всё получилось) быстро исчез с горизонта, чтобы не впутываться в Светкино счастье, а Светочка получила от него в качестве драгоценного подарка чудесную девочку Ксюшу, которую обожала до безумия и растила одна, вкладывая в ребенка всё, что у нее было, и главным образом душу.

В отличие от матери, Ксюша обещала вырасти красавицей, но…

Девочка пропала днем после уроков. В 16:00, как сейчас помню, мне позвонила страшно обеспокоенная Светлана и, едва сдерживая рыдания, помертвевшим голосом прошептала в трубку:

– Оля, Ксюши нет ни дома, ни в школе. Что мне делать?

Я не могла оставить ее в таком состоянии и, забрав из дома, повезла в милицию подавать заявление об исчезновении маленькой восьмилетней девочки – единственной надежды и отрады этой несчастной женщины. Потом переговорила с Сергеем, которому отдала фотографии малышки. Вместе с волонтерами мы расклеивали плакаты о пропаже ребенка, попутно проводя собственное расследование, дали в СМИ объявление о денежном вознаграждении за малейшую информацию о ней. Финансовые возможности у меня были, поэтому весть о вознаграждении обещала непременно принести свои положительные результаты. Сами в тысячный раз проделывали этот короткий отрезок пути от школы к дому, на котором бесследно исчезла, растворилась маленькая девочка. Прошла неделя. На Светлану было страшно смотреть. Каждый раз она говорила мне одно и то же:

– Ты понимаешь, ее не могли обидеть, она же такая хорошая! Оля, ведь Ксюшенька найдется, правда? – и с огромной надеждой смотрела на меня своими полными горя, отчаяния и слез глазами, как будто я могла разыскать и привести за ручку ее любимую дочурку – единственного родного человечка во всей ее беспросветной горькой жизни!

Я пережила тогда настоящий кошмар! Вызовы в морг, когда требовалось опознать мертвого ребенка, чуть не свели меня с ума. Мне сложно описать весь этот ужас. Чтобы понять и прочувствовать, надо, не дай бог, оказаться в данной ситуации. Через три недели меня попросил зайти Сергей Сергеевич.

– Оля, надо ее подготовить, – решительно начал он. – По всей видимости девочки уже нет в живых!

– Не верю, думаю, что жива! Ее могли похитить, например, цыгане или мафия. Вы же знаете, какая торговля детьми идет сейчас в мире! Совершенно уверена, что надо искать, и кроме всего прочего, вы меня извините, но я не смогу ей этого сказать, хоть убейте, не смогу!

Генерал Подольский помолчал, затем, тяжело вздохнув, промолвил:

– Хорошо, несмотря на отсутствие следов улик, поиски пока прекращать не будем. И все же, не знаю как, но ее надо подготовить!

– Спасибо, – это все, что я могла ему ответить.

Через четыре месяца интенсивные поиски принесли свой ужасающий результат: истерзанный труп девочки, вернее то, что от нее осталось, обнаружили в одном из канализационных колодцев нашего города. Как сказала врач-судмедэксперт, ее мучили, неоднократно насиловали и в конце концов убили, буквально изрезав на части. Уж на что стойкий товарищ Ангелина Петровна, многое повидавшая на своем веку, рассказывала мне потом, что после проведения жуткой экспертизы почти месяц не могла спать и еще долгое время с опаской выходила из дома.

Чем «заслужила» такую жуткую смерть эта малышка? За что были даны ей такие нечеловеческие страдания, ведь у нее и грехов-то никаких не было?! А этот выродок в человечьем обличье, сотворивший такое, ходит по земле и терзает, убивает несчастных детей, где справедливость? Вот если бы он попал в мои руки, я бы, не дрогнув, уничтожила его без суда и следствия. Для таких уродов наказание одно – смерть, и сегодняшний мораторий на смертную казнь – это насмешка над теми, кто родил, растил, любил и навсегда потерял своих детей, а вместе с ними и надежду на дальнейшую нормальную жизнь, потому что после таких событий для этих убитых горем людей полноценная жизнь, как правило, заканчивается навсегда, а остается лишь лишенное всякого смысла существование.

Никто из нас не смог сказать Свете о жуткой находке и по согласованию с Сергеем Сергеевичем мы решили, что пусть она лучше надеется на возвращение Ксюши, чем будет знать, что дочери в ее жизни больше нет. Несчастного ребенка похоронили сами. Эта жуткая история закончилась так же страшно, как и началась. В один прекрасный день Светлана подошла ко мне, погладила по голове и спросила:

– Доченька, как дела в школе? Тебя никто не обижает?

С тех самых пор моя несчастная приятельница постоянно пребывает в психиатрической клинике, и ее никак не могут вывести из этого состояния.

Когда я навещаю Светочку, она думает, что пришла ее Ксюша, и все время спрашивает, все ли хорошо в школе… Кто-то всю жизнь, от рождения и до самой смерти, катается, как сыр в масле, а кто-то в свою и без того несчастливую жизнь притягивает одни неприятности и горе. Почему так? Что за странный механизм стоит за этим?

Эти воспоминания привели меня в состояние паники. Господи, сделай так, чтобы сыночек нашелся и с ним было всё в порядке!

Моя давняя подруга и ясновидящая Валя сказала лишь два слова: «Жив, вернется!» После ее слов острая боль в сердце немного отпустила, потому что всему, что говорит Валентина, можно было безоговорочно верить! Я очень надеялась, что и в этот раз ее предсказание обязательно сбудется, ведь вера – это единственное, что поддерживает нас в самые трудные минуты нашей нелегкой жизни! Прошло еще четыре дня без сна, без еды, без мыслей, кроме одной: найдется ли мой сынок?

Глава 56

На пятый день раздался долгожданный звонок от генерала Подольского:

– Оля, Золотовскую задержали в аэропорту, но ребенка с ней не было…

Надежда, как факел, вспыхнула и моментально потухла. Ребенка с ней не было… не было… в висках стучали молоточки. Что же делать, где теперь его искать? Последняя надежда на позитивный исход дела была связана лишь с Сергеем Сергеевичем.

– Прошу вас, Сережа, сделайте, пожалуйста, так, чтобы она рассказала, что сотворила с моим сыном! Может, мне надо приехать?

– Если будет такая необходимость, приедете. Я, прошу вас, не волнуйтесь, никуда она не денется, все расскажет, как миленькая!

И действительно, посидев пару деньков в камере, Валерия призналась, что похищение организовала сама и продала ребенка одной бездетной паре из зарубежья. Все попытки узнать, что это за люди, ни к чему не привели. Она и сама не знала, кто они такие, просто обмолвилась, что вроде бы порядочные. И что теперь? Мы с Фимой отправились со своими мыслями к Подольскому. Для вывоза ребенка за рубеж необходимо свидетельство о рождении, которое могут сделать лишь при наличии выписки из роддома. За эту мысль зацепился и генерал, отдав распоряжение усилить контроль на границе, особенно в отношении пассажиров с годовалыми детьми, и предупредить персонал всех роддомов города о немедленном предоставлении следственным органам информации о появлении граждан с просьбой оформить метрику на ребенка.

Через два дня после нашего оперативного совещания позвонил Марк Борисович, владелец клиники планирования семьи и наш друг.

– Ольга Рафаиловна, – он так сильно волновался, что позабыл даже поздороваться со мной, – срочно приезжайте в клинику! Здесь пара из Австрии. У них ваш сын Ефим! Срочно сюда! Прошу вас! В полицию я уже позвонил!

Совершенно ошалев от радости, даже не спросила о здоровье малыша. Помчались в клинику все вместе: я, Фима, Анна и Дарья.

В кабинете Марка Борисовича сидели прилично одетые люди лет сорока-сорока пяти. На руках женщины был наш солнечный зайчик. Он сразу же меня узнал, начал плакать и вырываться из рук новоиспеченной мамаши. Я решительно подошла к ней и выхватила моего мальчика, который, едва очутившись у меня, тут же перестал плакать и радостно заулыбался, а еще говорят, что малыши ничего не соображают! Тетка возмущенно воскликнула:

– Что вы делаете?! Это мой сын Денис! Верните ребенка!

– Ошибаетесь, уважаемая, это наш сын Ефим. В этой клинике, кстати, он и появился на свет. Его украли у нас и продали вам. Преступница уже дала признательные показания, – ответила я ей.

Она еще хорохорилась.

– Вот я на вас заявление подам, под суд пойдете! – крикнула «мамаша», еще не подозревая всю серьезность ситуации, в которую они с мужем влипли.

Ее супруг, правда, оказался сообразительней и попробовал успокоить свою зарвавшуюся жену, которая, по-видимому, не могла смириться с потерей внушительной суммы, заплаченной за малыша.

– Ирочка, не нужно, прошу тебя, успокойся. Простите, – обратился он к нам, – мы ведь не знали, что это ваш ребенок…

Интересное кино! А другими детьми, выходит, торговать можно?! Если мы с Фимкой и заплатили за нашего зайчика этой шакалке Золотовской, то это лишь вознаграждение за ее «беременно-родильный» труд, и сделал это не кто-нибудь, а родной отец ребенка! Ситуация ситуации рознь!

– К сожалению, мы не можем иметь своих детей, по этой причине все так и получилось. Простите, пожалуйста, – заикаясь, продолжил несостоявшийся «папаша».

Раздался плач. Ирочка, уткнувшись лицом в ладони, жалобно заскулила, как обиженный щенок. Жалость закралась в мое сердце. Я попросила всех выйти, чтобы поговорить с этой женщиной наедине и как-то успокоить. Подойдя к несчастной, погладила ее по голове, а она, прижавшись ко мне, всё всхлипывала и всхлипывала.

– Ирочка, не расстраивайтесь вы так, прошу вас! Медицина сейчас творит чудеса. Ваш вопрос тоже можно решить, даже не сомневаюсь в этом. Вот Марк Борисович большой специалист в этом вопросе, и я уверена: он сможет вам помочь. Еще не всё потеряно, и у вас будут свои дети, вот увидите!

Она подняла залитое слезами лицо и, судорожно хватая ртом воздух, призналась:

– Теперь уже никак не получится, все накопленные деньги отдала. Как же теперь? Уже не получится…

– Получится, – решительно возразила я и взяла всю инициативу на себя, – поговорю с профессором и оплачу вам лечение и ЭКО, если будет нужно.

Ира с недоверием, но надеждой посмотрела на меня:

– Но вы же меня не знаете, как же так? – она совершенно растерялась.

– Теперь уже знаю. А вообще, вы спасли моего сына от рук этой мерзавки, и если бы не вы, неизвестно, чем бы все закончилось, поэтому я хочу вас отблагодарить. Единственное, что вам придется сделать, еще задержаться здесь для дачи показаний и пройти обследование у Марка Борисовича. Вы сами-то откуда? – полюбопытствовала я.

– Из Вены, шесть лет там живем, а сами москвичи… бывшие… понимаете.

Понимаем, согласилась я с ней про себя. Мы поговорили еще немного, обменялись координатами и расстались друзьями.

Я очень хотела ей помочь, потому что женщина без ребенка – это только наполовину женщина. И так странно в этой жизни получается: те, кто страстно мечтают о ребенке, порой не имеют возможности родить, а те, кто не хотят, не желают – плодятся как кролики и избавляются от ненужных детей всеми доступными способами: бросают, предают, продают, убивают.

Я была еще первоклашкой. Тогда моя мамочка работала медсестрой в детской больнице. Однажды туда привезли крошечного найденыша – девочку-грудничка, которую подобрали в тайге в снегу в сорокаградусный якутский мороз в одном одеяльце! Ее там оставила умирать непутевая мать-якутка. Ребенок родился в «рубашке», потому что его вовремя обнаружили и спасли. Она не только не замерзла, но даже не простыла! Грудничок жил в медучреждении. Замечательные врачи дали ей прелестное имя Снежана, наверное потому, что бедную малышку извлекли из сугроба, в котором ее и оставила убийца. Кроватка Снежаны стояла в отдельной палате, и весь больничный персонал, включая пациентов-детей и их родителей, находившихся со своими ребятишками здесь на лечении, ухаживали за дочерью больницы. Через полгода приехали геологи из Москвы, бездетная пара, удочерили Снежану и увезли ее с собой в столицу. Надеюсь, судьба девочки сложилась удачно, и у нее уже, наверное, свои дети. Мой Фимочка тоже счастливый мальчик, хоть и не родился в «рубашке», зато появился у такого замечательного отца, воспитывается не мачехой, а любящей мамой, и благодаря благоприятным обстоятельствам снова вернулся домой в родную семью.

Валерии Золотовской дали пять лет. Ну, как говорится, от тюрьмы да от сумы не зарекайся. Вот «плохо» жилось девушке на воле. Имела деньги, могла найти хорошего парня и устроить свою нескладную жизнь. Не захотела… И все же мне было жаль ее. Она просто забыла одну истину: «Не рой яму другому – сам в нее попадешь»! Каждый свою судьбу вершит сам, делая порой большие глупости!

Чтобы прийти в себя после пережитого, мы отправились в Германию. Анечку тоже взяли с собой. Там, как всегда, царили порядок и спокойствие. Правда, сюрприз преподнесла Лизавета. Она уже училась в университете была студенткой факультета журналистики, идя почти по стопам своей старшей сестры Эли, долгое время сотрудничавшей с немецкими СМИ, пописывая замечательные статейки. Как-то, помогая мне на кухне, повзрослевшая дочь сообщила новость, которая буквально заставила меня присесть. Теперь уже после каждой такой «оригинальной» информации мне все сложнее удерживаться на своих двоих.

– Мамочка, я выхожу замуж!

В глазах потемнело. Только этого еще не хватало – в 19 лет обзаводиться семьей! Сама я выскочила замуж в 18, но в нашем возрасте привычно забывать свои зигзаги поведения, ведь мы родители и хотим казаться идеальными для своих детей.

– За Флориана? – растерянно спросила я.

– Нет, за Дени, – решительно ответила она.

Я знала, что долгое время она дружила с Флорианом, и ни о каком Дени даже не слышала.

– Что за Дени? А где Флориан?

Дочка усмехнулась:

– Ма, тебе надо жить с нами, тогда бы ты была в курсе наших событий, а не «пасти» папу, чтобы он вновь не умчался к какой-нибудь молодухе! – несколько по-хамски упрекнула она меня.

Я молча проглотила «пилюлю». Что же, Лизок совершенно права! Сколько же можно метаться между детьми и их отцом. Пора бы уже сделать выбор. Вслух, внезапно испугавшись осенившей меня мысли, со страхом спросила:

– Что за поспешность? У вас что-то уже было, ты беременна?!

Лизочка посмотрела на меня, как на больную.

– Ты чего, мам, какая беременность? Просто Дени – мой человек, и мы любим друг друга. Кстати, – добавила она, – у него мать – еврейка, между прочим, из Питера, а отец – китаец…

Наверное, из Китая, почему-то подумала я, а Лизочка продолжала:

– …он профессор, нейрохирург. Знаешь, Денька – просто красавчик, и я скоро познакомлю вас с ним!

Вот-вот, только китайца нашей семье для полного счастья и не хватает. Есть евреи, татары, белорусы, русские, цыгане – полный интернационал! Теперь необходим китаец, куда ж без них? Но поскольку дочка очень обидчивая, я с осторожностью подошла к возникшей проблеме.

– Лиза, доченька, зачем же сразу замуж? Ведь надо же сначала закончить учебу, встать на ноги, а уж потом строить семью. Посмотри на Элечку, – привела я в пример старшую сестру, – она вышла замуж, когда ей было двадцать пять и только после того, как сама построила свою жизнь.

– Да у нее и так женихов хватало, могла в любое время устроиться, а я не могу столько ждать! – возразила дочка. – Знаешь, сколько девчонок за Денькой бегает?! Если не выйду срочно замуж, точно останусь с «носом», тем более он не возражает жениться!

Ну дети, что еще скажешь, надо же, «не возражает жениться»!

– Доченька, силой все равно ни одного мальчика не удержишь. Если у него к тебе настоящие чувства, он будет ждать тебя и сто лет, а если нет, то и жалеть нечего! Встретится еще на твоем пути хороший парень, который будет тебя любить…

Лиза сморщила носик и с досадой возразила:

– Ладно, мам, что за старческие понятия? Ты же знаешь, что время теперь другое, и если не прихватишь сейчас, потом ловить уже будет некого!

Разговор зашел в тупик. Мы – люди разных поколений, и поэтому на одни и те же вещи смотрим по-разному, и переубедить в чем-либо молодежь просто невозможно, потому что на жизненные проблемы они смотрят своим собственным и отнюдь не наивным взглядом. В общем, еле-еле уговорила ее не делать опрометчивых шагов и хотя бы изредка со мной советоваться. Отца в этот вопрос решили пока не посвящать.

– Ма, иди скорей сюда! – раздался из детской крик.

Что там еще?! Я побежала в комнату, где находились Ольга с Гришей и их новоиспеченный братишка, и застыла от удивления и умиления. Мой маленький сынишка, покачиваясь, с трудом стоял на своих маленьких толстеньких ножках в крошечных прикольных кроссовках. За его спиной маячили брат и сестра. Я присела, протянула к нему руки и сказала: «Ну, сыночек, иди ко мне, малыш!» Он понял, сделал свои первые шаги и, переваливаясь с ножки на ножку, как медвежонок, храбро потопал мне навстречу! Произошедшее, конечно же, без внимания не осталось, и все мы, взрослые и дети, собравшись вечером за столом в гостиной, отметили это выдающееся событие!

Глава 57

Приближались Розкина свадьба и наше путешествие в далекую Турцию. Еще со времен перестройки мы бывали там неоднократно и каждый раз получали от такой поездки огромное удовольствие, но для начала следовало пережить долгожданное свадебное торжество. Мы с Розкой активно обсуждали наряды для свадебной церемонии. Подружка была дизайнером действующим, а я теперь уже бездействующим, то есть моя творческая дизайнерская деятельность закончилась в очень далеком прошлом, оставив внушительный отпечаток в немецкой истории, войдя в энциклопедию «Кто есть кто в Германии», поэтому сегодня мне просто необходимо было прислушаться к мнению известного специалиста.

Для себя невеста выбрала невероятно роскошное платье сочно-красного революционного оттенка, предложив мне при этом наряд черного цвета. Черный цвет всегда в ходу, но не на свадьбе же! Помню, на нашем с Левой торжестве его дочь тоже напялила траурное одеяние, показав всем свое истинное отношение к происходящему. Однако подруга убедила меня, заявив, что мы будем живым олицетворением потрясающего романа Стендаля «Красное и черное» или, хотела добавить я, как испанский дуэт «Баккара», популярный в 80-х, который, в отличие от нас, красно-черных, выступал лишь в одной цветовой гамме – черно-белой.

– А мужичков во что оденем? – задала я ей весьма актуальный вопрос.

Она чуть призадумалась и воскликнула:

– Эврика! Знаю, во что! Олежка будет в черном, а Фима в красном костюме! Знаешь, как круто мы будем смотреться!

У меня опустились руки, а заодно и настроение. Ну, Олег в черном – еще куда ни шло, хотя на собственную свадьбу можно было бы надеть что-нибудь и повеселее, но Фима в красном… восторга не вызывал!

Я с робостью решилась спросить:

– Розочка, а нельзя ли наоборот? Олег в красном, а Фима в черном?

Дизайнерша нахмурилась и строго припечатала:

– И как ты себе это представляешь? Мы, как два болгарских перца в одной упаковке, в красном, а вы, как два работника похоронного бюро, в черном? Не на наши же поминки пришли!

Об этом я как-то не подумала. Да… действительно, окружение брачующейся пары будет смотреться странно, не будешь же всем объяснять, что это задумка невесты, а по совместительству дизайнера! Но Розалия имела великолепный талант убеждения и почти уговорила меня предложить Фимке столь экстремальный вариант.

Вечером за столом я прозрачно намекнула мужу, что надо все же как-то меняться и одеваться немного ярче и оригинальнее, чем сейчас. Фима с удивлением посмотрел на меня:

– Куда уж оригинальнее, мать?! По-моему, и так все очень круто!

Я пожала плечами и подошла к главной фишке сегодняшнего вечера.

– Мы с Розкой решили, что ты должен надеть на свадьбу красный костюм. Так надо. Он будет прекрасно сочетаться с одеждой Розалии и Олега!

Муж от изумления раскрыл рот, а я, воспользовавшись удачным моментом, быстро сказала:

– Нет-нет, не возражай, ты должен быть только в красном!

Лицо Фимки приобрело цвет перезревшего помидора то ли от гнева, то ли от счастья… Через минуту стало понятно – от гнева.

– Да идите вы обе на хрен! – послал он нас на «грядку». – Я вам что, «голубой» или трансвестит, ходить как клоун?! Вообще никуда не пойду, ясно?! – муж вскочил и был таков, спрятавшись в недрах, прямо скажем, не маленького дома.

«Ну и при чем здесь «голубые» и трансвеститы? – с недоумением подумала я. – Никто же не предлагает тебе надеть женское платье, хотя… мы бы всех приятно удивили, появись Фимка в дамском прикиде! Вот был бы прикол!»

И те, и другие ребята имеют свойство одеваться ярко, но все относятся к ним более или менее терпимо, за исключением тех случаев, когда они в своих вкусах и пристрастиях, не контролируя себя, переходят все мыслимые границы. Мне тоже казалось, что в Германии абсолютно все равно, как ты выглядишь. Ан нет! Первым примером послужил мой двенадцатилетний ученик Василий, который, как балда, забыв свою нормальную одежду в отеле, вынужден был разгуливать по центру Гамбурга, когда мы впервые гастролировали там, в совершенно экзотическом виде: ярко-желтой рубахе-косоворотке, шароварах и красных сапогах. Никто из немцев даже не крякнул, глазом не моргнул, не показывал на Ваську пальцами и не обращал на него внимания, думая, очевидно, что Василий «с приветом», почти по В. Высоцкому: «Ну сумасшедший, что возьмешь!»

Зато когда на две платформы метро, где толпилось человек 100, я была одна в юбке по колено, за мной выстроилась очередь из мужиков, которые шли по пятам, как цыплята за курицей! А вообще в Германии, если ты модно и красиво одет, становишься объектом нездорового внимания местного населения. На тебя смотрят, как на марсианина, но интересно другое. Вместо того, чтобы гордиться собой, чувствуешь себя ущербным модником в этом царстве беспросветных гопников. Слух, что за рубежом никто ни на кого не обращает внимания, – это миф от тех, кто на эту порцию внимания, очевидно, и рассчитывал.

Один раз на остановке мы с Левой обратили внимание на странную личность. Мужчина был в женском платье, плаще и, наверное, в лифчике (заметно топорщилась так называемая «грудь»); на тощих и кривых ногах нелепо красовались перекрученные чулки и туфли-лыжи 45 размера. На голове криво сидел парик, на морде лица – щетина и, конечно же, косметика: синие тени и ярко накрашенные губы; в руках – дамская сумочка и зонтик в веселый горошек. Он, затравленно поглядывая по сторонам, в тихой печали скромно сидел на лавочке. Обозрев «картину маслом», мы с Левушкой, чуточку отойдя от странного объекта всеобщего внимания, стали наблюдать за реакцией окружающих. Все, кто видел это «чудо в лифчике», отходили подальше и, посмеиваясь, на все лады обсуждали увиденное. Поэтому абсолютно точно могу сказать, что не все странное остается у заграницы без внимания.

Пришлось позвонить Розалии и, заплетаясь от смущения, объяснить, что некоторые непродвинутые личности послали нас вместе с праздничным красным костюмом далеко и надолго, на что слишком инициативная невеста также разочарованно пожаловалась, что и глупый жених, воспротивившись ее оригинальной задумке, нагло заявил, что пойдет под венец только в генеральском мундире, по ходу заметив, что дурацкий черный костюм без пяти минут жена пусть сохранит для похорон, когда время придет, чтобы лишний раз не тратиться на новый. «Раз пошла такая пьянка, режь последний огурец»! Я тоже решила внести в звездный сценарий бракосочетания свои коррективы:

– Розочка, только не обижайся, пожалуйста, а можно я надену красивое платье персикового цвета, привезенное еще два года назад из Парижа?

– Ну ладно, – с обидой устало сказала подружка, – делайте, что хотите, раз у самих нет никакого вкуса и вы не верите словам профессионала!

В конечном итоге на бракосочетании все выглядели более чем достойно, а Олег вообще произвел потрясающее впечатление в своем шикарном генеральском мундире! Не обошлось и без сюрприза, потому что букет невесты очень ловко (чуть не потеряв вставную челюсть) поймала почти столетняя бабушка жениха, которая потом весь вечер рассказывала, как всю жизнь мечтала об этом, начиная «аж с 1812 года»! На вечере собрался сплошной генералитет, правда, «вторые половины» бравых военных несколько подкачали, хромая на обе ноги. Как на подбор почти все – старые кошелки (их ведь мужья не меняли с лейтенантских времен), одетые весьма безвкусно, они с трудно скрываемой завистью поглядывали на нас с невестой. Было, правда, несколько очень приличных женщин, но это всё, чем могли похвастаться вооруженные силы страны, представленные на данном торжестве.

Я сама с мужем-офицером прожила в гарнизоне целых пять лет и прекрасно знаю образ жизни этого контингента, когда, кроме сплетен, любовных приключений и тусовок, особенно когда мужья отсутствуют по полгода, находясь в автономном плавании, больше никаких интересов нет. Не все, разумеется, такие, но очень многие! Я как будто на миг окунулась в тот забытый мир моего безвозвратно ушедшего прошлого.

Вечеринка прошла отлично! Почти никто не напился, были просто подшофе, и поэтому удивляться тому, что традиционной на таких опасных мероприятиях драки не произошло, не стоило. Скучновато, конечно, но что же поделаешь, раз слишком культурный тамада умело не подвел публику к этому бессменному атрибуту всех российских торжеств! Правда, Фимку опять перемкнуло от ревности, когда он увидел, что я танцую с моложавым генералом Максимом Валерьяновичем, впрочем, как и его престарелую супругу, больше похожую не на жену, а на мамашу моего партнера по танцу. Но, несмотря на происки наших половинок, мы с генералом нашли общий язык и договорились о свидании после моего возвращения из Турции. Окинув меня таким же потрясающим, как у Алешки, фирменным взглядом, Максим томно прошептал мне на ушко:

– В 17:00 у оперного… Буду ждать!

Мое сердце затрепетало, как птичка, но при взгляде на суровую жену-маманю потенциального любовника крылья опустились и сердечко камнем рухнуло в пятки, где и пряталось почти до конца вечеринки, не в силах от страха высунуть нос и оказаться на своем привычном месте. Бабуся во все глаза с нескрываемой ненавистью глядела на меня испепеляющим взглядом, стиснув в бессильной ярости и злобе свои съемные протезы а-ля «голливуд». Не дай бог оказаться с этой каргой в каком-нибудь темном коридорчике! Может, она еще и вооружена, кто знает, вон как азартно рассказывала, что стреляет так отлично, что может завалить даже медведя, не говоря уже обо мне! По-моему, ее и сам муж боится. Действительно, после единственного совместного танца, во время которого я получила приглашение на свидание, больше пообщаться со мной он попыток не делал. Потом уже, выходя из туалета, я неожиданно услышала знакомый скрипучий голос «ворошиловского стрелка» в юбке и, срочно ретировавшись, рванула обратно, притаившись за закрытыми дверями туалетной кабинки. Генеральши пришли перекурить и посплетничать.

– Ты видела, как эта сучка Ольга – свидетельница невесты – смотрела на моего Макса? – злобным голосом прорычала «мамаша» генерала Максима.

– Да, – прозвучал утвердительный ответ, – впрочем, и твой Максик не промах! По-моему, совсем не против замутить с этой герлой, так что смотри, а то упустишь генеральский паек! – съехидничала обладательница другого вредного голоса.

– Не трынди и не каркай! – припечатала бабуля. – Чтобы Максик дернулся? Да не в жисть! Он себе не враг! А вообще, вот он где у меня сидит!

Мне было интересно посмотреть место конкретного пребывания генерала Максика и, прильнув к щелке в двери, я увидела внушительный кулак величиной с небольшую тыкву. Любоваться и далее столь «превосходными» физическими данными Отелло в юбке энтузиазма как-то не было!

– Ты не поверишь, вот уже сорок лет веду бои местного значения! Все время приходится быть начеку, хоть наручниками его к себе, паразита, приковывай! – пожаловалась она подружке, но закончила свою речь достаточно сурово и воинственно: – А знаешь, почему мы столько лет живем вместе? Да потому, что никому ещё из этих проклятых баб не удалось уйти от расплаты живой и невредимой за положенный на Максика глаз!

Услышав такие многообещающие слова, мое очумевшее сердце почти перестало биться, ноги подогнулись в коленках, а объятая ужасом попа испуганно опустилась на унитаз. Я притаилась за дверями кабинки, как дохлая мышь, чтобы воинственная мстительница, не дай бог, не нашла, не обнаружила моего надежного убежища! Вспомнились слова Паниковского из романа «Золотой теленок» Ильфа и Петрова: «Смотрите, что сейчас будет, сейчас будет море крови…» Между тем старушенция, заканчивая разговор, касающийся в основном меня и ее разлюбезного Максика, с азартом, вызывающим пафосом и угрозой сказала:

– Что же, посмотрим, кто кого! Хорошо смеется тот, кто смеется последним… если, конечно, останется в живых! – и в предвкушении кровавой мести громко засмеялась.

Да ну его к черту, этого Макса, подумала я со страхом, не имеешь дел с женатыми мужчинами – дольше живешь! С этой придурковатой бабулей, помешанной на ревности, лучше не связываться, и чтобы вендетта не случилась прямо здесь, в туалете, еще долго не решалась выйти из своего безопасного убежища. Ну надо же, не желает жизнь, чтобы у меня появился друг на стороне, ни в какую! Обидно, однако…

…Раздался пронзительный звон, и чей-то отвратный голос прямо под ухом заорал: «Поймай меня, если сможешь!» Голос начал постепенно удаляться, оглашая окрестные помещения невыносимым сиреноподобным воем.

«Михалыч!» – пронеслось в еще не ясной от сна туманной голове. Авторское изобретение носило не фамилию, а почему-то отчество изобретателя – нашего знакомого слесаря Ивана Михайловича, который в свободное от своей повседневной работы время, испытывая страстные муки творчества, изобретал различные интересные штуки и механизмы, периодически проверяя их на нас лично и на наших многочисленных многострадальных знакомых, разумеется, с нашей активной подачи. «Убегающий будильник» был одним из самых интересных, необычных, хотя и крайне беспокойных, его творений. Фишка заключалась в том, что после его включения ты уже не мог выключить звук и, перевернувшись на другой бок, досматривать свои сновидения, а вынужден был, стряхивая с себя остатки сна, гоняться за этим чудом научно-технического прогресса по всей квартире или, о ужас, дому, и в этом случае регулярные опоздания на работу или куда-либо еще уже напрочь исключались.

Сегодня утром совместно с тандемом молодоженов Рыбкиных-Акуловых (теперь Розалия имела двойную морепродуктовую фамилию) мы, прицепившись к их свадебному кортежу, улетали в Турцию. Чтобы не проспать после затянувшейся свадебной вечеринки долгожданное отпускное мероприятие, я, по дурости, и воспользовалась «Михалычем», иначе самолет мог покинуть страну и без нас. Давно не заводила я эту «супертехнику», а именно с тех пор, как мы заплатили внушительный штраф в Праге, когда этот механический идиот, «воспользовавшись» чуть приоткрытой дверью нашего номера, выбежал в коридор и стал носиться по этажу, оглашая воплями всю округу, перебудив, кроме нас, почти всех постояльцев отеля!

Мгновенно вскочив с постели и быстро накинув на себя халат, я бросилась вдогонку. Его требовалось срочно поймать и обезвредить, потому как могла поступить злобная жалоба от недовольных разгневанных соседей, которым эта орущая металлоконструкция спозаранку мешала спать. Едва услышав знакомые истерические вопли, непрерывным потоком льющиеся из нашего дома, они сразу же могли позвонить в полицию в надежде утихомирить нас (один раз так уже произошло). Предполагаемые разборки с полицией в наши планы не входили, иначе мы точно не смогли бы присоединиться к Розкиной компании. Вырулив из спальни, я прямо нос к носу столкнулась еще с двумя возмущенными домочадцами. Из ванной с лицом, перемазанным кремом для бритья, в полном неглиже выбежал очумевший Фимка, а из кухни перепуганная Анечка.

– Ольга Рафаиловна, – закричала она, махнув рукой в сторону, – он побежал туда!

И действительно, в дальней комнате послышался дикий вопль: «Поймай меня, если сможешь!» Вот ведь зараза! Хорошо еще, что этот паразит не умеет карабкаться по этажам, а то бы мы его и вовсе никогда не поймали!

– Аня, Фима! – распорядилась я, как заправский полководец, планирующий захват вражеского объекта. – Заходите с флангов, ловите паразита!

Но нет, этот «голосящий Кивин» в одно мгновение проскочил мимо рук, и погоня продолжилась дальше. Мы потратили еще минут двадцать, прежде чем обезоружили безобразника, то есть вырубили его совсем, и я поклялась Фимке, что как только мы вернемся из путешествия домой, тут же подарю эту «прикольную» игрушку кому-нибудь из наших самых заклятых «друзей», конечно, не предупреждая о неприятном сюрпризе!

У «великого» автора-изобретателя Ивана Михайловича было много «чудесных» идей, и я даже одно время хотела в некоторые из них инвестировать финансовые средства. Однако после случая с одной знакомой напрочь отказалась от своей идеи. Надя мучилась от того, что не могла спать. Имея исключительный слух и слыша даже то, что творится на соседней улице, она по моей наводке с великой радостью приобрела у умельца уникальные вакуумные наноберуши. Дня три подруга кайфовала, наслаждаясь удивительным аппаратом, так как сон наладился, потому что наноберуши блокировали любой, даже малейший, звук. На четвертый день, случайно очнувшись на своей кровати, но не в комнате, а посреди собственной лужайки, с ужасом обнаружила, что лишилась всего движимого имущества! Дерзким грабителям, воспользовавшимся ее крепким богатырским сном, удалось невозможное: полностью обчистить дом, забрав даже уникальную антикварную мебель. Обладательница чудо наноизобретения смогла сохранить лишь кровать, на которой когда-то, как она рассказывала всем, почивал сам Людовик то ли XIV, то ли XV, кто же сейчас разберет, и то только потому, что преступники сначала не заметили на ней тщедушную фигурку обладательницы раритетов, приняв ее за скомканное одеяло, а разглядев, оставили лежанку в покое!

Моя (теперь уже бывшая!) приятельница предъявила все претензии ко мне, ну не зря же говорят: «Не делай добра, если не хочешь зла!». Я поняла, что на изобретениях Самоделкина скорей разоришься, чем заработаешь, и поставила на этом большой и жирный крест! Так был положен конец идее помещения инвестиций в научно-техническую деятельность изобретателя Михалыча. Теперь я невольно вздрагиваю, когда слышу слово «нано»: нановаленки, нанотуалетная бумага, нанолифчик и тому подобное. Обманный список можно продолжать до бесконечности. Думаю, не все наши изобретатели и сами в курсе значения слова «нано» и в чем оно заключается в их конкретных изобретениях, зато для лопоухих ушей глупого потребителя звучит необычайно, эффектно и обнадеживающе!

Однако хорошо всё то, что хорошо кончается, и благодаря оперативным действиям нам удалось избежать столкновения с полицией и опоздания в аэропорт!

Глава 58

Олег и Розалия уже с нетерпением дожидались нас в зале отлета. Мы сдали багаж и пошли на досмотр. Я была абсолютно спокойна, потому что в ручной клади ничего запрещенного не прятала. Свою весьма необычную, «уникальную» расческу, очень похожую на нож с выбрасывающимся лезвием, сунула в багаж, потому что почти на каждой границе, в каждой стране у меня из-за этого предмета происходили стычки с таможенными службами. Пройдя через «рамку», мы увидели перед собой служащего аэропорта. В руках он держал странный прибор, которым провел сначала по Фимкиному посадочному талону, и я заметила, как на приборе вспыхнула зеленая точка, а затем и по моему, но в этом случае цвет точки изменился на красный. Тут из недр багажного отделения вышли двое полицейских и предложили мне пройти с ними. Я недоумевала! Что такого в моем багаже, чтобы удостоиться чести и получить приглашение в святая святых – багажное отделение аэропорта! Интересно, конечно, но любой багаж, оказывается, и там просвечивается насквозь, поэтому прятать какую-либо контрабанду или что-то запрещенное крайне нежелательно, если не хочешь иметь неприятности и схлопотать по «шапке»!

На столе стоял мой дорожный кофр, и я все поняла. Именно туда я спрятала пресловутую расческу, доставшуюся мне по «наследству» от Левы. Левушка тогда имел первую частную художественную галерею в Питере, поднял и сделал знаменитыми большое количество начинающих в то время художников, которые впоследствии получили мировую славу и известность. Но чем человек известнее и богаче, тем сильнее проявляются в нем признаки амнезии и патологической жадности, и благодарности от него можно дожидаться как от козла молока. Один из неблагодарных Левкиных протеже, благодаря активному участию своего благодетеля, получил суперработу: годовой контракт на написание портретов всех членов многочисленной семьи шейха в одной из арабских стран. В течение года он заработал сотни тысяч долларов и со своих нехилых барышей «раскошелился», сделав своему покровителю «королевский» подарок – эту расческу стоимостью в один доллар, таким вот образом от всей своей поганой души отблагодарив Леву за добытое с его помощью состояние. К сожалению, Левушка, несмотря на свое благополучное еврейское происхождение, был неисправимым альтруистом и помогал всем этим бессовестным деятелям искусства абсолютно бескорыстно.

Полицейский строго спросил меня:

– Это ваш багаж?

– Мой, – кротко ответила я.

– Откройте, – приказал он, заговорщицки подмигнув, и добавил, обращаясь к своему напарнику загадочной фразой: – Вот увидишь!

Из раскрытого кофра уверенно извлек, как я и предполагала, расческу и, нажав на кнопку выброса «лезвия», триумфально заявил:

– Ну, что я говорил? С тебя бутылка!

Я не стала уточнять ее содержимое, но поняла: они поспорили. Один – теоретически – думал, что это холодное оружие, другой – практически – доказал обратное. А я, как всегда, пережила несколько довольно неприятных минут и после этого случая навсегда избавилась от провокационного предмета.

В моих многочисленных путешествиях почти всегда случаются какие-нибудь происшествия. Как-то раз прямо в самолете я повздорила и чуть не схватилась врукопашную с хамом, который «проехался» по нам с Левой совсем так же, как одна российская «журналистка», хорошо известная не своими талантливыми репортажами, а накаченными до папуасских размеров губами и умением ссориться и драться со всеми, кто встречается на ее пути, не понимая, что когда-нибудь этот путь может закончиться в больнице, это в лучшем случае, а в худшем – на кладбище!

В другой раз на заре перестройки пришлось утихомиривать одного придурка – челночного коммерсанта, который как раз на чартерном рейсе в Стамбул все три часа орал на весь салон своим отвратительным и визгливым фальцетом песни 80-х, изображая из себя Пугачеву и Кобзона в одном флаконе, хлебнув из 5-литровой бутылки водки, которой так щедро «наградили» его и многих других пьющих пассажиров еще до взлета «заботливые» стюардессы. Затем этот идиот пытался открутить пару болтов и гаек транспортного средства и под конец начал бегать по салону, уверяя всех, что мы сейчас разобьемся! Пришлось вмешаться в усмирительный процесс нам с Левой, хотя в самолете было немало здоровенных мужиков, которые делали вид, что в упор не видят этого урода. К счастью, все закончилось хорошо. Мы удачно приземлились, и уже в Стамбуле, проходя мимо одного кафе, просто шарахнулись на другую сторону улицы, услышав знакомый противный голос, вновь исполняющий «концерт по заявкам».

На этот раз полет проходил спокойно, хулиганов в салоне не наблюдалось, и каждый из нас занимал места согласно купленным билетам. Время с каждой минутой приближалось к окончанию полета. В салоне стоял шум. Люди, ни о чем не думая, разговаривали, смеялись, пили, ели, общались. Как всегда, очередь в туалет растянулась на весь салон. У наших людей после обеда постоянно недержание какое-то! Наконец, все более или менее утихомирились. Я посмотрела на компьютерный план полета. Странно… наш электронный самолет на экране, обогнув точку под названием «Стамбул», бодро двигался куда-то дальше, на север. Посмотрела на часы: вот уже 10 минут, как мы должны были приземлиться. Я насторожилась: что-то не так, и взглянула в иллюминатор. Под нами на всем пространстве до самого горизонта без конца и края расстилалось море. «Вот те на, – страх заполнил душу, – а плавать-то я не умею и что делать, если вдруг что-то произойдет?»

Неожиданно выключился свет, и в салоне стало так тихо, что было слышно жужжание неизвестно откуда взявшейся мухи. Сразу вспомнилась премьера нашумевшего в свое время фильма «Маленькая Вера». Тогда в забитом людьми кинотеатре вот в такой же идеальной, затаившей дыхание тишине во время головокружительной сексуальной сцены у одного из зрителей, ошарашенного такой откровенностью, случайно с грохотом выпал из ослабевших рук зонтик. Зал тогда расслабился и засмеялся. Здесь было не до смеха. Я оглянулась: сзади шептала молитвы Розка. Ну всё! Конец! Мертвой хваткой я вцепилась в мужа:

– Фимочка, а что делать, если мы шлепнемся в море? Я ведь и плавать-то не умею, если что, спасешь меня?

– Как же я тебя спасу, когда сам плаваю, как топор. Хотел попросить тебя об этом же!

– Как так? Но ты же плавал с Алешкой, помнишь, в твой день рождения?

– Не плавал, а делал вид, просто ходил по дну, чтобы тебя не разочаровать!

Вот тебе на! Столько лет прожили вместе, а ничего друг о друге толком и не знаем! Я расстроилась. Придется теперь самой выкручиваться.

В голове промелькнула обнадеживающая мысль:

– А может, Олег нам поможет? Плавать-то он точно умеет, у него и фамилия морская – Акулов!

– Оля, – строго возразил Фима, – у него, между прочим, есть молодая жена, ему будет кого спасать.

Номер не прошел.

– Ну ладно, как-нибудь разберемся, главное, чтобы акул поблизости не было! – озабоченно сказал муж.

Вот черт, про акул-то я и забыла! Да… молодец, ничего не скажешь, нашел как утешить жену! Ну и муж мне достался – ни украсть, ни подкараулить, мог бы хотя бы плавать научиться, мало ли что в жизни бывает! Вот и надейся на него после этого!

Пока мы думали, как нам выкрутиться и спастись (не найдя оптимального варианта, уже почти попрощались друг с другом), самолет благополучно совершил посадку. Оказывается, взлетная полоса начиналась прямо у кромки моря. Страху мы натерпелись прилично и были просто счастливы очутиться на твердой земле, а почти попрощавшаяся с нами жизнь, ослепительно сверкая всеми цветами радуги, срочно вернулась обратно!

Замечательный городишко Стамбул – Мекка для наших людей! Русских, как всегда, «вагон и маленькая тележка». Мы развлекались, как могли, от души наслаждаясь прекрасной турецкой кухней. Побывали в историческом музее, в центральной Голубой мечети султана Ахмета. Самое интересное, для того, чтобы войти в мечеть, необходимо снять обувь. Сделать это сложно, потому как желающих попасть на вечерний намаз много. Нужно очень ловко, буквально за минуту, скинуть башмаки, поскольку тычки и пинки под зад с целью ускорения процесса следуют один за другим. Ленивые и малолюбопытные Розалия и Фима напрочь отказались разуваться, поэтому в мечеть мы вошли вдвоем с Олегом.

Пробравшись, тихонечко устроились у стенки на полу, покрытом ковром. Молельное место было огорожено. В определенный момент целая толпа мужчин, сверкая голыми стопами, рванула за ограждение и мгновенно заполнила весь огромный зал. Их смуглые покорные лбы уткнулись в пол, а «пятые точки» взмыли кверху. Я сразу же вспомнила свою бабушку, которая совершала намаз пять раз в день.

– Боже мой! – прошептал Олег. – Какой фанатизм! А мы удивляемся тому, что они себя подрывают. Да с такой идеологией победить их, наверное, просто невозможно!

– Да нет, Олег, – возразила я, желая защитить и оправдать свою религию, – фанатизм присущ лишь исламистам. Многие наши люди не видят разницы между исламом и исламистами, в полной уверенности считая абсолютно всех мусульман врагами человечества. Ненависть велика и неразборчива. Моя близкая подруга, живущая в России, с которой мы дружим вот уже сорок лет, поразила меня своим отношением к людям, имеющим мусульманскую кровь, хотя ранее ничего подобного за ней никогда не наблюдалось, иначе бы мы не дружили так долго. В одном разговоре она, случайно или нет, обронила фразу: «Чем меньше вас будет, тем лучше!» Фраза задела меня своей неприкрытой неприязнью. Я сделала вид, что не услышала этих страшных по своей сути слов. Мусульманоненавистники не понимают, что исламисты – это агрессивные радикальные экстремистские группировки, точно такие же, как скинхедские организации, которых огромное количество везде, и хотя цели у них разные, основа одна – насилие и террор.

Ислам же не учит ничему плохому и проповедует всё то, что проповедуют все существующие религии мира и, конечно же, десять заповедей, но выполняют их мусульмане более жестко. Запреты на некоторые жизненные устои они впитывают с молоком матери, особенно в своих традиционно мусульманских краях, таких как арабские страны. Алкоголь – табу, никто не будет напиваться, как это делают наши российские вечно пьяные мужики – не безбожники, а в большинстве своем православные верующие, которые, нажравшись до потери сознания и отметелив всех попавшихся под руку домочадцев и не только, на следующий день, опохмелившись, ползут в церковь отмаливать грехи. Не греши – не придется и каяться. Заповедь «не укради» прививается тут жестким, но крайне эффективным методом – членовредительством, который не мешало бы взять на вооружение и нам. В Йемене, например, есть лобное место – огромный деревянный чурбан с воткнутым топором. Не знаю точно, используется ли он с «успехом» сейчас, но ворам там за каждую кражу отрубают какую-нибудь часть тела. Украл один раз – долой одну руку, второй – другую и так далее, пока по частям не отправят преступника на тот свет. Поэтому прежде, чем украсть, тысячу раз подумаешь, а стоит ли игра свеч! Вот если бы таким необычным образом «лечили» наших коррупционеров и казнокрадов, я думаю, что мы стали бы самой честной страной в мире!

Прелюбодеяние же имеет такую узаконенную форму, как многоженство. Состоятельный и обеспеченный мусульманский мужчина может иметь четыре жены. Именно обеспеченный, потому что бедный, имеющий в кармане лишь «вошь на аркане», не в силах осчастливить себя даже одной женой. Для того, чтобы получить жену, этот драгоценный, без преувеличения, дар, надо сначала заплатить немалый выкуп – «калым». И всех четверых муж должен обеспечивать в равной степени, никого не обделяя и не обижая.

А что у нас? К одной моей знакомой ходил женатый мужчина, который у нее ел, пил, спал с ней, но давать деньги на расходы даже не думал, не говоря уже о презентах. Мерзко об этом говорить, но в настоящее время наши «джентльмены» умудряются жить с несколькими женщинами сразу, как пастухи, разгуливая от одного двора к другому. Ужас! Обидно за женщин, так низко себя ценящих.

Слабые места у мусульман тоже есть. Эти люди хитрят, много обещают, но почти никогда не выполняют свои обязательства. Проверено неоднократно. Опять же, не все такие, но многие. К сожалению, деятельность радикальных исламистских группировок бросает тень на нормальных людей, и отрицательное мнение о мусульманах в целом складывается исключительно по их страшным террористическим вылазкам. Однажды меня задержали в одном из аэропортов Германии за то, что я громче обыкновенного сказала священное «Аллах Акбар». Подумали, что смертница!

Олег выслушал меня очень внимательно.

– Согласен с тобой, Оля, терроризм не имеет национальности. Религия и народ здесь вовсе ни при чем!

– Рада, Олег, что мы поняли друг друга.

– Кстати, – добавил он многозначительно, – ты очень понравилась одному моему приятелю, он хотел бы с тобой встретиться и познакомиться.

– Это случайно не Максик, то есть Максим Валерианович? – спросила я, с ужасом вспомнив его супругу. – Хотя нет, мы же с ним уже знакомы!

– Он не генерал, да его и на вечеринке-то не было, просто я выслал ему наши свадебные фото.

– Ты меня заинтриговал, а кто он? Рядовой? – пошутила я.

– Нет, – улыбнулся Розкин муж, – адмирал!

– Вот как! Вообще-то я не против. Адмиралы мне всегда нравились, но на моем пути еще не попадались никогда!

– Ну что же, – решительно произнес Олег, – пусть это будет лишь наша с тобой тайна, договорились?

– Даже от Розалии? – удивилась я.

– От нее нет, конечно! Вы же близкие подружки, так что Розалия в нашей «банде», а из «банды» по собственному желанию не выходят, – шутливо пригрозил он.

– ОК! Молчу как рыба, товарищ Акулов, – отрапортовала я.

После совместного посещения вечернего намаза мы с Олегом стали ближе, и я поняла, что дружить с ним можно.

Пока мы прохлаждались в мечети, наши половинки облазили весь рынок и, обвесившись покупками, ожидали нас поблизости. У нас, однако, не обошлось без происшествий, потому что какой-то мерзавец уволок «фраерские», стоимостью 500 евро, штиблеты генерала, и Олег теперь растерянно топтался в одних носках (которые, к счастью, были в порядке, в отличие от дырявых носков опозорившегося на весь мир президента Всемирного банка), обиженно высказав мне свое мнение в отношении произошедшего: «Вот тебе и «не укради», так где же здесь лобное место?» Как-то неудобно получилось, но может, это происки каких-нибудь экстремистов, кто знает? Однако генералу повезло, поскольку его заботливая жена купила ему шикарные, как у турецкого султана, расшитые золотом с загнутыми кверху длиннющими носами домашние туфли, и в такой экзотической обуви он почапал через весь город в отель, вызывая веселые улыбки прохожих.

На следующий день решили прокатиться на теплоходе по Босфору. Крепко обнявшись, мы сидели с Фимкой на верхней палубе. Вот так же когда-то в ненадежных объятиях Алексея я упивалась счастьем быть с ним рядом. А ведь я его любила…

Жирные голосистые альбатросы садились на корму, оглашая противным криком окрестности. Люди на палубе разговаривали, играли в нарды и попивали чаёк, разносимый шустрыми официантами. Никто из них внимания на нас не обращал, хотя я заметила, что ни одной обнявшейся пары на теплоходе, кроме нашей, нет. «Наверное, это не принято», – решила я, – и мы срочно расцепились с Фимой, соблюдая обычаи этой страны. Свинцовые волны бились о борт, обдавая нас бисером мелких соленых капель. Сбоку сидел какой-то мужчина-турок и во все глаза таращился на меня.

– У меня всё в порядке? – спросила я Фиму.

Он утвердительно кивнул.

– Всё. А почему спрашиваешь?

– Да вон сидит мужик, уже дырку прожег на мне своим взглядом!

– Понравилась, наверное, – хмыкнул муж.

Он был прав. Этот товарищ уже после того, как мы спустились на берег, еще два часа ходил за нами по пятам. Мы веселились от души.

– Эй, друзья, может, продадите меня, деньги заработаете, а я потом свалю, так что сможете меня еще раз продать, будем делать бизнес по-русски. Только прошу, не продешевите, ведь уникальная женщина – мать пятерых детей, почти трех внуков, почти красавица, почти спортсменка и вдобавок еще бывшая комсомолка! – шутливо внесла я в бизнес-копилку свое рационализаторское предложение, но получила от любимого мужа категорический отказ.

Конечно, где же он еще найдет такую терпеливую дуру, как я. Супруг отклонил мое предложение, заявив, что женами, особенно любимыми, не торгует! Увы, слова остаются лишь словами, на деле же выходит по-другому…

Глава 59

В нашем пятизвездочном отеле было навалом русских туристов. География соотечественников, прибывших сюда по делам и отдохнуть, впечатляла. Турция традиционно пользуется у всех, без исключения, русских большим вниманием и любовью еще с тех времен, когда Стамбул носил название Константинополь. Публика подобралась разношерстная, но в большинстве своем, конечно, состоятельная. Не видно только челночников, которые обычно селятся в торговых районах, где и совершают на месте свои сделки, и колхозников, которые благодаря капиталистическим веяниям, царящим теперь в стране, как класс, по-моему, уже давным-давно вымерли. Раньше знатных колхозников за ударный труд тоже, бывало, отправляли за границу, но это явление было насколько редкое, настолько и страшное.

Как-то историей одной такой турпоездки по странам соцлагеря наших тогда еще советских колхозников поделилась со мной моя родная тетя.

Тетя Света родилась в Германии, где после войны успешно на протяжении пяти лет служил мой дедушка-офицер, и, будучи женщиной интеллигентной – экономистом среди колхозников-передовиков, представляла, так сказать, культурную прослойку. Видимо, поэтому на нее и сделали ставку органы КГБ. Непосредственно перед поездкой ее вызвали для беседы и назначили старшей в группе в надежде, что она сможет обеспечить должный порядок. Возможно, органы безопасности не в силах были сопровождать все группы, выезжающие за рубеж, или у них закончились агенты, раз моей тете дали столь ответственное задание.

Группа получилась небольшой, но для столь важного и ответственного путешествия плохо подготовленной. Простые сельские жители, вероятно, вообще никогда не выезжали за пределы своего села, а тут вдруг, здрасьте вам – заграница, попали как куры в ощип. Они, наверное, и в приличном-то санатории никогда не бывали, не говоря уже о зарубежье, куда их отправили, как «диверсантов» в тыл врага, очевидно, только с одной конкретной целью – сильно запугать хоть и социалистический, но Запад.

«На задание» под началом интеллигентной тети отправились пара комбайнеров, молоковоз и несколько телятниц. Правда, ни один из них радости от такой поездки совсем не испытывал, но отказаться от подобной премии за отличную работу на благо Отечества из «добрых и щедрых рук» коммунистической партии никто не посмел, опасаясь за свое светлое будущее. И еще они не могли понять, почему судьба за их ударный труд посылает им такие кошмарные испытания?!

Приключения начались с самого начала их пребывания за границей. В Чехословакии в первый же вечер молоковоз, дорвавшись до спиртного, пропил почти все обмененные деньги и, не в силах подняться в номер, валялся в холле на ковре под журнальным столиком, пугая постояльцев своей неестественной неподвижностью и ногами в грубых шерстяных самосвязанных носках. В ГДР наша группа «прославилась» в кафе, где проходили завтраки и обеды для отдыхающих. И это немудрено, потому что никто из тех, кто отправлял наших за «линию фронта», даже не додумался преподать им хоть пару уроков поведения за столом, поэтому наши люди сосиски ели руками, а бананы аккуратно нарезали на кусочки вместе со шкуркой, как сардельки, чем вызвали небывалый ажиотаж среди культурных и чопорных иностранцев. Да, собственно, и за что было осуждать этих несчастных тружеников села, которые бананы видели впервые в жизни, поскольку даже в столицах простой люд отнюдь не баловался этими экзотическими фруктами, не говоря уже о деревнях. Короче, нашу «прославившуюся» группу каждый раз с большим нетерпением ожидали их многочисленные «поклонники», показывая на горемычных туристов пальцами и не скрывая своих насмешек.

В Югославии (почти капиталистической стране!), не обнаружив рядом со сверкающим унитазом ни одного предмета, хоть отдаленно похожего на ведро для использованной бумаги, товарищи колхозники нашли отличный выход из создавшегося положения и начали аккуратно пирамидкой складывать использованную туалетную бумагу рядом с «фаянсовым другом». Им было, конечно, невдомек, что бумагу можно просто опустить в унитаз и смыть, потому как в большинстве наших деревень унитазов не наблюдается, а отхожее место, как правило, на улице.

Предельно устав от такой замысловатой поездки, колхозники затосковали по Родине. Телятница плакала, соскучившись по своим питомцам-телятам, а комбайнер – по своему комбайну. И нужна была им эта заграница? Конечно же, нет! Наконец вся эта кошмарная комедия с невеселым, драматическим оттенком и для тети, и для самих замученных деревенских путешественников закончилась. Они ничего не купили, лишь молоковоз на оставшиеся от первой попойки копейки приобрел для своей «любимой» тещи пластмассовую корзинку. А тетя Света поклялась никогда больше не ввязываться в подобные поездки! Сейчас уже колхозников как таковых нет, а деревенские жители стали уже достаточно продвинутыми, чтобы спокойно совершать подобные путешествия без досадных происшествий.

Семейные пары в отеле – явление редкое, поскольку представители сильной половины человечества уже давно со своим «самоваром» в гости не ездят. Зачем же показывать свою толстую, постаревшую, сварливую и давно набившую оскомину супругу и не иметь ни малейшей возможности получить хоть мимолетное удовольствие на стороне?! Рядом с большинством возрастных солидных мужчин, как правило, молодые девчонки, в которых угадываются отнюдь не дочери или внучки, а любовницы, которыми друг перед другом похваляются самодовольные российские джентльмены.

Они гордо фланируют под ручку с полуголыми юными красотками, одетыми что спереди, что сзади в глубочайшее развратное декольте, при этом ловко перебирающими длинными, от ушей, стройными ножками, обутыми в сексуальную обувку, повсеместно собирая восхищенные взгляды исходящих сладострастной слюной соперников. Среди уже поймавших себе спонсора встречаются и такие девушки, которые эту наиважнейшую задачу выполнить еще не успели, поэтому дни напролёт занимаются охотой, чтобы уехать домой с солидным принцем под мышкой.

В первое же утро я заметила, как одна такая красавица весь завтрак пялилась на Фиму, оказывая ему таинственные знаки повышенного внимания, совершенно не замечая его окружения. Если хамство, как говорят, «второе счастье», тогда наглость надо считать «счастьем первым». Девушку звали необычным именем Аглая, и если вы думаете, что мой муж всем своим видом показывал ей, что женат и по своему образу жизни отшельник и аскет, то здорово ошибаетесь! Несмотря на мою непосредственную к нему близость, и он не остался равнодушным к бесстыжим проискам искательницы «каменной стены», для которой циничная поговорка «жена – не стена, можно отодвинуть» – вероятно, жизненный принцип.

Этакий мост по обмену взглядами и жестами заметила не только я. Периодически мне на ногу наступала и Розалия в надежде привлечь мое внимание к флирточному процессу. Когда мы остались в номере одни, я с досадой сказала Розе:

– Да заметила я, заметила! Честно говоря, уже устала от вечной борьбы за чистоту отношений! Лизавета права: «Сколько можно папу пасти?!» Действительно, сколько же можно?! Жаль, что я не нашла себе друга на стороне, может, тогда и не было бы так обидно!

Розалия в знак согласия активно закивала.

– А ты и не паси его, пусть делает, что хочет. Все равно вернется в стойло! Куда он от тебя денется?!

– Может, и вернется, конечно, но я не желаю вечно разруливать любовные ситуации, в которые он влипает, и воспитывать ребятишек от его связей на стороне. Довольно, я устала!

В нашем полку прибыло, на горизонте появились мои вечные советчицы.

– Что-то не везет тебе, Ольга, – сокрушалась одна моя душевная половинка, – ни мужа удержать, ни кавалера путного поймать не можешь!

– А я предлагала его расстрелять, – ни к месту встряла другая, – живо бы перестал другими тетками интересоваться!

Да уж, после расстрела вообще бы уже никаких интересов не было в принципе!

– Зачем же такие радикальные меры применять, мы же не где-нибудь в Сирии! – вспомнила о событиях в другой стране ее оппонентка. – Нет, здесь надо придумать что-нибудь интересненькое, чтобы он от Ольги окончательно не улизнул. Повязать, так сказать, сексом, что ли, а то как-то кренит его все время, постоянно норовит налево свернуть!

– А я придумала! – воскликнула ярая сторонница радикальных мер. – И волки будут сыты, и овцы целы. Сделай ему предложение. И ты, и он общаетесь во всех смыслах с теми, кто нравится, нисколько не ревнуя друг друга и не предъявляя взаимных претензий, а потом в подробностях рассказываете о произошедшем!

– Даже об интимных делах? – с удивлением поинтересовалась противница насилия и я вместе с ней.

– Даже о них! Пусть почувствует, что и ты тоже можешь выскользнуть из рук, тогда уже ему придется воспитывать твоих внебрачных детей, сколько бы их ни было!

– Ну… это уже слишком радикальное решение! – мне стало страшно. – Как-то нет желания получить еще энное количество ребятишек от любовника на стороне, – с сомнением возразила я.

– Вот так всегда! – набросились на меня обе. – Никогда нас не слушаешь, а потом сидишь в ж… жесткой депрессии! – культурно закончили они

– Хорошо, я подумаю над вашим предложением, – кротко согласилась я, – результат покажет вашу правоту.

Вслух высказала предложение Розалии.

– А что, возможно, это правильное решение. Этакий психотерапевтический ход. Попробуй!

– Попробую, есть лишь одно «но»: претендента на мою руку и сердце не имеется, в то время как у Фимки всё схвачено. Вполне вероятно, пока мы сейчас тут болтаем, он уже кувыркается с этой Аглаей, кто знает?!

Роза насторожилась.

– Что-то и моего не видать, надо пойти поискать, а то твой любвеобильный еще заведет моего скромника туда, куда Макар телят не гонял! – с этими словами она выскользнула из номера.

Вечером я приступила к реализации нашего странного плана.

– Фимочка, – с неимоверной нежностью обратилась к мужу, – у меня есть к тебе интереснейшее предложение! Я бы даже сказала, это своего рода игра…

Он насторожился, но с энтузиазмом спросил:

– Любопытно, что ты там, мать, еще придумала?

Я помедлила, не зная, с какого бока подступить к основной мысли своего предложения.

– Давай только лишь на время этого отпуска заведем себе любовников, но, естественно, без ревности и упреков, и будем каждый вечер делиться друг с другом впечатлениями от общения с ними.

Глаза его вспыхнули одновременно удивлением и, разумеется, радостью, которую он скрыть и не пытался, но с натянутой серьезностью изрек:

– Ты что, шутишь, что ли?

– Нет, не шучу, – сурово ответила я, – так как, по рукам? – спросила просто так, для формальности, зная, что такое предложение он вряд ли упустит.

– А что, у тебя уже кто-то есть на примете? – подозрительно поинтересовался изменщик.

– А у тебя что, нет? – фальшиво удивилась я.

– Отлично! – воодушевился муж и уточнил: – Значит, без ревности и упреков?

– Абсолютно! – пожала я плечами и добавила: – И о сексе рассказываем друг другу честно, хорошо?

– Так дело и до секса должно дойти?

Ну, я прямо удивляюсь, что из себя Незнайку-то строить! У тебя дело в первую очередь и начнется с секса, а не с горячих разговоров о политике, возмутилась я про себя, но вслух спокойно произнесла:

– А как же без этого? Без этого как-то несерьезно все получится, это уж само собой разумеется, но только без жертв: никаких детишек через девять месяцев!

– Обижаешь, мать, не первый же день на свете живем!

Ага, не первый, но в «клюве» пока еще ты мне младенцев таскаешь, а не я тебе, аист на пенсии!

– Хорошо, тогда завтра ночью не жди, хотя… у тебя ведь тоже, наверное, что-то намечается?

– Все может быть, – неопределенно ответила я, а про себя подумала: какой же все-таки наглец! Хоть бы для приличия отказался, но нет, уже распушил хвост и готов к свиданию, а мне твердил как попугай: «Никогда не повторится, никто мне кроме тебя не нужен», вот и верь ему после этого!

Интересно, а если я себе никого не найду, чем в таком случае буду делиться с ним вечерами? Тогда уже, вероятно, только своим телом! Нет, нет и нет! Так унизиться и опозориться я не имею права! Если он увидит, что у меня никого нет, будет уверен, что на меня вообще никто не клюет и я никому не нужна, вот тогда точно пойдет вразнос со своими любовными похождениями!

Утром решила подружиться с кандидатами на отношения. Первым был грузин Георгий, симпатичный солидный бизнесмен из Тбилиси. Как бы я хотела побывать в Грузии! Мой отец был там в 70-х, приехал в полном восторге с массой впечатлений и кучей чудесных подарков, один из которых – чеканку, изображающую влюбленных девушку и парня, – я храню до сих пор. Второй – турецкий юноша Мохаммед, красавец с томным взглядом, переводчик в отеле. Его мать оказалась русской, откуда-то со средней полосы, и звали ее, представьте, как и меня, Ольгой. Бывают же такие совпадения!

Георгий был мне ближе и интересней, как-никак одного со мной возраста, и кроме того, детство и юность его прошли, как и у меня, при социализме, поэтому между нами было много чего общего. Он начал мне симпатизировать с момента нашего появления в отеле. После обеда я нашла грузина Георгия во дворе гостиницы, и мы разговорились, в общем-то достаточно удачно, потому что вечером он пригласил меня в ресторан. Я очень обрадовалась, что не ударю перед Фимкой лицом в грязь, описывая мои увлекательные приключения: мне тоже будет чем похвастаться!

Моего благоверного в номере, конечно, не было. Мы не виделись с ним практически весь день. Разведка в лице Розалии доложила, что один раз он промелькнул в обществе Аглаи в бассейне, но с тех самых пор больше никому на глаза не попадался. Надеюсь, не утонул!

На встречу с Георгием оделась шикарно и выглядела на все сто, ну не лет, разумеется! Он ждал меня на улице у входа в отель. Роскошный импозантный красавец мужчина с потрясающим букетом алых роз в руках! В Германии принято считать, если мужчина дарит алую розу, даже хотя бы одну, это значит, что он влюблен и таким образом признается в своих чувствах. Будем считать это толстым намеком на тонкие обстоятельства! Я взяла его под руку, и мы пошли в местный ресторан за территорией отеля. Как приятно идти рядом с ним, настоящим мужчиной, крепким и сильным, стильно одетым и источающим тончайший нежный аромат дорогого французского парфюма. Он был воплощением мечты любой, абсолютно любой женщины, и я почти влюбилась!

В ресторане отдыхало много народу, но наша пара не потерялась в толпе. На сцене извивались восточные танцовщицы, виртуозно исполняя соблазнительный танец живота, но Георгий ни на кого, кроме меня, внимания не обращал. Мы, как хорошие друзья, с большим удовольствием беседовали обо всем на свете, и при этом он вел себя весьма достойно, без всяких пошлых шуточек, разговоров и намеков, которых можно ожидать от наших мужчин. Рассказал, что с недавних времен вдовец. О покойной жене отзывался с огромным уважением, чем заслужил мое колоссальное доверие. Сам имел хороший бизнес и активно занимался политикой, был депутатом в парламенте своей страны. Весьма настойчиво приглашал меня в гости, и здесь же в ресторане мы обменялись координатами. Впервые за многие годы я почувствовала себя с чужим человеком комфортно. А может… это тот самый шанс обрести долгожданного и желанного друга и оказаться с ним в близких отношениях… возможно… когда-нибудь…

Вечер удался. Всё было замечательно! Выйдя из ресторана на улицу, он деликатно обнял меня за плечи и сказал:

– Олэчка, большое спасибо, милая, за прэкрасный вэчэр, ты нэобыкновенно исключитэльная жэнщина.

Этот человек объединил в одно определение два комплимента, сказанных мне в свое время разными мужчинами, и растопил лед в моем сердце.

– Если ты нэ возражаэшь, дорогая, я приглашаю тэбя к сэбэ, будэм вмэсте пить грузинское вино и пэть грузинские пэсни!

Я, разумеется, возражать не стала, и мы, поднявшись к нему в номер, пили потрясающие «Киндзмараули» и «Твиши» в глиняных кувшинчиках-бутылках и тихо пели «Сулико», «Тбилисо» и другие известные грузинские песни. Вернее, пел своим прекрасным поставленным голосом он, а я лишь слегка подмурлыкивала, потому что единственное, чего не умею в этой жизни, так это петь: нет голоса, хотя великолепный слух, и я отлично играю на рояле и аккордеоне. Это был самый необыкновенный, самый лучший и фантастический вечер за всё время пребывания здесь! Никакого повода улечься в постель мы друг другу не дали, поэтому в полночь, от всей души поблагодарив нового приятеля за гостеприимство и прекрасное мероприятие, я поднялась к себе в номер. На прощание он вложил в мои руки небольшую прелестную коробочку, перехваченную красной ленточкой, – подарок!

Сложно выразить словами, как мне было приятно! Я почувствовала себя женщиной, ибо только искреннее внимание мужчины превращает женщину… в ЖЕНЩИНУ!

У номера ждал сюрприз. На полу лежала записка, чтобы я срочно подошла на ресепшн, захватив с собой паспорт и 500 долларов наличными. Что там еще? Я в испуге заглянула в номер и убедилась, что нога мужа здесь еще не ступала. Внизу дежурил озабоченный Мохамед, который на мой встревоженный вопрос: «Что произошло?» стал скороговоркой объяснять, что Фима с кем-то зверски подрался и его арестовали и увезли в полицию. Черт, только этого еще не хватало! Придется срочно ехать в отделение, чтобы заплатить штраф и освободить драчуна из-под ареста. Зная вспыльчивый характер мужа, я могла предположить, что такое может случиться.

Однажды мы поехали в гости. Мужчины, а их было человек пять, вышли покурить и посплетничать. Через две минуты обратно вернулся только Ефим и сказал, что мы уезжаем. Оказалось, хозяин дома ляпнул какую-то пошлость в адрес одной из женщин, и мой муженек просто дал ему по морде, отправив хама в глубокий нокаут. В гостях мы пробыли тогда ровно пять минут. Вот что ты с ним поделаешь?! Тяжело вздохнув, для участия в полицейской операции пригласила группу поддержки «терминатора» – Розалию и Олега, которые, к счастью, еще не отошли ко сну. Без всяких разговоров через 15 минут мы были уже готовы к путешествию в участок.

Все полицейские участки во всех странах одинаковы. Есть дежурный, есть железная клетка, где содержат провинившихся. За решеткой на скамье сидел обозленный и взъерошенный Ефим с, о чудо, суперроскошным фингалом под правым глазом! Мы бросились к нему с расспросами, как так получилось, и только тут заметили, что в соседней клетке неплохо устроился здоровый мордатый молодой парень с шикарным «фонарем» под левым глазом. В третьей камере прописалась наша бесстыжая знакомая незнакомка Аглая. Вот так номер! Прямо залюбуешься! Пошли выяснять проблему, и полицейский объяснил, что эти двое чуваков подрались из-за одной чиксы, и теперь за каждого надо заплатить штраф в 500 долларов. Мне стало обидно: ведь за меня Фимка не дрался ни разу, и даже промелькнула подлая мысль оставить его здесь, демонстративно выкупив у него на глазах двух других участников разборки, чтобы раз и навсегда отучить волочиться за женщинами. Однако (хоть и с огромным трудом!) я подавила в себе зарождающуюся месть и объяснила, что платить будем лишь за одного моего мужа. Услышав родную русскую речь, парень с бланшем, злобно сплюнув, сказал:

– Вот ведь сволочь старая! Сам уже пенсионер паршивый, а все туда же, к молодым девкам лезет, импотент проклятый! В следующий раз убью на хрен!

Мне стало крайне обидно, что моего мужа обзывают импотентом.

– Знаете что, молодой человек, вам до моего «импотента» как до Луны, он и вас за пояс заткнет, и еще человек двадцать таких же, ясно? А на вашем месте я последила бы за своей любвеобильной подружкой, которая всем подряд «строит» глазки и затаскивает чужих мужей в постель!

– Именно затаскивает, – встряла вдруг Розка, – правда, милый? – обратилась она к своему мужу.

– Правда! И меня тоже, – проявил инициативу генерал, – еле, блин, отбился!

Я с огромным уважением посмотрела на «старую гвардию». Потрясенный информацией, парень угрожающе повернулся к провинившейся подруге, которая, заметавшись в своем убежище, заплетаясь, стала оправдываться:

– Да врут они, Жорик! Этого тупорылого старикашку я никогда и в глаза-то не видела и никого никуда не затаскивала, они сами лезут, не верь им, Жорик, клянусь!

– Зачем же нам врать? – притворно удивилась я, желая окончательно добить ненавистную врагиню. – Мы люди небедные, солидные, семейные. Моего мужа, например, она попросила помочь чемодан открыть, а помощь вот, значит, в чем заключается?!

– И моему мужу проходу не давала, – пожаловалась Розалия, – прямо на шею вешалась!

– Просто ужас! – поддакнул генерал. – Меня еще никто в жизни так настойчиво не добивался, правда, дорогая?! – обратился он к своей супруге за поддержкой.

– Разумеется, мой суслик! – нежно прочирикала Розалия и очень твердо добавила: – Я тебя никому не отдам!

– Сам не хочу! – кротко заявил Олег.

Я чуть не расхохоталась, ну и артисты! Вот только этой парочке было явно не до смеха. Обиженный паренек, кое-как взяв себя в руки, пару минут подумал и, обращаясь к нашей побледневшей «куколке», вынес приговор:

– Ну, сука, чтобы глаза мои тебя больше не видели! Даже близко ко мне не подходи, зараза!

Аглая заплакала. Потом, повернувшись, он обратился к нам:

– Извините, что все так получилось, не разобрался сразу! Вы не одолжите мне 500 долларов? А то денег при мне нет, и внести залог за меня некому, а просто так не выпустят.

– Хорошо, – согласилась я, – сейчас мы вернемся в отель, и я сразу же передам деньги Мохамеду, он заплатит и заберет вас отсюда.

– Большое спасибо, я отдам! – с облегчением и радостью произнес бывший Фимкин соперник, а ныне собрат по плену.

– А как же я? – всхлипывая, спросила Аглая.

– А ты посиди, милая, подумай о своем неприличном поведении. Может, тогда перестанешь, наконец, цепляться к женатым мужчинам да сделаешь правильные выводы, – прочитала нотацию Розалия, и, выудив обозленного Ефима из клетки, мы поехали в отель.

В душе я была рада, что Фимка попал в переплет и получил «производственную травму». И поделом! Хоть кто-то проучил его за любвеобильность, сексоненасытность и супружескую неверность!

Ефим вернулся в отель чернее тучи. В номере сразу же лег в постель и, отвернувшись в другую сторону, пробурчал:

– Получила, что хотела? Как чувствовал, что это западня! Специально все подстроила, экспериментаторша хренова, все вы бабы – интриганки!

«Стрелочник» найден, и им вновь оказалась я!

– А вы, мужики, неисправимые бабники! – я тоже не осталась в долгу, но как всегда сынтеллигентничала, потому что вместо «бабники» хотела сказать «кобели».

Как потом рассказал мне по секрету Олег, едва Фимка устроился с Аглаей в номере, как внезапно ввалился этот озверевший парень Жора, который приехал к своей дорогой подружке, не в силах оставить ее одну на отдыхе. Ну и, естественно, получилась борьба нанайских мальчиков, после чего противоборствующие стороны были препровождены в участок. К слову, драчун Жорик оказался неплохим парнем и после всех недоразумений помирился с мужем, и они даже выпили на брудершафт! Последние несколько дней до отъезда домой Фимка, к моему большому неудовольствию, как приклеенный, везде и всюду таскался за мной, срывая мне свидания с очаровательным Георгием, с которым мы теперь только вежливо раскланивались при встрече, но сумели договориться о контакте. Его подарок – изумительный серебряный браслет очень тонкой работы грузинских мастеров – и теперь время от времени красуется на моей руке, напоминая о нашей замечательной встрече.

От всей души я была благодарна Розе за незабываемое путешествие, которое, впрочем, как всегда, не обошлось без приключений!

Дома окунулась в повседневность.

Мой солнечный зайчик сказал свои первые слова. В тот день его маленький пухленький пальчик уткнулся в пуговицу моего жакета, и сыночек четко произнес: «Пука», что, очевидно, на его языке означало «пуговица», затем, взглянув на меня своими синими, как васильки, глазками, сказал: «Мапа», видя во мне и маму, и папу в одном флаконе. Фимочка-младший рос сообразительным мальчуганом. Как-то утром он сидел на своем детском стульчике возле обеденного стола и увидел красочную коробку с сухой смесью для малышей с изображением толстощекого румяного младенца. Ему очень хотелось завладеть коробкой для дальнейшего ее изучения, но дотянуться не мог. Однако любопытство и настойчивость взяли верх. Он думал ровно пару минут, и еврейские мозги нашли выход из положения. Цепко ухватившись за край скатерти, стал изо всех сил тянуть ее к себе и тянул до тех пор, пока интересующая его коробочка не оказалась в пухлых ручонках. Я уже не представляла свою жизнь без этого потешного карапузика.

Гришенька снова влюбился, похоже, и здесь достались папины гены. Девочку звали Маша, она приехала из Москвы. Видимо, симпатии были взаимными, потому что на скайповских сеансах со мной ребятки чаще всего присутствовали вместе. Мой счастливый сынок уже и не вспоминал свою бывшую подружку Дженифер, которая теперь, наверное, сожалела о своем поступке.

Элечка собиралась стать матерью в третий раз, а Лизавета пока раздумала выходить замуж за неверного китайца Дени. Вернее, раздумала совсем, потому как последний вероломно переметнулся к новой пассии, по поводу чего крайне расстроенная и обозленная Лиза в отчаянии заявила мне: «Ма, к черту их всех! Вообще никогда замуж не выйду! Не хочу!» И снова, как раньше, пришлось провести психотерапевтический сеанс, основной идеей которого была разумная мысль, что выходить замуж нужно и даже необходимо.

Лишь Олечка постоянно расстраивала меня своим поведением. Жалобы на нее сыпались как из «рога изобилия». То она подралась с одноклассником, то нахамила учительнице, то приняла активное участие в каком-то буйном несанкционированном протесте и, как сообщил мне по секрету Григорий, довольно регулярно стала прогуливать занятия в школе. Юлия Сергеевна тоже была недовольна и постоянно жаловалась на эту вредную малолетнюю революционерку. Пришлось пригрозить тем, что заберу ее в Россию и она будет учиться там одна, без брата Гриши. Девчонка плакала и обещала справиться со своим бунтарским характером.

Фима с головой ушел в работу. На вопросы удивленных «производственной травмой» партнеров и коллег весьма скромно, но не без гордости, отвечал: «Да так, ерунда, кулак ниндзя, помог вот обезвредить преступника!», на что восхищенное окружение восклицало: «Надо же! Какой же вы храбрый, Ефим Григорьевич! Мы бы так не смогли!» Лишь я, посмеиваясь, молчала, зная истинную причину происхождения бланша. Какой уж там на фиг «кулак ниндзя», просто слишком озабоченный «маленький друг»!

Через две недели позвонил Олег и загадочно спросил:

– Как настроение? Знакомиться будем?

Я как-то сразу не сообразила, о чем речь:

– С кем и зачем?

Он удивился:

– Как с кем? С адмиралом, конечно, помнишь, я тебе говорил?! Он специально приехал, чтобы встретиться, жаждет, так сказать, лицезреть.

Смутившись, я робко произнесла:

– ОК! Я как пионерка всегда готова!

– Вот и хорошо, – обрадовался Олег, – тогда завтра в 19:00 у нас, ну и, – замялся он, – без второй половины, разумеется!

– Ясен перец! – бодро отреагировала я. – Розалии приветик!

Надо как следует подготовиться к встрече с адмиралом, и я помчалась в гардеробную выбирать наряд. Не каждый же день знакомишься с такими людьми! Интересно, однако, он настоящий адмирал или это кличка такая?

Хотя я и жила на военно-морской базе, но таких высших чинов в шаговой доступности даже не видела. Правда, на нашей базе подводных лодок обитала дочь адмирала Флота Советского Союза, но когда адмирал посещал своего ребенка, то нас поблизости и рядом не стояло.

На следующий день, уведомив вторую половину, что еду к Розалии по делам, воодушевленно отправилась навстречу судьбе…

Глава 60

Когда я вошла в гостиную, адмирал в форме при полном параде стоял ко мне спиной, глядя в окно. Что-то знакомое промелькнуло в невысокой фигурке.

– Андрей, – окликнул потенциального кавалера Олег, – а вот и наша гостья!

Адмирал медленно повернулся… и мне стало буквально нехорошо. Ну, я вам скажу, мир все-таки тесен! Передо мной, сверкая золотыми погонами, стоял мой первый нелюбимый муж-бабник, с которым мы расстались более 30 лет назад, с тех давних пор не встретившись ни разу! Прямо земля закачалась под ногами. Шок! Вот уж кого-кого, а его я бы не хотела видеть совсем. После нескольких минут замешательства с трудом взяла себя в руки.

– Олечка! – протянул ко мне свои адмиральские руки сладкоречивый Андрей и добавил: – Сколько лет, сколько зим!

Он всегда был большим мастером комплиментами, поцелуями ручек, цветами, ухаживаниями и томными взглядами производить на наивных баб неизгладимое впечатление. Ну что же, у всех свои слабости и гнусные привычки. Олег, растерянно глядя то на него, то на меня, наконец, спросил:

– А вы что, разве знакомы?

Усмехнувшись и припомнив всю свою несчастливую пятилетнюю жизнь с ним, я сказала:

– Скажу тебе более, Олежек, мы даже любовью неоднократно занимались, правда, больше тридцати лет назад. Разреши представить: мой муж Андрей… первый муж, – уточнила я и добавила: – он же биологический отец моей старшей дочери Эльвиры, прошу любить и жаловать!

Мой друг генерал остался без слов, а я продолжала, но уже обращаясь к бывшему супругу:

– Помнится, когда мы расстались с тобой, ты был капитан-лейтенантом, а сейчас адмирал?! Поздравляю!

– Спасибо, – скромно поблагодарил Андрюша, – а ты совсем не меняешься, все такая же красавица!

– Может, вы присядете? – робко вклинился в нашу беседу Олег, испытывая некоторую неловкость от сложившейся по его «вине» ситуации.

– Спасибо! Конечно, присядем, – я непринужденно опустилась в кресло. – Как поживаешь? – спросила без всякого любопытства, просто так, из вежливости. – Семья, дети?

– Нет, – последовал лаконичный ответ.

– А что так? Такую, как я, не нашел или выбор слишком велик?

– Не нашел, – согласился он, – а как ты? Семья? Элечка?

– Слава богу, не жалуюсь, у меня настолько все хорошо, что всем женщинам желаю такой жизни. Кроме Элечки, еще четверо, младшенькому скоро будет год.

Андрей прикусил губу (наверное, от зависти).

– Прекрасный муж, – продолжала я с упоением раздражать его, – вот и Олег может подтвердить. Дружим домами.

Генерал, видимо, на нервной почве, без конца тряс головой.

– А как мать с отцом? – вспомнила я о своих бывших родственниках – свекре и свекрови.

– Отец умер от сердечного приступа шесть лет назад, а мама живет со мной, – грустно ответил мой бывший.

– Не знала, прими соболезнования, – сделала вид, что не слышала об этом, хотя еще пару лет назад эту информацию выложила мне мама, а ей – моя бывшая свекровь.

– Спасибо, ничего не поделаешь, такова жизнь. А как Элька? – спросил он. – Замужем или нет, есть ли дети? Я ведь в последний раз видел ее только во втором классе!

Спохватился! Почему всегда так? Как жизнь идет к закату, мужчины сразу же вспоминают о своих брошенных детях, о которых и думать не думали фактически всю свою жизнь. Я вспомнила нашу с ним последнюю встречу на Севере, когда мне необходимо было получить его разрешение как отца на вывоз ребенка за границу. Тогда, правда, пришлось слукавить и сказать, что я уезжаю работать временно по контракту, да еще и уговаривать, чтобы подписал документ. Мы стояли у офиса нотариуса, ожидая приема, и он меня спросил:

– Слушай, а если я буду один, больной, без средств к существованию, как я смогу найти Эльку в чужой стране под чужой фамилией?

Помню, как я тогда удивилась его наглости. Он, совсем не имея отношения к жизни дочери и желания ее воспитывать, не предлагая помощи, кроме скромных алиментов, которые тоже сначала платить не собирался, пока я не обратилась к военному руководству с жалобой, уже думал, как сесть ей на шею, когда постареет! Сложив в кармане «фигу», про себя сказала: «Никогда ты ее не найдешь и не увидишь», и слово свое сдержала, а вслух произнесла: «Чтобы не остаться одному, Андрюша, женись, мой тебе совет!»

– У тебя внук и внучка, – сказала я, – на подходе еще один. Элечка работает, замужем, счастлива, и всё у нее хорошо!

Андрей внимательно посмотрел на меня и настойчиво попросил:

– Я бы хотел с ней увидеться.

Видимо, забыл, что должен нам алименты за целых пять лет. Не успели мы еще уехать за границу, как он тут же по своей инициативе снял нас с «довольствия». Я не стала предъявлять претензий, просто забыла об этом человеке и вычеркнула его из нашей жизни. Несколько лет назад вдруг объявилась его мать и стала усиленно уговаривать моих родителей, чтобы они повлияли на меня и я вернулась к ее великовозрастному сыну. Понятно, что хотеть не вредно. Ничего у нее, естественно, не получилось и не получилось бы в принципе, даже если бы он был единственным мужчиной в этом мире.

– Элечка – взрослая женщина, если захочет с тобой встретиться, свяжется сама. Я на нее повлиять не могу, но просьбу твою передам.

Андрей тяжело вздохнул. Эля была его единственным ребенком, и за все прошедшие годы детей он так и не нажил, и я знаю, почему: да потому что никогда в жизни не хотел нести ответственность за семью. Раньше, в молодости, мы были ему не нужны, а сейчас – он нам. Как говорится, была без радости любовь, разлука будет без печали…

Вошел Олег:

– Давайте-ка, друзья, по рюмашке! Люся сейчас приготовит стол.

В комнату вошла Розалия и пригласила нас всех к столу. Отказать своим друзьям и поставить их в неловкое положение я не могла, не имела права, поэтому покорно поплелась со всеми в гостиную. Андрей сел напротив. Роскошный адмиральский мундир был ему к лицу, как форма курсанта тогда… давно… когда мы с ним только познакомились, но… никогда я его не любила! Он всегда отличался остроумием и был душой компании, веселым, симпатичным и нравился женщинам, которых у него море, а может, океан, но моим человеком он не был никогда. Раздражение вызывало абсолютно все: как ест, как пьет, как спит, как двигается, одевается, говорит. Кроме всего прочего, ему были свойственны безграничная любовь к спиртному и безумная порочная тяга к слабому полу, куда же без нее! Даже удивительно, что ему удалось дорасти до чина адмирала. Хоть голова у него и светлая, все-таки с красным дипломом закончил военно-морское училище, особого желания трудиться на благо семьи не было никогда.

Вся моя семейная жизнь вихрем пронеслась перед глазами: как работала сразу в трех местах, получая по тем временам более чем приличную для двадцатилетней девушки зарплату; как постоянно сидела без денег, расплачиваясь по его долгам за пьянки и гулянки; как по несколько лет ходила в одной и той же одежде и обуви, потому что средств на покупку новой просто не было всё по тем же причинам; как ревновал меня и устраивал скандалы, унижал и поднимал руку; как сама (благо, родители помогали) поднимала дочку… Всё было… и ушло…. Возврата к прошлому больше нет и не будет! Более тридцати лет мы не встречались, и если бы не встретились еще столько же, я бы ничего не потеряла. Какое счастье, что у меня есть мой Фима, мои дети и мои любимые друзья!

Говорить было не о чем, и, промучившись еще полчаса, я стала прощаться. Андрей, грустно усмехнувшись, когда мы остались наедине, передал мне свою визитную карточку и тихо сказал:

– Я все еще люблю тебя…

А я тебя нет! Не любила, не люблю и не полюблю никогда! Для меня ты больше не существуешь.

Уже потом в разговоре спросила Олега:

– А как вы с ним познакомились, ты же не учился в Ленинграде?

– Не учился, – согласился Олег, – а познакомились мы в Москве на подготовке к военному параду, с тех пор и поддерживаем отношения. Слышал, что он был женат, есть дочь, и бывшая семья уже давно проживает в Германии, но даже представить себе не мог, что ты его бывшая жена! Ничего себе встреча! Вот ведь как тесен мир! – подтвердил он мою мысль.

Элечка родила в конце весны. Роды были сложными. Мальчик родился слабеньким, да и состояние матери оставляло желать лучшего. Срочно требовалось мое присутствие. Я не хотела, чтобы новорожденный внучок с первых же дней оказался в чужих руках няни, поэтому с маленьким Фимочкой и Дарьей срочно вылетела в Германию.

Серьезных поводов для беспокойства за здоровье роженицы и новорожденного не было, потому что они находились в той цивилизованной стране, где никаких проблем с оказанием квалифицированной медицинской помощи нет. Немецкие клиники отличаются четким порядком и невероятной добросовестностью персонала. Послеоперационный уход фантастический! Для каждого больного составляется по желанию даже собственное меню. У обладателей же частной медицинской страховки выбор огромный. Они могут заказать на операцию определенного врача, включая и руководителя клиники, помимо того, что для них предоставляется персональная палата со всем желаемым содержимым. Такая страховка и у меня, и у моей Эли, и у моих детей. Правда, не каждому жителю Германии она по карману, увы, не каждому.

Впервые за много лет проживания в Германии я столкнулась с больницей, когда у меня виртуозно удалили аппендицит уже на стадии перитонита. Меня спасли немецкие врачи, буквально выдернув с того света, а вот сын моих знакомых – девятнадцатилетний здоровый парень – погиб в России от халатности врача и только потому, что последнему глядя на ночь было лень оперировать умирающего парня. Врач сделал лишь обезболивающий укол, а утром, когда вскрыли, оказалось слишком поздно… Отношение к пациентам, начиная от профессора и заканчивая уборщицей, такое, что кажется, это не чужие люди, а ваши родственники. С тех пор я перенесла три операции, но никакого страха, что что-то пойдет не так, не испытывала. Не то, что в России или странах СНГ.

Однажды, я делала там не очень сложную косметическую операцию. Медсестра продезинфицировала мое лицо, а я попыталась рукой убрать попавшую в глаз соринку. Увидев, что я высунула руку, озверевшая тетка закричала своей напарнице:

– Вот, зараза, еще и лапы свои грязные высовывает! Люся, давай, привязывай ей руки и ноги к столу!

Как я ни просила – привязали, обездвижив меня за мои же деньги!

Около четырех месяцев я металась между внуком, Элечкой и своими ребятами, правда, как примерный муж каждую неделю приезжал Фима.

Мы варились в котле наших семейных проблем. На время я забыла обо всех на свете, кроме, конечно, моих родителей, которые упорно не желали никуда из Санкт-Петербурга переезжать. С Алешкой не говорили и не созванивались, всего лишь раз он написал, что уже поправился и работает. Я даже не помню, ответила ли ему тогда, столько было забот.

Солнечному зайчику исполнился годик. Сестры и брат (скинулись своими средствами!) купили ему персональный автомобиль «Мерседес» – точную копию автомобиля для взрослых. Довольный подарком, наш именинник с Гришенькиной подстраховкой с огромным удовольствием рассекал по огромному холлу.

Наконец, вручив чуть подросшего внука поправившейся матери, я со спокойной душой с сынишкой, няней и его персональным транспортом отправилась обратно к нашему папе. Как-то вечером решила позвонить Алешке, которого не видела и не слышала вот уже несколько месяцев. Лешка от радости был на «седьмом небе»! Полностью поправившись, он не мог лишь заниматься спортом (сломанная в двух местах нога срослась неправильно, и теперь наш друг уже не расставался с тростью). В конце беседы спросила о Еве и Марте, просила передать им привет. Алешка молчал. Думая, что не в порядке связь, сказала:

– Сейчас перезвоню.

Замолчавший было Леша вдруг ожил:

– Оля… Евы больше нет, – тихо ответил он.

Я удивилась.

– Вы что, поссорились, расстались? Вот и напрасно, она хорошая женщина. Может, помиритесь? – спросила с надеждой и с досадой продолжила: – Ну почему ты не можешь удержать рядом с собой нормального человека?!

Он тяжело вздохнул и медленно, как бы с усилием, произнес:

– Ты не поняла… ее больше нет… Ева умерла три месяца назад…

Я даже сперва не поняла, о чем он говорит:

– Ты что… обалдел, что ли???!

– К сожалению, это правда…

Я как будто с разбега врезалась в бетонный столб. Не могла произнести ни слова, чтобы продолжить с ним разговор.

Через некоторое время молчания Алексей встревоженно спросил:

– Оля, ты в порядке?

Я едва сумела выдавить членораздельную фразу, еще окончательно не веря в чудовищность произошедшего:

– Что случилось?

– После неудачного аборта, – ответил он.

Меня как будто окатили ушатом ледяной воды. В ушах билось лишь страшное: «Аборт, аборт!» Бедная девочка ценой своей жизни выполнила данное мне обещание! Это я лишила ее права на жизнь, я убийца! Не знаю, что со мной случилось, но взвалив вину за ее гибель на себя, все же, как зверь, набросилась на Алексея:

– Это ты, сволочь, ты доконал ее, довел до могилы, потому что тебе от нее, кроме реализации твоих потребностей, ничего не было нужно! Это тебя она любила, а ты лишь позволял себя любить! Это с тобой она надеялась на счастье, а тебе была до лампочки ее жизнь! Какой же ты говнюк, говнюк! Ненавижу тебя! – орала я в исступлении. – Ненавижу!!!

На крик прибежал Ефим и едва смог отобрать у меня трубку. В моей душе не осталось ничего, кроме горя, слез и отчаяния. Таких истерик у меня еще не было никогда. Последнее, что запомнила, как Фима поднял меня на руки и понес в комнату…

Когда открыла глаза, первым делом увидела сидящую рядом с моей кроватью Анечку, вспомнила все и, уткнувшись ей в руку, горько заплакала.

Аня погладила меня по голове.

– Поплачьте, Олечка Рафаиловна, поплачьте, дорогая, может, полегчает…

Нет… напрасно… легче мне не становилось. Перед глазами стояла живая Ева, проплывали сцены нашего знакомства с самой первой встречи и до последнего дня у Лешки в гостях. Вспомнилась ее сумка из клеенки и такая большая искренняя радость несчастной девчонки после покупки нового ридикюля… Зачем я взяла с нее слово не иметь от Лешки детей?! Зачем???!

Вечером пришел Ефим и рассказал, что два дня я металась в горячке, была скорая, делали успокоительные уколы, но разве это может заглушить боль? Конечно же, нет! Господи… а как же Марта?! Я попросила Фиму дать мне телефон. Ефим заупрямился, узнав, что хочу позвонить Алексею, но я дала слово, что больше истерик не будет. Трубку Леша снял сразу, как будто ждал моего звонка.

– Слушаю.

– Ты прости меня, – начала без предисловий, – я не хотела. Скажи, Марта у тебя?

Получить положительный ответ от него не ожидала, ведь у ребенка есть родной отец Николай, который, очевидно, и взял девочку к себе, но слова моего приятеля просто ошеломили.

– Нет, ее забрали в детдом. Она там уже три месяца!

И вновь, почти позабыв о своем обещании мужу, хотела наброситься на Алексея, но опомнившись, подумала: ведь он-то девочке никто. С Евой официально женаты они не были, малышку он не удочерил, поэтому его никто бы и слушать не стал. Да и каким образом одинокий мужчина может воспитать ребенка, тем более девочку? Никаким. Но почему родной отец ее не взял? Об этом я спросила у Алешки.

– Он от нее отказался, да и сам в местах не столь отдаленных за совершенное на нас нападение.

Отказался… наверное, в отместку бывшей жене за то, что бросила его и ушла к другому. Решение, как вспышка, озарило меня: заберу девочку к себе, никогда она не будет жить в детском доме! Я стану ее мамой, а Фима отцом. Схватив мужа за руку, поделилась своими планами. Зная его доброту и человечность, отказа не ожидала. Так, в общем, и получилось.

– Ты приходи в себя, родная, а затем в ближайшее время поедешь в детский дом и заберешь девочку к нам. Мы удочерим ее, и, думаю, надо поставить памятник ее матери.

Я обняла моего родного, дорогого, любимого и единственного человека в мире, который понимал меня с полуслова, с полувзгляда. Через пару дней, совсем оправившись, зашла в храм. Поставила свечку за упокой Евиной души и заказала панихиду. Алешка сказал, ее православное имя Мария…

Я как будто потеряла еще одного своего ребенка. Первой была Ларочка… Обе девочки с трудной судьбой и обе так трагично ушедшие из этой жизни. Я должна загладить свою вину перед Евой и надеюсь на ее прощение. Когда рассказала о случившемся Розалии, она, как всегда, меня поддержала:

– Ни о чем не беспокойся, Олечка, поедем вместе. Чем смогу, помогу!

Я была ей так благодарна и уже не представляла свою жизнь без нее. Какое счастье, что у меня есть Роза!

Глава 61

Поездку на Север запланировали через неделю. Зная, что едем в детский дом, решили на месте приобрести подарки детям-сиротам и узнать, в чем они еще нуждаются. Конечно, эти дети нуждались лишь в одном: чтобы у них появились родители и семья. Какое же страшное название «детский дом», не семейный, не родительский, и звучит так же жутко, как и «дом престарелых». От них исходит невыносимый запах одиночества, горя и трагедии каждого отдельно взятого человека. За каждой историей стоит драма человеческой жизни. От некоторых детей отказываются еще в роддоме, вычеркивая из собственной биографии ненужного, больного и даже здорового ребенка и не вспоминая об этой «ошибке молодости». На здоровых младенцев из нормальных семей (если можно дать такое определение людям, бросившим на произвол судьбы своих малышей) быстро находятся новые приемные родители, а дети-инвалиды в конечном итоге доживают свой век в домах престарелых.

Среди моих родственников тоже есть женщина-инвалид. Ей уже за шестьдесят, но всю свою жизнь она прожила с мамой, моей уже умершей тетей, и младшей сестрой. Диля плохо двигается, практически не говорит, с большим трудом извлекая из себя почти нечленораздельные звуки. Отец ее ненавидел, и поэтому все детство Дили прошло под столом, где она пряталась от жестокого родителя. Когда повзрослела, ей выделили «хоромы» – темную двухметровую кладовку с узкой лежанкой, наверное потому, что сама квартирка представляла из себя микроскопическую «хрущобу» со смежными комнатками, в каждой из которых мог поместиться лишь один человек. Сколько себя помню, моя несчастная больная кузина проводила лето, сидя на балконе и разглядывая проходящих мимо людей. Правда, изредка мать брала ее с собой на садовый участок, где росли ягодные кусты и фруктовые деревья. Там она могла хоть немного подвигаться. Младшая сестра Дили была еще не замужем (хотя тоже уже имела возраст не девичий), как Дилярку посватал один такой же больной полоумный жених, который, однако, прекрасно разговаривал и активно трудился на своем участке по соседству.

– Тетя, – обратился он к матери потенциальной невесты, – отдайте мне в жены вашу дочку!

На что, очень удивившись, моя тетка сказала:

– Да ты что, сынок, она ведь больная, не может ходить, не может говорить и ничего не умеет делать!

– И не надо! Пусть просто в домике сидит, – не смутился жених, но тетя все же не рискнула повесить себе на шею «молодоженов» и еще, не дай бог, их будущих детей.

Так Дилярка осталась без жениха. Этот человек оказался единственным, кто заинтересовался ею, а нам до нее не было никакого дела. Каждый занимался только собой. Для младшей сестры она была дурой. Та всегда очень стеснялась, когда приходилось бывать с ней на людях, но ведь моя кузина не виновата, что переболела в раннем детстве менингитом, который и сделал ее такой.

О медицинской помощи и постоянном наблюдении и говорить не приходилось, это случалось крайне редко. Как-то раз на плановый осмотр у психиатра (один раз в год!) ее повела моя мама. Она и рассказала нам, как прошло это смехотворное мероприятие. Когда они вошли в кабинет, после пары дежурных вопросов о состоянии здоровья пациентки доктор вдруг обратилась к больной с глупейшим вопросом:

– Диля, а ты ходишь в школу?

На что больная, тогда еще пятидесятилетняя женщина, почему-то ответила:

– Да.

Ответ на вопрос заинтересовал «специалиста» и она спросила:

– А в какой класс?

– В третий, – «нашлась» моя несчастная родственница.

Узрев в ответе явную ложь, врачиха жестко припечатала:

– Зачем же ты врешь? Ты ведь не ходишь в школу!

Ну что сказать. И смех, и грех! Как такие «специалисты» могут помочь психически больным инвалидам, если они сами нуждаются в безотлагательной психиатрической помощи?! Через несколько лет умерла тетя, и больная кузина осталась во власти своей младшей сестры. Зная стойкую нелюбовь к неполноценной родственнице, мы были уверены, что она сдаст ее в дом инвалидов, но… Диля осталась дома, и у ее сестренки даже не возникло мысли избавиться от такой обузы. Более того, она, чтобы как-то разнообразить жизнь несчастной, купила ей куклу, с которой Диляра с удовольствием играет, а мы не можем понять, почему раньше не додумались подарить ей хоть какие-нибудь игрушки! Какое равнодушие! Ведь, как правило, до чужой беды никому никогда нет дела!

В Германии, например, вообще нет такого понятия, как «детский дом» и тут никогда не отказываются ни от больного, ни тем более здорового ребенка. Здесь не стыдятся инвалидов. Напротив, для них созданы все условия, чтобы они нормально жили и развивались. Есть специальные учебные заведения, где с ними с невероятным энтузиазмом занимаются педагоги и где, кроме всего прочего, они учатся играть на музыкальных инструментах, танцевать, рисовать и так далее. Для них есть специальный транспорт – автобусы, которые возят их по городу и на экскурсии, и какой бы тяжелой форма инвалидности ни была, эти очень особенные люди живут насыщенной полноценной жизнью. Никто не тычет в них пальцем, как это делается у нас в России, никто не высмеивает их и не издевается, так что можно считать, им просто повезло родиться в Германии, иначе бы их ожидала незавидная судьба.

Многие наши ребятишки, и это совсем не секрет, поступают в детские дома из неблагополучных семей алкоголиков и наркоманов. Желающих взять ребенка с такой страшной наследственностью немного, и это небеспочвенно, поскольку все самые жуткие патологические пристрастия и генетические отклонения биологических «предков» рано или поздно проявляются в них, доставляя приемным родителям массу неприятностей и проблем. Реже в детских домах появляются ребятишки из нормальных семей после случившихся трагедий: гибели близких, родителей, когда нет родственников или они настолько престарелые, что не в состоянии оформить опеку. Для несчастных ребятишек, привыкших к любви и ласке в семье, это самый ужасный выход из положения. В такой же страшной ситуации оказалась и маленькая Марта, которая уже три месяца жила без любящей мамы в непривычной для нее обстановке среди чужих и не всегда лояльно настроенных людей. Мое сердце просто разрывалось от боли за судьбу девочки! Необходимо срочно забрать ее оттуда! Она должна расти только в домашних условиях. Перед так рано ушедшей Евой я испытывала чувство ответственности за дальнейшую судьбу девочки, и теперь мне надо сделать всё, чтобы быстро решить вопрос с удочерением. В нашем городе тоже был детский дом, и, предварительно узнав, какие документы нужны, я за неделю собрала необходимые справки, и в выходные во всеоружии мы вылетели с Розалией на Север.

В зале прибытия увидели Алешку. Он опирался на трость, как в том давнем моем сне, но оставался таким же импозантным красавцем. Розалия шепнула мне на ухо:

– Однако хорош! Если бы не мой Олежка, хотела бы я познакомиться с ним поближе!

Ишь, раскатала губёшки! Придется, тетя, закатать обратно, он мне и самой нужен, а вот зачем нужен, я и сама не смогла бы дать ответ. Просто огромное собственническое чувство не давало мне возможности полностью освободиться от него, передав насовсем в руки хорошей женщины. Более того, я не хотела, чтобы он в кого-нибудь, кроме меня, влюбился, и очень боялась, что в конце концов это произойдет. Прямо как «собака на сене» – ни себе, ни людям. После всего, что между нами было, мы не могли оставаться просто друзьями, но соединиться, как и расстаться окончательно, тоже не имели возможности. Существует какая-то необъяснимая привязка друг к другу, и я абсолютно уверена, случись так, что я вдруг исчезну из его жизни, это больно отразится на всем его дальнейшем существовании.

Вот такая же странная связь случилась и у одной моей приятельницы и ее возлюбленного. Моя знакомая старше меня на одиннадцать лет. В молодости была красавицей, женихов имела море, но пробросалась: один маленького роста, другой не очень красивый, третий не очень умный… Годы шли. Бывшие женихи один за другим женились, выбирая девушек более простых и менее интересных, но без претензий. Скоро их не осталось совсем. Наконец, она влюбилась в одного парня и встретила взаимность. Решили пожениться. Дважды он откладывал свадьбу. На третий раз, когда свадебное торжество уже стояло на пороге реализации: всё приготовлено, приглашены гости, оповещена родня, вскрылось одно очень неприятное обстоятельство – жених на тот момент состоял в официальном браке и имел двух малолетних детей! Какой это был сокрушительный удар, знает лишь сама облапошенная невеста, но всю чудовищность произошедшего даже трудно себе представить!

Моя бедная приятельница долгие годы оставалась совершенно одна. Потом несколько лет у нее был приходящий сожитель, не век же ей оставаться в девушках, но жениться на ней он не планировал. От него она забеременела, но рожать без мужа, как и воспитывать ребенка в одиночестве не захотела, и сделала аборт. К слову, я и сама великая грешница. У меня, в свое время, их было восемь, большую часть из которых делали без наркоза. Резали по живому, поскольку в Советском Союзе делать аборты под наркозом считали роскошью, а может, таким жестоким путем пытались наказывать «преступниц» – потенциальных матерей, не желающих по тем или иным причинам обременять себя детьми, обрекая несчастных на боль, унижения и страдания не только физические, но и моральные. Сейчас об этом жалею. Была молодой и глупой, и очень может быть, родила бы всех восьмерых, но не случилось! Не знаю, пожалела ли о несостоявшемся материнстве моя приятельница, но пройдя эту жуткую процедуру, сразу же рассталась со своим интимным другом. Спустя десять лет нежданно-негаданно раздался звонок от бывшего жениха, так и не ставшего мужем. К этому моменту обманщик развелся, дети выросли, и он вспомнил о ней, своей давней возлюбленной, но думаю, никогда ее и не забывал, как мы с Алешкой друг друга. На мой вопрос:

– Ты его простишь?

Она ответила:

– Посмотрим…

И вот уже восемнадцать лет они живут вместе. Приятельница довольна жизнью. Детей, правда, нет, но это ее не печалит и выглядит она гораздо лучше многих своих сверстниц! Удивительные сценарии пишет для нас жизнь, и что бы в них ни было, пусть и через много лет любящие люди всегда возвращаются друг к другу! Вместе с Лешкой мы не будем никогда, потому что у меня есть любимый муж, но то чувство, которое я долгое время испытывала к нему, всё равно где-то в глубине души еще живет во мне.

Мы обнялись. Я познакомила его с Розалией, и он галантно поцеловал ей ручку (о существовании подруги Лешка знал из моих рассказов, но увидел только сейчас).

Отвез нас в гостиницу, где забронировал номер.

Вечером поговорили с подругой по душам:

– А он интересный! Как же ты его на Ефима-то променяла? Хотя… Фимка пусть и не красавец, но мужчинка богатый, так что хочешь-не хочешь, а за такого зацепишься!

– Ты не права, – ответила я. – Фимкина состоятельность не играет никакой роли. Я и сама не беднее его, но для меня он – человек с большой буквы, и я его обожаю, а Лешка по жизни – предатель. Вполне вероятно, он тоже меня любит по-своему какой-то ему одному понятной любовью, а вот слова «преданность» и «верность» ему не знакомы.

– Но ведь и Фимка не безгрешен, изменял тебе и даже ребенка сделал на стороне, – возразила Розалия.

– Все в жизни бывает. Мне не изменял только Лева, мой второй муж, но я же не знала его молодым. Он женился на мне, когда ему стукнуло шестьдесят, а если бы был моложе, возможно, тоже не обошлось бы без любовных похождений. И вообще, Розалия, все мужики, по-моему, одинаковы, если есть вариант, никогда своего не упустят, вот так они устроены! Однолюбов среди них мизер, а может, и вовсе нет. Думаю, не изменяют лишь покойники, хотя кто его знает?! А ты как считаешь, будет твой ненаглядный Олежка поглядывать на сторону? – спросила я ее.

– Не знаю, – призадумалась она, – что же касается меня, не собираюсь, но знаешь, после гибели Гены и Игорька – это единственный мужчина, к которому я испытываю искренние чувства.

Я улыбнулась.

– Очень рада за тебя, подруга! Желаю обрести наконец настоящее счастье.

– Спасибо, дорогая, жаль только, что родить уже не смогу, я бы хотела иметь от него ребенка!

– А почему бы и нет, какие наши годы?! – бодро заявила я, отлично понимая, что этот чудный поезд под названием «беременность» от нашей станции уже давно отошел и догнать его, как ни старайся, вряд ли получится…

Помолчали, думая о своем. Завтра следовало быть в форме. Предстоял ответственный день – первое посещение детдома.

Глава 62

Этот детский дом ничем не отличался от тысяч других детских домов, разбросанных по бескрайним просторам России. Такой же неухоженный и облезлый фасад, который не подвергался ремонту наверное с начала XX века. Никаких вам обустроенных детских площадок, разбитые тротуары да облезлая территория вокруг. Кошмар! Мы со страхом вошли в здание. С самого порога почувствовали очень знакомый с давних лет насыщенный запах неаппетитной кухни, кислых щей, хлорки и… беды. Так везде пахнут муниципальные заведения: больницы и приюты для взрослых и детей. В просторном холле в гардеробной сидела одна единственная бабуся и занималась традиционным для гардеробщицы занятием: вязанием зимних носков в летнее время года. Строго взглянув на нас из-под очков, она сурово спросила:

– Чего надоть? Куда прете? Вы к кому?

Мы с Розалией сразу же почувствовали себя маленькими испуганными девочками, окунувшись в наше социалистическое детство, в котором неизменно присутствовала точно такая же озлобленная на всех и вся, в том числе и на саму жизнь, старуха. О вежливости говорить и не приходилось, какое уж там приветствие, когда на лбу у нее читалась лишь одна фраза: «Ходют тут всякие, жить не дают!»

– Добрый день, – сказали мы как можно доброжелательнее, изо всех сил пытаясь задобрить грубиянку, – а заведующую вашу увидеть можно?

– Это Наталью-то Денисовну? – злобно пролаяла бабанька и, оглядев нас с ног до головы, с подозрением осведомилась: – А вам зачем? Вы хто такие? Паспорта есть? Покажьте, шо там у вас в сумках и карманах тоже!

Ну, прямо якутское отделение гестапо! Было понятно: если в заведении такие работники, то с заведующей обязательно будут проблемы.

– Мы спонсоры из благотворительной организации «Все лучшее детям», – не растерялась Розалия, – госпожа Рыбкина и госпожа Ефимова. Проводите нас к ней. – Розка намеренно опустила волшебное слово «пожалуйста», чтобы хоть как-то поставить хамку на место. Я с большим уважением посмотрела на подружку. Не ожидала от нее такой изобретательности, но старуха ничего не заметила. Услышав из наших уст не менее волшебное слово «спонсоры», радостно заулыбалась и бодро отрапортовала:

– Здравствуйте! Наталья Денисовна у себя. Карабкайтесь на второй этаж. По коридору вторая дверь направо, тама ишо дощечка висит.

И, кланяясь нам, проводила подобострастным взглядом. Вот ведь сволочь! Нормальным языком может только со спонсорами разговаривать, что за люди такие! Дверь кабинета заведующей мы нашли по дощечке с надписью: «Потапова Н.Д.». Постучали. Тишина. Через несколько минут повторили, и вдруг из-за двери раздался злобный рык:

– Кто там еще прется?!

Глагол «прется», однако, имеет большой успех в этом заведении!

Дверь рывком распахнулась, и на пороге появился Крошка Цахес, но женского рода. Она отличалась от Цахеса внушительными размерами, загородив весь дверной проем, но своим звероподобным видом могла бы напугать и самого злобного Крошку. «Очередная крашеная блондинка, здесь другой цвет, видимо, не в ходу», – подумала я, вспомнив «блондинку» Лиду, с мощной грудью, выползающей из декольте, в юбке, обтягивающей жирные бедра и живот, и сантиметров на тридцать не достающей до таких же могучих коленей, размалевана как клоун. Так красились в 80-е: синие тени, бордовые щеки, чуть не капающая с густо накрашенных губ помада и зверовидные ногти длиной с фалангу, намазанные почти черным лаком, больше похожие на когти медведя. Пальцы унизаны грубыми ювелирными «шедеврами» еще эпохи социализма, доставшимися ей, наверное, по наследству. Боже… неужели есть на свете петух, который топчет эту курицу?! Самое интересное, этот ходячий кошмар был намного моложе нас! Окатив «спонсоров», как и ее подчиненные, с ног до головы суровым ледяным взглядом, рыкнула с угрозой:

– По какому вопросу? Быстро говорите! У меня нет ни времени, ни желания с вами валандаться!

Надо же, какой глагол оригинальный нарыла – «валандаться»!

– Добрый день! Мы спонсоры из организации «Всё лучшее детям», – гордо повторили легенду, – вот приехали узнать, чем помочь вашему детскому дому.

– И возможно усыновить кого-либо из ваших маленьких питомцев, – храбро проявила я инициативу.

Что случилось с тетей! Ее широкая откормленная физиономия расплылась в улыбке, обнажая частокол золотых зубов. Живут же некоторые в детдоме!

– Да вы что?! Здравствуйте, дорогие! Вот нежданно-негаданно! Проходите, пожалуйста, – и она как можно ласковее пригласила нас в кабинет, – а мне, знаете ли, сон какой-то странный приснился: всюду вши ползают и кусаются, черти, так больно! – Потапова с наслаждением почесалась.

Мы отодвинулись от нее, может, они ей и не снились вовсе?

– А ведь это к прибыли, богатству. Очень хороший сон! – суетливо добавила директриса.

Да уж, действительно, сон в руку, усмехнулась я про себя.

– Может, чайку? – подобострастно заюлила заведующая и, не дожидаясь нашего согласия, сняла трубку и, нажав на клавишу громкой связи, приказала:

– Макаровна, у меня тут гости важные, давай быстро три чая, да булочки не забудь!

В это время мы рассматривали кабинет руководящего работника. Какое же убожество и старье! Все это барахло давно пора выбросить на свалку! Если у заведующей такое убежище, что говорить о детях? Но что-то подсказывало, что в этой облезлой комнате совершенно умышленно создана обстановка вопиющей нищеты, скорее всего, чтобы раскручивать спонсоров на «бабки». Наличие у Натальи Денисовны полного рта золотых зубов кричало о прекрасном личном благополучии последней. Через пять минут без стука ввалилась нянька – старая бабка в халате уже далеко не белоснежного цвета. В руках у нее был поднос с угощением: чай, булочки с изюмом и конфеты из нашего детства прямо-таки в тему: «Мишка на Севере». Наталья, показав рукой на угощение, скромно произнесла:

– Чем богаты!

Поблагодарив заведующую за гостеприимство, мы приступили к разговору по теме нашего визита. Инициативу снова взяла на себя Розалия:

– Наталья Денисовна, скажите нам, что необходимо вашему учреждению в первую очередь?

Ответ был лаконичен и прост:

– Всё!

Я вздрогнула от ужаса. Такие аппетиты могут напугать любого здравомыслящего спонсора!

– Я понимаю, что всё, но не могли бы вы сказать более конкретно?

– Конечно, могу! Например, нам очень нужен новый, знаете, такой плоский телевизор и размерчиком побольше, ну не знаю, может, метра четыре или пять, главное, чтобы нашим деткам было всё видно, потом, – продолжила она перечислять совершенно «необходимые» детскому дому вещи, – полный комплект сантехники, желательно с ванной, как же она называется… это джа… джа… да джакузей, и чтобы унитаз непременно с радио, недавно по телеку дом одного миллионера показывали, сама видела, – попутно делилась она своими впечатлениями от увиденного, – детки обязательно должны слушать новости и развиваться, только устанавливать не нужно, мы уж как-нибудь сами. Потом в зал шикарную хрустальную люстру и побольше, – видимо, это ее любимый размер, – вроде в Чехии такие продают, не знаю, там пока не была, – расстроилась она и объяснила, зачем ей дорогая люстра: – А как же?! Вдруг иностранцы приедут, а мы без хрустальной люстры! Раструбят потом на весь мир, что у нас страна нищая! Правда, их еще здесь не было, но все же, может быть, – мечтательно заявила Наталья, – а еще кухню с полным набором техники, разумеется, чтобы мы готовили деткам вкусную еду, но только, – поспешно добавила она, – фирмы «Бош», затем…

Перечисление всего самого «необходимого» заняло не менее получаса и завершилось всего лишь навсего парочкой небольших микроавтобусов марки «Мерседес» и одного автомобиля марки «Хаммер» или «Додж» (они поширше и вместительней), а если нет, то можно и «попроще» – «Ауди» или «БМВ»! «А морда у тебя не треснет?» – хотела спросить я у нее, но вовремя сдержалась!

Наверное, придется уйти отсюда несолоно хлебавши, зря мы назвались спонсорами! Зачем дали ей надежду на удовлетворение ее неуемных звериных аппетитов?! Мне совершенно не хотелось становиться личным спонсором этой коровы. В довершение ко всему Наталья Денисовна вызвала свою подчиненную бабульку Макаровну и в срочном порядке приказала принести некий список. Бесхитростная и старательная Макаровна уточнила:

– Это тот, который всегда для спонсоров?

Заведующая, зардевшись как маков цвет, прошипела:

– Ну да, неси живо!

Своим размером список напоминал еще новый неиспользованный рулон туалетной бумаги. Да… хорошо жить не запретишь!

– Понятно, – строго сказала Розалия, лишь мельком взглянув на бесконечный «каталог», – в нашем комитете мы обсудим с коллегами вашу просьбу… бы, – поправилась Роза, – и дадим ответ. Вот только не совсем понятно, а детям-то конкретно что надо?

– Да им-то ничего не надо! Всё у них есть, а вам заранее большое спасибо, – радостно поблагодарила нас гражданка Потапова – «поборница» детских прав и интересов, но тут же, спохватившись, поинтересовалась: – А когда? Вам дня хватит? Сможете уже завтра все это привезти?

– Конечно, нет, – опустила ее на землю моя подружка и еще раз с нажимом повторила: – Я вам сообщу!

Теперь эстафету перехватила я.

– Скажите, пожалуйста, находится ли в вашем учреждении Марта Самсонова примерно трех лет, поступившая месяца три назад после смерти матери?

Наталья, побарабанив толстыми пальцами по столу, задумалась и вновь обратилась к вездесущей Макаровне.

– Посмотри-ка, есть ли там у нас Марта Самсонова, если найдешь, принеси личное дело.

Они что, здесь втроем работают? Денисовна, Макаровна и шеф «гестапо» из гардеробной, а где другие воспитатели? Где дети? Потапова, наверное, была телепаткой, потому что сказала:

– Детки наши спят, но через полчаса подъем, и вы сможете познакомиться с ними и с воспитателями, так сказать, лично.

Через 15 минут появилась запыхавшаяся Макаровна с толстой тетрадью и личным делом в руках. Раскрыв тетрадь, она прочитала, что Марта Самсонова поступила три месяца назад после смерти матери и по причине отсутствия ближайших родственников, так как родной отец девочки от ребенка официально отказался. В данный момент Марточка находилась в средней группе.

Да, это она! Я выразила свою просьбу:

– Наталья Денисовна, могу я увидеть девочку? Дело в том, что в свое время я знала ее покойную мать и хотела бы забрать малышку к себе и удочерить.

Потапова заулыбалась еще шире, видимо, припомнив свой «вшивый» сон, и сказала:

– Возможно, дорогая, возможно. Подумаем… посмотрим…

Не надо было слишком напрягать извилины, чтобы понять, что это означает: деньги, деньги и еще раз деньги, одним словом, взятка! Однако что-то мне подсказывало, что тетя на этом «теплом» местечке до пенсии не задержится, и мы ей в этом поможем!

Глава 63

Через полчаса Макаровна повела нас в младшую группу. Нищета в этом детском доме просто вопила из каждого угла. Проживающие здесь маленькие обездоленные человечки, как послушные китайцы во времена правления Мао Цзэдуна, были одеты в мрачную униформу: девочки в бесцветные платья, мальчики в такие же рубашонки и вместо штанишек в колготки. Все коротко стриженные, никаких вам бантиков или цветных заколок. Телевизора – нет, мебели – мизер, а допотопные игрушки родом из нашего детства. Нам стало страшно. Малыши, не улыбаясь, серьезно, как взрослые, хотя и с любопытством, взирали на нас. Этот дом, вероятно, был приютом для детишек дошкольного возраста, потому что взрослых ребят мы не увидели. Вот ведь судьба: кого-то с пеленок возят в лимузинах, а кто-то почти всю жизнь должен скитаться по приютам. Почему же этого нет за границей? Я не понимаю, ведь все люди совершенно одинаковы, со своими достоинствами и недостатками, а вот отношение к жизни иное!

Мы пришли в малышовую группу. На полу лежал обшарпанный ковер, очевидно, ровесник революции 1917 года. На нем почти не осталось ворса, зато копошились возившиеся с игрушками малыши от одного до трех лет. Один очень маленький карапузик решительно подошел ко мне с большим пластмассовым кубиком в руках – точно такие же были в моем садике в конце 50-х. Он протянул мне кубик и сказал:

– На!

– Спасибо, – я взяла кубик, – а зачем?

– Тебе, – малыш задумался, – подалок! – сообразил он.

– И что мне с ним делать? – вновь поинтересовалась я.

– Домик стлоить, – подсказал он мне.

– Для домика нужно много кубиков, – объяснила я «прорабу» его задачу.

Он постоял, подумал и ушел. Я задумалась. Сердце сжалось. Так вот как растут «цветы жизни» в отдельно взятом уголке нашей страны! Из задумчивости меня вывел все тот же малыш. За его спиной находилась небольшая детская тачка, полная кубиков. Он вывалил их у моих ног и спросил:

– Тепель хватит?

– Теперь да!

Глядя на этого «мальчика-с-пальчика», я тотчас вспомнила удивительную историю, приключившуюся с моей Элькой, когда ей было всего три годика. В один погожий день я отправила ее гулять во двор, вручив пластмассовое ведерко и микроскопический совочек для игр в песочнице и снегу. Тогда рисков для таких прогулок, как сейчас, не было. Через полчаса ребенок вернулся обратно с ведерком, но уже без совка.

– Где совок? – строго спросила я.

Элька удивилась и, пожав плечиками и испуганно глядя на меня, сказала:

– Неть!

Решив научить ее ответственности и аккуратности, строго приказала:

– Иди ищи!

Ребенок печально поплелся во двор искать пропавший совочек. Через двадцать минут, услышав невообразимый грохот в подъезде, я распахнула дверь… Увиденное потрясло! Моя трехлетняя дочка, как «бурлак на Волге», из последних сил тащила за собой огромную лопату, которой наш дворник дядя Паша убирал снег. Едва сдерживаясь от смеха, спросила:

– Что это у тебя?

– Лопатка, – гордо отрапортовал ребенок.

– Откуда взяла?

– Тама нашла! – был радостный ответ.

Качественная, однако, замена потерянному совочку. Я так и не поняла, как ей удалось дотащить такую махину до квартиры, но ведь не зря же говорят: «Своя ноша не тянет». Вышла на улицу. Проклиная всех и вся, по всем закоулкам двора, стеная, носился дворник Пал Палыч. Увидев меня, чуть не плача, стал жаловаться:

– Вот едрит твою через коромысло, – замысловатое ругательство в данном случае было, конечно же, к месту, – не успел на пять минут оставить лопату, как стырили, уволокли к чертовой матери! Ну глянь, чё творят, чисто звери, а не люди! Теперича вот придется платить с зарплаты, – расстроился он, – инвентарь все ж таки, а Антонина (наша домоуправ) в жисть не поверит, что сперли, опять скажет – пропил!

– Да не огорчайтесь вы так, дядя Паша, – успокоила я старика. – Лопата ваша у нас, дочка принесла.

– Элька, что ли? – не поверил дворник. – Да как же так-то? Она же еще совсем махонькая?! – изумился он.

– Маленькая, да удаленькая! – сказала я с гордостью. – Хозяйственная очень, чуть что бесхозное увидит – сразу в дом тащит!

– Ну и ну, – продолжал удивляться Палыч. Затем, порывшись в карманах своей телогрейки, вытащил облепленную махоркой конфету и вручил мне для моей «добытчицы».

С тех самых пор даже на минуту дядя Паша во дворе ничего не оставлял, а лопату в зимние снежные дни и вовсе постоянно носил с собой.

К действительности меня вернула пожилая женщина в белом халате.

– Здравствуйте, – поприветствовала она нас с Розалией, – меня зовут Василиса Васильевна, я воспитательница этой группы.

– Очень приятно.

Женщина располагала к себе и производила в отличие от ее начальницы хорошее впечатление.

– Это Ванечка, – показала она на моего маленького дарителя, – очень добрый мальчик, – и погладив ребенка по голове, нежно сказала: – ты иди, Ванечка, поиграй, а я с тетей… – Василиса вопросительно посмотрела на меня.

– Олей, – подсказала я.

– Да, с тетей Олей, – продолжала она, обращаясь к малышу, – поговорю.

Мальчишка вздохнул и, переваливаясь, как медвежонок, пошел к ребятам.

– Добрый очень, подарки любит делать, а жизнь-то у него такая страшная была! Видите, как выглядит, ему уже три, а тянет на полуторагодовалого. Мать оставила дома одного, а сама уехала на гулянки. Не появилась ни через день, ни через два. Хорошо, соседи плач услышали… – она помолчала, – еле-еле спасли: дистрофия и полный «букет» последствий. Очень шустрый и сообразительный, а физически развивается плохо. Да тут в общем-то все такие, поэтому…

Она не закончила свою мысль, потому что в дверях появилась еще одна воспитательница – молодая симпатичная девушка, которая вела за руку маленькую девочку. Едва мы взглянули на малышку, нам с Розалией стало плохо. Бритая головка с огромным, жутким свежезаживающим шрамом, лицо в царапинах и ссадинах, одна ручка кривая, видимо, после перелома, на запястьях странные алые отметины, как от ожогов. Ужас! Василиса покачала головой и тихо промолвила:

– Это Танечка, жертва родителей-садистов. Били ребенка постоянно, тушили о нее окурки. Видите шрамы на запястьях? Чуть не убили! Месяц лежала в больнице, сейчас вот у нас. Эх, – с горечью вздохнула воспитательница, – я бы таких к стенке ставила, а не просто лишала бы родительских прав! Звери, что тут скажешь! Да и зверями их назвать нельзя, животные не издеваются над своими детенышами, это просто нелюди!

Василиса Васильевна представила девушку:

– Оксана, наш медицинский работник.

Танечка грустно посмотрела на нас. Этакая маленькая узница семейного застенка. Бедный ребенок! За что? Как угораздило появиться на свет у таких садистов? Хотя… родителей, увы, не выбирают. Мне стало дурно.

Мы срочно вышли в коридор, и Роза дала мне таблетку валидола.

– Кошмар! Кошмар! – в шоке про себя повторяла Розалия. – Олечка, что же это делается на свете?! – на глазах у нее заблестели слезы.

Я сама готова была расплакаться. В горле пересохло. Какая-то мысль начала оформляться в голове… Наконец, все встало на свои места и, схватив подругу за руку, я сказала:

– Заберу к себе Марту и эту несчастную Танечку, в моей семье всем места хватит! Вылечим ребенка в Германии.

– Молодец, Ольга! – одобрила мой план Розалия. – А что муж скажет, не будет против?

– Ты что, Ефима не знаешь? – ответила я вопросом на вопрос.

Подруга кивнула.

– Конечно, знаю!

Мы стояли в коридоре и разговаривали, как вдруг сзади кто-то пискнул:

– Мама! – и, обхватив Розалию за бедра, крепко прижался к ней.

Роза испуганно обернулась. Сзади, вцепившись в брюки подруги и повторяя лишь одно слово «мама», стоял крохотульчатый светловолосый карапуз приблизительно двух лет от роду. Попытки оторвать его от Розы ничего не дали, и тогда она присела перед малышом. Он, не долго думая, обнял ее за шею и замер. Еще что-нибудь подобное, и я точно не выдержу, подумала про себя, держась из последних сил. Выглянула уже знакомая Оксана:

– Игорек… Гуляев, ты где?!

Услышав имя «Игорь», моя подруга вздрогнула и, прижав ребенка к себе, заплакала…

– Мать недавно погибла, под машину попала, – продолжала медсестра, – а отца нет, да, видимо, и не было. У нас почти месяц, а привыкнуть не может, маму ждет, а ее всё нет…

Тут уже моя Розочка заплакала навзрыд, глядя на нее, и Игорек залился слезами.

– Розочка, тише, не надо плакать, сынишку испугаешь, – пыталась я успокоить ее.

Она подняла залитое слезами лицо и вдруг… улыбнулась.

– Да-да, сыночек мой родной, – она подняла малыша на руки. Мальчонка крепко обнял ее за шею.

Вот и появился у моей подружки сын Игорек! «Это судьба, – подумала я, – как же я рада за нее!» Теперь нужно получить одобрение Олега, но это лишь формальность, в его великодушии и доброте я не сомневалась.

Где же Марта? Из дверей выглянула Макаровна и позвала меня в кабинет. В комнате пусто. Сердце замерло в ожидании. Прошло минут десять, прежде чем открылась дверь и снова появилась нянька. За ручку она держала маленькую Марту – коротко остриженную, сильно похудевшую, испуганную и совершенно потерянную. В руках девочки был тот самый любимый пупс, которого мы купили когда-то во время нашего совместного с Евой похода за покупками. Когда я увидела малышку с кукленком в руках, едва сдержала слезы. Она посмотрела на меня, потом на Макаровну. Та, подтолкнув девочку ко мне, ласково сказала:

– Иди, Мартушка, тетя Оля к тебе приехала. Ты помнишь тетю Олю?

Ребенок кивнул. Макаровна вышла.

– Ну, моя хорошая, иди скорей сюда!

Она подошла, а я, подхватив ее на руки, усадила на колени, обняла и тут почувствовала, как она дрожит. На мои руки упали первые слезинки… Внешне безучастная ко всему происходящему, она, оказывается, все свои переживания держала в себе, и то горе, которое пережил этот маленький человечек, не укладывалось в рамки ее еще такой крошечной жизни. Я прижала девочку к себе и погладила по головке.

– Ничего, деточка, ничего, не нужно плакать! Дома тебя уже ждут братишки и сестренки.

Малышка обхватила мою шею руками и доверчиво положила головку мне на плечо. Еще час я успокаивала ее. Наконец, слезки высохли, и, как можно веселее, я произнесла:

– А теперь пойдем-ка, моя хорошая, раздадим ребяткам гостинцы, ладно? – и, крепко взявшись за руки, мы бегом отправились в группу.

Там уже, как Дед Мороз, вовсю шуровала Розалия, доставая из мешка игрушки и сладости. Мы помолодели, наверное, лет на десять, видя такую огромную радость обделенных жизнью ребятишек.

Они практически не знали, что такое шоколадки и конфеты, и пытались съесть их прямо с оберткой! В сторонке стоял малыш-«строитель» Ванечка. В руках он держал большую шоколадку. Увидев меня, загребая своими косолапыми ножками, подошел и протянул только что полученный от Розалии гостинец.

– На, подалок!

Я засмеялась.

– Кушай сам, дружок, у меня подарок уже есть!

– А где? – спросил он, с любопытством оглядывая меня.

– А вот, – я показала ему леденец.

– Такой маленький? – его бровки от удивления поползли вверх и он вновь попытался вручить мне свою шоколадку. – А это большой подалок!

– Спасибо, дорогой, спасибо! – я погладила его по головке, а он, обняв меня за шею, как джентльмен, поцеловал в щечку.

Этот карапузик чрезвычайно мне понравился, потому как был добрый и инициативный! В том, что его возьмут в семью, я очень сомневалась, ведь многие опасаются плохой наследственности, поэтому дальнейшей жизни за пределами приюта у этого малыша может и не быть, если только не случится чудо, но чудеса обычно происходят только в сказках. Повозившись с малышами, раздав подарки и еле-еле уговорив Игорька расстаться на время со своей новой мамой, мы пошли общаться с Натальей Денисовной. Я сомневалась, что мы сможем нормально решить вопрос усыновления, тем более не одного ребенка. Взволнованная заведующая нетерпеливо ожидала нас в кабинете.

– Пообщались с малышами? Вот видите, в каких ужасных условиях мы живем! – с деланым огорчением заявила она.

Ее слова Розалия пропустила мимо ушей и приступила к решению наших вопросов, по которым мы и очутились здесь.

– Наталья Денисовна, мы с госпожой Ефимовой решили усыновить кое-кого из ваших воспитанников.

Нарисованные брови заведующей поднялись домиком, на лице появилось разочарование от того, что спонсоры хотят говорить не о «джакузях» и «мерседесах», а всего лишь навсего об усыновлении детей. Она изрекла то, что мы в общем-то и ожидали от нее услышать.

– Сделать это будет очень сложно, даже практически невозможно!

– Почему? – неискренне удивились мы, зная подоплеку такого ответа.

– Потому что у нас это не практикуется! Ребятишки должны воспитываться в детских домах, на то эти заведения и существуют, – не моргнув глазом, выдала чушь наглая тетка.

– А наш президент говорит, что дети обязаны воспитываться в семьях, а приюты должны закрываться, или, может быть, вы не согласны с мнением президента? – прощупывая «политического» противника, с угрозой спросила Розалия.

Наталья Денисовна растерялась – против президента ведь не попрешь – и начала придумывать новую версию.

– Ну нет… конечно… в общем и целом… несомненно согласна… может быть… но… но вот дети хотят жить только здесь, а не в семьях!

Я наступила Розалии на ногу и с присущей мне прямотой спросила у вымогательницы:

– Сколько?

Она захлопала своими хитрыми глазками, обдумывая, какую сумму выдать к обналичиванию. В голове, наверное, заработал калькулятор, срочно подсчитывая необходимое количество наличных для личных нужд. Видимо, торговля детьми – дело весьма прибыльное и крайне распространенное в наших краях! Наконец подсчет был почти закончен, но у нее оставался еще один существенный вопрос:

– Какое количество вам необходимо?

Детей здесь предлагали как свинину на рынке, правда, не в килограммах, а в штуках! Для директора приюта торг был уместен, и каждый ребенок должен был принести ей совсем нехилую прибыль. Не знаю, но мне кажется, это не первые дети, продаваемые бессовестной стервой!

– Я хочу усыновить мальчика Игоря Гуляева двух лет, – сурово произнесла Розалия.

– А я двух девочек – Таню, фамилию не знаю, и Марту Самсонову, – добавила я.

– Так… значица, троих. – Потапова, интенсивно почесав свою коррупционную башку, выдала окончательный результат подсчета: – Это будет… будет… – боялась и продешевить, и отпугнуть серьезными цифрами потенциальных клиентов, – это будет… порядка… пяти миллионов рублей, но… – прибавила она, доверительно обращаясь к нам, – все деньги пойдут только на нужды дома, – не добавив, какого конкретно: своего личного или детского.

Я еще раз наступила Розке на ногу и покорно согласилась с ценой, вызвав недоумение подруги.

– Хорошо, в принципе, мы согласны, но окончательный ответ дадим завтра.

– Вот и чудненько, – улыбнулась взяточница, потирая загребущие ручонки, – вот и хорошо! Приходите завтра, и мы обо всем договоримся, но надеюсь, – наклонившись к нам, тихо произнесла она, – это между нами.

– Разумеется, дорогая, – ответили мы хором.

Глава 64

В своей жизни я давала взятку лишь однажды, когда собиралась замуж за своего второго мужа Леву. Это произошло в одном из загсов славного города Санкт-Петербурга, куда мы подали с ним заявление. Так получилось, что я потеряла документ о разводе с первым мужем, необходимый при регистрации нового брака, и обратилась к работнице данного учреждения с вопросом о возможности получить дубликат, на что она начала пугать меня страшными сроками для получения обычной копии. На мой очередной вопрос, можно ли ускорить процесс, сообщила, что за 3000 рублей (а зарплата моя тогда равнялась 130 рублям!) она сможет сделать это прямо завтра. Я не хотела упускать потенциального приличного жениха и без пяти минут мужа и… взяв у Левки деньги, заплатила этой мрази запрашиваемую сумму, причем в руки она их не взяла, проявив редкую бдительность, а просто открыла ящик своего стола, и я сама положила туда внушительную по тем временам пачку. А потом в день регистрации как ни в чем не бывало рассыпалась в пожеланиях нам счастья и безоблачной семейной жизни! На свадебных фото тех лет остался образ этой редкостной дряни!

«В этот раз всё будет по-другому, – подумала я со злостью, – и здесь ты, сволочь, работать больше не будешь никогда!»

– Мы что, ей заплатим? – с испугом спросила Розалия, не потому, что у нее не было таких денег, нет, а потому что не хотела, переступая закон, покупать себе сына, как вещь на базаре.

– Глупая ты, Розка! Конечно, не будем! Вернее, заплатим, чтобы схватить ее за коррупционную лапу. Больше эти несчастные дети не будут прикрытием для личного обогащения этой гниды!

Роза с интересом посмотрела на меня.

– Думаешь, получится?

– Думаю, да, но нужна помощь твоего Олега.

– Что ж, попробуем, – мужественно ответила подруга, – а нас не замочат? Вдруг у нее есть какие-нибудь криминальные дружки? Где деньги, там и бандиты, ты же знаешь.

– Да ты что! – выступила я храбро, хотя столь откровенный вопрос меня смутил и насторожил. – Еще не выросла та рука, которая смогла бы нас вот так запросто замочить! Если уж выжили в 90-х, выкручиваясь из самых кошмарных ситуаций, то здесь вообще делать нечего! – на самом деле я, конечно, так не думала, поскольку привыкла по жизни просчитывать шаги и озираться по сторонам, но мне не хотелось пугать подругу, а согласиться с предложением вымогательницы, имея принципы и совесть, не могла. «Вор должен сидеть в тюрьме» – эта фраза запомнилась мне на всю жизнь.

Беседуя между собой, мы шли по улице в направлении гостиницы, когда услышали чей-то окрик:

– Подождите, пожалуйста!

За нами со всех ног мчалась Василиса Васильевна. Пришлось остановиться.

– Простите, я могу с вами поговорить? – задыхаясь от быстрого бега, спросила она.

– Разумеется! А где?

– Тут в двух шагах кафе, зайдем туда, хорошо?

И мы втроем зашли в заведение. Разговор состоялся и должен был помочь нам в разоблачении директрисы. Кое-что новое для себя мы узнали из рассказа Василисы.

– Вы даже себе не представляете, какая гадина эта Потапова, – с яростью и нескрываемой ненавистью сказала женщина, – сил уже нет смотреть на то, что она творит. Воровка, взяточница, настоящая садистка! Поверите ли, дети даже яблок не видят, не говоря уже о мясе или рыбе. У нас в ходу только каши на воде. Зато на этих несчастных ребятишках себе состояние сколотила! Видели бы вы ее домик и его содержимое!

– Правда? А я думала, мы первые спонсоры, она ведь даже джакузи «джакузей» называет! – удивилась я.

– Дурочку валяет! Всё у нее в наличии, просто перед вами надо показать, что детский дом находится в страшно бедственном состоянии, ничего нет и поэтому необходимо дать. Спонсоры к нам частенько приезжают, только все их финансовые и материальные вливания идут мимо детей и приюта прямо в лапы Потаповой. То, что ей не нужно, реализуется на стороне. Вы же видели, что тут творится, прямо душа за ребят болит! Дошло уже до того, что мы, воспитатели, приносим втихаря еду из дома и подкармливаем малышей!

– Что же вы не обратитесь в полицию или прокуратуру? Нельзя же и дальше терпеть эту сволочь!

– Без толку, – опустила нас на грешную землю Василиса. – Между прочим, у нее муж – заместитель прокурора города, а родной брат – начальник отделения полиции. Прикрывают эту сучку своими должностями. Были тут некоторые, пытавшиеся вывести ее на чистую воду, теперь вот сами бедолаги тянут нехилые сроки по ложным обвинениям, и никому до этих сфабрикованных дел интереса нет. Никакой справедливости!

Для нашей разоблачительной контроперации эта информация была очень даже кстати. С этим жутким безобразием следовало покончить! Мы должны были провернуть операцию в обход городской полиции и прокуратуры, а заодно и себя подстраховать. Поблагодарив честную воспитательницу, болеющую душой за маленьких человечков, мы рванули в гостиницу, чтобы обсудить план действий и позвонить мужьям. Ни единого слова возражения по поводу усыновления и удочерения детей ни от одного, ни от другого не последовало. Нас вместе с новыми членами нашей семьи с нетерпением ожидали дома. Розка попросила Олега собрать необходимые для этого мероприятия документы и поделилась с ним грандиозными планами в отношении стервы Потаповой, подробно описав ситуацию. Олег просил перезвонить вечером, и мы успокоились, зная, что нам помогут.

– Слышь, Олька, давай-ка сходим с тобой в баню, – неожиданно предложила Роза, обрадованная реакцией мужа на появление в их семье ребенка.

– В сауну, что ли? – не поняла я.

– Да нет же, в обычную баню. До звонка еще полно времени, так проведем его с пользой для тела.

– А где ты видела эту баню-то? – удивилась я. – Их уже, наверное, во всей матушке России и в помине нет. Если только знаменитые московские «Сандуны», но это, дорогая, уже совершенно другой мир.

– Мы проходили мимо, и я заметила вывеску. Ну что, идем?

– Хорошо, идем! – согласилась я.

Многие из нас, родившихся в прошлом веке, хорошо помнят городские бани, которые посещали в основном те, у кого не было в наличии ни ванной, ни вообще водопровода. У моей бабушки, например, мы таскали воду с колонки – единственного источника влаги на всю округу. Нелегкий это труд, скажу вам, тащить примерно с километр до дома два полных ведра воды. Иногда, крайне редко, мы пользовались коромыслом – деревянным приспособлением, которое надевалось прямо на плечи, а по бокам на крючки вешались ведра. Искусство нести ведра на коромысле мне не давалось, потому что таким способом я никак не могла донести их полными, обязательно расплескав часть по дороге. Вся наша улица, да и половина города, ходила в баню, как правило, один раз в неделю вечером после работы. Не одни мы были такие умные, поэтому желающих помыться всегда собиралось полный зал. Нуждающиеся в банных процедурах (в основном со своим движимым имуществом – тазами и вениками) терпеливо ожидали, когда предыдущие счастливчики закончат помывку. Никто из них не стеснялся обнажаться перед остальными моющимися. В предбаннике размещались шкафчики, где можно было оставить свою одежду и вещи под присмотром банщицы – тетки, дежурившей в отделении.

Однажды со мной приключилась такая история. В свои два годика я была очень подвижной и активной девочкой. В тот день набралось огромное количество народу. Мы стояли в самом конце длиннющей очереди, а перед нами человек сорок, не меньше. Пока мои мама и тетя сидели, с ангельским терпением ожидая свой черед, я беспрепятственно разгуливала в небольшом предбаннике, где одевались и раздевались многочисленные клиенты помывочного заведения, с невероятным удовольствием разглядывая грудничков, с которыми мамы приходили в баню. И вот случайно заметила, что освободился один шкафчик. Будучи от рождения «девушкой» шустрой и очень предприимчивой, недолго думая, быстренько разделась догола и срочно заняла опустевший объект, повесив туда свою одежду, таким образом пометив принадлежащую мне «недвижимость». Банщица ничего не заметила, а я абсолютно голая смело отправилась за своими родственниками и с радостным криком: «Мама, пошли скорее мыться!» выбежала в общий зал под дружный хохот ожидающих. Маме и тете было крайне неловко за такую наглость со стороны малолетней хулиганки, но очередь мой героический поступок поняла и высоко оценила, пропустив вперед загрязненных родственников столь находчивой особы. Я эту историю не помню, но мама часто и с удовольствием ее рассказывает.

Баня, в которую повела меня Розалия, ничем не отличалась от той бани из моего детства. Надо же, еще сохранились в России подобные раритетные заведения. В темном предбаннике витал знакомый приятный аромат мочала, веников и «семейного» мыла, точно такого же, каким мы с удовольствием пользовались в те времена. В кассе нас спросили:

– Вам в общий или отдельный?

– Давайте в общий, – попросила Розка и весело подмигнула мне, – вспомним детство!

За полвека в бане ничего не изменилось, лишь в нас самих появилась непонятная стыдливость. Едва мы вошли в помывочный зал, прикрываясь тазами, которыми нас снабдила щедрая банщица, как все моющиеся бабы на несколько минут задержали взгляды на наших обнаженных бесстыжих телах, и стало отчего-то неловко. Складывалось впечатление, что мы находимся в каком-то огромном лесбийском сообществе и нам предстоит стать объектами женской любви, не дай бог, конечно! Я бисексуалка, и поэтому для меня пол объекта симпатий и любви принципиального значения не имеет, были бы только чувства. Правда, до сих пор влюбляться в тетенек не приходилось, но, кто знает, может, все еще впереди, и если они не изменяют партнершам, как дяденьки, наверное, есть смысл в таком общении! Здесь полоскались сударыни всех возрастов, включая девочек, старательно моющих в тазиках, как я когда-то, своих любимых кукол. Были девушки, сверкающие своими безупречными, абсолютно гладкими, без единой складки молодыми телами; были и старушки с изуродованными жизнью фигурами; были толстые, худые, короче, море женских тел на любой вкус и размер.

Все помещение, как в тумане, плавало в клубах густого белого пара, поднимающегося от кранов с горячей водой, которая лилась повсюду. Тетки мылись, терли друг другу спины и разговаривали. Этакий клуб по интересам. Но я не сомневалась, что среди этого контингента мы единственные, кто имел отношение к другой, незнакомой им, весьма состоятельной жизни. Не могу себе представить, чтобы кто-нибудь из жен миллионеров пошел бы в обычную общественную баню, потому что богатство диктует стандартные условия существования, а мы с Розкой и Фимкой, будучи людьми богатыми, без страха ломали эту стандартизацию: как сейчас, пребывая в общественной бане, совершая пешие походы, частенько за рубежом да и в России передвигаясь на общественном транспорте, практически не посещая светских тусовок, не гоняясь за модными коллекциями и брендами, не собирая ненужные произведения искусства, дворцы, яхты, автомобили и запросто, а не сверху вниз, общаясь с самыми обычными людьми. Деньги ведь даются в жизни не для того, чтобы ими кичиться перед другими, как принято считать во всем мире и особенно в Америке и России, а чувствовать себя свободным, решая с их помощью свои и чужие задачи и проблемы.

Мы с любопытством глазели по сторонам. Звуки тонули в общем гуле голосов. Черт побери, да это настоящая экзотика! Как жаль, что здесь нет мужчин! Тогда мыться было бы гораздо веселее! И как по взмаху волшебной палочки появился он, в спецовке и кирзачах. Бесцеремонно ввалился в зал и смело прошел к неработающему крану, ущипнув по дороге за ягодицы пару подвернувшихся под руку баб. Ущипленные вовсе не обиделись, а наоборот, радостно засмеявшись, поприветствовали кавалера словами: «Эй, Петрович, здорово! Давно, милый, не виделись! Где так долго пропадал?» Остальные же, выражая полное равнодушие к нежданному посетителю, продолжали мыться, как вроде вошла обезьяна, а не мужик, и лишь одна пожилая женщина, очень похожая на школьную учительницу, попыталась пристыдить нахала, на что получила в ответ: «Не гавкай, тоже мне секретный объект! Я за всю свою жизнь наяву столько этого голозадого добра и перевидел, и перещупал, сколько тебе, кочерыжка, мужиков и во сне не приснилось!» Вот придурок! Ему и баба такая же дурная нужна!

А вообще, если бы тут мылись представители сильного пола, то можно было бы познакомиться и хорошо провести время. Жаль, конечно, что мы не в Швеции и не можем плескаться все вместе, а то, глядишь, в бане действовал бы клуб знакомств, и каждая тетка после помывки уходила бы с любым понравившимся ей избранником. Это, несомненно, пошло бы на пользу и подняло настроение, потому как принимать водные процедуры со своим занюханным и объеденным «пряником» (в смысле мужем) глупо и негламурно, ведь чужие «пряники» даже зачерствевшие все равно в тысячу раз аппетитнее и слаще!

Мы быстро освоились и помылись на славу – это же русская баня, и слава богу, что она еще существует!

Вернувшись в отель, почувствовали себя кристально чистыми и готовыми к борьбе со злом. Позвонил Олег и предупредил, что обо всем договорился и с нами свяжутся. Вечером раздался звонок.

– Добрый вечер, меня зовут Кирилл Матвеевич, – представились приятным мужским голосом, – я от Олега Евгеньевича из отдела по борьбе с коррупцией управления внутренних дел. Подъеду к вам завтра с утра и дам инструкции по поводу предстоящей операции, – сказал он. – Вас устроит в 11:00?

– Разумеется, – согласились мы, – будем ждать.

Всё, Денисовна, доигралась! Уже почти под колпаком, и завтра эта проблема окончательно исчезнет с горизонта. На повестке дня оставалось еще два важнейших вопроса: оформление усыновления наших ребятишек и заказ на изготовление памятника для Евы. Поскольку мне требовалась помощь Алешки, я связалась с ним и попросила отвезти на кладбище. В разговоре он намекнул, что хочет встретиться со мной наедине. Я точно знала, какое желание стоит за этим, но иметь с ним интимные отношения ни настроения, ни желания у меня совершенно не было. Я же не бабушка по вызову, прибегающая к нему тогда, когда ему необходимо женское тело! Достаточно! Уже набегалась, пора и честь знать!

Всю ночь снился детдомовский Ванечка. Он то и дело приносил мне в подарок разнообразные предметы, а потом напоследок спросил: «А ты возьмешь меня к себе? Возьмешь?» И даже во сне я почувствовала, как безмерная жалость заполняет мое сердце…

К утру мы были полностью готовы к предстоящей операции. Ровно в 11:00 в дверь постучали. Кирилл Матвеевич, весьма симпатичный мужчина лет сорока, пришел не один. За его спиной маячил молодой крепкий парень с небольшой спортивной сумкой в руках. Мы пригласили их в номер. В объемной сумке находилась такая желаемая Натальей Денисовной сумма в пять миллионов рублей.

– Деньги помечены. Ваша задача сделать так, чтобы она взяла пачки в руки и пересчитала, – инструктировал нас Кирилл, – на вас будет микрофон и камера. В нужный момент, когда купюры окажутся у нее в руках, громко скажете: «Всё в порядке!», это и будет сигнал к действию, и не забудьте высыпать содержимое сумки на стол!

– А если она деньги в руки не возьмет, а попросит положить их в ящик стола, например? – спросила я, вспомнив хитрую взяточницу из загса.

– А если не бабушка, то будет дедушка, – усмехнулся оперативник, услышав мой вопрос, – все зависит только от вас! – строго закончил он.

– А нас потом ее сообщники не убьют? – неожиданно поинтересовалась Розалия.

– Не успеют, – улыбнулся Кирилл.

– А если успеют? – никак не могла успокоиться Розка.

– А если успеют, то принесу вам цветы на могилку!

Да… юморок у наших доблестных ментов что надо! Нашел, как успокоить бедную женщину. А может, ну ее эту разоблачительную операцию, просто заплатим этой сучке, сколько просит, нехай подавится нашими деньгами, как те жадные ненасытные суслики из анекдота, да и разойдемся как в море корабли. Мне стало откровенно страшно, тем более, брательник у нее полицейский, а муж – заместитель прокурора, вообще не выпустят из города, а у меня совершенно нет желания пропасть в этой богом забытой дыре! Есть еще планы на эту жизнь! Кирилл, заметив смятение на моем лице, очевидно, понял, что с шуткой переборщил, и решил реабилитироваться.

– Да не волнуйтесь вы! Никто вас в обиду не даст! Кое-кого мы уже успели нейтрализовать. Кроме того, здесь в гостинице до самого вашего отъезда останется наш оперативник Муса, – он кивнул на своего спутника, – так что повода для волнений нет и не будет!

Хорошо бы! Однако полиция любой страны почему-то всегда опаздывает к месту происшествия, промелькнула предательская мысль. Есть надежда, что все пройдет нормально, а там кто же его знает?! В такой операции мы ведь участвовали впервые! Ладно, как говорится, с богом, смелого пуля боится, смелого штык не берет! На моей одежде закрепили аппаратуру, а на Розкиной на всякий пожарный случай дополнительную камеру и мы, перекрестившись, трижды переплюнув через плечо, постучав по дереву и послав Кирилла и Мусу к черту на их пожелание «Ни пуха, ни пера», отправились в детский дом на встречу с Потаповой. Да поможет нам Господь! С богом!

Глава 65

В вестибюле, как обычно, со своим единственным оружием – вязальными спицами в руках – сидел обдрипанный и злой «шеф гестапо», которая на наше появление и глазом не моргнула, забыв даже обыскать наши вещи, так как спонсорам везде у нас дорога, спонсорам кругом у нас почет. Денисовна, пребывающая в состоянии радостного возбуждения и ожидания мзды, встретила нас ликующими возгласами:

– Наконец-то! А я вас тут заждалась! Решили вопрос?

– Решили! – ответили мы хором, и я, улыбаясь, показала на сумку.

Мечты иногда превращаются в явь, только для тебя, тетя, они с гордым видом прошагают мимо.

– А еще ребятишек взять не хотите? Хоть пару штук? – спросила Потапова, как будто предлагала к продаже цыплят.

– Да нет пока!

– Жаль… – разочарованно протянула она, желая всучить нам, наверное, весь свой приют, включая и воспитателей.

– Давайте уже займемся делом, – влезла Розалия, – Ольга Рафаиловна, прошу.

Я открыла сумку и вывалила на стол заведующей тугие пачки. Теперь нужно заставить ее взять их в руки.

– Не стесняйтесь, пересчитайте, – спокойно сказала я, – вдруг мы ошиблись? Знаете ли, деньги не считают лишь воры и… – к сожалению, от волнения я забыла, как полностью звучит это выражение.

Как же ей хотелось иметь много и сразу! Трясущимися руками директриса, вскрыв упаковку, начала пересчитывать деньги, и тут я громко сказала:

– Всё в порядке!

Через пару минут дверь распахнулась и появились люди в камуфляже, в масках и с автоматами в руках. «Вот ты и допрыгалась, корова», – позлорадствовала я, переглянувшись с подругой, которая, очевидно, подумала о том же. Вслед за ними появился Кирилл Матвеевич, сунувший под нос остолбеневшей директрисе красную книжицу. Наталья Денисовна была настолько ошеломлена происходящим, что до сих пор держала в руках пачку аппетитных пятитысячных купюр. Вот и всё, кончилась твоя власть! Офицер приступил к дознанию.

– Гражданка Потапова, объясните, пожалуйста, происхождение финансовых средств, находящихся в ваших руках и на вашем столе.

Вместо ответа Денисовна кинулась в атаку.

– Да вы знаете, кто мой муж? – спросила она угрожающе. – Он заместитель прокурора, и вы ответите за произвол!

Но Кирилл Матвеевич не дрогнул.

– Это вы мне сейчас дадите ответ на интересующие меня вопросы.

Пойманная с поличным взяточница помолчала, потом нашлась.

– Деньги эти спонсорские, на нужды нашего детского учреждения, а вот и сами спонсоры тут стоят, спросите у них! – словно желая продырявить своим взглядом, выразительно посмотрела на нас в надежде, что мы подтвердим ее версию.

«Не смотрите на меня, глазки поломаете…» – вспомнились слова одной забавной частушки. Тогда Кирилл обратился к нам.

– Вы подтверждаете ее слова? – спросил он строго.

– Нет, – ответили мы в один голос, – не подтверждаем! Эти деньги в сумме пяти миллионов рублей госпожа Потапова пыталась получить у нас за усыновление нами троих детей этого детского дома. Проще говоря, за эту сумму она нам их продала…

– Ах, вы, сучары! – Денисовна зверем кинулась на нас, но ее вовремя перехватили. – Твари, мрази! – орала Крошка Цахес. – Я все равно вас достану! Урою!! Вам не жить!!!

Ну и молодец, наконец-то раскрылась полностью, обнажив свое гнилое и черное нутро! Кирилл попросил нас удалиться, и за тетеньку основательно взялись профессионалы. «Слава богу, всё позади», – вытерла я со лба капли пота. Немного успокоившись, мы пошли к детям. Весть о том, что здесь проводится спецоперация, уже облетела детдом, и на лицах работников читалась лишь одна мысль: «Свершилось!»

Наши малыши ждали нас с нетерпением. К Розалии на шею бросился ее маленький сыночек Игорек, и ни в какую не хотел покидать найденную им мамочку, он ведь сам ее выбрал. Самое интересное, кинулся тогда не ко мне, хотя мы и стояли рядом, а именно к ней. Возможно, почувствовал, что Роза – его человек, а может, это реинкарнация, и к Розалии через этого мальчишку все же вернулся ее погибший сын Игорь?! Вот так и сидел у Розалии на коленях, крепко обняв ее за шею, как будто боялся снова остаться один без самого дорогого человека на свете – мамы. Подруга вся светилась, а я была безумно рада, что в ее жизнь пришло настоящее долгожданное выстраданное женское счастье. Ну, так или иначе, а чудесам, как и подвигу, есть место в этой жизни.

Немногословная Марта и маленькая Таня еще толком и не понимали, какие перемены происходят в их жизни. Здесь же около нас крутился и мальчик-с-пальчик Ванечка. Он подходил ко мне, вздыхал, снова приносил очередной «подалок» из имеющегося скудного ассортимента игрушек, с надеждой и немой просьбой: «Возьми меня к себе» заглядывал мне в глаза, как в моем недавнем сне. Я была на распутье. Что делать? Не могла же я забрать к себе всех ребятишек этого ужасного приюта! Всех, конечно, нет, но этого карапузика… не знаю… надо хорошенько подумать и решить окончательно.

Во второй половине дня наши с Розой планы разошлись, и каждая занялась своими делами. Она с Игорьком пошла по магазинам. Сперва чтобы одеть мальчишку, а потом – сводить его в кафе-мороженое. Боже мой, как же мы в детстве и юности обожали мороженое! В Ленинграде всегда был огромный выбор этого восхитительного молочного продукта, и стоило тогда это божественное лакомство сущие копейки: «Сахарная трубочка» – 15 копеек, «Эскимо» на палочке – 11 копеек, а потрясающий «Шоколадный батончик» – 28 копеек. Были и замечательные торты-мороженое, и все обалденно вкусное! Я побывала во многих странах мира, но могу сказать, что такого мороженого, как и сладостей, больше нет нигде. Только в России! Эти дети, наверное, и не знают, что это за вкуснотища такая. Если уж яблок не видели, о каком мороженом может идти речь?

Пожелав подруге удачи, сама вместе с Алешкой отправилась на кладбище, где похоронили Еву. Самый печальный и горестный уголок этого городка доброжелательно встретил нас умиротворенностью и мертвой тишиной, вековыми елями и многочисленными могилами впритык, между которыми не было возможности даже пройти. Отовсюду на нас смотрели лица тех, кто обитал уже в ином светлом мире, взирая сверху на нашу такую суетную и беспокойную «муравьиную» жизнь. Кроме необъятного пространства бывшего Союза, изображать лики умерших на надгробных памятниках и плитах не принято нигде, поэтому на кладбищах Германии, да и других стран Европы, представляющих собой огромные лужайки, покрытые вечнозеленой травой, стройными рядами стоят безликие каменные надгробья, на которых можно прочитать лишь имя усопшего, даты жизни и смерти. Нет даже эпитафии. Нет никаких оград – как символ того, что каждая могила, как и лежащий в ней, принадлежит Вселенной, а не как наши почившие, оберегающие право на свое последнее, окруженное металлической оградой пристанище.

Наши могилы особенные и несут полную информацию об ушедших, включая и причину смерти, поэтому сердце сжимается от боли, когда видишь лица безвременно ушедших молодых людей и детей, трагически погибших и не успевших даже толком узнать, что такое жизнь. Слезы наворачиваются на глаза, когда читаешь последние, терзающие душу прощальные слова, сказанные осиротевшими родственниками своим любимым и бесконечно дорогим людям, ушедшим безвозвратно. Боже, как страшно, как горько! За каждой такой смертью стоит огромная душевная боль и скорбь тех, кто остался жить. Тем, кто ушел, уже все равно, а тем, кто пережил огромную утрату, еще нужно научиться жить с этой болью до самого своего конца.

Я уже решила для себя, что никакой могилы у меня не будет. Хочу слиться с природой, а потому попросила исполнить мою последнюю волю в своем завещании, чтобы, когда наступит этот скорбный час, рассеяли мой прах над родным и любимым городом Санкт-Петербургом, как и Левушка, который превратился теперь в траву, деревья, не желая гнить в могиле, чувствуя горькие страдания своих родных и близких. На погостах России много необычных памятников, но самый потрясающий надгробный монумент, который своей жуткой трагической реальностью запомнился мне навсегда, я увидела в Вестминстерском Аббатстве в Лондоне. Метра три в высоту, выполненный из мрамора, он представлял из себя скульптурную композицию.

На верхней части, как будто на балконе, находились фигуры. Умирающая женщина полулежала на руке мужчины, который всем телом пытался загородить ее от смерти, вылезающей из окна в нижней части монумента и плотоядно глядящей на свою очередную жертву. Скульптура старухи-смерти была выполнена с таким удивительным мастерством, что вызывала своим омерзительным видом настоящий ужас у живых. Эта удивительная композиция до глубины души потрясла меня своим пронзительным трагизмом. Вот так любой из нас живущих пытался бы защитить своих близких от самого ужасного явления в нашей жизни – смерти, но, к величайшему сожалению, это нам, увы, не по силам!

Молча, без слов, дошли до Евиной могилки – небольшого холмика с маленьким деревянным крестом у изголовья, на котором не было даже фотографии, а лишь скупое указание дат жизни и смерти. Имя: Самсонова (Яшина) Ева Арсеньевна – и всё, больше ничего! Я положила на холмик свой единственный «подарок» – букет алых гвоздик. В Германии эти цветы считаются похоронными, их преподносят как последний дар усопшему, провожая в дальний путь, откуда нет возврата… Попросила Лешку оставить меня на несколько минут одну. Хотела побыть с Евой наедине, даже не сомневаясь, что она меня слышит.

– Не беспокойся, деточка, твоя девочка будет жить со мной в моей семье, и всё у нее будет хорошо, я постараюсь ей заменить тебя. Прости, никогда не думала, что всё так страшно закончится! Мы будем с Мартой к тебе приезжать…

С кладбища возвращались с Алешкой молча. Искоса наблюдала за ним. Скорби о Еве не было и в помине. Действительно, не любил ее и жениться на ней не хотел и не собирался. С другой стороны, я понимала его душевные порывы. Он, как постоянно твердил мне, много лет хотел соединить свою жизнь с моей. Я была женщиной самостоятельной и состоятельной, а не вечной занудной просительницей, какими являются (и не всегда по своей вине!) большинство наших жен и невест.

Чтобы понять мотивы стойкого нежелания мужчины идти под венец, надо поставить себя на его место. Ну кому понравится бесконечное «дай»?! Купи колечко (обязательно с бриллиантом, можно, правда, и с бриллиантовой пылью), купи белье, купи пальто, сапоги, машину, квартиру, дачу, огород, дом, дворец, яхту… Бесконечные настойчивые просьбы берут свое начало обычно с первой встречи с избранником, но, как правило, не имеют конца! Сразу вспоминаются юродивый из «Бориса Годунова», на одной ноте тянущий «подайте копеечку…», или Паниковский из «Золотого теленка», требующий у подпольного миллионера Корейко деньги: «Дай миллиончик…», точно так же выпрашивающие материальные блага у окружающих, как ненасытные невесты и жены у своих задрюченных женихов и мужей. Женихи еще имеют возможность выкрутиться из положения без серьезных последствий, а вот мужья до конца жизни должны тащить на себе это неподъемное бремя обеспечения семьи (иногда и в неразумных пределах!), и шанса соскочить без последствий нет!

Чего греха таить, я и сама шопоголик-маньяк, и даже однажды видела пугающий сон: что прохожу мимо витрины магазина, а ко мне со всех сторон бросаются платья, юбки, пальто, блузки и брюки с протянутыми ко мне руками и ногами и настойчивым криком: «Купи меня!» И что же? Проснувшись, быстро почесала в магазин и отоварилась по полной программе, но… извините, за свои собственные средства!

Женщины – существа довольно странные. Их совершенно не кренит в сторону духовности, есть только материальные потребности, и они никогда не заканчиваются. К прокладкам различных конфигураций необходимы трусики всех цветов радуги и различной формы под любой наряд; к трусикам, естественно, бюстгальтеры всевозможных расцветок плюс с бретельками и без, на косточках и без; колготки и чулки, сексуальные чулки без пояса и с поясом, черные, телесные, в сеточку, в полосочку, в горошек, с денами и без; блузка, юбка, кофта, джемпер, костюм: на утро, день, вечер, ночь, работу, отпуск, вечеринку, путешествие – список можно продолжать бесконечно! Далее идут более серьезные вещи, такие как пальто, куртка, дубленка и меховое манто – самая жутчайшая и кошмарная покупка для небогатого среднестатистического российского джентльмена! Правда, когда пятидесятилетняя женщина утверждает, что носит пальто с восьмого класса и при этом очень счастлива, это уже перебор и с большим трудом верится в такое «счастье». Обувь – вообще отдельная тема, начиная с задрипанных домашних тапочек и заканчивая белыми. Она может, наверное, навсегда подорвать здоровье любого нормального мужчины и просто довести его до нервного срыва, учитывая, что весь бабский гардероб должен периодически, даже нет, постоянно обновляться, а не по принципу: «Какие новые туфли? Ты еще коньки не сносила!»

Отдельный и деликатный предмет разговора – методы ухода за внешностью. Еженедельный маникюр и педикюр, уход за волосами, прически, завивки, стрижки, разорительный маркетинг из собственного, как правило, совсем прохудившегося кармана, широко рекламируемых косметических средств, обещающих за две недели превращение из семидесятилетней бабушки в юную девушку двадцати лет. Самое интересное, что бабушек изображают те же девушки, но мы упорно верим в этот бред «сивой кобылы» и платим, платим, платим, часто со слезами на глазах, но всегда с огромной надеждой, хотя порой и с грустью, расставаясь с великим трудом накопленными или с криком отнятыми у спутников жизни финансовыми средствами. Косметические салоны с их массажем, удалением морщин, лифтингом, ботоксом, мезотерапией, пилингом, лазером, наращиванием ногтей, волос, ресниц и невероятными ценами заставляют несчастных любителей женской красоты содрогаться от ужаса, как и от результатов маниакальной деятельности бесчисленных клиник пластической хирургии с чудодейственным превращением еще более или менее нормальных теток в монстров с отвратительными, вывороченными, словно взрывом гранаты, губами, татуированными бровями, необъятной резиновой грудью сотого размера и выступающей, как таз для стирки белья, искусственной попой – и все это носит, как правило, регулярный характер. Жуткий список «необходимого» бесконечен, как Вселенная! А ведь кроме жен, имеющих очень даже приличные аппетиты, большинство любвеобильных сударей обладают любовницами, потребности которых просто безмерны, и скромные жены по сравнению с ними своими желаниями напоминают беспомощных младенцев.

А еще есть престарелые родственники и детки, которым надо давать, давать и давать… В конце концов, имеются дом, квартира, дача, машина, и если горемычный муж не слишком богат или небогат вовсе, то можно считать, что песенка его уже спета! Наши мужчины – существа слабые и под непомерным грузом проблем, основная часть которых ложится именно на фундамент обеспечения семьи, а порой и не одной, чрезвычайно быстро ломаются, не желая тянуть жесткую лямку семейного добытчика всю свою тяжкую, беспросветную жизнь, поэтому в большинстве своем просто исчезают из семьи или не женятся вовсе. Именно по этой причине, вероятно, во всем современном мире сейчас так популярны гражданские браки без взаимных обязательств.

Раньше в эпоху социалистического прошлого жизнь мужчин вообще была рабской. Все заработанные деньги он непременно нес в семью и вручал супруге, получая в день на обед лимитированную сумму в 1 рубль, влача таким образом совершенно жалкое существование и не имея ни единой возможности на интересную и насыщенную жизнь. Верховодила, как правило, жена, то есть «шея», которая вертела «головой», то есть мужем, как хотела. Она одевала, кормила и развлекала «раба» на свой хороший или дурной вкус, а интимные утехи давались ему в награду за хорошее поведение, а посему стоит ли удивляться такому поведению нынешних мужчин, не желающих становиться узниками семьи? Их стойкое стремление не обременять себя ничем, а особенно семьей, конечно, небезосновательно!

– И как ты теперь? – спросила я у приятеля.

– Что как? Всё у меня нормально, есть девушка, – сказал он спокойно.

Его ответ застал меня врасплох. Прошло всего лишь несколько месяцев с момента смерти сожительницы, с которой он прожил несколько лет, а у него уже есть другая!

– Странно…

– И что же тут странного, Оля?! – раздраженно ответил Алексей, впервые за долгое время не назвав меня ласково Олечкой, а сухо Олей. – Я мужчина, и в моей жизни должна быть женщина, а любимая или нет, принципиальной роли не играет, хотя, конечно, хотелось бы чувств с обеих сторон.

Вон оно как! Значит, разницы, кто рядом, нет, и все равно, существует ли любовь. И тут мне стало совершенно ясно, что мой давний друг и бывший любовник – обычный эгоист, никого кроме себя никогда не любивший и не любящий. Бедная Ева была необходима ему только для реализации мужских потребностей, а я лишь идеей-фикс, потому что досталась в свое время не ему, а другому, была первой любовью и, как сказал Фима: «Всё первое никогда не забывается!» В дальнейшем провести со мной свою оставшуюся жизнь ему было бы весьма комфортно, ведь в таком случае не нужно становиться ни «рабом», ни «добытчиком»!

– А о Еве хоть вспоминаешь? По-моему, тебе было хорошо с ней.

– Не часто. А что, собственно, вспоминать-то? Ничего в ней особенного не было. Ева как Ева, что теперь об этом говорить. Ее уже нет и не будет, а мне надо строить свою дальнейшую жизнь.

Вот ведь как! О человеке, с которым прожил вместе несколько лет, ни одного доброго слова: «Ева как Ева». Да… мужчин есть за что ненавидеть! Я живо представила себе, если уйду раньше, как Фима точно так же скажет своей очередной бабе: «Оля как Оля, ничего особенного…», как все-таки обидно и противно одновременно! Все хорошее забывается мгновенно, а в памяти остается или негатив, или полное равнодушие. Конечно, было бы гораздо хуже, если бы он начал ее критиковать за то, что она была «теткой», как говорит его отец, за неразборчивость в искусстве, за то, что неважно выглядела, за ее голубцы, не такие вкусные, как у меня, и так далее, ведь было к чему прицепиться. Но ни хорошего, ни плохого о ней Алексей так больше и не сказал, соблюдая, наверное, негласные земные правила: «О мертвых говорят или хорошо, или никак». Так и подмывало спросить его о новой даме сердца, но мой ядовитый язычок объявил забастовку. Информация о существовании у него очередной подруги неприятно задела меня, но не его, и Алешка здесь же на кладбище начал делиться со мной впечатлениями.

– Могу сказать тебе, что с ней я почти счастлив!

– Почему почти?

– Потому что она моложе меня на двадцать лет! Я очень боюсь ее разочаровать и не хочу потерять. Мне кажется, что впервые за всю мою жизнь люблю по-настоящему!

Когда кажется, креститься надо! Каждое его бездушное слово отзывалось во мне глубокой неприязнью. Более пятнадцати лет этот лживый трепач твердил мне «люблю», а впервые в жизни, оказывается, влюбился в нее!

– Ты и не представляешь себе, что она вытворяет в постели! Не говоря уже о внешних данных! Просто богиня во всех отношениях! Прости, но даже с тобой не было так классно, как с ней! – оживился он.

Какая звонкая, смачная, приправленная многолетней обидой и местью пощечина мне, женщине, которая много лет любила, прощала его зигзаги и предательства, закрывала глаза на унижения, которым он меня подвергал, и половину жизни от чистого сердца ему помогала!

Такого скотского, хамского откровения я не ожидала. Каков подлец! Мне захотелось поскорее завершить разговор и избавиться от его общества, но не тут-то было. Алексей постепенно входил в раж, углубляясь в дебри любовных отношений с новой пассией.

– Знаешь, Ольга, я бы даже хотел иметь от нее ребенка…

Двоих тебе, старпер несчастный, конечно же, не хватает и надо на старости лет слепить еще одного! Как, старый хрен, поднимать-то их будешь?!

От злобных мыслей отвлек голос приятеля:

– …мы усиленно работаем над этим, и я верю в успех, – он улыбнулся, – может, впервые в жизни сумею построить настоящую семью и буду счастлив!

Со мной, значит, у него не было ничего: ни любви, ни счастья, ни радости, НИ-ЧЕ-ГО!

– А знаешь, что? – он схватил меня за руку. – Я хочу тебя с ней познакомить. Ее зовут Аля, Алевтина, вот такое прекрасное русское имя!

Ни за что, перебьешься! После всех слов, сказанных сегодня в мой адрес, я и номер твоего телефона навсегда позабуду, а не то что буду встречаться с твоей новой любовью. Обойдешься, дружок! Я задохнулась от ярости! Если между любовью и ненавистью, как говорит народ, один шаг, то он сейчас мною сделан!

– Нет, даже и не проси! – сказала я жестко. – У меня нет для гостей времени, надо заниматься удочерением Марты и еще одного ребенка. Я не могу уделить тебе ни минуты, прости, – закончила тактично, но он, умоляюще глядя на меня, вновь попросил:

– Оля, я прошу тебя!

– Извини, но нет! – твердо заявила я.

С кладбища разошлись, кто куда. Больше видеть своего приятеля я не могла и не хотела. Жаль, что за пройденные годы так и не смогла раскусить этого паразита!

Глава 66

Ночью начались дебаты с участием душевных половинок и моей совести. Состав участников прений не менялся. Моя душа оказалась небезучастной к уголовной судьбе директрисы Потаповой, поэтому срочно прислала своих представительниц, которые высказали нам с совестью все, что думают о нас.

– Страшный ты человек, Ольга, и очень говнистый! Обязательно нужно кому-нибудь жизнь испортить! – накинулись на меня хором. – Из-за тебя уже два невинных человека сидят за решеткой! – они, видимо, имели в виду Золотовскую, но пока еще поторопились с Потаповой. – Ты же не представляешь себе, что такое тюрьма. Женщин прямо жалко!

Ну почему же не представляю, очень даже. Один мой кузен, отсидевший в общей сложности восемнадцать лет (остался при этом нормальным человеком, так бывает иногда, правда, редко), как-то сказал мне: «И врагу не пожелаю оказаться в тюрьме!» и был на 100 % прав. Но ведь те, кто идет на преступления, и не представляют себе, что такое лишение свободы и с чем его «едят». Когда люди планомерно, день за днем, двигаются к финальной точке своих злодеяний, они просто не задумываются, что же такое полное отсутствие свободы. Никто не верит, что его это тоже может коснуться, а понимать начинают лишь тогда, когда видят небо в «клеточку», и очень справедливое выражение: «Сколько веревочке ни виться, а конец будет» становится крайне актуальным.

– Нечего тут ерунду молоть! – кинулась на мою защиту совесть. – Ольга поступила правильно, кстати, это, прежде всего, моя заслуга! – похвасталась она своей победой.

– Победа больно сомнительная, – съязвили противницы, – а что, нельзя было воздействовать как-то по-другому? Например, объяснить, что они не правы и так поступать нельзя!

Такое впечатление, что мы находимся в пионерском лагере и разбираться с преступницами должны только пионерскими методами: пожурить, объяснить, а если не поняли – взять на поруки.

– А извиниться перед ними не нужно? Может, для них еще спеть и сплясать?! – с долей здравого юмора спросила совесть. – Вот уж абсолютно верное в отношении вас выражение: «Когда вы говорите, такое впечатление, что бредите!»

– Что-то ты больно разговорчивая стала, – огрызнулась та, что агрессивнее и злее. – Должна была остановить эту старую дуру, а не толкать ее на такие ужасные неблаговидные поступки, как наушничество, предательство и подстава!

– Действительно, – поддержала ее соратница, – что уж такого плохого сделали эти несчастные? Одна забрала своего собственного ребенка, которого ты, – она решила меня укорить, – со своим коварным муженьком-бабником отняла у бедной девочки. Это ее дело, как распорядиться своим чадом, а другая хотела отдать в хорошие руки ребятишек, хоть и за деньги, желая им добра. Что здесь преступного? Но она эта, как ее… Потапова, бедняжка, и не догадывалась, с каким жаднючим монстром столкнется, думая, что имеет дело с порядочной женщиной. Не знала ведь, страдалица, что у Ольги и снега зимой не выпросишь, не то что рублевичи! А эта бабулька – исчадие ада – ловко выкрутилась, решив засадить несчастную в тюрьму, чтобы не платить за такое ее усердие!

От возмущения у меня, как говорят, «в зобу дыхание сперло».

– Вы обалдели?! Только подумайте, что вы вообще несете! Действительно, что ли, бредите? Ведь одной, вроде бы по статусу матери, было все равно, что случится с ее ребенком, плевать, в какие руки он попадет и как сложится судьба несчастного малыша в дальнейшем, а другая годами обворовывала брошенных, обездоленных и обделенных этой жизнью детей, строя свое личное благополучие и благосостояние на их несчастье! И вот что, – предъявила я им свой ультиматум, – если вы будете нести ерунду, больше с вами дел иметь не собираюсь!

Они испуганно молчали, подавленные моей пламенной речью.

– Что же вы? Языки проглотили? Сказать нечего? – порадовалась нашей маленькой победе совесть.

Пару минут была тишина, затем, не желая ссориться, выступила та, что потише:

– В принципе, может, вы и правы! И впрямь, нехорошо торговать детьми и обкрадывать их! Да нет же, – голос разума окреп, – конечно, правы, и правильно, что их, ворюг, посадили! Побольше бы таких борцов за справедливость! – похвалила она наш с совестью тандем.

– Какая же ты хамелеонша! – зло бросила бывшая соратница. – Вообще нет никаких принципов! Ты уж, в конце концов, определись: или «дзынь», или «дзянь», а не плавай, как говно в проруби, не зная, к какому берегу пристать. Я вот остаюсь на своей принципиальной позиции и не собираюсь, как вы обе, подпевать этой, – она небрежно кивнула в мою сторону, – тупой наглой старушенции, и очень жаль, – посетовала напоследок, – что здесь нет одного известного политика на букву «Ж», он бы вам показал кузькину мать!

На сегодняшней дискуссии счет оказался 3:1 в нашу пользу.

– Олечка, ты спишь? – тихо спросила Розалия.

– Нет, пока не спится, – ответила я, зная, что за этим вопросом непременно последует следующий: «А почему?», но Роза сказала:

– Пока ты добиралась, сюда звонил Алексей.

Я крайне удивилась тому, что еще не успела вернуться с кладбища, как снова понадобилась ему, и поинтересовалась:

– Да? И что ему нужно?

– Очень просил уговорить тебя прийти к нему в гости. Сказал, будет рад видеть нас обеих.

– Нет, никаких гостей! Пошел он, знаешь куда?..

– Знаю, – кротко ответила подруга, но любопытство пересилило: – Но почему? Даже мне интересно, давай сходим!

– Сказала нет, значит нет! А для ясности тебе сообщаю, что у него уже другая баба, моложе его на двадцать лет, и он хочет ею перед нами похвастаться!

– Вот так да! – Роза была ошарашена. – Он же постоянно скулил о безумной любви к тебе!

– Теперь уже не только не скулит, но и вопит от счастья, как ему кайфово с ней и что она вытворяет в постели. Сказал, что так хорошо не было даже со мной!

– Ну и ну, вот ведь гад какой! Надо же, а по виду и не скажешь! Прямо так и сказал?

– Абсолютно! И ты хочешь, чтобы я отправилась к нему знакомиться с ней?! Да пошел он куда подальше! Я тебе уже говорила: о преданности и верности он понятия не имеет! Да еще хочет от нее ребенка.

– Неужели? – глаза у Розалии стали, как блюдца. Она задумалась и вдруг выдала: – Тем более пойдем, посмотрим на эту чувырлу!

– Почему ты думаешь, что она чувырла? – возмутилась я. – Вот мы, бабы, всегда так: еще не видели соперницу, а уже считаем ее ниже себя, некрасивее, недостойнее! А может, она потрясающая женщина! Неспроста ведь он хочет иметь от нее ребенка!

– Вот, что я тебе скажу, подруга, – разозлилась Розалия.

– И что же?

– А то, что все дело только в физиологии, и главный ее крючок для него – это молодость и резвость. В постели, наверное, хороша, а что еще нужно пенсионеру-алиментщику? Мужика делает настоящим мужчиной лишь его «маленький друг»… – она сделала паузу, – только поверь мне, к любви это не имеет никакого отношения, во всяком случае, с ее стороны. Просто ей нужно от него что-то материальное и не более, а ему от нее – молодое тело, я в этом даже не сомневаюсь!

– Откуда ты знаешь?

– Примеры были, – продолжала горячиться Розалия. – Помню, вот Арнольд, – ударилась она в воспоминания, – мой восьмой муж, – потом задумалась: – Или девятый? Или восьмой? Вот ведь склероз проклятый, не помню уже, какой по счету…

– Как девятый? – я была ошарашена откровенностью подруги. – Сколько же раз ты была замужем? – раньше никогда этим у нее не интересовалась и вопросов на эту тему не задавала.

– Так… – начала она загибать пальцы, – ммм… да… Петр… Сергей… Михаил… – когда пальцы на руках закончились, я уже ждала, что она примется за пальцы на ногах, но Розалия закончила счет и, очень удивившись себе, сказала: – Выходит, Олежка одиннадцатый?!

Ни фига себе! Одиннадцатый!!!

– А они все… живы? Или ты Синяя Борода в юбке?

– Да живы, – засмеялась она, – правда, частично мною ограблены, но для их же пользы. Теперь должны активно работать, а значит, будут дольше жить.

«Однако железная логика у этой неунывающей «разбойницы с большой дороги»», – с уважением подумала я.

– Слушай, а что я хотела рассказать? Вот вечно сбиваешь меня с мысли! Какая разница, сколько мужей, главное – опыт бесценный! Вспомнила, – радостно засмеялась она, – так вот, Арнольд, да, точно девятый, точно, – убедила себя Розалия, – тоже клюнул на дешевую, но сердитую, младше себя на двадцать пять лет. Так она этого лоха голым оставила, он теперь в коммуналке обретается! Этой «саранче» ведь наши деды на хрен не нужны, дай только что-нибудь отжать! Только лишь материальные желания. А у меня, знаешь, интересно так получается. Через каждые три года амплуа мужей чередуются: то бабник, то рогоносец! Я ведь тоже человек творческий и терпеть не могу рутину, – тут же оправдала она себя.

– Значит, через три года опять Олегу начнешь изменять?

– По теории вероятности должен он, не дай бог, конечно! Вот мой десятый муж Джабраил…

– Кто?

– Джабраил. Ну… он восточный человек и ему хотелось установить здесь свои мусульманские порядки, чтобы я, как корова, валялась на лужайке своего дома, уминая сладости и не имея возможности выйти за территорию, а по ночам доставляла бы ему настоящее блаженство, радуя танцем живота. Да-да, не удивляйся, они прямо помешаны на этом! Даже заставил меня записаться в кружок, чтобы я научилась виртуозно исполнять этот дурацкий танец. Кроме того, хотел завести гарем и взять еще трех жен, им это по закону разрешено, – охотно пояснила она мне, мусульманке, наши обычаи, – но, к счастью, я встретила Олежку и влюбилась!

– Олег – отличный дядька! – подтвердила я. – И долгожителем, наверное, будет! У него же еще бабушка и мать живы!

– Вот в этом-то и проблема, – грустно сказала Роза. – Матери – восемьдесят, а бабке – почти сто, но шустрая, как электровеник. Помнишь, букет невесты поймала? Это она молодость вспомнила, в волейбол с подружками играла в двадцатых годах прошлого столетия, навыки еще не забылись! Правда, и проблемка имеется – зубы периодически теряет. Говорю ей: «Алевтина Ромуальдовна…

– Между прочим, Лехину пассию тоже Алевтиной зовут, бывают же такие совпадения! – перебила я Розку.

– …приклеивайте челюсти, а то если выроните, сломаются!», а она мне: «Ничего, если сломаются, новые мне сделаешь, ты же богатая! Да за такого внучка, что я тебе подарила, ты должна меня не только зубами обеспечить, но и молодым мужем!» Вечно завернет зубы в салфетку, спрячет – и с концами! Они исчезают, как в Бермудском треугольнике. Теперь весь дом «зубастый»! Да, – засмеялась подруга, – замуж очень хочет. К гадалке даже ходила, а та предсказала: «Ждите, бабуся, жених не за горами, скоро явится. Этот год переломный – начало новой жизни!» Радости у нее было столько, сколько у нас смеху, да еще примета такая классная получилась, не каждая молодая девка букет поймает, а эта перечница умудрилась! Вот жду, когда столетний жених явится, только ей хочется не старше шестидесяти, но уж тут как получится. Главное – чтобы детишек не настрогали! И будет у меня тогда «дом пенсионеров».

Я рассмеялась. Розка молодец, знает, как поднять настроение! Хоть мне и не хотелось встречаться не только с новой подружкой Алешки, но и с ним самим, я согласилась.

– Ладно! Сходим, наберемся «положительных» эмоций.

– Вот это по-нашему! Эх, повеселимся! – и вдруг серьезно спросила: – А как с Ванюшей? Возьмешь его?

– Не знаю, Розочка, не знаю пока… Их у меня и так много. Еще надо Таню и Марту привести в порядок и морально, и физически, только… этот мальчишка… даже снится. Есть еще пару дней подумать, но мне кажется, что уехать без него я уже вряд ли смогу.

Розалия помолчала и неожиданно попросила:

– Олечка, отдай его мне, пожалуйста! Родить я уже не смогу, но хочу, чтобы у Игорька был братик. Вдвоем им будет намного веселее и интереснее, все-таки погодки, пусть растут вместе. Я прошу, умоляю тебя, пожалуйста! – с отчаянной мольбой посмотрела на меня.

Что я могла ответить? Я была счастлива, что этим ребятишкам досталась такая прекрасная мать, как Розалия, а братья… братья – это на всю жизнь!

– Конечно, моя дорогая! Это абсолютно верное решение. Я так рада за тебя, а еще больше за пацанов!

Она коснулась моей руки.

– Спасибо, моя золотая! Как хорошо, что ты у меня есть!

– И ты у меня! Кстати, завтра зайдем с малышами в магазин, хорошо? Надо купить для ребят все самое необходимое. И сходим в мастерскую при кладбище, закажем памятник Еве.

Но в ответ я услышала лишь мощный храп: подружка уже блуждала в царстве Морфея. Мне вспомнилась история, приключившаяся с нами в Германии. У Розалии, видимо, были проблемы с дыханием, и если бы организовали конкурс храпа, то она, несомненно, завоевала бы главный приз. Мы возвращались из Нюрнберга, и получилось так, что нам достались разные места, но в одном вагоне скоростного поезда. Крайне уставшие, мы еще выпили по бокалу пива, после чего моментально отключились. Не успела я закрыть глаза, как услышала родной Розкин храп, буквально сотрясающий стены поезда! Наши попутчики переполошились. Находящиеся подальше никак не могли понять, что же такое происходит, приняв ужасающие звуки за начинающийся апокалипсис, а те, что вынуждены были сидеть рядом с беспокойным источником, даже и не думали приблизиться к ней, чтобы разбудить, наверное, размышляя о том, что если тетка так храпит, то драться она умеет еще лучше, поэтому, зажав уши руками, сидели тихо, затаившись на своих местах. Пришлось мне идти к Розке и будить ее.

– Розалия, не спи! Ты всех немцев перепугала, они в панике!

Розка посмотрела на меня мутным, бессмысленным, сонным взглядом и, едва ворочая языком, произнесла:

– Так им и надо, мщу за наших!

Встряхнув подругу еще раз, я отправилась восвояси, но когда до моего места оставалось всего ничего, вновь вздрогнула от мощного Розкиного храпа. Пришлось срочно вернуться. Так продолжалось довольно долго! Я, как кретинка, бегала туда и обратно, не в силах ни разбудить храпушку, ни сесть в свое кресло и отдохнуть. Когда в сотый раз все повторилось, плюнула и осталась на месте, пытаясь покемарить. Немцы пребывали в диком отчаянии! Они не в состоянии были ехать целых два часа в такой кошмарной обстановке и один за другим стали покидать вагон со страшно храпящей теткой. В конце концов, к моменту прибытия поезда в наш город в вагоне оставались только трое: Розка, я и один дядечка в сильном подпитии, очевидно, как и мы, русский, поскольку немцы никогда так не напиваются. Он находился почти в невменяемом состоянии, и все происходящее было ему вообще по барабану. Вот и представьте себе, если уж мы, русские, своим храпом можем разогнать европейцев, то уж точно мы – нация НЕПОБЕДИМАЯ!

Утром раздался долгожданный телефонный звонок, и нам сообщили, что вопрос усыновления решился для нас, и главное, для ребятишек положительно. Наша миссия здесь скоро будет окончена, но мы не собирались оставлять этот детский дом без нашего присмотра и спонсорской помощи и решили с Розой взять его под личную опеку. На место арестованной Потаповой исполняющей обязанности заведующей временно назначили уже знакомую нам воспитательницу Василису Васильевну. Теперь за судьбу ребятишек можно было не беспокоиться: они в надежных руках. В мастерской при кладбище заказали скромный памятник для Евы, а проследить за установкой решили поручить Алексею.

В гости к другу собирались тщательно, чтобы выглядеть молодо, красиво и респектабельно.

Глава 67

Снова знакомая дверь, за которой нас с Розой ждали двое влюбленных: «Иван-царевич» и «Красавица-жаба». Однако мы ошиблись. Кроме самой парочки – гуся и цесарочки – толкались еще люди. В квартире мы очутились нос к носу с невнятной теткой лет сорока. Ей, конечно, можно было дать и больше, но поскольку Алешка сказал, что Алевтина на двадцать лет моложе, ориентировались именно на этот возраст. Я сразу же поняла, что это за «штучка», когда, увидев меня на пороге, она воскликнула:

– Так вот ты какая, любовница моего мужа!

Вот идиотка! Зачем только мы сюда притащились?! Я сильно пожалела о своем поступке.

– Ну-ка, ну-ка, посмотрим, – внимательно обозрев меня с ног до головы, она вынесла свой бабский вердикт: – И что интересно нашел в тебе мой дурачок? Так себе… ничего особенного, а это кто? – переключилась хозяйка на Розу.

– Медведь в пальто, – хамством на хамство ответила та. – В тайге кони, вроде, не водятся!

Алевтина сжала губы и промычала:

– Ишь ты, хоть и старая, да шустрая!

Подруга пропустила мимо ушей сделанный невестой «комплимент» и нагло улыбнулась:

– Вот тут, милашка, ты не ошиблась! Очень шустрая!

Пока они пикировались, я подумала, какой же Алешка подлец и трепло: уже успел рассказать этой дуре о наших отношениях! Зачем?! Мне стало крайне неуютно, но теперь после такой «потрясающей» встречи я могла сказать точно: новая подруга Алексея – настоящая чувырла! Мужчин всегда тянет на таких больных на всю голову морально-нравственных уродин. Их не устраивают женщины умные и думающие, интеллигентные и деликатные. Нет! Подавай наглых самок, которые только и умеют, что хорошо давать!

Внешне Алевтина выглядела кобылой, и я с Лешкиной характеристикой «богиня» была в корне не согласна. Одета вульгарно в обтягивающее (уже не юное тело!) платье, на ногах открытые босоножки размера этак 43, из которых торчало буквально полстопы с вызывающим педикюром ярко-красного цвета. Я понимаю, если бы пальцы еще выглядели эстетично и красиво, но такие стопы надо прятать в носки или туфли, но лучше в валенки. Широкоскулое лицо с лошадиной улыбкой, правда, подкачало зубами (как я заметила, некоторые элементы жевательного инструмента отсутствовали). Ну это в норме! Это в порядке вещей, ведь зубная проблема – тема вечная для безденежных жителей любой страны, в том числе России и Германии. Протезирование – вещь дорогостоящая и не каждому по карману, а посему больничная касса самостоятельно решает, достоин гражданин носить такое чудесное украшение, как зубы, или нет!

Мне стало ясно, что у моего давнего приятеля вообще нет вкуса. Вернее, есть специфический, но не у него, а у его «маленького друга», которого интересуют лишь определенные вещи. На кладбище он так восторженно описал мне «принцессу», как будто поймал Жар-птицу, а в руках-то оказалась всего лишь глупая жаба, которая вряд ли превратится в Василису Прекрасную!

Мы вошли в комнату. Ба! Да тут знакомые все лица! В центре, как пахан воровской «малины» с гитарой в руках, сидел уже знакомый мне по трагическим обстоятельствам по имени Лида влюбленный в меня Борис. Рядом с ним еще один незнакомый худосочный интеллигент в круглых очках, очень похожий на ученую улитку. Ученые улитки – изобретение, любимые существа и источник вдохновения в творческой деятельности моей маленькой Элечки. Она их рисовала, лепила из пластилина и выпекала из теста. Характерным отличием от улиток неученых были круглые очки, которые важно сидели на глупых мордочках, и обязательный в лапках портфель. Мужчина, как мне показалось, имел «голубой» оттенок или манеры, присущие им, но я была не уверена, поскольку Алешка представителей этой особой породы просто ненавидел и никогда не позволил бы такому человеку находиться в своем окружении. Я всегда очень лояльно относилась к сексменьшинствам, но после бесчисленных показов по телевидению и в интернете оргий гомосексуалистов и раскрутки таких специфических отношений испытываю стойкую неприязнь и отвращение к любви такого рода, потому как считаю, что стоять на коленях или раком перед представителями своего же лагеря как-то не вяжется с гордым званием «мужчина»! Борис, буквально ошалев от радости, кинулся ко мне со словами:

– Олечка, дорогая, как я рад тебя видеть! Какими судьбами? Я так пожалел, что забыл тогда спросить твой номер, но теперь мы исправим эту оплошность, правда? – и он хитро подмигнул мне.

Да не дай бог! Алешка насторожился.

– А когда это вы успели пообщаться? – подозрительно спросил он.

– У тебя же встречались, помнишь? – не стал выдавать меня Боря.

Алексей немного успокоился. Вот ведь! Он такой же, как я. Вроде встретил тетку своей мечты, и ничего уже нас с ним не связывает, а все равно меня ревнует!

Интеллигента звали довольно странным именем Килиманджаро. Я знала только гору с таким названием, даже побывала у ее подножия.

– Это ваша кличка? – бестактно спросила я.

– Нет, конечно! – обиженно и с некоторой долей возмущения возразил он. – Просто мой отец увлекался альпинизмом и Африкой, отсюда и имя.

Ну ладно, Килиманджаро звучит лучше, чем Лимпопо, я бы сказала, поэтичнее. Боже ж ты мой, чего только люди не придумают! Хотя у нас в училище тоже были парни из Дагестана по имени Казбек и Эльбрус. Вот и живи с таким дурацким для русского парня именем, а отчество, небось, Иванович, и в целом все звучит примерно так: Сидоров Килиманджаро Иванович, просто музыка для ушей! Он протянул мне свою худосочную ладошку, вяло коснувшись моей руки. Ненавижу такие рукопожатия, даже не знаешь, кто перед тобой: то ли мужик в юбке, то ли баба в штанах, словом, ни рыба ни мясо!

Розалия как ни в чем не бывало по-хозяйски устроилась за столом.

– Чем тут угощают? – настойчиво, как потом оказалось, совершенно зря, спросила она.

– Сейчас-сейчас, – засуетилась Лешкина «жена», – слышь, Алексей, налей им по штрафной, – и убежала на кухню.

В гостях я ем очень редко. Если честно, брезгую. В первую очередь, пока хозяева не видят, переворачиваю тарелку и смотрю, насколько она чистая, и если увижу ободок из засохшего жира и грязи, есть никогда не стану! Быстро проделав надлежащую процедуру, убедилась, что все в порядке, в отличие от хозяйки, которая выглядела более чем небрежно и, я бы даже сказала, неопрятно. Из кухни показалась Алевтина. На подносе стояли две гигантские суповые тарелки, больше похожие на тазики для замачивания белья, заполненные до краев белесым куриным бульоном, в котором плотным толстым слоем лежал рис. Именно лежал, а не плавал, и воткнутая в «суп» ложка стояла, не падая, как приграничный столб. Просто жуть! Я и так ненавижу куриный суп, а вкупе с рисом подобное угощение вызвает у меня буквально рвотные спазмы!

– Нет-нет, – решила я увернуться от «аппетитного» блюда, – у меня аллергия на курицу, не хочу оказаться в больнице!

– Дурочка, да ты только попробуй, – начала уговаривать меня «повариха», – язык ведь проглотишь!

Но я не могла заставить себя взять в рот даже ложку этой гадости. Кроме того, мне стало страшно, что если «проглочу язык», как обещает мне любимая «жаба» Алешки, то онемею и ничего не смогу узнать о ее планах в отношении нашего друга. Розка с мукой посмотрела на меня, лихорадочно подыскивая правдоподобную версию для себя.

– Извини, но я тоже не буду! Я вообще после 18 часов не ем, у меня диета! Нарушить не могу, врач запретил.

И что, спрашивается, интересовалась, чем здесь угощают?!

– Вот черт бы вас побрал! – в сердцах пожелала нам «заботливая» хозяйка. – Только добро на вас перевожу. Чё морды-то воротить?! – и тазики-тарелки перекочевали к холостякам.

Этот тощий гомосексуальноподобный интеллигент Килиманджаро в один момент смолотил содержимое тазика. Ну и аппетит! Хотя что говорить-то, не в коня корм! «Наверное, глисты», – подумала я и совершенно расслабилась, порадовавшись, что мы с Розкой отделались легким испугом, избежав желудочно-кишечных неприятностей, и больше ничем подобным угощать нас здесь уже не будут, но не тут-то было! Началась вторая серия кулинарной битвы. Перед нашим носом очутились такие же огромные, больше похожие на подносы, блюда с тремя здоровыми кусками пирога-ассорти на каждого. Тесто сантиметров десять, а на поверхности жалким тощим слоем болтается непонятная начинка. Какой уж тут аппетит!

Никак не могу понять, почему некоторые хозяйки не в состоянии просто поставить угощение на стол, чтобы гости сами брали столько, сколько им захочется. Зачем же их «насиловать», навязывая свою не всегда замечательную стряпню! Аля этого решительно не понимала.

Алексей, наверное, сошел с ума, не иначе! У меня просто не было слов от его такого странного выбора «второй половины».

Мне интересно было узнать о ее дальнейших планах в отношении жениха-алиментщика, и я решила с ней не церемониться:

– А вы что, с Алексеем официально поженились?

Она замялась, но, собравшись с духом, начала врать:

– Да, женаты!

Я с удивлением посмотрела на приятеля.

– Как же так, Леша, – упрекнула его, – почему нам ничего не сказал, на свадьбу не пригласил?

Алешка покраснел и пролепетал:

– Мы только собираемся, еще не расписались!

В разговор встряла «невеста»:

– Но для нашей чистой и искренней любви это не играет никакой роли! Правда, Лешенька?

Лешка, смутившись окончательно, согласно кивнул.

– И ребенка собираешься родить, как сказал Алексей?

– Да, – с гордостью ответила она, – но только тогда, когда перепишет квартиру на меня, он обещал.

Все ясно. Как мы с Розкой и предполагали, очередная «охотница» за материальными ценностями. Тут мне на ногу изо всех своих сил наступила Розалия.

– Что, без квартиры слабо? – спросила она вызывающе.

– Нет, не слабо, но у меня должны быть гарантии! А если вдруг мы с ним разбежимся, куда я с дитем пойду, опять в общагу?

– А ты что, в общежитии живешь?

– Ну да, – призналась она, – ей богу, надоело уже! Хорошо вот, что Лешу встретила. Поэтому сначала квартира, а потом и ребятишки!

Я, конечно, сочувствую всем, кто до сих пор обитает в общежитии, но для себя сделала вывод, что скоро нам с Фимой из наших кровных придется покупать Алексею новую квартиру, потому как этот дурак жилья своего вот-вот лишится. Чтобы спасти приятеля от неприятностей, решила его выручить.

– Не получится, – сказала строго.

– Это… почему? – Алевтина уставилась на меня, как змея, потом вопросительно посмотрела на «жениха».

Я заметила, как на Алешкином лице появилось недоумение.

– Да потому, что куплена она им на мои деньги в кредит, и он не может ею распоряжаться и переписать на тебя, ясно?!

– Как так? – обратилась она к своему любовнику. – Ты же, паразит, сказал, что она твоя и обещал на меня переписать, значит, обмануть хотел? С дитем на улице оставить? Ах ты, сучонок!

– Алечка, ну что ты, Оля же шутит! – Лешка злобно посмотрел на меня.

Чего уставился, хотелось мне сказать ему, не пройдет и полгода, как снова будешь сидеть у меня на кухне и лить слезы и сопли по поводу потерянной квартиры. Как можно быть таким идиотом?!

– Нет, не шутит! – поддержала меня Розалия. – Действительно, Алексей, почему не сказал, что эта квартира еще не твоя? Нельзя же обманывать женщину! – подыграла мне подруга.

– Вы чё, обалдели, что ли?! Не верь им, Алечка! И жилье перепишу, и дитенка родим, и поженимся! А эти, – он кивнул на нас, – интриганки! Не ожидал от вас, – с возмущением обратился он к нам, – знал бы, с чем пришли, вообще бы не стал приглашать!

– Алексей, неужели не видишь, что ты ей на фиг не нужен? А нужна лишь твоя квартира! Как не понять?!

– Да заткнитесь вы обе! – заорал вышедший из себя приятель.

– А ты на нас не ори! – рыкнула Розалия. – Правильно Оля говорит, не видишь ничего дальше своего носа! Тебя, как глупого телка, вокруг пальца обведут и на улице оставят, ты что же, не понимаешь, с кем имеешь дело?

– Лешенька, а почему эти мочалки меня в моей же собственной квартире оскорбляют? – вклинилась в склоку обиженная «жена».

Остальные два гостя, затаив дыхание, наблюдали за схваткой.

– А потому! Если бы вот этой, – его палец уперся в меня, – я дал обет, что буду принадлежать только ей, то был бы хорошим, а поскольку не захотел на ней жениться, хотя она и очень настаивала, есть повод для мести! Вот уже много лет меня преследует и делает гадости! В общем-то, не удивительно! Все бабы такие! – злобно усмехнулся он.

На такое подлое заявление промолчать было нельзя.

– Тебе Алексей до Фимы, как до Луны, именно поэтому я выбрала не тебя, а его. И уже много лет мы счастливы и живем с ним душа в душу…

– Ну, конечно! – не смог он проигнорировать мои слова и с плохо скрытой иронией продолжил: – Видел я ваши «идеальные» отношения! Он, задрав хвост, бегал по бабам, награждая их внебрачными детьми, а ты в это время вовсю развлекалась со мной!

Недаром же говорят: «Слово – серебро, молчание – золото!» Нет бы подумать башкой о последствиях и прикусить свой поганый язык, нет! Этот мерзавец еще и поливает меня перед этой гоп-компанией! Я задохнулась от ярости. Щеки мои вспыхнули. В глазах потемнело. «Вот это ты зря, дружок, очень зря», – подумала я с ненавистью, а вслух сказала:

– Всегда подозревала, что ты мелочный говнюк, но никогда не думала, что до такой степени! О каком уж тут благородстве может идти речь?! Дорогу к нам забудь навсегда, потому что с сегодняшнего дня друзей в нашем лице у тебя больше нет и не будет!

Вслед нам еще неслись крики.

– И слава богу! – орал оборзевший приятель. – Нужны вы мне больно! Катитесь оба к черту! Знать вас не желаю, и чтобы в моей жизни больше вас не видел и не слышал!

Ему в унисон подвывала и эта тупая кочерыжка, хотя назвать ее тупой язык не повернется! Она имеет четкую цель, и как мы поняли, эта цель любой ценой будет достигнута.

– Правильно, Лешенька, давай, гони этих сучар на хрен! Шатаются тут две проститутки, людям нормально жить не дают! Чтобы ноги здесь вашей никогда не было!

Вот не зря же не хотела идти сегодня в гости, не зря. Интуиция подсказывала!

Когда мы очутились на улице, Розалия ободряюще улыбнулась мне и мстительно произнесла:

– На пузе приползет паразит! Вспомнишь мои слова! Да он только на плаву и держится благодаря вам с Фимой, а вообще, Олечка, я уже убедилась, что делать добро – это такое специфическое занятие, что не знаешь, чем обернется. Или будут благодарить и помнить, или искусают и забудут!

Она совершенно права!

Глава 68

Из гостей меня выгоняли впервые, за исключением того случая, когда мы с Фимой с гордым видом ушли сами, дав одному из гостей по морде, впрочем, за дело! Получить такой «сюрприз» от бывшего одноклассника, любовника и друга, для которого я готова была достать Луну с небес, и чтобы поставить его на ноги, делилась не только дензнаками, но и своей кровью, – неожиданно, но закономерно. В своих поступках он никогда не руководствовался разумом, а вечно шел на поводу обстоятельств, как это случилось в первом, во втором, третьем браках и сейчас. Невеста была крива душой, но и на нее нашелся слепой жених. Мне стало окончательно ясно, что наши личные дружеские многолетние отношения завершились полным крахом, закончились раз и навсегда! Я рассталась с ним, как со старой, ненужной мне вещью, но не с сожалением, а полным безразличием.

В годы моего социалистического прошлого, как и у многих людей моего поколения, выработалась дурацкая привычка хранить годами весь накопленный хлам, не в силах расстаться ни с одной вещью, включая старый ржавый гвоздь. О фэн-шуе тогда мы никакого понятия не имели, и с большим трудом добытые в годы тотального дефицита вещи получали вечную прописку в недрах квартир, шкафов и шифоньеров. Непреодолимой преградой был извечный вопрос: «А вдруг еще пригодится?!» Но то, что должно было когда-нибудь пригодиться, почему-то не находило своего применения и десятками лет лежало мертвым грузом, валялось и пылилось, занимая большую часть нашей жилой площади. Особым, излюбленным местом для дислокации хлама были, конечно же, балконы – сборники всевозможного мусора, который уже давно должен был перекочевать на свалку. Если имелся старый таз, то он непременно висел на стене, наверное, на случай апокалипсиса, или как напоминание о сложных временах, связанных либо с отсутствием водопровода, либо стиральной машины. Если осталась лишь одна лыжа, то ее требовалось во что бы то ни стало сохранить, так как теплилась надежда, что на улице случайным образом найдется вторая.

Ношеная одежда – вообще отдельная тема! Что не подходит по размеру, оставляется на случай внезапного и счастливого похудения, но поскольку желание похудеть остается лишь желанием, то с годами разница между размером одежды, лежащей в шкафу и ожидающей свою похудевшую хозяйку, и габаритами самой обладательницы неприкосновенного запаса резко увеличивается в пользу последней, поэтому безумное желание поносить что-нибудь из вещей двадцатилетней давности не имеет никаких шансов, но… рука просто не поднимается, и этому появляются всё новые и новые оправдания: «Передам в наследство дочке, будет носить внучка…»

Однако самое интересное, что в отношении старых вещей регулярно работает закон подлости. Когда дрожащая ручонка, облитая горькими слезами хозяйки, наконец, умудряется избавиться от ненужного хлама, то спустя несколько дней обязательно наступает такой момент, когда появляется… острая необходимость в выброшенной вещи, пролежавшей без дела огромное количество лет, и… горькое сожаление по этому поводу уже не оставляет душу до конца жизни в покое. Правда, иногда бывает и по-другому, когда вещи сами стремятся уйти от хозяина.

Однажды много лет назад мой отец привез из Индии кроссовки. Он их берег, даже не смея и думать о том, чтобы носить, периодически примеряя и демонстрируя нам с мамой покупку дома. Прошло двадцать лет и вот, разбирая шкаф, в дальнем углу он наткнулся на вожделенную обувку и понял: их время пришло! Пофорсить, к сожалению, ему удалось совсем недолго – всего минут десять. Пройдя от подъезда метров двадцать, он с ужасом обнаружил, что подошвы остались за спиной на земле, а он идет по асфальту в одних носках. Со слезами на глазах и печалью в душе пришлось избавиться от кроссовок и желанной мечты щеголять в них.

Вот и сегодня так же, как мой отец когда-то, правда, без слез и сожалений, но с хорошей долей злости в душе, я избавилась от Алексея, который столько лет обитал на одной из полок моей жизни, принося мне одни проблемы. Избавиться от этого махрового эгоиста раньше не поднималась рука, а в дальнейших отношениях необходимости не было, поскольку любой предмет должен находиться в тех руках, кому он нужен, и приносить хотя бы какую-то пользу. Далее испытывать неприятности и моральные унижения от старой ненужной мне «вещи» я категорически не желала!

К действительности меня вернула моя дорогая Роза, нарушив затянувшееся молчание.

– Какой же идиот! И как ты могла столько лет любить такого человека?

– Любовь зла… Она слепа, безумна и бездумна! И сколько женщин любят бабников, негодяев, пьяниц, садистов, не давая себе ни малейшего шанса перевернуть эту страшную страницу своей жизни! Даже не знаешь, за что ты любишь человека… Просто любишь, закрывая глаза на все, и счастлив, Розочка, тот, кто может вовремя от такой паршивой любви избавиться. Ну а лучшее средство от старого чувства, ты отлично знаешь, чувство новое, и я безумно рада, что у меня есть мой Фима. А вообще, дорогая, человек – существо несовершенное и неблагодарное. Но расплата за его сегодняшний гнусный поступок обязательно наступит. Меня нельзя незаслуженно обижать, жизнь накажет!

– Ты его когда-нибудь простишь?

– Уметь прощать, Розочка, – великое искусство. Возможно, когда-нибудь, но только в том случае, если он сам осознает свою вину. А поскольку Алексей – человек крайне самолюбивый и себялюбивый, то в ближайшее время ожидать от него раскаяния не следует. Прошу тебя, больше о нем ни слова! Я не хочу ничего слышать! Слишком много чести, не заслужил!

Весь следующий день мы активно занимались исключительно детьми, а проследить за установкой памятника Еве перепоручили Василисе Васильевне. Вопрос с Ванечкой решился также положительно. Едва мы вошли в Ванечкину группу, он подбежал к нам. Мы присели перед малышом, и Роза, взяв его за ручку, спросила:

– Ванечка, ты хочешь, чтобы я была твоей мамой? Твоим братиком будет Игорек, и тебе не будет скучно, а тетя Оля с Танечкой и Марточкой будут приходить к нам в гости! Хочешь? – подруга вопросительно посмотрела на малыша.

Вместо ответа он показал Розалии машинку, которую держал в ручонках.

– На машинку, тебе, – протянул ей игрушку, и мы поняли, что он согласен.

Розалия обняла ребенка. К моей большой радости, взрослая женщина и маленький мальчик поняли друг друга с полуслова. Потом мы прошлись по магазинам, чтобы одеть детей и купить им столь желанные игрушки. Малыши были в восторге, даже Танюшка, наверное, впервые в жизни, заулыбалась, забывая о своем страшном прошлом. Вот так и передвигались – в каждой руке по ребенку. Роза крепко держала двух энергичных пацанов, а я парочку тихих и спокойных девчонок. Дома нас ждали не только наши папы, но и другие многочисленные родственники, сестренки и братишки.

Встреча была бурной. Гришенька никак не мог от меня оторваться, как и мой «солнечный зайчик», который уже вовсю бегал. Они не отпускали меня ни на минуту. Григорий очень повзрослел. Из него получится необыкновенный мужчина, а значит, и атаки девчонок не за горами. Для себя он уже решил, что хочет, как и мы с отцом, заниматься бизнесом, продолжая, так сказать, нашу семейную династию. После каникул встречи со мной ожидал директор гимназии, в которой учился мой невероятно одаренный мальчик, чтобы переговорить о судьбе уникального ученика. Две мои новые доченьки были приняты всеми членами семьи, которых просто потрясла история Танечки. Они окружили малышек любовью и заботой, и девочки сразу же стали для нашей семьи родными.

Вечером состоялся серьезный разговор об Алексее.

– Что между вами случилось? – строго спросил Ефим. – Какими интригами ты там занималась?

– Интригами? С чего ты взял? – переспросила я.

– Да Алексей звонил, жаловался, что ты разрушаешь его жизнь, строишь козни!

– А… вот ты о чем, – протянула я.

Как же скурвился мой бывший приятель! А что если он расскажет Ефиму о нашей близости в Германии? Надеюсь, до этого, сволочь, не опустится. Все равно ни в чем не признаюсь! Надо же, позвонил Фимке, чтобы пожаловаться на меня! Охренеть!

Как-то один мой давний любовник не просто позвонил моему первому мужу, а прямиком заявился к нам домой и уединился с ним для беседы на кухне.

После проводов «гостя» Андрей доложил мне о разговоре:

– Сергей на тебя жаловался! Сказал, что ты распространяешь о нем сплетни и плетешь интриги.

К счастью, Сергей, этот подонок, видимо, постеснялся рассказать ему, что мы были любовниками, а то «ябедная» встреча точно закончилась бы Куликовской битвой.

Вспомнился давнишний анекдот. «Социалистическое время. На витрине продуктового магазина странное объявление: «Автомобили «Волга» за 3000 рублей» (надо сказать, что эта машина тогда стоила 10 000 рублей, да и то по записи). Покупатель, заинтересовавшись, зашел и спрашивает:

– Это правда, что можно купить «Волгу» за 3000 рублей?

– Правда. Да вы зайдите к директору, он все расскажет.

Заходит в кабинет. За столом сидит директор, такой маленький еврейчик.

– А что нужно, чтобы купить «Волгу» за 3000 рублей?

– Да ничего особенного, – говорит директор, – надо только принести справку о том, что вы участник Куликовской битвы.

Посетитель очень удивился и растерялся.

– А где же я возьму такую справку?

– Ну я не знаю… но татары приносят!»

Так вот хоть ума хватило не донести Андрею о наших отношениях (а какая любовь была между нами…закачаешься, хоть Сергей и имел жену), однако этот «женатый» роман оказался первым и последним в моей жизни.

– Какими «интригами» я занималась, тебе может рассказать Розалия, но запомни: рано или поздно готовь ему деньги на новую квартиру. Именно мои, вернее наши, попытки помочь этому лоху не совершить столь идиотский шаг в своей уже старческой жизни и стали причиной так называемых «интриг» с моей стороны.

И я в подробностях рассказала Фиме о мерзопакостном инциденте, опустив лишь эпизод обмена «змеиными» любезностями с бывшим приятелем, включавшем в себя упоминание о наших с ним интимных отношениях.

– Значит, выгнал вас? – возмутился Ефим. – Это ему так просто не пройдет! Я покажу негодяю, как обращаться с моей женой! – он сжал кулаки.

Мне снова вспомнился папочка. Мои теперь уже покойные бабушка и дедушка очень любили сваливаться своим детям как «снег на голову», особенно единственной дочери – моей тете. Причем последняя, будучи уже несколько лет замужем, проживала с мужем и сыном в малогабаритной однокомнатной квартире. Бабуле и дедуле очень нравилось задерживаться на одном месте этак по полгода, не меньше. В конце концов замученный и озверевший от столь длительного и нахального пребывания навязчивых родственников зять в один прекрасный день пообещал спустить их с балкона пятого этажа. До столь экстремальных мер, к счастью, не дошло – они вовремя смылись, но обиженная бабуся в свойственной ей истеричной манере пожаловалась на непочтительного зятя своему сыну – моему отцу. Папа, человек крайне вспыльчивый, очень любил родителей, а особенно мать, почти как еврейский сын, хотя и был мусульманином, от такой ужасной жалобы просто озверел.

– Да я убью его! Застрелю паразита! – и побежал за газовым пистолетом.

Правда, было совершенно непонятно, как мой папа собирался расправиться с наглым родственничком, проживающим в другом городе, да еще из подобного оружия.

Но уже через несколько минут отец успокоился, подумал и, вернувшись в комнату, выдал:

– И правильно сделал, – встал он на сторону изведенного пенсионерами зятя, – если бы у меня жили по полгода, я бы и сам так поступил! Только вот лететь пришлось бы подольше – с девятого этажа!

Мы долго тогда смеялись. Теперь Фимка шел по стопам моего отца, желая отомстить другу. Еле-еле удалось его успокоить.

Неприятный разговор не помешал нам любить друг друга. Фимка очень соскучился по мне (хотя я могла быть уверена в его верности, если только он находился в поле моего зрения, но жизнь показала, что и это – не гарантия от измен). Мы, теперь уже родители семерых детей (бабушка и дедушка трех внуков!), занимались любовью с неистовством, как много лет назад, когда были моложе. В его объятиях я думала, что вряд ли уже смогу оказаться в руках чужого мужчины, ну если только в сладостных мечтах или снах, чтобы почувствовать хоть какое-то разнообразие. За эти годы я ничуть не разочаровалась в замечательных сексуальных отношениях с ним и его человеческих качествах и люблю его намного сильнее, чем прежде, в молодости, несмотря ни на какие негативные и обидные обстоятельства, возникающие временами в нашей жизни. Мы все же единое целое. Наши с ним ночи без сна длились, как правило, до самого утра, и после разлук я особенно остро чувствовала, как мне его не хватало…

– Ты знаешь, я безумно хочу, чтобы ты родила мне девочку, дочку, – тихо прошептал Фима, нежно перебирая мои волосы, – я знаю, ты сможешь!

Разочаровывать мужа не хотелось, но вариантов не было.

– Знаешь, дорогой, Марк уже высказал свое мнение на этот счет. Если даже забеременею, что вряд ли, то выносить ребенка мне уже точно будет не под силу…

– Давай еще раз сходим к Марку, посоветуемся, прошу тебя! Прямо на днях, хорошо?

– Хорошо, пусть будет по-твоему, – согласилась я.

В конце концов, можно прибегнуть к услугам суррогатной матери.

Из размышлений меня вывел голос Ефима.

– …так рад за Акуловых! Теперь у Розалии и Олега начнется новая жизнь! Два пацана, говоришь? И нам бы надо укрепить наши немногочисленные мужчинские ряды, а то у нас Гришка да Фимка, правда, есть еще Рафка и Тимочка, но они ведь далеко, не с нами. Так может взять там еще одного мальчишку? А то прямо девичий батальон! Представляешь, сколько еще внуков ожидается?!

– Представляю! Ты знаешь, Фима, там этих несчастных детей, и мальчиков, и девочек, такое количество, что я задаюсь вопросом: может, наши люди просто сошли с ума?! Я бы их всех осчастливила, но одной меня на всех, увы, не хватит!

– Олюшка моя, – муж нежно обнял меня и прижался ко мне родным телом, – ты замечательная, а на Лешку, дурака старого, не обращай внимания! Все от того, что тебя в его жизни нет. С тобой он был бы счастлив, и рядом никаких проблематичных баб! Я просто удивляюсь, как на протяжении всей своей жизни он постоянно умудряется наступать на говно, не в состоянии потом отмыться! Пора бы уже, в его-то возрасте, смотреть иногда себе под ноги! Так было с первой Танькой, со второй, с третьей, этой идиоткой из Джанкоя, теперь еще одна – и новые проблемы! Только Ева, по-моему, была нормальной женщиной, да… жалко ее, конечно…

А я подумала, что никакого везения от встречи с Алексеем в Евиной личной и не очень-то счастливой жизни не было, потому что он ее своей любовью не согревал, а наоборот, грелся в лучах ее искренних чувств! Бедная девочка! Почему таким хорошим девчонкам никогда в жизни не везет? Зато стервы цветут, пахнут и гребут по жизни на белоснежной яхте! Почему?!

– Хочешь, я поговорю с ним, наставлю на путь истинный? Если потеряет квартиру, будет ему хороший урок. Мы с тобой, разумеется, без жилья его не оставим и…

Я перебила мужа.

– Только прошу тебя, сделай вид, что ты не в курсе нашего скандала и не ссорься с ним, ладно?

– Ладно-ладно, добрая ты моя самаритянка, я так тебя люблю!

– И я тебя, – мы вновь слились в поцелуе.

Оторвавшись от меня, Фима присел на кровати.

– Завтра вместе с детьми поедем в одно место. Будет вам сюрприз!

– Обожаю сюрпризы и подарки и побольше, и можно без хлеба! – почти как ненасытный Винни-Пух с диким восторгом воскликнула я, обняв моего единственного и обожаемого мужчину.

Глава 69

С утра в гостиной собралась толпа. Настоящий колхоз! Семеро детей, не шутка! Анечка и Юлия Сергеевна суетились на кухне; им помогала моя секретарь Анжелика. Время от времени, если я задерживаюсь в России, она приезжает сюда на правах члена семьи, помогая мне заниматься делами фирмы и отвечая на многочисленные сообщения, письма и звонки. Признаться, я (вот уж великая эгоистка!) совершенно не хочу, чтобы она выходила замуж. Анжелика честно выполняет условия контракта и за все время служения ни разу по этому поводу не предъявила мне никаких претензий! Я понимаю: хотя бы раз в жизни ей необходимо сбегать замуж, но расстаться с ней мне будет непросто, практически невозможно. Людей преданных, не строптивых и не наглых найти очень и очень сложно, и именно поэтому я стараюсь беречь свои кадры, приближая их к себе, хотя в бизнесе этого категорически делать не рекомендуется. Служба службой, дружба дружбой, а деньги деньгами!

– На сборы, ребятки, час, и мы выезжаем.

– Куда, па? – заинтересовалась детвора.

– Туда, где вы еще не были!

– Ураааааа!!! – компания была в полном восторге.

– Быстро всем завтракать, а сборы потом! – прикрикнула я и заметила, как, словно от удара, сжалась наша Танечка.

Девочка была настолько затравлена, что шарахалась даже от повышенного тона!

С трудом успокоила ребенка. С ней должен был поработать психолог и, конечно же я. Для проведения обследования и необходимого лечения нас уже ожидали в Германии. В очень скором времени мы отправимся с ней туда.

Путешествие получилось веселым. Фимкин сюрприз удался! Он купил нам огромную усадьбу. Здесь было все: лес, озеро, площадки для тенниса и даже настоящее футбольное поле! Как же здорово! Недешевая покупочка, однако!

Дети горошинками рассыпались по всей территории. Со мной остались лишь Марта, Танечка и любимый кукленыш Марты Катя. Малышки еще не обвыклись и старались находиться рядом со мной. Подошел веселый Фима и, подхватив Танюшку на руки, погладил по голове.

– Ну что, доченька, когда косички будут? Я подарю тебе красивые бантики.

Ребенок пожал плечиками и обнял за шею вновь обретенного папу.

И вдруг пискнул второй «цыпленочек» Марта.

– А мне бантики? – спросила она у папы.

– И тебе, моя хорошая, обязательно самые красивые!

Наша девочка обрадовалась. Много ли ребенку надо!

– Как тебе, родная? – свободной рукой Фима обвел наши новые владения. – По-моему, ребятам здесь будет неплохо, особенно летом.

В ответ я обняла и поцеловала мужа. Потом мы с Мартой побежали к озеру, а Фима с Танечкой не спеша двинулись следом.

Муж взял отпуск на десять дней, чтобы побыть с нами, но мы все же нашли с ним время, чтобы съездить к Марку на консультацию.

Наш доктор и друг чрезвычайно обрадовался, увидев нас вместе, но на интересующий вопрос ответил безжалостно точно.

– Олечка, как я уже говорил вам ранее, вы просто физически не сможете выносить этого ребенка, даже если забеременеете и все девять месяцев проведете в клинике под моим наблюдением. Простите, но ваш возраст уже совершенно не детородный. Есть вариант суррогатного материнства, но эта тема до конца не изучена, и я должен вас предостеречь. Дело в том, что суррогатная мать является не просто инкубатором для созревания плода. Она его кормит, доставляя через свою кровь полезные вещества. Кровь – весьма специфическая субстанция, которая, равно как и вода, несет информацию, и в ребенке все равно будет частица этой женщины. Кроме того, мать, пусть и суррогатная, и ребенок являются единым целым одного организма и связаны напрямую пуповиной, поэтому неизвестно, какая привязанность у него будет к вам. Если честно, я не приветствую данный способ рождения детей, но если вы настаиваете, мы можем взять биологический материал и подобрать объект для вынашивания плода.

Мы сделали все необходимое. Ведь чего хочет муж, того хочет Бог, а Богу отказать я не имею права! Марк обещал как можно быстрее подобрать подходящую кандидатуру, но предупредил, что процесс этот непростой и потребует времени.

– Время у нас есть, мы подождем! – весело сказал напоследок Ефим.

Жизнь плавно текла своим чередом, к счастью, без неприятностей. Старшие дети после замечательно проведенных летних каникул уехали. Младших мы определили в детский садик, чтобы они привыкали к обществу других детей и взрослых. Солнечный зайчик Фимочка ходил с няней в специальную группу для малышей, где с ними активно занимались.

Эти тенденции вошли в жизнь карапузиков не очень давно. Начиная с полугодовалого возраста, младенцы приступают к учебному процессу, что в принципе неплохо, но я бы не хотела оказаться на их месте. До своих семи лет я росла абсолютно свободной личностью и в первый класс пошла, не зная ни одной буквы и цифры, поэтому учеба была в новинку и в радость, и у меня при этом было самое настоящее детство, которое я с огромным удовольствием вспоминаю и сейчас.

Прошло почти полгода, и вот однажды среди принесенных Аней писем я обнаружила одно неизвестное с круглым штемпелем почтового отделения Ленинградской области. Письмо пришло из женской колонии от… Валерии Золотовской. Вздрогнув, выронила его из рук. Я боялась вскрыть конверт. Господи, просто всплеск отчаяния! Когда же эта сволочь оставит мою семью в покое?! Или, черт побери, этот хомут я так и буду всю жизнь таскать на шее?! Для храбрости выпила рюмку водки. Наконец, в моих руках оказался листок, исписанный мелким почерком. «Здравствуйте, Оля…» «Надо же, – удивилась я, – впервые обратилась ко мне по-человечески», «…может вы и не будете читать мое письмо, но знайте, только сейчас я поняла, как была неправа и как перед вами виновата. Христом богом прошу, простите меня за всё, что вам пришлось из-за меня пережить! Не ведала, что творила! И не подумайте, что мое раскаяние связано только с положением, в котором я сейчас нахожусь. Получила по заслугам справедливо! Мне бы на колени перед вами встать за доброту, терпение и за сына Фиму. Знаю, что в ваших заботливых руках он вырастет настоящим человеком…»

Строки заплясали и начали расплываться. Эта несчастная девчонка сама-то росла как волчонок, нелюбимая и никому не нужная, и сейчас никого у нее на этом свете, кроме нас с Ефимом, нет! «…За это время я о многом передумала. О том, как жила и живу, что делаю, и поняла, что к прошлому возврата больше не будет никогда, я вам это обещаю. Если сможете меня простить и черкнете пару строк, буду счастлива. Пожалуйста, прошу вас, не держите в сердце зла. Поцелуйте от меня сыночка. С уважением, ваша Лера».

Я еще долго сидела за столом, читая и перечитывая письмо Валерии, потом позвонила Розалии…

Надо сказать, я с удовольствием посещаю подругу и привожу ее мальчишкам гостинцы. За эти полгода наши малыши разительно переменились, превратившись из забитых испуганных существ в чрезвычайно бойких и веселых ребятишек. Генерал стал счастливым отцом двух таких чудных пацанов, и уже решил отдать их, когда подрастут, в суворовское училище. Когда Олег был свободен, мальчишки практически все время находились с ним. Он ими занимался, водил в кружки, развивал и с удовольствием возился, чем доставлял несказанную радость своей супруге. Розка была на «седьмом небе» от счастья. Она даже помолодела! Кстати, у бабули Олега нарисовался было шестидесятипятилетний жених, который, увидев дом «невесты», решительно заявил:

– Мне здесь очень нравится и все устраивает! Завтра же перееду, надо только чемодан собрать.

Такая наглость «брачующегося» супругам Акуловым не понравилась, и они выдворили нахала за дверь. Зато в одночасье лишившаяся жениха бабуся Олежки показала домашним, где раки зимуют. Она устроила форменную истерику, стеная и упрекая бессердечных домочадцев в том, что они разрушают ее нелегкую личную жизнь! Алевтина Ромуальдовна никак не желала расстаться с долгожданным принцем, который, правда, не имел не только дворца и лошади, но и какой-нибудь задрипанной хижины и вислоухого ишака! Она даже порывалась уйти из дома вслед за любимым, но услышав, что за съем жилья непременно придется платить из собственной хилой пенсии, немного приутихнув, решила пока не спешить, ожидая теперь нового юного кавалера, пусть и безлошадного, но хотя бы с жилплощадью. Кроме того, категорично заявила близким, что впредь не намерена всю оставшуюся сознательную жизнь посвящать себя внуку и правнукам, поскольку еще жива и у нее есть планы и личные интересы! Как будто бабуленция собиралась прожить еще как минимум лет двести!

Едва я заикнулась о письме Леры, как Розалия сразу же накинулась на меня.

– Вот удивляюсь тебе, Ольга, почему ты такая наивная? Почему ты всем веришь?! Мужу своему доверяла – обманывал, Алексею верила – кидал тебя неоднократно, эта шлюха тебе столько неприятностей принесла, а сейчас крокодильи слезы льет – веришь! Ну не пора ли уже опуститься на землю?!

– Розочка, ты не права, – пыталась я вставить хоть слово в свое оправдание, – девочка искренне раскаялась. Поверь, не может человек, который обманывает, писать такие слова!

– Да ничего она не раскаялась, просто в тюряге за жопу взяли, за решеткой сидеть – это вам не в постели женатых мужичков кувыркаться! Неужели не понимаешь, что перекантоваться ей надо! Видимо, передачки получать не от кого. Настоящий волк в овечьей шкуре!

– Зачем ты так? В тюрьме и мужику-то не сладко, не то что девчонке, – я встала на защиту Золотовской. – А что она в жизни видела? Унижения, вечно пьяных родителей, нищету, трахающих ее за «бабки» богатых мужиков. Ничего хорошего! Хотела выкарабкаться из этой ямы, по молодости натворила дел, да попала в жуткий переплет. Вот когда пришлось задуматься о собственной судьбе! И что же в этом плохого?

– Плохое в том, что ты для своих лет слишком наивная тетка! Сейчас она опять змеей вползет в вашу семью и снова начнет покушаться на твоего мужа и сына. Таких людей, как эта сука, и могила не исправит!

Я промолчала. Все может быть. А вдруг притворяется? Вдруг всё так, как говорит Розалия? Я опять поверю, пожалею, а она снова нанесет мне удар в самое сердце?!

И тут Розалия сказала то, чего я не ожидала услышать.

– Если хочешь убедиться, можем съездить в колонию и встретиться с ней. Слава богу, еще недалеко, все-таки не Магадан или Колыма – край света. Я готова, – строго сказала она, – сопровождать тебя в этой поездке. Хочу, чтобы ты сама поняла, что неправа, – Роза помолчала и тихо добавила, – и убедилась лично!

Я молча с благодарностью обняла подругу, и так мы простояли, наверное, минут пять.

– Фиме говорить? – посоветовалась я с ней. – Он точно озвереет!

– Лучше сказать, потому что данный вопрос и его касается! В конце концов, это по его вине в твоей жизни появилась эта мымра!

Ефим не озверел. Он помолчал, потом, пожав плечами, сказал:

– Ничего не могу тебе сказать, Олечка, делай, как знаешь.

А что ему еще оставалось? Только довериться мне.

Глава 70

И через две недели мы вылетели в мой родной Петербург. Боже мой, сколько связано с этим чудесным городом! Сколько было всего и хорошего, и не очень, начиная с вокзала, когда мы впервые вступили на платформу тогда еще Ленинграда и когда в последний раз я помахала мамочке рукой, насовсем покидая родной город. Здесь прошли мои лучшие годы. Детство – с любимым домом пионеров, где я с удовольствием занималась в танцевальном кружке; юность – пролетевшая в знаменитом тогда еще хореографическом училище, а не Академии русского балета имени А.Я. Вагановой – прекрасные, замечательные, беззаботные годы, промелькнувшие, как сон; молодость – с первыми уроками в качестве преподавателя танца, с кавалерами и свиданиями, первым замужеством и рождением ребенка и, наконец, зрелость – с необратимыми переменами в той стране, где я жила и была счастлива, с ее страшной действительностью, переделом собственности, бандитизмом, постоянной угрозой для жизни и решительным отъездом в чужую незнакомую страну навсегда…

Здесь остались мои самые близкие люди: мама и папа, подруги и друзья, соседи и знакомые, знавшие меня еще с детства. Именно тут навсегда осталась часть моей души и мое сердце.

Как быстротечна жизнь! Пронеслась как ураган!

Знакомые и родные места. Гостиный Двор, где в годы социализма было так мало хороших товаров и в окрестностях которого существовал в те дефицитные времена черный рынок с его невероятно жадными и наглыми фарцовщиками (попросту спекулянтами), способными достать за более чем приличную сумму любую модную вещь.

Летний сад, куда я бегала на свидания с влюбленными в меня кавалерами и где мы совершали прогулки по чудесным тенистым аллеям, украшенным прекрасными скульптурами, под волшебные звуки: «В городском саду играет духовой оркестр…»

Петропавловская крепость и Зимний дворец, Эрмитаж и Русский музей, Казанский и Исакиевский соборы, где мы пропадали часами, желая прикоснуться к истории и шедеврам мирового искусства.

Набережная, куда постоянно причаливали прогулочные катера, на которых мы бороздили свинцовые просторы величественной Невы. Наконец, грандиозный Невский проспект с его домами, магазинами, немногочисленными в те годы кафе и ресторанами и полным отсутствием туалетов.

До сих пор помню одну почти драматичную историю, связанную с большим дефицитом этих жизненно необходимых заведений, закончившуюся, впрочем, благополучно. Ко мне в гости приехали две мои двоюродные сестры. Во время прогулки по Петропавловской крепости одной из них вдруг приспичило в туалет, но… в самой крепости, увы, желаемой кабинки мы не обнаружили. В надежде найти на прогулочном катере нечто подобное, отправились в сорокаминутное плавание, лишь впоследствии осознав, что и здесь совершили ошибку. Терпение сестренки уже подходило к концу, на лице была мука, а ноги она сплела так, словно это были не ноги, а веревки. Короче, хотела уже броситься за борт! Целых 40 минут мы, как сумасшедшие, катались по Неве, мечтая лишь об одном: поскорее выскочить на берег и кинуться на поиски самого райского места на этой земле. В конце концов, я вспомнила, что в самом начале Невского проспекта есть туалет, но надежда на положительный исход нашего дела благополучно скончалась, когда уже издалека мы заметили огромную очередь из желающих посетить единственное на весь центр города заведение. Человек пятьдесят, растянувшись на половину Невского, как пингвины, переминаясь с ноги на ногу и стиснув от отчаяния зубы, с нетерпением и безумной ненавистью к остальным находящимся далеко впереди ждали своей очереди, и на то, что нас пропустят вперед, нечего было и надеяться! Тогда приняли экстренное решение устроиться прямо в каком-нибудь дворе. На наше счастье, помощь пришла оттуда, откуда ее совсем не ждали. Из дверей какого-то предприятия, на которое мы наткнулись в поисках места для бессовестной акции, вышла добросердечная работница и, сжалившись над сестрой, взяла ее за руку и тут же отвела туда, куда были устремлены все наши помыслы… Минут через 10 сестренка вышла самой счастливой девушкой на свете! Теперь вожделенные туалеты есть везде, только плати, а вот если их нет – всё остальное уже не имеет никакого значения!

Первым делом мы посетили моих родителей. Как говорит моя мама, одна встреча – одна жизнь. Меня очень порадовал их бодрый вид. Проговорили с мамочкой весь вечер, однако ставить ее в известность о причинах моей поездки я не стала, знала: как и Розалия недавно, она будет против и начнет меня отговаривать.

Ехать в колонию с пустыми руками не полагалось, поэтому следовало собрать хотя бы продукты. Мы не знали, что можно нести и в каком виде, сказывалось (слава богу!) отсутствие опыта в этом вопросе, и нас снова выручил Розкин Олег, который связался с одним из компетентных коллег в Петербурге и направил нас к нему. Юрий Владимирович оказался добрым, смешливым круглолицым дядькой (наверное, потому что жизнь у него была «веселая», учитывая профиль ведомства, в котором он служил). Офицер подсказал нам, чем затовариться, и мы отправились за «правильными» продуктами и вещами для Валерии. При каждой покупке Розка лишь неодобрительно хмыкала и качала головой. Я не могла с ней согласиться: раз приехали, значит, должны выглядеть достойно, как полагается нормальным людям! Признаться, мне было не по себе. Что я скажу этой девчонке? Что скажет мне она? Как мы встретимся и кем расстанемся?

Юрий выделил нам сопровождающего сотрудника и автомобиль, на котором мы довезли до колонии наши гостинцы. Благополучно минув КПП, машина въехала в убогий и облезлый тюремный двор, огороженный колючей проволокой. К счастью, в русской тюрьме побывать не пришлось, и тьфу-тьфу, надеюсь, не придется, в отличие от нашего с Левой хорошего друга Даниила.

Его печальная история, повторившаяся дважды, послужила нам хорошим уроком. Много лет назад у него в Германии были большие проблемы, включая финансовые. По оговору со стороны вредных еврейцев он получил от прокуратуры приличный штраф в размере трех с половиной тысяч евро. Глупый Данька еще не понимал, что шутки с прокуратурой заканчиваются, как правило, за решеткой, просто опыта как такового не имел, поэтому всячески уклонялся от уплаты в первую очередь потому, что не было денег. В один прекрасный день игра в кошки-мышки закончилась. К нему приехали два офицера полиции (к большой радости должника в гражданской одежде, хоть не опозорили перед соседями) и спросили, может ли Даниил прямо сейчас заплатить им эти деньги. Наш друг не был готов к такой «приятной» встрече, потому что его финансы, дав хозяину прощальный концерт и спев все свои романсы, давно отчалили на гастроли, и тогда полицейские просто забрали Даньку с собой прямо в тюрьму отсиживать штрафные деньги. Сидеть бы ему пришлось не один месяц, но, пошустрив, мы достали необходимую сумму и, притащившись в тюрьму несколько дней спустя, заплатили на месте причитающийся штраф, выкупив узника из рук кровожадной прокуратуры. Как потом рассказывал приятель, устроился он в общем-то неплохо. У него была отдельная комфортабельная камера, больше похожая на комнату. Кроме того, ему сразу же провели медицинское обследование. Докторша оказалась теткой хорошей, и Даниил прямо из медицинского кабинета позвонил нам, намекнув на желаемую свободу. Еда, как в ресторане, заключенные – не уголовники, а в основном те, кто не смогли оплатить те или иные штрафы и теперь отсиживали положенные дни. Они могли заниматься спортом и тем, чем хотят, и ничего такого страшного в немецком плену сегодняшних дней не наблюдалось. Даньке было с чем сравнить, так как в семидесятых он уже сидел, правда, в нашей тюрьме за то, что сейчас считается в стране нормой – так называемые «незаконные валютные операции» (в тюрьме за свою юридическую грамотность даже получил прозвище «Адвокат»). Тогда ему пришлось расстаться со свободой на целых четыре года…

Когда же нам дали срок за то, что сами не обанкротили одну из фирм, и он был заменен денежным штрафом, я, вспомнив Данькину историю, взяла ноги в руки и ежемесячно бегала в суд, выплачивая необходимую сумму. Какое счастье, что всё позади и больше таких неприятностей в моей жизни нет!

Во дворе маршировала колонна женщин совершенно разного возраста: от юных дев до старых баб. Все в бесформенных бесцветных платьях и ватниках; на ногах простые чулки и грубые башмаки; на головах платки; на лицах ни грамма косметики. Кто-то, выражаясь на уголовном сленге, чалился год, а кто-то, как Валерия, и поболее… Не хотелось бы, конечно, чтобы в биографии была такая грязная страница, но как говорится, от сумы и тюрьмы не зарекайся! Сколько случаев, когда вполне благополучные и даже богатые люди в одночасье оказывались на нарах. Богатство ведь тоже просто так не дается, поэтому очень часто приходится нашим бизнесменам идти по жизни рука об руку с Уголовным кодексом. Просто одним удается вывернуться из рук закона, а другим на этот закон не хватает средств. От судьбы не уйдешь, не убежишь. Что на роду написано, то и получишь сполна!

Пройдя формальности, мы очутились в комнате для свиданий. Как страшно встретиться лицом к лицу, хорошо еще рядом Розалия! Я тоже до конца не верила в столь чудесное превращение злобной гиены в благородную антилопу, но в жизни всё могло иметь место. Кроме того, я опасалась, что она, воспользовавшись моим хорошим к ней отношением, может опять заявить свои права на Фимочку, которого никому, в том числе и ей, я отдавать не собиралась.

Дверь приоткрылась. На пороге в такой же, как у всех участниц этого театра абсурда, одежде, а женщина за колючей проволокой – это всегда абсурд и нонсенс, абсолютно без косметики и от того казавшаяся моложе своих и так достаточно юных лет, появилась Валерия. Вслед за ней вошла женщина-конвоир, и, прочитав нам небольшую лекцию о том, что мы должны делать, а чего нет, закрыла за Валерией дверь. Мне показалось, что Фимкина бывшая подруга сейчас потеряет сознание, настолько девушка была потрясена и шокирована нашим с Розкой присутствием. Мы смотрели на нее, она на нас. Молчание несколько затянулось… Перед моими глазами пронеслось все, что было связано с ней: ее бесстыжая любовь с моим мужем, наш разговор в кафе, свидание в следственном изоляторе, встреча в суде и мой сыночек, связывающий нас, как пуповина мать и младенца, которого она родила и оставила мне навсегда как память об их с Ефимом коротком романе…

Боже мой, и все это мне пришлось пройти и пережить! Конечно же, я должна ее ненавидеть, как тогда, но все проходит, и в моем сердце для ненависти уже нет места, осталась только жалость к этой, запутавшейся в жизненных сетях, девчонке. Возможно, я бы ее и не простила, но то письмо… тронуло мое сердце. Сейчас она страдала так же, как ваша покорная слуга тогда, но… может быть и больше… Я опомнилась первой. Молча подойдя к ней, сказала:

– Здравствуй, детка!

И тут она, так же молча сделав шаг мне навстречу, как ребенок, обняла меня за шею и, уткнувшись носом мне в плечо, тихо и горько заплакала… Я прижала ее к себе и почувствовала, как дрожит ее тело… и своих слёз как ни старалась сдержать не могла. Краешком глаза заметила, что и Роза не осталась равнодушной к происходящему. Я гладила Леру по худенькой вздрагивающей спине.

– Ничего, деточка, все пройдет! Спасибо тебе за письмо. Теперь я буду часто к тебе приезжать, не плачь!

Успокоилась эта взрослая девочка с невероятным трудом и, еще долго всхлипывая, заикаясь и заплетаясь, говорила:

– Оля, простите меня! У меня, кроме вас, и сына больше никого нет. Прошу вас, не оставляйте меня! Пожалуйста!

– Тебя простила и все забыла, – здесь я, разумеется, слукавила, поскольку никогда амнезией не страдала, – буду к тебе приезжать, не волнуйся. Если кто обидит, скажешь, и черкни список необходимого, я всё приготовлю.

– Спасибо, – она не верила, что от нее не отказываются.

Потом мы пили чай, так любезно предоставленный конвоем, с нашими гостинцами вприкуску. Розка разговорилась и все расспрашивала Леру. Девчонка поделилась подробностями своей жизни, и надо сказать, что Фима ничуть не приукрасил, пересказав мне в свое время жуткую историю ее существования. Кошмарный сон, после которого она мечтала проснуться и очутиться в другом мире, там, где светло и уютно. Напоследок я вытащила снимок Фимочки, бесстрашно позировавшего на фоне своего персонального автомобильчика (один из моих любимых), и протянула ей. Сначала хотела подписать так: «Маме на память от Фимы», но подумала, что к материнству никакого отношения она не имеет и этот мальчик мой и только мой сын, поэтому написала просто: «На память от Фимы». Лера долго не могла оторваться от подаренной карточки, все время ее гладила и, наконец, спрятав в карман серого балахона, сказала:

– Оля, вы не беспокойтесь, я не собираюсь добиваться его возвращения. Если смогу иногда с ним видеться, буду вам признательна, а когда выйду отсюда, хочу начать жизнь с чистого листа… как вы считаете, получится?

– А то! Конечно же, получится! – бодро ответила за меня Розалия. – Всё у тебя еще будет, дорогая: и любимый муж, и детки – мне бы твои годы! – мечтательно закончила она.

О своем бывшем любовнике, Ефиме-старшем, Лера ни словом не обмолвилась. Так у меня появился еще один приемный ребенок…

После свидания я выжидающе посмотрела на подругу. Розалия правильно поняла мой безмолвный вопрос.

– Не знаю, но до конца в ее искренность я не верю! Просто она столько говна наделала, что доверять ей сложно! Вспомни, как относилась к тебе, Дарье и к Фимке! Прости, ну не могу я поверить в такие кардинальные перемены. Ладно, время покажет. Только очень тебя прошу, дорогая, не стелись перед ней и не сажай ее себе на шею, а то согнется и сломается… в смысле шея, – пояснила она.

Никого я не собиралась на себя сажать. Ни на шею, ни на голову, а лежать на мне мог только мой муж и никто другой! Но помочь пережить девчонке жизненные проблемы было необходимо, чтобы в дальнейшем оградить другие семьи от ее покушений. Если сейчас не сумеет понять своих ошибок и озлобится, то достанется всем, в том числе и нам, а посему надо поддержать ее искренние душевные порывы, что я и собираюсь делать.

После нашего возвращения домой все закрутилось, как в стремительном водовороте: встречи и консультации в Германии по поводу Танечки. Врачи заверили, что все проблемы можно решить и привести здоровье ребенка в полный порядок. Необходимо лишь время. Что касается сыночка, то Гришеньку решено было отправить в школу бизнеса. Необходимую протекцию через свои связи с удовольствием предоставил директор Гришиной гимназии (сынок был еще слишком юным для обучения в столь серьезном европейском учебном заведении), разумеется, безвозмездно.

Глава 71

Спустя пару месяцев после нашего с Розалией посещения колонии, как гром среди ясного неба раздался звонок. В трубке послышался мужской голос:

– Олечка, здравствуй. Это Борис!

Я растерялась. У меня совершенно не было настроения общаться с ним, тем более, что Фима однажды уже приревновал меня к нему. И как только узнал?!

– Привет, Борис! Какими судьбами? Не помню, чтобы я давала тебе свой номер!

– Извини, – коротко поправился он и, не ответив на мой вопрос, добавил: – Мне нужно поговорить с тобой об одном человеке…

Я промолчала. Ненавижу, когда меня напрягают! Какой еще человек, при чем тут я? Не нужно быть провидцем, чтобы понять, что за этим последует просьба, а что же еще?! И не ошиблась.

– Я здесь в командировке всего на три дня. Не могли бы мы с тобой встретиться сегодня вечером? Днем, к сожалению, занят на объекте, – быстро добавил он.

Я размышляла. Встречаться с ним мне не хотелось, но культура и вежливость взяли вверх.

– Хорошо, знаешь, где метро «Комсомольская»?

– Найду, – коротко ответил он.

– На выходе с эскалатора, там только один выход. В 18:00 успеешь?

– Да, мне это удобно, – поспешно и обрадованно согласился он.

– Вот и чудненько. Тогда до встречи, только не опаздывай, пожалуйста, а то у меня, если честно, времени совсем немного, – предупредила я его.

Самый удобный и скоростной вид транспорта – метро – в последнее время внушал мне просто ужас. Это, конечно, не подземка какого-нибудь Нью-Йорка, но все же источник повышенной опасности, особенно в крупных городах, таких как, например, Москва и Петербург. Хотя если сравнить с Токио, где проживает около 30 миллионов человек и в вагоны по утрам их пинками загоняют специально нанятые для этого люди, то наш метрополитен покажется просто раем, несмотря на заполненность в течение всей недели. Радости, разумеется, мало, когда стоишь по часу, как рижская шпрота в банке, получая отовсюду только толчки, тычки, пинки и оскорбления, но спорить о том, что это самый удобный и быстрый способ передвижения, не будет, наверное, никто, и это намного лучше, чем стоять в автомобильных пробках, с трудом передвигаясь от светофора к светофору со скоростью беременной черепахи, тратя на дорогу более трех часов. В метро бывали и свои истории, мелкие происшествия, как например, падение сверху на нас с подругой в драбадан пьяного мужика. Нам удалось уклониться от летящего сверху Икара, и он, весело кувыркаясь, продолжил свой дальнейший полет, не слишком удачно приземлившись прямо на руки подоспевших милиционеров, но ведь это, к счастью, не те многочисленные террористические акты, которые за последнее время унесли сотни человеческих жизней.

В Германии метро «двуликое». Поезда передвигаются и под землей, и на поверхности по улицам города. В чистых вагонах никто не пихается и не обзывается, не наступает на ноги и не посылает тебя трехэтажным матом далеко и надолго. Наоборот, люди всегда показательно вежливо относятся друг к другу: «Спасибо, пожалуйста…», причем все, любого возраста – от детей и до почтенных стариков. Германия – удивительно вежливая страна. Здесь принято здороваться со всеми, даже с чужими людьми. Если вы приходите на остановку трамвая или автобуса, вам придет в голову поприветствовать тех, кто там уже стоит? Конечно же нет, а в Германии – это норма! В магазинах продавцы и кассиры здороваются с каждым покупателем, а прощаясь, благодарят за покупки и желают хорошего дня или приятных выходных каждому, сколько бы посетителей ни прошло за день! Тут обязательно помогут войти в транспорт женщинам с колясками и детьми и инвалидам, хотя это прямая обязанность водителя, который на остановке, оставив свое рабочее место, с комфортом устраивает в салоне колясочника.

Помню, как однажды (это было в Питере), на остановке, я вывалилась из салона, трещавшего по швам от наплыва пассажиров автобуса, держа в руках лишь ручки от своей сумки, которая осталась в толпе, плотной стеной стоящей в транспортном средстве. А потом, вдобавок ко всему, обнаружила на спине отпечаток обуви, даже не заметив в битве, кто же таким грубым образом «украсил» мою куртку! Ну, а ожидание городского транспорта, особенно раньше, напоминало игру в русскую рулетку: не придет или не придет вообще…

В Германии, если в расписании автобуса стоит время 01 минута, то будьте уверены, он придет в 01 минуту согласно плану, а если время прибытия окажется в 02 минуты, то мы уже дергаемся и на все лады костерим водителя! Иногда неожиданно появляется контроль, как в моем сне про зомби. Неожиданно для тех, кто не читает газет, потому как в прессе обязательно дается информация о том, где и на каких маршрутах будет производиться в данный день проверка. Немцы «зайцами» не ездят. Говорят, что такую дисциплинированность они начали проявлять после одного случая, когда в годы прихода нацистов к власти вооруженные контролеры, вывели всех ехавших в трамвае «зайцев», и тут же у вагона расстреляли. История получилась поучительной. С тех пор вот уже более семидесяти лет немцы не хотят рисковать, теперь, правда, не жизнью, а своими деньгами, не желая платить внушительные штрафы. Вообще поведение на дорогах очень организованное. Здесь нет сумасшедших водителей в невменяемом состоянии под сильным алкогольным или наркотическим воздействием; нетерпеливых пешеходов, в ущерб своему здоровью мчащихся через дорогу на красный свет; нет автолюбителей, давящих насмерть аккуратных граждан, переходящих улицу на положенный зеленый. Везде осуществляется четкий контроль за дорогами.

Как-то на автобане у нас задымилась машина. Не успели мы вытащить телефон, как подъехала техническая помощь, получившая сигнал от патрулирующего дорогу вертолета. Да… нам многому стоило бы поучиться у немцев, тогда, глядишь, и избежали бы множества проблем и неприятностей! Не знаю, но загнивающий Запад все же распространяет человеколюбивые приятные миазмы, в отличие от нашей вонючей дерьмократии!

В вагоне метро было достаточно людно, но сесть удалось. Прямо передо мной стоял мордатый парень, который, как дегенерат (хотя почему как?), строил мне глазки, подмигивал и кривлялся, пытаясь обратить на себя мое внимание, но я, как скала, неподвижно и без эмоций сидела на своем месте. Через некоторое время почувствовала, как он, заигрывая, наступает мне на ногу. Надо сказать, на мне красовались шикарные полусапожки от известной фирмы, которые обошлись мне в кругленькую сумму. Очень дорогие и не очень необходимые покупки совершались не слишком-то часто, поскольку каждый раз приходилось драться с «жабой», которая никак не давала развернуться на всю мощь моих капиталов. Ей категорически не нравились цены, на которые я периодически заглядывалась, и, как бостонский душитель, при виде таких умопомрачительных ценников она давила меня до тех пор, пока я с гордым видом, с трудом отвернув нос от понравившихся шмоток, достойно не проходила мимо соблазнов.

Этот мордоворот не оставлял попыток таким своеобразным способом познакомиться со мной и начал уже внаглую наступать своей грязной «лыжей» на мои роскошные сапожки. Этого уже я выдержать не могла и, в одно мгновение оторвав ногу от пола, изо всех сил наступила каблуком на его нахальную замызганную конечность. Раздался душераздирающий вой, а я, как ни в чем не бывало, встала и направилась к дверям. Вслед неслись проклятья.

– Ты чё, дура?! Идиотка проклятая! Чё творишь-то, а? Из людей инвалидов делаешь?!

– Да пошел ты, – вежливо, но мстительно ответила я, – так тебе и надо! Не тяни свои лапы, куда не следует, а не то протянешь копыта! – и с этими словами покинула ошеломленный подобной сценой вагон.

Ну и дикий же у нас народ! Никто, очевидно, и не ожидал от пенсионерки столь смелого выпада. Ведь любая бабулька будет счастлива, если на ее честь хоть кто-то посягнет, потому что в этом возрасте выбирать уже не приходится! Главное, чтобы глаз положили, а кто – уже совершенно неважно! Но записываться в бабульки я пока решительно не собираюсь и отличаюсь разборчивостью по отношению к тем, кто мной интересуется!

Едва эскалатор поднялся наверх, как уперлась взглядом в Бориса и… ничего во мне не дрогнуло! Вся былая симпатия к нему испарилась в день нашего первого и последнего свидания, осталось лишь полное равнодушие. Мы сдержанно поздоровались и пошли в заведение. В этом кафе прекрасно готовили грибной жульен. Грибочки были запечены не как обычно в металлической плошке, а в корзиночке из теста, и вкус имели необыкновенный. Я огляделась по сторонам. Надеюсь, к нам не подгребет очередная жертва любвеобильного Борьки и не устроит разборку. Что же касается командировок, то командировочными романами грешат все мужички, в том числе и женатые, не говоря уже о холостяках.

– Как поживаешь, Олечка? – начал он издалека.

– Спасибо, хорошо, – вежливо ответила я и по выражению его лица поняла: он почувствовал мою отстраненность.

Борис расстроился и приступил к основной теме нашей встречи.

– Тебе Алешка не звонил? – спросил он.

– Нет, – я спокойно отнеслась к его вопросу.

До этого негодяя Алексея мне совершенно нет никакого дела! После скандала в его квартире мы не общались с ним уже более полугода.

– Ты знаешь, у него проблемы! Причем большие!

Я усмехнулась.

– Надо же, кто бы мог подумать! У Алексея и проблемы! А я тут при чем? У него проблемы, пусть он их и решает!

Доморощенный «адвокат» грустно покачал головой и, как мне показалось, был огорчен моей реакцией.

– Оля, зачем ты так?

– А как надо? Как только у него проблемы, нужна Оля, чтобы их решать. А когда Оля пытается ему объяснить, что он не прав, выгоняет из дома, опозорив при всех!

– Ты прости, – начал извиняться Борис.

Ладно, лучше поздно, чем никогда!

– Я тоже тогда растерялся! Даже не ожидал, что вы так сильно поссоритесь, а когда побежал за вами, было уже поздно.

– Ну хорошо, Боря, достаточно лирики! Как я понимаю, его кинула безумная последняя любовь по имени Алевтина или я ошибаюсь?

– Нет, не ошибаешься, так оно и есть. Теперь он живет в общежитии с двумя другими собратьями по несчастью, а его бывшая пассия проживает со своим новым мужем в его квартире как официальная владелица жилья.

Йес! Что и следовало доказать, а еще артачился, обзывался и ругался с нами, идиот несчастный, так ему и надо! В душе не было ни сожаления, ни сочувствия, только чувство мстительного злорадства.

– Как тебе не стыдно! – вступилась за обманутого лузера совесть.

«Начинается!» – подумала я, – сейчас другие нарисуются», и точно.

– Да уж, чем богаче человек, тем злее, – появилась на горизонте «добрая» душевная половинка. – Была бабуся как бабуся, а стала прямо Шапокляк, даже нет, Шапокляк у нее еще поучиться должна!

Надо же, придумала, с кем сравнить, да я и на старуху-то не похожа, тем более такую вредную! Почти молодая женщина и, как малыш Карлсон, в самом соку!

– Конечно, лишь бы насолить да наперчить и так несчастному человеку. Нет, чтобы поддержать его, купить ему дом, машину. Нет, лишнюю копейку потратить на друзей жалко, только под себя гребет, зараза! Видели, какие суперские полусапожки себе купила, а о несчастном друге даже не подумала! – завыла в унисон противоположная сторона.

– Между прочим, это даже не ее друг, а любовник!

– Бывший любовник, бывший, – тихо подсказала совесть.

– Какая разница, бывший-прибывший! Вот ведь бабы какие теперь пошли: даже любовников своих обеспечить не могут, не желают, хотя это их самая прямая обязанность! Имеешь любовника – готовься к расходам! – но по смыслу это звучало примерно так: «Хочешь мира – готовься к войне».

– Прямо грустно все это, и куда катится этот мир?! А ты-то что молчишь? – набросились они на совесть.

– А что я? – возмутилась моя защитница. – Я за Ольгу! Мы вместе против этого лоха дружим! Только злорадствовать, конечно, не стоит! Нехорошо это… некрасиво… особенно для бабушки, а так, в принципе, она права. Он же, этот сумасшедший, ее выгнал и обзывал вдобавок, как же ей не радоваться теперь. Месть – это дело, как Восток, тонкое!

– Подумаешь, обозвал и выгнал. Не убил же, не ограбил! – усмехнулись они. – Разве это сравнимо с проблемами, которые у него теперь?! Тем более, что возникли они по вине этой неблагодарной!

Ну-ну, интересно! «Ты виноват уж тем, что хочется мне кушать…» – вспомнила я И.А. Крылова.

– Если бы она была нормальной и верной, он ехал бы сейчас верхом на коне, а не болтался бы где-то под хвостом, – посочувствовали они Алексею.

– Не радоваться надо его горю, а сразу же помочь! Прибежать по первому его зову с квартирой в зубах!

– А я ему и так все время помогаю, сколько же можно?! – возмутилась я и поинтересовалась: – И почему вы меня все время упрекаете?

– Мы не упрекаем, – сменили они обличительный тон на требовательный, – а наставляем тебя на путь истинный. Ты просто обязана его простить и помочь! Согласна с нами? – почему-то обратились опять не ко мне, а к моей совести и нашли в ее лице сторонницу.

– Конечно, согласна, об чем разговор! – воскликнула последняя.

Все, все против меня! Ни разу не могу сделать так, как хочу! И все же я решила вывернуться из-под санкций.

– Не буду я ему помогать! Сам наломал дров, хоть я его и предупреждала, вот пусть сам и выкручивается!

– Ну нет! С ней же нельзя нормально разговаривать, а надо как следует высечь! Сразу весь бабский гонор как рукой снимет, – разозлилась всегда лояльная ко мне половинка.

– Именно высечь и лучше розгами!

– Нет, ремнем!

– Нет, розгами!

– Нет!

– Да!

– Все, достаточно! – прервала их совесть. – Я Ольгу в обиду не дам! Ишь чего придумали! Добром надо добиваться положительных результатов, а не розгами и ремнями! Дуры вы, пошли, Ольга, – и мы вернулись с ней к действительности.

– Так как, Олечка, – вытащил меня из неприятной дискуссии Борис, – поможешь ему? Сам он обратиться к вам не в состоянии, ему очень стыдно за ту сцену, но может, ты сделаешь шаг ему навстречу?

Я молчала. Что тут скажешь? Понятно же, как всегда, сделаю. Этот чертов Алексей, наверное, до самой моей смерти от меня не отвяжется, несу его по жизни, как крест! Меня унижают, а я прощаю и вновь иду навстречу, ну никакой гордости! Унижение, видимо, мое пожизненное кредо! Мы пообщались с Борей еще с полчаса. За это время он несколько раз успел намекнуть, что всё еще испытывает ко мне чувства.

– Я всё время думаю о тебе, – мечтательно сказал он, – хотел бы быть рядом, но придется, вероятно, навсегда остаться холостяком, – закончил на миноре.

Покажите мне того мужчину, который бы этого не хотел! Всем нравятся богатые и самостоятельные женщины и хорошо бы, конечно, если бы имелась возможность постоянно запускать ручонки в их состояние, меняя машины, наряды и, в конце концов, образ жизни. Ведь совсем неплохо приютиться под мощным крылом жены-капиталистки, которая будет в натруженном клюве таскать благополучие и «бабки» в гнездо. А идеальным вариантом был бы тот, когда совсем не бедная женушка, желательно лет ста, смогла бы протянуть в «счастливой» семейной жизни лишь пару месяцев, отписав «любимому» муженьку все свое состояние! Вот тогда уже действительно жизнь для «безутешного» вдовца покажется раем: «Хочу – пью пиво, а хочу – водку!» Даже если бы я была тупой уродливой карлицей, но с приличным приданым, обязательно нашлись бы желающие отвести меня под венец, мечтая заграбастать мою свободу вкупе с моим же богатством! Всем своим видом я показала, что шансов у безлошадного «прынца» в отношении меня нет. С тем и расстались.

Глава 72

Вечером о проблемах нашего Короля Лира (правда, короля выгнали собственные дети, а не любовница) рассказала мужу.

– Какой же дурак! – в сердцах воскликнул Фима. – Вот уж точно, если не пристроится к какой-нибудь нормальной бабе, которая будет его пасти и контролировать, жизнь свою закончит под забором!

– Ерунда это! Я пыталась оградить его, открытым текстом предсказав его будущее, и что ты думаешь, послушался? Уперся рогами и ни в какую! Еще и нас с Розалией обосрал! – иногда я отпускала словечки и похуже и наш могучий фолькнорно-специфический язык знала не хуже любого российского джентльмена.

Понимаю, когда ругается женщина, это просто отвратительно, но отучиться сквернословить не могу, потому что бывают в жизни такие моменты, когда хочешь – не хочешь, а обойтись без этого прямо невозможно!

Помню одну историю, связанную с ненормативной лексикой, когда моего отца опозорила его внучка – моя любимая дочечка Элечка. Папочка с маленькой Элькой, ей было тогда два годика, ехали в трамвае. Неожиданно водитель сообщил, что вагон дальше не пойдет, и попросил всех покинуть транспортное средство. Народ, привыкший к таким выкрутасам городского транспорта, отреагировал более или менее спокойно, возмутился лишь мой двухлетний ребенок. Очень громко на весь вагон она, тяжело вздыхая, в сердцах сказала: «Вот е… мать!» От души смеялись все, лишь бедному деду было не до смеха. Он сгреб в охапку виртуозную исполнительницу ненормативной лексики и со всех ног рванул из трамвая.

Вынырнув из воспоминаний, будто издалека услышала Фимкин голос.

– Я вот что подумал, давай приглашу Лешку к нам, и здесь мы решим его проблемы.

Признаться, мне не хотелось преподносить ему квартиру на блюдечке с голубой каемочкой. Пусть работает, зарабатывает, копит, берет кредит – вариантов достаточно. В конце концов, не по нашей вине все случилось! Он так решил, вот пусть и выкручивается! Сама себе удивляюсь: никогда не была такой жесткой, наверное… старею. Обычно с возрастом начинают проявляться специфические стороны старческого характера: недовольство, брюзжанье и полное непонимание обычных вещей. Однако вслух ничего не сказала. Знала, что Ефим, как и мои душевные половинки, набросится на меня с упреками, обвиняя в черствости и бездушии. Он, разумеется, не мог оставить друга в беде. А вот во мне проснулась жадина-говядина, так мы дразнили друг друга в детстве. Что-то мы вообще денег не считаем: один миллион туда, другой сюда, сейчас раздадим все и что будем делать, когда постареем? Хоть и существует выражение «деньги делают деньги», полной уверенности в стабильно прочном материальном положении на века нет. Во-первых, бизнес – это весьма скользкая штука, и, поскользнувшись, в одночасье можно оказаться не только на нуле, но и на дне жизни, а во-вторых, могут иметь место любые сопутствующие этому фактору обстоятельства.

Не знаю, о чем говорили Ефим и Алексей, но на следующий день муж сообщил, что через неделю приедет Алешка и мы будем вместе решать возникшие у него проблемы. Вот сами и решайте, а ко мне не лезьте! На этот период я хотела уехать к своим в Германию, но знала, что Ефиму это будет не просто неприятно, а вызовет в нем приступ ярости, и тогда мне обязательно достанется. Немногочисленные нервные клетки надо сохранить для будущих дел, а пока следует засунуть язык в одно место и, надев на лицо маску дружелюбия, встретить «дорогого» гостя на высшем уровне. Алексея я еще не простила, уж слишком унизительным было наше последнее общение.

Неделя пролетела как одно мгновение. Фимка лично поехал встречать неудачника в аэропорт.

Если вы думаете, что приехал совершенно поникший под непомерным грузом жизненных обстоятельств человек, потерянный и опустившийся, могу вас разочаровать. Передо мной предстал красавец мужчина, одетый с иголочки, как франт, и в прекрасной форме. Все ему пофиг, сделала я вывод, никакие неприятности не вышибут почву у него из-под ног. Помню, когда мы впервые после почти тридцатилетней разлуки с ним встретились, выглядел он гопником, имеющим две рубашки, одни штаны, ободранные туфли и рюкзак до задницы. Если откровенно, мне, всегда красиво и элегантно одетой, было крайне неловко за такого обшарпанного и безвкусного кавалера. Впрочем, прошли годы, и, взяв с нас пример, Алешка начал следить за собой и модничать, прежде всего для того, чтобы нравиться женщинам. Ведь не секрет, что сначала тетки встречают потенциального жениха по одежке и объему портмоне, а полное убеждение, что это тот самый любимый и единственный, приходит после первой интимной ночи с ним. Теперь Алексей знал точно, какие именно «сети» нужно забрасывать в жизненную пучину, наводненную женщинами абсолютно разных статусов (от замужних дам до старых дев!), чтобы получить хороший «улов».

Он стоял передо мной, низко опустив голову и не смея поднять глаза. Я сухо сказала:

– Здравствуй, проходи…

Его уже ждал шикарный стол. Молча пробыв за столом всего несколько минут, я встала и вышла в другую комнату, наглядно продемонстрировав ему мое полное нежелание мириться. Не знаю, о чем там совещались друзья, вероятно, о покупке нового жилья взамен утраченного, но через полчаса в комнату ко мне зашел Фима.

– Это не дело, мать! – строго обратился он ко мне. – Человек все-таки приехал, возьми себя в руки, ты ведь не злопамятна! Что было, то прошло и быльем поросло. Он очень переживает из-за того, что обидел тебя тогда, поэтому убедительно прошу: помирись с ним, – Фимка умоляюще посмотрел на меня.

«Как же ты не понимаешь – если я не желаю что-то делать, никто не сможет меня заставить!» Но… должна, вернее, вынуждена была вернуться к гостю.

– Знаете что, ребята, – бодро произнес Ефим, – а давайте-ка поднимем бокалы за нашу многолетнюю дружбу!

Пришлось поднять бокал и выпить, и тут Алешка встал из-за стола, подошел ко мне и рухнул передо мной на колени, как та голодная корова в Индии. Он обнял меня за бедра, прижался и, глядя снизу вверх подозрительно блестевшими глазами, прошептал:

– Прости ты меня, дурака! Сам не знаю, что со мной было! Не могу без тебя, без вас, без Фимы…

Ефим крякнул и деликатно вышел из гостиной.

– Никогда больше такого не будет! Я ведь люблю тебя и так страдал все это время! Не могу я жить без тебя, не могу, – повторял он, как заведенный.

Я вздохнула. Не люблю мелодраматические сцены. Не люблю – еще слабо сказано, просто ненавижу!

– Знаешь, Алексей, всю жизнь я старалась оберегать тебя от опрометчивых шагов, потому что «лицом к лицу лица не увидать, плохое видится на расстоянии», перефразируя С. Есенина, но ты был слеп, глух и упрям. Не знаю, как ты любил меня, но своим врагом считал точно, об этом и сказал открыто в последнюю нашу встречу. В каждой правде есть доля правды, как в каждой шутке есть доля шутки.

Он слушал, молча застыв и прижавшись к моему животу, я продолжала:

– Я устала получать от тебя плюхи. Посчитай, сколько их было?

И тут приятель ожил.

– Но ведь и от тебя я получил одну, зато такую, что разрушила всю мою жизнь, – твой уход к Фимке. Уже давно моя жизнь – это жизнь нитки, вечно тянущейся за иголкой, и на ней бывают и узелки, и обрывы…

Ишь ты, каким художественным языком заговорил!

– Ты прекрасно знаешь, что я ушла к Ефиму, потому что ты сделал всё, что мог, для того, чтобы это случилось, и чего теперь на зеркало пенять?!

– Ладно, Ольчик, не сердись, пожалуйста, очень тебя прошу, и прости. Ни перед кем не стоял на коленях, а перед тобой стою…

Тоже мне – подвиг, если будет нужно, ты и раком встанешь! Не очень-то я верила в его искренность.

– Ладно, Леша, в честь нашей многолетней дружбы и бывшей любви тебя прощаю, но это, как понимаешь, в последний раз! – предупредила я.

Он сильнее прижался ко мне. Моя рука невольно потянулась к его густым, роскошным серебряным прядям, и как маленького ребенка я погладила его по голове, а потом протянула мизинец и произнесла нашу детскую «мирилку»:

– Мирись, мирись, мирись! Больше не дерись! Если будешь драться, я буду кусаться!

Он невольно, сквозь слезы, улыбнулся.

– Мир?! – радостно закричал вошедший Фима, который понял, что главная цель, намеченная им, достигнута.

– Конечно, дорогой. Худой мир все же лучше даже самой хорошей войны! – проявила я вредность.

Потом до ночи мы сидели, слушая рассказ Алешки о проблемах со стервой Алевтиной (а возникли они сразу же, как только он по своей дурости переписал на эту сучку свое единственное жилье, купленное на деньги, заработанные им с большим трудом) и обсуждая покупку новой квартиры, которую хотели ему подарить. Он решительно отказался, как когда-то доктор Александр Анатольевич, но Фима был непоколебим. Это подарок – и точка! Вот таким образом Лешка обзавелся новой хорошей квартирой, намного лучше прежней.

Жизнь била ключом! Почти все месяцы лета были распланированы от и до.

Что я могла сказать о нас? Столько счастья, наверное, и не бывает, поэтому боги сочли, что люди не должны, не имеют права быть столь бессовестно счастливыми, как мы.

Приближался Фимин день рождения, но осуществиться нашим планам было не суждено… уже никогда…

Глава 73

Жизнь моя закончилась внезапно, когда остановилось сердце Ефима… Он покинул нас в день своего рождения, а вместе с ним ушла и я… вернее, вместо меня осталась одна ничего не понимающая, лишенная души и сердца оболочка. Я так мечтала прожить с ним долгую-долгую жизнь и умереть в один день, но… он ушел первым, так и не взяв меня с собой. Огромное горе, как бетонная плита, опустилось на меня, не просто придавив своей тяжестью, а раздавив напрочь, превратив мою уже ненужную мне самой жизнь в пыль. Лишь теперь я поняла, насколько мы не дорожим теми, кто находится рядом, а начинаем понимать это только тогда, когда теряем их навсегда… Сейчас я простила бы ему всё! Пусть бы он имел и не одну женщину, пусть бы я воспитывала всех его детей, сколько бы их ни было… лишь бы он жил… лишь бы я могла хоть иногда видеть его… прикоснуться к нему… говорить с ним… В этом мире мы были с ним единым целым, но эта проклятая старуха Смерть распорядилась по-своему. Она безжалостно отняла у меня моего самого любимого и дорогого человека, забрав его в мир иной, где он так же одинок теперь, как все мы, оставшиеся на земле.

Где справедливость?!

Фима ушел ночью… Он умирал, а я ничего не почувствовала и не проснулась… а он, не желая меня покидать, крепко держал в своей уже остывающей руке… мою руку…

У меня не было больше слез, все они остались на не просыхающей от такого их обилия подушке, и что творилось со мной в эти дни, знали только я, Аня с Дарьей да моя лучшая подруга Розалия.

Накануне мы весело обсуждали с ним наши последние приготовления к торжествам, как вдруг он начал вспоминать всю нашу жизнь с момента знакомства и до сегодняшнего дня, как будто что-то чувствовал. Много говорил о наших детях, кем бы хотел их видеть, как сложится их судьба, и, наконец, сказал:

– Олюшка, ты даже представить себе не можешь, родная, как мне повезло, что рядом со мной по жизни идет такая женщина, как ты! Только с тобой я узнал, что такое настоящее счастье! Прости меня, родная, за все, что сделал не так, – он, словно предчувствуя свой уход, прощался со мной… а я даже не поняла, что это наши последние с ним часы и минуты! – Если бы ты знала, как я люблю тебя, моя хорошая! Я и на том свете буду тебя любить…

Эти его слова до сих пор звучат в моих ушах, и до конца своих дней я не смогу их позабыть!

Почти не помню похорон. В гробу лежал абсолютно чужой человек, холодный и безучастный ко всему. Это не мог быть мой Фимочка, всегда такой живой и энергичный, веселый и полный сил.

Все случившееся не могло происходить в реальности, не могло быть правдой! Он должен был жить! Это не могло произойти с ним. С кем угодно, но только не с ним! И все-таки произошло!!! Боже мой, ну почему же так рано? Как страшно! Как жутко и горько от того, что никогда больше мы не будем вместе! Он ушел тихо, по-английски, не прощаясь, не желая мучить нас, ведь, как говорят, долгие проводы – лишние слезы…

Внезапная смерть нашего родного и дорогого человека стала огромным потрясением для всех, кто его знал и любил, и особенно для детей и внуков. Тяжелее всех пережил эту первую свою кошмарную потерю Гришенька. Как он плакал, мой бедный мальчик! Но и не отходил от меня ни на минуту, стараясь поддержать в таком огромном нашем общем горе!

Я не могла пережить Фимин уход… Вся моя жизнь последние пятнадцать лет была связана с ним и только с ним, и те страдания, на которые он обрек меня своим уходом, передать словами я не в состоянии. Через неделю вслед за Фимой так же тихо ушла и Софья Семеновна. Она так и не узнала о смерти любимого сына…

Я не жила… это нельзя было назвать жизнью! Я вообще не хотела жить, просто хотела уйти туда… к нему… Розалия возила меня к известному экстрасенсу, который общался с мертвыми.

– Отпустите его, – сказал медиум, – он мучается и не может уйти в свой мир, отпустите его, пусть он упокоится.

Нет! Нет и нет! Как я могла отпустить его? Как?! Если он по-прежнему живет в моей измученной душе и в моем израненном сердце?!

Решение пришло внезапно, как вспышка: если он не может вернуться в этот мир, тогда я сама уйду к нему…

После попытки самоубийства Элечка увезла меня в Германию и поместила в лучшую психиатрическую клинику, где возвращали к жизни таких же, как я, отчаявшихся и потерявших смысл жизни людей. Здесь лечили новой методикой, которую условно можно было назвать «посыпанием солью» душевных ран. Известно, что благодаря обыкновенной соли русские врачи во время Второй мировой войны спасли не одну конечность от ампутаций. Солевые повязки, несмотря на невыносимую боль, отлично очищали раны, которые потом очень быстро затягивались и заживали.

Первый сеанс такой терапии продлился одну минуту. Когда меня привели в кабинет психиатра, на столе я увидела большой портрет мужа. Можно представить, что со мной произошло. Я была не в состоянии даже смотреть на фотографию, но постепенно, день за днем… привыкала к Фиме в его… новом обличии.

– Поговорите с ним, – сказал господин Гюнтер, мой лечащий врач, – он хочет узнать, как ваши дела.

И я стала каждый день рассказывать Фимочке, как мы живем, как идут у нас дела. Говорила с ним обо всем: о бизнесе, о детях, о наших друзьях и знакомых – и мне становилось немного легче. Я чувствовала, знала: он меня слышит, только не может ответить.

Дело уже шло к выписке, когда однажды ночью, внезапно проснувшись, я увидела прямо рядом с собой… Фиму, увидела так же четко, как когда-то покойную Ларочку. Он сидел рядом со мной на кровати и, печально улыбаясь, с нежностью смотрел на меня. В голове прозвучало:

– Здравствуй, родная! Я так по тебе соскучился!

Даже не ответив на его приветствие, попросила:

– Фимочка, забери меня к себе! Ну пожалуйста, – и заплакала…

– Еще рано. У тебя дети, ты нужна им, – протянув полупрозрачную руку, он погладил меня по голове.

Легкий ветерок пробежался по моим волосам. Я хотела взять его за кисть, но моя рука поймала лишь воздух, пройдя через прозрачную Фимину ладонь…

– Не тоскуй, моя родная, я буду к тебе приходить, – напоследок сказал он ласково, с грустью, постепенно исчезая и окончательно растворившись в глубине комнаты.

Теперь я знала: он рядом, и от этого впервые за эти пять месяцев мне стало намного легче и спокойнее.

На оглашение завещания пришли все, не было только Алексея. Он не смог приехать. Фима никого не оставил без внимания и по завещанию, передав мне всё, что имел, оставил каждому из детей, не разделяя их на своих и чужих, равные денежные суммы. Свои части наследства получили и те, с кем мы дружили, и те, кто верой и правдой служил нам много лет. Когда огласили завещание и всё закончилось, Фимин адвокат Гринберг Гарри Иосифович попросил меня задержаться. Мы остались одни, и он протянул мне конверт, на котором твердым почерком мужа было написано: «Моей жене Ефимовой Ольге Рафаиловне» – его прощальное письмо-завещание.

«Любимая, родная моя девочка! Вот и пришла пора нам расстаться, но знаю, что не навсегда. Когда-нибудь, когда придет время, мы обязательно с тобой встретимся, а пока не грусти и не тоскуй. Я самый счастливый человек на свете, потому что именно ты сделала мою жизнь праздником. Я благодарен богу за то, что встретил тебя в этом мире. Ты единственная женщина на свете, которую я любил. Хочу верить и надеюсь, что ты сможешь вырастить наших ребят достойными людьми. Олюшка, родная, прошу тебя, это моя последняя к тебе просьба. Перед Алешкой я очень виноват, что фактически разрушил его жизнь, забрав из нее тебя. Из-за меня она и не сложилась, поэтому прошу тебя, девочка моя, сделай его счастливым! Я буду этому рад. Любил тебя и буду любить, где бы ни был: и на этом свете, и на том. Береги детей. Целую тебя, обнимаю. Вечно твой, Ефим».

Рука с письмом безвольно опустилась, и слезы ручьем хлынули на платье, оставляя соленые разводы горя и невыносимой боли. Сзади тихо подошел Гарри и, развернув меня, обнял и прижал к себе. Мои слезы пропитали воротник и плечики его старенькой рубашки.

– Не надо, голубушка, – пытался он успокоить меня и едва слышно добавил: – Он вас очень любил, очень…

Это последнее Фимино письмо теперь всегда при мне. Я не расстаюсь с ним и по сей день, и когда вновь и вновь перечитываю строки, написанные родной рукой мужа, то кажется, он снова рядом со мной… Единственным человеком, уже много лет назад знавшим финал этой истории любви, была цыганка Валентина, которая ничего тогда объяснять не стала, чтобы не разрушить мою жизнь.

Это и оказалось тем самым «недолгим счастьем», о котором она мне говорила.

Я не знала, что мне сделать в память о муже. Поставить памятник на могиле? Но у Фимы нет могилы: он завещал рассеять свой прах над нашим озером в имении, хотел всегда быть рядом с нами… Сделать какие-то благотворительные акции от его имени? Но мы и так всю жизнь занимались благотворительностью…

И вдруг я отчетливо поняла, что могу сделать для него. Ребенок! Еще один совместный ребенок, которого он так хотел! Я подняла трубку и позвонила нашему другу Марку Борисовичу…

Через полтора года после смерти Фимы на свет появились двое наших малышей: доченька, о которой он так мечтал, и сынишка, которого так страстно желала я. Невероятная, огромная радость, и с появлением на свет этих крошек безграничная, всепоглощающая боль утраты любимого человека начала потихоньку уходить…

В народе говорят: «Время все лечит». Неправда! Горе вылечить нельзя, потому что нет такого «лекарства». Оно навсегда остается в нашей жизни, до самого конца…

* * *

– Московский поезд № 36, следующий из Москвы в Санкт-Петербург, прибыл на пятый путь, – раздался в динамике громкий и не очень внятный голос.

Всё было как тогда, почти двадцать лет назад. Прибывший поезд, платформа, люди и… мы.

Я и Алешка, два бывших первоклассника, сумевших, несмотря ни на что, сохранить вечную принадлежность друг другу, стояли, обнявшись, на платформе, потому что… так хотел наш Фима…

Германия

Ноябрь 2013 – май 2014 года.

Content

Хельга Графф
Одноклассники

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Глава 36

Глава 37

Глава 38

Глава 39

Глава 40

Глава 41

Глава 42

Глава 43

Глава 44

Глава 45

Глава 46

Глава 47

Глава 48

Глава 49

Глава 50

Глава 51

Глава 52

Глава 53

Глава 54

Глава 55

Глава 56

Глава 57

Глава 58

Глава 59

Глава 60

Глава 61

Глава 62

Глава 63

Глава 64

Глава 65

Глава 66

Глава 67

Глава 68

Глава 69

Глава 70

Глава 71

Глава 72

Глава 73