Шипунский Всеволод

Мархаба (СИ)

Всеволод Шипунский

Мархаба

Я не имел никакого отношения к этой стране, но оказавшись в нужное время в нужном месте, оказал, как меня уверили, неоценимую услугу как всему народу этого небольшого тропического государства, так и самому её правителю – светлейшему принцу Суринаму, исполнявшему после смерти своего отца обязанности верховного халифа Мархабы и всего Ширистана.

- Дорогой друг! Как же я рад вас видеть! - говорил принц, горячо пожимая мне обе руки, когда его кортеж доставил меня с большими почестями в его приморскую резиденцию.

Он принял меня в большом зале, который своими украшениями и убранством не уступал дворцам из сказок 1001 ночи. Стены, украшенные синими изразцами и затейливыми решётками, висящие персидские ковры необычайных расцветок, на которых красовались старинные золочёные сабли и кинжалы – всё это соседствовало с изящной европейской мебелью красного дерева.

Тонкое, чистое лицо принца оттенка кофе с молоком излучало необычайную доброжелательность.

– Вы не представляете, как я вам благодарен за всё, что вы сделали для моего маленького народа и лично для меня!

- О, Ваше Высочество! Это сущие пустяки, - отвечал я. - Даже не знаю, о чём здесь можно говорить... Я всего лишь упомянул ваше имя в разговоре с послом…

- О, это совсем, совсем не пустяки! - он взял меня под руку и подвёл к большому мягкому креслу, выполненному в форме человеческой ладони, а сам уселся в другое, напротив меня, по-европейски положив ногу на ногу. - Ваше слово оказалось столь весомым, что на другой же день посол был у меня во дворце. И перед этим он уже успел переговорить с Президентом! Вы не представляете: на нас просто обрушился золото дождь!

Он счастливо засмеялся и дважды хлопнул в ладоши. Высокие створчатые двери красного дерева, украшенные золотыми виньетками, отворились, и впорхнули две молоденькие служанки с голыми торсами и в полупрозрачных шароварах. Тонкие жилетки, надетые на них, не застёгивались и не скрывали того, что находилось под ними. Склонившись так, что налитые их груди повисли спелыми дыньками, они поставили на столик серебряные подносы, на которых высились блюда с фруктами, пиалы тонкого китайского фарфора с восточными сладостями и высокий хрустальный сосуд с тёмным вином.

- Право, любезнейший принц, я здесь не причём, - говорил я, стараясь не выказывать никакого удивления. - Мархаба действительно нуждается в займах, и Президент просто не мог поступить иначе. А само имя Суринама Бандаранаике служит надёжным гарантом…

- Нет, нет, любезный друг! И слушать не желаю, - говорил принц, наливая вино цвета рубина в золотые бокалы, жаром горевшие изнутри. – Сегодня вы мой гость и главный виновник торжества. И позвольте мне побыть при вас всесильным джинном, исполняющим любые ваши желания.

Он поднял свой бокал, посмотрел мне в глаза и мы выпили. Вино было великолепного, неведомого мне вкуса: оно привело меня в такой восторг, что я выпил весь бокал до дна.

- Итак, дорогой друг, сегодня могут осуществиться любые сказки Шехерезады… Что бы вам хотелось увидеть, почувствовать? чем насладиться?

Принц снова разлил вино и хлопну в ладони уже трижды. Двери растворились, и в зал вошла крутобёдрая танцовщица высокого роста. Лицо её было до глаз закрыто шёлковым платком, над которым сияли необычные, удивительно синие глаза. Застучали бубен и барабаны, и стройная как тополь синеглазка начала свой танец. Он предназначался для мужчин, и был преисполнен чувственности. Сначала она на носочках ходила по кругу, воздев руки и подёргивая бёдрами из стороны в сторону, бросала на нас горячие взгляды; затем, повернувшись спиной, стала быстро вращать прикрытым прозрачной тканью крутым задом. Её тело двигалось, жило и страстно требовало мужского тела. Я не мог оторвать от неё взгляда...

- Что скажете, дорогой друг? Хороша?

- Ещё бы! – восхищённо отвечал я. – Но она, кажется, блондинка, дорого принц? Никогда не встречал блондинок в Ширистане...

- Родом она издалека... Чудесная девушка, – восторгался принц. – Ах, если бы вы знали, какие наслаждения она может подарить мужчине!

Всмотревшись, я понял, что у неё не только синие глаза, но и европейские черты лица.

- Хотите её? – понизил голос принц. – Не смущайтесь, говорите прямо... Это моя рабыня, она сделает всё, что я прикажу.

- А иначе?.. Голову с плеч? – пошутил я, но принц не принял шутки.

- Зачем же губить такую замечательную вещь? – холодно заметил он. – У меня есть и другие методы.

К тому времени от этого чудесного вина я уже порядочно захмелел и почувствовал себя слишком уж свободно.

- Как интересно, дорогой принц, - неосторожно проронил я. - А какие именно?

- Вы действительно хотите знать? – без улыбки спросил он.

- Конечно! А почему нет? - не ощущая никакой опасности, спросил я. Принц окончательно нахмурился, его губы сложились в тонкую линию, а лицо побледнело – или мне так показалось?

- Извольте, - равнодушно отвечал он. – Вы сами это увидите.

Мановением руки он подозвал тёмнокожую полуголую служанку и она, засеменив, подбежала и склонилась в поклоне. Принц что-то шепнул ей на ухо, и она вдруг, не смотря на смуглость её кожи, заметно побледнела.

- Налей же нам кофе, Сулла, - равнодушно произнёс принц.

Служанка подняла серебряный кофейник с длинным носиком, налила кофе сначала в чашку принца, а потом склонилась ко мне. Было заметно, как дрожат её руки... Вот кофейник наклонился, и... струя горячего кофе полилась прямо на меня! Вскрикнув от боли, я вскочил и принялся расстегивать мокрую горячую рубашку. Мой живот до самого низу был красным и буквально горел. Я мог бы поклясться, что она ошпарила меня нарочно!

- Как ты неловка, Сулла, - спокойно усмехнулся принц. – Дай гостю полотенце и принеси чистую рубаху... из моих. Потом отправляйся в боковой зал. Фархад скажет тебе, что делать.

Вскоре бледная Сулла принесла мне белоснежную рубашку из тончайшего полотна и полотенце. Отдав их, она замялась и не уходила, видимо желая что-то сказать своему господину. Однако принц только лишь взгляну на неё, и она убежала.

Танцовщица, не обращая ни на что внимания, продолжала танец. Я переоделся, стараясь не показать, что меня как-то взволновало происшедшее.

- Ну что же, дорогой друг... – произнёс принц, когда я снова уселся в своё удобное кресло в виде руки, в котором я сидел как бы на ладони великана. – Ещё вина? Или насладимся зажигательным танцем? Он возбуждает, не правда ли?.. А то может, пусть она разденется совсем?

- Ну что вы, любезный принц... Здесь же посторонние, – смутился я, имея в виду музыкантов, стучавших в барабаны.

- Пустяки, - хладнокровно отвечал принц, затем хлопнул в ладони и произнёс что-то на ширистанском.

Танцовщица, не прекращая танца, принялась раздеваться. Сначала на пол упал шёлковый жилет, и передо мной заплясали её полные упругие груди. Затем она легко развязала поясок, и её тонки шаровары из газовой ткани соскользнули на пол. Закрытым у неё осталось только лицо... Яркие синие глаза над платком, не смущаясь, смотрели прямо на меня, и, конечно, видели моё растерянное стеснение. Готов поклясться, что под платком она усмехнулась.

Передо мной, следуя ритму барабанов, покачивался то гладкий загорелый живот с глубоким пупком и аккуратным каштановым треугольником волос, то крупный, великолепной округлости зад с тонкой талией, от вида которых я тут  же покрылся испариной. Барабаны стучали, ягодицы и бёдра двигались ритмично, не останавливаясь, а я постепенно терял голову, зажигаясь бешеным желанием.

- Ну, что скажете? – улыбался принц. – Хороша чертовка, а?

- О да! – отвечал я, чувствуя, что как-то странно, необычно пьян и чрезвычайно возбуждён: видимо, к вину был добавлен наркотик. Всякие тормоза приличия понемногу испарялись...

В это время внесли большой, украшенный мозаикой зажжённый кальян и установили на втором, малом столике. Принц сделал приглашающий жест, сам взял одну из трубок и глубоко затянулся – красная жидкость в  кальяне забурлила.

- Это вино, - сказал принц, выпуская дым. – Дым очищается, проходя через вино, и насыщается винными парами. Попробуйте!

Я не любитель кальянов, да и вообще стараюсь курить поменьше, но отказаться было невежливо. Я взял гибкую трубку с янтарным мундштуком и затянулся... Дым был приятным, но странным, сладковатым... Это был не табак!

Принц курил, внимательно вглядываясь мне в лицо. Ритм барабанов не ослабевал, голая танцовщица не останавливалась, и мы с принцем тоже начали понемногу раскачиваться. Принц стал хлопать в ладони, поощряя синеглазку на ещё большие откровения. Та, танцуя, приблизилась ко мне, и темп танца достиг апогея. Ягодицы её дёргались в бешеном ритме, а груди прыгали так, будто хотели оторваться и улететь.

Внезапно музыка оборвалась – видимо, принц подал какой-то знак. Голая девушка застыла в неподвижности, подобно греческой статуе, а затем склонилась в изящном поклоне.

- Её зовут Анна, - сказал принц, давая ей знак присесть с нами. – Можете приказывать ей... что угодно - она прекрасно понимает по-английски.

Синеглазка грациозно опустилась на ковёр у моих ног и оперлась на кресло. Я поразился: после такого танца грудь её не вздымалась, а кожа оставалась сухой.

- О, да! Я рада служить гостю моего правителя, – отозвалась синеглазка на чистом английском языке, склоняя передо мной голову. – Приказывайте, господин!.. Не желаете ли, если, конечно, позволит принц, уединиться со мною под пологом?

Невдалеке в углу висел синий шёлковый полог, видимо, скрывающий альков и ложе.

- Конечно, позволю, - отозвался принц с усмешкой. – И даже прикажу! Только позже. А сейчас... – он опустил на меня тяжёлый взгляд, - мой гость изъявлял желание познакомиться с моими методами воспитания слуг и рабов.

-...Ведь у меня есть рабы, дорогой друг, не удивляйтесь! Хотя я знаю, что это не в традициях европейской культуры. Но Ширистан – не Европа!.. Это Восток - в самом прямом и грубом смысле этого слова. Власть на Востоке должна быть абсолютной и непререкаемой. Тут иначе нельзя, друг мой!

Принц Суринам встал и хлопнул в ладоши громче. Вбежал мужчина в чалме, с кинжалом за поясом, с чёрными, как смоль усами, и склонился перед ним. По одутловатому смуглому лицу и глазам навыкате я узнал в нём мамлюка, которых обычно нанимали в личную охрану богатые правители. Мамлюки славились своей беспримерной жестокостью.

- Фархад! – сказал принц. – Наш гость хочет посмотреть, как я наказываю нерасторопных служанок.

Я понял, что речь идёт о чернокожей толстушке Сулле, вылившей на меня кофе.

- О, любезный принц! – воскликнул я, вставая. – Стоит ли из-за такого пустяка омрачать...

Принц окинул меня ледяным недоумевающим взглядом:

- Почему омрачать? Как это - омрачать?! Я желаю доставить вам удовольствие... А вы, я вижу, не цените этого.

- Но...

Обнажённая танцовщица, стоявшая за моей спиной, вдруг почти неслышно шепнула мне на ухо: «Не смейте перечить принцу!.. Это опасно!», и я замолчал... Мне тут же вспомнилось, что поговаривали о принце Суринаме в дипломатических кулуарах, о неких его странностях... определённого свойства; ходили слухи о его мстительности – причём по совершенно пустяковым или вообще непонятным причинам. И ещё я вспомнил, что в разговоре с послом позволил себе кое-какие высказывания и даже шутки... Ах, как это было неосторожно!

Принц сделал повелительный жест следовать за ним, и мы вышли из главного зала. Голая танцовщица с закрытым лицом, следовала за мною.

Коридоры и переходы дворца оказались довольно узкими, и я подумал, что перекрыть такой коридор и задержать толпу наступающих здесь смогли бы всего три-четыре воина. Предусмотрительны они были, эти Восточные деспоты...

Пройдя весь дворец, мы очутились перед небольшой, незаметной дверью, у которой, сложив руки на груди, стоял ещё один мамлюк, но уже с саблей на поясе. Рожа у него была ещё более одутловатой и тупой, чем у Фархада. Он склонился перед принцем, распахнул дверь, и мы все вошли в неё.

Как только я переступил порог, стало ясно, что это была комната для наказаний и пыток. Со стен свисали веревки и цепи, на потолке крепились различные блоки и растяжки, в стены были вделаны железные кольца, а на полках лежали различные предметы, предназначение которых понять было можно не сразу...

Посреди комнаты стояла толстушка Сулла: руки её были связаны вместе и притянуты через блок к потолку. Дикие глаза её взирали на нас и были полны страха.

- А, Сулла! – сказал принц ласково, будто удивляясь её здесь присутствию. – Ну, что же... Знаешь, в чём твоя вина?

- Нет... да!

- В чём же?

- Пролила кофе на господина... Но вы же сами...

- Что?

- Нет, ничего... Я виновата...

- Будешь наказана! В присутствии нашего гостя, перед которым провинилась...

- Пощадите, мой господин!.. – воскликнула служанка, но принц дал знак Фархаду.  Тот приблизился к ней, развязал поясок на её шароварах, и они упали на пол, явив всем её большую чёрную задницу. Служанка ахнула, оставшись в одной короткой жилетке, и заперебирала ногами, стремясь куда-то убежать... Но куда можно убежать, будучи подвешенной к потолку?

Фархад отошёл к полкам, вернулся с длинным кнутом на толстой короткой ручке, и стал чуть в стороне. Для хорошего удара, как известно, кнуту нужен полёт, возможность развернуться в воздухе, и длины комнаты для этого было как раз достаточно. Его одутловатая холуйская рожа, которую я успел возненавидеть, выражала истинное удовольствие и желание продемонстрировать всем своё искусство. Искусство кнута...

Завороженный происходящим, я, наконец, пришёл в себя.

- Любезный принц! – воскликнул я как можно непринуждённее и веселее. – Поверьте, я не столь уж пострадал, а служанка не столь уж виновата... Я её прощаю! В знак нашей с вами дружбы, велите её развязать... И пусть она лучше принесёт нам ещё вина, и мы сдвинем бокалы...

- Нет, это невозможно. И не в моих правилах, – холодно отвечал принц. – Я приказал раздеть её перед всеми, подверг её позору – просто так? Чтобы принести нам вина? Ну, нет!.. Тогда выходит, ха-ха! что виноват во всём я?

«Так оно и есть!» - хотелось ответить мне, но вместо этого я воскликнул:

- Но это же средневековье! – и холодно добавил: - Позвольте тогда, принц, мне удалиться. Я не привык к подобным жестокостям.

Не успел я ещё договорить, как ощутил сзади болезненный толчок и услышал яростный шёпот танцовщицы: «Что вы делаете! Хотите остаться здесь, прикованным к стене?!.. Да пусть её, вам что за дело!.. Всыпят немного – не развалится. А вы должны сохранять лояльность к принцу. Не злите его!» И совсем бесшумно прошелестела:  «Только так вы сможете помочь мне, милый!»

- Нет, друг мой, не позволю, - небрежно отозвался на мои слова принц. Затем махнул рукой Фархаду. – Приступай.

Поражённый тем, что услышал от танцовщицы, я застыл в растерянности. Помочь мне, сказала она?.. Значит, она нуждается в помощи?.. Между тем Фархад со знанием дела размахнулся, и послышался свист кнута.

Кнут ожёг бедную Суллу - она дико закричала и закрутилась на верёвке, как юла. Я с ужасом увидел, как поперёк её больших чёрных ягодиц вздувается розовый рубец толщиной в мизинец.

- Хороший удар, - похвалил принц, беря меня под руку. - Как вам показалось?

От дикости происходящего я не знал, что сказать, что вообще делать, и ничего не отвечал. Когда крики служанки поутихнуть, проклятый мамлюк замахнулся снова, и новый рубец вздулся на её ягодицах чуть пониже первого. Служанка завизжала так, что мне заложило уши, и я поспешил закрыть их руками. Но принц, похоже, купался в этих воплях, как в нирване...

- Ваш обожжённый живот будет отмщён, - сказал он с улыбкой. – Вы довольны, мой друг?

- Нет! – вскричал я. – Прекратите это немедленно!

- И не подумаю, - спокойно отвечал принц.

Видя, что Фархад замахивается в третий раз, я схватил принца Суринама за отвороты его тонкого серого френча и закричал:

- Прекратите мучения! Вы садист, принц Суринам! Вы сами приказали ей облить меня – я всё видел!

Мои руки помимо моей воли принялись трясти принца, как тряпичную куклу, но глядя в его насмешливые чёрные глаза, я вдруг понял, что он даже доволен тем, как я вышел из себя. Потом я увидел, что между нами втискивается обнажённая девушка и, упираясь в меня грудями, что-то кричит и пытается оттащить меня от принца... А потом что-то тяжёлое ударило меня в голову, как раз за правым ухом, перед глазами взорвалась шаровая молния, и всё погрузилось в темноту...

2. *       *       *

Когда я очнулся, темнота оставалась такой же полной, однако я уже ощущал своё тело, и почувствовал, что не  могу пошевелить ни рукой, ни ногой. Попробовав повернуть голову, я ощутил в ней сильнейшую боль, и застонал...

Меня услышали. Зажёгся свет, и я увидел чёрную Суллу, которая подошла ко мне. В руках её был миска и серебряный кувшин.

- Как вы, господин? – участливо спросила она, смачивая в миске тряпицу и прикладывая к моей голове. – Этот Фархад так сильно ударил вас... Он такой зверь!

Я попробовал было встать, ибо лежал на спине, но понял, что прочно привязан кожаными ремешками  к откидному ложу, и при этом совершенно гол. Стыд ожёг меня...

- Сулла, - простонал я, чувствуя в голове жуткую тяжесть, а во рту сухость. – Развяжи же меня... или хотя бы накрой...

- Не велено, мой господин, – печально отвечала она, осторожно делая мне примочки за ухом. – Вы должны быть так...

-  Почему я привязан?.. Где принц? – хрипел я, еле ворочая распухшим языком. – Пить!..

Сулла поднесла мне пиалу с водой, к которой я жадно припал.

- Вы вступились за меня, господин, я знаю... – зашептала она. - И я получила только два кнута, а не десять... А у нас меньше десяти никому не дают!.. Вы даже кинулись на принца!.. – округлила она глаза в восхищении. – Вот он и приказал раздеть вас и привязать. Он может и мне приказать что-нибудь делать с вами... Не обижайтесь, господин, но я не смогу его ослушаться.

- Делать со мной? – возмутился я. – Это невозможно, я приписан к дипломатической миссии... Я лицо неприкосновенное!

- Не бойтесь, господин, - улыбнулась она. - Обычно мне приказывают делать приятное мужчине. Для другого есть Фархад...

В это время двери распахнулись, и в зал вошёл принц Суринам в сопровождении синеглазой танцовщицы, уже одетой в красный шёлковый халат с драконами. За ними шёл мерзавец Фархад, а за ним уже незаметно втянулись двое музыкантов с бубном и барабаном и две молоденькие рабыни. Зал набился людьми, а я возлежал голый и распятый...

Лицо принца, однако, лучилось любезностью.

- Как вы себя чувствует, дорогой друг? – с лёгкой тревогой говорил он. – Вы так неожиданно упали без чувств, что пришлось вас уложить отдохнуть. Мне показалось, что вы были не в себе...

Несмотря на свой позорный вид, я повернул к нему голову и постарался улыбнуться как можно шире.

- Спасибо, любезный принц, мне лучше, - заговорил я твёрдым голосом. -  Однако почему я привязан и раздет?.. Разве так принято принимать гостей в Ширистане?

На светлое лицо принца набежало облачко.

- О, Ширистан не знает более гостеприимного хозяина, чем я! А привязаны вы лишь потому, что я стал вас опасаться. Ваша вспышка агрессии, согласитесь, была немотивированна. Поймите, раздев Суллу при вас и приказав её высечь, я только хотел доставить вам удовольствие... У неё замечательная чёрная задница, разве вам не приятно было на неё полюбоваться? И она так здорово кричала...

- Удовольствие? От мучений бедной Суллы? – возмутился я. – Как вообще возможно получать удовольствие от чьих-то мучений?

- Это очень просто, мой друг, - усмехнулся принц. - Когда рядом мучают кого-то,  но не вас, вы от этого уже должны получать удовольствие. Понимаете?..

- Нет!.. И отдайте мне одежду, - потребовал я. – Вы позорите меня перед дамами...

- Где вы видите дам, друг мой? – удивился принц, делая знак служителю. - Это рабыни. А внешний вид господина для рабыни не имеет значения... Она всё равно ваша собственность.

Через миг два мамлюка втащили в зал мягкое кресло, и принц с достоинством опустился в него.

– Раз вы не цените того, чем люблю наслаждаться я, - говорил он, - то... Я доставлю вам вполне традиционные наслаждения халифского дворца. А то, что вы не покинете меня, не насладившись всем сполна, я вам уже обещал... Моё слово нерушимо! Поэтому погодите с одеванием... Сейчас самое время быть раздетым.

Принц обернулся к танцовщице, стоявшей рядом, и что-то сказал ей, кивая на меня. Та улыбнулась под платком, склонила голову в знак согласия и что-то зашептала принцу на ухо.

- Хорошо, - ответил он, улыбнувшись. – Сулла! Подготовьте нашего гостя к большим скачкам... Пусть ему станет по-настоящему приятно.

Сулла быстро просеменила к ложу, склонилась к моему животу и, выпятив свои большие чёрные губы, стала покрывать мой живот и член легкими быстрыми поцелуями.

Ничего изменить я не мог, и просто закрыл глаза...

*     *     *

Через несколько минут, когда я открыл их, в зале уже готовилась настоящая оргия.

Под звуки барабанов две молоденькие рабыни раздевали принца, стягивая из-под тонкого серого френча его белые шаровары, а он милостиво позволял им это, с улыбкой поглядывая на меня. Длинноусый Фархад, походивший, если смотреть снизу, на таракана, ловил за сари бедную Суллу которая отчаянно отбивалась. А рядом со мной в красном шёлковом халате стояла Анна, разглядывая мой, раздразнённый Суллой, набухший фаллос. Она склонилась к моему лицу и зашептала:

- Я бы с удовольствием уселась на вас как следует, Джеймс, – лицо её выражало искреннее огорчение, – чтобы насладиться вместе с вами. Но принц приказал сделать другое... Он хочет унизить вас. Терпите, милый...

Она, подобрав полы халата, забралась на ложе, встала на коленях над моим лицом и стала медленно на него опускаться. Никаких трусов под халатом не было... Тут я увидел такое и в таких подробностях, что забыл обо всём остальном... пока нос и рот мне не залепила, перекрывая дыхание, мягкая, мокрая и горячая субстанция. Я замычал, задёргался, крутя головой, а моя танцовщица стала не спеша двигаться вдоль моего лица взад-вперёд, орошая его влагой...

Когда она, наконец, встала, я еле откашлялся...

- Ха-ха-ха! – засмеялся принц, глядя на мою совершенно мокрую, ошарашенную  физиономию. В другое время я бы и сам посмеялся над этакой рожей, но сейчас мне было не до того. – Вы погружались в женское таинство, дорогой Джеймс. С возвращением!

Белоснежных шаровар на нём уже не было, и из-под френча торчал мужской жезл цвета кофе с молоком; две рабыни на коленях ласкали его.  В дальнем углу я увидел, что усатый таракан опять привязывает Суллу за руки к блоку, а та молча вырывается. Видимо, ублажать Фархада принц ей не приказывал...

- Ну, что же, моя милая Анна... Вы готовы послужить мне?.. – обратился принц к танцовщице, кивая на меня. – Вы хорошо подготовились, сидя на этой мерзкой роже?

Каков негодяй! он отбросил даже намёки на вежливость... Я понял, что если Анна мне не поможет, мне отсюда не уйти.

- А ведь только что я был для вас дорогим другом, а не мерзкой рожей! – воскликнул я в возмущении, дергаясь в своих путах. – Кто помог вам получить миллиардный кредит, принц? Кто упомянул ваше имя в разговоре с послом? Почему вы держите меня связанным??

- А в каком контексте вы упоминали моё имя? – закричал принц громовым голосом, и лицо его исказилось злобой. – Какие шутки в мой адрес вы себе позволяли? Вы думаете, я этого не знаю?? О, Аллах! И я ещё не бросил его в клетку со львами!..

Тут Анна, желая смягчить гнев принца, приблизилась к нему и склонилась в полной покорности.

- Я готова ублажать моего принца. Приказывайте, господин! – и Анна, застенчиво улыбаясь, приподняла полы халата, приоткрыв свой соблазнительный заросший треугольник.

Суринам поневоле отвлёкся от меня, поднялся из кресла и потянулся к нему рукою. С улыбкой погладив и помяв его, он показал затем, что девушка должна наклонится...

3. *     *     *

Обученная в гареме всем любовным тонкостям, Анна демонстрировала принцу искусство быстрых движений задом. Придерживая девушку за округлости, принц закатывал глаз, погружаясь в наслаждения.

Не прерывая движений, Анна взглянула на меня своими синими глазами, приложила палец к губам и показала мне свою кисть, захватив её другой... Она давала мне знак! Самое время попытаться освободиться...

В это время Фархад привязал-таки Суллу за руки, связанные сзади, подтянул на блоке, и стал задирать не ней сари. Она молча билась в его руках... В конце-концов он обнажил её тёмный зад, на котором были видны два вздувшихся рубца, и подтянул его к себе. Сулла обречённо застонала...

А я принялся исследовать свои кожаные наручники, охватывавшие мои кисти. Если бы хоть одна рука была свободна!.. Как они крепятся и есть ли у них застёжка, понять было невозможно... А если вытащить кисть из кольца?.. Я пробовал снова и снова, но всё было напрасно...

Так вот в чём дело! Принц узнал подробности нашего разговора с послом, затаил злобу и жаждет отмщения. А мстит он  жестоко, это мне было известно... О том, что дворец вдруг атакуют с воздуха британские коммандос, мечтать не приходилось. Будучи в Лондоне, я сам заявил Джону, что прикрывать меня в Ширистане не придётся. Ну, подумаешь, что такое этот Суринам?.. Ах, как дорого стоит иногда наша самоуверенность!

Но эта танцовщица... Кто она? Она явно хочет сказать, что на моей стороне... И ведёт себя так уверенно!

Мамлюк, гортанно покрикивая, долбил бедную Суллу; Анна ритмично двигалась, хладнокровно ублажая принца, и успокаивающе посматривала на меня; барабанщики стучали в тамтамы, а рабыни, стоя на коленях, ласкали принца сзади. Один я лежал без дела... Голый, связанный, с засохшей и склеившейся физиономией.

Неожиданно принц Суринам как-то по-особому вскрикнул, Анна резко отпрянула, а обе служанки кинулись к появившемуся жезлу, открыв жадные рты...

*     *     *

Когда удовлетворённый принц устало опустился в кресло, молоденькие девочки-рабыни всё ещё облизывали его. Я мог бы поклясться, что им не было и пятнадцати...

Анна опустилась перед ним на колени и склонилась в позе покорности.

- Доволен ли мой господин моим искусством быстрых движений? – обратилась она к нему.

- О, да...

- Я так старалась, господин!.. Но не забыл ли принц о нашем госте? Обрати внимание, господин, его естество всё ещё напряжено...

- Ну, что же, - усмехнулся принц. - Посадим на него хоть Суллу. Пусть эта толстуха придавит его как следует...

- Мой принц, Сулла ублажает Фархада... пусть её. Если прикажешь, я сама займусь нашим гостем... Тем более, что ты, мой принц, обещал ему меня.

-  Обещал?.. Ну, раз так, усаживайся на него сама, - мрачно отвечал принц. - И покажи всё своё искусство! Пусть познает истинное наслаждение... напоследок.

Напоследок?.. Он уже не скрывает своих намерений, мстительный мерзавец... Что же делать??

В это время синеглазка, на которую у меня сейчас была вся надежда, подошла ко мне и стала лёгкими движениями стимулировать мой увядающий фаллос. Когда он хорошо затвердел, она влезла на ложе и неспешно на него опустилась... Сначала она медленно, волнообразно раскачивалась на мне сидя, отчего я, не смотря на своё почти безнадёжное положение, стал погружаться в эйфорию. Потом склонилась ко мне и, не прерывая нежных движений, прошептала: «Склоните принца к разговору о его финансовых планах... Прямо сейчас!»

О чёрт! откуда она знает, что я ехал сюда именно с этой целью?..

- Дорой принц, - не теряя времени, воскликнул я, хотя изнывал от чувственных наслаждения. – Не пора ли нам одеться и поговорить о вещах действительно важных?

- Дорогой гость, - усмехнулся принц, - вы наслаждаетесь лучшей жемчужиной моего гарема... Неужели вы откажетесь от неё ради какого-то разговора?

- Это смотря о чём разговор... - отозвался я.

- И о чём же? – равнодушно спросил принц, поднимаясь из кресла. - Я, право, устал, и мне не до разговоров... А вам тем более, ха-ха!

- Речь о ваших финансовых проектах, дорогой принц. Вы ведь вели переговоры с одной южно-африканской компанией?.. Весьма незаметной на мировых рынках компанией, под названием «Плутон-Фобос, Лтд.»?

Принц резко остановился, как будто натолкнулся на невидимую стену, хотя лицо его совершенно не изменило выражения. Я увидел, что и Анна, продолжая раскачиваться на мне, вся обратилась в слух

- А что вам об этом известно? – не меняя интонации, спросил он.

- Вот об этом мы и должны поговорить, принц.

- Заканчивай с этим, - недовольно сказал принц сидящей на мне танцовщице. – Развяжи его и приведи ко мне в кабинет. Наш гость ещё не осмотрел мою коллекцию картин... Дорогой Джеймс, я жду вас! – и принц вышел.

Рабыни, захватив его белые шаровары, поспешили за ним.

Моя синеглазка тут же, не слезая, принялась отстёгивать мои кожаные браслеты. Когда мои руки стали свободны, я схватил девушку за ягодицы, пытаясь заставить её прыгать интенсивнее. Мне так хотелось довести дело до конца! Но она решительно меня остановила.

- Надо спешить, - прошептала она. - У нас всё впереди, милый... Только бы вырваться из дворца!

*     *     *

...И вот мы снова, как будто ничего не произошло, сидели с принцем в мягких креслах, друг против друга, но теперь уже не в роскошном зале для приёмов, а в его более уютном, небольшом кабинете. Стены его были завешаны замечательными картинами, всё больше старых голландских и итальянских мастеров, но встречались и неизвестные мне яркие картины современных художников, скорее всего, американских. Окна кабинета, в которых далеко внизу синело море, выходили на длинную балконную галерею, окружавшую башню.

- Коллекция ваша великолепна, дорогой принц, - говорил я, пробуя шотландский виски, налитый принцем из какой-то очень старинной бутылки, на этикетке которой была великолепная гравюрой шотландской длинношерстой овчарки.

На мне опять был мой чёрный костюм для приёмов, и, что меня обрадовало, с телефоном в кармане: Фархад, раздевая меня, не обратил на  него внимания. Сулла опять разливала нам кофе, и на этот раз, после порки, была гораздо аккуратнее. Только у меня всё сильнее начинала болеть голова, и это мешало думать...

Анна в своём красном халате, под которым она была совершенно голая, сидела вблизи принца, на ковре, как его верный эскорт, всячески демонстрируя свою преданность. Он, видимо, привык полностью доверяться ей. Какой же его ожидает сюрприз! Пока мы шли с ней вдвоём по галереям дворца, она кое-что мне успела рассказать...

В дверях маячила толстая фигура Фархада с кинжалом за поясом. Интересно, есть ли у него и пистолет?.. С кинжалом-то я справлюсь. Что может быть у этого мерзавца в запасе, кроме свирепости?.. У меня давно уже чесались кулаки испытать на прочность его одутловатую усатую морду. Хотя, что Фархад?.. Это всего лишь слуга, цепной пёс...

- Да, мне и самому нравиться, - отвечал принц Суринам, снова став очаровательным и вежливым. – И вы ещё не видели моих скульптур итальянского мрамора... Но вернёмся к важному разговору, о котором вы просили. Итак?

- Итак, речь о ваших переговорах с компанией «Плутон-Фобос»...

- Не слышал о такой, друг мой... Хотя возможно где-то, краем уха... Но к чему вы ведёте?

- Я веду вот к чему. В банки Мархабы – вы сами об этом говорили - уже поступили первые десятки миллионов долларов... Этот займ Мархабе так необходим! Ведь народ её в бедственном положении, вы же знаете... Безработица чудовищная, того и гляди вспыхнут волнения... Но куда всё же, дорогой принц, вы собираетесь вложить эти миллионы?

- Хм... Это решат мои финансовые эксперты.  Видимо, в закупку продовольствия... рис, мука, масло... Хотя, возможно, что лучше было бы в новое производство. Новые рабочие места – это было бы замечательно...

- Это было бы очень замечательно, если бы вы уже не пообещали всё до единого цента перевести компании «Плутон-Фобос».

- Откуда вы знаете?.. – вскинулся принц, грозно сверкая глазами. – И с чего вы взяли?? Это ложь!..

- Дорогой принц, - хладнокровно усмехнулся я. – Я бы не посмел ничего утверждать, если бы сам не читал копию вашего  договора с этой компаний.

Я блефовал - никакого договора я не видел. Но краем глаза видела Анна!..

- Договора?.. Какого договора??

- О поставках... Любопытно, кстати, что она производит, эта компания?.. В договоре указан только условный «продукт»...

На лбу принца выступила испарина. Его тайна, святая святых, стала кому-то известна! Он растерялся, не зная, что предпринять... Глаза его, наконец, впились в меня:

- Кто вы такой, мистер Маклейн?..  Отвечайте, если хотите выйти из моего дворца в целости.

- О нет, не Маклейн... Под этим именем я только приписан к американской дипмиссии. Позвольте представиться, - я встал и торжественно одёрнул чёрный смокинг. – Бонд!.. Джеймс Бонд. Работаю на британскую разведку.

- О, дьявол! – вскричал принц в ужасе. – Ми-6! в моём дворце!..

- И не только Ми-6, - усмехнулся я, протягивая руку синеглазой рабыне. – Позвольте представить мою юную коллегу из России... которая даст форы и старым профессионалам. Специализируется по востоку... Анна Чапман!

Анна поднялась и спокойно встала рядом со мной.

- Как?? – воскликнул принц, глядя на неё. – Я же сам купил её!.. два года назад, у арабских работорговцев... За большие деньги!

- ...Которые сейчас лежат на её счету. Операцию по внедрению, то есть собственную продажу, организовала она сама. Не правда ли, очень достоверно? Информация о «Плутон-Фобос» тоже её заслуга...

Принц схватился за голову, но вдруг вскинулся и закричал:

- Фархад, убей их! Не дай им уйти!..

В тот же миг круглое плотное тело Фархада метнулось к нам, на лету обнажая кинжал, но я уже ждал его... Не сходя  с места, в последний момент я повернул корпус и резко отклонился, пропуская мимо себя и клинок, и  самого Фархада. Правый мой, набитый до кирпичной твёрдости кулак, догнал в полёте основание его черепа и припечатал его к полу. Кинжал отлетел в сторону, Фархад рухнул, и на спине его, за плотно намотанным парчовым поясом я увидел рукоятку пистолета. Это был Люгер...

Давненько я таких не видел... их уже давно не выпускают. Старая, но отличная машина, времён ещё первой мировой.

4. *     *     *

Схватить его было делом одной секунды. Передёрнув затвор, я направил ствол на принца, который смотрел на меня ненавидящими глазами.

- Вы не посмеете стрелять, негодяй! – закричал он, в то время как руки его что-то делали под столом.

- Руки на стол! – заорал я, понимая, что принц либо нащупывает оружие, либо пытается включить сигнализацию. Поскольку принц не поторопился, я тут же выстрелил, целя рядом с его правым ухом, но немного промазал. Я видел, как пуля чиркнула принца по уху, и брызнула кровь. Принц взвыл и схватился за ухо...

Сзади послышался шум, и обернувшись, я увидел, что проклятый Фархад уже поднимается. Пришлось стрелять второй раз... и прямо в лоб. Остолбеневшая Сулла с ужасом смотрела на растекавшуюся по ковру лужу крови.

- Хватит, Джеймс! – Анна схватила меня за локоть. – Хватит стрельбы... Нам нужно договориться с принцем. Иначе...

В это время внизу завыла сирена, и принц, руки которого лежали на столе, злорадно  ухмыльнулся: он всё же успел включить тревогу, видимо, ногой.

- Сейчас взвод охраны рассыплется по дворцу и заблокирует все выходы... – говорить Анна, прислушиваясь к шуму снизу. - И мы окажемся в ловушке. Однако, думаю, принц Суринам, - Анна спокойно опустилась в кресло и с улыбкой обратилась к принцу, - не откажется помочь нам выбраться. Мой милый принц, ваша синеглазая птица уже устала сидеть в клетке... Она просится на свободу.

- Чёрта с два! – со злостью воскликнул принц. – Вы не покинете дворец. Вы слишком много знаете, мои дорогие!

- Но вы знаете пока недостаточно, - хладнокровно парировала бывшая рабыня. – Джеймс, заприте двери... И забаррикадируйтесь. Скоро сюда начнут ломиться. У них автоматы Узи; есть и гранаты...

По дворцу уже разносился топот ног и крики, которые приближались. Я запер металлическую дверь и попытался придвинуть к ней книжный шкаф, но он был слишком тяжёл...

- Дорогой принц, договариваться нам нужно быстро, - включился я. - Скоро начнётся стрельба, и будет не до разговоров. И тогда вы просто получите пулю...

- Вас тоже убьют, мерзавцы! – со злостью отвечал принц.

- Зачем же доводить до этого? – сказала Анна. – Вы ведь хотите получить свои миллионы?

- Я их уже получил!

- Пока нет, принц, - сказал я. - В банк пришёл только платёжный документ, извещающий о поступлении... В Нью-Йорке, на счёт «Банк оф Мархаба». Но воспользоваться американскими авуарами вы пока не сможете... Пока я не уведомлю кого следует, что проблема с «Плутон-Фобос» решена.

- Поэтому сделаем так, - вступила Анна; мы говорили по очереди, сменяя друг друга. – Вы аннулируете ваш тайный договор с «Плутон-Фобос» о поставках вам чистого плутония. Да, принц, вам придётся отказаться от вашей давней мечты собрать у себя ядерную бомбу!.. которой было бы так здорово шантажировать и соседний Бадристан, и саму Америку.

- А деньги придётся вложить в ширистанскую промышленность и строительство. Как это не прискорбно, - усмехнулся я. – Ни на что другое пустить их не удастся! Соглашайтесь, другого выхода просто нет... Ведь наша совместная гибель – это не выход. Стоит ли менять такой роскошный дворец на такую ма-аленькую могилку?

Принц в ярости заскрипел зубами. Нет, он ещё не был готов отказаться от своей блистательной мечты, снившейся ему ночами.

В это время в дверь забарабанили.

- Ваше высочество, вы здесь? – послышались голоса. – Кто включил тревогу?

- Крикните им, что всё в порядке, - я направил пистолет принцу в лицо и взвёл курок. – Сигнализацию включили случайно... Ну, быстро!

Принц с достоинством поднялся из-за стола и не спеша направился к двери...

- Джафар, ты здесь? Начальник стражи! – крикнул принц.

- Я здесь, мой принц, - ответил грубый голос. – Что у вас случилось?.. Откройте нам.

- Взрывайте дверь, Джафар! На меня напали!.. – заорал принц дурным голосом. – Убейте их всех!

И принц быстро выдернул откуда-то из-за спины красивый маленький браунинг, блеснувший инкрустацией, моментально взвёл его и тут же выстрелил в меня...

Как в замедленной съёмке я увидел, как вылетает пуля и летит прямо в меня; я тут же начал уклоняться, но... За левую подмышку смокинга будто сзади рванули крючком, и вырвали клок.

Ответная пуля ударила принца в грудь и отбросила к двери, которая тут же начала содрогаться от страшных ударов.

- Ключи от сейфа! – крикнула Анна, кидаясь к принцу. – Договор с «Плутон-Фобос» нельзя оставлять...

Склонившись к нему, она выхватила из уже обессилившей руки принца браунинг и принялась обшаривать его карманы. Стальная дверь в это время уже стонала от напора, готовая разрушиться... Найдя, наконец, связку ключей, Анна сбросила со стены одну из картин, под которой открылась бронированная дверца...

Я не представлял, как и куда отсюда можно было бы уйти, и смотрел на Анну с последней надеждой. Она здесь уже два года, она знает...

Анна между тем открыла ключом внешнюю дверцу сейфа, под которой оказалась вторая, с клавиатурой для набора кода. В это время ломиться в дверь прекратили, и наступила тишина...

- Минируют! – сказала Анна, пытаясь набирать код. – Не получается, чёрт! Наверное, он код сменил... – Она опустила руки и виновато посмотрела на меня. – Джеймс, уходить можно только морем... Давайте на балкон! Сейф нужно уничтожить...

«Сейчас, сейчас взорвут двери!» - неотступно стучало в голове,  в то время как я открывал выход на балконную галерею. Анна набрала, наконец, на сейфе какой-то код, и на нём замигала красная лампочка.

В углу с серебряным подносом в руках столбом застыла Сулла, глядя на всё происходящее круглыми от ужаса глазами.

- Быстрее, дура! – крикнул я, хватая её за руку. – Сейчас взорвётся!

Я вытащил её на балкон и оглянулся, ища глазами Анну. Её не было... Мы ринулись вдоль балкона, стараясь отбежать подальше от окон...

Двойной взрыв сотряс воздух; огонь рванулся из окон кабинета... И тут я увидел Анну: она неслась по галерее, обгоняя пламя, с браунингом в руке; красный халат на ней загорелся... Сбросив его с плеч и оставшись нагой, она подбежала к нам и вспрыгнула на широкий каменный парапет, ограждавший балкон. Под балконом, стоявшем на краю скалы, далеко-далеко внизу синело море...

- Нужно прыгать, Джеймс, - крикнула она, стоя над пропастью. – Плывите вон за ту скалу... Там есть грот, в нём лодка...

Тут из дымящегося кабинета послышались крики, подтверждающие, что прыгать придётся: в него ворвалась охрана, которая в дыму пока ничего не видела. Почти сразу же там взорвался и сейф, оборудованный системой самоуничтожения; донеслись стоны...

- Прыгайте! я прикрываю... – крикнул я, держа под прицелом балконные двери. Оглянувшись, я невольно залюбовался ею: высокая, нагая, крутобёдрая, с развевающимися волосами, она стояла над морской бездной, как статуя.

Вдруг она развернулась, губы её резко сжались, глаза сощурились, и она дважды выстрелила в сторону двери из своего маленького браунинга. И я увидел, что из дверей на пол валится тело в чёрном бронежилете. Когда я опять обернулся, парапет был уже пуст...

Нужно было срочно уходить. Я схватил Суллу, которая окаменела от ужаса, и потряс её.

- Сулла! ты слышишь меня?.. – тряс я её, а она смотрела на меня круглыми глазами. – Тебе ничего не будет, ты ни в чём не виновата... Поняла?.. Ляг вот здесь, в угол, лицом вниз, и жди, когда тебя поднимут. Тебе ничего не сделают. Ты только разливала кофе...

- Нет, господин! – страстно заговорила она, хватая меня за руки. - Я не хочу оставаться... Я здесь рабыня! Всю жизнь - никто! Я хочу с вами...

- С нами? – удивился я. -  Прыгнешь в море?

- О-о-у-у! – завыла она от ужаса, глядя вниз. – Сбросьте меня, господин!.. Спасите!..

Я втащил её на парапет и поставил на самый край. Она закрыла глаза и задрожала, завывая... В это время раздалась очередь и из-под ног полетели осколки камня. Я выстрелил в мелькнувший тёмный силуэт, автоматически считая оставшиеся патроны, и отступив, изо всех сил толкнул бедную Суллу в пропасть...

5. *     *     *

...Белое сари её развернулось в воздухе, раздался крик и Сулла, подобно большой чайке, полетела вниз. «Если запутается в сари, не выплывет» - подумал я: было почему-то жаль её... Мне тоже следовало поспешить, но у меня оставалось ещё три  патрона, и хорошо было бы задержать охрану... Я отошёл вдоль парапета на несколько шагов, чтобы потом сделать разбег, и изготовился к стрельбе.

Тут же из дверей выкатился первый мерзавец с автоматом, за ним показался второй. Они считали, что лучше атаковать лёжа... Я, однако, стоял против солнца, и открыл огонь первым. Люгер сделал целых четыре выстрела, и все они легли в цель. Отбросив пистолет и собрав всю волю в кулак, я глубоко вдохнул, разбежался по парапету и прыгнул...

*     *     *

Сулла едва не утонула в своём сари, и если бы не я... Когда я вытащил её на поверхность и освободил от одежды, она прониклась ко мне необычайной преданностью и не отплывала от меня ни на дюйм.

Анны нигде не было видно. Неужели ей не повезло?.. Но когда мы выплыли из бухты и разыскали, наконец, грот, Анна давно сидела в лодке и была сама не своя. Она сделала себе из ветоши набедренную повязку, а лодка была уже подготовлена, собрана, и мотор работал...

- Джеймс, где вы пропали?.. – вскричала она. - Зачем вы взяли эту дуру? Вы с ума сошли?? Я могла уйти одна - вас столько времени не было!.. Я решила, что вы убиты...

Мы уселись в лодку: две голые девушки, белая и чёрная, и мужчина, хотя и босой, но в смокинге. Мотор взревел, лодка вынеслась из грота и рванула в открытое море.

Мы шли всю ночь на предельной скорости, прыгая на волнах. Анна держала курс по компасу, изредка подсвечивая его фонариком. Дул ветер и голые девушки жестоко мёрзли: по очереди надевали мой мокрый смокинг. Хорошо, что в лодке была пресная вода и пачка сухих галет... Когда взошло солнце, стало легче. А ближе к полудню мы уже страдали от жары.

После полудня, ближе к вечеру нас остановил морской патруль под кипрским флагом...

*     *     *

...Мы жили в одном кипрском отеле, но виделись лишь изредка. Анна пропадала где-то, видимо на встречах со своими кипрскими коллегами, писала отчёты. Я тоже ездил в Никосию и посетил британское посольство. И я, и Анна получили через свои посольства временные бумаги, заменявшие паспорта. С Суллой же возникли проблемы... Мне пришлось обращаться в Лондон, к самому большому Джону с просьбой содействовать в выдаче британского гражданства бывшей рабыне Сулле, поскольку она в Ширистане подвергалась жестокому угнетению. И я своим глазами видел, что её пороли кнутом!.. Большой Джон обещал сделать всё необходимое.

Я следил за новостями, и вскоре в «Дейли Телеграф» появилось сообщение, что на правителя Мархабы светлейшего принца Суринама Бандаранаике совершено покушение, и он убит. О покушавшихся ничего не сообщалось. Новым правителем Мархабы стал его двоюродный брат, до того скрывавшийся в Бадристане, принц Даймонд, известный своими прогрессивными взглядами.

Наконец настал мой день отлёта, и Анна приехала проводить меня в аэропорт Ларнака. Сулла тоже летела со мной в Лондон...

- Прощайте, дорогой Джеймс, - смущённо говрила Анна. – Вряд ли когда-нибудь увидимся... А в Мархабе вы мне здорово помогли. Мархабу я не забуду!..

Она немного загрустила...

- Я тоже не забуду... Вы меня там просто спасли, милая Анна!.. Но вы же говорили, что у нас с вами всё впереди? – с улыбкой упрекал ёё я. – А теперь говорите «не увидимся»...

- Разве что в Москве, Джеймс. Нелегальную работу мне придётся оставить... Видимо, навсегда. А вы приезжайте!

- Вряд ли меня впустят в Москву... С моим-то послужным списком! – мы грустно посмеялись. Потом обнялись... Сулла хмуро смотрела на нас: она явно ревновала.

Анна обняла и её и быстро пошла к выходу.

*    *     *

В Лондоне, параллельно с докладами и отчётами в Ми-6, я ходил хлопотать о паспорте для Суллы, которая жила пока у меня... Она сразу стала наводить в доме порядок, чистить ковры, и попросила денег купить каких-нибудь продуктов для кухни. Я привык обедать в ресторанах, поэтому мой холодильник обычно пустовал. Денег пришлось дать...

Через месяц, когда её паспорт был оформлен, я уже стал привыкать, что дом мой блестит чистотой, а вечером меня ждёт хороший ужин: какой-нибудь бараний бок или стейк с зеленью. Я даже немного прибавил в весе... Сулла оказалась очень привязчивой и преданной хозяину служанкой, и я уже не представлял, как раньше справлялся без неё.

- Поздравляю, Сулла! – сказал я, когда она радостно показывала мне свой новенький британский паспорт. – Что же ты намерена делать, став свободной гражданкой? Куда отправишься? Где собираешься работать?

- Не знаю... - грустно отвечала она, умоляюще глядя на меня. – Оставьте меня у себя, господин! Я буду служить вам...

- Стоило для этого бежать из Мархабы, - покачал я головой. – А почему бы тебе не получить какую-нибудь профессию? Кем бы ты хотела быть?

- Служить вам, господин... – она мечтательно закатила глаза.

Видя, что её не переубедить, я предложил ей должность экономки и прислуги с полным пансионом за 500 фунтов в год! Деньги это небольшие, и я был уверен, что она не согласится и станет клянчить больше... Но я ошибся.

Она с радостью согласилась, и сразу попросила половину вперёд. Потом мне пришлось уехать в Китай, и задержаться там на целых три месяца... Вернувшись, я не узнал Суллу! Куда девалась чёрная толстуха?..

На пороге дома меня встречала стройная темнокожая девушка с высокой причёской, одетая в облегающее серое платье горничной, в туфлях на высоком каблуке. У неё была великолепная фигура!

- В чём дело, Сулла?? – поразился я. – Ты что, лежала в клинике пластической хирургии?

- Нет, господин! – улыбалась она до ушей. – Я три месяца была на диете. Только овощи и фрукты!.. И ходила на фитнес. Ведь у меня были деньги!..

- А фирменное платье? А туфли??

- Хватило...

- Да тебя хоть замуж выдавай!

- О, нет, мой господин, - загрустила она. – Замуж я не хочу... Я хочу служить вам, господин!

Ужин она подвала мне в большом зале. Горели свечи на столе, в бокале искрилось рубином красное вино. Бараний бок был прекрасно прожарен и усыпан зеленью; белоснежный рис светился изнутри... Я упросил Суллу сесть за стол и отужинать вместе; она долго не соглашалась. Но потом, выпив пару бокалов, стала  вести себя свободнее.

- Вспоминаешь Мархабу? – спросил я, с удовольствием расправляясь с бараниной. – Хоть иногда?

- Да... часто. Ведь там вся моя жизнь прошла... Меня привезли в раннем детстве. Даже не знаю, откуда...

- А принца Суринама помнишь?.. А что ты со мной, привязанным, вытворяла, помнишь? – смеялся я, желая её смутить.

Она опустила глаза... Потом подняла их и посмотрела на меня долгим взглядом.

- Да, помню, господин, – тихо ответила она и в тёмных глазах её вспыхнули огоньки свечей. – И хотела бы это повторить.

*     *     *

В этот же вечер она сама полностью раздела меня... Склонившись над моим животом она, как и тогда, во дворце, выпятив свои пухлые тёмные губы, долго покрывала моё тело быстрыми лёгкими поцелуями... Потом стянула через голову своё тонкое серое платье, сбросила бельё, и предстала предо мною настоящей чёрной эбеновой статуей.

- О, Сулла! – воскликнул я в восхищении. – Да ты просто красавица!

- О, господин мой! – воскликнула она в восторге, забираясь и устраиваясь на мне. – Как же я люблю вас!

Быстрые нежные движения её чёрного зада и покачивания надо мною её острых африканских сосцов сменялись резвой скачкой, затем опять лёгкими поцелуями её пухлых губ, и продолжалось всё это до самого утра... Уснул я как убитый.

*     *     *

Теперь это случалось у нас часто, каждую ночь... Исключая, конечно, мои отъезды и командировки, из которых и состоит моя работа. Но, чёрт побери, иногда даже самые сладкие блюда приедаются! И наступило время, когда я стал звать её в спальню всё реже...

И вот однажды вечером, когда я не позвал её, она вошла ко мне сама, что-то пряча за спиной.

- Господин, мне нужно рассказать вам... - смущённо начала Сулла.

- Что такое?

Она в волнении вздохнула...

– Вы знаете, господин, принц Суринам часто порол меня... Просто так, для удовольствия.

- Без всякой вины?

- За провинности у нас били кнутом, господин!.. А это просто...

- Просто? Ни с того, ни с сего??..

- Да... Ему нравилось, когда я принесу что-нибудь в кабинет, подам и стою, жду приказаний... А он говорил: «Подай ремень»... А потом: «Повернись, поднимай сари» Я поднимала, наклонялась, а он бил... А я должна была повторять: «Ах, как хорошо, господин!.. Ещё, ещё!»

- Какой негодяй! – возмутился я. - Больно было?

- Сначала... Но я потом привыкла, и мне тоже нравилось! И вот... я купила ЭТО, господин, – и она с волнением, не зная, как я отнесусь, показала мне новенький армейский кожаный ремень, шириною в два с половиной дюйма.

- Хм-м... – взял я его в руки. – И что же ты хочешь?..

- Господин должен меня им наказывать... – говорила она, опустив голову в смущении. – Потому, что он господин!.. И я должна это чувствовать. Тогда мне хорошо... и хочется любить своего господина ещё больше.

Чёрт возьми! Я почувствовал, что и сам прихожу в волнение...

- Ну, что же, милая... – сурово ответил я, пряча улыбку. – Хоть я и не принц Мархабы, но смогу наказать тебя не хуже, чем он. Прими же позу для наказания и приготовься...

Глаза Суллы заблестели от счастья, и она, не мешкая, подняла своё тонкое серое платье до талии, и встав на постели, приняла нужную позу...

Задница у неё была просто великолепная, и я, раззадорившись, шлёпал её ремнём долго и с удовольствие. Она же, покручивая задом, твердила в упоении: «Ах, как хорошо, господин! Ещё, ещё!»

После порки я с ещё большим удовольствием любил её... В той же позе, а потом и во многих других. И понял, что хитрая моя служанка добилась своего, и что я тоже счастлив от этого.

*     *     *

Холостым друзьям и коллегам я искренне советую не жениться на англичанках или европейках – что они понимают в любви? Лучше возьмите себе служанку,  говорю я им, девушку из восточного гарема, вроде моей Суллы. И они, те, кто её видел, мечтательно вздыхают...

КОНЕЦ

Content

Шипунский Всеволод Мархаба (СИ)