Тара Пэмми

Ночь любви или развод

Роман

Tara Pammi

Claimed for His Duty

Claimed for His Duty © 2015 by Tara Pammi

«Ночь любви или развод» © ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

© Перевод и издание на русском языке, ЗАО «Издательство Центрполиграф», 2016

Глава 1

Ли Хантингтон обреченно опустилась на пластмассовый стул рядом со своим столом. Красная печать со словом «отказано» на заявлении расплылась перед ее глазами. Сердце Ли защемило от боли, пока пальцы блуждали по эскизам, разбросанным по столу. Возможность воплотить свои творения в жизнь испарилась как утренний туман.

Ровное жужжание вентилятора на потолке действовало Ли на нервы. Она помассировала шею, чувствуя, как напряжены мышцы.

Миссис Дюпонт, менеджер по закупкам магазина розничной торговли, дала Ли всего два месяца, чтобы создать первую коллекцию, но все, что у нее было на данный момент, – лишь наброски. Ли приходилось делать все самой, поэтому каждая минута была на счету.

Ли требовались деньги для закупки тканей и фурнитуры. Она набрала номер управляющего банка, с которым разговаривала всего два дня назад.

Ее сердце стало биться все чаще от волнения, и это затрудняло дыхание. На другом конце провода послышался кашель. Управляющий разговаривал с ней весьма учтиво фразами, которые будто заучил наизусть.

Они не могли использовать ее трастовый фонд в качестве гарантии для получения займа, потому что попечитель фонда не дал своего согласия на это.

Ставрос.

Ли швырнула трубку-телефон в дальний угол комнаты и ударила стул коленом, поцарапав кожу. Ее всю трясло от негодования.

Как долго он еще будет наказывать ее?

Ли подняла трубку и дрожащими пальцами снова принялась набирать номер, хотя от подступивших слез ей было трудно разглядеть цифры.

Хотя какой в этом толк? Секретарша Ставроса в сотый раз скажет ей, что он занят и не может принять ее звонок. И так каждый раз, когда Ли пыталась связаться с ним. Они оба жили в Афинах, но иногда ей казалось, что они находятся на разных концах планеты.

Ли закусила нижнюю губу, тщетно пытаясь совладать с собой. Ей отчаянно хотелось разрыдаться, и в ней просыпалась злость, которая как ураган грозилась разрушить все на своем пути.

Пора положить этому конец. Больше так продолжаться не может. Пять долгих лет Ставрос контролировал каждый ее шаг, не давая возможности самой принимать решения. Пять лет заточения, на которые Ли согласилась добровольно из-за чувства вины и страха.

Смахнув слезы с лица, она открыла ноутбук и после пары минут поисков нашла то, что искала.

Бизнес-партрнер Ставроса и второй крестник ее дедушки, Дмитрий Карегас, устраивал сегодня вечеринку на своей яхте.

Эти двое невероятных красавцев слеплены из одного теста – оба создали свои империи с нуля под покровительством ее дедушки Джианиса и считали себя богами, которым позволено диктовать свою волю простым смертным.

Ставрос всей душой ненавидел вечеринки и всячески избегал их, но Дмитрий точно будет там. Ли всего лишь нужно привлечь внимание этого олигарха-плейбоя, купающегося в женском внимании.

У Ли свело живот, когда она вошла в спальню и рывком открыла дверь шкафа. Ей казалось, будто она сама себе подписывает смертный приговор.

Но Ставрос не оставил ей никакого выбора.

По ее спине пробежал холодок, когда пальцы, отодвинув подальше хлопковые топы и юбки, вытащили из дальнего угла шелковое платье золотистого цвета. Единственная дизайнерская вещь, которая у нее осталась. Этот наряд совсем не оставлял места для воображения. Ее спина будет полностью открытая, а это значит то, что придется обойтись без бюстгальтера. Ноги тоже будут выставлены напоказ.

Пять лет назад Ли это совсем не волновало. Для нее было привычным делом ходить в таком вместе с Алексом и Калистой. А ведь тогда ее фигура не отличалась стройностью…

О чем только думал дизайнер, создавая такую одежду? И о чем думала она, когда носила ее?

Кроме этого платья, ничего не подходило для сегодняшнего вечера. У Ли вспотели ладони, пока она натягивала его на себя. Черт, оно едва прикрывало ягодицы! Это откровенное платье очень напоминало Ли тот наряд, в котором она была в ночь, когда решилась ее судьба.

Дрожа от страха Ли зашла в ванную и ополоснула лицо холодной водой. Он будет вне себя от злости, будет презирать ее еще больше, если это вообще возможно. Но такая жизнь стала для нее просто невыносимой. Пора что-то менять.

Ли с силой вцепилась с кожаное сиденье такси. Водитель бросал на нее удивленный взгляд время от времени, но ее это нисколько не волновало.

Ли сделала глубокий вдох и посмотрела в мутное окно машины. С приближением вечера пристань оживилась. Пришвартованные яхты купались в лучах заката, но среди всей этой роскоши одна из яхт заметно выделялась среди других.

Расплатившись за поездку, Ли нервно сжала в руке черный клатч, запрещая себе думать или даже осматриваться. Расправив плечи и подняв высоко голову, она направилась прямиком ко входу, где стояла охрана. Амбал ростом в шесть футов не сразу узнал ее, отчего ее бровь надменно вздернулась.

Последние пять лет Ли работала подмастерьем в доме моды средней руки и ни разу не выходила в свет. Ее жизнь напоминала отбывание заключения в некотором смысле. Ей все время приходилось вести себя смирно и сдержанно. Она спала, просыпалась, ходила на работу, возвращалась в квартиру, ужинала и снова падала на кровать, пока прислужница Ставроса миссис Ковлакис, ее экономка, следила за ней, докладывая боссу о каждом ее шаге.

Казалось, несколько секунд длились целую вечность, пока мужчина наконец не сделал несколько шагов назад и не протянул услужливо ей руку. Ступив на палубу, Ли почувствовала, как липкий страх растекается по ее телу.

Происходящее ошеломило ее на несколько минут. Мимо нее проплыла официантка с подносом, на котором стояли бокалы с шампанским. Вечеринка была в самом разгаре, захмелевшие загорелые тела, прижимаясь друг к другу, танцевали вокруг нее. Воздух искрился весельем и возбуждением, и она машинально начала покачиваться в такт музыке.

Нацепив на лицо фальшивую улыбку, Ли прошла в бар, украшенный зеркалами, села за барную стойку, заказала «Космополитен» и принялась напиваться.

Ставрос Спорадес нахмурился, когда его телефон завибрировал в десятый раз за последние пять минут. Взяв сотовый в руку, он улыбнулся Хелен. То, что их ужин прервали, не на шутку разозлило его. За последний месяц это был его первый спокойный вечер, и олигарх всегда ревностно охранял свое свободное время, чтобы хоть как-то уравновесить фанатичную преданность работе.

– Она здесь. На моей яхте! – воскликнул на другом конце Дмитрий.

Только присутствие одной женщины могло заставить друга позвонить ему. Ли.

– Ты уверен, что это она? – Его кровь уже начала закипать от негодования.

В трубке послышался ехидный смех.

– Я не сразу узнал ее, но это точно Ли. Она напилась и танцует.

В этот момент в сознании Ставроса всплыло не лицо Ли, а бледное окоченелое тело его сестры Калисты. Все эти годы он старался смириться с ее смертью, но эта рана по-прежнему кровоточила.

Стиснув зубы, мужчина спокойно положил телефон в карман – хотя внутри его клокотал слепой гнев, – извинился перед Хелен и покинул крышу ресторана.

«Все хорошо, мистер Спорадес, – сообщала ему миссис Ковлакис своим грудным голосом во время еженедельных отчетов. – Она невероятно изменилась, будто превратилась в совершенно другого человека».

Неужели женщина говорила ему то, что он ожидал услышать?

Через несколько минут пилот доставил его на яхту Дмитрия.

– Где она?! – прорычал Ставрос, как только вышел из вертолета.

С обманчиво спокойным выражением лица Дмитрий указал в сторону танцпола на нижней палубе.

– Охрана могла бы выхватить ее из толпы, но думаю, это только усугубит ситуацию.

Ставрос кивнул, избегая взгляда давнего друга. Самообладание ускользало от него. Ему не хотелось благодарить за то, что встреча происходит на его яхте, за то, что это всего лишь алкоголь, а не наркотики. Но больше всего ему не хотелось встречаться лицом к лицу с женщиной, на которой он женился в наказание за собственные грехи.

Даже несмотря на алкогольный туман в голове, Ли заметила Ставроса сразу, как только тот появился на танцполе, где царил полумрак.

У нее внутри все оборвалось, а по телу побежали мурашки. Ее начало знобить, хотя с моря веяло теплым бризом.

Его отражение мелькнуло в сотнях зеркал бара. Узкое точеное лицо, длинный нос идеальной формы, четко очерченный рот с чувственными губами, которые сразу же напомнили ей об их единственном поцелуе, и глаза коньячного цвета, обрамленные густыми ресницами…

Когда их взгляды, обращенные друг к другу, выражали неприкрытую ненависть – искры огня, готовые опалить.

Пытаясь унять дрожь в теле, Ли обвила пальцы вокруг шеи двадцатилетнего парня, с которым танцевала последние пятнадцать минут. К счастью, лицо незнакомца было для нее размытым. Ли не хотела ничего помнить об этой ночи завтра. Ее ватные ноги кое-как двигались под ритм песни, исполненной в стиле хип-хоп. Руки незнакомца блуждали по ее бедрам, затем заключили ее в объятия.

Но Ли на мгновение почувствовала себя умиротворенно и спокойно. Какой же ничтожной стала ее жизнь, если близость незнакомого человека утешала ее?

Ли прошептала невнятно «Извини» и поцеловала его неуклюже в щеку.

Парень не виноват в том, что понятия не имеет, с кем танцует, иначе бы он побоялся прикоснуться к ней, будто к прокаженной. Ведь она – миссис Хантингтон Спорадес, собственность Ставроса. И никто не имеет права смотреть на нее, а уж тем более притрагиваться.

Алекс, ее единственный друг, который пытался связаться с ней после смерти Калисты и ее замужества, оказался за решеткой по ложному обвинению, сфабрикованному по приказу Ставроса и Дмитрия.

Внезапно железная рука схватила Ли за талию и оторвала от парня, который вполне мог бы быть даже подростком. Она вдруг почувствовала себя старой и уставшей от жизни в свои двадцать четыре. В отличие от этого юноши, Ставрос обладал фигурой, словно состоявшей из каменных мышц.

Длинные пальцы крепко держали руки Ли с силой – ей было немного больно. Заморгав, она подняла глаза, но тут же снова опустила их.

«Трусиха».

Из-за усыпляющего действия выпитого алкоголя Ли превратилась в ватную куклу, неспособную сопротивляться мужчине, который подхватил ее и забросил себе на плечо.

Грудь Ли упиралась в его накачанную спину, но с ее уст не сорвалось ни единого стона. Мир перевернулся с ног на голову для Ли, и по щеке скользнула предательская слеза. Толпа вокруг притихла, будто воцарилось затишье перед бурей…

Ли разыграла этот дурацкий спектакль, но добилась своего – привлекла внимание Ставроса.

Но ничего не могло заглушить в ней боль при виде яростного презрения в его глазах. Она крепко зажмурилась и погрузилась в состояние полудремы.

Ли дергалась и жадно хватала воздух ртом, пока на нее лилась ледяная вода. Визжала и извивалась, сидя в ванной, но укрыться от напора безжалостной струи было невозможно.

Дрожащими руками она нащупала холодный мрамор. Веки взметнулись вверх, и она быстро заморгала, спасаясь от капель воды. Шелковое платье прилипло к ее телу, которое трепетало как осиновый листок.

Ли убрала с лица мокрые волосы, пытаясь прийти в себя. По рукам потекли черные реки от ее якобы водостойкой туши. Она кожей чувствовала на себе взгляд Ставроса, который стоял позади нее и, очевидно, злобно наслаждался ее мучениями. От него по-прежнему исходила ярость и гнев.

Ли наконец дотянулась до смесителя и выключила воду. Неожиданно ее подкосила усталость, и хрупкое тело медленно сползло на дно ванны, будто из него выкачали последние остатки жизненной силы.

– Вылезай, – послышался тихий приказ, который вернул ее в реальность, где ожидало продолжение пытки.

Даже спустя столько лет у нее не хватало смелости смотреть Ставросу в лицо.

Нет, Ли не будет жалеть себя сейчас, после того, на что ей пришлось пойти, чтобы добиться встречи с ним. Схватившись за мраморную стенку ванной, Ли поднялась. Прошло несколько минут, прежде чем дрожь в ногах немного унялась и роскошная просторная ванная комната, залитая ослепляющим светом кристальной люстры, перестала кружиться перед ее глазами.

Вместо назойливого шума палубы, видневшейся из окна, здесь царило абсолютное спокойствие.

Пошатываясь, она ступила из ванны на гранитную плитку. В нее тут же полетело полотенце с оглушающим криком: «Прикройся!»

Презрительный тон Ставроса задел ее, словно укол иглой. Ли промокнула лицо, собираясь с силами, и, расправив плечи, кинула полотенце обратно.

– Я не голая, на мне платье. А то, что оно такое откровенное, исключительно твоя вина.

– Вижу, ты до сих пор не научилась принимать правильных решений, – произнес Ставрос, не сводя с нее испепеляющего взгляда.

Ли собрала волосы и выжала из них воду, стараясь выглядеть равнодушной.

– Это скорее аллергическая реакция на тебя. Лучше я подхвачу пневмонию и умру, чем позволю тебе меня спасти.

Неожиданно Ставрос подошел к Ли и прикоснулся, окружив ее стеной ярости и негодования. Страх и смятение захлестнули ее. Его карие глаза мгновенно отрезвили похлеще, чем ледяная вода.

У Калисты были его глаза, только добрые, искрящиеся смехом, способные завлечь любого мужчину, как паук завлекал свою жертву в паутину.

У Ли внутри все перевернулось, когда воспоминания о Калисте и той ночи нахлынули вновь. Она пыталась мысленно сосредоточиться на чем-то другом, но попытки не увенчались успехом.

Кроме потрясения от новой встречи со Ставросом, что-то смутное, неясное вторглось в ее сердце. Сверкающие глаза с густыми ресницами выглядели как оазис посреди пустыни на его суровом лице. От него исходил незнакомый, но притягательный аромат.

– Ставрос, я… – выдохнула Ли, чувствуя, как ее телом завладевает лихорадочная дрожь.

Длинные пальцы обхватили ее шею, пока вторая рука приподняла ее подбородок.

К ней так давно никто не прикасался… Наверное, поэтому его прикосновение ощущалось как клеймо на коже, и по телу пробежала теплая волна.

Ли не сразу поняла, что он делал. Проверял, расширены ли у нее зрачки.

Его глаза лихорадочно вспыхнули, и в них мелькнуло что-то, что заставило ее прошептать:

– Я не под кайфом. – Она почувствовала отвращение к самой себе, услышав собственный испуганный тон.

Но Ставрос не сменил гнев на милость и не опустил рук. Тогда Ли схватила его за руки и убрала их от своего лица. По ее телу будто прошелся электрический разряд.

– Я помню, как ты говорила мне эти слова в прошлый раз… – Казалось, что сейчас Ставрос находится очень далеко, в другом месте, в другом времени, мысленно отправившись в прошлое.

Ее кожа горела, каждая клеточка ее тела изнывала от желания вобрать в себя это обманчивое тепло, исходившее от него.

– Я говорю тебе правду.

«Я никогда не притрагивалась к наркотикам!» – хотелось ей снова закричать, как тогда, в ту ночь, когда умерла Калиста. Но кто ей поверит?

Зубы Ставроса обнажились в холодной улыбке.

– Ты нарушаешь наш договор, врешь миссис Ковлакис, появляешься на яхте Дмитрия, которая известна своими дикими вечеринками, напиваешься в баре. Уж извини, но мне трудно верить тебе.

«Либо ты выходишь за меня замуж, либо садишься в тюрьму. Выбор за тобой», – вспомнились Ли его слова, которые, несмотря на то, что звучали подчеркнуто вежливо, сломали ей жизнь.

– Я привлекла твое внимание, не так ли?

Глава 2

– Что?

Ставрос отпрянул от нее, пытаясь сохранить самообладание. В нем снова проснулось чувство вины, разъедающее его душу, как кислота. Запах ее тела окружил его, словно невидимое облако, а его пальцы еще ощущали теплый бархат ее кожи. Нахмурившись, он мысленно выругал себя за то, что на несколько мгновений потерял бдительность.

– Что ты сказала?

Ли метнула на него сердитый взгляд.

– Ты стал моим призом в этом дешевом шоу. Если бы ты соизволил ответить хоть на один мой звонок или электронное письмо… Поэтому мне пришлось опуститься до твоего уровня.

– Моего уровня? – повторил он машинально, чувствуя, как способность ясно мыслить покидает его.

Учащенное сердцебиение не предвещало ничего хорошего. Ставросу не удалось скрыть мимолетный взгляд, полный желания, предназначенный для нее. Золотистый цвет ее шелкового платья напоминал легкий бронзовый оттенок ее кожи, который невозможно получить с помощью автозагара.

Грудь волнообразно вздымалась от прерывистого дыхания, а прилипшая мокрая ткань не скрывала достоинства стройной фигуры, что крайне изумило его, когда он увидел ее в баре на яхте.

От неуклюжей наглой девчонки, на которой Ставрос женился, не осталось и следа. Вместо нее появилась женщина, чьи тонкие черты лица подчеркивали ее хрупкость, из-за которой грудь казалась еще пышнее.

– Ну, ты же этого от меня ожидаешь, правда? Я решила не разочаровывать тебя. И вот ты сейчас передо мной, впервые за пять лет, будто по взмаху волшебной палочки.

Как бы глупо это ни звучало, но только волшебством, каким-то наваждением можно объяснить его состояние изумления и смятения.

Мокрые волосы прилипли к ее лицу, отчего на нем были капли воды, напоминавшие утреннюю росу. Ли принялась вытирать щеки ладонями, и в каждом ее движении сквозила естественная чувственность и грация.

Ослепленный яростью Ставрос повел себя довольно грубо. Иногда он действительно «съезжал с катушек», как выражалась его сестра, называя так его вспышки гнева.

– Ты выглядишь как… Что ты с собой сделала?

Ли и бровью не повела, хотя ее ресницы на секунду опустились. На ее худом лице с подчеркнуто утонченными скулами светло-карие глаза превратились в томные озера. Руки были подтянутыми.

Положив одну руку на бедро, Ли кокетливо выставила его вперед.

– Что? Тебе не нравится мое превосходное стройное тело? Хоть какая-то польза от твоего заточения. Я так сильно похудела, что модели из дома мод спрашивают у меня, в чем мой секрет. Марко все время твердит мне, что я должна поучаствовать в фотосессии…

Неприкрытая бравада, граничащая с самолюбованием, отрезвила Ставроса. Ли манипулировала им, и ему не под силу бороться с этим. Ли по-прежнему была все той же избалованной эгоистичной куклой, которая не задумывалась о том, сколько боли она причиняет окружающим людям.

Да, ее внешность изменилась. Но это ни о чем не говорит, кроме того, что в арсенале ее уловок появилось еще одно оружие. Для начала следует все-таки прикрыть ее великолепное соблазнительное тело.

Ставрос схватил Ли за руку, но тут же ослабил хватку, почувствовав, насколько она слаба, и повел ее в спальню Дмитрия.

– Надо же. – Ее холодное безразличное восклицание снова заставило его кровь закипеть.

Подойдя к шкафу, Ставрос оторопел, заметив, что Ли вытянулась на огромной кровати. Его внезапно охватило непреодолимое желание забрать ее оттуда. Господи, что с ним? Несколько секунд его пустой взгляд блуждал по ряду аккуратно развешанных рубашек.

– Дмитрий знает, как жить на широкую ногу, правда?

Чертыхнувшись, Ставрос кинул Ли первую попавшуюся рубашку именно в тот момент, когда она привстала и откинулась на изголовье. Ее длинные стройные ноги, вокруг икр которых обвивались черные лямки босоножек на высоком каблуке, красиво выделялись на фоне темно-красных простыней.

– То есть ты оделась, как элитная проститутка, и повисла на шее у того парня, чтобы привлечь мое внимание? И это не имеет никакого отношения к тому, что тебе наскучила жизнь без алкоголя и наркотиков?

Рубашка моментально полетела в Ставроса, приземлившись в паре дюймов от мишени. Он обернулся и заметил, как округлились ее глаза.

– Я целый год пыталась связаться с тобой. Если бы ты снизошел до разговора, то мне бы не пришлось прибегать к таким радикальным мерам. Я выпила впервые за пять лет.

Несмотря на железную самодисциплину, Ставрос просто не мог оторвать от нее глаз, любуясь ею. Ее твердые соски виднелись сквозь тонкую ткань, а ее грудь соблазнительно вздымалась при каждом вдохе.

Ли выглядела как идеальное воплощение мужских фантазий, и потому ему было тяжело оставаться равнодушным.

Нет! Это же Ли, живое напоминание его неудач. Его с ней связывало лишь одно – чувство долга, обязанность оберегать ее, хотя именно эта девушка ответственна за смерть его сестры.

– Какая ты молодец. Но с некоторыми привычками так трудно завязать! Например, все время искать козла отпущения, на которого можно свалить вину за собственные слабости.

Ли передернуло от этих слов, и она отвернулась. Ее реакция доставила ему злорадное удовольствие. Вот почему Ставрос избегал ее все это время. В ее присутствии он превращался в мерзавца, которому доставляли удовольствие постоянные оскорбления и унижения.

– Я разыграла этот безвкусный спектакль не для того, чтобы обсуждать мои проступки, – заявила Ли дерзким тоном и слегка поджала губы, которые будто были созданы для страстных поцелуев.

Ставрос продолжал наблюдать за Ли, едва скрывая восхищение, ощутив, как к чувству вины и злости примешивается что-то еще, что-то очень опасное.

– Хорошо, я весь внимание. Скажи, о чем ты хотела поговорить? – Его руки нервно прошлись по темным волосам.

– Ты доказал всему миру свое благородство, женившись на наследнице семьи Катракис, которая пользуется дурной славой. Сдержал слово перед Джанисом. Я покорно сносила наказание все эти пять лет за мои грехи. Но теперь… Пожалуйста, сними с меня этот ошейник.

Взгляд Ли казался спокойным, но бешено пульсирующая вена на шее выдавала ее отчаяние. Ли сцепила руки, которые покоились на коленях, и Ставрос поразился тем, как прекрасно ей удавалось сдерживать свои эмоции и крутой нрав. Словно вулкан старался не расплескать обжигающую лаву, бурлящую в нем.

– Ты думаешь, что цель оправдывает средства? То, что ты напилась и клеилась к незнакомцу, не очень сильный аргумент в этой дискуссии. Через месяц ты вернешься к прежней жизни: наркотики, вечеринки… А я не могу позволить, чтобы ты пала еще ниже.

Ли сильно побледнела, но нашла в себе силы возразить ему:

– Ты отрезал меня от всего мира, от моих друзей. Твои амбалы следят за мной и днем и ночью. Все это время ты игнорировал меня, будто меня и не существует вовсе. Ты не можешь взять ответственность за меня, а потом просто запереть меня, как ненужную собственность. Ты не оставил мне никакого выбора.

– Выбор есть всегда. Жаль, что, имея столько возможностей в жизни, ты так и не научилась принимать правильные решения.

– Я не намерена обсуждать прошлое или настоящее. – Ли боялась, что рухнет на пол и пролежит там несколько месяцев, будто парализованная; именно так и случилось после смерти Калисты. – Меня интересует только мое будущее.

– Так что же тебе надо от меня?

– Я работаю над созданием собственной коллекции. Мне просто нужно, чтобы ты сделал один телефонный звонок в банк и…

Ставрос подошел к ней легкой поступью, отчего ее сердце неистово забилось.

– Ты не видела меня и всех остальных пять лет. Неужели тебе совсем не интересно?

– Не интересно что? – прошептала Ли, находясь во власти его гипнотического взгляда.

Ловким движением руки он поставил ее на ноги и прижал к себе так близко, что у нее не оставалось выбора, кроме как смотреть ему в лицо, каждая черточка которого словно дышала злостью.

– О том, как поживает твой дедушка, неблагодарная избалованная девчонка. – Ли ахнула, пытаясь не обращать внимания на тепло, заполнившее низ ее живота. – Неужели и надеяться не стоит, что ты когда-нибудь проявишь заботу к тому, кто заменил тебе родителей?

Ли тут же оттолкнула Ставроса. Как ему удавалось так легко выбивать у нее почву из-под ног? Его присутствие лишало ее душевного равновесия и ясности ума.

Она вдохнула полной грудью и крепко стиснула зубы.

– Во-первых, мне уже не шестнадцать, так что перестань называть меня избалованной девчонкой. Во-вторых, я не обязана перед тобой объясняться, но будет тебе известно, что я знаю, как Джианис поживает, так как разговариваю с его сиделкой каждый день.

На его лице мгновенно отразилось недоверие. Ли развернулась, подошла к мини-холодильнику в углу и, достав оттуда бутылку воды, выпила ее жадными глотками. Но это вовсе не остудило ее, тело по-прежнему словно пылало. Ставрос не сводил с нее глаз, и атмосфера в комнате продолжала накаляться.

– Но ты же ни разу не навестила его за пять лет.

Сердце Ли сжалось от боли при мысли о возможности снова увидеть его, его добрую улыбку. Но пожилой мужчина перенес сердечный приступ и тройное шунтирование сердца. Она ни за что не станет рисковать его здоровьем.

– Наши с Джанисом отношения тебя не касаются.

– Ты ошибаешься. – На его лице появилась почти добродушная улыбка.

– Пять лет я жила, слушаясь твоих указаний, а они затрагивали все сферы моей жизни. Ты указывал мне, что употреблять в пищу, с кем общаться, какое платье надеть. Теперь я хочу сама отвечать за свою жизнь, построить карьеру… – От негодования ее голос сорвался. – Какие еще доказательства тебе нужны, чтобы понять – теперь я достойна свободы?

– Ну, точно не звонок от Дмитрия, который спешит сообщить мне, что ты напилась и флиртуешь с кем попало.

– Я объяснила тебе, почему так поступила. Иначе бы ты еще пять лет не отвечал на мои звонки. Я разговаривала со своим другом Филиппом, он адвокат. Я знаю свои права. Существует множество причин, которые суд посчитает вескими аргументами при бракоразводном процессе.

– Бракоразводный процесс?

– Да, я хочу развестись и больше никогда не видеть тебя. И я уверена: одна лишь мысль о том, что можно от меня избавиться, наполняет твою душу счастьем. Так что дай нам обоим то, что мы хотим.

Уголок его рта насмешливо приподнялся.

– У тебя есть права и адвокаты. Но процесс может занять годы, если я не соглашусь. Мы успеем отпраздновать десятую годовщину, прежде чем закончатся предварительные переговоры.

– Вот кем я стала для тебя? – Ли схватилась за край стола, чтобы скрыть дрожь в руках. – Я та, кого ты будешь вечно наказывать, чтобы хоть как-то примириться со смертью Калисты? Поверь, мне очень жаль, что в ту ночь погибла она, а не я.

Ли и вправду никогда не употребляла наркотики, но передала их подруге. И эта вина безжалостно душила ее.

Впервые за вечер Ставрос задумался, но вскоре отошел от потрясения и, скрыв взгляд за полуопущенными ресницами, произнес:

– Я никогда не желал того, чтобы в ту ночь умерла ты вместо нее.

Ли отказывалась верить этим словам, но о честности этого мужчины ходили легенды. Его самообладание, выдержка – не только в действиях, но и даже в мыслях – пугала и восхищала ее одновременно. Он жил согласно строжайшему своду правил и требовал такого же от окружающих, хотя никто, кроме него, не способен был их соблюдать. Ни Дмитрий, ни Калиста, ни она сама.

Загнав горькие воспоминание в глубь сознания, Ли покачала головой:

– Ах, ну да. Конечно, ты не желал моей смерти, иначе на ком бы ты вымещал зло и с кем давал волю своим садистским наклонностям?

– Для меня наши взаимоотношения не садизм, а мазохизм.

Ли прекрасно знала, какого о ней мнения этот человек, но слышать неприятные слова из его собственных уст… Тонкие пальцы крепко обхватили стакан, и ее подмывало швырнуть его прямо в своего визави.

– Попробуй, – самодовольно протянул он.

Ставрос ожидал, что она закатит детскую истерику, как это бывало в прошлом. Каждый раз, когда ей что-то запрещали, Ли всегда делала все наперекор. Но теперь у нее есть причины обуздать свой нрав, несмотря на угрызения совести и страх, съедавший ее изнутри.

Этот выбор придавал ей сил и уверенности. Ли больше не доставит ему удовольствия быть всегда правым. Любой другой мужчина отправил бы человека, виновного в смерти его сестры, на другой конец земли. Он же связал ее и себя священными узами брака спустя несколько часов после похорон Калисты.

На самом деле ей не столько нужен был сам развод, сколько возможность наполнить свою жизнь смыслом, преуспеть в чем-то, наслаждаться занятием любимым делом.

– Что мне необходимо сделать, чтобы ты позволил мне распоряжаться моим трастовым фондом?

– Ты готова на все?

Что-то в его голосе заставило ее насторожиться.

– Моя личная жизнь никого не касается. Даже с кандалами, в которые ты меня заковал, у меня есть друзья. Если ты прикажешь прекратить с ними общаться, то я не соглашусь. В последний раз, когда ты оторвал меня от дорогих мне людей, я…

– Была не в состоянии сообразить, что происходит, из-за действия наркотиков?

Ли даже отказалась от успокоительных таблеток, которые ей прописали после смерти отца, потому что не хотела искусственно подавлять скорбь от этой утраты. Но что-либо объяснять человеку, который уже давным-давно сложил о тебе мнение, бесполезно.

– Я знаю, что, как только я сошла с трапа самолета, ты решил максимально ограничить мою свободу. Но прошло время, теперь все может быть по-другому.

Ставрос обошел стол и приблизился к ней, отчего Ли тут же ощутила инстинктивное желание отступить назад. Ставрос с его красотой древнегреческого бога и заносчивостью всегда заставлял ее чувствовать себя гадким утенком. Но кроме неловкости и беспокойства ее терзало странное пугающее ощущение. Легкая тень щетины на его лице, идеально очерченные чувственные губы… Верхняя пуговица его рубашки была расстегнута, обнажая тонкую полоску его груди с загорелой кожей.

Каждый нерв в ее теле натянулся как струна, когда он подошел еще ближе к ней. Ставрос на десять лет ее старше, так почему у него нет свисающего живота и лысины? Это бы намного облегчило ее участь.

– Ты ждала пять лет. Неужели трудно потерпеть еще каких-то три месяца? Или этот Филипп не просто друг тебе?

– Филипп – мой друг. Но если ты хочешь продолжить выполнять свой долг еще немного, то хорошо.

Ставрос ощутил укол стыда. За пять лет ни разу не встретился с Ли, даже не позвонил. Просто оставил ее под присмотром миссис Ковлакис. Но после смерти Калисты находиться рядом с ней, даже просто смотреть на нее было невыносимо.

Он женился на Ли, чтобы оградить от охотников за наследством, которые преследовали ее как хищники, и от ее собственного безрассудства. Но только лишь этим его обещание, данное Джианису, не ограничивалось.

Однако скорбь и злость встали на пути исполнения обещаний. Ли права – так больше продолжаться не может. Ему не следовало игнорировать ее так долго. Пора подумать об их будущем.

– Я научилась всему в доме мод и завела там полезные знакомства. Теперь я хочу уйти оттуда.

– Уйти куда?

– В идеале – поехать в Нью-Йорк. Но…

– Нью-Йорк и твое наследство – не самое удачное сочетание.

– Это шанс начать все заново, – продолжала она. – У меня есть покупатели в магазинах розничной торговли и модели, которым нравятся мои идеи. Пришло время сделать решительный шаг. И медлить нельзя, иначе несколько людей, готовых сотрудничать со мной, забудут обо мне.

– И каков твой следующий шаг?

– Я буду шить одежду на заказ. – Ее глаза внезапно оживились. – Одна женщина желает приобрести мои модели для своего бутика в Лондоне.

– Это довольно рискованно. Разве не лучше продолжить работу в доме мод?

– Я провела там семь лет, и за все это время мне разрешалось вносить лишь мелкие изменения в наряды, созданные главными модельерами. Там нет возможности для профессионального роста.

– Но ты же ничего не знаешь о том, как вести собственный бизнес.

– Ты вырос на какой-то заброшенной ферме, а Дмитрий… Кем он был? Продавцом наркотиков или сутенером? Вы тоже ничего не знали, когда начали.

Его молчание тревожило ее, но она продолжала говорить, прерывисто дыша.

– Я должна попробовать. И сейчас мне нужны деньги.

– Ах, вот оно что… – Ставрос ухмыльнулся ехидно, и от этого Ли жутко захотелось залепить ему пощечину. Но один неверный шаг может ей очень дорого стоить. – Так вот к чему это все. Деньги.

– Да, деньги, – повторила она, передразнивая его саркастический тон. – Трастовый фонд, который мне оставил мой отец и который никак не связан ни Джианисом, ни с моей матерью, ни с кем-либо из династии Катракис.

– Хорошо.

Что? Все оказалось так просто? Ли охватило радостное возбуждение. Надо поскорее связаться с текстильной фабрикой и заказать ткани, нанять швею, купить оборудование…

– Покажи мне свой бизнес-план. И если я сочту его потенциально успешным, – его тон не оставлял сомнений, что такая возможность ничтожно мала, – то инвестирую в него свои средства.

Ли снова начало трясти от злости и обиды. Ее разрывало от желания разбить дорогую вазу на столе или отчаянно закричать.

– Мне ничего от тебя не надо. Я хочу получить свои деньги и построить карьеру, отдавшись без остатка любимому делу.

– Ты права – пора что-то менять. Сейчас ты здесь, и я готов немедленно исправить ситуацию.

Что бы эти слова ни означали, ясно одно – Ставрос не понял Ли.

– Что ты имеешь в виду?

– Я пообещал Джианису оберегать тебя. Но не временно, а пока смерть не разлучит нас. – Весь его облик выражал решительность и не предполагал пререканий. – Поэтому, во-первых, твоему другу-адвокату лучше держаться подальше от моей жены, а во-вторых, ты должна переехать ко мне.

– Что?! Почему?

– Нам давно пора жить вместе. А что касается твоей карьеры, то мы выпустим твою линию одежду в любом доме мод мира – Лондон, Париж или Милан. Выбирай сама. Ты моя жена и ни в чем не будешь нуждаться.

Глава 3

Ставрос, должно быть, просто шутит! Ему всегда нравилось издеваться над ней и поучать. «Ты не должна встречаться с этим парнем… Больше никаких поездок в Нью-Йорк… Джианис предоставлял тебе слишком большую финансовую свободу, но теперь этому придет конец…»

Их взгляды встретились, и Ли оторопела. Ставрос Спорадес никогда не бросал слов на ветер… Ее охватил панический страх, и ее ноги подкосились. Он тут же подлетел к ней, чтобы удержать, но она оттолкнула его:

– Не прикасайся ко мне.

Ли схватилась за дверную ручку, чтобы предотвратить падение. Ей хотелось закричать во весь голос в знак протеста, но сил у нее хватило лишь на жалкий тихий стон.

Этот мужчина никогда не простит ни ей, ни себе смерть Калисты и будет продолжать наказывать их обоих всю оставшуюся жизнь. Стать его женой в прямом смысле этого слова… О боже! Одна только мысль об этом приводила ее в ужас.

– Когда я пришла к тебе сегодня, меня не волновало то, что все эти годы я прожила в одиночестве, что потеряла всех друзей. Это, возможно, справедливое наказание за мои проступки… Но теперь… Я не подчинюсь тебе и подам на развод.

На лице Ставроса дрогнул мускул, но он по-прежнему выглядел непробиваемой скалой.

– Адвокаты стоят денег.

Его покровительственный тон выводил ее из себя.

– Я продам себя в рабство, если понадобится. В течение недели я съеду с квартиры и уволюсь из дома мод. И как только выйду отсюда, сразу же позвоню Филиппу и сообщу ему о своих намерениях.

Ставрос встал на ее пути, мешая ей пройти к выходу.

– Я тебе не враг.

Ли мысленно стала перебирать всевозможные планы побега.

– Нет? Что-то не похоже. Если твои амбалы притронутся ко мне хоть пальцем, то я немедленно пойду к журналистам и расскажу им, как ты обращался со мной все это время. Уверена, они будут рады узнать, что святой мистер Спорадес не кто иной, как жестокий садист.

– Мне плевать, что обо мне напишут в прессе.

– И конечно, они снова примутся смаковать детали той роковой ночи, когда погибла Калиста.

Если раньше его глаза горели огнем злости, то теперь там поселилась черная ненависть. Но Ли это не волновало, потому что она чувствовала то же самое по отношению к нему. Хотя ей было ужасно неприятно и стыдно угрожать ему.

– Если Джианис узнает об этом… – На виске Ставроса бешено пульсировала вена, а руки сжались в кулаки. – Этот человек сделал для тебя так много, и, если имя Катракисов изваляют в грязи, его это просто убьет. И мои бабушка и дедушка… Они не перенесут напоминания о смерти Калисты.

– Ну, ты же знаешь, что мне плевать на всех, кроме себя самой, правда? – Ли решилась на блеф.

Угрызения совести разрывали ее на части, но ей не оставалось иного выбора.

– Если ты не хочешь, чтобы семьи Катракисов и Спорадесов стали сенсацией мировых таблоидов, то согласишься на мою просьбу. – Она выдавила из себя улыбку и открыла дверь, бросив на него невозмутимый взгляд. Теперь Ли стало по-настоящему страшно. Ее будущее зависело от того, поверит ли Ставрос в то, что Ли действительно способна пойти на это, хотя на самом деле ничто не заставит ее причинить боль тому, кого она так сильно любила. – Тебе придется открыть мне доступ к трастовому фонду и перестать помыкать мной, как марионеткой. Выбор за тобой.

– Мне казалось, что нельзя быть более эгоистичной, чем ты, но тебе удалось удивить меня.

Ставрос поверил Ли, но это не принесло ей облегчения. Это дало ей четкое представление о том, какая жизнь ее ожидала: постоянные упреки, презрение и ненависть.

– Ничего удивительного в этом нет. Как только я исчезну из этого города, ты еще спасибо мне скажешь.

С этими словами Ли бросилась вон из комнаты и побежала по коридору, едва держась на ногах. Дойдя до главной палубы, она рухнула на колени, задыхаясь.

Ее тело резко напряглось, когда послышались приближающиеся шаги. Нельзя, чтобы Ставрос видел ее в таком состоянии, иначе поймет, что ее угрозы всего лишь фарс.

Сделав глубокий вдох и расправив плечи, Ли подняла голову и обернулась.

– Привет, незнакомка, – вальяжно произнес Дмитрий нараспев и с вызывающей улыбкой протянул ей руку, чтобы помочь встать.

Она схватилась за его руку и поднялась. Насмешливый взгляд Дмитрия и заносчивое поведение ее не задевали, как это происходило со Ставросом.

При виде знакомого лица на нее нахлынуло странное тепло.

– Я вижу, – он окинул ее взглядом с головы до ног, – ты выглядишь просто великолепно, поэтому не буду спрашивать, как ты поживаешь.

По сравнению с холодным презрением и пренебрежением Ставроса легкость в общении с Дмитрием всегда приободряла ее.

– Пошли, я отвезу тебя домой. Твой муж будет бесконечно мне благодарен за то, что я спас тебя от ареста за неприличное поведение.

По телу Ли снова пробежала дрожь, ей становилось дурно при одном упоминании о том, какие узы связывают ее и Ставроса, и Дмитрий прекрасно это знал.

– Тогда ему не стоило бросать меня в твою огромную ванну. – Ее глаза снова потемнели от гнева.

В ответ раздался громкий беззаботный смех. Мужчина притянул ее к себе с самодовольной ухмылкой.

– Я не играю в твои игры, так что отстань.

Взгляд Дмитрия стал еще теплее. В прошлом она общалась с ним всего несколько раз, но каждый раз у него находилась добрая улыбка для нее, настоящая или наигранная. Ей так не хватало дружеского участия после обидных издевательств Ставроса. Но может, Дмитрий хотел втереться в ее доверие, чтобы выудить у нее какую-нибудь информацию и передать ему?

– Я скучал по твоим остротам.

– Жаль, не могу ответить тебе тем же, потому что не обладаю даром лести.

– Давай не будем умалять твоих талантов. Со мной тебе нет смысла притворяться, – ответил он и взял ее под руку, подводя к ступенькам.

Дмитрий всегда отличался проницательностью, и, насколько бы разными они ни были, их дружба со Ставросом прошла испытание временем. Сомневаться в ее нерушимости не приходилось.

Надев маску невинности, Ли возразила:

– Не понимаю, о чем ты. Кстати, я сама могу добраться домой.

– Я слышал ваш разговор.

– О, так, значит, ты настолько невоспитан, что готов подслушивать?

– Я прервал вечеринку через пять минут, но не мог уйти сам. Я боялся, что вы сделаете что-нибудь друг с другом, – протянул он.

– Тебя это не касается.

Схватив Ли за руку, Дмитрий развернул ее к себе лицом.

– Ты не можешь так играть здоровьем Джианиса. Это уже не просто детские шалости, которые ты затевала в прошлом, чтобы позлить Ставроса.

То, что Дмитрию всегда удавалось раскусить ее хитрости, раздражало ее.

– Все, что я хочу, – это свобода, возможность жить своей жизнью. Ты же понимаешь меня, правда? – бросила она ему, вспомнив, что Калиста рассказывала ей о юности Дмитрия до того, как Джианис подобрал его с улицы.

– Попробуй вести себя по-другому и изменить ваши взаимоотношения.

– Как? – Ли перешла на шепот. – Ставрос не оставил мне выбора. Там, – ее рука указала на нижнюю палубу, – это началось с блефа, но теперь… Я уже и не знаю, на что способна.

– Вы так погубите друг друга.

– Власть, как всегда, в руках твоего друга.

Все, что было у нее, – это губительная возможность причинить боль дедушке.

– Если Ставрос действительно тебе друг и если ты по-настоящему заботишься о благополучии Джианиса, тогда убеди его, что я больше не нуждаюсь в его опекунстве.

Два дня спустя Дмитрий и Ставрос устроили спарринг в ультрамодном тренажерном зале в центре Афин. Эта традиция появилась у них очень давно и прекрасно помогала разрешить конфликты и споры, которые частенько возникали между ними, когда Джианис только привез их в Грецию и им с трудом удавалось придерживаться изматывающего рабочего графика.

Но сегодня Ставрос оказался настроен очень агрессивно, потому что до сих пор не отошел от встречи с Ли.

«Ну, ты же знаешь, что мне плевать на всех, кроме себя самой, правда?» – Эти слова прочно засели в его голове. Чувственность ее губ, плавные покачивания бедер, ее темно-каштановые волосы, обрамляющие ангельское лицо… Ему до сих пор не верилось, что это восхитительное создание – Ли.

Ли, которая шипела, как оголенный электрический провод, когда он ненароком к ней прикоснулся, которая уже в шестнадцать умело провоцировала его, которая даже сейчас могла с легкостью разжать его железный кулак самоконтроля…

Нет!

Выставив вперед правую ногу, он нанес левый хук со всей силы. Хруст его костяшек о челюсть Дмитрия разлетелся эхом в тишине.

То, что Ставрос пошел в наступление, хотя обычно только защищался, ясно свидетельствовало о потере привычного самообладания.

– Дин-дон, – ерничал Дмитрий, потирая челюсть. – Очко в пользу Ли Хантингтон Спорадес. За все время, сколько мы друг друга знаем, ты никогда так агрессивно не наступал во время боя. Сегодняшняя победа по праву принадлежит ей.

Зная о проницательности друга и способности понимать истинные мотивы поведения людей, Ставрос не хотел обсуждать с ним ее.

– Приложи лед, – посоветовал он, поглядывая на него исподлобья.

Дмитрий остановил друга за руку, когда тот направился к выходу.

– Ты перегибаешь палку.

– Не стоит об этом говорить. – Тон Ставроса не предполагал продолжения беседы.

– Ты и так сделал намного больше, чем Джианис тебя просил. Пора умыть руки.

Джианис, которому они оба были обязаны всем, что имели сейчас, обратился к Ставросу лишь с одной просьбой, но он не справился с задачей.

– Тебе легко прощать себе свои собственные промахи и неудачи?

Лицо Дмитрия тут же превратилось в бесстрастную равнодушную маску.

– Я, по-твоему, выгляжу так, будто отказываю себе в чем-то в качестве наказания за ошибки прошлого?

– Увидимся на следующей неделе. – Ставросу хотелось скорее закончить этот разговор.

– Джианис просил тебя оберегать ее, не так ли? Но то, что произошло два дня назад… Ему следовало доверить ее мне. Я бы влюбил ее в себя и соблазнил, а затем отверг. Этот жестокий урок быстро бы привел ее в чувства.

– Но ты… – Ставрос неожиданно схватил друга за горло. Признание Дмитрия превратило его в бешеного пса. – Это тебе не какая-то девица легкого поведения, с которыми ты водишься на своих вечеринках. Она…

Дмитрий внимательно наблюдал за ним, даже не пытаясь высвободиться. Они оба знали, какие слова повисли в воздухе: «Она – моя жена».

И с каких это пор он стал считать Ли своей собственностью?

– Надо же… Железное самообладание Спорадеса дало трещину. Но даже мужчина, высеченный из камня, оценил бы эту сногсшибательную фигуру. Теперь у нее появилось новое оружие против тебя, – хмурясь, предупредил Дмитрий.

– Прекрати! Я же не сую нос в твою жизнь и не осуждаю тебя.

– Если ты поступаешь так, потому что тебя теперь влечет к твоей маленькой женушке, то…

– Иногда мне кажется, что ты мне вовсе не друг, а враг.

На лице Дмитрия не дрогнул ни один мускул.

– Ты самый благородный человек, которого я знаю. Но Ли может причинить вред Джианису. Тебе надо поскорее принять решение.

– Я это уже сделал. Пять лет назад.

– Тогда почему ты оставил ее под присмотром другого человека и держал на расстоянии? Ты не можешь наказывать вечно и ее, и себя.

У Ставроса все похолодело внутри от этих слов.

– Что, если она не изменилась? Что, если…

– Дай ей шанс. Только так можно удостовериться в этом, – подытожил Дмитрий и немедленно покинул зал.

Всю жизнь Ставрос старался выполнять свои обязательства по отношению к бабушке и дедушке, Калисте, Джианису, всегда поступал правильно. Его страхи или желания не имели значения. Он знал, что Ли действительно заслуживает возможности реабилитироваться, но впервые колебался. Еще никогда его разум и тело не находились в таком состоянии дисгармонии. Влечение к Ли лишало его силы и непоколебимости.

Но только чувство долга должно руководить его действиями. И его бесшабашная своенравная жена не заставит его отступить от своих принципов.

Глава 4

Ли стояла на небольшом балконе и любовалась ярким афинским закатом. Она отправилась на пробежку, которая продлилась не меньше часа.

Только бег мог немного ослабить тревогу, которая сковала ее.

Было без пятнадцати пять, и близлежащие кафе стали наполняться посетителями – и местными, и туристами. Смех и радостные возгласы на греческом доносились снизу. Обычно этот вид всегда вызывал на ее лице улыбку после долгого одинокого дня, но только не сегодня.

Вздохнув, она зашла в комнату, где голые белые стены снова взяли ее в плен, и принялась ходить взад-вперед.

Почему Ли не сбежала от этого всего давным-давно? Неужели страх одиночества держал ее в этом знакомом, но холодном мире? Неужели наказание Ставроса лучше, чем скитания в одиночку?

Она никогда не простит себе того, какую роль сыграла в трагических событиях прошлого, но до смерти Калисты ей и в голову не приходило, что ее подруга употребляла наркотики, что ее безрассудство зайдет так далеко.

Поддавшись порыву, Ли трясущимися руками достала дорожную сумку, схватила кое-какую одежду из шкафа и упаковала ее.

Два дня ей удавалось держать себя в руках и следовать совету Филиппа не предпринимать поспешных решений. Но за это время она не сомкнула глаз, пребывая в подвешенном состоянии, ожидая ответного шага от Ставроса.

Пора самой сжечь все мосты, начиная с переезда из этой квартиры и увольнения с работы.

Как только Ли взяла в руки телефон, на нем высветилось имя Спорадеса. Ее дрожащие пальцы коснулись экрана, открыв от него сообщение: «Приходи в кафе через десять минут. У меня есть для тебя предложение».

Предложение? Можно ли ему доверять?

«Закричу, если увижу твоих амбалов», – отправила она в ответ и затаила дыхание.

«Прекрати драматизировать. Приходи, или я сам подымусь к тебе».

«Хорошо, скоро увидимся», – быстро напечатали ее пальцы. Ей не хотелось, чтобы кто-либо, тем более этот мужчина, вторгался в ее личное пространство.

Окрыленная надеждой, Ли решила быстро принять душ, но тут снова услышала пиликание телефона.

Она прислонилась к стене в ванной и по-детски скривила личико, прочитав новое сообщение от него: «Оденься поприличнее». Ее сердце бешено колотилось в предвкушении встречи, сулящей так много.

Ставрос сдался, купившись на ее угрозы. Нельзя показывать ему свою неуверенность или беспокойство. Ли должна сама задать тон их разговору. К сожалению, ей снова придется надеть на себя маску безразличия.

Они договорились встретиться через десять минут, но, когда он наконец заприметил ее, пересекающую улицу, прошло уже добрых полчаса. И как и следовало ожидать, Ли не придала значения его просьбе.

На ней была шелковая блузка персикового цвета, которая облегала ее высокую грудь от порыва ветра. Нижняя часть ее дерзкого наряда подчеркивала длинные стройные ноги – на ней красовались кокетливые короткие шортики. Прохожие мужчины бросали жадные взгляды и оборачивались вслед девушке в высоких кожаных сапогах.

Она вошла в кафе с прирожденной грацией атлета. Ничего в ней не напоминало прежнюю Ли. От нее исходили невероятные соблазнительные флюиды, будто в ней горел огонь.

Неужели ее действительно волновала карьера? А может, дело в мужчине?

– Когда ты поймешь, что неповиновение только усугубляет твою ситуацию? – Ставрос взял ее за руку и усадил рядом с собой.

Она скрестила ноги, и ее губы, накрашенные розовым блеском, распылись в очаровательной улыбке.

– А когда ты поймешь, что приказывать мне бесполезно? – Ее голос звучал мягко и спокойно, но ее пульс неистовствовал.

К ним подошел официант, но Ставрос подал ему знак, чтобы тот удалился. Однако Ли тут же подозвала его обратно.

– Я голодна. Я редко ем не дома, поэтому я притворюсь, будто тебе нравится моя компания, и буду наслаждаться своей трапезой.

Ставрос изумленно наблюдал, как она на идеальном греческом заказала три закуски и два основных блюда.

– Я ничего не буду, – заявил Ставрос официанту.

– Конечно, сегодня же пятница, и ты будешь обедать с Хелен Петруа, твоей бывшей возлюбленной, а… – с его губ сорвалось ругательство, – а ныне другом.

Элегантно наклонившись вперед, он смерил ее внимательным взглядом.

– Откуда ты об этом знаешь?

– У Филиппа есть свои источники.

– Так, значит, твой адвокатишка попросил тебя невзначай упомянуть об этом в разговоре?

– Наоборот. Филипп посоветовал держать эту информацию при себе, – призналась Ли с обезоруживающей честностью.

Ставрос откинулся на спинку стула и призадумался: у нее напрочь отсутствовало чувство самосохранения, как же она может сама о себе позаботиться?

– Зачем ты это сделала?

– Я не хочу вести войну против тебя. Я заговорила об этом просто потому, что была крайне поражена тем, что вы до сих пор с ней видитесь после стольких лет, да и еще каждую неделю.

– Поражена тем, что я продолжаю общение с женщиной, которой восхищаюсь? – спросил он, тщательно подбирая слова.

Ли отвела взгляд и молча кивнула. Неужели сумасбродная и дерзкая Ли смутилась?

– Я помню, как Калиста вечно рассказывала о вас двоих, утверждала, что вы созданы друг для друга… – Ее глаза по-прежнему блуждали по залу кафе, избегая его.

В выражении ее лица переплелись боль и тоска, и это сильно удивило Ставроса. Смерть Калисты действительно вызывала в ней чувство скорби?

– Ли?

Она моргнула и слабо улыбнулась.

– Ты сможешь стать свободным, чтобы быть с ней.

– Ты хочешь, чтобы я был с Хелен?

– Да. Конечно, я бы предпочла, чтобы ты страдал так же, как заставлял страдать меня, но если твое счастье – плата за мою свободу, то я не против.

– Это невероятно благородно с твоей стороны. Я удивлен, что ты помнишь ее и вообще какие-то подробности из тех времен.

Ли никак не отреагировала на его завуалированную колкость.

– Ее резюме впечатляет: бизнес-леди, икона стиля, бывшая модель и – самое важное – женщина, которая соответствует жестким стандартам идеала самого мистера Спорадеса.

Циничная ухмылка Ли раздражала Ставроса.

– Ты о ней очень высокого мнения.

– Конечно. Я восхищаюсь тем, как многого… – она на секунду запнулась, – Хелен добилась в столь юном возрасте.

Его не покидало странное ощущение, что Ли собиралась сказать что-то другое, но в последний момент передумала. Несмотря на то что эта девушка являлась олицетворением всего, что вызывало в нем презрение, Ставрос не мог отрицать того, насколько забавной она иногда была.

Несмотря на то что после смерти отца в автомобильной катастрофе Ли оказалась в незнакомом мире Джианиса, ее никогда не покидало присутствие духа. Складывалось впечатление, будто вокруг нее существовала невидимая броня, которая защищала ее от окружающих людей.

– Ты заказала столько еды, чтобы угодить официанту?

– Где твои манеры?

– Моя учтивость и вежливость исчезают, когда я рядом с тобой.

– Я была на пробежке днем. Вся эта еда для меня.

Ставрос кивнул, поняв теперь, откуда в ее фигуре столько грации и упругости.

– Что случилось с твоим планом, включавшим покинуть квартиру и уйти с работы? И спустить на меня твоего адвокатишку?

– Я… Филипп посоветовал мне не спешить.

– И ты послушалась его.

Официант принес заказ, и Ли тут же схватила вилку и принялась за еду, издавая звуки наслаждения и удовлетворения, отчего представители сильного пола за соседними столиками украдкой поглядывали на нее.

– Так что у тебя за предложение? – задала она ему вопрос, который сейчас волновал ее больше всего.

– Я предлагаю компромисс.

– Ты не знаешь, что это такое. Все всегда должно быть по-твоему. Ты всем навязываешь свою волю. Точно так же было и с…

Странная тень мелькнула в глубине ее глаз, и Ли отвела взгляд.

– С кем?

Она нервно сглотнула и глотнула воды.

– Со мной и Калистой. Что бы твоя сестра ни предлагала, ты все запрещал.

Как и в тот раз, когда ей вздумалось изучать искусство в Париже, или отправиться в путешествие в Нью-Йорк с Ли, или стать барменом в ночном клубе. И каждый раз, когда брат отказывал ей, Калиста уходила в загул и отрывалась по полной.

– Например? – спросил мягко Ставрос. – О чем ты сейчас подумала? Твое лицо на миг исказилось болью.

В его словах звучал искренний интерес, что показалось Ли странным. Ему было чуть за двадцать, когда она приехала в Афины, но уже тогда его заботило лишь одно – строгое следование чувству долга.

– Почему ты хочешь это знать?

Он моргнул и с трудом пытался выразить свои мысли в словах:

– Хотя я и давал ей все, что она хотела, я никак не мог понять. Понять, почему Калиста пошла у тебя на поводу. Как случилось, что я не уберег ее?

Затаенная боль в его глазах вызвала болезненные воспоминания и сцены из прошлого в сознании Ли.

– Я не знаю…

– Откуда тебе знать, если именно ты и подсадила ее на наркотики.

Ли резко подняла голову. Высокомерие и уверенность читались в каждой черточке его строгого лица. Будто Ставрос вспомнил, с кем разговаривает, будто между ними не может быть ничего, кроме обоюдного презрения.

– Конечно же нет, – прошептала она, стараясь подавить в себе проснувшиеся чувства обиды и горечи.

Несмотря на свои грандиозные планы и стремление к приключениям, Калиста всегда отличалась ленью. Ли же, напротив, стала самостоятельной очень рано, потому что ее мать умерла при родах и им с отцом приходилось вместе заниматься домом. «У моего брата-святоши есть для этого слуги», – постоянно отвечала ее подруга на предложение заняться уборкой или что-нибудь приготовить.

Ли тогда было всего шестнадцать… Как бы она повела себя, повторись все снова? В любом случае ей, как и Ставросу, знакомы угрызения совести. Но что сделано, то сделано. Необходимо сосредоточиться на будущем.

Отбросив непрошеные мысли, Ли взглянула на своего визави:

– Итак, что я должна буду сделать?

Несколько долгих мгновений Ставрос изучающе смотрел на нее.

– Поживи со мной три месяца и докажи, что тебе можно доверять.

– И чем я буду заниматься это время?

– Убеди меня, что ты серьезно настроена и не спустишь наследство на бизнес, который обречен на провал.

– Уверенность в твоем тоне поистине вдохновляющая.

Его взгляд не смягчился.

– Я даю тебе шанс. Если ты не справишься, то наш брак остается в силе и ты будешь моей женой во всех смыслах этого слова, пока один из нас не умрет.

По телу Ли пробежали мурашки радостного возбуждения, ее голова гудела от ликующих возгласов ее внутреннего голоса. Однако воздух между ними накалялся, наполняясь смутными предчувствиями. Ли старалась не поддаваться этой странной ауре чувственности, порою рождавшейся между ними. Ставрос виделся с Хелен каждую неделю, поэтому не мог испытывать к Ли никакого влечения. Как и она к нему.

Это глубокое будоражащее волнение возникало из-за их вечного противостояния. И вовсе не время сейчас вспоминать о своей подростковой влюбленности в Ставроса.

Титаническим усилием воли она заставила себя отвести взгляд и переключила все внимание на предложение Ставроса: он действительно решил предоставить ей шанс, который может изменить наконец ее жизнь. Ли радовал тот факт, что теперь ей не придется пытаться манипулировать угрозами, связанными с Джианисом.

– То есть я должна доказать, что я сама добродетель и покорность, напрочь лишенная собственного мнения? – Его взгляд стал еще мрачнее, но язвить ему – это все, что у нее оставалось, чтобы выиграть немного времени и собраться с мыслями. – Я немного побаиваюсь, ведь в таком случае ты не захочешь меня отпускать.

Хрипловатый смех Ставроса разнесся по кафе. Ли так редко слышала, как он смеется, что изумленно уставилась на него. Мускулистая грудь высоко вздымалась, будто не в состоянии сдержать хохот.

Женщина за соседним столиком застыла с чашкой в руке, пожирая его глазами. Все еще смеясь, Ставрос откинул назад локон иссиня-черных волос, который упал ему на лоб.

И тут в последних лучах заката на его пальце сверкнуло что-то металлическое. Этот блеск пронзил Ли в самое сердце, словно стрела.

Почему он носил обручальное кольцо, которое заковало их обоих в кандалы?

Неужели Ставрос не снимал его все эти пять лет? Ли охватило лихорадочное смятение и волнение, ей казалось, будто по ее телу ползают сотни муравьев.

Взгляд женщины также упал на украшение на его пальце, и по выражению ее лица было понятно, что она пыталась понять, что такой мужчина делал рядом с Ли.

Ее немного успокоила мысль о том, что, скорее всего, Ставрос носил кольцо как напоминание о долге перед Джианисом.

Но снимал ли он его, когда занимался любовью с Хелен? Каково это – быть той, кто завоевал его обожание и уважение? Проявлялась ли его страсть так же сильно, как и чувство долга?

– Даже если я посчитаю тебя настолько неотразимой, что маловероятно… – каждое его слово звучало как издевка, – я все равно подпишу бумаги о разводе и отдам тебе наследство. Ты будешь свободна.

– Свобода – это право, которое человек получает при рождении. Чтобы получить ее, я не должна ничего никому доказывать, или угрожать, или… совершать недостойные поступки.

– Значит, в тебе все-таки осталась капля совести?

Ли не ответила на этот вопрос, ведь Ставрос сам довел ее до шантажа.

– Ты не повелитель моей жизни.

– Нет, ты ошибаешься. Ты потеряла право свободы, когда решила жить безрассудно, – напомнил ей Ставрос недовольно. – Theos! Калиста умерла, а Джианис чуть не скончался из-за сердечного приступа, потому что сходил с ума от переживания за тебя. Как ты можешь сидеть сейчас и защищать себя?

– Я могу защищать себя, потому что… – Ли вцепилась пальцами в железный край столика и вздохнула. Его обвинения были несправедливы, но все же это не заглушало чувство вины. А возвратиться в прошлое, рассказать ему правду значило обнажить душу перед мужчиной, который презирал любые проявления слабостей или страхов.

Посмеялся бы Ставрос над ней или посочувствовал?

Ли решила, что проще уступить ему.

– Хорошо. Я сделаю то, что ты просишь, и снова стану свободной.

В ответ Ставрос лишь промолчал. Подумал ли он, что она признает свою вину и поэтому так быстро принимает его условия? Ставрос считал, что видит всех насквозь. Его предположения не всегда были верны.

– Пойдем возьмем тебе вещи на пару дней. – Он кинул на стол несколько банкнотов и встал. – Носильщики доставят оставшийся багаж по том.

– Нет. – Ли в страхе покачала головой. – Я не могу собрать все, что мне нужно, за десять минут. Дай мне пару дней.

Она не могла начать жить со Ставросом прямо сегодня. Ей необходимо свыкнуться с этой мыслью и навести порядок в своей голове.

– Я вызову кого-нибудь, чтобы нам помогли. А пока мы можем взяться за дело сами.

– Ты сам будешь паковать мои вещи вместе со мной?

– А что в этом такого?

– Я не хочу, чтобы ты… – пролепетала Ли. – В квартире такой беспорядок, и ты тут же решишь, что я не в состоянии жить одна.

У Ставроса хватило наглости улыбнуться ей по-настоящему, обнажив идеально ровные зубы. На его щеке появилась ямочка, которая лишь подчеркивала его мужественность.

– Успокойся, ведение хозяйства не так уж сильно меня заботит.

– Я не люблю, когда другие трогают мои личные вещи, – ухватилась она за последнюю возможность отстрочить неизбежное.

– Я не буду ни к чему прикасаться. Ты будешь собираться, а я – руководить процессом. – Ставрос взял ее под локоть и заставил встать.

– То есть будешь указывать мне, что делать, как обычно? – Ли пыталась скрыть свое волнение за сарказмом.

Этот мужчина сначала просто вызывал в ней неприязнь, а затем полностью завладел ее жизнью, контролируя каждый ее шаг. Но при этом их взаимоотношения трудно было определить.

Как же ей выжить три месяца с ним под одной крышей?

Глава 5

Ли конечно же солгала ему.

Ставрос не знал, что его потрясло больше: то, что Ли соврала ему по такому пустяку, или сам вид ее пустой квартиры.

Его шокировал ее дом. Почему она жила так, будто сама наказывала себя, хотя всего несколько минут назад яро защищалась?

Неужели ее так напугала и изменила смерть Калисты?

Все вещи лежали строго на своих местах. У Ли было все, что нужно: посуда на кухне, мягкая мебель, плазменный телевизор на стене в гостиной, который, однако, покрылся толстым слоем пыли.

Нигде ни одной фотографии, никаких милых безделушек, придающих помещению уют. Только все самое необходимое. Стены по-прежнему остались девственно-белыми, как и пять лет назад после их бракосочетания.

Все здесь кричало об одиночестве, отстраненности.

Казалось, тут живет не настоящая Ли, а лишь ее бледная копия.

Сразу же после переезда Ли по его приказу ей прислали разные вещи: одежду, туфли, сумочки и другие аксессуары. Все то, что может понадобиться молодой женщине, по словам Хелен. Но Ли от всего отказалась и отослала вещи обратно.

Он внутренне содрогнулся, вновь ощутив угрызения совести из-за того, что позволил себе чуть ли не полностью игнорировать существование Ли так долго. Они прошли к спальне, где на ночном столике лежали карандаши, бумага и маленькая фотография ее отца.

Встав на цыпочки, Ли достала с полки сумку из шкафа, которая была уже наполовину заполнена.

– Сейчас должны принести коробки, но мне кажется, тебе они и не нужны, – заметил Ставрос, стоя на пороге комнаты.

– В кабинете много вещей, которые я хочу взять с собой.

Он кивнул и замолчал, силясь собраться с мыслями.

– Мне нет нужды оставаться в твоем доме, чтобы пройти этот тест. Я бы могла остаться здесь.

Ставрос мягкой поступью зашел в спальню, чувствуя, как его начинает переполнять злость и на Ли, и на самого себя.

– Почему же?

Ее карие глаза вспыхнули и устремились к нему.

– Я не думаю, что это хорошая идея. Ты не выносишь меня. Ты заносчивый и лицемерный, а я… – произнесла Ли с неприязнью. Но по дрожи в ее голосе Ставрос понял, что она изо всех сил пытается сдерживать свои чувства.

Женщина, которую он знал раньше или думал, что знал, поддавалась любому порыву, не задумываясь о последствиях своих слов и действий, увлекая за собой тех, кто находился рядом, на дно. Включая Калистру.

– Предпочитаешь остаться здесь, чтобы продолжать жить как мученица?

Держа в руке шелковую юбку, Ли резко обернулась.

– Ты же сам этого хотел.

– Я вовсе не хотел, чтобы ты жила как пленница, и прислал тебе все необходимое.

– Какое это имеет значение, если у меня нет ни друзей, ни семьи? – Она бросила юбку и еще несколько вещей и быстро застегнула сумку.

– Ты сама отказалась от самого близкого тебе человека, – заметил Ставрос.

Ли никак не отреагировала на этот упрек и продолжала:

– Даже люди, с которыми я проработала пять лет в доме мод… Их отношение ко мне – нечто среднее между антипатией и уважением. Я не знаю, правда ли им нравятся мои эскизы, или это притворство, потому что я – жена Спорадеса, текстильного магната Греции. Ты женился на мне, хотя презираешь меня, и поцеловал меня тогда на глазах у журналистов, чтобы отпугнуть моих друзей, весь мир. Поставил на мне клеймо, как это делают со скотом.

– Ли…

– Нет. Мне было всего девятнадцать. Я потеряла единственную подругу, а у Джаниса случился сердечный приступ…

– И ты все равно отказываешь видеть его, – оборвал он ее грубо.

«Не оставляй мою внучку, Ставрос… Пожалуйста, ей нужна защита», – вспомнились ему слова старика. А Ли еле удалось высидеть пять минут в палате с ним во время единственного визита в больницу пять лет назад.

Ли вся дрожала от боли и обиды и, не сдержавшись, схватила Ставроса за лацканы пиджака.

– И через два дня ты лишил меня всего, что у меня было, отрезал от всего мира и запер здесь. А затем просто забыл о моем существовании. Тебе ни капли не стыдно за то, что ты принудил подростка к браку?

Эти слова вонзились в его сердце, как зазубренное лезвие клинка. Все, что говорила Ли, – чистая правда. Как он мог совершить такую непростительную ошибку?

– Ответь же, – раздался ее раздраженный голос.

– Я ни о чем не жалею. Я готов был на все, чтобы спасти тебя тогда от пагубного образа жизни: алкоголь, наркотики, вечеринки до утра…

На этот раз Ли не стала протестовать. Ее глаза устало закрылись, а голова прислонилась к груди Ставроса. Этот жест пробудил в нем эмоции, которые он раньше никогда не испытывал. Ее запах окутал его, словно невидимая вуаль, ему хотелось обвить руки вокруг ее тонкого стана, прильнуть к ней губами… Чувствуя невыносимую тяжесть в груди, будто на него свалилась наковальня, Ставрос сжал тонкие запястья, чтобы оттолкнуть Ли. Но вместо этого кончик его большого пальца невольно прошелся по вздувшейся вене на ее руке.

Ли тут же подняла глаза на Ставроса. У него перехватило дыхание, когда их пальцы переплелись. Что-то шептавшее об отчаянии и желании – мелькнуло в ее влажном взгляде, и он опустил ее руку.

Отпрянув от него, Ли тяжело задышала.

– Прими последствия своих действий достойно. Облегчать твою вину не моя забота.

Впервые в жизни Ставрос был не прав. Боль и злость сбили его с пути, не дав выполнить его обязательства по отношению к Ли до конца.

– Это правда.

– Что?

– Так и есть. Ты права, – подтвердил он. – Я просчитал не все последствия своих действий тогда.

– Неужели я действительно это слышу? – Ее брови поползли вверх, а губы призывно приоткрылись.

Ставрос бросил на нее жадный взгляд. Ему отчаянно хотелось провести пальцем по ее чувственному рту.

Мастерская Ли поразила Ставроса. Будто приоткрылся покров, который скрывал ее от мира. С несмелой улыбкой Ли зашла в комнату, рассеянно дотрагиваясь до вещей. Куда ни посмотреть – везде буйство красок. Контраст между живой яркостью здесь и стерильной серостью всей остальной квартиры был поистине ошеломляющим.

На стене висели вешалки с платьями, и некоторые из них еще были не дошиты. Старая швейная машинка стояла на столике в углу. Эскизы, иллюстрации и вырезки из модных журналов заполнили полностью одну из стен, а на другой висели образцы различных тканей: сатин, шелк, хлопок.

– Та закупщица из магазина розничной торговли, о котором ты мне говорила… Чего она хочет?

– Я пытаюсь создать коллекцию вечерней одежды для нее – коктейльные платья и платья для торжественных мероприятий, а также свадебный наряд.

– Слишком много работы для одного модельера…

– И по совместительству швеи, – добавила Ли, дотронувшись до отрезка шелка вишневого цвета.

– Ты собираешься…

Ее лицо озарилось уверенной улыбкой.

– Самостоятельно сшить каждое платье, – закончила за него Ли. – Когда мы с ней разговаривали, я поняла, что именно привлекло ее в моих работах. Это помогло мне придумать концепцию всей коллекции.

Ставрос потрогал лиф платья из шелка цвета слоновой кости.

– Ты ей уже показывала эскизы?

Ли покачала головой:

– Еще нет, мы виделись всего пару раз.

– Очень рискованная затея – создавать целую коллекцию, руководствуясь вкусом одной-единственной женщины.

– Ты же дал мне слово, что поддержишь меня, – раздался ее протест.

– И я сдержу его. Но я бизнесмен и, если ты помнишь, руковожу текстильными фабриками по всему миру. Поэтому я не могу не указать на подводные камни и просчеты в ведении бизнеса.

– Но я делаю не только то, чего хочет заказчица. Моя творческая фантазия тоже много значит. – Ли повернулась и посмотрела на его хмурое лицо. – Все, что я шила в доме мод, подгонялось под концепцию бренда. Сейчас же я хочу сделать собственную коллекцию. И мне нужны деньги для закупки материалов.

Ставрос согласно кивнул.

– Опиши мне все свои предполагаемые расходы и контакты поставщиков.

– Я пришлю тебе свою таблицу расчетов.

– У тебя уже все подсчитано?

– Удивлен? Правда, у меня проблемы с одним поставщиком из Бразилии, который все время поднимает цену на хлопок.

– Я могу помочь тебе с этим разобраться. Ты собираешься нанять еще одну швею?

– Да, но не сейчас.

– Здесь так много работы для одного человека.

– Это моя коллекция… Я вложу в нее все свои силы.

– Хорошо, – сдался он, заметив, что она вновь упрямится и не желает слушать его советы. – Деньги будут у тебя через час. На следующей неделе я уезжаю из города, в это время…

Вернувшись на кухню, Ли достала из холодильника бутылку воды и продолжила его фразу:

– А в это время я буду под наблюдением твоей экономки и охраны. Бедному Дмитрию придется нянчиться со мной, вместо того чтобы развлекаться в клубах. Хотя я вовсе не против его компании.

– Да? – невольно спросил Ставрос.

– Конечно. – Очаровательная озорная улыбка появилась на ее лице, и Ставросу пришлось подавить в себе неожиданно проснувшееся чувство собственничества. – Дмитрий всегда был добр к нам, даже когда Калиста… – Будто опомнившись, она резко замолчала.

– Когда Калиста что?

Не поднимая на него глаз, Ли тихо ответила:

– Однажды мы пробрались в его комнату и стащили бутылку виски. Он застукал нас и…

– Виски?

– Нам было по семнадцать, и мы просто дурачились.

– Мой отец был алкоголиком. Он воровал и даже продал наш дом, а затем пропил все деньги. Моей сестре даже прикасаться не стоило к алкоголю.

Ее глаза удивленно округлились.

– Я ничего об этом не знала.

– И что же мой друг сделал?

– Дмитрий разрешил нам выпить, если… – ее щеки сильно покраснели, – потом мы присоединимся к нему в постели.

– Theos!

– Мы тут же бросили бутылку и убежали. Он всегда знал, как справиться с нашим сумасбродством.

«В отличие от тебя», – витали в воздухе недосказанные слова.

Ставрос покачал головой, будто пытаясь вытрясти из нее неприятные мысли.

– Пробиться в индустрию моды очень сложно. Каждый день появляются десятки, если не сотни новых дизайнеров. Я даже не знаю, есть ли у тебя действительно талант.

– Я все понимаю, но мне нужен шанс, чтобы попробовать.

– А когда… – Ставрос тут же запнулся и, встретив ее гневный взгляд, поправился: – Что, если у тебя не получится?

– Тогда это будет мой провал, за который я возьму на себя ответственность. Хотя одна только мысль об этом пугает меня, но я слишком люблю свою работу.

– Я думал, тебе неизвестно, что такое страх.

Ответом на его слова стала дежурная улыбка Лии, и тогда Ставрос понял, как много он в действительности не знал об этой женщине.

Глава 6

Спустя неделю Ли шла не спеша по песчаному пляжу, которой принадлежал Ставросу и находился на одном из крохотных островов. Его дом оказался имением в сотню акров, куда их доставили на вертолете из Афин за десять минут.

Ли прожила в Афинах так долго, но понятия не имела о существовании этого прелестного места. Расположенный между двумя холмами, особняк поражал своей утонченной простотой. Ничего резкого, бросающегося в глаза, никакого стекла и хрома, которые слишком часто можно встретить в домах миллиардеров.

Поместье состояло из каменного дома с выбеленными стенами и высокими потолками, бассейна и винного погреба. Все вокруг дышало светом и свободой, поражая незатейливостью линий.

Строгость и уединенность имения полностью отражали своего владельца. И даже если чаще всего компанию ей составляли прислуга, Ли не чувствовала здесь одиночества.

Все в этом доме было наполнено поразительной умиротворенностью.

Теперь Ли лишь улыбнулась, вспомнив, как ее напугала перспектива пребывания с ним под одной крышей. Как ни странно, но его присутствие ее не раздражало, хотя Ставрос иногда даже работал целый день дома.

Если в строгом костюме он выглядел высокомерно, то в простых джинсах и белой футболке был просто неотразим.

В самое первое утро звук раскручивающихся лопастей вертолета заставил ее сорваться с кровати и в одних шортах и топе выскочить на балкон. На Ставросе красовались майка, которая подчеркивала его мускулистую грудь, и штаны цвета хаки. Но прежде чем сесть в кабину, он обернулся к Ли. Бриз играл ее волосами, а лучи утреннего солнца целовали ее бархатную кожу. Но Ли тут же отвела от него глаза и зашла в комнату. Потому что ее сердце слишком сильно билось, а во рту пересохло.

Сейчас ей помахали несколько рабочих, которые возвращались домой в маленькую деревушку с виноградника, который также входил в его владения. Помимо этого Ставросу принадлежали несколько домиков для гостей и конюшня.

Ставрос и Калиста родились и провели свое детство в поселении рядом с этим поместьем. Его бабушка и дедушка по-прежнему жили там, хотя их внук владел недвижимостью по всей Греции.

Со дня приезда сюда Ли устраивала пробежки по участку, наслаждаясь великолепными видами пляжа и сельской местности. Закончив очередную тренировку, она прошла по саду и остановилась у сверкающего бассейна. Здесь за уютным столиком сидел Ставрос. Лучи вечернего солнца ласкали его лицо. Его голова покоилась на спинке стула, а глаза были закрыты.

Взгляд Ли блуждал по его крепкой шее, точеным чертам лица: длинные ресницы, высокие выразительные скулы…

Увидев расслабленного Ставроса, Ли почувствовала сильное сердцебиение.

За последнюю неделю Ли замечала его участие в каждом уголке процветающего имения: в усталых, но счастливых работниках виноградника, в одобряющих высказываниях жителей деревушки, в том, с каким почти благоговейным почтением к ней все относились, узнав, что она жена самого Спорадеса.

Как же, наверное, это ответственно – быть избранницей такого мужчины… Хотя откуда ей знать, ведь их брак всего лишь фарс.

Его белая рубашка была расстегнута, обнажая немного его грудь, а рукава – завернуты по локоть. При виде его мощных бедер, закованных в узкие джинсы, Ли вспомнился случай в клубе на яхте Дмитрия, когда их тела соприкоснулись невыносимо близко…

По телу Ли растеклось пульсирующее тепло. Ткань ее топа терлась о набухающие соски. Ли дышала так, будто пробежала еще несколько кругов. Ее кожа горела так сильно, что прыжок в бассейн казался очень заманчивой идеей. Решив, что лучше уйти незамеченной, она развернулась, но тут же ее окликнули. Ли медленно повернулась.

– Как ты провела эту неделю? – спросил Ставрос мягко, так и не открыв глаз. – Сядь и расскажи мне.

Ли все еще стояла на месте в состоянии то ли дурманящей вялости, то ли лихорадочной паники, его веки наконец взлетели вверх, и Ставрос бросил на нее горящий взгляд.

Она провела рукой по лбу, ей даже показалось, что у нее поднялась температура. Неужели наивная и безобидная подростковая влюбленность может превратиться в настоящую одержимость?

– Я вспотела. Мне надо в душ.

– Роза говорила мне, что тебе нравится плавать после пробежки. Не изменяй своим привычкам. Или ты боишься меня?

Ставрос попал в самую точку, и поэтому ее ответ слетел с губ, как пуля.

– Вовсе нет.

Его брови вопросительно вздернулись, а на лице появилась улыбка, тепло которой отразилось в его взгляде. Сносить от него упреки и унижения гораздо проще, чем дружелюбное отношение.

Надеть бикини и расхаживать перед ним в таком виде? Ну уж нет. Ли, скорее всего, сгорит от стыда и смущения.

– Я пробежала сегодня больше, чем обычно. Поплаваю в следующий раз, – сказала Ли, снова развернувшись к дому.

– Тебе нравится имение?

Она была так взвинчена, что поскользнулась на мокрой плитке. В ту же секунду Ставрос сорвался с места и, подлетев к ней, обхватил за талию. Ее пышный бюст вжался в его твердую грудь, а их животы прижались крепко друг к другу.

– Ты в порядке?

– Да, – еле выговорила Ли, чувствуя, как самообладание покидает ее.

«Да что с тобой такое? Откуда это волнение?» Ставрос продолжал молчать, его ладони все еще покоились на ее талии. Ли не хватало смелости поднять голову и посмотреть ему в глаза. Что она прочтет в них? Вожделение или безразличие?

Под предлогом того, что ей захотелось пить, Ли освободилась из его рук и потянулась за лимонадом.

– Имение немного старомодно для двадцать первого века, не считаешь? Хотя его строгость и грозный вид прекрасно подходят тебе.

Впервые за многие годы в ней проснулось ощущение спокойствия и уюта, словно она была у себя дома. Здесь не существовало боли прошлого и страха перед будущим. Но чтобы скрыть это, ей снова приходилось лгать, подпитывая неприязнь между ними.

– То же самое говорит и Дмитрий. Ему невыносимы тишина и спокойствие, – произнес Ставрос с улыбкой. – Значит, тебе здесь не нравится?

– Просто мне по душе что-то более стильное и современное, как его яхта, например. Или его холостяцкое логово в центре Афин. – С каких пор лгать стало так легко? Ли побывала в этой квартире всего однажды, и пространство там было лишено жизни и красок. – Твое имение слишком уединенное.

– Разве?

Она судорожно сглотнула, подумав о том, что нервная система не выдержала бы его постоянного присутствия, если бы пришлось здесь жить долго.

– Ну… – Ли робко посмотрела на Ставроса.

Ставрос нахмурил брови, а в глубине его глаз мелькнул странный огонек. Ставрос сменит гнев на милость и отошлет ее обратно в невзрачную квартирку к миссис Ковлакис. От этой мысли ей почему-то стало невыносимо грустно.

Продолжая пристально на нее смотреть, он допил виски, а затем поставил стакан на стол и вытер рукой рот.

– Что-то мне не верится, моя хорошая.

Это проявление ласки поразило Ли. Для Ставроса оно ничего не значило, но Ли смутилась.

– Что ты хочешь сказать?

– Ты врешь. – Обвинительные слова, прозвучав, тут же стихли, подхваченные морским бризом. В его тоне не было ни намека на злость. – Наверное, в прошлом мне не стоило принимать все, что ты говорила, за чистую монету. Теперь ты пользуешься этим, чтобы манипулировать мной. Правда, я не знаю, зачем тебе это нужно. Пока не знаю. – В его голосе слышалось твердое желание выяснить истинную причину.

– Мне кажется, тебе очень нравится имение. Здесь уже все знакомы с тобой и хорошо о тебе отзываются. – Ставрос подошел к ней ближе. – Роза сказала мне, что никогда не встречала такой милой и трудолюбивой девушки, как ты.

Ли нахмурилась, чтобы скрыть свое смущение.

– Конечно, мне приходится быть с ней паинькой. Твоя экономка – злая ведьма, которая околдовала меня своим восхитительным кофе и пахлавой.

– Что мне не дает покоя, так это один вопрос: в чем же еще ты солгала?

Ее лицо вмиг побледнело и стало таким испуганным, что Ставрос невольно развернул ее к себе.

Было ли настоящим чувство скорби в ее глазах, когда она говорила о Калисте?

Целую неделю он прокручивал в голове снова и снова сцены и ситуации из прошлого. Почему Ли всегда делала все наперекор ему? Почему была так холодна и неблагодарна по отношению к Джианису? Как такой неискренний человек может оплакивать столько лет смерть его сестры?

Ставрос почувствовал раздражение за собственную слабость. Он изобразил подобие улыбки и обхватил шею рукой. Ему вдруг стало плевать на чувство долга. Все, о чем он мечтал, – прикоснуться к Ли, ощутить ее тепло. В этот момент ему хотелось стать эгоистом, как Дмитрий, и проверить, ответит ли она на его ласки, несмотря на ее железную силу воли. В нем будто проснулся зверь, который стремился вырваться из клетки и утолить свой голод.

– Твой адвокатишка навещал тебя в среду.

Ли безропотно поджала губы, от которых Ставрос не мог оторвать взгляд.

– Его зовут Филипп.

Что она сделает, если он поцелует ее? Исцарапает его, как уличная кошка? Или поддастся отчаянному желанию, тень которого блуждала в ее глазах?

– Филипп отчитал меня за то, что я уехала сюда, не посоветовавшись с ним, и считает, будто я слишком легко сдалась. Не все в курсе, какой ты деспот.

Ставросу нужно поскорее раскусить Ли, понять ее сущность, чтобы укротить это навязчивое влечение.

– Мне кажется, он понимает, что часть твоего наследства ускользает от него.

Ли обошла столик, как загнанный зверек.

– Потому что он стал моим другом, который ценит меня?

– Твои деньги всегда привлекают подобных охотников.

– Конечно, ты же видишь всех насквозь, – с грустью вздохнула она.

– Я знаю Филиппа Косгрова лучше, чем ты. Его биография полна небезынтересных моментов. Например, две расторгнутые помолвки. Одна – с наследницей богатой семьи из Америки, вторая – с южноафриканской принцессой. И роман с клиенткой.

– Ты копался в его прошлом? – прошипела Ли.

– Тебе следует знать правду о нем.

– Правду о его личной жизни? Филипп – мой друг и адвокат, а не любовник. А если бы и был им, то я уверена, что услышала бы это все от него. И сама бы приняла решение, как к этому относиться.

Ставросу стало противно от одной только мысли, что у нее может появиться другой мужчина.

– Теперь ты знаешь, какое решение принять.

– Переспать или нет? – бесцеремонно выпалила она. – Ты не имеешь права мне указывать, это моя личная жизнь.

– Обсуждение моих прав и привилегий, когда дело касается тебя, тебе вряд ли понравится.

– Большего лицемера не встречала! Рассказываешь ли ты своим любовницам, что у тебя есть жена, которую ты прячешь ото всех? – Ее дрожащие пальцы схватили его руку и подняли ее. – Снимаешь ли ты обручальное кольцо перед тем, как лечь с ними в постель?

– Мне не нужно им ничего объяснять, – прошептал Ставрос и притянул Ли к себе. По его телу будто прошелся электрический разряд.

Их обоюдное влечение больше невозможно было скрыть. Так почему Ставрос так долго сопротивлялся неизбежному? Потому что Ли никогда не станет такой женой, как спокойная и покорная Хелен? Или потому, что его пугали те сильные неистовые чувства, которые она пробуждала в нем?

– Все близкие мне люди знают о тебе. Но это вовсе не значит, что мне стоит избегать женщин, которые мечтают выйти замуж.

– Ты… Ты просто отвратителен. – Ее ноздри раздулись от злости.

Играть с Ли в ее же игру оказалось забавно. Но близость их тел порождала пламя разрушительной силы.

Хотя разве предосудительно желать свою собственную жену? Возможно, если Ставрос поддастся этому наваждению, то вскоре оно рассеется.

– Ты же сама хотела знать, – иронизировал он.

– Вовсе нет. Просто отстаивала свою точку зрения.

– Ты ведешь себя как ревнивая жена.

Ее лицо стало бледнее мела, а ее прекрасные карие глаза наполнились слезами.

– Theos… – прошептал Ставрос, тут же пожалев о своих словах.

– Я ненавижу тебя. За то, что ты держишь меня. За то, что ты распоряжаешься моей жизнью.

А я такая трусиха, что продолжаю это терпеть, надеясь, что ты изменишь свое отношение ко мне. Я забыла – все, что ты хочешь, – это наказать меня и себя за смерть Калисты. Больше ничего тебя не волнует. Только расплата за ошибки прошлого.

Ли снова посмотрела на Ставроса взглядом, полным отчаяния, смахнула с лица слезы и ушла.

Черт, он вовсе не хотел причинять ей боль! Никогда. Ставрос не поощрял ее влияние на его сестру, презирал ее неблагодарность к Джианису, негодовал, что ее безрассудство определило судьбу для них обоих. Но никогда в его намерения не входило причинить ей боль.

Даже в тот день, когда они произнесли друг перед другом свадебные клятвы.

Джианис спас его от нищеты и бесцельного существования, а в благодарность он сделал жизнь его внучки несчастной.

Всю следующую неделю Ли почти не спала. Ее заказчик, миссис Дюпонт, назначила встречу, чтобы посмотреть, как продвигается работа над коллекцией. В разговоре пришлось объяснить ей, что сейчас она живет в имении Ставроса, и реакция пожилой женщины на то, что ее дизайнером оказалась жена самого влиятельного текстильного магната Греции, привела ее в замешательство. Ли стало ужасно неловко.

К этому времени у нее уже было три готовых платья. На следующий день в ее мастерскую пришла швея. Она с восхищением смотрела на наряды, а затем на ломаном английском попросила взять ее на работу. Ли согласилась и не пожалела об этом: Анна обладала превосходными навыками и творчески подходила к выполнению своих обязанностей.

На кон поставлено очень много. Визит миссис Дюпонт мог оказаться судьбоносным. Но все же в не меньшей степени Ли руководило желание доказать Ставросу, что она талантлива, трудолюбива и обязательно добьется успеха.

Наконец наступил день встречи с миссис Дюпонт.

Ставрос был чертовски занят, присутствуя на бесчисленных совещаниях и встречах, но постоянно думал о Ли. О том, как она, наверное, нервничает сейчас, о том, сколько сил и труда вложила в создание коллекции.

Ее преданность работе не оставляла никаких сомнений. Но Ли снова пропустила обед вчера вечером. Ставрос пошел в мастерскую и застал ее и швею за примеркой одного из платьев. Анна была достаточно высокой и идеально подходила на роль модели. Простое, но элегантное платье из красного шелка придавало деревенской девушке необычайную изысканность. Талант Ли как дизайнера невозможно было отрицать.

Ровно в шесть вертолет приземлился в его имении, и Ставроса распирало от неподдельного любопытства. Поэтому он направился прямиком в мастерскую, где все еще горел свет. Ли сидела за столом, обхватив рукой шею. Вдруг ее лицо склонилось низко, и из ее груди вырвался отчаянный вздох. Это его насторожило.

Ли выпрямилась, скомкала эскизы, лежавшие перед ней, и забросила их в угол комнаты, неожиданно услышав какой-то шорох у порога.

– Извини, Анна, но у меня не будет для тебя работы в ближайшем… – Она повернула голову и тут же замолчала, увидев Ставроса. Ее взгляд, полный горечи и разочарования, пронзил его сердце. – Я думала, это Анна…

– Как все прошло? – искренне поинтересовался Ставрос.

Скрестив руки, она лишь пожала плечами и встала со стула. Когда их глаза снова встретились, наконец прозвучал ответ:

– Ты оказался прав. Ей ничего не понравилось. Ты, наверное, рад.

– Ты думаешь, я обрадуюсь, что твой труд пошел насмарку?

Неужели он для нее действительно лишь жестокий монстр?

– Почему ей не понравились твои идеи? Как она это объяснила? – Но Ли продолжала смотреть на него пустым взглядом, и он добавил раздраженно: – Я пытаюсь поговорить с тобой, а не нападать на тебя.

– Она сказала, что мои платья слишком изысканные для ее магазина, слишком богемные для ее клиентуры.

«Они напоминают наряды для завсегдатаев элитарных клубов, в которых вы и ваш муж, наверное, проводите много времени», – именно так звучал вердикт миссис Дюпонт.

Что бы Ли ни показывала, заказчица все отвергала. На Ли обрушилось горькое разочарование. Неужели все ее усилия были напрасны?

– И что ты думаешь делать теперь?

Ставрос всегда искренне интересовался ее работой, и ей вдруг стало стыдно за то, что она срывалась на нем за свой провал.

– Я сделала так, как ты мне советовал с самого начала. Обстоятельно обсудила с ней ее ожидания от коллекции. Поэтому мне нужно снова вернуться к созданию эскизов.

Он взял со стола скетчбук и пролистал его.

– Но разве ты ушла из дома мод не потому, что хотела шить одежду исключительно в своем стиле?

Именно эта мысль не покидала Ли после того, как ушла миссис Дюпонт.

– Да. Но это значит, что нужно отказаться от сотрудничества с тем, кто готов со мной работать, и довериться своему творческому порыву.

Ставрос прислонился к стене и скрестил лодыжки. Его длинные ноги с мощными бедрами, широкие мускулистые плечи… Его мужественность резко контрастировала с нежным шелком ее платьев.

– Скажи мне… Все твои идеи, которые ты обсуждала с ней… Ты готова рискнуть всем ради них?

Чуть слышно ахнув, она удивилась его проницательности и обреченно покачала головой.

– Тогда ты должна разорвать с ней договоренность и пробивать себе дорогу самостоятельно.

– Но…

– Я видел Анну в красном платье, ты действительно талантлива. Твой богатый муж предоставит тебе огромное количество материалов для работы.

Просто доверься своей художественной интуиции и чутью.

Услышанное поразило Ли до глубины души. Вмиг чувство разочарования рассеялось, и в ее сердце снова затеплился луч надежды. И все это благодаря мужчине, которого она столько лет ненавидела и обманывала.

Глава 7

Ли поправила подол своего невыносимо скучного бежевого платья. Дорогой наряд, выбранный стилистом, нельзя назвать некрасивым в прямом смысле слова. Но классический облегающий крой и пышная юбка пришлись ей не по вкусу. С высоко зачесанными волосами, кашемировой накидкой и с тяжелым бриллиантовым колье на шее она не чувствовала себя собой.

Ставрос тем временем сидел напротив нее, склонившись над ноутбуком.

Ли расстегнула ремень и нервным шагом прошлась вдоль всего салона самолета. У нее болела спина после тяжелой работы, проделанной за последние недели. За это время ей удалось встретиться с графическим дизайнером, который начал разработку ее веб-сайта, с еще одной швеей, а также с адвокатом, которого нанял Ставрос для того, чтобы запатентовать ее бренд и подготовить пакет необходимых документов для открытия ее компании.

Ее глаза наполнились слезами счастья, когда она увидела подтверждение на бумаге: «Ли Хантингтон Спорадес – главный дизайнер».

Отец гордился бы Ли. И Джианис, который основал «Катракис текстиль» много лет назад, начав с небольшого магазина.

Ставрос тогда стоял рядом с ней, молча наблюдая за происходящим. Платиновая ручка все норовила выскользнуть из ее дрожащих пальцев, когда она пыталась поставить подпись на бумагах. Его рука покровительственно легла на ее плечо, и это придало ей уверенность.

– Ты уже выбрала имя для бренда? – поинтересовался он.

У них с Калистой было столько планов! Именно подруга все время поддерживала Ли, настаивая на том, что ее наброски великолепны. Даже надела платье, сшитое ею, на свое восемнадцатилетие и затмила своим нарядом всех.

– «Ли и Калиста», – прошептала она и протянула ему эскиз логотипа – причудливо переплетенные буквы «Л» и «К».

Воцарилась гнетущая и пугающая тишина. Ли страшила возможная реакция Ставроса. Но он ничего не сказал. Лишь посмотрел на нее испытующим взглядом. Казалось, будто в комнате слышалось эхо его вопросов и ее лжи.

Адвокат, который все еще ждал подпись Ли, откашлялся, и это вернуло ее к реальности.

После этого дня Ставрос каждый вечер в конце рабочего дня заходил к Ли в мастерскую, и они обсуждали его дела и ее коллекцию – вежливо и спокойно, словно два незнакомца в поезде. При этом с каждым днем им все труднее было игнорировать взаимное сексуальное влечение друг к другу.

Казалось, наступило затишье перед бурей. Но Ли намеревалась не нарушать негласное мировое соглашение, пока Ставрос помогал ей строить ее будущее.

Поэтому, когда он заявил, что ей необходимо отдохнуть после столь изматывающей работы, она покорно согласилась, хотя мысль о совместном путешествии с ним взволновала ее. Но это было только начало: они улетят на целую неделю и посетят одну вечеринку. Стилист, который должен был преобразить Ли, уже выехал.

Ставрос, такой сильный и прекрасный, выглядел невероятно сексуально и мужественно в белой футболке, узких джинсах и высоких сапогах для верховой езды. Ли прижала руку к груди, словно так она могла унять отчаянное сердцебиение. Пора признать, что ей не под силу совладать со своими желаниями в его присутствии.

«Неужели ему не нравится, как я одеваюсь?» – не покидал ее голову неприятный вопрос. Но она лишь кивнула и поблагодарила Ставроса.

Ли находилась на борту частного самолета с просторным салоном, изысканным ковром цвета слоновой кости, роскошной огромной кроватью и мужчиной, от одного взгляда которого у нее все переворачивалось внутри.

Ее руки покорно лежали на коленях, хотя ей ужасно хотелось растрепать укладку, которую сделал ей стилист. Ее густые волосы были собраны в тугой пучок на затылке, отчего она чувствовала сильное напряжение в шее.

Когда появилась стюардесса, Ли попросила принести ей минеральной воды.

– Тебе нехорошо, – заявил Ставрос уверенным голосом.

Грациозным и быстрым движением он пересек салон и присел рядом с ней. Ли упрямо продолжала молчать.

– Ты не можешь усидеть спокойно и пяти минут.

– Если я мешаю тебе, то…

– Просто ответь на мой вопрос.

– Мне не нравится прическа и это платье. В нем я будто… – Она раздраженно вздохнула и откинулась на спинку кресла. Ее тон напоминал тон капризного избалованного ребенка.

– Будто что? – В его вопросе звучал и интерес, и добродушная насмешка. Ли проглотила таблетку аспирина и запила водой, которую принесла стюардесса. – Ответь же мне.

– Этот образ – твое идеальное представление обо мне, – недовольно пробубнила девушка, борясь с желанием отвернуться от него.

– Что? Объясни мне. – На его лице изобразилось искреннее удивление.

– В этом наряде и с такой укладкой я не чувствую себя настоящей. Кажется, что я целомудренная жена уважаемого миллиардера Спорадеса.

– Я не понимаю, – сказал он и замер в недоумении.

– Стилист, которого ты нанял, создал этот образ.

Нахмурившись, Ставрос пробежался взглядом по лифу платья с оборками. Его взор согрел ее кожу, будто она – цветок, упивающийся солнечными лучами.

– Соглашусь, что это не совсем привычный для тебя стиль.

Ли кивнула, не понимая, почему вообще завела разговор на эту тему.

– Ты хочешь сказать, что стилист выбрал этот чопорный наряд только потому, что ты – идеальная жена успешного бизнесмена?

– Именно.

Ставрос уселся поудобнее в кресле с задумчивым выражением лица.

– Почему же ты согласилась надеть эти вещи? Не подчиняться моим приказам – твое хобби.

– Ты привел целую армию людей, которые подготовили меня к предстоящей вечеринке. Я подумала, что тебе не нравится, как я одеваюсь. Хотя, конечно, тебе ничего не нравится во мне.

– Это вовсе не так. Даже если иногда ты надеваешь чересчур легкомысленные вещи.

– Это мой стиль – легкость, немного кокетства, нотки богемности, – затараторила Ли, пытаясь защититься.

– В любом случае ты всегда выглядишь утонченно и соблазнительно.

Ли осеклась, и ее глаза тут же метнулись к нему. Ставрос уставился на свою жену, словно ожидал протеста от нее. Но Ли нечего было возразить на подобное заявление, и, приняв поражение, она отвернулась к иллюминатору.

– Несмотря на все мои грехи, я никогда не указывал, как тебе одеваться.

– Тогда стилист догадался, что ты стыдишься меня, и решил, что его работа заключается в том, чтобы хоть как-то облагородить меня.

– Не выдумывай.

Ли снова посмотрела на него, и блеск в его глазах заставил ее прикусить язык.

– Скажи, почему ты не устроила бунт?

– Я стараюсь быть покорной и не создавать проблем…

Его смех прервал ее речь. Внезапно Ли почувствовала, как ее затопила волна умиления.

– Когда ты смеешься, ты почти похож на человека, – выпалила она, не сдержавшись.

– Это значит, что обычно я похож на инопланетянина?

– Нет, на человека, который строг, деспотичен и руководствуется лишь чувством долга. Когда последний раз ты совершал импульсивные, безрассудные поступки? Что-то абсолютно сумасшедшее? – Ее глаза загорелись любопытством.

– Я съел половину чизкейка, который Роза приготовила для меня вчера вечером. И получил от этого невероятное удовольствие. Если желание что-либо сделать сводит тебя с ума, то, скорее всего, этого как раз и не стоит делать. – Ли завороженно смотрела, как двигаются его губы, представляя, как они касаются ее губ, разжигая в ней страсть. – Если не задумываться о будущем и последствиях, то могут пострадать окружающие.

– Как так получилось, что Дмитрий, с которым ты общаешься так давно, еще не заставил тебя свернуть с праведного пути?

Ставрос небрежно пожал крепкими плечами:

– Может быть, меня невозможно развратить.

Дерзкий взлет его бровей раззадорил Ли.

– Может быть, в твоей жизни еще не было настоящих искушений, – заявила она с вызовом, чувствуя, что сердце готово выпрыгнуть из груди.

Вдруг Ставрос взял ее за руки, и ее будто парализовало от его прикосновения.

– Ты так много работала все эти дни.

– Что в этом удивительного? Ты тоже постоянно занят.

– Да, но моя работа не столь изматывающая. Роза говорила мне, что ты часто разминалась и ходила на пробежку. Это хорошо. – Ставрос перевернул ее запястья, будто хотел посмотреть на ладони, а затем снова осторожно положил ее руки ей на колени.

– Значит, ты признаешь, что я могу сама о себе позаботиться?

– Я никогда не отрицал этого… – Непривычная растерянность мелькнула в его глазах. – Я нанял для тебя стилиста, потому что подумал, что тебе это понравится. Ты же говорила, что мое имение словно отрезано от цивилизованного мира. А так у тебя появилась возможность одеться по последней моде.

Сердце Ли тут же встрепенулось от радости. Она напоминала маленького брошенного щенка на улице, который жаждет внимания и ласки хозяина.

Но она не поблагодарила Ставроса, а лишь кивнула и встала с кресла. Она вновь забыла, что основная эмоция, которую она испытывала к Старосу, – ненависть.

– Что это за вечеринка и почему нам придется пробыть там неделю?

– «Катракис текстиль» празднует свое пятидесятилетие. Джианису многого удалось достичь за полвека, и это празднование в его честь. После этого мы проведем с ним неделю.

– Я не хочу принимать в этом участие.

– Я не верю тебе.

Дрожа от страха, Ли обхватила себя за плечи.

– Ничего подобного. Пожалуйста, прикажи пилоту развернуться и лететь обратно.

Ставрос и бровью не повел:

– Нет. Возможно, я забыл упомянуть, но посещение вечеринки – одно из условий твоей будущей свободы.

– Ты не можешь так поступить… – беспомощно пробормотала Ли.

Ставрос поднялся с кресла и, положив руки на ее вздрагивающие плечи, мягко спросил:

– Ли, в чем дело?

– Я не хочу иметь ничего общего с Джианисом. Он отрекся от моей матери лишь потому, что она влюбилась в моего отца. Даже не приехал на ее похороны. Джианис любит тебя с Дмитрием больше, чем меня. У него просто не было другого выхода, кроме как забрать меня к себе после смерти отца.

– Он пытался исправить свои ошибки.

Ли качала головой, не желая слушать доводы Ставроса.

– Джианис разрушил мою жизнь и лишил меня свободы, заставив тебя взять меня в жены.

– Он не заставлял меня. Я обязан ему всем и готов на любую жертву.

Ли отпрянула от него, будто получила пощечину.

– Конечно. – Ее тонкий голос дрожал то ли от обиды, то ли от негодования. – Великий Катракис спас своих крестников от нищеты и превратил их в королей… И благочестивый Спорадес готов на все ради него, даже жениться на его несносной внучке. Ты не можешь использовать меня, чтобы выразить свою благодарность Джианису.

– Ты не понимаешь, как сильно он хочет…

– А что ты понимаешь? Что ты знаешь о чувствах, о страхе? Даже после смерти Калисты… Ты хоть иногда скучаешь по ней? Ведь отношения с ней для тебя были тоже только лишь обязанностью.

Ставрос побледнел, глубокие морщины залегли в уголках его рта.

– Я заботился о ней с пеленок. Я…

– Ты заботился о ней, защищал ее, покупал одежду и украшения, но любил ли ты ее? Для тебя Джианис лишь человек, перед которым ты в неоплатном долгу. Неужели я тоже лишь наказание для тебя за твой провал? Господи, твое сердце будто из камня!

Его лицо исказилось гневом, но Ли не испугалась. Она хотела причинить ему боль за то, что он принуждал ее. Смерть отца и Калисты стала для нее настоящей трагедией. У Ли не хватало смелости снова привязаться к дедушке. Ей не пережить еще одной потери.

– Каждый твой поступок продиктован эгоизмом, и ты смеешь меня в чем-то упрекать? – запротестовал Ставрос.

– Да, смею. Не притворяйся, будто Джианис дорог тебе.

– Он заменил мне родителей, которым и дела не было ни до меня, ни до сестры. Он – мой самый верный друг. Если бы не его доброта, я бы провел всю свою жизнь в нищете и грязи. Поэтому да, я готов на все, если это заставит его улыбнуться.

Это признание поразило Ли. Боль в его словах опровергла все ее обвинения. Ее потрясла его непоколебимая решительность в исполнении своего долга.

Ставрос пробежался рукой по волосам и тяжело вздохнул. Его лицо вдруг показалось Ли уставшим, почти изможденным.

– Мне все равно, если ты думаешь, что он сломал твою жизнь. Единственное его желание – твое благополучие. Поэтому сегодня ты будешь вести себя как наследница империи «Катракис» и как его внучка. Мы проведем с ним несколько дней, и ты скажешь ему, как благодарна за все, что он сделал для тебя. Можешь расценивать это как приказ.

Глава 8

Ли стояла на балконе, с которого открывался восхитительный вид на огромный пышный сад, окружающий дом ее дедушки. На лужайке раскинулся шатер, где стояли столы, которые ломились от изысканных блюд и деликатесов. Мягкая музыка лилась из колонок, расположенных вокруг разноцветных фонтанов.

Смех и приветствия на греческом доносились снизу от толпы двух сотен гостей. Ли провела среди них не больше получаса, но они все наперебой восхищались Джианисом и одобрительно отзывались о преуспевающих крестниках.

Казалось, ее дедушка нашел идеальных мужчин, готовых продолжать его дело. Но ей не было места в этом мире, хотя здесь находились люди, которые знали ее мать.

Когда Ли вышла из лимузина под руку со Ставросом, среди гостей воцарилось молчание, иногда прерываемое еле слышными перешептываниями. Но ее это не волновало. Глаза Ли отчаянно искали Джианиса. Но сиделка сообщила им, что он сейчас отдыхает.

Спустя час она ждала появления дедушки, вспоминая прошлое, полное горя и боли. В пятнадцать лет, убитая горем от неожиданной смерти отца, Ли появилась в этом доме впервые и старалась избегать всех. Но Джианис не сдался, а окружил ее лаской и заботой, нашел для нее друга. Калисту. И сестра его крестника действительно помогла ей прижиться здесь.

Если бы Ли не любила дедушку, то не чувствовала бы такой пустоты все это время. Но после смерти отца, а потом и подруги ей стало страшно привязываться к нему.

Ставрос прав. Ли – эгоистка и трусиха, которую заботит лишь собственная персона.

Какие-то звуки прервали поток ее мыслей. Джианис стоял под аркой, опираясь на плечо крестника. Взгляд его карих глаз был прикован к ней.

– Подойди поближе. – Его тихий хриплый голос разнесся эхом по комнате.

Ли зашла в гостиную и сделала несколько шагов навстречу деду.

– Ты стала так похожа на мою прекрасную Иоанту. Добро пожаловать домой, Ли.

И вот так просто все стены, кропотливо выстроенные вокруг ее сердца, рухнули. Слезы ручьем полились из ее глаз, Ли с горячностью заключила деда в объятия. Все, чего ей так хотелось сейчас, – искупаться в его безграничной любви. Но Джианис был так слаб и изможден, что не выдержал и чуть не упал, если бы Ставрос не успел удержать его.

– Прости, – испуганно прошептала она.

– Не плачь, хорошая моя. – Дедушка нежно сжал ее запястья. От его знакомого до боли запаха иссушенного солнцем дерева по ее телу пробежала дрожь.

Когда потрясение от встречи утихло, то оказалось, что Джианис уже расположился на стуле, а она сидела рядом на коленях. Ли переполняли стыд и грусть, а ее голова покоилась на его коленях. Рука, испещренная морщинами, гладила ее шелковистые волосы.

– Я такая трусиха. Я думала только о себе, – выдохнула Ли, пытаясь стереть слезы.

Джианис покачал головой и улыбнулся:

– Главное, что сейчас ты здесь.

Если бы не Ставрос, то этого бы не произошло. Но страхи прошлого все еще живы, несмотря на радость встречи, поэтому Ли не могла испытывать благодарность.

Тихие рыдания Ли преследовали Ставроса, пока он ходил из комнаты в комнату, пытаясь отыскать ее. Сиделка сообщила ему, что Джианис отправился в свою спальню больше часа назад, а значит, его внучка могла быть где угодно.

Гнетущее чувство провала снова проснулось в нем, как в день смерти Калисты. Неужели ему не стоило настаивать на приезде сюда? Почему Ли плакала так, словно ее сердце разрывалось на части? Трогательная встреча Ли и Джианиса поразила его до глубины души.

Наконец Ставрос нашел ее в темной музыкальной комнате. Когда-то здесь любила играть Иоанта. На него нахлынули странные эмоции при виде ее, сидящей понуро на софе. Она подогнула ноги под себя, свернув небрежно набок пышную юбку платья.

– Я не готова сейчас говорить о том, почему я пью вино или почему сижу в таком растрепанном виде. – Она бросила на Ставроса виноватый взгляд. Бутылка красного вина стояла рядом на столике, а в ее руке был полупустой бокал. – Я наконец-то ощущаю себя живой, что уже не так уж и плохо.

Ее укладка растрепалась, и теперь волосы хаотично обрамляли ее лицо. Прекрасные карие глаза немного покраснели, а уголки ее вечно насмешливых губ опустились вниз. Макияж был полностью стерт с лица, и сейчас Ли выглядела, как никогда, невинной, одинокой и напуганной.

– Ты прячешься от меня?

– Поможет ли мне чистосердечное признание в этом? – Ее тяжелый вздох зазвенел в тишине.

Неужели Ли трудно сказать правду хотя бы раз?

Подол чопорного платья помялся, а одна из его лямок сползла с плеча, немного оголив ее пышную грудь. Ставрос почувствовал дикий прилив желания. Он едва сдерживался, чтобы не провести пальцем по ее изящной ключице, не прильнуть губами к пульсирующей вене на ее шее.

Но несмотря на необузданное желание, его больше всего пугало неожиданно проснувшееся чувство нежности. «Твое сердце словно из камня», – вспомнились ему ее слова. Почему они так задели его? Только эта женщина могла пробудить в нем ранее неведомые эмоции.

Черт, да что с ним такое?

Засунув руки в карманы, Ставрос прислонился к двери.

– Ты больше не похожа на целомудренную жену миллиардера. Ты вновь стала собой. И это платье подходит тебе идеально.

– Я рада это слышать, – раздался мрачный голос Ли. – Ты еще не закончил на сегодня помыкать мною?

Вызывающий тон заставил бы его улыбнуться, если бы не дрожь в ее голосе.

– Ты еще не поняла, что пререкаться со мной – не лучшая идея? – ответил Ставрос, решив не замечать ее грубости.

Ему казалось, что Ли хочет спрятаться, чтобы никто не видел ее в таком состоянии сейчас.

– Оставь меня одну, – подтвердила Ли его подозрения. – Я немного не в себе и не желаю, чтобы ты анализировал мои поступки, как ты это обычно делаешь.

Неужели ей легче притворяться рядом с ним? Действительно ли он бесчувственный монстр?

Ставрос вспомнил, с каким странным спокойствием воспринял новость о том, что мать бросила их, как не проронил ни слезы после смерти отца.

Его главной заботой уже тогда было желание оградить Калисту от горя и неприятных эмоций.

Как только его сестра научилась стоять на ногах, она вечно ходила за ним по пятам, обнимая, целуя его. Ее глаза светились доверием и нежностью. Но Ставрос не знал, как выразить свою любовь к ней, поэтому просто делал то, что должен: опекал ее, давал ей все, что нужно.

Theos, нет! Действительно жестокий упрек Ли о его чувствах к Калисте правда?

После смерти Калисты его переполняла буря эмоций: злость, смятение, обида. Чтобы избавиться от них, он переключился на Ли, решив наказать и ее, и себя.

Внутренний голос предупреждал Ставроса, что лучше уйти, оставить Ли и отпустить ее на свободу, позабыв о прошлом. Но что-то держало его. Что-то кроме чувства долга перед Джианисом и физического влечения к Ли.

– Какие еще испытания ты приготовил для меня?

– Неужели ненависть ко мне заставила тебя избегать Джианиса?

Ли наконец посмотрела на него, и в ее глазах мелькнула тень удовлетворения. Она выставила одну ногу вперед и расправила плечи.

– Если бы я знала, что это причинит тебе боль, то позволила бы тебе так думать. Я готова на все сейчас, чтобы ты страдал.

Не до конца осознавая свои действия, Ставрос подошел к ней и встал рядом у софы, чтобы посмотреть ей прямо в глаза, будто боль и злость в них притягивали его.

Ли выглядела восхитительно. От одного взгляда на нее перехватывало дух.

Приподняв ее подбородок, Ставрос заглянул в глубину ее карих глаз и спросил:

– Тебе так этого хочется?

– Да. – От этого решительного и искреннего ответа по его телу побежали мурашки. Казалось, что встреча с Джианисом наконец все-таки лишила ее способности притворяться. – Ты доволен? Моя добропорядочность возросла в твоих глазах?

Биение его сердца, напоминавшее раскаты грома, и жар, разливающийся по мускулам, мешали ему прошептать ей вопрос, который мучил его целый день. Он чувствовал, что вот-вот увидит настоящую Ли. Поймет ее, ощутит ее всем своим естеством. Еще немного, и ему откроется вся правда о ней.

– С каких пор мое мнение волнует тебя? – произнес Ставрос еле слышно и тут же заметил, как она напряглась и замерла.

Судорожным движением руки Ли приподняла немного подол платья и, смерив Ставроса ненавистным взглядом, встала с места. У него перед глазами на долю секунды мелькнуло ее округлое бедро, и он вновь ощутил сумасшедшее желание.

Снова маска безразличия на лице. Снова насмешливый блеск в глазах. Снова Ли скрыла от него то, что ему до боли хотелось увидеть.

– Знаешь что? Забудь мои слова. Мне плевать на тебя. Я сделала все, что от меня требовалось. Роль идеальной внучки великого Катракиса сыграна мной превосходно. А значит, я стала ближе к своей заветной цели – свободе. Это все, что меня интересует. Скажи же, что еще мне предстоит сделать за оставшийся месяц, чтобы ты наконец исчез из моей жизни?

Как Ли посмела опять играть с ним? Почему не позволила себе хотя бы немного открыться ему? Она полностью лишила его самообладания.

Ставрос предугадал ее побег, схватил ее за руку и силой снова усадил на софу, впервые в жизни поддавшись иррациональному порыву.

– Кого ты боишься? Меня или себя?

Ее отчаянные попытки вырваться красноречиво свидетельствовали о том, что Ставрос понял ее слабости.

– Я не боюсь тебя. – Ли силилась оттолкнуть его, упираясь в мускулистые плечи, но ее движения лишь еще больше распаляли его.

– Тогда не убегай, – прошептал хриплый мужской голос.

Ставросу отчаянно хотелось доказать Ли, что ее мнение имеет для него значение. Что он ей важен. Так же как она важна для него…

Ли не должна позволять Ставросу прикасаться к ней, целовать ее, иначе просто сломается и расскажет ему всю правду о прошлом. Если он узнает ее настоящую, то у нее уже не будет защитной брони. Даже в таком уязвимом эмоциональном состоянии она понимала, что не следует подпускать его близко.

– Почему ты так себя ведешь?

– Мы муж и жена, забыла?

Ли снова вспомнила свои сомнения: ей по-прежнему далеко до статуса жены миллиардера. Она чуть не расплакалась.

Ли снова дернула руку в надежде вырваться из его мертвой хватки, и Ставрос схватил ее за плечи и, поставив на ноги, притянул к себе. Их бедра соприкоснулись на мгновение, и от этого прикосновения по ее телу разлетелись электрические искры.

– Что ты хочешь от меня? – устало спросила Ли, склонив голову к его плечу.

– Только одного – правды. – Его пальцы нежно обхватили ее шею. – Но ты закрыта. Поэтому я возьму то, что могу.

Ли завораживали мягкость и глубина его голоса, выразительность этого обычно строгого лица. Как она раньше не замечала его красоты? Все ее тело будто превратилось в пульсирующий сгусток ощущений, вызванных флюидами, которые исходили от него. Он – все, о чем Ли мечтала, но все еще помнила: поддаваться его чарам нельзя.

– Я… Я не хочу этого.

– Сейчас у тебя плохо получается врать. – Его палец скользнул к пульсирующей жилке на ее шее. – Учащенное сердцебиение и потемневшие глаза выдают тебя. Даже твои губы выдают тебя… – Он обхватил ее лицо и приблизил к своему.

Как Ли устоять перед его соблазнительным взглядом?

– Скоро я уже не буду твоей женой…

Надменная усмешка его чувственного рта и искры порочности в глазах грозились лишить ее последних остатков силы воли.

– Но сейчас ты все еще моя. Один поцелуй за все неприятности, которые ты мне причинила.

Ставрос перевернул с ног на голову ее жизнь, а теперь так же легко играл с ее сердцем. Полуопущенные длинные ресницы скрывали его взгляд, стальная рука все крепче обнимала ее за талию. Ли утопала в океане пронзительных чувств, желание заглушало все ее страхи. И наконец она прижала губы к его губам, которые тут ж обожгли ее своим терпким вкусом.

Ставрос победоносно зарычал и, запустив пальцы в ее волосы, беззастенчиво целовал с невероятной пылкостью. Его зубы дразнили и покусывали ее нижнюю губу, пока его рука двигалась вниз к ее ягодицам, которые он сжал, притягивая ее бедра еще ближе к себе.

Ее ноющая от возбуждения грудь упиралась в литые мышцы его тела. В этом поцелуе не было нежности. Ставрос не соблазнял, не выпрашивал, а требовал и получал ответное неистовство от Ли.

Ли могла провести всю оставшуюся жизнь, упиваясь восхитительным наслаждением, но не хотела, чтобы все зависело только от него. Она прервала поцелуи и провела губами по его шее, ощутив солоноватый привкус оливковой кожи. Ее ладони ликовали, блуждая по его широким плечам, а затем заскользили по мощным бедрам, направляясь туда, где ее пальцы ощутили его твердую плоть. Повинуясь природным инстинктам, Ли обхватила его член, и гортанный рев вырвался из его груди. Ставрос тут же отстранился от нее. Пусть это длилось всего один миг, но из-за Ли он потерял контроль над собой, забыв о правилах.

Всего одна секунда. Но для нее это была настоящая победа.

Ли посмотрела на Ставроса улыбаясь, чувствуя себе невероятно сильной.

– Почему ты всегда доводишь меня до грани? Почему всегда сопротивляешься, перечишь, устраиваешь бунт? – почти прохрипел он. Его акцент звучал намного отчетливее, чем обычно.

– Тебе не понравилось? Ты сам заставил меня ответить на поцелуй, который выражал твою власть надо мной.

– А тебе? – спросил насмешливо Ставрос, но сразу покачал головой, будто не желал слышать ее ответ, и отступил от Ли. – Ты не носишь свое обручальное кольцо. – Это замечание прозвучало как горький упрек.

– Оно лежит где-то в шкатулке с остальными украшениями.

– Пока мы связаны с тобой узами брака, ты должна носить его.

Ошеломленная его требованием, Ли уставилась на своего мужа.

– Джианиса это порадует. А для тебя это тоже важно, не так ли? Надеюсь, ты понимаешь, что ему не следует знать о нашем маленьком договоре.

– А что будет, когда договор подойдет к концу? – еле выговорила она.

– Ты не оставишь деда, я знаю. И я продолжу заботиться о самом дорогом мне человеке.

Ставрос ушел, даже не обернувшись, но ее распухшие покрасневшие губы и опьяненные глаза врезались в его память и преследовали его.

Если бы он остался хоть еще на минуты, то неизвестно, чем бы это все закончилось. Еще никогда страсть не имела такой власти над ним. Но вскоре ему придется отпустить Ли. Неизбежность разлуки была так же очевидна, как вкус губ Ли, все еще хранившийся на его губах.

Однако, вместо предвкушения свободы, его охватило дикое желание понять Ли, украсть частичку ее для себя и сохранить в тайниках своей души.

Глава 9

Почему Ставрос поцеловал Ли? Что заставило ее так легко уступить ему? Эти вопросы неотступно преследовали ее.

Ее пальцы дрогнули, и ножницы выскользнули из руки. Недовольно застонав, Ли швырнула их в угол комнаты. Ей было невероятно трудно сосредоточиться на работе.

После вечеринки прошла уже целая неделя. На следующий день Ставрос уехал, и Ли казалось, что виной всему их поцелуй.

Она прошла к вешалке и, взяв коктейльное платье красного цвета, принялась подшивать его подол.

Хорошо, что все необходимые материалы и принадлежности привезли по ее просьбе сюда. Дедушка быстро уставал, и только создание нарядов для коллекции могло хоть немного отвлечь ее от мыслей о Ставросе.

Его надменность, холодность и властность… Но все же по телу Ли пробегали мурашки при воспоминании о его жестоких губах, о его крепких руках, которые исследовали ее тело.

Это был ее первый поцелуй, и он стал еще одной битвой в войне двух упрямцев.

Ли так хотелось ненавидеть Ставроса, но в его объятиях Ли впервые за столько лет почувствовала себя живой и бесстрашной. Его темные глаза горели желанием и надеждой.

Господи, какая чушь! «Сейчас Ставрос, наверное, нежится в постели своей любовницы в Афинах», – подумала Ли и тут же ахнула, уколовшись иголкой.

Единственной ее отрадой стало время, проведенное вместе с Джианисом.

Недавно он наконец сжалился над Ли и попросил показать деду что-нибудь из коллекции. Платье ему очень понравилось, и старик заявил, что у нее есть несомненный талант, который всех покорит. Похвала наполнила сердце Ли живительным теплом и радостью.

Каждый день они вместе завтракали, а после обеда совершали небольшую прогулку вокруг дома. По вечерам играли в настольные игры или обсуждали ее дизайнерские идеи, при этом всячески избегая разговоров, которые касались Ставроса.

После стольких долгих лет отстраненности воссоздать эмоциональную связь трудно. Но беседы с ним по душам во время чудесного греческого заката, или просто его присутствие, когда Ли делала наброски эскизов, а он дремал на террасе, стали дороги ей.

Джианис был жизнерадостным, несмотря на свой возраст, немного грубоватым и очень добрым.

И пока знойные ночи сменялись прохладными, страхи рассеивались, уступая место забытому чувству счастья. Время ее визита подходило к концу, и, как ни странно, меньше всего на свете ей хотелось прощаться с ним, пусть даже ненадолго.

Ставрос избегал ее. Ли нисколько в этом не сомневалась. Что-то изменилось между ними с той ночи. К лучшему или к худшему – неизвестно. Она могла продолжать искать причины, чтобы ненавидеть его, но правда заключалась в том, что, если бы не он, этой прекрасной недели с Джианисом не было бы.

Ли чмокнула дедушку в щеку и села вместе с ним за стол на заднем дворе, оттуда открывался бескрайний вид на побережье. Перед ней стояло множество аппетитных блюд традиционной греческой кухни.

– Я не знала, что у нас сегодня запланировано такое пиршество. Иначе бы я пропустила завтрак и пробежала бы еще несколько миль утром, – сказала Ли, расстилая салфетку на коленях.

– Ешь. Мужчинам не нравятся тощие женщины – их невозможно обнять, все время натыкаешься на кости.

Откусив большой кусок сочного торта, Ли покачала головой:

– Поскольку никто из мужчин не планирует обнимать меня или как-то иначе выражать свою любовь, то меня это не волнует.

За эту неделю между Ли и Джанисом установилась привычка соревноваться в остроумных и дерзких шутках.

Вдруг с лица деда исчезла улыбка.

– Ставрос твой муж. Неужели ты отказываешь ему в чем-то?

Ли поперхнулась от неожиданности и сделала несколько глотков холодного лимонада, прежде чем ответить:

– Я не хочу портить наш обед подобными разговорами.

– Твоей матери нет, как и Калисты. Ставрос сказал мне, что ты скрытная. Может быть, разговор со стариком поможет тебе?

Его ласковый тон заставил Ли улыбнуться.

– Но я не горю желанием обсуждать наши отношения со Ставросом.

– Я волнуюсь за тебя. Ты очень одинока, это видно по твоим глазам.

Да, одиночество стало неотступным спутником Ли очень давно. Именно поэтому она с такой легкостью ответила на поцелуй Ставроса. По крайней мере, так ей хотелось думать.

– Ли?

Как странно: именно Джианис дал Ставросу неограниченную власть над ее жизнью, и все же она не могла злиться за это на дедушку, выплескивая все свое негодование на Ставроса. Неприязнь к мужу превратилась в ее броню, которая теперь трещала по швам. Вот что изменилось.

Старик взял Ли за руку и нежно сжал ее.

– Наши с ним отношения… сложные. Разве я могу относиться к нему как к мужу, если он обращается со мной как с ребенком?

– Защищать и оберегать близких людей у него в крови.

«Я не вхожу в круг близких его людей», – вертелось у нее на языке.

– Я никогда не слышала его беззаботного смеха. Ему неизвестно, что такое быть уязвимым. – И все же именно таким Ли увидела его в ночь, когда они целовались. – Такое ощущение, что он родился с готовым сводом жестких правил, которым все должны неукоснительно следовать.

– Но Ставрос никогда не просит ничего для себя.

Правдивость его слов заставила Ли задуматься. Действительно, жизнь ее мужа заключалась в заботе о других: о Калисте, Джианисе, о ней самой и даже Дмитрии.

Все еще размышляя об этом, Ли произнесла наигранно непринужденным тоном:

– Насколько я знаю, его потребности сильно отличаются от нужд обычного человека. Он бы, наверное, приказал повару не приносить мне обед, если бы узнал, что я начала с десерта.

В глазах старика мелькнули озорные искорки.

– Ты разговариваешь с ним в таком тоне?

Внучка кивнула, и Джианис заливисто рассмеялся. Безудержный смех сотрясал его хрупкое тело, и в ее взгляде проявилось беспокойство.

– Не волнуйся, смех полезен мне. Я по-прежнему верю в то, что ваш брак – правильное решение. Ты – именно то, что нужно Ставросу. И наоборот. Если бы ты дала ему шанс, то поняла бы, какой он прекрасный человек.

Несмотря на предвзятое отношение к Ставросу, Ли не могла отрицать, что все действия ее мужа продиктованы лишь благими намерениями. Что, если бы она действительно дала шанс их отношениям – доверилась ему, поведала о своих страхах, стала бы женщиной, которая бы разделила его судьбу?

Джианис пристально наблюдал ней. Его взгляд светился такой любовью и нежностью, что Ли охватило неудержимое желание рассказать ему правду.

– Я не принимала наркотики в ту ночь. И вообще никогда. Я знаю, что причинила тебе очень много боли, но…

К ее горлу подступил ком, и, не договорив, Ли наклонила голову и прижалась лбом к большой руке деда.

Неожиданный звук легких шагов и мелкая дрожь по ее телу тут же дали ей знать, что Ставрос вернулся и стоял позади нее.

Ставрос поверил Ли и вдруг с отчетливой ясностью понял, что она никогда ничего бы не рассказала прессе, никогда бы не позволила вовлечь их с Джианисом в скандал. Это был всего лишь блеф.

Ставрос принимал за чистую монету ее ложь и создал свою версию событий прошлого: какое-то время ему действительно казалось, что она сбила с праведного пути наивную Калисту, уговорила ее попробовать наркотики. Но если это не ее вина, то что тогда случилось в ту роковую ночь? Какое бы решение ни приняла тогда его сестра, ее никто ни к чему не принуждал. У него голова шла кругом от внезапно появившихся вопросов и догадок.

– Ставрос, проходи, – с улыбкой сказал Джианис.

Ли упрямо продолжала игнорировать его присутствие и нервно вертела в руке десертную ложку, которая вдруг выскользнула и со звоном ударилась о плитку на полу.

Наконец их взгляды встретились, и ему пришлось смириться с фактом, что эта женщина способна лишить его самообладания одним взмахом ресниц. На его жене была пышная черная блузка с вырезом лодочкой, который обнажал ее бархатные плечи, и длинная серая юбка. Ее наряд смотрелся довольно экстравагантно, но необычайно шел ей. Неожиданно порыв ветра оголил ее стройные ноги, и им тут же овладело жгучее возбуждение.

Ставросу хотелось узнать, везде ли ее кожа такая шелковая, увидеть ее прекрасные волосы рассыпанными по его подушке, ощутить прикосновение ее губ на своем теле…

Ли с такой легкостью разрушала все его представления о ней, продвигаясь все ближе к своей цели и при этом меняя всю его жизнь. Но Ставрос не мог отпустить ее, пока не узнает всю правду о Калисте и о ней самой. Пока еще раз не испробует на вкус ее чувственные губы.

Единственный раз в жизни он пойдет на поводу своих желаний и пошлет к чертям все свои правила.

Ли заметила, что глаза мужа горели удивительным и странным огнем, когда он садился за стол напротив нее. Вспомнив, каким возбужденным и горячим было его тело под ее ладонями, Ли покраснела.

Джианис медленно встал и, взявшись за трость, попрощался с ними.

– Пора мне отдохнуть. А вы еще посидите здесь. Денек сегодня просто замечательный.

Как дедушка отнесется к их разводу? Стоит ли ему вообще говорить об этом?

Когда старик ушел, она тоже встала, чувствуя, как умиротворение покидает ее под натиском противоречивых эмоций.

– Останься, пожалуйста, – попросил Ставрос тихо, остановив ее за руку.

Из оливковой рощи доносилась заливистая трель птиц, листья шелестели от морского бриза, но Ли слышала лишь бешеный стук собственного сердца.

Как всегда, Ставрос надел деловой костюм, но воротник его рубашки не был застегнут, а волосы казались взъерошенными.

Изгиб его бровей, полуулыбка при взгляде на их соединенные руки… Все в нем казалось таким до боли знакомым и родным сейчас! Ли охватило отчаянное желание провести пальцами по его щеке, согреть его своей нежностью.

– Как продвигается работа над коллекцией?

– Все хорошо. Я наконец закончила разрабатывать дизайн последнего платья. Надеюсь, его воплощение будет ничем не хуже, чем эскиз.

– Свадебный наряд?

– Да. – На ее лице тут же появилась искренняя улыбка. – Мне пора приступать к выкройке, но я все никак не решаюсь…

– Ты волнуешься? – ласково спросил Ставрос.

– Свадебное платье не только символ статуса и стиля в наши дни. Оно многое значит для женщины, потому что именно в день свадьбы она становится такой, какой мечтала.

– Какой же? – Кончик его большого пальца поглаживал ее руку.

– Красивой, особенной, любимой, – ответила Ли, высвобождая свою руку. – В этот день она становится центром вселенной для одного-единственного мужчины. Этот день становится первым днем ее новой жизни, началом самых важных и глубоких отношений. И платье символизирует ее мечты и надежды…

Взгляд Ставроса наполнился щемящей нежность. Ему открылась сокровенная часть ее души.

Ли закрыла от смущения глаза, и в ее голове невольно пронеслись воспоминания о ее собственном бракосочетании, которое стало наказанием для нее и расплатой для него.

Тогда на ней было ужасное тесное платье кремового цвета. Дмитрий с каменным выражением лица выступал свидетелем со стороны жениха. Джианис лежал в больнице после сердечного приступа. А Ли разрывали на части угрызения совести из-за смерти Калисты, она ненавидела себя и свою жизнь, в которой ей всегда приходилось прощаться с дорогими людьми…

В тот момент, когда Ставрос поцеловал ее у алтаря, Ли прильнула к нему, но тут же готова была сгореть со стыда: оттолкнув Ли, Ставрос тут же вытер рукой рот.

– По крайней мере, такова моя задумка. – Ее голос звучал непринужденно, но все еще немного дрожал от волнения. – Ты прав, в индустрии моды появляются сотни новых лиц каждый день, среди которых трудно не затеряться. Единственная возможность запомниться – создать коллекцию, представляющую какую-то концепцию, историю. Только так можно завоевать сердце покупателей и…

Длинными пальцами Ставрос ухватил Ли за подбородок и развернул ее к себе.

Выражение его лица изменилось за долю секунды. Спокойствие уступило место взволнованному сочувствию.

– Перестань, agape mou.

– Прости, тебе, наверное, это все кажется очень скучным, – все еще пыталась притворяться Ли.

– Неужели я не заслуживаю правды даже сейчас? – Ставрос снова взял ее руку в свою. У Ли перехватило дыхание от нежности, которую излучали его глаза. – Не лги о том, что так важно для тебя. Не оскверняй ложью то, что идет от сердца.

– Я…

– Ты тоже когда-то мечтала о таком союзе? Брак действительно так важен для тебя?

Ли нехотя кивнула.

– Я верила в святость брака. Я никогда не знала своей матери, но чувствовала, что частичка души моего отца умерла вместе с ней. Когда видишь с детства, что любовь сильнее смерти, то принимаешь это как истину жизни. Начинаешь надеяться, что однажды… – Слова замерли на ее губах.

– Прости, что я разрушил твои мечты, – произнес Ставрос с искренним раскаянием в голосе. – Но твое безрассудство становилось опасным для тебя самой… Я должен был оградить тебя от охотников за твоим наследством и…

– И от меня самой, конечно, – договорила Ли без намека на упрек или издевку, потому что его искренность затронула какие-то невидимые струны ее души. – Я мечтала о многом, но жизнь распорядилась иначе. Все в порядке.

– Как ты назовешь свою коллекцию? – спросил Ставрос, вставая со стула.

– «Новое начало».

– Мне кажется, твое воодушевление и преданность работе обязательно принесут свои плоды.

– Ты так думаешь?

– Да. Ты добьешься успеха.

Он произнес это с такой уверенностью, что Ли невольно вспомнила обрывки его разговора с Джианисом. Ее дедушка спрашивал о его связях с домами мод, и крестник рассказал ему, кто из них готов начать выпуск нового бренда с молодым дизайнером.

Ли тоже поднялась и с горячностью произнесла:

– Твоя вера в меня вдохновляет, но я не могу вечно жить в мире, созданном тобою и Джианисом. Я не позволю, чтобы своим успехом я была обязана вашему участию и влиянию. Если твое извинение не просто пустые слова, ты перестанешь тайно строить с ним мою жизнь.

– Но он хочет помочь тебе, потому что ты ему дорога…

– Если я стану известным модельером только потому, что я внучка Катракиса или жена Спорадеса, то перестану уважать себя. Ты же не хочешь снова разрушить мою мечту, правда? Пусть это будет моя личная победа или провал. Отговори его, пожалуйста.

– Если ты не заметила, твой дедушка невероятный упрямец. Как, впрочем, и ты.

– Но Джианис всегда прислушивается к тебе. У тебя получится, я тоже верю в тебя.

Ставрос кивнул в знак согласия и с улыбкой поинтересовался:

– Что-нибудь еще?

Она явно колебалась, не решаясь высказать свою просьбу.

– Ну же, давай. У тебя так хорошо получается отдавать приказы.

– Я просматривала анонс различных мероприятий, посвященных моде, и завтра в Афинах состоится одно из них. Оно меня очень заинтересовало. Это что-то вроде совместного показа коллекций молодых, еще никому не известных дизайнеров. Хелен и другие звезды будут там оценивать их работы. Мое заявление уже готово… – Ли запнулась, подбирая слова, и слегка побледнела. – Но взнос для участия достаточно большой. Кроме того, участнику нужно получить рекомендации одного из организаторов мероприятия…

– Хелен одна из тех немногих женщин, которая не согласится повлиять на результаты конкурса даже по моей просьбе. Боюсь, она неправильно тебя поймет.

Ли покачала головой. Неужели Ставрос всегда будет думать о ней только самое плохое?

– Нет, я просто хочу, чтобы ты познакомил меня с ней. Надеюсь, я заполучу положительные рекомендации благодаря своей коллекции. И даже если наряды никому не понравятся, я, по крайней мере, обзаведусь полезными связями.

– Я уверен, что смогу уговорить ее провести с нами десять минут перед началом показа. – Мужчина протянул ей руку, не сводя глаз с ее губ. – Но я попрошу кое-что взамен от тебя.

Теперь Ставрос не требовал, а просил. Его отношение к Ли изменилось, сделав его еще неотразимее и опаснее.

Но Ли не могла позволить себе влюбиться в него. Ставрос захочет получить ее всю целиком, обнажить не только ее тело, но и душу… Страх раствориться в нем, а затем потерять привел Ли в ужас и заставил вспомнить о том, что им нельзя сближаться.

– И что же это?

– Я задам тебе несколько вопросов перед шоу. Если ты ответишь честно, то я представлю тебя Хелен.

– Есть ли у меня какой-то другой выбор? – не раздумывая, быстро проговорила она.

– Если я не услышу правду, то согласен и на поцелуй.

– Зачем? Ты ведь и так прекрасно знаешь: я не могу тебе сопротивляться.

Осторожным движением пальцев Ставрос откинул прядь волос, упавших ей на лоб. Ли замерла от этого легкого прикосновения.

– Но я хочу. Когда я целую тебя, мне кажется, что я чувствую тебя настоящую.

Томительное тепло разлилось по животу Ли – в словах Ставроса ей слышались нежность и ласка.

– Что случилось с твоей силой воли, о которой люди слагают легенды?

Ее тут же окутал радостный хрипловатый смех.

– В этом случае я решил не использовать ее. Ты познакомишься с Хелен, но либо правда, либо поцелуй. Выбор за тобой.

Как искусно ему удалось загнать ее в ловушку, и каким глупым теперь казалось ее утверждение, что Ставрос поступает всегда лишь по зову долга.

– Что, если я задам тебе вопросы?

– Но я никогда не врал тебе. В любом случае ты можешь спросить у меня все, что хочешь. И если я солгу, то ты тоже получишь право на поцелуй.

– Спасибо, обойдусь, – едва выговорила Ли под неровный стук своего сердца и удалилась в свое единственное убежище – мастерскую, где принялась отбирать наряды для показа.

Затем Ли достала из коробки еще одно платье, которое сшила для себя год назад, – именно его она решила надеть на завтрашнюю встречу. Оно было простым, но в то же время дерзким и идеально подходило для начинающего дизайнера, который стремился заявить о себе миру.

Вечер показа обещал быть опасным и сложным настолько, что Ли почти хотелось возвратиться в прошлое на несколько месяцев назад и снова оказаться наедине с собой в жалкой квартирке. Что-то подсказывало ей, что его вопросы вынудят ее опять лгать, чтобы скрыть ужасную правду. А значит, ей не избежать еще одного поцелуя.

Запустив пальцы в запутанные волосы, Ли мерила шагами комнату, и ее глаза при этом лихорадочно светились.

Наверное, со стороны могло показаться, что она счастлива.

Глава 10

Ставрос проиграет в своей собственной игре. Именно эта мысль пришла ему в голову, когда он увидел, как Ли спускалась по лестнице на следующий вечер.

Он искренне недоумевал, почему ему так хотелось все время касаться Ли.

Тонкие бретельки поддерживали на ее плечах черное платье. Подол белоснежного цвета был коротким спереди, но длинным сзади. Туфли на высоком каблуке леопардовой расцветки подчеркивали стройность ее длинных ног.

Стоя у его «мазератти» в ожидании, Ли резко развернулась, услышав его шаги, и его жадный взгляд не мог не заметить мелькнувшее из-под юбки округлое бедро или то, как ее грудь без бюстгальтера вздымалась от неровного дыхания.

На него обрушилась животная, ненасытная похоть, которая тут же напрягла каждую мышцу в его теле.

Дымчатые тени и красная помада сделали ее настоящей соблазнительницей. Непослушные волосы сменились элегантной прической с холодными волнами, как у звезд Голливуда тридцатых годов. Ее щеки залились очаровательным румянцем.

Неужели взгляд Ставроса заставил ее покраснеть? Скажет ли она ему правду или предпочтет получить его поцелуй?

Грань между правильными поступками и неправильными окончательно стерлась. Впервые в жизни Ставрос хотел снова почувствовать себя живым рядом с ней.

– Привет, – сказала Ли с улыбкой. – Я упаковала свои наряды. Они наверху. Поможешь их принести?

– Ты выглядишь потрясающе, – признался Ставрос и вял ее под локоть.

– Спасибо. – От него не скрылась тень смущения, мелькнувшая на ее лице. – Я сама сшила это платье.

– Оно воздушное, утонченное и невероятно сексуальное.

Когда они приехали на мероприятие, Ли одолело смятение и в мыслях, и в чувствах. За время поездки во время разговора Ставрос то и дело задерживал взгляд на ее губах, и в эти моменты ее будто током ударяло.

«Мазератти» остановился у огромного отеля, и к ним тут же подбежал охранник парковки в униформе. Вдруг двери автомобиля защелкнулись.

– Что такое? – спросила Ли, нахмурившись и повернувшись к Ставросу.

– Пришло время вопросов.

– Что? Прямо сейчас? Мне предстоит показать свою коллекцию перед профессионалами, от мнения которых зависит мое будущее. Сейчас не время для глупой игры, которую я все равно проиграю…

– У тебя так много секретов, которые ты не желаешь раскрывать?

– Хорошо, – недовольно произнесла Ли, мысленно готовясь к худшему.

– Что ты в действительности думаешь о моем имении?

– Оно устрашающее и будто изолированное от остального мира, как и ты. – Ложь без труда почти машинально слетела с ее языка.

– Неправда. – Его взгляд тут же приник к ее рту.

В мгновение ока его рука обвила шею Ли, и Ставрос страстно поцеловал ее. В этом поцелуе не было соблазнения, желания доминировать или контролировать ее. Только стремление насладиться ее вкусом. Его губы впились в нее, дразнили ее с таким сумасшедшим неистовством, что Ли задыхалась от блаженства.

Его теплая ладонь гладила ее колено, а затем поднялась выше по бедру, и Ли захлестнуло дикое возбуждение.

Его влажный рот прильнул к ее шее, и она застонала, взмолившись о пощаде.

– Господи, пожалуйста…

– Больше всего на свете мне бы хотелось продолжить, – прошептал он, обжигая ее кожу своим дыханием.

Ее голова уткнулась в его плечо.

– Хорошо, я солгала… Твое имение самое прекрасное и спокойное место на земле. Даже имение Джианиса не может сравниться по красоте с твоим домом.

– Как жаль, что я не показал тебе свою спальню тогда.

Их взгляды встретились, и Ли заерзала на своем сиденье, не в состоянии вынести чувствительности собственного тела, которое распалилось до предела.

– Тебе нравится мучить меня вот так, правда? – прошептала она.

– Это ничто по сравнению с теми пытками, которым ты подвергала меня все это время, – ответил Ставрос и, выйдя из машины, забросил себе на плечо чехлы с ее платьями.

Она тоже ступила на асфальт на ногах, которые еле держали ее. Вдруг Ставрос схватил ее за руку.

– Улыбнись. Твои наряды покорят всех. – Выражение его лица казалось искренним.

– Ты же знаешь, я бы никогда не стал шутить над тем, что так важно для тебя.

Ли верила мужу. Что бы ни ожидало их в будущем, этот человек всегда поддержит ее в ее стремлении стать дизайнером. Как же слепа она была все эти годы, с какой легкостью предпочитала ненавидеть Ставроса, вместо того чтобы попытаться понять его.

– Почему ты так уверен в этом?

– Возможно, ты так долго скрывала многое не только от меня, но и от себя самой. Но когда я вижу тебя за работой, то чувствую твою энергию, страсть. Твой профессионализм должен быть оценен.

Ли обняла его и поцеловала в щеку, поддавшись порыву. То, что мужчина, всю жизнь презирающий лесть и ложь, так сильно верил в ее мечту, окрыляло и невероятно радовало Ли.

Ставрос оставил Ли с Хелен и принял бокал шампанского от официанта. Когда они зашли в огромный оживленный зал, его умиляли ее восторженные восклицания при виде знаменитых модельеров и икон стиля.

Его кожа все еще хранила тепло нежного прикосновения ее губ, и он все еще помнил их опьяняющий вкус. Ему стоило титанических усилий сдержаться в машине и не заняться с ней любовью прямо там.

Банкет перед показом был в самом разгаре. Среди присутствующих он заметил актрис и певиц одна другой краше. Но его взгляд неотрывно следовал только за Ли, которая порхала по залу, отчего подол ее платья кокетливо развевался.

Позже Ставрос представил жену еще нескольким своим знакомым. Его сердце наполнилось странным горько-сладким чувством, когда она представилась как Ли Хантингтон, украдкой глядя на мужа.

– Теперь, когда уже поздно, я начинаю понимать, в чем преимущества быть твоей женой. Такое ощущение, что тебя знает каждый. – Ее карие глаза светились радостью и восхищением.

– Хочешь перекусить? – спросил Ставрос, взяв тарелку с подноса на столе.

Ли не соизволила ответить, а лишь схватила его за руку и отправила себе в рот маленькое пирожное, которым собирался полакомиться Ставрос. Облизав кончики его пальцев, ее рот сомкнулся вокруг одного из них. Возбуждение накрыло Ставроса с головой за секунду, и его плоть тут же налилась мучительной тяжестью.

Схватив Ли за руку, он поспешно завел ее за длинную колонну и с остервенением поцеловал, сжимая мягкую грудь. Ее твердый сосок впился в его ладонь, и заставил его прикусить ее нижнюю губу. Ли тихонько застонала от боли, и лишь это вернуло его к реальности.

– Ты не задал вопрос. – Его неожиданный порыв явно сбил ее с толку.

– Не стоит ждать, что мужчина, пальцы которого ты с наслаждением облизываешь, будет вести хладнокровно, – серьезным тоном объяснил Ставрос, но его глаза улыбались.

– О… – Ли провела языком по вспухшим губам, и от этого невинного движения Ставроса снова бросило в жар. – Спасибо, я запомню это на случай, если мне снова захочется облизать пальцы какого-нибудь мужчины.

В его взгляде тут же блеснул гнев, и ее сердце заликовало. Не только он имел над ней власть. Химия их тел рождала нечто, что лишало их обоих самообладания, превращая в пленников этого наваждения.

– Теперь я хочу задать вопрос.

Ставрос удивленно вздернул брови, но кивнул в знак согласия.

Хелен поразила ее своей красотой и элегантностью. Эта женщина и бровью не повела, увидев Ли, и разговаривала с ней точно так же, как и с другими участниками показа, не пытаясь набиться в подруги или держаться подчеркнуто холодно.

Оказаться со Ставросом в одной постели – неизбежность, которая неумолимо приближалась со скоростью скорого поезда.

– Как так получается, что ты целуешь меня, но… У тебя же есть Хелен. Вы решили взять тайм-аут в ваших отношениях, пока я не исчезну из твоей жизни? Что случится, если…

– Продолжай.

– Не заставляй меня это говорить.

– Нет, скажи.

– Если мы займемся сексом и Хелен узнает об этом, какой будет ее реакция?

– А ты… была бы не против?

– Дело не в этом! – раздраженно воскликнула Ли.

– Тогда какое значение имеет мой ответ?

– Ты обещал мне правду, Ставрос! – Ли ткнула пальцем его грудь.

Подхватив ее на руки, он прижался к ней всем телом.

– Ты прячешься от своей правды каждый день… Разве ты вынесешь мою?

– Не сомневайся в этом.

– В тот день на яхте Дмитрия я сказал тебе, что наш брак имеет для меня огромное значение. И всегда доказывал это. Я не прикасался к Хелен или к какой-нибудь другой женщине с тех пор, как женился на тебе. И так будет всегда, пока я твой муж.

«Твой муж»…

Весь мир Ли перевернулся в одно мгновение. Она чувствовала, что теряет почву под ногами.

– Ты лжешь…

Но Ставрос никогда не лгал, всегда выполнял свои обещания, руководствуясь сводом правил, основанных на чести и благородстве. А Ли… Она никогда не выдержит сравнения с ним.

Страх снова сковал ее.

– Прошло пять лет. Ни один мужчина не может так долго обходиться без секса.

– Но я не похож на остальных, – произнес он просто, без бравады или самолюбования– Обещание, данное Джианису, важно для меня, как и те клятвы, которые я произнес у алтаря. Не отрицаю, что я не относился к тебе как к жене в прошлом, но наш брак – это обязательство, которое я намерен исполнять до последнего вздоха. Поэтому я ждал, пока ты повзрослеешь, изменишься. Мне казалось, я должен…

– Исправить меня, как испорченный прибор, чтобы я стала достойна тебя? – договорила Ли в порыве гнева.

– Нет, я думал, что нам обоим нужно время. Но ведь тебе вовсе и не надо было меняться, правда?

Ли так давно хотелось рассказать ему всю правду, чтобы Ставрос увидел настоящую ее. Но теперь, когда это случилось, Ли чувствовала себя слишком уязвимой, словно полностью обнаженной.

Неожиданно воцарившаяся тишина в зале заставила ее вспомнить о предстоящем шоу.

– Я пропущу показ. – Но он встал на ее пути и прижал к стене.

– Расскажи мне о Калисте. Я заслуживаю знать правду. Если ты никогда не употребляла наркотики, значит, ты не заставляла ее принимать их.

Она закрыла глаза, пытаясь сдержать слезы.

– Я ходила на все вечеринки, которые ты мне запрещал посещать, пила там до головокружения, флиртовала с парнями и тратила деньги направо и налево, лишь бы позлить тебя, но я никогда не прикасалась к наркотикам.

Смятение и чувство вины в ее глазах поразили его, и Ставрос даже не стал спрашивать, почему Ли скрывала это столько времени. Потому что тогда он бы ни за что не поверил ей, упиваясь своей болью и обвиняя во всем лишь ее.

– Тогда почему ты выглядишь такой виноватой?

– Потому что я одолжила ей деньги. Я так рассердилась на тебя за то, что ты заставил меня вернуться из Нью-Йорка… Поэтому, когда Калиста сказала, что ей нужны наличные и что ты никогда не дашь ей столько, я отдала ей все до последнего цента.

Ее дрожащее тело упало на его грудь, и его руки нежно обвили его.

Сестра заняла деньги у нее, прекрасно зная, что ему это не понравится, что он разозлится на нее.

Ставрос ничего не знал о Калисте. Невидимая гиря повисла на его шее и безжалостно душила. Ли оказалась права и в этом.

Ли не могла больше говорить из-за мучительной боли в его взгляде. Ставрос относился к ней и сестре строго, но Калиста всегда изображала из себя жизнерадостную послушную девушку и никогда не делилась с ним своими проблемами, хотя часто бывала в подавленном, почти депрессивном состоянии.

Она не знала, как помочь подруге, и это ее угнетало, став, возможно, одной из причин ее неприязни к Ставросу. Боль утраты после смерти отца по-прежнему терзала ее, и в его лице Ли нашла подходящую мишень для выплескивания своих негативных эмоций. Но сейчас меньше всего на свете ей хотелось использовать свою силу над ним и рассказывать ему правду, причиняя ему тем самым страдания.

Ставрос был жестким и упрямым, но безгранично любил сестру по-своему. Он всю жизнь заботился о ней, но… никогда не пытался выслушать ее и понять. Но как сейчас сказать ему об этом? Прошлого не вернуть и не исправить.

Поэтому Ли решила скрыть от него эту часть ужасной правды и, собрав в кулак всю свою волю, посмотрела ему в глаза.

– Калиста не была несчастной, просто не могла найти свое место в жизни, ее бросало из крайности в крайность. Конечно, она ненавидела твои правила так же, как и я… Но сестра любила тебя. – На ее лице появилась наигранная улыбка. Если раньше ее ложь защищала ее саму, то теперь Ли стремилась защитить его. – Я думаю, она просто хотела попробовать наркотики в ту ночь ради эксперимента. Прости, что я дала ей деньги.

– Я… придирался к тебе при каждом удобном случае и ограничивал твою свободу. Немудрено, что ты боялась все мне рассказать.

– Почему? – невольно слетел с ее губ вопрос. Ставрос первый начал войну между ними, а Ли поддерживала ее, чтобы скрыть свое влечение к нему, уберечь себя от опасности, которая таилась в этом чувстве. – Почему ты всегда ненавидел меня?

– Я не ненавидел тебя.

– Сначала я думала, что причина кроется в том, что я наследница такого огромного состояния. Но это не так. Именно вы с Дмитрием превратили «Катракис текстиль» в компанию мирового масштаба. Почему же?

– Я несправедливо к тебе относился, признаю. Разве этого не достаточно? – пытался уйти Ставрос от ответа, опустив глаза.

– Я имею право знать.

– Просто твое поведение, то, как ты относилась к Джианису, напомнили мне об одном человеке… Но это вовсе не оправдание…

– О ком? – продолжала настаивать на четком ответе Ли, боясь упустить возможность понять этого мужчину.

– О моем отце. Все, что его волновало, – это где достать деньги на выпивку. А моя мать, вместо того чтобы выгнать его из дома и заботиться о своих детях, просто бросила нас. Родители оставили нас на попечение бабушки и дедушки, которые сами едва сводили концы с концами. Маленькая Калиста часами простаивала у ворот, надеясь, что мать вернется. Вскоре мы узнали, что отец попал в автомобильную аварию и погиб. Мне было наплевать на него, все, о чем я думал тогда, что его смерть облегчит страдания сестры. – Из его груди вырвался тяжелый вздох.

– А потом появился Джианис?

– Да, мой дедушка написал ему и рассказал о смерти отца. Я хотел сразу забрать ее с собой, но бабушка настаивала на том, что она еще совсем девочка и лучше ей пока остаться с ними. Я… – его лицо исказилось нестерпимой болью, – пообещал ей, что скоро ее заберу. Мне удалось сделать это только через два года.

«Я не имею права разочаровать моего брата», – призналась ей Калиста однажды. Боялась ли она, что Ставрос бросит ее, как сделали их родители, если это произойдет?

Ли запустила пальцы в его волосы и притянула к себе, чтобы поцеловать. Ей так хотелось унять его боль, облегчить его смятение. Его руки крепче обхватили ее за талию, пока их языки отчаянно переплетались.

Только необходимость кислорода заставила их оторваться друг от друга.

– Чем я это заслужил?

– У меня больше не осталось секретов. Мне пора идти, иначе я пропущу показ.

– Иди, – приказал он. – Но мы еще не закончили. – Его слова манили сладким обещанием.

Ли убежала, и, пробравшись сквозь толпу, заняла свое место. Ритмичная музыка играла, пока на подиуме один прекрасный наряд сменялся другим. Но мыслями она была далеко, прокручивая в голове снова и снова их разговор. Сейчас ей хотелось повернуть время вспять и не задавать свой вопрос, чтобы не видеть эту неподдельную боль в его глазах, когда Ставрос говорил о своих родителях. Потому что это объяснило ей, что повлияло на становление его характера. И чем больше Ли понимала его, тем сильнее ее охватывало сумасшедшее желание.

Если он с такой преданностью и уважением относился к клятвам, которые дал эгоистичной глупой девчонке, то что стоило ожидать от него, если она откроется ему и впустит его в свое сердце?

Глава 11

Проснувшись на следующее утро в своей спальне, залитой солнечным светом, Ли ощутила, что теперь все будет по-другому.

Ставрос сумел рассмотреть ее истинную суть. Теперь он знал, что Ли никогда не употребляла наркотики и что Джианис дорог ей так же, как и ему.

Вчерашний показ закончился около двух часов ночи. Ли чувствовала себя эмоционально и физически измотанной, поэтому погрузилась в сон, как только завелся мотор «мазератти». Эта ночь стала лучшей в ее жизни.

Впервые Ставрос увидел Ли без привычной брони, которая защищала ее прежде. Открыться перед ним значило дать ему власть над ней. Но сердце подсказывало Ли, что этот мужчина достоин того, чтобы быть с ним искренней.

Ли не терпелось снова его увидеть, поэтому она приняла душ, надела желтую блузку без рукавов и длинную юбку, заплела волосы в косичку и спустилась вниз. Ее тут же насторожила странная тишина.

На Ставросе по-прежнему был вчерашний костюм. Рубашка изрядно помялась, его волосы были взъерошены, а лицо выглядело невероятно бледным, несмотря на оливковый цвет кожи. Странная тень промелькнула в его уставших глазах, когда он увидел Ли.

Она слишком хорошо знала этот взгляд. Ее сковал леденящий ужас – произошло что-то ужасное. Ли стало дурно, к горлу подступила тошнота. Она схватилась за перила так сильно, что у нее побелели костяшки пальцев.

Вдруг из спальни дедушки появился Дмитрий с полупустой бутылкой скотча в руке. Его пустые глаза, налитые кровью, уставились на Ли.

– Что случилось? – Вопрос разорвал гнетущую и устрашающую тишину.

Ставрос не ответил, и она вмиг подлетела к нему и начала колотить его в грудь в приступе истерики.

– Что случилось? Скажи мне немедленно, или я…

Прижав Ли к себе так сильно, что ей стало трудно дышать, Ставрос обнял ее и лишь тогда еле слышно произнес:

– Мне жаль, но Джианис скончался.

– Нет! – воскликнула Ли, и по ее щекам тут же покатились горькие слезы.

Обхватив ее лицо, он поймал ее взгляд.

– Джианис умер с улыбкой на лице и сказал, что любит тебя, а эти его последние дни с тобой были самыми счастливыми в его жизни. Его глаза светились спокойствием и умиротворенностью. И все благодаря тебе.

– Почему ты не разбудил меня? Я могла хотя бы попрощаться! – Ли оттолкнула его. Ее захлестнули боль и злость. – Это же мой родной дедушка. Я имела такое же право быть рядом с ним, как ты и Дмитрий!

Кончики его пальцев нежно смахнули слезы с ее лица.

– Он сам попросил не будить тебя. Сказал, что ты не любишь прощаться.

Из груди Ли вырвались пронзительные рыдания, и Ли убежала наверх.

Джианис знал. Ее проницательный и мудрый дедушка понял, как больно ей было отталкивать Ставроса в течение стольких лет… Всего за несколько недель он стал ей самым близким человеком, но теперь покинул ее, оставив в одиночестве.

Но впервые в жизни Ли отказывалась оставаться один на один с горечью утраты. Ей хотелось опереться на единственного мужчину, который сможет ее защитить от надвигающегося мрака.

Приближался вечер, когда Ставрос снова зашел в дом и замер в холле, увидев Ли сидящей на лестнице с растрепанными волосами. Ее лицо не выражало ничего, кроме страха и боли.

Ставрос еще никогда не видел ее такой потерянной и был готов отдать все на свете, лишь бы осушить ее слезы, уберечь от горя.

– Ты ждала меня?

Она собрала волосы и энергично отбросила их назад.

– Да.

Это невинное движение всколыхнуло ее грудь, и буквально заставило Ставроса дрожать от желания. Черт, сейчас не время терять выдержку!

Утром Ставрос старался утешить ее, но сейчас осознание произошедшего подкосило его, выбив из колеи и лишив привычной стойкости духа.

Вдруг он пошатнулся, и Ли подскочила к нему, чтобы удержать.

– Ты присел хоть на минуту с прошлой ночи? – Ее глаза с беспокойством смотрели на него.

– Мне просто нужно поспать. Что ты хотела?

Ставрос отстранился от Ли, но ее соблазнительный запах уже успел окутать его невидимой пеленой, притупляя чувство реальности. Попросит ли она уехать сегодня же? Три месяца подошли к концу. Но сейчас он стоял на краю бездны, и лишь эта женщина могла спасти его.

– Уже не важно. Давай я провожу тебя до спальни.

Улыбка немного смягчила его мрачное лицо.

– Ты не выдержишь, если я обопрусь на твое плечо.

Ли не смогла с ходу придумать возражение и лишь насмешливо посмотрев на Ставроса:

– Я не такая слабая, как тебе кажется. Но если твоя гордая натура не позволяет принять от меня помощь, то как хочешь. Но когда ты в последний раз ел? Я бы могла что-нибудь приготовить. Трапезу из трех блюд я тебе не обещаю, но горячий сэндвич с сыром мне по плечу.

– Я не голоден, – угрюмо пробурчал Ставрос, решив не искушать судьбу и поскорее уйти. Его пальцы принялись расстегивать рубашку, и ее глаза жадно следили за его движениями. – Иди лучше спать.

– Я не смогу уснуть. – Из ее груди вырвался тяжелый вздох.

«За столь недолгую жизнь ей слишком часто пришлось сталкиваться со смертью», – с болью в сердце подумал Ставрос.

Она выглядела такой беззащитной и несчастной, что Ставрос сжал руки в кулаки, чтобы не поддаться порыву и не заключить ее в объятия.

– Я, к сожалению, ничем не могу помочь тебе.

– Я ни о чем не прошу. Просто тебя не было целый день и…

– Мне пришлось разбираться с делами и заниматься подготовкой похорон.

– Я просто хотела убедиться, что ты в порядке, и извиниться.

– За что?

– За то, что сорвалась на тебя утром. Я забыла, что Джианис так много для тебя значил, и…

– Не стоит, я все понимаю, – остановил ее Ставрос взмахом руки.

– Хорошо. Когда я немного успокоилась и приняла душ, то сразу же отправилась искать тебя. Вскоре вернулся Дмитрий и ни на минуту не оставлял меня, хотя я сказала ему, что со мной все в порядке. Это ты его прислал?

Именно в этот день Ставрос не доверял самому себе, потому что страдания Ли пробудили в нем непонятные чувства, которые пугали его.

Он лишь пожал плечами, и Ли продолжала:

– Дмитрий сказал, что ты не проронил ни слова за всю ночь и так будет продолжаться в течение нескольких месяцев. Как и после смерти Калисты.

– Этот чертов Дмитрий должен научиться держать язык за зубами, – выпалил Ставрос в гневе.

– Предпочитаешь, чтобы я считала тебя таким же бесчувственным, каким ты кажешься на первый взгляд?

– Ты не обязана… То есть я ничего не жду от тебя, и…

– Ты готов перевернуть мою жизнь с ног на голову в попытках оградить меня от малейшей опасности, но мне даже нельзя знать, что с тобой происходит? – Ее голос звенел от обиды.

– Мне не нужна защита.

– Тебе никогда не хотелось разделить с кем-то свое счастье или горе?

– Нет, никогда. Если бы я не научился прятать боль и страдания, то полностью увяз бы в этих чувствах. Что бы ни происходило, у меня всегда хватало сил двигаться вперед.

В моменты житейских невзгод единственным другом Ставроса было одиночество.

– Но сегодня, в день, когда мы оба потеряли человека, из-за которого наши судьбы так тесно переплелись, я не оставлю тебя. Джианис заставил тебя на мне жениться, но…

– В сотый раз повторяю: меня не заставлял. – Ставрос не мог позволить Ли думать, что ее присутствие в его жизни ему неприятно. Сейчас только Ли удерживала его на плаву, только благодаря ей он не лишился рассудка.

– Дедушка считал, что ты нуждаешься во мне так же, как и я в тебе.

Глаза Ставроса устало закрылись. Ему нужно собрать остатки сил, чтобы снова причинить ей боль.

– Но Джианис заблуждался, не так ли? Ведь на самом деле я ошибся в тебе, и ты не заслуживала этого безрадостного заточения в течение пяти лет. И поэтому я тоже не нуждаюсь в тебе. Это просто глупая мечта старика.

– Не смей это говорить! – закричала Ли, задрожав от негодования. – Не смей! Только не сегодня…

– Оставь меня, agape mou. – Его слова прозвучали как предупреждение.

Если Ли подойдет к нему ближе хоть еще на шаг, то он больше не сможет сдерживаться.

Но его дерзкая своенравная жена пропустила его совет мимо ушей, как всегда.

– Но у меня не получается выбросить из головы его слова. – Она нежно провела рукой по его щеке, заглянув в глаза супруга. – Джианис любил тебя и, как только я приехала в Грецию, только о тебе и говорил, и каждый раз в его взгляде читалась невероятная гордость. А еще он мне сказал, что ты не умеешь принимать ласку и заботу, ты способен лишь отдавать себя другим, – ее лоб прижался к его губам, – и никогда не требуешь ничего для себя. Я не хочу быть одна сейчас и не оставлю тебя, даже если ты будешь все время молчать.

Ставрос проиграл битву с самим с собой. Да и был ли у него шанс устоять перед Ли?

Он схватил ее за руки, чтобы оттолкнуть, но Ли не покорилась, а завела их соединенные руки себе за спину и прижалась к нему всем телом. А затем их губы соприкоснулись, и Ставроса накрыла волна наслаждения, которая заглушила душевную боль.

– Мне так жаль… Ты стал для Джианиса сыном и заботился о нем лучше, чем близкие.

После этих слов Ставрос впился в ее нежный рот, нагло проникнув в него языком, растворившись в неистовом поцелуе. Ее вкус и звук ее сбивчивого дыхания разжигали в нем страсть с новой силой.

После пяти лет воздержания он полностью потерял контроль над собой, потому что никогда ни в ком так не нуждался так, как в этой женщине, которая будто возвратила его к жизни.

* * *

Поцелуи Ставроса опьяняли, а прикосновения пробуждали в Ли желание неукротимой силы. В плену его тепла она чувствовала, как страх и одиночество отступают навсегда. То, что сейчас происходило между ними, не имело никакого отношения к играм, зову долга или даже узам брака. Сейчас он просто стал мужчиной, который разжег в ней пламя страсти, а она – женщиной, которая сорвала с него маску безразличия и выпустила на свободу голодного зверя.

Ставрос наконец оторвался от Ли, но лишь чтобы подхватить ее на руки.

– Закинь ноги мне на бедра и держись крепче, – раздался приказ, который тут же был исполнен.

Ли уткнулась лицом ему в плечо, пытаясь скрыть смущение. Но ее не пугало то, что вскоре случится между ними. Она боялась лишь одного, что эта ночь – лишь начало всепоглощающего безумия.

Ставрос прильнул губами к ее изящной шее и начал покусывать нежную кожу. Восхитительное ощущение боли и наслаждения сводило ее с ума и заставляло громко стонать.

Ставрос крепче обхватили ягодицы Ли, он отнес ее в кабинет и, усадив на дубовый стол, запустил руки под ее блузку. Ли опустила глаза – его руки, покрытые жесткими волосами, гладили ее живот, а в его штанах красовалась внушительная выпуклость.

– Theos, ты прекрасна! – прорычал Ставрос, когда его грубые ладони накрыли ее грудь.

Ли вся извивалась, пока он теребил и сжимал пальцами ее твердые соски.

– Пожалуйста… – взмолилась она, не в состоянии больше выносить эту сладостную пытку, которая распалила ее до предела.

Вдруг с его губ слетели бранные слова, и Ставрос убрал руки от ее тела, которое изнывало от желания.

– Почему ты остановился? – с трудом выговорила Ли, пытаясь отдышаться. – Неужели это снова наказание?

Но Ставрос снова приник к Ли в страстном поцелуе, и их языки переплелись в неукротимом поединке, пока они оба не начали задыхаться.

– У меня нет презервативов, – прозвучало наконец объяснение.

– Я же пью противозачаточные таблетки. Ты сам потащил меня к гинекологу и ждал за дверью, помнишь?

Его щеки тут же покрылись багряным румянцем.

– Больше никаких слов. – Он накрыл рукой рот Ли, и она прошлась языком по его ладони.

Ставрос поднял ее руки и снял с нее блузку, а затем и юбку. После этого последовал еще один приказ:

– Расстегни бюстгальтер.

Ли опомниться не успела, как оказалась перед ним в одних стрингах.

– Ты погубишь меня, – прошептал Ставрос низким глубоким голосом, а затем посадил Ли на стол, раздвинув широко ее бедра. Ей стало неловко от столь откровенной позы, и Ли пыталась сопротивляться.

– Не надо, не прячься. Никогда не прячься от меня. – Он крепко схватил ее за лодыжку, подавив протест.

Ставрос прошелся ладонями по ее телу: от плечей до ложбинки между грудями, от живота вниз туда, где было горячо и влажно. Его пальцы нежно раскрыли ее лоно, и Ли ощутила судорожный и невыносимый прилив возбуждения.

– Ты такая теплая. Каждый твой стон сводит меня с ума, и этой ночью ты только моя, – прошептал он хриплым голосом, крепко обхватив другой рукой ее шею.

Заглянув Ставросу в глаза, Ли прильнула к его губам, но прежде успела ответить:

– А ты – только мой.

Она сгорала от предвкушения.

– Прикоснись ко мне, – потребовал Ставрос.

Она покорно скользнула руками под его рубашку к гранитным мышцам торса. Каждое ее прикосновение сбивало его дыхание с ритма. Дрожащие пальцы прошлись вдоль его затвердевшей плоти, выпирающей из брюк. В этот миг на его обычно сдержанном лице отобразилась животная похоть, и Ли невольно заликовала, ощутив себя победителем.

Ставрос нетерпеливо стянул с Ли трусики и произнес повелительным тоном, от которого у Ли пробежали мурашки по спине:

– Раздвинь бедра.

Сначала в ее лоно проник один палец Ставроса, затем еще один. Их влажное скольжение казалось непривычным, но от каждого движения Ли сотрясала дрожь наслаждения, сопровождавшаяся томными стонами.

– Ты такая податливая. Я мог бы делать так целую ночь, – прошептал Ставрос, пощипывая другой рукой ее соски.

– Я не выдержу, – умоляла Ли, не в состоянии выносить пульсирующее напряжение, которое пронизывало каждую клеточку ее тела.

Его пальцы задвигались в диком ритме, заставляя ее кричать и задыхаться. Губы потянулись к соску, но лишь для того, чтобы легонько лизнуть его.

– Прекрати мучить меня. – Ли не узнала свой собственный гортанный голос.

– Скажи «пожалуйста». – На его лице появилась прекрасная порочная улыбка.

Но Ли не собиралась подчиняться так просто.

– Если твой рот окажется там, где я хочу, тогда мой – там, где хочешь ты.

Ставрос снова выругался, и через секунду его губы сомкнулись вокруг ее соска, покусывая и посасывая нежнейшую кожу. Его пальцы продолжали уверенно двигаться внутри ее, превращая все ее тело в расплавленную огненную лаву. Наконец крик блаженства разорвал тишину, и каждый атом ее естества содрогался и трепетал.

Ли обмякла и упала на грудь Ставроса, выбившись из сил. Ее глаза, затуманенные поволокой, увидели, как расстегивается молния его брюк и они с тихим шелестом падают на пол.

Легкий румянец на его скулах, накачанная грудь, торс с каменными мышцами и полная горячая плоть… Этот мужчина поистине был прекрасен как бог. Ее рука сама потянулась к его твердому члену и, обхватив его, стала поглаживать чувствительный кончик большим пальцем, отчего из его груди вырвался нетерпеливый вздох.

– Я готова исполнить свое обещание, – смело заявила Ли.

– Но я ведь еще сам не испробовал тебя на вкус, правда? – произнес Ставрос грубым голосом, полным порочных намерений. – Сумасшествие только начинается. Следующей ночью мы восполним эти пробелы.

Мощные бедра двинулись вперед, и Ставрос оказался в плену ног Ли. Его рука нарочито медленно прошлась по шее Ли, ее груди, животу, и наконец одним уверенным движением он вошел в нее.

Глава 12

Боль, которая отразилась в глазах Ли, и жалобный стон остановили Ставроса, хотя ее лоно было таким тугим и божественно обволакивающим, что ему пришлось укусить внутреннюю сторону своей щеки, чтобы вернуться к реальности.

Только тогда к нему пришло ошеломляющее осознание, которое с трудом пробилось в его затуманенную страстью голову, – она была невинна. А он овладел ей так грубо и бесцеремонно, набросившись на нее, словно изголодавшееся животное. Стыд и злость на самого себя переполнили его при виде ее подрагивающей нижней губы и побледневшего лица.

– Снова ты меня обманула, женушка! – прорычал Ставрос.

– Не моя вина, что ты любишь приписывать мне все пороки мира, – своенравно парировала Ли, вцепившись пальцами в его плечо.

Ставрос закрыл глаза, пытаясь обуздать свое возбужденное тело, и все же вышел из нее. Ее руки начали блуждать по его груди с такой настойчивостью и властностью, будто она знала, как надо ласкать мужское тело. Ее острые ногти вонзились в его ягодицы, притягивая его бедра снова ближе к ее жаждущему лону.

– Перестань. Я не хочу делать тебе больно. Больше никогда… – прошептал Ставрос, вступив в неравную схватку с неутолимой страстью.

– Посмотри на меня, пожалуйста.

Умоляющий тон Ли заставил Ставроса открыть глаза, и то, что предстало его взору, поразило его. Ее взгляд излучал желание и безграничное доверие к нему.

– Ты сделаешь мне больно, если остановишься сейчас, – пробормотала Ли, осыпая его лицо нежными поцелуями. – Я сама этого хочу, потому что наконец мы равны друг перед другом, и я перестала быть кем-то, кого тебе надо защищать или контролировать. Как только я впервые увидела тебя в аэропорту, впервые прилетев в Афины… Ты был такой грозный, полный презрения.

– Тогда ты пыталась сбежать в Париж, пока Джианис ждал тебя дома, – буркнул он.

– Я сразу же влюбилась в тебя тогда, – продолжала она. – Я видела сны, в которых ты смотрел на меня так же страстно, как этой ночью. Пожалуйста, скажи, что ты сейчас со мной не из-за жалости или чувства долга.

Сердце Ставроса сжалось от невыносимой нежности, и он ласково смахнул слезинку, которая покатилась по мягкой щеке Ли.

– То, что сейчас между нами, – необыкновенно… – Ему с трудом удавалось облачить свои мысли и эмоции в слова. – Просто я прикован к тебе и хочу тебя так сильно, что не могу дышать.

На губах Ли появилась очаровательная улыбка, и у него внутри все сжалось.

– Это не так уж и больно, – проворковала Ли, снова придвигаясь бедрами ближе к Ставросу. – Дай мне то, что я желаю сейчас. Мы оба заслуживаем наслаждения.

Этой беззастенчивой искренней просьбы было достаточно, чтобы сломить волю Ставроса.

– Скажи мне, если будет слишком больно. Я остановлюсь, – пообещал Ставрос.

Она покорно кивнула, как послушная жена, готовая подчиниться любому требованию своего мужчины.

Ставрос снова проник в Ли, на это раз осторожно, начав пощипывать ее тугие от возбуждения соски.

– Скажи мне, что ты чувствуешь.

– Больше никакой боли, – выдохнула Ли блаженно.

Схватив крепко ее бедра, Ставрос полностью вошел в нее и почувствовал, как ее ноги скрестились за его спиной, принимая его.

– О боже, – раздался глубокий стон.

Его бедра задвигались в беспощадном неослабевающем ритме, приближая их обоих к вершине наслаждения.

– Я не могу остановиться, – едва слышно выговорил Ставрос, все еще переживая, что может навредить Ли.

– И не надо. – Ногти Ли вонзились в грудь Ставроса, слегка царапая оливковую кожу, покрытую густыми черными волосками. – Я хочу тебя всего.

– Прикоснись к себе. – Стол шатался от его неистовых толчков, кровь оглушающе стучала в висках Ставроса.

– Что? Нет, я не могу… – тут же смутилась Ли от неожиданной просьбы.

Его язык прошелся медленно по краю его уха, и Ставрос прошептал, умоляя ее:

– Представь, что это мои губы. Сделай это для меня, пожалуйста. Я не знаю, что может быть более эротичным.

Их взгляды пересеклись, и рука Ли невольно проскользнула между их телами.

– Продолжай…

Она откинула голову назад и выгнула спину, лаская себя. Он победоносно зарычал, не прекращая своих резких и сильных толчков. По лбу Ставроса текли капли пота, а легкие горели от нехватки кислорода. Наконец фантастический оргазм накрыл их обоих, и мириады восхитительных ощущений пронеслись по их телам, бьющимся в сладострастной агонии.

Ставрос знал, что делал все правильно, храня верность жене все эти годы, но он и предположить не мог, что ночь с ней будет настолько восхитительной и перевернет его мироощущение полностью. Отныне ему никогда не насытиться Ли сполна. Еще никто не заставлял его чувствовать себя таким живым и полным энергии. Кроме неутолимого желания, эта женщина вызывала в нем то, что ему раньше не было знакомо, – эмоциональную привязанность. Ли стала его наркотиком, от которого невозможно отказаться.

– Скажи что-нибудь, – прошептал Ставрос и обнял ее хрупкое дрожащее тело, уткнувшись лицом в шелк ее волос. – Ты в порядке?

– Я хочу это повторить, – протянула лениво она, прижимаясь к нему.

Тяжесть в его груди тут же рассеялась, и Ставрос рассмеялся. Чуть приоткрыв губы, Ли коснулась его плеча.

– Это только начало, agape mou. – Его руки еще крепче обвились вокруг нее.

Следующие несколько недель Ли была так занята, что у нее не нашлось ни времени, ни желания анализировать происходящее. После их первой умопомрачительной ночи любви она попросила Ставроса вернуться в его имение, пока они вместе принимали душ. Этот момент стал для нее таким же интимным, как и сам секс. Его сильные руки с невероятной нежностью скользили по ее телу, смывая пену. Затем Ставрос отнес Ли на руках в комнату и с беспокойством спросил, не болит ли у нее ничего, и извинялся за то, что вел себя, как дикий зверь. Но Ли вовсе так не думала о нем, и его искренняя забота тронула ее до глубины души.

Как только они вернулись в его имение, Ставрос подхватил Ли на руки, отнес в свою спальню и властно заявил, что теперь спать ей положено только здесь. И в этот момент она впервые за столько лет почувствовала себя по-настоящему дома.

Через несколько дней Ли пришло приглашение стать участником Независимой недели мод в Нью-Йорке. Когда Ставрос об этом узнал, то с нескрываемой гордостью в голосе сказал, что ни капельки не удивлен.

Ли переполняло чувство счастья; она не хотела даже думать о том, что рано или поздно всему этому придет конец. Чтобы закончить свою первую коллекцию, ей приходилось работать по двенадцать, а иногда даже по четырнадцать часов в день. У нее появились две помощницы, которые помогали ей шить, а также проводили примерки с моделями.

Ли работала с такой самоотдачей, что однажды Ставрос просто запер ее в спальне после того, как она чуть не упала в обморок от усталости в мастерской.

Если днем Ли охватывало вдохновение, то ночью – неистовая безудержная страсть. Иногда они оба были так измотаны, что просто нежились до рассвета в объятиях друг друга, а на рассвете он проникал в нее еще до ее полного пробуждения. Его вожделение не знало предела, превратившись в ненасытную одержимость.

Но однажды Ставрос остался ночевать в Афинах, и Ли снова овладел страх, что она лишилась жизненной опоры. Утром она проснулась от звука приземляющегося вертолета и с замиранием сердца ждала его появления. Но день уступил место прекрасному закату, а Ставрос так и не пришел к ней, прислав ей сообщение, что очень занят.

Поэтому, когда ночь окутала своим бархатом имение, Ли сама отправилась на поиски мужа и нашла его в кабинете за столом. Ее не покидало чувство, что Ставрос нарочно пытался держаться от нее на расстоянии, будто проводил какой-то эксперимент, которым пытался что-то себе доказать.

Но почему он вздумал отдаляться после того, как приручил ее?

Набравшись смелости, Ли уверенно начала снимать с себя одежду. Его голодный взгляд с вызовом требовал от нее не останавливаться. Обнаженное тело изнывало от желания ощутить его ласку, поэтому ее руки сами принялись блуждать по груди мужа, сжимая тугие соски пальцами.

Глаза Ставроса потемнели от возбуждения, но он все еще не сдавался и не двигался с места. Тогда Ли подошла ближе и, откинув волосы назад, принялась поглаживать внутреннюю часть бедра. Через две секунды он подорвался с кресла и овладел ей прямо у стены. Выдержка снова исчезла, и Ставросу не удавалось сдерживать мощные, неистовые толчки своего тела, которые вскоре погрузили их обоих в бездну наслаждения.

В тот день Ли выиграла, но страх того, что в следующий раз ее может ожидать проигрыш, словно застыл в груди. Победа Ли была омрачена ощущением, будто страсть стала цепями, которые Ставрос хотел разорвать.

Каждый раз, когда она заводила разговор об их прошлом договоре или о будущем, он ловко сменял тему или просто соблазнял ее, уходя от ответов.

– Ты счастлив? – спросила Ли однажды утром, когда они только проснулись.

Он лишь поцеловал ее с такой нежностью, что Ли еле удалось сдержать слезы.

– Я не знаю ничего насчет счастья, но еще никогда я не чувствовал себя настолько живым.

Его слова, поражавшие своей откровенностью, привели ее в замешательство.

Прошел еще один прекрасный, опьяняющий месяц. Но страх перед будущим никуда не исчез.

Ли намекнула мужу, что хотела бы посетить один показ в Париже, о котором ей рассказала Хелен. Но ее волновало не столько это мероприятие, сколько желание выйти из их маленького, тесного мирка.

И неожиданно Ставрос согласился, и даже решил составить ей компанию. Неделя, проведенная вдвоем в Париже, развеяла все сомнения Ли по поводу того, что между ними что-то изменилось.

Она водила Cтавроса с собой на экскурсии по волшебному городу и бутикам, а он все время пытался вернуться в их номер в отеле, расположенный на Елисейских Полях. Но Ли ни разу не отказала ему, потому что их одержимость друг другом, казалось, только росла.

Однажды к ним в номер кто-то громко постучался. Ли рассмеялась, пока Ставрос продолжал целовать ее грудь, даже и не думая о незваном госте. Изящный ночной столик ударялся со стуком о стену, пока их тела извивались в первобытном танце любви.

Но вдруг они оба услышали звук шагов, приближающихся к их спальне. В мгновение ока Ставрос вскочил и натянул штаны, успев прикрыть ее тело простыней, и тут же двойная дверь открылась настежь.

Прислонившись лениво к откосу, Дмитрий с насмешливым и озорным взглядом осмотрел их, не произнося ни слова. Громко и грязно выругавшись, Ставрос прикрикнул на друга:

– Какого черта ты здесь?

Его голос звенел от безудержного гнева, но Дмитрий и бровью не повел, самодовольно ухмыльнувшись.

– Из всех твоих платьев это подходит тебе больше всего, – протянул он, подмигнув Ли так беззастенчиво, что та не сдержала улыбку.

Вдруг Ставрос зарычал, словно разъяренный зверь, и она ахнула от изумления. Этот мужчина научил ее самым развратным вещам в постели, но его неукротимая натура раньше проявлялась только в сексе, все остальное время ему удавалось сохранять холодную невозмутимость.

Ли знала, что Дмитрий несколько раз намеревался приехать к ним в имение, чтобы просто вместе провести время, но Ставрос отказывал ему, даже не удосуживаясь придумать отговорку. Ли думала, что он боится продемонстрировать Дмитрию их семейную идиллию.

«Неужели он до сих пор меня стыдиться? Или думает, что наши отношения – просто временное помешательство, которое рано или поздно закончится?» – осенила ее ужасная мысль.

– Мне бы не пришлось нарушать ваше романтическое путешествие, – спокойно произнес Дмитрий, будто не заметил вовсе его вспышки гнева, – но вы как сквозь землю провалились. У меня не осталось никакого выбора, кроме как соблазнить твою секретаршу и выудить у нее информацию о вашем местонахождении.

– Ты хочешь одеться? – Ставрос повернулся к Ли.

– Нет, пусть тоже послушает. Я бы не ворвался к вам от нечего делать.

– В чем же дело?

– Алекс Ралстон появился на моей яхте сегодня. Охрана пыталась его поймать, но этот подонок ускользнул.

– Алекс… Это же бывший парень Калисты, которого вы отправили за решетку, – пробормотала Ли, чувствуя, как ее прошиб холодный пот.

– Именно он продавал наркотики в ту ночь, как выяснилось. Этого парня уже не первый раз привлекали за их хранение и распространение, – объяснил Дмитрий.

– А я думала, что вы сделали это, потому что… – Слова замерли на ее губах.

Неужели Алекс, милый и всегда приветливый юноша, предложил Калисте наркотики? Как же глупа и слепа она была все это время, считая настоящим монстром Ставроса.

– Одевайся, Ли. Мне надо поговорить с Дмитрием наедине.

Ли кое-как встала с кровати, у нее внутри все оборвалось от парализующего ужаса. Появление Алекса не сулило ничего хорошего.

Глава 13

Ставрос словно предчувствовал неприятности. Что-то должно было произойти и разрушить волшебство, продолжавшееся целый месяц. Этот чудесный сон не мог продолжаться вечность.

Но он ожидал, что их страсть утихнет, что придет конец тому оживлению, которое охватывало его, когда она находилась рядом, когда улыбалась, когда остроумно шутила, когда без остатка отдавала ему себя и когда жадно требовала такого же отклика от него. Ожидал, что свет и радость, которые переполняли его, сойдут на нет в конце концов.

Потому что так всегда случалось в жизни, верно?

Еще никогда Ставрос так много не смеялся, и еще никогда потребность в другом человеке так не пугала его. Страх потерять Ли стал для него навязчивой идеей, поэтому он изо всех сил старался укротить свои эмоции, взять их под контроль.

Но то, что произошло, обрушило на него лавину боли, разбередив старые раны, которые так и не затянулись.

Ему казалось, что Дмитрий поступил очень глупо, пообещав Алексу, что Ставрос с ним поговорит, и все же только что завершил видеозвонок с этим мерзавцем.

Ставросу стало дурно от тех вещей, которые Алекс рассказал о Калисте. Он не верил своим ушам. Это не может быть правдой. Его сестра не была такой…

Неужели все, что Ставрос знал о ней, – ложь? Ложь, которую все эти годы поддерживала ее лучшая подруга? Его душа погружалась в зыбучие пески боли, и именно предательство Ли, которая не сказала ему ни слова, стало последней каплей.

– Эй, дружище! – Дмитрий взял его за плечо.

– Найди его. Нельзя, чтобы он отправился с этой информацией к журналистам. Я не позволю ему опорочить память моей сестры.

– Я остановлю его любой ценой. Но что бы Ралстон ни наплел тебе о ней – это не твоя вина. Ты делал все, чтобы помочь ей.

– Но я должен был догадаться, заметить, что с ней что-то не в порядке… – Из груди Ставроса вырвался безутешный вздох.

– Ты никогда не думал, что не каждому можно помочь, даже если хочешь? Джианис говорил, что Калиста была еще совсем маленькой, когда вас бросила мать. Не знаю, чего ей не хватало, но ты просто не мог восполнить эту пустоту в ней при всем желании. Ты не виноват ни в чем.

– Жаль, я не могу простить себя с такой же легкостью, с которой ты отпускаешь мне грехи, – выпалил Ставрос, ненавидя себя и даже друга за попытки оправдать его.

Ему никогда не избавиться от пустоты, пожирающей его изнутри. Почему он всегда так фанатично стремился жить по правилам? Не потому ли, что для поступков, основанных на эмоциях, нужно знать и чувствовать свое сердце?

«Твое сердце будто из камня»… Как же Ли была права!

Ставрос запер свое сердце на замок давным-давно, чтобы не страдать из-за отсутствия любви и заботы родителей. Он никогда не понимал Калисту, ее страхов, переживаний, всегда отмахивался, когда она пыталась поговорить с ним об их семье. Ему не хотелось зацикливаться на этом и признавать всю ту боль, которую причинили им родители.

Снова и снова Ставрос закрывал глаза на ее страдания. Пока, наверное, в один прекрасный день Калиста не смирилась с тем, что брат просто не способен ее понять, не способен любить и принимать близких людей такими, какие они есть, со всеми их недостатками и противоречивыми эмоциями.

В конечном итоге родители украли у него все.

Что он мог дать Ли? Сколько времени пройдет, прежде чем ей откроется правда о том, что его душа мертва, что ему никогда не понять, как выражать свою любовь и как принимать ответные чувства?

Через два часа Ставрос вернулся в их номер. Все это время Ли сходила с ума: она словно чувствовала – что-то не так. И когда их взгляды встретились, ее подозрения подтвердились.

– Собирай вещи. Через пару часов отправляется самолет в Нью-Йорк.

– Что? Но неделя моды начинается только через четырнадцать дней.

– Тебе лучше быть там, подальше от Ралстона, который, скорее всего, будет искать встречи с тобой, ведь он подозревает, что я плохо к тебе относился.

– Но моя коллекция…

– Я позабочусь о том, чтобы Роза все собрала и отправила тебе в Нью-Йорк.

Ли уставилась на то место, где секунду назад стоял Ставрос. Осознание его слов повлекло за собой безотчетный панический страх. К ее горлу подступили слезы, грозившиеся превратиться в истерику. Еле взяв себя в руки, она последовала за ним и нашла его в кабинете.

Ставрос выслушивал кого-то по телефону, но смотрел прямо на нее. Его взгляд казался пустым и безжизненным.

Как только Ставрос закончил разговор, Ли переступила порог комнаты и подошла к нему.

– Если Алекс начнет меня преследовать, значит, ему придется сначала иметь дело с тобой, разве не так?

– Я буду занят, пытаясь не дать ему обратиться к прессе. Чтобы жизнь Калисты или твоя не превратились для него в чек со многими нулями. В Нью-Йорке ты сможешь делать все, что хочешь, как ты и мечтала.

– Это звучит так, будто ты избавляешься от меня, – жалобно произнесла она.

Перед Ли стоял уже не тот мужчина, который смеялся, целовал ее, смотрел на нее так, будто дышал только ей одной. С каждой секундой, с каждым словом Ставрос отдалялся от Ли все больше.

Ли подошла еще ближе к мужу и прикоснулась нежно рукой к его щеке.

– Что я сделала не так на этот раз?

Ставрос схватил ее руку, чтобы оттолкнуть, но Ли не отпустила его.

– Скажи мне, что происходит! Иначе, клянусь, я… – Ее голос сорвался на плач.

– Иначе что, ты придумаешь очередную ложь? – От Ставроса веяло холодом, будто он превратился в статую, лишенную каких-либо эмоций. – Ты выиграла. Я подпишу бумаги о разводе и передам тебе твое наследство как можно быстрее. – Его взгляд блуждал по ее лицу, и на мгновение в его глазах появился прежний ненасытный блеск. Или ей просто хотелось в это верить. – Больше нас с тобой ничего не связывает.

У Ли подкосились ноги, и она схватилась за стул, чтобы удержать равновесие. Ее глаза наполнились слезами от невыносимой боли.

– Ты снова меня наказываешь…

– Нет. Я наконец даю нам обоим свободу. Джианиса уже нет с нами, а ты доказала мне, что способна сама распоряжаться своей жизнью. Что останется от наших отношений без моего постоянного следования правилам и чувству долга и твоей лжи?

– Но последний месяц…

– Это просто секс. После пяти лет воздержания трудно устоять, когда живешь под одной крышей с такой красавицей, как ты.

У Ли внутри все оборвалось от того, как легко и просто Ставрос опошлил все те прекрасные моменты, которые они разделили друг с другом.

Пытаясь разобраться в происходящем, Ли вернулась к событиям, с которых начался этот ужасный день.

– Что сказал Алекс?

– Угрожал отправиться к прессе с пикантной историей о Калисте и ее брате-монстре, который погубил ее, а затем женился на наследнице. И у него есть компрометирующие фотографии. Вечеринки, выпивка, мужчины… Я ведь ничего не знал об этом. В отличие от тебя, – произнес он обвинительным тоном.

– Калиста умоляла меня ничего тебе не говорить, просила прикрыть ее. Потому что рядом с тобой ей хотелось казаться идеальной. Калиста так боялась потерять тебя, твою любовь. Но я и не подозревала, как далеко все зашло, до той роковой ночи и что она подсела на наркотики. Мне становится плохо от одной мысли, что я могла бы ей помочь, если бы…

– Месяц назад я просил тебя рассказать мне всю правду. Почему ты солгала и на этот раз? Испугалась, что я заставлю тебя отвечать за ее поступки? Снова стремилась защитить себя любой ценой?

Сердце Ли готово было выскочить из груди, а колени дрожали. Больше всего на свете в эту минуту ей хотелось снова обнять мужа, увидеть его улыбку, сделать что угодно, чтобы облегчить его боль.

И внезапно Ли осенило. В этом кабинете из красного дерева, в этом шикарном отеле, за пределами которого простирался самый прекрасный город на земле, находился человек, которого она любила всей душой. Несмотря на его ужасное детство, Ставрос мог любить и поддерживать с такой же преданностью, с какой он исполнял свои обязанности. Просто его чувства проявлялись не в словах, а в действиях.

Калиста так горько ошиблась в нем, сомневаясь в его способности сопереживать другим. Только теперь Ли до конца осознала, каким благородным и сложным был ее муж.

Только любовь могла заставить ее с головой окунуться в это божественное безумие прошедшего месяца и забыть о страхе.

– После стольких лет я не думала, что причины ее смерти важны. Особенно теперь, когда…

– Когда тебе оставалось совсем немного до своей цели, – договорил за нее Ставрос, и ее тут же охватила безудержная злость.

Это чувство придало ей сил и мужества, наполнив ее энергией, необходимой для борьбы.

– Когда ты увидел меня настоящую и когда открылся мне, я подумала, что пора оставить прошлое в прошлом. Я хотела…

– Для тебя важны лишь собственные желания и потребности, правда?

– Да, в течение многих лет так и было. Все, о чем я думала, – как уберечь себя от страданий, и запрещала себе привязываться к кому-либо, чтобы потом не пришлось снова оплакивать потерю дорогого человека. Но впервые в жизни я соврала не ради себя, а ради того, чтобы защитить тебя от боли, которую ты сейчас испытываешь. Я соврала потому, что рядом с тобой забыла о вечном страхе. Потому что тебя невозможно не любить.

Лицо Ставроса превратилось в застывшую маску. Он выглядел так, будто получил звонкую пощечину от Ли.

– Скажи что-нибудь, – умоляла она отчаянно.

– До сегодняшнего дня я не понимал, насколько неправилен наш союз. Даже если я продолжу этот фарс во имя Джианиса, мы погубим друг друга.

– Я сомневаюсь, что ты можешь быть еще более жестоким и бессердечным, чем сейчас.

– Тогда ты не станешь отрицать, что нам действительно надо развестись, – произнес Ставрос спустя несколько мгновений, которые показались ей вечностью в аду. – Теперь ты свободна. Прощай, Ли.

Впервые с того дня, как Джианис привез Ставроса в Афины, он не возвратился к работе после ухода Ли. Он не отвечал на звонки, приказал отложить все встречи на неопределенное время. Хотя ему доложили, что один из членов совета директоров, дальний родственник Джианиса, который всегда возмущался по поводу того, что его крестники были главными акционерами компании, готовит тайный переворот.

Ходили слухи, что он разругался с Дмитрием, и это привело к падению котировок «Катракис текстиль». Но Ставросу было на все наплевать. Он и Дмитрий вложили столько сил, чтобы превратить компанию в процветающее и влиятельное предприятие, чтобы добиться успеха в жизни, самореализоваться, обрести столь желаемую стабильность.

Теперь Ставросу хотелось лишь одного – спрятаться от всего мира в своем имении. Но там все напоминало о Ли: ее любимые тропинки для пробежки, милые безделушки, оставленные в доме. Даже работники виноградника спрашивали его, удалось ли ей покорить Нью-Йорк.

Ли была везде и стала неотъемлемой частью его самого.

Без нее он потерял покой, который сменился на пугающую пустоту. Только сейчас Ставрос понял, какого сокровища лишился. Ли вдохнула в него жизнь, научила его смеяться и любить.

Днями напролет в его голове прокручивались самые темные моменты прошлого: уход матери, смерть отца, гибель Калисты. Через какое-то время слова Ли, сказанные в их последнюю встречу, укрепились в нем, способствуя необратимым изменениям.

«Впервые в жизни я соврала не ради себя, а ради того, чтобы защитить тебя боли. Я соврала потому, что рядом с тобой я забыла о вечном страхе. Потому что тебя невозможно не любить».

Ли любила его и защищала. Она не оставила его в одиночестве в ночь после кончины Джианиса, с такой надеждой и искренностью интересовалась, счастлив ли он, с такой пылкой страстью отдавала ему всю себя. Крепко обнимала его, пытаясь утешить, когда однажды после бурной ночи Ставрос признался ей, что не помнит лица своей матери.

Эта женщина, которая верила в святость брака и в своего мужа, достойна того, чтобы за нее бороться. И он будет именно таким мужчиной – надежным, ответственным, преданным.

Ли доверилась ему настолько, что подарила свою невинность. Дала ему возможность ощутить счастье и вкус к жизни. Помогла ему раскрыть и принять свои эмоции. Ставрос хотел все это вернуть, потому что не мог снова начать жить без эмоций и чувств.

В момент глубочайшего отчаяния он признался Джианису, что ошибался насчет его внучки и сломал ей жизнь. Даже перед лицом смерти старик лишь улыбнулся и сказал, что она нуждалась в нем и что только такой мужчина, как Ставрос, достоин ее.

Теперь, когда Ставрос признал свои ошибки, смирился с виной родителей, простил себя за то, что не смог выразить любовь к Калисте, он действительно заслуживает счастливого союза с Ли.

Ему нужно как можно скорее сказать ей о своих чувствах. Расстояние между ними убивало его. Ведь Ставрос так сильно ее любил.

Глава 14

Коллекция Ли на независимой неделе мод в Нью-Йорке произвела настоящий фурор, о котором Ли и не мечтала. Ее наряды назвали яркими, дерзкими, но в то же время утонченными. После показа по совету Хелен она создала каталог, с помощью которого ей удастся сделать популярным свой бренд среди покупателей и редакторов глянцевых журналов.

После двух недель суматохи Ли вернулась в Афины в свою старую квартирку, где в первую же ночь не могла уснуть, уставившись на телефон в ожидании звонка от Ставроса.

Неужели он правда от нее отказался и их отношения для него ничего не значили?

Она выплакала все глаза, слонялась, как тень, по спальне, почти ничего не ела и никуда не выходила, пока через пару дней не появился Дмитрий и не забрал ее на обед, где приказал съесть все, что заказал для нее.

– Он тебя прислал? – с надеждой в голосе спросила Ли.

– Нет. Но ты показала ему, на что ты способна, и утерла ему нос.

Слова, которые раньше заставили бы Ли гордиться собой, сейчас звучали как наказание.

Она не выдержала и снова зарыдала. Дмитрий тут же присел к ней, обняв за плечи и, как мог, старался утешить, а потом прямо спросил, собирается ли внучка великого Джианиса истратить свободу, доставшуюся дорогой ценой, на то, чтобы скулить, как бездомный щенок.

Он был прав. Пора положить этому конец. Перед ней открывалась новая жизнь. Ей надо нанять помощников, начать подготовку зимней коллекции, грамотно распределить свои расходы и отложить определенную сумму из наследства на черный день.

Возможность самой принимать решения опьяняла Ли. Несколько домов мод предложили ей сотрудничество, но, не желая идти на компромисс, Ли отказывалась от предложений.

А затем она приняла тот факт, что является наследницей огромной компании, и, как один из акционеров «Катракис текстиль», впервые посетила совет директоров.

Но то, что Ставрос пропустил встречу, а его жена появилась на ней, вызвало оживленное перешептывание. После к ней подошел помощник мистера Спорадеса и сообщил, что он хотел бы с ней поговорить перед отъездом в Милан на следующий день и что необходимые документы будут отправлены на рассмотрение ее адвокату.

Ли тут же стало дурно – это документы на развод. После пяти лет узы, которые их связывали со Ставросом, наконец разорвутся и она получит долгожданную свободу.

В ту ночь Ли преследовали яркие, почти реальные сны о Ставросе, и Ли проснулась вся в жарком поту, задыхаясь. Ей так сильно, до боли хотелось снова почувствовать его тепло! Но, напомнив себе, что Ставрос не поверил самым искренним ее словам, она решила, что вычеркнет его из своей жизни.

Ли приехала в его офис в десять часов. Ей удалось все-таки поспать немного перед рассветом. У нее болела голова, а все тело ныло от усталости. Но настрой у нее был боевой и решительный.

В его кабинете никого не оказалось. Постукивая каблуками о мраморный пол, она прошлась вокруг и нашла его у входа в комнату, которая служила ему во время особо напряженных ситуаций на работе, требовавших его постоянного присутствия, спальней.

Ставрос выглядел как обычно надменным и безжалостным. Только его глаза казались измученными. На нем были джинсы, которые обтягивали его мощные бедра, и серая футболка, подчеркивающая рельефную накачанную грудь.

От его красоты и мужественности у нее перехватило дыхание, и Ли несколько мгновений просто пожирала его взглядом.

– Я нашел землю, где ты могла бы построить свою фабрику.

Ее поразили его уставший хриплый голос и непроницаемое выражение лица. Неужели он даже с ней не поздоровается?

– Мне нужна твоя помощь. Где адвокаты?

– Они нам не понадобятся.

– Тогда зачем ты позвал меня? Почему бы просто не подписать бумаги и покончить с этим? Или тебе нравится, когда я у тебя что-нибудь выпрашиваю, как, например, деньги, секс или хотя бы каплю доверия ко мне?

– Не помню, чтобы ты выпрашивала у меня секс.

– Наверное, потому, что для тебя это ничего не значит, кроме разрядки после…

Он так резко сократил расстояния между ними, что Ли насторожилась и замолчала.

– Я помню каждое мгновение. Но ни разу не было такого, что тебе приходилось просить. – Его глаза засверкали мягким свечением, будто Ставрос прямо сейчас вспоминал все их ночи. – Ты дразнила меня, мучила, соблазняла. А я каждый раз с радостью сдавался тебе в плен, превращаясь в твоего раба.

– Я ухожу, – заявила она, но он тут же встал на ее пути.

– Дмитрий рассказал мне, что ты присутствовала на заседании совета директоров и это наделало шумихи. Он прозвал тебя ходячей электростанцией.

– Ты удивлен? Я больше не откажусь от того, что принадлежит мне, как трусиха. Я буду сидеть в правлении компании, выпущу свой бренд одежды. Больше тебе не удастся заставить меня что-либо сделать.

Ставрос поджал губы.

– Вынудить тебя выйти за меня замуж стало самой большой ошибкой в моей жизни. Я не могу поверить…

Не отдавая отчет в своих действиях, Ли кинулась к нему и принялась колотить кулаками ему в грудь с такой силой, что они вдвоем продвинулись в глубь комнаты. Мучительная боль и гнев захлестнули ее. Из ее глаз ручьем потекли горячие слезы.

Как Ставрос посмел назвать ошибкой ее присутствие в его судьбе? Как смел заставлять ее страдать, если она всего лишь хотела защитить его, потому что он ей бесконечно дорог?

– Это правда? – раздался его шепот. Только тогда Ли поняла, что в порыве гнева невольно прокричала все эти слова. – Я действительно так тебе дорог? Посмотри на меня!

Но как он ни умолял ее, она не могла успокоиться и продолжала размахивать кулаками. Ее пугала возможность того, что если она перестанет, то его присутствие снова окажется лишь сном. И ей придется вернуться к своему единственному верному спутнику – одиночеству.

– Прости меня, что я отослал тебя. Прости, что не послушал тебя, – произнес Ставрос, покорно снося ее удары.

– Ты бессердечный негодяй, и я должна тебя ненавидеть! – воскликнула она и ударила его еще раз, отчего они оба упали на кровать.

– Поверь, я и так себя уже ненавижу.

Ли приземлилась на него, и его член упирался ей в живот. Ее ноги невольно задвигались, пока выпуклость его штанов не прижалась к ее лону, отчего по ее телу пробежала сладкая дрожь.

Она запустила руки в его волосы и приподняла голову.

– Я хочу, чтобы ты подписал эти чертовы бумаги и исчез из моей жизни навсегда!

– Я не могу, – почти с сожалением ответил он.

– Я все-таки ненавижу тебя! – закричала Ли, хотя каждый атом ее тела изнывал от желания.

Ее веки закрылись, чтобы удержать слезы, а губы прильнули к его рту. От знакомого обжигающего вкуса ее будто ударило током. Она с упоением целовала его долго и нежно, будто пыталась убедиться в реальности происходящего.

– Я никогда не разведусь с тобой. Никогда не отпущу тебя.

Ли резко встала с кровати, но его рука схватилась за лодыжку, и Ставрос снова повалил ее, накрыв своим телом. Из ее груди вырвался стон. Она пыталась подавить пламя вожделения, которое разгоралось внизу ее живота. Но ее тело не слушалось ее и молило о его ласках.

– Я так по тебе скучал.

Его губы осторожно прикасались к ее рту, будто просили разрешения.

– Пожалуйста, впусти меня, – прошептал он с отчаянной мольбой в голосе. Кончик его языка прошелся по ее губам. – Я перестану дышать, если ты меня не поцелуешь, если покинешь меня. Моя жизнь не имеет никакого смысла без тебя. До тебя я не знал, что такое любовь. Пожалуйста, не забирай ее у меня.

Искренность его слов заставила ее сдаться. И он действительно целовал ее так, будто она – глоток свежего воздуха.

– Скажи мне, что я еще не потерял тебя. Научи меня, как любить тебя. Это мое единственное желание.

Ли упорно молчала, и тогда Ставрос тихо, но отчетливо произнес:

– Я люблю тебя, Ли.

Выражение его лица стало беззащитным и уязвимым. Она еще никогда не видела его таким.

– Ты отправил меня на другой конец земли, не подумав обо мне. Я не могла поверить, как жестоко ты со мной поступил. С какой легкостью разбил мое сердце…

– То, что я узнал о Калисте, потрясло меня. Я думал, что никогда не смогу дать тебе то, что ты заслуживаешь. Я пошел наперекор собственным чувствам.

– Но ведь ты такой заботливый и нежный. Просто твоя любовь выражается в действиях, и тебе трудно иногда делиться тем, что у тебя на душе. Я никогда не перестану любить тебя. Когда я с тобой, то ощущаю себя бесстрашной. Все, что я хочу, – это наслаждаться жизнью с тобой.

– Тогда давай так и сделаем.

Ли уткнулась лицом ему в плечо и кивнула. Затем он встал с кровати и, придвинув ее к краю, встал на одно колено.

– Ты выйдешь снова замуж за меня? – спросил Ставрос, посмотрев на нее с безграничной любовью. – Проведешь остаток своей жизни со мной?

– Да, я выйду за тебя замуж… Завтра же, если можно, – пробормотала Ли, сдерживая подступающие слезы.

– Нет, не завтра.

– Почему? Ты уже успел передумать?

– Я хочу, чтобы у тебя была свадьба, о которой ты мечтала. Хочу ходить с тобой на свидания, как это бывает у остальных пар. Нам некуда спешить. Поэтому до свадьбы…

Она тут же покачала головой, поняв его намек:

– Нет. Я не могу спать без тебя. Я не выдержу, если…

– Мы будем видеться каждый день. В следующий раз, когда мы будем заниматься любовью, ты будешь моей женой по собственной воле.

Тон Ставроса выдавал то, насколько для него это важно.

– Три месяца, – выдохнула Ли, покусывая его нижнюю губу. – Ровно через три месяца мы поженимся. И ни днем позже. У меня нет столько терпения и силы воли, как у тебя.

Их губы слились в жарком, неистовом поцелуе.

– О какой силе воли ты говоришь? Только желание увидеть тебя идущей ко мне в свадебном платье поможет мне справиться с искушением.

Эпилог

Ставрос даже не представлял, что три месяца могут тянуться целую вечность. Он, наверное, тронулся умом, когда предложил подождать, потому что просто прикасаться к Ли и целовать ее стало настоящей пыткой.

Но в то же время это решение казалось ему правильным. Потому что Ли была достойна всех его мучений и бессонных ночей, наполненных жгучим желанием.

В прекрасный октябрьский день Ставрос с замиранием сердца ждал Ли у алтаря в виде арки, установленного в саду имения Джианиса.

Большинство гостей пришло посмотреть на его красавицу невесту – молодого дизайнера, чей талант покорил мир моды, – модели, работники с ее швейной фабрики, жители деревушки.

Наконец сегодня эта великолепная женщина свяжет их узами любви. Сердце Ставроса защемило при мысли о том, как бы Калиста радовалась за них сейчас…

Ли появилась под руку с Дмитрием, который вел ее к нему.

На ней было ее собственное свадебное платье, в котором Ли выглядела такой невинной и хрупкой, что у Ставроса тут же проснулось дикое желание. Ее длинные волосы завязаны в изящный конский хвост, в ушах жемчужные серьги – давний подарок от Джианиса. Современный покрой платья, без лишней мишуры и оборок, обтягивал ее стройное тело, подчеркивая соблазнительные округлые бедра.

Платье было по-настоящему красивым, но скромным. Неужели она подумала, что ему не понравится ее привычный дерзкий сексуальный стиль?

Но глаза Ли излучали такое хмельное счастье, что у него все сжалось внутри от нежности.

Они провели эти три месяца в поездках за тканями в разные страны. Каждый их день был наполнен весельем, шутками и смехом. Каждый день они узнавали друг о друге что-то новое и заново влюблялись.

Ли поцеловала Дмитрия в щеку, и он передал ее жениху. Ставрос притянул ее к себе, ощутив ее запах, который сводил его с ума, и прошептал ей на ухо:

– Я люблю тебя.

Ее дрожащие пальцы ласково прошлись по его щеке.

– Я не могу дождаться наступления ночи, – тихонько ответила она, и в ее глазах запрыгали озорные искорки.

Только позже Ставрос обратил внимание на спину ее платья, когда фотограф попросил невесту развернуться и улыбнуться.

Не отводя от него глаз, Ли медленно повернулась с невинной улыбкой на лице.

Волны страсти накрыли его с головой, словно цунами.

Ее спина была полностью обнаженной, и вырез заканчивался у самых ягодиц. Только узкая линия ткани, усыпанная белыми пуговицами, проходила вдоль ее позвоночника, соединяя все в одно целое.

Ставроса обдало жаром при виде ее гладкой бархатной кожи. Да уж, его жена всегда будет способна удивлять!

Подойдя к Ли, Ставрос легонько прошелся кончиками пальцев по ее позвоночнику.

– Готова к брачной ночи, моя милая?

По телу Ли пробежали мурашки предвкушения.

– Тебе нравится мой наряд?

Ставрос кивнул, подхватил ее на руки и понес к дому под радостные возгласы гостей.

– Я в восторге от него. Но хочу заранее извиниться.

– За что?

– За то, что мне придется сорвать эти изящные пуговицы. Только так ведь можно снять платье с тебя?

Безмятежность ее улыбки тронула Ставроса до глубины души. Он перешел через порог и неистово впился в ее сладкие губы.

– Теперь ты моя навсегда.

– А ты – мой, – успела прошептать Ли, прежде чем муж снова накрыл ее губы поцелуем.

Content

Тара Пэмми
Ночь любви или развод
Роман

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог