Шипунский Всеволод

Записки натуриста (СИ)

Записки натуриста

Ах, лето, лето! Выедешь за город, в поля – благодать! Теплынь! Ни единой души кругом... Едешь не спеша по просёлочной дороге, по обочинам травой заросшей, а жёлтенькие, песочные такие, овсянки летят, порхают перед машиной – будто за собой зовут... А когда в поле остановишься, ляжешь в траву, руки за голову, и в небо смотришь – а над тобой,  высоко в небе жаворонок завис и поёт, щебечет звонко... Подружку призывают? Или так, жизни радуются. Ветерок травы колышет... Где-то вдалеке комариный писк машин на трассе... И тишина...

Высоко-высоко, вижу, парит орлан-белохвост, красавец. В воздухе он неподвижен, висит, как воздушный змей. Думал, что врагов у него нет – какие могут быть враги у такого хищника? А потом был свидетелем, как три подлых вороны, собравшись стаей, гоняли бедного орлана над полем... Не охоться, мол, здесь, это наше место. Так и выгнали! До чего подлые птицы.

Вдруг невдалеке слышу: «Кар-рр!» Легка на помине! Смотрю, в куртине деревьев вокруг озерца, на верху – воронье гнездо. Боже, какой ужас! палки торчат во все стороны... И где там можно поместиться? Никакой эстетики у этой твари. Но умна, сволочь, как никакая другая. Видел однажды: сидит ворона на ветке, а в лапе (!) держит тетрапак небольшой из-под сока, и клювом его продалбливает. Почти как в басне Крылова: «Вороне где-то бог послал коробку сока...»

А что, помню, вытворяла одна наглая ворона у нас в экспедиции!.. Это отдельная история.

Над нашим обеденным столом, на дереве, возле кострища, где варилась еда, ворона эта устроила свой наблюдательный пункт. Как только люди отходили, она спускалась вниз, на промысел. Ходила по столу, лапой открывала кастрюли, сдвигала крышки с мисок, запускала клюв в банки со сгущёнкой – закусывала, то есть, без стеснения и весьма разнообразно. К людям относилась с большим презрением! Когда на неё начинали кричать и гнать, она взлетала на свой НП, и сверху снисходительно на нас посматривала. Что вы, мол, как дети малые. Всё равно я здесь, никуда не денусь, и своё возьму.

В конце концов, мерзавка поплатилась за свою наглость. А ведь её товарки-вороны всегда сидели неподалёку и всё, бывало, кричали ей, призывали быть осторожнее, не наглеть так. Нет! Не внимала она и своим собратьям. Лишь с ленцой так, бывало, ответит им «Кар-рр!» Не учите, мол, учёного, вы, бестолочи. Учитесь лучше, как надо жить!

Финал был закономерным: заряд дроби догнал её на взлёте, изрешетил, и она камнем рухну мне под ноги. Я склонился над горячим ещё, чёрным трупиком в перьях: из большого пробитого клюва вместе с паром последнего дыхания покидала тело и глупая воронья душа...

Чтоб неповадно было остальным, я подвесил ворону неподалёку на ветку, но это было излишним. Вороньи собратья, которые всё прекрасно видели, подняли тогда невообразимый гвалт – их возмущению подлыми людьми-убийцами не было предела! Но после ни одной смелой вороны более не находилось.

*     *     *

...Однако хватит на травке отдыхать. Я для чего приехал? Движение – жизнь! Вперёд! Быстренько снимаю брюки, сандалии и всё остальное. Надеваю шорты, кроссовки, делаю лёгкую разминку и, заперев на всякий случай машину, выхожу на свою трассу. Заросшая травой, а по обочинам - высоким розовым иван-чаем, безлюдная дорога предо мною тянется через поля, уходя вдаль. Моя норма на сегодня – три километра. Трасса давно промерена; я включаю часы и легко трогаюсь.

Первые полкилометра разминочные, ноги должны разойтись, ступни привыкнуть – бегу не спеша, трусцой. Потом два километра бега равномерного, не забывая следить, чтоб бег этот не был таким уж лёгким. Тело нужно как следует нагрузить! Цигель, цигель! Хватаю ртом воздух и бегу, бегу, бегу... Жарко, пот заливает глаза, капли падают на дорогу. Во рту сухо. Бегу уже чистых 10 минут, сердце выскакивает; да скоро ли этот финиш?.. Вот ещё метром двести, и...

Что такое? Впереди меня идёт неспешно по пустынной дороге совершенно голый человек. Загорелый весь такой, в одних сандалиях. Задница по степени загара ничуть  не уступает спине. Значит, всегда голым загорает... Нудист со стажем! Не оборачиваясь, пробегаю мимо – зачем смущать мужика?

У небольшой купы деревьев - финиш. Минутный отдых, чуть-чуть успокоить дыхание. И тут же в обратный путь - последние 500 метров, но в предельном темпе!

...А где же мой нудист? На дороге – никого. Оглядываю окрестности и вижу его уже далеко в поле. Там его лёжка. Всё же застеснялся мужик, убежал от меня. Не настоящий нудист оказался, стеснительный.

Бегу! Переставляю конечности как можно чаще. Где-то с  середины пятисотки появляется боль в ногах, и начинает не хватать воздуха. Мышцам, работающим на пределе, нужно много кислорода. Больше воздуха! Распяленным ртом хватаю его, загоняю в легкие, хоть и всего на секунду, и выдыхаю, чтобы тут же снова вдохнуть. Быстрее!! Чаще ногами! Боль в мышцах невыносима... Вот уже и финиш близко! Ну!!

...Всё! Две минуты ровно. Результат не очень, но для меня сойдёт. Сбрасываю кроссовки и, дыша как паровоз, хожу босым по траве. Для потных, горящих после бега ступней это сказка! Райское наслаждение...

Но тренировка ещё не закончена. Достаю из машины пружинный эспандер и работаю руками, до полного мышечного отказа. Потом наступаю на одну ручку ногой, а другую тяну вверх, напрягая бицепс - сначала левый, потом правый. Затем приседания на одной ноге – пистолет. 15 «пистолетов» на каждой, хотя мог бы и больше. Хорошо! И последнее – отжимания лёжа. Нужно раз 70, а лучше 80. Погнали! На 72-м разе еле-еле приподнимаюсь: мышцы одеревенели. Тело истекает потом... Всё!

Программа выполнена; я выжат, как лимон. Но впереди главное удовольствие! Весь мокрый от пота, достаю из багажника пластиковый 20-литровый бак с водой, который я специально привёз, и пару лёгких вёдер. Наполняю их.

О, чудо воды! Чтобы ощутить его всеми фибрами, нужно тоже немножко «понудить». Раздевшись полностью, голый и счастливый, брожу под солнцем по траве. Смотрю на все четыре стороны – море зелёных трав, отдельные купы деревьев, и ни души! Ветерок ласково холодит интимные места... Эх, подругу бы сюда! такую же голенькую.

Она бы неслась по полю, как лань, а я бы догонял её, как лев. Волосы её длинные вьются, летят по ветру, ягодицы белые прыгают – глаз не оторвать. Бежит, хохочет... Вот за волосы её и поймаю... Хвать! «Стой, милая!» Лицо её запрокинется, спина прогнётся... И прижать плотно тело к телу... И ей уже не до смеха... А потом опрокинуть в траву... Ах, какие здесь, на лоне природы, желания возникают - в моем-то возрасте!

Вода в ведре холодная, такую я и хотел. Сначала просто омовение, смывание пота. А потом – р-раз! - всё ведро на голову. Кайф! Минуты две стою неподвижно, мокрый, холодный, расставив руки и подняв лицо к небу.

Постоял так на ветерке и взялся за второе ведро. Водопад холода! Брызги; ноги по щиколотку в воде, которую на глазах впитывает трава.

Зелёный день! Праздник тела. Счастье бытия...

*     *     *

Развернул постилку и рухнул на неё замертво, без чувств, без мыслей. Постепенно, кроме стука сердца, начинаю ощущать и кое-что ещё...

Вот солнышко стало пригревать интимные места, и это невыразимо приятно. Букашка ползёт по спине... как бы не укусила, подлая. Сучок под одеяльцем оказался, давить в ребро. Тело пригрелось, расслабилось, растеклось киселём... Опять жаворонка в вышине слышу... как заливается радостно! Вот уже в деревах засвистала другая птичка, да с переливами так высвистывает, чистый соловей. А вот ещё птичка вдалеке, будто металлом по металлу бьют - звонко так!.. Цок-цок! Трактористу, что ли, подражает?.. Но постепенно звуки слабеют, уходят куда-то... Погружаюсь в дрёму. Хорошо...

Но ведь кусают! Чувствую, что кусают, сволочи. Комаров уже не видать - сентябрь, а вот мошка есть. И будет, говорят, до самых заморозков. Невидимый и неслышимый, как радиация, хищник-кровосос.

Навалявшись вдоволь на солнышке голышом, решаю, что уже пора. Солнце опускается... воздух как-то остыл, похолодало... тени удлинились. Собираю манатки, и за руль. Но в город отправляется уже не тот я – прошлый, но я - другой, обновлённый. Не ветхий, но – новый!

Еду по пустынной просёлочной дороге; красноватое солнце висит слева над горизонтом. Мысли ясны, возвышенны. Думается о новых планах, проектах... Чувствую, что всё смогу - мне нет износу!

...И тут последний подарок этого дня: на дорогу выбегает рыжая лиса. Ах, красавица! Хвост густой, пасть «улыбается», язык высунут. Быстро глянула на меня дикими глазами, и в кусты.

И тебе счастья, дорогая! Твоего, лисьего, дикого...

Content

Шипунский Всеволод Записки натуриста (СИ)