Фредди Ромм

Капкан для провинциалки

Часть 1

Новогодние сюрпризы

Люба

Было всего лишь шесть вечера, но окружающий мир уже погрузился в темноту: конец декабря, самые короткие дни в году. Утром был ноль, сейчас минус шесть, а ночью обещали восемнадцать мороза. Ещё немного – и новогодний праздник на дворе.

Машины ехали по Волоколамскому шоссе след в след, так меньше риска нарваться на гололёд. Деловитое шуршание покрышек по асфальту, гудение моторов, редкие сигналы – вот и всё, что нарушало тишину и предпраздничное спокойствие. Но что это?

Немного не доезжая до очередного поворота шоссе по направлению к Москве, на обочине стоял сиротливый, грязный тёмно-серый «Москвич», а рядом с ним – молодая женщина, зябко кутавшаяся в старую шубу и платок, и мальчик лет семи-восьми. Женщина то и дело робко поднимала руку, с надеждой глядя на очередную машину, проносящуюся мимо, а малыш всхлипывал и утирал слёзы. И всё это на морозе… А машины уносились, словно их пассажиры и не замечали людей, которые попали в беду – может быть, ничего страшного у них и не случилось, всего лишь мотор заглох, взять бы их на буксир и довезти до города, да только никому нет дела. Пусть себе замерзают мать с ребёнком, раз уж им так не повезло, бедолагам.

Но вот одна машина затормозила. Из белой «Тойоты» вышла высокая, стройная красавица в дорогой белой шубке и бежевых сапожках на длинных шпильках, оранжевой шапочке на великолепной копне рыжих волос, с маленькой сумочкой на левом плече. С заднего сиденья спасительного автомобиля на жертв предновогодней неприятности с любопытством уставился мальчик лет семи.

– Вам помочь? – деловито обратилась рыжая красавица к женщине с ребёнком.

– Ой, да! Помогите, спасите! Замерзаем! Мочи нет! Мотор заглох! – запричитала фальцетом жертва аварии, а её мальчик заревел в голос.

– Всё отлично, сейчас возьму вас на буксир! – успокаивающе улыбнулась спасительница и направилась к багажнику своей машины. Однако в ту же секунду произошло нечто странное: дверца «Москвича» открылась, и из неё на дорогу вылез здоровенный детина, поперёк себя шире, лет тридцати на вид, с грязной всклокоченной бородой-лопатой и в коричневой дублёнке. Женщина с удивлением посмотрела на него, а детина довольно ухмыльнулся:

– Сюрприз! Ключи давай, детка! Хватит тебе кататься! Мы тебя сами довезём!

Мальчик в «Тойоте» издал жалобный возглас.

– Что?! – женщина, забыв своё намерение открыть багажник, шагнула было к передней дверце своей машины, но детина прыгнул и перегородил ей дорогу:

– Непонятливая, что ли?! Ключи давай, говорю! Ты же не хочешь, чтобы тебе сделали больно?! И про мальчонку своего не забудь, ему тоже жить охота!

Рыжая красавица испуганно посмотрела на мать и ребёнка, ради которых остановилась, но вместо женщины на неё взглянула ухмыляющаяся харя невысокого худощавого парня, снявшего парик. Машины на шоссе равнодушно проносились мимо, оставляя на произвол судьбы женщину, которая готова была помочь другим, а теперь сама попала в беду.

– Ключи, да-да… – покорно пролепетала рыжая красавица и сунула правую руку в сумочку. Детина удовлетворённо хмыкнул и в ожидании трофея выставил перед собой большущую алчную пятерню. Однако мгновение спустя нижняя челюсть его отвисла, а глаза изумлённо расширились и выкатились: на него веско посмотрело дуло небольшого дамского пистолета.

– Марш к своему «Москвичу», встань к капоту и упрись в него руками, а ноги отставь назад! – негромко приказала рыжая дама. – Это тебя тоже касается! – повела она стволом в сторону «матери». – Мальчик пусть сядет в вашу машину, ему не надо мёрзнуть.

Оба бандита, разинув рот, уставились на пистолет, словно заворожённые, не в силах отвести взгляд.

– Вы что думаете – я ждать буду? Или уговаривать вас? Руки на машину, я сказала! – прикрикнула рыжая, её голос стал колючим, сердитым, угрожающим.

– Ты чего это? – плаксиво обратился к женщине парень с париком в руке. Рыжая дама, не отвечая, подняла пистолет и выстрелила в воздух. Все вздрогнули.

– Это предупредительный выстрел, а следующий будет в ногу! – тоном терминатора произнесла красавица. Её противники разом вздрогнули, словно проснулись, и судорожно выполнили приказ – бросились к своей машине, упёрлись руками в капот.

– Ноги назад отставить! Ну?!

Налётчики уныло посмотрели друг на друга и раскорячкой выполнили распоряжение победительницы.

– Тётя, не надо! – захныкал маленький сообщник бандитов. Не отвечая, женщина сунула левую руку в сумочку и вынула мобильный телефон:

– Привет, Олег! Я на Вололамке, километров двадцать до города. Тут проблема: двоим крутым парням приглянулась моя «Тойота», и сейчас они у меня под прицелом. Когда твои ребята смогут приехать? Минут через пятнадцать? Хорошо, жду.

Она посмотрела на часы, прошла к правой передней дверце «Тойоты» и села внутрь, но дверцу прикрыла не до конца. Налётчики, стоявшие перед своим «Москвичом» в позе кающихся грешников, переглянулись. Детина сделал неуверенное движение, но красавица прикрикнула:

– Ни с места! Стреляю без предупреждения!

– Отпустила бы ты нас, а? – плаксиво произнёс парень с париком. – Мы же тебе ничего не сделали!

– Уже никому не сделаете.

– Мы пошутили!

– Ага, теперь моя очередь шутить. Сейчас милиция приедет, повеселимся вместе.

– Не надо милиции, пожалуйста!

– Надо.

– Холодно очень!

– Ты бы дома сидел, в тепле. Не захотел же.

– Хочешь – мы тебе заплатим?!

– Заплатите, это точно, – усмехнулась рыжая. – В отделении вам выдадут квитанцию об уплате. Болтай меньше, не то простынешь.

Бандиты уныло посмотрели друг на друга, печально вздохнули и замолчали. Медленно и томительно потянулись минуты. Когда красавица снова вынула мобильный телефон, рядом с «Тойотой» затормозила милицейская машина. Рыжая дама выразительно кивнула в сторону бандитов, и через минуту оба, с заведенными за спину руками, уселись в милицейскую машину за решётку. Один из милиционеров сел за руль трофейного «Москвича».

– Мама, мы поедем сейчас? – робко спросил героиню событий её мальчик. Женщина успокоительно улыбнулась и пересела за руль:

– Всё хорошо, Сашенька! Не волнуйся, милый! Уже едем!

Белая «Тойота» тронулась в путь и почти сразу обогнала милицейскую машину с задержанными преступниками.

Дорога покорно бежала под колёса, и с каждым мигом Москва становилась всё ближе, а Волоколамск, и вместе с ним – живущая там свекровь, Сашина бабушка, к которой Люба сегодня возила сына в гости перед Новым Годом, – незримо удалялись. Из головы не шло дорожное приключение, которое при других обстоятельствах могло закончиться плачевно, а завершилось в духе криминальной комедии. Люба невесело усмехнулась своим мыслям: ну и Робин-Гуды с Волоколамского шоссе, даже ребёнка привлекли к грязной игре. Это сын кого-то из злополучных грабителей? Наверное, так и есть, вряд ли привлекут постороннего ребёнка, который потом родителям расскажет, чем промышляют эти дяди. И кого они рассчитывают вырастить из мальчика – обманщика, громилу, попрошайку? Ещё пару лет назад Люба сама попробовала бы взять этого мальчика на воспитание, но с тех пор не раз обожглась на подобной благотворительности, познав на печальном опыте смысл поговорки «ни одно доброе дело не остаётся безнаказанным».

Люба подумала, что приключение на шоссе сыграло свою положительную роль, отвлекло от других проблем. Не только семейных, но и от утреннего визита новой клиентки в их детективное агентство.

В глубине души, Люба надеялась с утра, что посетителей не будет. Новый Год на носу, предпраздничное настроение, неохота заниматься криминальными заморочками, а на сегодня запланирована поездка в Волоколамск, к свекрови, чтобы Саша повидался с бабушкой, которая не виновата в том, что сноха разводится. Тишина в агентстве настраивала на миролюбивый и немного сонливый лад, и молодая женщина подумывала уже, не закрыть ли пораньше, как вдруг у входа позвонили. Люба печально вздохнула и пошла открывать. За дверью оказалась молоденькая синеглазая девушка среднего роста, прекрасно сложенная и очень элегантная, с пышной гривой чёрных волос, одетая по последней моде Версаче: серебристое платье чуть выше колен, короткая белая шубка и того же цвета туфельки, чистота и опрятность которых говорили, что их владелица оставила свой автомобиль на стоянке рядом с подъездом. Черты лица визитёрши были очень выразительны и напомнили Любе Аннабеллу Шорру в фильме «Астероид». Люба жестом пригласила посетительницу войти.

– Вы детектив? – в тоне гостьи явственно прозвучала нотка сомнения, словно девушка не допускала и мысли, что красивая женщина, тем более рыжая, способна быть детективом. Люба улыбнулась:

– Детектив Андрей Кароль сейчас в Санкт-Петербурге, но завтра вернётся. Я могу пока выслушать ваше дело?

Посетительница неуверенно пожала плечами:

– Не знаю… Ну, давайте.

– Желаете чай, кофе, минеральную воду?

– Минеральной воды, пожалуйста.

Бутылка с минералкой тотчас появилась из холодильника. Люба налила и себе за компанию. Две красавицы уселись напротив, подождали, пока из воды выйдет газ, и взялись за стаканы, исподволь изучая взглядами одна другую. Когда её стакан наполовину опустел, Люба вопросительно посмотрела на визитёршу:

– Итак?…

Девушка вздохнула, опустила взгляд и пожала плечами:

– Даже не знаю, с чего начать…

– Тогда начните с начала! – ободряюще улыбнулась Люба. Меньше всего ей хотелось вытягивать, как клещами, по одному слову из будущей клиентки. – Может быть, для начала представитесь?

– Да-да, извините! Меня зовут Аня.

– Очень приятно, Аня, а я – Люба. А фамилия ваша как?

– Абу-Салем, – покраснев, ответила Аня, и Люба с удивлением посмотрела на неё: менее всего клиентка походила на угнетённую восточную женщину.

– Это фамилия мужа, – всё более краснея, уточнила девушка. – А моя девичья – Кравцова.

Люба кивнула, повернулась к компьютеру и начала заносить в картотеку данные клиентки.

– Вы живёте в Москве?

– Да, на Бескудниковском, но вообще-то, я приезжая. Из Смоленска.

Люба скользнула взглядом по собеседнице. В голове мелькнуло: вот дура девчонка, приехала из провинции, в московских делах не разбирается, вышла замуж за богатого иностранца, как бы потом не наплакаться. Она не сдержала вопрос:

– Приехали из Смоленска и сразу вышли замуж?

– Нет, я сначала работала в туристическом агентстве «Роза ветров» и училась в Московском государственном лингвистическом университете… вернее, и теперь учусь там.

Глаза Любы широко раскрылись от удивления: легкомысленная куколка из провинции оказалась дамой с характером, не бездельница, склонна к учёбе.

– Хорошо, Аня. Изложите суть вашего дела. Если оно действительно сопряжено с каким-то криминалом, угрозой для вас, мы сделаем всё от нас зависящее. Я сегодня же перешлю информацию детективу Андрею Каролю.

Аня вздохнула:

– Сама не знаю, есть криминал или нет. Заранее извините, если я попусту морочу вам голову. Это началось примерно через полгода после того, как я приехала в Москву…

Аня

Это началось полгода спустя после того, как Аня Кравцова приехала в Москву и устроилась на работу в туристическом агентстве «Роза ветров». Через два месяца после её поступления в Московский государственный лингвистический университет, в просторечии именуемый «Ин Яз». Ей вдруг стало казаться, что за ней следят, чуть ли не за каждым шагом. Сначала девушка отбрасывала эту мысль как безумную, а затем пришла к выводу, что это всего лишь прохожие заглядываются вслед – что вполне соответствовало истине.

Однажды шеф велел ей лично отвезти билеты в одну фирму. Обычно этим занимался курьер, но сегодня парень заболел, и его обязанности пришлось выполнять тем из сотрудников, вернее, сотрудниц, которые были менее загружены. Аня беспрекословно взяла билеты, отвезла их заказчику – центр города, шикарный небоскрёб, восьмой этаж, – но когда возвращалась, лифт вдруг заглох. Девушка оказалась заперта наедине со смуглым мужчиной лет сорока, очень интеллигентного и аккуратного вида, в дорогом белом костюме, с дипломатом в руке. Ничего угрожающего в этом мужчине не было, и Аня собралась было терпеливо дожидаться, когда лифт заработает снова, как вдруг незнакомец белозубо улыбнулся и заговорил:

– Как вы думаете, барышня, эта поломка надолго?

Незнакомец говорил с заметным акцентом, выдававшим иностранца. Аня прикинула: судя по его наружности, приехал из какой-то южной страны. Судя по богатому виду – из страны преуспевающей. «Вот бы оказался нефтяной шейх!» – вползла непрошеной мысль наивной девчонки из Смоленска, для которой арабские шейхи из нефтяных эмиратов – разновидность принцев на белых конях, только побогаче. Аня сразу отбросила эту мысль: ещё не хватало сейчас знакомиться. Не до того, на работу бы скорее вернуться. Ничего не отвечая, Аня неопределённо пожала плечами. Однако незнакомец, продолжая улыбаться, дружелюбно рассматривал свою хорошенькую спутницу, не скрывая интерес к ней.

– Меня зовут Амир, – снова заговорил он. – Можно спросить, как вас зовут?

При других обстоятельствах, Аня не стала бы знакомиться в лифте, но ожидание грозило затянуться, а в незнакомце было нечто располагающее. Во всяком случае, если сообщить ему своё имя и даже номер мобильного телефона, Амир не злоупотребит возможностью ухаживания. И потом… А вдруг он всё-таки арабский шейх?

– Аня, – смущённо улыбнувшись, ответила девушка.

– Очень приятно, Аня! А я тут по делам, открываю в Москве филиал нашей фирмы. «Сауд Петролеум Корпорейшн» – не слышали?

Глаза девушки широко раскрылись: сорокалетний Амир всё более походил на принца с деньгами.

– А я работаю в туристическом агентстве «Роза ветров», – не без растерянности сообщила Аня.

– Можно спросить, когда вы заканчиваете работу?

– В восемь часов…

– Как поздно! Почему начальник вас не бережёт?

– Я учусь в университете, а работаю после занятий, – Аня чувствовала, что всё более теряет голову, и не могла сообразить, что говорить о себе, а чего не следует.

– В таком случае признаю, что был неправ, когда упрекнул вашего начальника! – снова улыбнулся Амир. – Он хороший человек! А что, если я приглашу вас после работы составить мне компанию в ресторан?

Это приглашение недвусмысленно говорило, что Аня понравилась южному принцу. В конце концов, если в ресторане он позволит себе лишнее, ничто не мешает привести его в чувство и уйти.

– Можно в ресторан… – неуверенно ответила Аня и тут вспомнила, как одна сокурсница советовала не принимать сразу подобные приглашения, чтобы мужчина не подумал, будто девушка легко доступна. Однако слово уже вылетело, а интерес в глазах Амира всё усиливался. Лифт, наконец, тронулся.

– Вы позволите подвезти вас на работу?

– Спасибо, – Аня не сдержала улыбку: Амир вёл себя как истинный джентльмен, был очень любезен и приятен, и её сожаление, что так легко приняла приглашение, стремительно улетучивалось. Они спустились в подземный гараж. Оказалось, что у Амира шикарный красный «Лексус», и Аня с удовольствием опустилась в мягкое, комфортабельное кресло рядом с водительским. Машина бесшумно отъехала со стоянки и полминуты спустя помчалась по московским улицам. Ещё через десять минут «Лексус» затормозил рядом с туристическим агентством «Роза ветров», девушка благодарно кивнула своему галантному кавалеру и прошла на рабочее место. Однако не успела она сосредоточиться на делах, как к её столику подошли улыбающиеся Амир и директор агентства.

– Мы с вашим директором старые друзья! – сообщил Амир. – Он отпускает вас на сегодняшний вечер!

– Да-да, Кравцова, можете ехать! – кивнул директор. На мгновение в голову девушке пришла мысль: странно, если они старые друзья, почему Амир не сказал об этом ещё в лифте, как только услышал название агентства? И почему старого друга не зовёт по имени? Однако щекотливые соображения мигом умчались на задворки сознания, так как впереди Аню ожидала новая поездка в восхитительном автомобиле, а затем и ужин с романтичным кавалером.

– Мы поженились месяц назад, – не без лёгкого смущения сказала Аня. Люба рассеянно кивнула. Пока ничего криминального в поведении Амира она не находила: ну, понравилась гостю с юга красивая русская девушка, любовь с первого взгляда, не он первый. Зачем сказал, что давно дружит с директором агентства? Скорее всего, соврал, ну так хотел произвести впечатление на Аню – причина уважительная. Почему директор ему подыграл? Из мужской солидарности, а может, в расчёте на деньги. И всё же в том, как Аня описала Амира, было нечто искусственное, фальшивое. Что именно? Непонятно…

– Хорошо, Аня. Однако вы же не из-за этих странностей пришли к нам, верно? Что-то случилось после вашей женитьбы?

Аня кивнула:

– Да… Прежде всего… Понимаете, Люба…

– Ну, ну?!

– Выяснилось, что Амир… у него… Вы меня понимаете?

Взгляд Ани был намного выразительнее её слов. Похоже, у Амира деликатная мужская проблема. Зачем же поспешил жениться на этой красавице, а не обратился сначала к врачу, чтобы всё урегулировать?

– Кроме того, ещё во время свадебного ужина у него разболелись зубы. С тех пор он всегда надевает на ночь повязку.

– Что?! – удивилась Люба. – Зачем повязку? Почему он не пошёл к врачу?

– Говорит, с детства боится дантистов.

– И что – он так и ходит с тех пор с этой повязкой?

– Нет, днём он её снимает.

Люба покачала головой. В памяти всплыл Том Сойер, который точно так же, под предлогом зубной боли, надевал повязку, чтобы не проболтаться во сне о преступлении Индейца Джо. Люба отогнала эту мысль: самое последнее дело – вот так настраиваться на определённую версию, почти наверняка ошибочную, закрывая для себя остальные. О чём мог проболтаться во сне Амир? И на каком языке – арабском? Аня поняла бы его?

– Аня, какие языки вы учите в университете?

– Английский, французский, арабский, хинди.

Глаза Любы широко раскрылись от удивления и уважения. Вот так куколка из Смоленска! Английский и французский – ещё ладно, но арабский и хинди… М-да, получается, Амир действительно может опасаться, что во сне выболтает жене какие-то секреты.

– Муж рассказывает вам о делах?

– Очень мало.

– А вы сами его не спрашиваете?

Аня неопределённо пожала плечами:

– Ну – так… «Как твои дела, дорогой, что нового на работе?»

Люба кивнула: вполне естественные для жены вопросы. И они смущают любящего мужа? Кстати, что-то с любовью у него не то. Зачем он женился на Ане и при этом не урегулировал свою главную проблему? Чтобы иметь красивую игрушку, хвастаться ею?

– Аня, как он обращается с вами?

– Хорошо… Вот только…

– Что?

– Вчера он вдруг предложил надеть на меня наручники и немного отстегать плетью, – смущённо призналась Аня. – Сказал, что это может его возбудить. Я, разумеется, отказалась. Не то чтобы я против любовных игр, но плеть – это чересчур. Да и наручники… страшновато.

«Что же – Амир извращенец, маньяк-садист, возбуждается от страданий любимой женщины?»

– Аня, а перед вашей свадьбой он таких предложений не делал?

– Нет, что вы, Люба! Он вообще не хотел ничего добрачного!

– А когда вы отказались принять его игру, он обиделся, рассердился?

– Нет, ничуть! Вот сейчас мне кажется, что он даже был немного рад. Кивнул так с готовностью… Но я могу ошибиться.

Люба вздохнула. Если Аня говорит всё правильно, то Амир не так уж стремится к сексу с женой, скорее хочет показать супруге влечение к ней.

– Вы с ним ездите куда-нибудь?

– Да, конечно! Мы часто бываем на званых вечерах и презентациях. Так здорово! Много незнакомых людей, все красиво одеты, огромные хрустальные люстры, фонтаны! Официанты разносят шампанское, фрукты и сладкое, артисты выступают! Один раз я видела Сталлоне! И сегодня, через два часа, у нас презентация, там должна быть Орбакайте! А первые две недели мы провели на Гавайях – просто замечательно!

Люба улыбнулась: по восторженной интонации Ани нетрудно было понять, что за такие поездки она охотно прощает мужу неурядицы в постели. Впрочем… Как это Амир спит с повязкой на лице? Он же, наверное, всё время недосыпает. Не в этом ли кроется секрет его супружеских казусов?

– Аня, ваш муж вообще не любит врачей? Неужели с детства ни от чего не лечился? Я смотрю…

– Не знаю, Люба. Может быть.

Помощница детектива подумала, что, возможно, Амир испытывает недоверие именно к российским врачам, и вздохнула:

– Хорошо, Аня. Это всё, что вы мне хотели рассказать?

– Нет, ещё кое-что. Как раз из-за этого я пришла к вам. Вчера я нашла под столом у мужа квитанцию – наверное, выпала из ящика…

– Ваш муж запирает ящики письменного стола?

– Да…

– А вы не интересовались, что там лежит?

– Какие-то бумаги на арабском языке, я мельком видела одну. Что-то деловое.

Люба кивнула и взяла в руки квитанцию.

– Фирма «Ваша сваха», оплата услуги на четыреста тысяч рублей. Недурная услуга! Что же такое он у них заказал?

– Не знаю…

– Вы подозреваете, что Амир вам неверен?

– Не знаю… – Аня нервно облизнула губы. – Я слышала, что в таких случаях муж может потерять влечение к жене. Вы не могли бы это проверить?

Люба неопределённо пожала плечами: её бывший муж ничуть не терял влечения к ней, даже когда, совершенно точно, изменял по-чёрному. Вслух же помощница детектива сказала:

– Попробую проверить. Вот тут дата стоит. Вы с ним познакомились раньше или позже этого числа?

Аня задумалась, потом неуверенно произнесла:

– Кажется, позже… Но я не уверена. Как раз в эти дни.

Люба задумалась ненадолго, затем сняла трубку и набрала номер:

– Алло, это фирма «Ваша сваха»? Я хочу познакомиться с одним молодым человеком, но мне неудобно самой подходить к нему. Вы не могли бы это организовать? Ах, это ваш профиль?! Замечательно! Сколько это будет стоить? Вот, к примеру, знакомство в лифте, который неожиданно испортился… Тринадцать тысяч условных единиц?! Ой, как дорого… Да, вы правы, счастье дороже, но… В общем, я должна подумать. Спасибо.

Она разъединила и выразительно посмотрела на Аню:

– Всё понятно?

– Не совсем, – Аня наморщила лоб. – Вы хотите сказать, что моё знакомство с Амиром в лифте…

– Подстроено этой самой фирмой. Видимо, они дали сигнал Амиру зайти в лифт, а затем электрик отключил его на оговоренное время.

– Зачем Амир это сделал? – в голосе Ани послышалось недовольство.

– Видимо, он застенчив. К тому же он гораздо старше вас, и у него деликатная проблема. Не сердитесь на него за этот маленький обман, Аня! Ведь это доказывает, что он вас действительно любит! Подумайте только: он заплатил такие деньги за несколько минут разговора с вами!

– Да, правда! – улыбнулась Аня. – Я слишком придирчива. Может, это из той самой фирмы следили за мной до нашего знакомства?

Люба задумалась.

– Нет, вряд ли. Дата оплаты более поздняя, да и сумма… все деньги ушли на приключение с лифтом. Нет, мне кажется, никакой слежки не было. Просто вы очень эффектны и привлекаете мужское внимание.

Аня польщено улыбнулась и поднялась из-за стола:

– Спасибо вам, Люба! А ведь вы меня обманули: вы и есть детектив, верно? Мою задачку разрешили моментально!

Люба рассмеялась в ответ.

– Сколько я вам должна, Люба?

– Нисколько! Считайте это новогодним подарком. Если что, заходите снова. – Она протянула гостье визитную карточку.

– Обязательно! Спасибо вам огромное! – радостно отозвалась Аня и посмотрела на визитку. – А ваш телефон я уже помню! – Она опустила визитку и произнесла номер телефона агентства.

– Замечательно, Аня! Вот это память! – с восхищением произнесла Люба. – Всего наилучшего вам! Уговорите мужа довериться врачам и будьте счастливы! Если что-нибудь случится – звоните! Буду рада вам!

Ни Аня, ни Люба не видели, как серая «Ауди», стоявшая неподалёку от красного «Лексуса», отъехала вслед за ним сразу после того, как супруга Амира Абу-Салема села в свою машину и дала газ. В «Ауди» сидели двое мужчин в тёмных очках. Один из них следил за дорогой и старался не отстать от «Лексуса», но и не подъезжал к нему слишком близко. Второй взял мобильный телефон:

– Алло! Провинциалка только что вышла из детективного агентства!

– Что за агентство – выяснили?

– Называется «Детектив Кароль».

– Хорошо. Ты уверен, Провинциалка вас не заметила?

– Уверен – не заметила.

– А сейчас за вами нет слежки?

Тот, который говорил по мобильному телефону, на всякий случай посмотрел в боковое зеркальце, потом ещё оглянулся и сказал:

– Нет, всё в порядке.

– Хорошо. Продолжайте наблюдать за Провинциалкой, а с этим Каролем мы разберёмся.

Человек, только что говоривший по телефону с пассажиром серой «Ауди», подумал немного и снова взялся за трубку.

– Валерий, собери мне срочно информацию о детективном агентстве Кароль. Откуда оно взялось, кто там работает, где эти люди сейчас находятся, каковы их слабости. Всё, что найдёшь из их биографий.

Он положил трубку и задумчиво побарабанил пальцами по столу, а затем негромко произнёс:

– Что же, господа детективы! Если попытаетесь перебежать нам дорогу – тем хуже для вас. Нам не нужны сюрпризы.

Сейчас, когда белая «Тойота» стремительно неслась к Москве, а приключение с гангстерами на шоссе уходило всё дальше в воспоминание, скорее комичное, чем страшное, встреча с Аней всё более занимала мысли Любы. Всё ли было сделано правильно? Конечно, разгадка квитанции кроется именно в лифте, застрявшем по воле фирмы «Ваша сваха». Но остальное? Действительно ли ощущение слежки за Аней – не более чем результат повышенного внимания к ней со стороны мужчин? Ведь наверняка и в Смоленске девушка пользовалась немалым успехом, должна была привыкнуть к жадным взглядам. Правда, там она была в семье, а здесь одна…

Стоп, а ведь если Амир заказал фирме «Ваша сваха» знакомство в лифте, то наверняка видел Аню раньше, возможно, неоднократно. А она его видела прежде? Вряд ли, а то бы узнала в лифте. Допустим, она его всё-таки видела раньше, но мельком, не обратила внимание. Что же получается – Амир положил на неё глаз, а сам избегал показаться ей? Прямо как чудовище из сказки «Аленький Цветочек»…

Тогда, может, Амир и заказал слежку за Аней? Выяснил, где она живёт, чем занимается, каков круг её знакомств. Убедился, что девушка хорошая и порядочная, и только после этого позвонил в службу знакомств. Очень логично, южные люди крайне чувствительны к репутации своих избранниц. Хорошо, если дело только в этом… но всё равно, почему он избегал показываться ей на глаза?

Люба тряхнула головой. С Аней всё в порядке, а если что-то и случится, она в любой момент может позвонить в детективное агентство Кароля. А сейчас надо следить за дорогой. Вот уже в Москву въехали – сбавим скорость. Ещё немного – и мы дома. Надо будет, сразу по приезде, позвонить Тане. Как они, ещё не выехали из Питера? Как у неё вообще дела?

Таня

Сегодня в санкт-петербургском парке Авиаторов было тихо и спокойно. Люди заняты предновогодними заботами, даже если захотят погулять, раньше вечера мало кто сюда заглянет. Деревья и кустарники – в снежных шапках, кругом тишина и покой. Разве что по одной из аллей, ведущих к пруду, прогуливались две маленькие девочки.

Зоя уговорила маму отпустить их с Люсей погулять одних – заверила, что всё будет хорошо, опасностей никаких. Девочка не знала, что мама только сделала вид, будто согласилась, а на самом деле, как истинный детектив, последовала за ними по парку в некотором отдалении, скрываясь среди кустов и деревьев, присматривая, чтобы всё было хорошо. Однако никаких опасностей, действительно, не было видно, вообще никого вокруг, и Таня Кароль не спешила предстать перед дочерьми. Пусть себе гуляют, обретают понемногу самостоятельность. Сегодня жена лучшего детектива России и Франции была одета в белое – лёгкую шубку, сапожки и берет. На её левом плече висела небольшая сумочка.

Люся неожиданно остановилась, выразительно посмотрела на старшую сестру и громко сказала:

– Давай слепим снежную бабу!

Зоя, чувствующая себя сейчас немножко взрослой, остановилась в задумчивости и попробовала снег. Вроде лепится.

– Ага, давай!

Девочки весело принялись скатывать снежные комья в шары, а Таня, улыбаясь, наблюдала за их игрой издали. Её внимание привлёк мужчина в чёрной спортивной одежде, сидевший в кустах неподалёку. Девочки, в отличие от матери, его не замечали, но неизвестный не предпринимал ничего угрожающего, возможно, всего лишь ждал кого-то, и Таня просто держала его в поле зрения, как бы рассеянно осматриваясь.

Перекатывая очередной шар, Люся наткнулась на скамейку и не сдержала удивлённый возглас:

– Зоя, смотри!

На скамейке лежала дешёвая чёрная сумка из кожзаменителя. Зоя подошла ближе.

– Это, наверное, забыл кто-то! – взволнованно заявила она. – Надо найти этого человека!

– Мы сейчас будем его искать? – с энтузиазмом пропищала Люся.

– Да! – радостно объявила Зоя. – У нас папа детектив и мама детектив, и мы тоже, когда вырастем большие, будем детективами! Будем всё искать и находить, раскрывать разные тайны! А сейчас будем искать того человека, который оставил здесь сумку!

– А как?

Зоя ненадолго задумалась.

– Позовём его! – она повысила голос. – Эй, кто сумку забыл? Вы сумку потеряли!

Таня обратила внимание, что мужчина, которого она заметила с самого начала, выходит из укрытия, насторожилась и сделала несколько шагов к девочкам.

– Это моя сумка! – сурово заявил незнакомец. – Отдайте!

– А что там внутри? – поинтересовалась Зоя, открывая сумку.

– Деньги! Много денег! Зачем ты открыла? Если мои деньги пропадут, я тебя сдам в милицию!

– Нет тут никаких денег! Только бумага какая-то! – и Зоя, для пущей убедительности, вытряхнула кучу старых газет на скамейку.

– Там были мои деньги! – возвысил голос неизвестный. – Очень много денег! Вы их украли!

Таня решила, что пора вмешаться в события.

– Что тут происходит? – громко спросила она, появляясь из-за дерева.

– А вы кто такая? – обернулся к ней мужчина.

– Это наша мама! – гордо сообщила Люся.

– Ваши дети украли мои деньги! – возмущённо заявил незнакомец. – Безобразие!

– Мы ничего не крали! – обиделась Зоя.

– Вы оставили в сумке деньги, положили её на скамейку и ушли? – невинным тоном спросила Таня.

– Да!

– Откуда же там взялись старые газеты?

– Не знаю! Были деньги, а теперь исчезли!

– Отчего же вы так разбрасываетесь деньгами, забываете их где попало? Вы, наверное, очень богаты?

– Не ваше дело! Я забыл сумку, а ваши дети взяли её и забрали мои деньги! Десять тысяч баксов!

Таня не выдержала и расхохоталась: наглость проходимца была восхитительна.

– Вы напрасно смеётесь! – угрожающе произнёс тот. – Я вызову милицию!

– Конечно, вызывайте! И поскорее, а то нам пора уходить!

– Никуда вы не уйдёте! – угрожающе прорычал незнакомец. – Верните мои деньги!

– Как это – не уйдём? – удивилась Таня. – Вы нам помешаете? А ну, попробуйте! Зовите милицию, да поскорее!

Она услышала треск кустов и обернулась: вдоль той же аллеи, которой пришли она и девочки, к ним приближался ещё один человек, высокий, в синем спортивном костюме.

– Зачем милиция?! – металлическим голосом произнёс он. – Обойдёмся без милиции! Ваши дети, дамочка, останутся в залоге, здесь, с нами, пока вы сходите за деньгами!

– Что-что? – удивилась Таня. – Какой ещё залог? Вы террористы?

– То, что слышала, дура! – отозвался первый из жуликов. – Мотай побыстрее за деньгами, а мы тебя здесь подождём и за детишками твоими присмотрим! Да не вздумай привести ментов! – он выхватил из кармана складной нож. Девочки испуганно вскрикнули и попятились к маме. Таня вздохнула:

– Ну, хватит, вы мне надоели! – и она вынула газовый пистолет. Вымогатели озадаченно уставились на оружие.

– По-моему, он газовый! – неуверенно произнёс бандит в синем.

– Возможно. Зайка, Люся, мы уже погуляли и идём домой!

Девочки шагнули к матери, но бандит в синем вдруг прыгнул на Люсю. Таня машинально нажала на спусковой крючок, и газовый заряд ударил нападающего в правое плечо. Бандит поскользнулся и упал. Девочки уже были рядом с матерью, и Таня начала медленно уходить с ними вдоль аллеи, не опуская ствол, дуло которого было теперь нацелено на первого из вымогателей. Тот неуверенно двинулся вслед за женщиной. Второй негодяй, в синем, заходился от кашля и горько рыдал.

– Мама, сзади! – взвизгнула Зайка. Таня успела обернуться к новому противнику, но её запястье перехватила сильная рука. Резкое движение – и оружие самообороны отлетело в сторону. Таня дёрнулась, рванула нападающего на себя и сильно ударила его коленом в живот. Бандит согнулся со стоном, но первый, в чёрном, уже раскрыл нож. Люся пронзительно завизжала. Таня встала в боевую стойку, приготовилась защищаться, как учил муж, надеясь справиться с этим противником, прежде чем два других придут в себя. На высоких каблуках, скользя по заледеневшей земле, не очень-то подерёшься…

– Ну что, стерва, пожалела баксы? Сейчас тебя прикончу! – глухо произнёс преступник и сделал выпад. Таня легко ушла от удара, попыталась захватить руку – не получилось, но бандит чуть не потерял равновесие. Таня шагнула вперёд и резко развернулась, надеясь попасть противнику локтем в солнечное сплетение – тот избежал удара, взмахнул ножом, вынуждая женщину отойти назад. Ещё стремительное движение ножа – Таня отступила, поскользнулась…

Однако прежде чем бандит занёс нож, раздался выстрел. Преступник выронил оружие и с удивлением посмотрел на рассерженную Зою, державшую мамин газовый пистолет. Ещё через мгновение бандит закашлялся и согнулся в три погибели, тщетно пытаясь рассмотреть окружающий мир из-за пелены надвигающихся слёз.

– Зайка, отдай мне пистолет! Домой, быстрее! – устало произнесла Таня и поспешно ретировалась с девочками, оставляя посреди парка трёх растерзанных бандитов.

Аня

Голова сильно болела, к горлу подступала тошнота. Аня прошла к туалету, открыла дверь…

Внезапно её схватили сильные смуглые руки, поволокли куда-то. Её квартира исчезла, вокруг распростёрлись тёмные ночные джунгли, освещаемые только факелами в руках сотен людей. Беснующаяся толпа, подобная наступающему морскому приливу, ревела:

– Конг! Конг!

– Что вы делаете? Отпустите меня! – беспомощно лепетала молодая женщина, но её словно никто не слышал. Люди, которые тащили Аню, заставили её подняться по ступенькам на какое-то возвышение, привязали длинными тонкими лианами, а сами спустились. Раздался громкий звон гонга, и молодая женщина услышала, как деревья трещат, ломаемые огромным телом. Рёв чудовища загремел над джунглями. Страшная обезьяна нависла над своей добычей, протянула колоссальную руку к Ане…

Она в ужасе забилась – и проснулась. «Господи, это всего лишь сон, как хорошо!» Однако хорошо не было, и головная боль тотчас напомнила об этом. Тошнота подступила к горлу теперь уже наяву. Шатаясь и постанывая, с трудом разбирая окружающее в полутьме, сквозь пелену сонливости и головной боли, Аня направилась в туалет, больше на ощупь. Вот дверь туалета – толкнуть… Ой, а где унитаз? Это комната… Странно, у нас не было такой мебели, но с ней позже разберёмся. Где же туалет – здесь? Да, наконец-то…

Минут через пять Ане стало гораздо легче. Она вымыла лицо, почистила зубы – и только теперь обратила внимание, что зубная паста какая-то другая. Однако слабость не позволяла заняться немедленно разгадыванием таинственных трансформаций в квартире – сейчас же в постель, спать, а утром, придя в себя, выяснить, откуда взялась эта мебель, эта зубная паста… «Господи, что же я вчера пила на презентации? Просто шампанское… Неужели это реакция на безобидное вино? Никогда такого не случалось… Или оно было некачественное? Нет, вкус очень приятный. В постель, немедленно в постель… Боже, откуда взялась эта мебель? А где наша? Может, мы заночевали в чужой квартире? Надо спросить у Амира…»

– Амир, дорогой, где мы? – слабо произнесла Аня, возвращаясь к кровати. Только теперь она обнаружила, что постель перепачкана чем-то тёмным… Не вся, а только с левой стороны, где спит муж… Сонливая апатия стремительно улетела прочь.

– Амир, милый, что это? – пробормотала Аня и потрогала мужа за плечо. Однако Амир не шевельнулся. Она толкнула сильнее… Муж, лежавший на левом боку, повернулся лицом вниз, а его правая руки беспомощно скользнули на пол.

– Что с тобой, любимый? Тебе плохо? – вскрикнула Аня. Происходящее медленно, с трудом доходило до неё, и ясно было одно: случилось что-то нехорошее. Мужу плохо… Срочно зажечь свет, открыть занавеску, вызвать «Скорую помощь»…

Тотчас выяснилось, что уже рассвело. Вернувшись к кровати, Аня увидела, что тёмная жидкость, залившая простыню и подушку – это кровь.

Андрей

– Ну, рассказывай, что тут у тебя происходило без нас? – весело обратился к Любе Андрей Кароль, а его жена без предисловий расцеловалась с подругой. Люба пожала плечами:

– Да ничего особенного, я тебе обо всём писала. Надя пишет – сдала вторую сессию, оценки хорошие. Олег говорит – «висяков» у нас нет.

– Нет, точно! – улыбнулся Андрей. – Вы с ним молодцы, и Надя, и мы с Таней тоже! – Он посерьёзнел. – Только неплохо бы разобраться со вчерашним: нападения на тебя и Таню – это случайность, совпадение или…

– Конечно, совпадение. Если бы не моя привычка встревать не в свои дела, на меня никто бы не напал. Вот у Танюшки…

– Ну-ну, эта твоя привычка известна не только нам, так что не спеши с выводами.

– Кому известна эта моя привычка, те также знают, что я обычно ношу с собой пистолет, – улыбнулась Люба. – А тех, из парка Авиаторов, удалось задержать?

– Одного, и Таня уже опознала его. Теперь ищут двух других. Так что скоро будем иметь ясную картину, что там произошло, случайность или нет. Уж очень похожи оба случая: провокация, вымогательство, грабёж, да ещё и случилось почти одновременно.

– А как дела у Валечки?

– Спасибо, всё хорошо, седьмой месяц, – улыбнулся Андрей. Его кузина Валя вышла замуж за французского полицейского Жака Ламеля и на неопределённое время снизила свою активность в делах агентства. – Так что, у нас сейчас никаких неотложных дел, можем весело встречать Новый Год?

Люба вспомнила про вчерашний визит Ани. Рассказать, что ли, прямо сейчас? Или не стоит, ведь никакого видимого криминала…

Словно разрешая её сомнения, зазвонил телефон.

– Алло, Люба! Это Аня! – услышала молодая женщина плачущий голос вчерашней знакомой. До помощницы детектива не сразу дошло, что не всё в порядке.

– Привет, Анечка! – радостно отозвалась Люба. – С Наступающим тебя! Как твои дела?

– Люба, мой муж мёртв! Его убили! – послышался яростно-истерический выкрик. – Помоги мне, пожалуйста! Найди эту гадину проклятую, чтоб он больше белого света не увидел! Я сама загрызу его!

Аня

– Что? Как это произошло? – услышала Аня в телефонной трубке изменившийся, взволнованный голос Любы.

– Не знаю! – голос отказывался повиноваться, рыдания наступали, а с ними и дрожь озноба. Только теперь до молодой женщины стало доходить, как дорог был ей муж – со всеми его странностями и слабостями, а теперь его больше нет. – Сейчас проснулась, а он весь в крови! Любочка, найди убийцу, пожалуйста! Я хочу сама, своими руками задушить его, проклятого!

– Анечка, не волнуйся, пожалуйста! Передаю трубку Андрею!

Секундная пауза, в течение которой Люба приглашала своего шефа к телефону, показалась Ане вечностью. Наконец, она услышала взволнованный мужской голос:

– Здравствуйте, Аня! Я – детектив Андрей Кароль! С вами в квартире кто-нибудь есть?

– Нет, никого…

– Будьте осторожны, ничего не трогайте, никому не открывайте! Мы сейчас приедем!

– Да-да, я ничего не буду трогать, – из последних сил пролепетала Аня. Ярость отчаяния уходила, наваливалась слабость, осознание непоправимой утраты, и женщина с трудом преодолевала подступающий обморок. Она разъединила, и тотчас у входной двери послышался звонок.

– Кто там? – держась за стену и сопротивляясь дурноте, подошла к двери Аня.

– Откройте, милиция!

Аня хотела было сказать, что не откроет, пока не приедет детектив Кароль, но тут силы оставили молодую женщину, и она рухнула на пол.

Андрей

– Так, где её адрес? – деловито обратился детектив к помощнице.

– Вот он! – с готовностью отозвалась Люба, демонстрируя экран компьютера.

– Бескудниковский – что: бульвар, переулок или проезд?

Люба с удивлением воззрилась на шефа.

– Бульвар, конечно, – неуверенно пробормотала она. Андрей вздохнул и покачал головой: Ане, живущей в Москве всего полгода, извинительно не знать, что такое название носит не только бульвар, но также переулок и проезд. Однако Люба-то – столько лет в столице…

– Ты её паспорт смотрела?

– Нет, я не нашла в её деле криминала…

– Он не заставил себя долго ждать, – мрачно пробормотал Андрей. – Ладно, поехали! Проверим все три адреса!

Аня

Аня пришла в себя оттого, что кто-то приложил к её лицу мокрое, прохладное полотенце. Она открыла глаза: над ней стояла незнакомая женщина.

– Ну как, милая? Полегчало маленько?

– Да, спасибо… – язык с трудом повиновался, в голове слегка шумело, но на ноги Аня поднялась сама.

– Вот и отлично! – суровым тоном произнёс капитан милиции, деловито осматривавший квартиру. – Ну что, гражданка, расскажете, при каких обстоятельствах вы зарезали своего сожителя?

– Это не я… И это не сожитель мой, а муж… – внутри Ани слабость, вызванная обмороком, смешивалась с невыносимой горечью утраты любимого человека и обидой на неправедное обвинение, от которого придётся сейчас защищаться.

– Хотите сказать – вы расписаны с гражданином Амиром Абу-Салем?

– Да… конечно…

– А где ваш паспорт?

– Не знаю… Где-то здесь, в сумочке… поискать надо…

– Поищите! – резким тоном выкрикнул милиционер, словно пролаял. Аня сделала несколько шагов, пошатываясь…

– Ничего не понимаю! Это не наша квартира!

– Как это – не ваша? Гражданин Абу-Салем прописан здесь! А вы где прописаны?

– На Бескудниковском, дом…

– Правильно, Бескудниковский переулок… – раздражённо начал милиционер, но Аня перебила его:

– Как это – переулок? Бескудниковский бульвар!

– Что? – изумился милиционер. – Какой ещё бульвар? Вы сейчас находитесь по адресу Бескудниковский переулок…

– Не может быть! – невыносимое отчаяние придало силы молодой женщине. Однако её протест не вызвал в собеседнике ничего, кроме озлобления:

– Вы дурочку-то не валяйте, гражданка – как вас?

– Анна Сергеевна Абу-Салем, – пробормотала молодая женщина, силясь собраться с мыслями. – Мы с мужем жили на Бескудниковском бульваре!

– Да? – изумился милиционер. – У вас что, две квартиры?!

– Не знаю… Я здесь никогда не была…

– Вот буржуи! – проворчал кто-то из коридора. – А люди ютятся по коммуналкам! Всё этим чёрным достаётся!

– Вы мне тут националистические призывы не устраивайте, гражданин понятой! – обращаясь к невидимому Ане собеседнику, сурово оборвал его милиционер. – Эта квартира принадлежит гражданину Амиру Абу-Салем на законном основании. А заявление гражданки подозреваемой, будто она его жена и у них ещё одна квартира – проверим!

– Почему же я подозреваемая? – в отчаянии возразила Аня. – Клянусь вам, я не убивала своего мужа!

– Экспертиза проверит это, – ледяным тоном отозвался милиционер. – Так, говорите, вы здесь впервые? И ваших вещей тут нет?

– Моё платье, – Аня кивнула на свой вечерний туалет, беспорядочно сваленный на стул в углу: сама бы она так вещи не бросила, даже если бы очень хотела спать. Выходит, напилась до бесчувственного состояния, а муж привёз сюда и раздел? И умер…

– Так, ваше платье. Вы что, были в нём на каком-то мероприятии?

– Да… На презентации одного молодого художника, вчера вечером…

– Проверим, – тоном, в котором читалось железное недоверие, ответил капитан милиции. – Больше ничего не хотите добавить?

– Не знаю… Моя сумочка должна быть где-нибудь здесь, но я её не вижу…

– Вы заметили здесь дамскую сумочку, когда осматривали квартиру? – обратился милиционер к женщине, которая прикладывала мокрое полотенце к лицу Ани.

– Не-а, не видала!

– А вы, гражданин понятой?

Из коридора появился грузный мужчина с багровым лицом:

– Нет, товарищ милиционер, я тоже не видел!

– Что вы можете на это сказать, гражданка… Абу-Салем?

– Не знаю! – стараясь сохранить рассудок, воскликнула Аня. – Но вы можете проверить! Вчера на презентации я была с мужем! И с сумочкой! Может, она осталась в машине? Или потерялась где-то…

– Проверим! – бодро отчеканил милиционер. – Так, товарищи понятые! Всё в порядке? Досмотр места происшествия окончен. Вы свободны! А вас, гражданка Абу-Салем, попрошу пройти!

Со стороны входной двери появился молоденький парень в форме младшего сержанта милиции. Он вынул наручники и обратился к Ане:

– Повернитесь, пожалуйста! Руки за спину!

– Зачем? Не надо наручников, пожалуйста! Я не преступница, так пойду с вами! – с холодеющим сердцем, стараясь не сойти с ума от невыносимого отчаяния, воскликнула молодая женщина. Младший сержант вопросительно посмотрел на капитана.

– Таков порядок, гражданка Абу-Салем. Очень сожалею, но вы подозреваетесь в опасном преступлении. Не отягчайте своё положение сопротивлением властям.

– Повернитесь, руки за спину! – деревянным тоном повторил младший сержант. Аня постаралась взять себя в руки: сейчас нет ничего хуже, чем потерять контроль над собой, начать драться. Всё равно скрутят, да ещё скажут, что это доказывает вину…

– Вы мне позволите хотя бы одеться?

– В вечернее платье? – хмыкнул капитан. – Одевайтесь, конечно. Не в белье же вам ехать.

Аня подошла к стулу и оделась. Чёрное платье от Версаче мягко легло на свою хозяйку, шурша длинным подолом. Чёрный цвет – для вдовы… Аня подошла к входной двери и обулась в босоножки.

– Я готова… – прошептала она. Слёзы навёртывались на глаза, угрожая навалиться в самый неподходящий момент.

– Руки! – раздалась короткая, как выстрел, команда, напомнившая реплику Рольфа из фильма «Семнадцать мгновений весны». Аня вздохнула и повернулась спиной к младшему сержанту. Завела руки назад. На её запястья легла холодная сталь. Раздались щелчки, металлические браслеты надёжно охватили тонкие руки пленницы.

– На лестницу пройдёмте!

Аня подчинилась, но тут слёзы нахлынули, затопляя весь окружающий мир в солёной бездне.

– Помогите… пожалуйста… – с трудом сопротивляясь рыданиям, выдавила из себя молодая женщина. Её взяли под локти с двух сторон и медленно повели вперёд. Через четыре шага отпустили: Аня догадалась, что впереди лифт. Вот он прибыл, все трое зашли внутрь. Дверца захлопнулась, словно репетируя тот звук, издаваемый тюремными дверьми, который предстоит отныне выслушивать вдове Абу-Салем. Ложное ощущение лёгкости во всём теле – лифт движется вниз.

– Осторожно, здесь ступеньки!

Снова руки, поддерживающие под локти плачущую невинную женщину в наручниках, подозреваемую в убийстве. Шаг за шагом по ступенькам – вниз, навстречу неволе.

– Смотрите, не простудитесь! Мороз!

«Зачем он это говорит? Разве у меня есть возможность сейчас надеть шубу?» Сильные руки подталкивают вперёд, вот кто-то берёт за плечи и тянет вверх, усаживает… Звук захлопнувшейся дверцы – и милицейская машина увозит пленницу в заточение.

Люба

– Так и есть, это здесь! – возбуждённо произнесла Люба, когда они с Андреем только подъехали на интересующий адрес по Бескудниковскому переулку – и тотчас же из подъезда появилась плачущая Аня в роскошном вечернем платье и босоножках, с вывернутыми за спину руками, увлекаемая двумя дюжими милиционерами. Зеваки, стоящие на улице, возбуждённо зашушукались. – Ну что, вправим им мозги, чтоб невинную женщину отпустили?

– Погоди, нам рано вмешиваться! – осадил Любу Андрей. – Сейчас работает милицейская процедура задержания, мы только навредим Ане, если вмешаемся.

– Поедем в СИЗО?

– Конечно, только сначала на Бескудниковский проезд, а затем бульвар!

– Что?! – изумилась женщина. – Зачем это? Ты же видишь – Аня здесь! Сейчас её выручать надо!

– Люба, полчаса назад я сказал тебе, что мы заглянем на все три адреса, и ты не возражала! – напомнил Андрей, нажимая на педаль газа. – Первый адрес мы проверили, остались ещё два. Будь терпелива!

Люба шумно вздохнула, словно говоря: «Уступаю силе, но считаю это глупым педантством и ненужной тратой времени». Машина направилась на Бескудниковский проезд, к интересующему дому. Что здесь? Ничего, тишина, в этом доме вообще не живут. Люба выразительно посмотрела на шефа. Делая вид, что так и надо, Андрей направил машину к бульвару.

– Не может поступиться принципами тот, у кого их нет! – не удержалась Люба от язвительного комментария, но тут же осеклась при виде великолепного красного «Лексуса». под окнами нужного дома. – Ой, что это? Не понимаю…

– Ну, кто был прав? – не удержался Андрей, но тут же посерьёзнел. – Поднимемся к квартире и посмотрим, что там происходит.

Люба молча кивнула: ошарашенная видом автомобиля, она не была сейчас в состоянии рассуждать. Они поднялись пешком на третий этаж, Андрей позвонил в квартиру. Тишина. Ещё звонок. Никакого ответа. Андрей подумал немного и позвонил в дверь напротив.

– Вам кого? – послышался приглушённый голос через дверь.

– Извините, ваши соседи дома?

– Это какие?

– Из девятой! Абу-Салем! – Люба поняла, что Андрей решил пойти на небольшой блеф.

– Этот чёрный, что ли? Вроде дома. Не открывает?

– Нет. А жена его?

– Да вроде тоже. Вчера поздно приехали с пьянки, по лестнице ходили долго, шумели, только за полночь угомонились, часа в два. А сегодня я не видела, чтоб они выходили. Машина их стоит на месте.

– Хорошо, спасибо.

Андрей сделал движение, приглашая спутницу на лестницу, но, к её удивлению, увлёк не вниз, а наверх.

– Зачем мы сюда, Андрей? – изумилась женщина.

– Тише! – прошептал детектив. – Я сейчас загляну в квартиру, а ты следи, не идёт ли кто-нибудь! Особенно милиция! Если что – даёшь мне сигнал!

Люба неуверенно кивнула и встала у окна, поглядывая то на улицу вниз, то в сторону квартиры Абу-Салем, к которой направился Андрей, и прислушиваясь, не работает ли лифт. Вот детектив настороженно оглянулся, вынул отмычку… несколько бесшумных движений – и он внутри. Люба раскрыла сумочку, указательный палец лёг на мобильный телефон, готовясь дать, если надо, сигнал на аппарат Андрея. Всё замерло в напряжённой тишине…

Внезапно раздались шаги. Они приближались, но не снизу, а сверху. Недолго думая, Люба нажала на кнопку. Сверху в лестничном пролёте появился парень в коричневом тренировочном костюме, с большой оранжевой сумкой, в чёрных очках. Люба насторожилась, прислушиваясь, не выходит ли Андрей. Посторонилась, пропуская парня…

Она резко дёрнулась влево – и пуля из пистолета с глушителем, которую незнакомец в очках выпустил в молодую женщину, пролетела мимо и со звоном ударила в оконное стекло. Люба не успела ни о чём подумать – её рука сама схватилась за пистолет, лежащий в сумочке рядом с мобильным телефоном, и нажала на спусковой крючок. Парень вскрикнул, бросился вниз.

– Стой! Стрелять буду! – из квартиры Абу-Салем появился Андрей с револьвером. Два выстрела – почти одновременно. Пуля бандита ударила в дверь квартиры, и он бросился вниз по лестнице. Андрей кинулся было вслед, убедился, что не догонит, чертыхнулся и поднялся к помощнице:

– Люба, ты в порядке?

– Да… а ты?

– Со мной всегда порядок. Жаль, упустил его – быстро бегает по ступенькам, прямо летает, – виновато произнёс детектив. – Слушай, да ты задела его – кровь!

Известие о точности её выстрела не обрадовало Любу – напротив, всё вокруг поплыло, угрожая обмороком. «Я только что стреляла в человека, чуть не убила его, вот его кровь…» Она глубоко вдохнула и сказала себе: «Всё-таки я его не убила, только легко ранила… он убежал живой…»

– Любочка, дорогая, всё хорошо, – смущённо пробормотал Андрей, беря на руки свою прекрасную помощницу и внося её в квартиру супругов Абу-Салем. Положил молодую женщину на диван, распахнул окно, а затем схватил мобильный телефон:

– Олег, срочно бери людей и приезжай! – он назвал адрес. – Здесь произошло убийство – не более получаса назад! Убитый – Абу-Салем, а может, его двойник! Труп изуродован, но я уверен – он! Да, такого же убили в Бескудниковском переулке! Приезжай немедленно, сам увидишь! Пусть твои захватят собаку, мы ранили киллера, но он быстро бегает! Да, он стрелял первый – сначала в Любу, потом в меня! Да, он отморозок, только кончай трепаться, приезжай скорее!

Вован

Человек, стрелявший сначала в Любу, затем в Андрея, выскочил из подъезда, оставляя кровавый след. Оглянувшись, заметил красное на снегу и выругался. «Как стреляет, стерва!» – негромко добавил он и бросился вокруг дома. Там, среди деревьев, стоял невзрачный, грязный серый автомобиль «Жигули». Морщась от боли, бандит сел за руль и сразу дал газ, стараясь побыстрее выехать на шоссе. Получилось. Он дал максимальную скорость, зажимая рану на левом плече правой рукой. Промчался по шоссе несколько километров до лесопарка. Проехал едва приметной дорожкой вглубь деревьев – там стоял чёрный «БМВ». «Ну что, я могу сделать перерыв?» – негромко произнёс раненый в пространство. Снял с себя промокшую от крови куртку, выругался, обнаружив, что придётся переодеваться полностью. Вынул аптечку, кое-как сделал себе перевязку, намотал толстый слой бинта, больше всего следя за тем, чтобы кровь не текла. Нагнулся к заднему сиденью – там оказалась сумка с синим спортивным костюмом. «А, чёрт, надо было взять красный, да откуда же знать заранее?!». Киллер переоделся, бросил вокруг задумчивый взгляд, вынул из той сумки, которую на нём видела Люба, небольшой цилиндр с секундомером и установил время – минута. Ругаясь, выбрался из обречённого автомобиля, пересел в «БМВ». Отъехал к дороге, задумчиво поглядывая вокруг. Посмотрел на часы, затем на деревья, за которыми скрывался брошенный серый автомобильчик. Послышался громкий хлопок, словно лопнула автопокрышка, на мгновение над деревьями поднялось жёлтое пламя, но сразу опустилось.

– Ну что, там всё в порядке? – спросил себя киллер и нажал на педаль газа. Вынул из «бардачка» мобильный телефон, набрал номер:

– Клиенты в порядке, оба. Баба смотрела третий сон и не мешала. На втором адресе вышла проблема, рыжая палит, как бог огня, да ещё босс её подоспел. Мне сейчас нужен эскулап и отлежаться пару дней.

Аня

Аня словно откуда-то со стороны ощущала, как её везут по улицам, останавливаются перед какими-то воротами, затем проезжают ещё… Вот машина снова остановилась, снаружи послышались шаги, затем металлический лязг… Прозвучала команда: «Выходите, подследственная!» Сотрудники СИЗО весело рассмеялись при виде вечернего платья на молодой женщине в наручниках…

– Попроси кого-нибудь принести тебе одежду попроще! – услышала она, но тоже не восприняла как адресованное ей. Она не запомнила, как её вели внутрь, регистрировали, снимали наручники. Опомнилась Аня только тогда, когда перед ней открылась дверь камеры и сопровождающая охранница бесстрастно посмотрела на арестантку, молча давай понять, где отныне её место. Аня замешкалась, и охранница легонько подтолкнула её в спину. Сразу в ноздри ударил смрад – смесь сигаретного дыма, человеческого пота, нечистот, какой-то гнили, всего того, чем заполняется воздух в небольшом, плохо проветриваемом помещении, где годами напролёт содержат людей. С пяти коек на Аню смотрели с разным выражением лиц женщины – одни молодые, другие постарше. Шестая койка была свободна.

– Ты глянь, какую фифу к нам привели! – хохотнула одна из узниц, на вид лет пятидесяти, одетая в драные спортивные штаны и грязный свитер, судя по поведению – старшая здесь. – Поди, с кремлёвского вечера взяли! За что тебя, цыпа моя?

– Я не виновата… – с трудом пробормотала Аня: голос отказывался повиноваться ей. В ответ раздался дружный смех:

– Не виновата?! Да тут, почитай, все невиноватые! Статья у тебя какая?

– Не знаю… Аня облизнула пересохшие губы. – Моего мужа убили…

Камера дружно ухнула.

– А цыпочка-то серьёзная! – оглядываясь на других, с уважением в голосе произнесла старшая. – За что ты его?

– Это не я…

Камера недовольно заныла.

– Да ладно, это ты следователю впаривай – «не виновата»! А мы тут все свои!

– Не, она права! – философски заметила худощавая девица с лошадиным лицом, дымившая сигаретой. – Так и надо держаться! Молодец, девка! Не признавайся – и всё тут! Эти следаки только на наших сознанках выезжают, сами делать ничего не умеют. Хрен они что докажут, если никто не видел. Чем его убили-то?

– Не знаю… он весь в крови, Амир мой…

– Амир?! – недовольно произнесла девица с сигаретой. – Он что, нерусский?

– Он араб…

Камера дружно заржала.

– Араба грохнула! Ай, молодчина! Только зачем ты за него замуж вышла?

– Я его любила… люблю… он хороший…

– Чёрный-то – и хороший? – скривилась старшая. – Да знаю, у них гаремы! Они наших баб за людей не считают! Заставляют рожать по десять детей, как коров!

Аня хотела ответить, что всё это неправда, Амир очень хорошо относился к ней, любил, но слёзы подступили, и она разрыдалась, чуть не падая на месте. Кто-то мягко взял её за руки, отвёл в сторону, усадил на кровать.

– Слышь, бабы, давайте не очень новенькую-то мытарить! – услышала она громкий шёпот. – Слабенькая она. Может, и вправду, не она убила этого Амира. Похоже, всерьёз его любила. Чёрные-то, они же все разные. Может, хороший человек попался.

Со стороны двери послышался металлический лязг:

– Новенькая, на выход!

Аня не сразу поняла, что это зовут её.

– Тебе что, особое приглашение нужно? – грубо спросила охранница.

– Иди, иди, новенькая! – зашептала какая-то женщина и помогла Ане подняться. Шатаясь, Ане направилась к выходу.

– Руки за спину!

Аня молча подчинилась. После той мерзости, которой пришлось дышать в камере, воздух коридора СИЗО показался поистине благоуханным. Но ведь в камеру придётся вернуться…

Её провели по коридору, затем пришлось подняться на лестнице – Аня споткнулась, но бдительная охранница подхватила её и после этого стала придерживать за локоть. Затем по коридору – эхом отдаётся стук каблучков стильных босоножек по бетонному полу…

– Подследственная, стоять! Направо! Заходить!

Аня робко оглянулась на охранницу, потянула на себя вихляющую ручку деревянной двери и вошла. Она оказалась в небольшой комнате, в которой стояли шкаф, стол и несколько стульев, на двух из которых сидели мужчины в штатском, один молодой, другой постарше, устремившие на Аню внимательные, изучающие взгляды. «Это следователи», – поняла молодая женщина.

– Садитесь, подозреваемая, – холодным тоном произнёс тот, который постарше. Аня кивнула, села на ближайший свободный стул и только теперь поняла, как устала.

– Мы ведём дело об убийстве вашего мужа. Я – старший следователь прокуратуры Иванов Леонид Алексеевич.

– А я – следователь Михеев Алексей Павлович! – добавил второй, не уточняя, к какому ведомству принадлежит.

– Ну, что? Сами расскажете, как убили своего мужа? – бесстрастно продолжал Иванов.

– Я не… – горло вдруг сдавил горький ком, и Аня закашлялась. Следователи не торопили её ни словом, но и не сводили внимательных взглядов. – Я не убийца! – выкрикнула, наконец, Аня.

– Если вы не убийца, зачем так волнуетесь? Расскажите, как было дело.

– Какое дело?

– При каких обстоятельствах вы обнаружили труп своего мужа! – с лёгким нетерпением в голосе произнёс Иванов.

– Не знаю… Меня стало мутить во сне, я встала, прошла в туалет… Не сразу обнаружила, что это не наша квартира…

– А чья?

– Не знаю… Мы там никогда раньше не бывали.

Следователи переглянулись.

– Накануне вы что-то отмечали?

– Да, мы были на презентации художника… не помню, как его фамилия. Но там было много людей, Кристина Орбакайте, можно их спросить.

– Хорошо, спросим. Вы что-нибудь пили на этой презентации?

– Да, шампанское.

– А водку?

– Я никогда не пью водку, – ответила Аня. Она понемногу успокаивалась, её мысль начинала работать всё более чётко.

– А ваш муж?

– Иногда пьёт, но не вчера. Он был за рулём.

– Вы выпили много шампанского? – вступил в разговор Михеев.

– Два или три бокала.

– Вы не помните, как возвращались домой?

Аня задумалась.

– Помню как-то неясно, будто сон.

– А как поднимались по лестнице?

– Не помню.

Михеев громко фыркнул, и Иванов сделал ему знак сдержаться.

– Вы где-нибудь работаете? – старший следователь неожиданно изменил направление удара.

– Сейчас – нет.

– А раньше?

– В туристическом агентстве… Но я учусь! В Московском государственном лингвистическом университете!

Следователи переглянулись.

– Какие языки учите?

– Английский, французский, арабский, хинди.

Младший из следователей неожиданно спросил что-то по-английски, и Аня машинально ответила, не сразу сообразив, что это другой язык.

– Браво, госпожа Абу-Салем! Хотите быть переводчиком?

– Не знаю…

– Отчего же так?

– Какой из меня сейчас переводчик? – уныло ответила Аня. – Вы же меня в тюрьму посадить хотите.

Следователи многозначительно переглянулись.

– Зачем так говорите, Анна Сергеевна? Мы только хотим разобраться, кто убил вашего мужа.

– Я тоже хочу в этом разобраться, – негромко, но отчётливо пробормотала молодая женщина.

– Вот и отлично. Расскажите, какие отношения были у вас с мужем?

– Очень хорошие.

– Подробнее, пожалуйста!

Аня вспыхнула при одной мысли, что сейчас придётся рассказать о главной проблеме Амира. Ну нет, пусть эти двое как угодно иначе узнают подобные вещи.

– Я очень любила своего мужа, а он меня, – уверенно отчеканила Аня.

– Это он потребовал, чтобы вы оставили работу в туристическом агентстве?

Аня замялась.

– Он не требовал, а только спросил, не могу ли я уйти оттуда. Мне самой было нелегко совмещать учёбу с работой, и я согласилась.

Михеев усмехнулся, и женщине стало не по себе.

– Вы не знаете, есть ли у него на родине гарем?

– Я не спрашивала, – нехотя ответила Аня. На самом деле, подобная возможность её очень беспокоила в начале супружества, но затем она пришла к выводу, что при известном недостатке Амира заморских соперниц можно не опасаться.

– Муж никогда не бил вас?

– Нет!

– А угрожал как-нибудь?

– Нет… Он только предложил однажды поиграть с наручниками и плетью, – ответила было Аня и тут же сообразила, что не стоит спешить с подобными откровениями. Следователи снова переглянулись, ухмыляясь.

– И вы согласились?

– Нет. Меня подобные игры не привлекают.

– Я очень рад, Анна Сергеевна, что он так хорошо относился к вам, – заговорил Михеев. – Потому что, по нашим сведениям, у вашего покойного мужа на родине было не менее двадцати наложниц и он не стеснялся воспитывать их плетью.

– Что?! – забыв обо всём, Аня подскочила на месте. – Это невозможно! – Она овладела собой. – Откуда у вас подобные сведения? – ледяным тоном спросила она, садясь на место.

– Вообще-то, вопросы в этом кабинете задаём мы! – усмехнулся старший из следователей. – Но так и быть, отвечу. Ваш покойный муж – довольно известная личность. Связан с террористами, женщин у него было немало, в том числе похищенные в Европе, и обращался он с ними довольно сурово.

– Какая чепуха! – возмутилась Аня. – Если бы он был связан с террористами, вы бы его арестовали!

– Во-первых, не я. В таких случаях аресты производит ФСБ. Во-вторых, против наших граждан или на нашей территории он преступлений не совершал, а просьб об экстрадиции к нам не поступало.

Аня непонимающе уставилась на следователей, переводя взгляд с одного на другого. В том, что они говорили, была своеобразная логика, но это не могло касаться Амира!

– Ничего не понимаю, – вздохнула, наконец, Аня. – Тут какая-то ошибка.

– Он вам рассказывал о своей работе?

– Я ничего не понимаю в этих нефтяных делах…

– Вам не попадались на глаза его деловые бумаги?

– Они были заперты в ящике его стола…

Молодой следователь криво усмехнулся:

– Похоже, Анна Сергеевна, муж доверял вам куда меньше, чем вы ему!

Аня опустила взгляд. Возразить нечего, но только всё то, что сейчас говорят про Амира эти люди, не может быть правдой. Наложницы… Рассказать им про его проблему? Ну нет, это в самом крайнем случае.

– Анна Сергеевна, вы делаете ошибку! – заявил вдруг Иванов. – Вы, видимо, полагаете, что если расскажете правду о своём муже, мы решим, что у вас был мотив убить его. Ведь он не предлагал вам играть с наручниками, а надел их на вас, а затем избил плетью, верно?

– Что?! – от возмущения Аня подскочила на месте.

– Успокойтесь и сядьте. А теперь выслушайте меня внимательно. Если вы убили своего мужа, защищаясь от побоев и угроз, то суд наверняка проявит к вам снисхождение. Возможно, дело ограничится условным сроком заключения. Совсем другое дело – если вы его убили хладнокровно, безо всякой причины с его стороны. Возникает вопрос: зачем? И ответ очевиден: очень многие желали смерти вашему мужу, а у вас была для этого отличная возможность. Не обессудьте, если вас обвинят в убийстве по заказу иностранной разведки!

Аня только ахнула и схватилась за голову. Возразить на то, что она сейчас слышала, было просто нечего. Можно ли возражать в сумасшедшем доме?!

– Теперь вот что! – снова вступил в разговор Михеев. – Мы выяснили, что, действительно, ваш муж давно не появлялся по месту прописки в Бескудниковском переулке. Очень возможно, что он снимал вторую квартиру, пользуясь сходством адресов, чтобы запутать иностранных агентов. Следствие только начинается, и вы можете нам сильно помочь. Останетесь ли на свободе – обещать не можем, но сотрудничество со следствием суд наверняка зачтёт в вашем приговоре.

Аня постаралась собраться с мыслями.

– Вы так говорите о моей вине, словно сами видели, что я убила, – произнесла она медленно, раздумывая над каждым словом. – Я понимаю, что алиби у меня нет. Но и мотива тоже нет, хотя вы полагаете иначе. А какие существуют доказательства? Почему бы вам не предположить, что, пока мы спали, в окно забрался иностранный агент, убил моего мужа и тихо убежал? Сами говорите – у иностранных разведок мотив был, а залезть в окно, наверное, не так трудно.

Следователи переглянулись.

– Вы правы, Анна Сергеевна. У нас всё пока на уровне предположений. Однако мы вот-вот получим данные экспертизы – отпечатки пальцев убийцы на ноже, которым совершено преступление, тогда и посмотрим.

– Конечно, если убийца не действовал в перчатках! – вставил Михеев. Аня вскинулась:

– Если убийца – иностранный агент, то он наверняка был в перчатках! Зачем ему оставлять свои отпечатки?

– Ладно, поживём – увидим, – меланхолично произнёс старший. – В ваших интересах, Анна Сергеевна, если вы виновны, сделать признание до того, как мы получим исчерпывающие доказательства. А пока можете идти.

– Вы меня отпускаете? – не веря своим ушам, спросила Аня.

– Ну что вы. Идите в свою камеру. Эй, охрана! Проводите подследственную!

Люба

– Люба! Любочка, милая, с тобой всё в порядке? – услышала рыжая красавица тревожный голос Олега Зелинского, и через секунду майор милиции ворвался в комнату, где женщина лежала на диване. В коридоре застучали шаги – видимо, милиционер привёл с собой ещё людей.

– Да… в порядке, – жалобно отозвалась она, смущённая тем, что Олег открыто заявил о своих чувствах к ней при Андрее. До завершения процесса развода с Павлом молодая женщина не хотела афишировать отношения с Зелинским. Впрочем, Андрей – не тот человек, который станет болтать о сердечных тайнах своих друзей. Вот и сейчас он, увидев, как Олег опустился на колени перед Любой и принялся целовать её руки и лицо, поспешно ретировался из комнаты.

– Он тебя не ранил? – на всякий случай спросил майор, прежде чем поцеловать женщину в шею.

– Нет… а я его – да… Никогда не думала, что стрелять в человека так страшно… Мне было бы, наверное, легче, если бы он попал в меня.

– Вот ещё! – возмутился Зелинский. – Это мерзавец! Киллер! Если мне попадётся… – он осёкся, но по сжатым кулакам было ясно, как он поступит с негодяем, стрелявшим в Любу.

– Не гожусь я в детективы, – печально вздохнула Люба.

– Ещё как годишься! – убеждённо ответил Олег. – Просто тебе надо отдохнуть. По первому разу всегда так.

– А ты стрелял в людей? – напряжённо глядя в глаза любимому, спросила Люба.

– Гм… приходилось, – смущённо ответил Зелинский, опуская взгляд.

– И Андрей тоже, я знаю, – Люба вздохнула. – Я, наверное, сошла с ума, что к этому придираюсь. Действительно, ведь это киллер. Он убил мужа Ани, и теперь по его вине она арестована. Олежек, милый! Пожалуйста, помоги выручить Анечку! Ей нельзя в тюрьму! Она такая хрупкая, слабенькая, интеллигентная девочка!

– Гм… Сделаю, что смогу, – ещё больше смутился Олег, поднялся с колен и громко произнёс:

– Андрей, ты где?

– Здесь я! – послышалось из соседней комнаты. – Иди сюда, только Люба пусть останется там!

– Нет, я уже в порядке! – заторопилась вслед за Олегом Люба, поднимаясь с дивана. Она подошла к двери, когда её встретил Андрей:

– Стой! Я тебе велел отдыхать! К окну подойди, подыши воздухом, только не простудись!

– А что? Туда нельзя? – смутилась Люба.

– Нельзя. Потом посмотришь на фотографии, что наделал этот, которого ты жалеешь.

Женщина вздохнула: нетрудно было догадаться, что там зрелище не для слабонервных.

– Андрюша, чем мне заняться? – жалобно спросила она. – Я уже хорошо себя чувствую.

Кароль открыл было рот, чтобы возразить, но тут в комнату вошёл, покачивая головой, Зелинский:

– М-да… Ну и зрелище…

– Киллер рассчитывал затруднить нам опознание, – немного туманно высказался Андрей.

– Получилось. Я верю, что это муж Ани Кравцовой, то бишь Абу-Салем, только это загримированный двойник. А кто он на самом деле, придётся долго разбираться.

– А зачем её выдали замуж за его двойника? – живо заинтересовалась Люба. Плохое самочувствие почти оставило её, и молодая женщина вспомнила, что участвует в расследовании.

– Могу высказать предположение! – отозвался Кароль. – Настоящий Абу-Салем или его помощник нанял этого двойника. Какой-нибудь безработный актёр, похожий на оригинал. Абу-Салем рассчитывал с его помощью отвлечь внимание тех, кто за ним охотился. Для этого двойник ходил на разные мероприятия, где было много людей, но при этом ни одного, кто близко знал настоящего Абу-Салема. А чтобы его появление на презентациях выглядело правдоподобно, Абу-Салем сделал двойнику жену.

– Браво! – не удержался Зелинский. – Думаю, так и было. Однако иностранные агенты не дураки, пристукнули и самого Абу-Салема. Туда ему и дорога, подонку. Жаль только, бедолагу погубил, да теперь и Аню из СИЗО вытаскивать нужно.

– А чтобы жена не заметила грим, двойник использовал по ночам повязку! – предположила Люба.

– Очень возможно. Хотя грим можно наложить очень надёжно… Но актёр мог быть в этом не уверен.

– Или боялся, что начнёт говорить во сне по-русски, – добавила Люба.

– Отличная идея! Наверняка так и было! – поддержал её Андрей и вдруг, не меняя интонации, заявил:

– Только моя версия никуда не годится.

– Почему? – удивился Олег.

– Сейчас объясню. Что иностранный агент нашёл в Москве подлинного Абу-Салема и ликвидировал его – верю. Но зачем убивать двойника?

Наступила пауза.

– Хотел сделать вид, что ошибся, – неуверенно предположил Зелинский.

– А зачем? Если дело раскроется, будет международный скандал. Кто это сделал – Мосад, ЦРУ? Зачем их странам лишние дипломатические неувязки? Ликвидация террориста – к этому и наше руководство отнесётся с молчаливым пониманием, но убийство несчастного актёра… Чушь! Ни Мосад, ни ЦРУ на такое не пойдут! И остальные западные разведки тоже!

– А если не западная? Вдруг арабские спецслужбы тоже хотели с ним разделаться? Им, скорее всего, безразличны всякие там дипломатические трения.

– А зачем они подставили Анечку? – жалобно спросила Люба, поглядывая поочерёдно на обоих коллег.

– Вот именно! И я окончательно снимаю подозрение с западных разведок. Не их почерк.

– А может, как раз для этого они так и сделали, – возразил Зелинский. – Сам говоришь – в таком варианте на них меньше всего подозрений. А что там следствие установит… Киллера ещё найти надо. Живого.

– Мне кажется, этот парень, киллер, наш, русский, – задумчиво произнесла Люба.

– Наверняка. Джеймс Бонд под две пули не подставился бы.

– Он же не знал, что Люба его ранит! – возразил Зелинский. – Нет, я бы ни с кого сейчас подозрения не снимал, кроме Ани.

– Согласна! – горячо воскликнула Люба и радостно улыбнулась. – Олежек, ты убедишь следователей, чтобы отпустили Анечку?

Зелинский смущённо закашлялся:

– Слушайте, ребята, у меня проблема возникла… Вы, похоже, серьёзных людей потревожили. Сегодня утром мне на работу звонок был, будто я получил взятку и она у меня в столе. Так вот, пришла проверка, когда меня не было – и верно, в верхнем ящике оказались деньги.

– Много? – живо заинтересовался Кароль.

– Десять тысяч баксов.

– Эх! Мне бы кто такие суммы подкидывал! А то приходится носиться туда-сюда, колесом через границы, гонорар отрабатывать.

– Остряк ты недоделанный, – спокойно ответил Зелинский. – В общем, теперь меня проверяют вдоль и поперёк, от ведения дел временно отстранили. Разберутся, конечно, но сейчас из меня помощник никудышный.

– Но ведь сюда с тобой приехали милиционеры?! – изумилась Люба.

– Да, потому что Андрей позвонил и сообщил об обнаружении трупа и перестрелке. Только мне эти ребята сейчас не подчиняются. Кстати, Андрей! – майор понизил голос. – Ты как в эту квартиру проник, а?

– Открыто было, – без тени смущения отпарировал Кароль, но тоже шёпотом.

– Вот умник! А если экспертиза проверит замок и обнаружит следы взлома? Думаешь, я тебе передачи носить буду?

– Замок взломан киллером, – пожал плечами Кароль.

– А если тебя на полиграфе допросить, он подтвердит, что ты не взламывал замок?

– Полиграф подтвердит, что я вошёл сюда, преследуя преступника. Чего ещё надо?

– Анлрюха, ты свои фокусы прекращай! – умоляюще прошептал Зелинский. – Нарвёшься же когда-нибудь!

Люба, видя, что джентльмены настроены потрепаться о вещах, которые посторонним знать не обязательно, предусмотрительно подошла к двери, ведущей в коридор, и прикрыла её.

– А если бы я не забрался сюда – сколько времени прошло бы до обнаружения трупа?! – громким шёпотом возразил Кароль.

– Андрюха! Будь человеком! По существу ты прав! Только отмазки придумывай более убедительные, чем вот эта – «открыто было». Вот о чём я тебя прошу!

Люба вздохнула:

– Товарищи мужчины, как вытащить Анечку? Наверное, адвоката ей нужно?

Джентльмены уныло посмотрели друг на друга.

– У тебя есть знакомые адвокаты? – спросил Олег.

– Откуда?! Я то здесь, то у французов в гостях. Ты и Люба – мои главные московские знакомые. Надя учится на юриста, но когда ещё диплом получит!

– И у меня нет, – вздохнул Олег. – Сам понимаешь: гусь свинье не товарищ, а мент – адвокату.

– Но, может, знаешь такого, который за последнее время вашим следователям хорошенько плешь проел?

– Нет…

Наступила тягостная пауза: чувствовалось, что мужчинам неудобно перед Любой, а сама она ещё не вполне пришла в себя, а потому не сразу сообразила, как быть.

– Слушай, Андрей! – неожиданно-уверенно заговорила она. – У тебя же есть знакомый в ФСБ, как его? Лебедев, да?

– Да, – кивнул детектив. – Только какой это знакомый… Одеяло норовит тянуть на себя. Я с ним давно не общался. С ним где сядешь, там и слезешь.

– Где сядешь, там и выйдешь! – хмыкнул Зелинский. – Я его немного знаю. Если тебе неудобно, может, я сам ему позвоню? Любочка-то права, это дело напрямую касается ФСБ. Если Аня невиновна, им самый резон это выяснить побыстрее.

– Можешь не сомневаться, они уже в курсе, только не верю я, что Лебедев нам поможет.

– Неверующий ты человек, Андрюха. А всё-таки давай позвоним ему.

Кароль вздохнул и подошёл к телефону. Медлительно набрал номер.

– Алло, это приёмная ФСБ? Как мне связаться с подполковником Лебедевым Антоном Ильичом? Да, срочный вопрос, касается безопасности страны. Звонит частный детектив Андрей Кароль, Лебедев меня знает.

Наступила пауза. Кароль то и дело поглядывал на Любу, словно надеялся, что она отменит беседу с Лебедевым. Наконец, детектив сделал короткое движение, ясно показывающее, что нужный собеседник взял трубку:

– Алло, товарищ подполковник! Это Андрей Кароль, вы меня помните? Да-да, ликвидация банд Пузана и Семенчука! Нет, я ничего про медаль не знаю. Хорошо, спасибо, зайду за ней. Да, Антон, и вы меня можете по имени звать. Хорошо, будем на «ты», договорились. Так вот, Антон: сегодня утром произошли два убийства, оба по адресу Бескудниковский, только одно на бульваре, а другое в переулке. В переулке убит Абу-Салем, знаешь такого? Что ты говоришь – американцы его сильно не любят, но доказать ничего не могут? Это интересно. Не знаю, может, и их работа, только сомневаюсь. Так вот, сейчас я говорю с Бескудниковского бульвара: здесь убили одного мужика, предположительно, двойника того террориста. Милиция уже здесь и занимается этим. Ты не можешь вести это дело от ФСБ? Как начальство решит, понятно. Но переговорить с ответственными людьми можешь? Тут я потолковал кое с кем… Майора Зелинского из МУРа знаешь? Да, Олег его зовут. Я с ним обсуждал и с Любой, это моя помощница. Так вот, у нас появилось нечто вроде версии…

Минут пять Андрей излагал Лебедеву соображения, высказанные перед этим всеми, кто находился в комнате, а Люба и Олег, затаив дыхание, прислушивались к разговору. Наконец, Андрей положил трубку. Вид у него был усталый.

– Ну, как? – жалобно спросила Люба. – Он поможет освободить Анечку?

Андрей неуверенно пожал плечами в ответ.

Вован

Человек, стрелявший в Любу и Андрея, затормозил возле новостройки и вышел из «БМВ». Огляделся, будто высматривая кого-то знакомого, и небрежным движением, чуть пошатываясь, прошёл вдоль ближайшёго дома. Миновал два подъезда, вошёл в третий. Поднялся пешком, держась за перила, на пятый этаж. Прислушался. Из окна лестничной клетки выглянул на улицу. Спустился на пару пролётов, снова задержался и прислушался. Затем позвонил в одну из дверей. Застыл, напряжённо прислушиваясь к приближающимся шагам. Дверь открылась, и на пороге возник небритый высокий темноволосый парень лет тридцати пяти, который что-то жевал.

– Привет! – коротко бросил гость и шагнул вперёд.

– Привет, Вован! – ответил хозяин, перестал жевать и посторонился, пропуская гостя.

– Эскулап уже здесь?

– Нет… – опуская глаза, неуверенно ответил хозяин.

– А когда будет?

– Я ему сейчас позвоню.

– Не надо! – улыбнулся Вован – выстрелил в хозяина квартиры через куртку. Парень медленно опустился на пол, сбоку глядя застывающим взглядом на гостя.

– Вот так, Сергуня! – философским тоном добавил Вован. – Эскулап мне, конечно, нужен, но неплохо, что ты его не успел вызвать. Мне лишних мочить бесплатно не в радость.

– За…чем?… – слабо выговорил Сергуня, еле шевеля губами.

– Да не «зачем»! Ты не виноват. Это я проштрафился, стал ненужным свидетелем, которого надо убрать, – отеческим тоном, с готовностью ответил Вован. – Я же всё понимаю, сейчас на меня менты охотятся, я тебя подставляю. Ну что мне делать? Зато теперь для тебе, кажется, все вопросы закрыты, – задумчиво произнёс Вован, глядя в стекленеющие глаза Сергуни. – А с эскулапом разберусь сам.

Он прошёл к выходу, тщательно запер за собой дверь, через несколько минут сел в свой «БМВ» и негромко пробормотал, словно обращаясь к самому себе:

– Думаю, на юге я никого не удивлю своим пулевым ранением. Надо только доехать туда, продержаться, не заснуть за рулём, не потерять сознание…

Аня

– Ну что, Анна Сергеевна? – широко улыбаясь, произнёс Михеев, когда – примерно через полчаса после первого допроса – Аня снова вошла в кабинет следователей. – По-прежнему ничего не хотите нам рассказать о смерти своего мужа?

Аня перевела удивлённый взгляд на Иванова:

– А что я могу ещё рассказать?

– Ну, вам виднее. Потому как подоспели результаты дактилоскопической экспертизы. Продолжать – или сами всё понимаете?

– Не понимаю… – растерянно пробормотала Аня, садясь на свободный стул, который ей никто из следователей не предложил. Иванов вздохнул и поманил её к столу, на котором оказалась небольшая коллекция ножей.

– Вам ни один из этих ножей не знаком? – вкрадчиво произнёс следователь. Аня пожала плечами и осторожно указала на один – большой, с широким лезвием:

– Вот этот похож на тот, которым я пользовалась, когда готовила еду.

– Вы правы, на нём действительно отпечатки ваших пальцев, – вкрадчиво подтвердил Иванов. – Только вот незадача: этим же ножом было совершено убийство!

Аня отдёрнула руку, поднесённую к ножу, словно тот был раскалён:

– Что?! Как это? Не может быть!

– Анна Сергеевна! – патетически заговорил Иванов. – Мы только что получили данные экспертизы и пока не приобщили их к делу. Сейчас, в эту минуту, решается ваша судьба. Вы можете немедленно сознаться в убийстве своего мужа – и тогда мы зафиксируем добровольное признание, со всеми неизбежными толкованиями неясностей дела в вашу пользу. Или же вы продолжите упорствовать, теперь уже глупо и бессмысленно, обрекая себя на продолжительный срок заключения. Ну?! Что вы предпочитаете?

В голове у Ани раздался колокольный звон, и комната поплыла перед глазами. Иванов едва успел подхватить молодую женщину.

Минут через десять после того, как Вован покинул квартиру убитого Сергуни, к двери подошёл парнишка лет шестнадцати, с ангельским личиком, на котором сияла простодушная, нежная улыбка. На левом плече парнишки висела небольшая сумка, а правая рука была опущена в карман куртки. Оглянувшись, как бы в надежде увидеть синюю птицу, он нажал на звонок. Тишина. Парнишка позвонил ещё и ещё. Никакой реакции. Парнишка негромко выругался, блаженно-невинное выражение сползло с его физиономии. Он вынул отмычку, тихо открыл замок и, насторожившись, вошёл внутрь. Тотчас выругался при виде трупа, прикрыл дверь, вынул из кармана пистолет и, держа его наготове, обежал квартиру. Затем вынул мобильный телефон и набрал номер:

– Сантехника здесь нет, Серый мёртв. Похоже, его Сантехник замочил. Нет, Сантехника я не видел. Откуда мне знать, куда он смылся? Дружков его трясти надо… хотя вряд ли он им исповедался – соображает, что сейчас на него охота идёт. Ну, потрясите их сами, мне не жалко. Детективом заняться? Ладно, только не сегодня, он всё равно сейчас настороже. Какое ещё срочное дело образовалось? Да? Когда это? Ну, знаете, в последний момент о таком сообщать – нехорошо… Десять кусков за это возьму. Нет, это даром, Сантехник бы втрое взял за срочность.

Парнишка с ангельским личиком разъединил, вздохнул и, прислушиваясь, осторожно направился к выходу.

Аня

Аня сидела, слегка покачиваясь на стуле, в кабинете следователя и непонимающе смотрела на бумагу, которую ей читал вслух следователь Иванов. Её признание в убийстве своего мужа, Амира, написанное несколько минут назад под его, Иванова, диктовку. Михеев безмятежно улыбался, словно говоря: «Я вас, подследственных, как облупленных знаю, никуда не денетесь». Только теперь до Ани начинало доходить, в чём она созналась. «Я написала, будто убила Амира? За то, что он со мной жестоко обращался? Да что это я, в самом деле?! Как я могла написать такое? Отпечатки пальцев… Конечно, на том ноже мои отпечатки, я ведь им каждый день пользовалась у нас на кухне… Но как он оказался в том проклятом доме? Почему им убили моего Амира? Это невозможно…» Однако сил протестовать вслух больше не было. Хотелось просто умереть, чтобы этот кошмар прекратился.

– «Не помню, как именно это произошло», – смакуя, прочитал Иванов понравившуюся ему фразу и вдруг обратился к напарнику:

– А что, Борис Фёдорович, устроим нашей Анечке проверку у врача? Если у неё провалы в памяти, это уже пахнет не сроком, а лечением. Принудительным, конечно, – добавил он, переводя взгляд на арестантку. – Зато не тюрьма и не колония. Будете в больничной палате, в тепле и уходе. Ну что, Анна Сергеевна? Поедем к врачу, сделаем вам психиатрическую экспертизу?

– Не знаю, – слабым голосом ответила Аня, мечтая об одном – добраться поскорее до кровати, уснуть и, если получится, больше никогда не просыпаться.

– Вот и отлично! – заключил Иванов и радостно улыбнулся. – Сейчас съездим к судье, всё уладим, отвезём вас в клинику – и отдыхайте!

Аня еле воспринимала то, что происходило затем. Иванов куда-то звонил, с кем-то договаривался, о чём-то спорил с Михеевым, тот ходил отправлять факс, какой-то незнакомый парень заходил в комнату, что-то обсуждал со следователями… Молодая женщина очнулась, когда радостно улыбающийся Иванов тронул её за плечо:

– Пора, Анна Сергеевна! Вы извините – придётся вам потерпеть вот это! – он вынул из кармана наручники. – Но, поскольку вы себя хорошо вели, ручки вам за спиной сковывать не будем. – Он бережно надел женщине наручники, словно браслеты, спереди и застегнул. – Пора! Машина ждёт!

– Куда мы едем? – с трудом произнесла Аня.

– В суд, ваш обвинитель уже там! Поверьте, он настроен к вам очень сочувственно! А оттуда, по всей видимости, поедете в клинику на проверку! Всё будет замечательно!

Аня покорно кивнула и, пошатываясь от слабости, поднялась со стула. Михеев заботливо придержал её под локоть, и все трое вышли в коридор. Иванов поддерживал Аню за правый локоть, а Михеев – за левый, пока они шли в полумраке плохо освещённого коридора. Затем поднимались и опускались по лестницам, ехали в дребезжащем лифте. Наконец, за очередной дверью Аня увидела свет и зябко поёжилась от холода.

– Скорее, скорее в машину, не простудитесь! – заботливо шепнул ей Иванов. Аня слабо кивнула, ей было всё равно, но холод неприятно пробирал до костей. Глаза слипались от невыносимой усталости, и хотелось поскорее добраться до тепла и уснуть… умереть…

Она не заметила, как длинный подол вечернего платья попал под каблук, просто платье вдруг рвануло её вниз, сбивая с ног, опрокидывая наземь. В тот же миг над головой что-то свистнуло, и Михеев вскрикнул от боли.

– Снайпер! – дико заорал Иванов. – Стреляйте в снайпера! Он где-то там!

Откуда только силы взялись в Ане – она внезапно вскочила с земли и бросилась вперёд, к милицейской машине, словно ища в ней укрытие от гибели. Одно дело – мечтать о смерти, сидя в следственном кабинете, униженно глядя на своё проклятое признание в чужом преступлении, и совсем другое – слышать свист пули над головой… Секунду спустя она сама, помогая себе скованными руками, забралась в машину, в отделение для перевозки преступников, и затряслась в ознобе – то ли от страха смерти, то ли от холода, который словно рвал и пожирал её тело. Дверца машины захлопнулась, и Аня вздохнула с облегчением. Только теперь пришли мысли: «Зачем же это я? Пусть бы меня убили… Говорят, лёгкая смерть… Как же я боюсь смерти, оказывается…» Холод немного отступил, озноб утих, и женщина задремала. Внезапно впереди что-то громко хлопнуло, послышались крики, машину сильно дёрнуло – так, что Аня едва не упала на пол. И наступила тишина… Машина больше никуда не ехала, ничто не хлопало, никто не кричал, и от этого было гораздо страшнее. Ощущения холода, унижения от злополучного признания – всё это отступило куда-то назад, оставив место страху. «Что происходит? Мы уже приехали? Тогда почему меня не выпускают? Что это за шум, кто кричал, почему?» Словно отвечая на её немые вопросы, дверца открылась, и Аня с изумлением увидела перед собой здоровенного мужика в зеленоватой пятнистой форме и маске.

– Выходи, Анна Абу-Салем! – произнёс неизвестный с южным акцентом. – Приехала!

Лебедев

Лебедев мрачно закрыл папку с материалами дела и тяжело посмотрел на Иванова:

– Ну, и что вы обо всём этом думаете, товарищ следователь?

– Н-не знаю… – на Иванова было жалко смотреть: вся его самоуверенность, подстёгнутая столь легко и быстро полученным признанием подследственной, куда-то испарилась, теперь он выглядел таким же раздавленным и сломленным, как Аня в тот момент, когда её повели к выходу.

– Что с Михеевым?

– Ранение средней тяжести… Врачи говорят – угрозы для жизни нет…

Лебедев вздохнул:

– И что же мы имеем? Если ваши подозрения в адрес подследственной верны, а признание действительно было добровольным, выходит, что она опаснейшая преступница, которая вместе с сообщниками разыграла хитрую комбинацию, обдурила вас и использовала, чтобы выйти на свободу, как из мюзик-холла. Согласны?

– Н-не знаю…

– Теперь другой вариант! – жёстко продолжал Лебедев, сверля собеседника взглядом. – Гражданка Абу-Салем невиновна, но является важным свидетелем преступления. Признание было получено вами у неё путём давления и не имеет ничего общего с действительностью, и теперь свидетельница находится в руках подлинных преступников! Её жизнь в опасности по вашей вине! Вам какой вариант больше нравится?

– Товарищ подполковник! – чуть не плача, заговорил Иванов. – Откуда мне было знать, что всё так серьёзно?

– Как это – откуда?! Вы разве не знали, что Амир Абу-Салем подозревается в причастности к террору? Вы не догадывались, что за ним могла охотиться иностранная разведка? Вы не знали об убийстве на Бескудниковском бульваре?

– Не знал об этом! – вскричал Иванов с видом тонущего, которому удалось ухватиться за соломинку.

– Как же так?! – безжалостно продолжал подполковник ФСБ. – Тут написано, что подследственная назвала вам место своего жительства: Бескудниковский бульвар! Почему вы не проверили, правда это или нет, что там происходит?

– Я собирался проверить! Но она так быстро призналась…

Лебедев тяжело вздохнул и покачал головой. Святая святых следственной работы, признание подследственной, сыграло злую шутку с Ивановым и Михеевым, побудило их, отбросив все другие версии, бежать скорее к начальству, чтобы закрыть побыстрее проблематичное дело. Поистине, куда лучше было бы для этих двоих, если бы урождённая Кравцова выказала стойкость Зои Космодемьянской. Особенно это касается идиота Михеева, который в лучшем случае проваляется теперь непонятно сколько времени в больнице.

Андрей

Олег вызвался отвезти Любу домой, двое влюблённых ушли, и Андрей вздохнул с облегчением. Теперь можно, наконец, действовать свободно, а не как в тот момент, когда киллер мчался вниз по лестнице, а на верхнем пролёте Люба бледнела на глазах, чуть не падая в обморок. Странно, что она поверила в идиотское объяснение – якобы он, Андрей, бегает медленнее раненного киллера. Не бросать же её одну, в полуобморочном состоянии. И тут дело не в том, что Люба впервые в жизни стреляла в человека и попала: всё-таки эти разборки не для прекрасного пола.

Однако как теперь действовать? Попробовать повидаться с Аней? Вряд ли разрешат свидание, да и мало шансов, что бедная женщина сумеет сообщить какую-то важную дополнительную информацию, а действовать нужно быстро, а то противник каждый раз хоть немного опережает. Олег временно вышел из игры, а значит, на новости из МУРа рассчитывать пока не приходится. Остаётся Лебедев, но его лучше не трогать: он сам позвонит, и только в том случае, если Андрей ему понадобится.

Прокрутив в мозгу безрадостные соображения, Андрей решил, что лучше всего сейчас поехать в родное агентство и посмотреть в Интернете, что известно об Амире Абу-Салеме. Не прошло и получаса, как он вошёл в родные пенаты, включил электрический чайник и сел к компьютеру. Вошёл в Интернет, но по привычке, прежде чем начать поиск по интересующему вопросу, скучающе заглянул в новости… и тотчас его апатию как рукой сняло. «Сильный пожар в зелёном массиве на севере столицы» – гласило сообщение. Лесной пожар перед Новым Годом – это как, ничего? Ясно, что поджог. Это что – совпадение? Как минимум, нужно проверить…

Нет, вряд ли совпадение. Пожар начался почти сразу после перестрелки на Бескудниковском бульваре, да и расстояние – от силы километров десять. Что же – киллер, разозлённый неудачей и ранением, поджёг лес? Чушь… А что же там произошло? Андрей лихорадочно прошёлся по ветке сообщений. Ага, вот свидетельство людей, отдыхавших неподалёку: «По их словам, пожар начался вскоре после того, как они услышали сильный хлопок. Глава семейства, воевавший когда-то в Чечне, сказал, что это было похоже на взрыв заминированного объекта, возможно, автомашины». А не проехаться ли туда? Только сначала позвонить жене, вдруг придётся задержаться…

– Танечка, милая, как твои дела?

– Спасибо, мой родной! – ответил воркующий голосок жены. – У нас всё хорошо, украшаем ёлку, я пеку пирог! А у тебя как дела?

Андрей замялся.

– Почти всё хорошо, только Любе пришлось стрелять в одного мерзавца, киллера, который покушался на неё, она его легко ранила и почувствовала себя плохо…

Таня ахнула:

– Какой кошмар! Пусть немедленно едет домой, отдыхает! Ты ведь её отпустишь?

– Уже отпустил! – радостно заверил Андрей. – Я сейчас немного поработаю ещё и приеду, ладно?

– Конечно, мой хороший! Мы все ждём тебя! Приезжай поскорее!

Андрей разъединил и вздохнул. Надо надеяться, «поскорее» получится…

Он спустился на улицу, сел в свой старый верный синий «БМВ», включил зажигание и нажал на педаль газа, прикидывая, как найти место пожарища. Наверное, там должен подниматься дым… Он проехал к предполагаемому месту, не зная, что почти этим же путём сначала сюда, а затем обратно ехал и Вован. Да, вон там дым поднимается, как же туда проехать? Пожалуй, вот здесь… Ага, следы проехавших машин – не пожарные ли? Точно – стоят, только что закончили тушить…

Андрей проехал к пожарным и вышел из машины:

– Я вам не помешаю, если осмотрю место, где горело? – деловито поинтересовался он.

– А кто вы? – не без недовольства в голосе заговорил один из пожарных – видимо, старший.

– Я – частный детектив! – Андрей предъявил удостоверение. – Предполагаю, что пожар был вызван действиями преступника, который избавился от машины.

– Очень на то похоже, – кивнул пожарный, внимательно изучая взглядом сначала удостоверение, а затем и самого Андрея. – Машина обгоревшая там действительно есть. Ладно, подойдите, поглядите, мы уже практически закончили.

Андрей прошёл к изувеченному остову «Жигулей». Машина покрылась копотью, и не сразу удалось определить, что когда-то она была серая. А номер есть? Да, худо-бедно видно… Андрей подумал немного и набрал номер:

– Алло, Антон! Как у тебя дела?

– Работаем помаленьку, – сдержанно ответил Лебедев, и Андрей мысленно выругался, но вслух произнёс.

– Ты уже знаешь о пожаре в лесу в Бескудниково?

– Пожар? – с интересом отозвался подполковник. – Нет, не знаю. А что, ты напал на какой-то след?

– Возможно. Ты бы не мог пробить в ГИБДД следующий номер автомобиля? Серые «Жигули»… – Андрей присмотрелся и назвал номер.

– Можно попробовать. А что это за автомобиль?

– Я предполагаю, что киллер, убивший двойника Абу-Салема, а скорее всего и его самого, как раз на этом автомобиле скрылся, а затем избавился от него.

– Хорошо, спасибо. Это всё?

Андрей вздохнул:

– Антон, а ты не мог бы держать меня в курсе расследования? Так сказать, на основе взаимной выгоды.

В трубке наступило молчание, и Кароль даже подумал, что Лебедев разъединил.

– Понимаешь, Андрей… – медленно, словно взвешивая каждое слово, заговорил Лебедев. – Не так мне просто сливать тебе информацию. У нас это не принято.

– Но мы с тобой ведём одно расследование! Если ты меня будешь держать в курсе, мне легче вести свою часть, тогда и ты быстрее получишь результат!

– Да, это, конечно, так, – неуверенно ответил подполковник. – Ладно, Андрей, я подумаю, что можно сделать. Это всё, что ты мне хотел сказать?

– Нет, не всё, – сдерживая раздражение, заговорил Андрей. – Как ты понимаешь, киллер ушёл отсюда не пешком. Я думаю, взорванный автомобиль был угнан, а насчёт того, в котором он сейчас, чёрт знает. Этот парень ранен, засветился, и теперь его работодатели наверняка хотят избавиться от неудачника. И тогда одно из двух: либо он дурак, и тогда завтра-послезавтра мы найдём его труп, либо он сейчас рвёт когти из Москвы. Последнее ему непросто, с его-то ранением, но не исключено, особенно если он приезжий.

– Если приезжий, отправится к себе домой.

– Сомневаюсь, там его может ждать засада. Скорее всего, поедет в какое-то нейтральное место, где сможет подлечиться и отлежаться.

– С пулевым-то ранением?

– Сам понимаешь – это вопрос денег, к тому же ему ничего не стоит убить врача, оказавшего помощь.

– А вы с Любой можете его опознать?

– Вряд ли, он был в тёмных очках. Но попробовать можно.

Наступила непродолжительная пауза.

– Хорошо, Андрей, спасибо. Теперь вот что: твоя Аня подписала признание в убийстве, скорее всего, ложное, после чего была похищена или бежала.

Кароль подскочил на месте:

– Что?! Как это похищена – из СИЗО?

– Не совсем. Эти умники, здешние следователи, повезли её в суд, чтобы решить вопрос о психиатрической экспертизе, вот по дороге всё это и случилось. А ещё раньше в Аню стрелял снайпер – когда она ещё была во дворе СИЗО.

– Что?! – заорал Андрей. – Да что такое творится? Следователи разучились обеспечивать безопасность арестованных?

– Разучились, что поделать. Успокойся, Андрей, я надеюсь, Аню мы найдём живую и здоровую. Только вот что странно: на ноже, которым было совершено убийство, её отпечатки пальцев.

– Перенесли с помощью клейкой ленты, – понемногу успокаиваясь, возразил Кароль.

– А такое делается?

– Да, я тебе статью перешлю.

– Хорошо. Правда, у меня другая версия: нож захватили на кухне у Ани, когда забирали её с бульвара.

– Возможно, – пробурчал Андрей. Желанная информация, ради которой он позвонил Лебедеву, оказалась слишком странной и обильной, и теперь сыщику требовалось время, чтобы её переварить.

– Ладно, Андрей. Ты сейчас чем займёшься – погонишься за киллером?

– Не знаю, – вздохнул Кароль. – Меня дома ждут. Новый Год на носу, если ты не забыл.

– Да, точно, тут обо всём позабудешь. Ну, счастливо тебе! С Наступающим! Хорошо отпраздновать!

Аня

При виде незнакомца в жутковатом наряде, Аня негромко вскрикнула и вжалась в сиденье, словно надеясь, что милицейская машина ей поможет.

– Ну, Анна Абу-Салем! Идёшь или нет? – недовольно выкрикнул неизвестный.

– Кто вы такой? – сдавленным голосом выговорила женщина. Ничего хорошего от людей, останавливающих и взламывающих милицейскую машину, она не ожидала.

– Тебе это незачем знать! Идёшь?

Аня ничего не могла отвечать, она только отшатнулась в угол тесной камеры на колёсах и закрыла лицо скованными руками. Незнакомец зло выругался по-арабски и, грубо схватив пленницу за цепь наручников, рванул к себе. Аня вскрикнула от боли и шагнула вперёд, подчиняясь. Через секунду она оказалась на морозе, но не успела ощутить холод, как её втолкнули в полутёмный автофургон. В шею что-то кольнуло, и всё вокруг поплыло. Последнее, что отметило угасающее сознание женщины – как её укрыли чем-то тёплым.

Вован

Уже наступила темнота, но ночное небо было свободно от туч и в нём ярко сияли луна и звёзды, словно напоминая людям, что на свете есть вещи поважнее, чем гонка, суета, обман друг друга и головоломные интриги в интересах невидимых владык, столь ничтожных перед мощью Вселенной. Вован перевёл дух и затормозил, прислушиваясь к себе. Последние часы он продержался на амфетамине, но всему есть предел. Кажется, вот это клиника…

Шатаясь, он вышел из автомобиля и прошагал в здание. Дежурная в белом халате, сидевшая у входа, посмотрела на него испуганно:

– Вам чего, гражданин?

– Помогите! – прохрипел Вован. – Я ранен! В меня стреляли!

– Да-да, сейчас! – деловито закивала дежурная. Теперь, когда выяснилось, что неизвестный визитёр нуждается в помощи, а не собирается угрожать, к ней вернулась профессиональная уверенность. Вован опустился на ближайший стул, расслабляясь после бешеной гонки по вечернему шоссе. Просто чудо, что всё получилось: не нарвался на ментов, бензина каждый раз хватало до очередной заправки, а главное – амфетамин не подвёл, не дал заснуть или потерять сознание за рулём. Теперь, после всего минувшего, наваливалась чудовищная усталость, и голод напоминал о себе: с раннего утра – ни крошки во рту!

Полусонный, он безропотно проследовал в процедурную, где врач осмотрела его рану и отдала распоряжения медсестре, а та протёрла спиртом, зашила, наложила какие-то лекарства и перевязала, а затем сделала уколы.

– Вы слышите меня, больной? – врач деловито потрогала Вована за правое плечо. – Через два дня на перевязку, обязательно! Рана навылет, лёгкая, неопасная, но могло быть заражение!

– Да-да, обязательно, – пробормотал Вован, преодолевая сонливость.

– Где в вас стреляли?

– Не помню… Возле какой-то деревни…

– Вы сможете рассказать милиции, где это было?

– Нет…я ехал задумавшись, вышел из машины подышать воздухом, и вдруг – выстрел…

– Два выстрела, – поправила его врач. – Вторая пуля попала рядом с первой. Тоже навылет. Вам повезло, легко отделались.

– Да-да, два выстрела, навылет, – покорно кивнул Вован, мечтая, чтобы болтливая дура поскорее отпустила его. Женщина вздохнула:

– Хорошо, идите. Будьте осторожны и внимательны на дороге! Счастливого пути!

Вован, пошатываясь, вышел из процедурной, спустился вниз. Теперь скорее – прочь отсюда! Здесь, в Ингушетии, пулевые ранения – обычное дело, и всё же не стоит попадаться на глаза милиции. В машину, быстро, принять ещё таблетку, продержаться теперь уже совсем немного – до ближайшего ресторана, гостиницы, что тут на карте обозначено…

Два часа спустя Вован вздохнул в блаженстве, ложась в постель в гостиничном номере, вспоминая сытный ужин в ближайшем ресторане. О том, что сегодня он убил двух человек, о крови на его руках, об изуродованном лице второй жертвы Вован и не вспоминал – не впервой, и сколько таких ещё впереди.

Люба

– Вот я и изменила своим принципам! – улыбнулась Люба, возвращаясь из душа. – Не хотела приводить тебя домой, пока не развелась, а вот…

– Ничего страшного! – с готовностью заверил Олег, с жадностью глядя на любимую женщину. В одном полотенце и лёгких тапочках, с распущенными мокрыми волосами, Люба казалась сейчас самой прелестной и желанной на свете, а её лукавая улыбка почему-то напомнила Зелинскому Джоконду, хотя где там натурщице великого художника до этой стройной, изящной красавицы. – Обещаю, что буду вести себя тихо и не разбужу Сашу!

– Как я непоследовательна! – вздохнула женщина. – Ведь развожусь с мужем из-за его измен, а сама…

– Любовь моя, оставим это! – тихо произнёс Олег, мягко обнимая Любу. Он привлёк её к себе, снял с неё и отложил в сторону полотенце, затем мягко опрокинул на постель и прижался губами к её груди.

– Любимый, хороший мой! – тихо вздохнула молодая женщина. – Я уже ничего не соображаю! Знаю только, что люблю тебя больше жизни! Бери меня сейчас же, и будь что будет!

Она обхватила руками майора милиции, и их губы слились в жарком поцелуе.

Она лежала на большой кровати в комнате, слабо освещённой ночником. Вован неслышно подошёл поближе и вынул из кармана пару наручников. Рыжая красавица не почувствовала, как он приковал её запястья к изголовью. Только когда он сдёрнул одеяло, она проснулась и негромко вскрикнула.

– Помалкивай лучше! – усмехнулся Вован, поигрывая пистолетом. – Ты здорово стреляешь, рыжая! Не забыла – сейчас моя очередь пустить пулю?! – он коснулся дулом груди пленницы, сдвигая её ночную рубашку.

– Не надо! – тихо и жалобно произнесла она, испуганно следя за движением смертоносного оружия. Не отвечая, Вовал положил пистолет рядом и вынул ещё пару наручников.

– Позаботимся о твоих красивых ножках! – подмигнул он пленнице и приковал её щиколотки. – А теперь, детка, займёмся самым интересным…

Он забрался на кровать и начал раздеваться, но в этот миг его верный пистолет вдруг повернулся, подскочил на месте, оказался перед лицом хозяина и выстрелил. Вован дико закричал… и проснулся.

– Фу-у! – негромко произнёс он, успокаиваясь и ощущая холодный пот по всему телу. – Померещилось. Температура, наверное. Но, детка, я хочу однажды с тобой встретиться, и чтобы в остальном действительно вышло именно так. Теперь уже наяву.

Таня

Ночью ударил морозец, выпал свежий снег, и теперь гулять во дворе дома, где жила семья Кароль, было одно удовольствие. Таня и обе её дочки сразу после завтрака решили предаться этому блаженному занятию. Муж с утра уехал в агентство, но пообещал, что к вечеру вернётся. Поскольку вчера он, хоть и не без труда, выполнил это своё намерение, Таня рассчитывала, что и сегодня Андрей поужинает в кругу семьи. Лёгкий морозец приятно, освежающе пощипывал лицо, с неба падали редкие снежинки, шагах в тридцати впереди Зайка и Люся лепили снежную бабу, и настроение молодой женщины было великолепно.

Однако безмятежно-праздничное настроение Тани быстро рассеялось, сменилось напряжённым вниманием, когда во дворе появился незнакомый толстяк с большой собакой, которую сразу спустил с поводка. Таня шагнула вперёд, сняла с плеча сумочку и запустила туда руку, нащупывая газовый пистолет. Так и есть: доберман внезапно прекратил обнюхивать ближайший столб и понёсся к детям. Зайка и Люся бросили игру и испуганно уставились на стремительно надвигающееся чудовище. Однако всего лишь короткое движение тонкой материнской руки, выстрел – газовый заряд ударил в тротуар и забрызгал слезоточивой жидкостью морду пса. Тот жалобно взвизгнул и кубарем покатился назад, тряся мордой, словно ошпаренный.

– Ты что делаешь, мерзавка? – заорал толстяк и, подняв в правой руке металлическую цепь, как оружие, двинулся на молодую женщину. Таня собралась было угостить газовой порцией не в меру пылкого обожателя друзей человечества, но в этот момент какой-то парень, высокий и на вид сильный, подбежал к собачнику и схватил его за поднятую руку.

– Не сметь оскорблять женщину! – зычным голосом закричал неожиданный защитник. – Убирайтесь вон, негодяй!

Собачник внезапно обмяк и съёжился под этим могучим напором, свистнул своему повизгивающему псу, и оба быстро удалились прочь со двора. Защитник величавой походкой подошёл к Тане:

– Не волнуйтесь, девушка! Больше он не посмеет вас обидеть!

Таня сдержала смех. Не так уж она нуждалась в этой неожиданной защите, хотя, конечно, приятно. Гораздо хуже, что в поведении как собачника, так и защитника прослеживалось нечто наигранное: их обоих молодая женщина видела впервые, появились они как-то до странности вовремя, и их поведение походило на небольшой спектакль под названием «Спаситель приходит на помощь прекрасной даме». Ни дать ни взять – Супермен, который точно знает, когда и где появиться. Однако явных оснований для подозрений не было, и Таня ответила вежливо:

– Спасибо, вы меня очень выручили.

– Меня зовут Виталий! – с готовностью отозвался «Супермен». – А вас?

– Таня. Вы живёте в нашем доме?

– Да, я вчера снял здесь квартиру! – радостно отрапортовал Виталий и махнул рукой в сторону подъезда, из которого полчаса назад вышли Таня и её девочки. Молодая женщина сдержала вздох огорчения: Виталий сразу попал в небольшую ловушку, расставленную ему женой и помощницей детектива: даже не спросил, какой из здешних домов для Тани «наш». Так что можно не сомневаться: злополучный собачник и его пострадавший пёс – не более чем второстепенные участники спектакля. В лучшем случае, Виталий хочет познакомиться с ней, Таней, при романтических обстоятельствах, как, по словам Любы, поступил Амир, когда ухаживал за Аней. И что – он до сих пор не знает, что объект его интереса замужем? Или намеревается соблазнить домохозяйку, мать двоих детей? А возможно ещё худшее объяснение: это знакомство для Виталия – не более чем предлог для сближения с семьёй Кароль. С какой целью? Однако вслух Таня произнесла нечто совсем другое:

– Очень приятно, соседями будем.

– Не пригласите на чаёк? Я, знаете, сегодня не завтракал.

Брови Тани удивлённо поднялись: на изголодавшегося бомжа Виталий совсем не походил, да и комбинация с собакой и её хозяином наверняка обошлась в круглую сумму. Остаётся единственное объяснение: новый знакомый хочет проникнуть в квартиру семьи Кароль, да так жаждет, что готов форсировать события. Если бы Таня поверила в его искренность, она бы согласилась, что завтрак со спасённой дамой – вполне достойная награда для Супермена. Но фальшью-то прямо разит… И как тут быть? Сразу отшить «героя», тем самым показать, что его игра раскушена, или пойти на риск, впустить в свой дом незнакомого человека, прямо говоря – подозрительного? Уж лучше первое…

– Мы, простите, недостаточно знакомы, – стараясь быть вежливой, ответила она. – И, чтобы не было двусмысленности, сразу уточню: я замужем, у нас двое детей, – она взглядом указала на девочек, которые уже забыли про свой недавний испуг и с увлечением вернулись к игре.

– О, это вы меня простите! – лучезарно улыбнулся Виталий. – Я просто неправильно выразился! Хотел спросить – позволите пригласить вас в ресторан? Сейчас или когда вам угодно!

– Не поведу же я детей в ресторан! – невольно усмехнулась Таня.

– Да-да, я снова неправильно выразился, имел в виду другое! Я тут видел кафе за углом – что, если мы туда заглянем? Я уверен, для ваших девочек там тоже найдётся что-нибудь привлекательное!

Кафе «Улыбка» за углом направо, действительно, было аккуратным и ухоженным, и заглядывать туда время от времени с детьми было приятно, однако Виталий уже фактически прямым текстом признавал, что ситуация с собакой была подстроена с целью знакомства. Как быть? Просто отшить назойливого кавалера? А если он в другой раз пойдёт на более жёсткие меры? Может, подыграть ему, чтобы раскрыл свои планы? В конце концов, парень уже получил прозрачный намёк, что на романтическую связь рассчитывать не приходится. Ко всему прочему, визит в кафе накануне Нового Года более чем уместен, девочкам наверняка понравится.

– Хорошо, – натянуто улыбнулась Таня. – В кафе пойти можно. Хотите прямо сейчас?

– Если можно!

Таня кивнула и подошла к девочкам:

– Заинька, Люсенька, нас приглашают в кафе! Как вы на это смотрите?

– Ой, здорово! – пискнула Зайка.

– А пирожные будут? – сходу выразила свой интерес Люся.

– Будут! – заверила мама. – Твои любимые, с кремом!

– Хочу пирожные!

Мать, девочки и их новый знакомый направились к кафе. Таня рассеянно отвечала на нейтральные вопросы Виталия и размышляла, чего он добивается. Они прошли в кафе, оставили верхнюю одежду на вешалке при входе и расположились за одним из столиков в глубине. Таня поправила причёску и села лицом к входу, чтобы держать в поле зрения оставленную одежду. Посетителей почти не было, и к гостям сразу подошла улыбающаяся хозяйка заведения, симпатичная женщина лет пятидесяти:

– Что хотите покушать?

Хозяйка кафе пыталась подражать ресторанному «Что желаете заказать?», это не получилось, зато выглядело добросердечно, по-домашнему. Таня ободряюще посмотрела на дочерей:

– Что возьмём?

– Ты обещала пирожные с кремом! – тоном, не допускающим возражений, напомнила Люся. – И хочу чай!

– Два эклера, пожалуйста! – пояснила заказ дочери Таня. – И чаю!

– А мне – шоколадное мороженое! – улыбнулась хозяйке кафе Зоя.

– Мне, пожалуйста, минеральной воды! – присоединила свой заказ молодая мама.

– А я хочу бифштекс с картошкой, а ещё кофе! – заявил Виталий. Таня смутилась: судя по заказу, её новый знакомый действительно сегодня ещё не завтракал, а значит, чересчур подозревать его не следует. Как только хозяйка отошла от столика, Таня на всякий случай произнесла:

– Виталий, как вы понимаете, наше знакомство может быть чисто дружеским.

– Разумеется! – радостно улыбнулся молодой человек. – Таня, вы не представляете, как мне приятно сидеть рядом с вами! Просто сидеть и видеть вас!

Таня смутилась: она сознавала свою привлекательность для мужчин, а восхищение Виталия было приятно, и молодой женщине становилось неудобно за свои подозрения.

– Правда, наша мама самая красивая? – с интересом разглядывая незнакомца, спросила Зайка.

– Правда! – с готовностью кивнул Виталий. К столику подошла улыбающаяся хозяйка, она несла заказы. Диалог на некоторое время прервался: Виталий демонстрировал неподдельный аппетит, Зоя и Люся брали с него пример, а Таня не торопясь отпивала маленькими глотками воду и размышляла, как себя вести с новым знакомым. По всему выходило, что его интерес к ней чисто романтический, да ещё и платонический, парень не претендует на многое. Но всё-таки… зачем он подстроил фокус с собакой? Не проще ли найти незамужнюю девушку? Как себя вести, если он решит развить знакомство, в какой момент остановить?

Таня вздохнула: быть красивой, притягательной для мужских сердец не так просто. Не хочется портить жизнь парню, но с другой стороны – что плохого в чисто дружеских отношениях с бескорыстным поклонником?

Аня

Голова была словно ватная, но других неприятных ощущений Аня не испытывала. Сознание возвращалось постепенно, словно осторожно напоминая молодой женщине, что пора просыпаться. Аня открыла глаза и первым делом посмотрела на свои руки, которым вчера пришлось так нелегко. Наручников не было. Молодая женщина огляделась: она лежала на раскладушке под открытым небом, свинцово-хмурым и безрадостным. Дул сильный ветер, но холодно не было. Вечернее платье – единственная память о радостной и беззаботной жизни, которую она вела ещё позавчера – сильно истрепалось, испачкалось и местами протёрлось. Послышался странный шум. Аня подняла голову и не сдержала негромкий возглас при виде, метрах в ста впереди, моря, на котором гуляли буруны. Она опустила ноги, оглянулась и заметила небольшой самолёт, рядом с которым хлопотали двое бородатых мужчин в комбинезонах. Поодаль возвышалась гора, ближе к вершине которой угадывалась среди туч снежная шапка. Только теперь до молодой женщины дошло, что под её ногами бетон взлётно-посадочной полосы.

– Где мы? – слабым голосом спросила она, но мужчины были увлечены работой и ничего не ответили. Однако женщина уже сама догадалась, что находится не в России. Тепло так, как в Смоленске даже летом редко бывает. Видимо, какая-то южная страна… И что же – сюда привезли её, Аню, бесчувственной, в нарушение всех международных законов? Конечно, по российским законам, ей положено сейчас находиться в тюрьме или в психушке, но такая странная замена скорее тревожит, чем радует.

– Я хочу есть! – произнесла она слабым голосом, тщетно пытаясь привлечь к себе внимание. Её спутники – если это они привезли её сюда – не обращали на свою пленницу никакого внимания, и это беспокоило Аню не меньше, чем таинственная южная страна, где она оказалась. Женщина поднялась со своего ложа и, чуть пошатываясь, направилась к мужчинам.

– Я хочу есть! – настойчиво повторила она, всем своим видом давая понять, что на этот раз проигнорировать её не удастся. Бородачи обернулись к ней.

– Потерпи, – с сильным акцентом произнёс один из них. – Скоро получишь еду.

– Где мы находимся?

– Не задавай лишних вопросов, женщина. Скоро узнаешь.

Аня смутилась и шагнула назад, не зная, как теперь быть, а её собеседники вернулись к обсуждению какой-то поломки. До Ани дошло, что они говорят между собой по-арабски. Она открыла было рот, чтобы продемонстрировать своим не слишком галантным спутникам владение этим языком, как вдруг одна мысль остановила её. «Постой-ка… Они же не знают, что я понимаю их… Зачем это афишировать? Пусть они при мне высказываются не стесняясь. Ой, а вдруг они всё про меня знают? Откуда? Амиру я говорила однажды, что владею арабским, но с ним мы всегда общались по-русски… И потом, он же не рассказывал обо мне этим людям? И вообще, арабский у нас только начался факультативом, два урока пропущены из-за болезни преподавательницы, а я занималась самостоятельно – по учебникам и в лингафонном кабинете. Нет уж, лучше придержать язык, говорить с ними только по-русски».

Аня вернулась на раскладушку, стараясь не подавать виду, но теперь чутко прислушиваясь к беседе мужчин. К сожалению, ей, только недавно начавшей учить арабский, было понятно далеко не всё. Судя по услышанному, поломка была незначительная, её уже устранили, но вылетать немедленно не стоило из-за тревожной метеосводки. Аня пришла к выводу, что люди, похитившие её, располагают здесь, на этом берегу, небольшой авиабазой, нечто вроде перевалочного пункта на пути из России… куда? Аня тщетно прислушивалась к беседе, пытаясь уловить знакомые названия. Многие слова были незнакомы, они могли означать что угодно, но вряд ли речь шла о той стране, куда предстояло добраться.

Андрей

Кароль глубоко вздохнул, встал из-за компьютера и пошёл налить себе чаю. Информация об Амире Абу-Салеме, которую детектив нашёл в Интернете, была обильна, но крайне противоречива. Непонятно даже, был ли тот исламистом или тяготел к левому светскому панарабизму в духе покойных Насера и Саддама Хусейна. Оставалось принять к сведению всё это море информации и дезинформации и действовать исходя из разных вариантов, вплоть до взаимоисключающих.

Когда детектив вернулся со стаканом чая на место, зазвонил телефон:

– Привет, Андрей! – послышался голос Лебедева. – Какие новости?

Подполковник ФСБ был верен себе – если звонил, то чтобы получить чужие сведения, а не поделиться своими.

– Да какие новости, – туманно ответил Андрей. – Смотрел сейчас данные по Абу-Салему, ты всё это наверняка знаешь. Только не понимаю, исламист он или нет.

– Андрей, не рассуждай шаблонами. Среди высокопоставленных арабов-мусульман не так много настоящих исламистов. Люди живут в своё удовольствие, вытворяют что хотят, а свои шалости прикрывают цитатами из Корана, и окружающие думают, что это от избытка религиозного усердия. По-моему, и Абу-Салем такой.

– Да, наверное, – вздохнул Андрей. Объяснение Лебедева выглядело самым правдоподобным. – Со сгоревшей машиной разобрались?

– Да, ты прав, она была в розыске. Ума не приложу, чем занимаются ребята из ГИБДД: у них под носом три дня шнырял туда-сюда угнанный автомобиль, и хоть бы хны! А какого-нибудь работягу на «копейке» десять раз остановят, чтобы у него аптечку проверить. А если бы этого гада удалось взять на угнанной машине – ты себе представляешь, что было бы?!

– Не думаю, что это принесло бы нам победу, – охладил Кароль эмоции собеседника. – Не забывай, какой у него профиль деятельности. Кроме того, у меня впечатление, что организация, с которой мы столкнулись, довольно мощная, и там наверняка не один этот киллер. Просто застрелили бы его, как Аню пытались… кстати, о ней новостей нет?

– Пока нет. Впрочем… – подполковник сделал короткую пауза. – Выяснилась небольшая деталь: на позавчерашней презентации они с мужем задержались допоздна, причём на Абу-Салема, то бишь двойника, никто не обратил внимания, зато на Аню смотрели очень многие, и не только мужчины.

Андрей хмыкнул:

– Думаю, кукловодам этого дела для того и понадобилась Аня, чтобы двойник с нею где угодно бывал, сам не привлекая ничьего внимания.

– Логично, – согласился Лебедев. – Но вот что интересно: настоящий Абу-Салем был убит не сразу, а сначала усыплён, и произошло это за полчаса до того, как Аня с мужем уехали с презентации!

Андрей ахнул от неожиданности:

– Это что же получается: у Ани чистое алиби?!

– Безусловно! А этих балбесов-следователей с их дурацкими методами надо гнать в шею!

– Не сердись на них, Антон. У них не такая зарплата, как у нас с тобой.

– Гм… Ты за себя говори, а я тоже не миллионер.

– Короче, у Ани не было мотива для побега? Экспертиза в любом случае подтвердила бы её невиновность?

– А вот тут я не уверен. Если Аня играет в этом деле более значительную роль, чем нам с тобой кажется, то алиби могло быть частью большого, хитрого плана. Хотя и я склоняюсь к мысли, что она невиновна.

– Однако в любом случае, её нужно объявлять в розыск. Как преступницу или как пропавшую без вести?

– Второе, разумеется. Даже если она сознательно играет с нами, нужно показать, что мы во всё поверили. Теперь вот что: в одной квартире на Юго-Западной обнаружен труп с пулевым ранением в области сердца. Убитый – Сергей Геннадиевич Горохов.

– Да?! – вскинулся Андрей. – А не родственница ли эта пуля тем, которые вчера выпустил подранок Любы в неё и в меня?

– Проверяем. Я почти не сомневаюсь, что совпадёт.

– А если нет – вот будет интересно… У Горохова случайно нет лёгкого пулевого ранения в области левого плеча?

– Нет, этот Горохов вообще безобидная личность, кормится случайными заработками.

– Если они не прикрывают связи с бандитами!

– Выясним это, – сдержанно ответил Лебедев и покашлял. – Ладно, Андрей, я так понимаю, это пока всё?

– Да, – с неохотой ответил Кароль. Было неприятно, что обильной информации для собеседника не нашлось, ведь это означало, что в другой раз Лебедев будет не столь словоохотлив.

Аня

Откуда-то послышался зловещиё гул. Ане вдруг показалось, что земля уходит из-под ног. Молодая женщина вскрикнула и опустилась на бетон, едва не теряя равновесие. Горизонт словно ходил ходуном, очертания горы теряли отчётливость, со склона покатились большие камни, гулко ударяясь. Один из таких камней налетел на твёрдый выступ и раскололся надвое. Послышался испуганный возглас одного из тех мужчин, которые возились у самолёта.

– Землетрясение! – закричала Аня. Она постаралась взять себя в руки: толчки понемногу успокаивались. Но…

Молодая женщина с беспокойством посмотрела на море: говорят, землетрясение может вызвать большую волну. Ане показалось, что море уходит от берега, обнажая дно, большие камни, заросшие водорослями…

– Цунами! Идёт цунами! – закричала она своим спутникам и вскочила на ноги. Те с недоумением посмотрели сначала на неё, затем друг на друга. Один из них произнёс что-то непонятное.

– Бежим скорее на гору! – воскликнула Аня. Она хотела подать пример, но на шпильках было неудобно – она присела и сняла босоножки.

– Бежим! – снова крикнула она и бросилась к горе босиком по тёплой бетонной дорожке.

– Куда ты бежишь, женщина? – услышала она, но не стала оборачиваться, только крикнула:

– Посмотрите на море!

Её спутники заругались по-арабски, но затем Аня услышала стук их подошв по бетону. А вдруг ложная тревога, никакого цунами не будет? Всё равно, лучше опозориться, чем рискнуть жизнью…

Дорога шла вверх под нарастающим уклоном, бетон под ногами быстро перешёл в сухую землю, и бежать стало труднее. Послышался звук, напоминающий тот рокот, который издаёт самолёт, когда заходит на посадку, только гораздо громче. Аня оглянулась, переводя дыхание: нет, не ложная тревога – с моря величаво надвигалась иссиня-чёрная волна, увенчанная белоснежными барашками пены. Она вовсе не казалась высокой, просто странно – шла единой стеной от горизонта до горизонта. Один из бородачей отставал, он оглянулся назад, испуганно закричал и прибавил ходу. Волна неторопливо приближалась к берегу и росла на глазах, звук опускающегося самолёта трансформировался в рёв прибоя, исходящий словно отовсюду. Аня стряхнула с себя гипноз великолепного и жуткого зрелища надвигающейся катастрофы и помчалась, что было сил, мечтая об одном – чтобы на пути оказалось поменьше острых камней и колючек.

Удар волны о берег – словно морской великан рассерженно кричит на всех, кто пытается убежать от гибели. Не думать об этом, не задерживаться, скорее вперёд… Они поднимались по пологому склону горы, и молодая женщина решилась снова оглянуться: взлётно-посадочной полосы и стоящего на ней самолёта уже не было видно, всё затопило разгневанное море, и белая пена колыхалась повсюду, словно суша исчезла. Фронт пены быстро продвигался, вода поднималась, до неё оставалось метров тридцать. Аня ощутила прикосновение брызг, как будто море хотело схватить беглянку. Хватит смотреть – вперёд, вверх, те двое уже поднялись выше, бегом – вслед за ними…

Она не сразу поняла, почему оба бородача остановились как вкопанные. Впереди вздымалась отвесная каменная стена высотой не менее трёх человеческих ростов. Попробовать обойти её, подняться ещё хоть немного? Справа и слева, будто по воле злого волшебника, поднимались высоченные деревья и двухметровые заросли колючих кустарников. Аня жалобно закричала и обернулась: вода уже здесь, подступает, хватает за ноги, заглатывает… Молодая женщина рванулась к высокому дереву и изо всех сил вцепилась в его ствол… Вода быстро прибывала, шипя и пузырясь, закрывала весь мир белой пеленой. Аня почувствовала, что вода поднимает и пытается унести её, с головой накрывает пеной – ну нет, уж лучше тогда попытаться подняться по стволу дерева, цепляясь руками и ногами за ветви… Ничего больше вокруг, только пена рассерженного моря, шершавый ствол спасительного дерева и каменная стена справа…

Аня не поняла, когда пришло спасение. Просто вода вдруг потянула её вниз. Продолжая цепляться за ветки, Аня медленно, осторожно спускалась вслед за бесконечным кружевом пены. Вот и твёрдая земля под ногами… Кажется, можно отпустить ствол и перевести дух…

Андрей

Детектив потягивал остывший чай, пытаясь из моря информации, навалившейся на него, выудить ответ на простой вопрос – где искать теперь Аню? Однако в голову приходили безрадостные мысли: судя по всему, молодую женщину похитили те же люди, которые убили её мужа. Как они собираются поступить с ней? Если бы хотели убить, избавиться от главного свидетеля, могли сделать это сразу, на месте, а не увозить с собой. Тогда зачем стреляли, когда она выходила из здания СИЗО? Хотели убить, а потом передумали? Или собирались просто напугать, чтобы сделать пленницу покладистее? А может, пуля предназначалась не для неё, а для злополучного Михеева?

Потом детективу пришло в голову, что такие головоломки могли быть подстроены бандитами для сыщиков, чтобы сбить с толку, задержать преследование. Получилось. Милиция вместо расследования занимается проверкой неподкупности Олега, он, Андрей, фактически бездействует, разве что даёт ценные идеи Лебедеву. Вот, пожалуй, единственный, кто сейчас работает, но и его достижения более чем скромны – разве что выяснил, как и предполагалось ещё вчера, что Аня не убивала Абу-Салема…

От мрачных мыслей Андрея отвлёк телефонный звонок.

– Детектив Кароль слушает!

– Это говорят из Министерства Внутренних Дел! – тоном автоответчика отбарабанила невидимая собеседница. – Уважаемый Андрей Витальевич, ваша лицензия приостановлена!

– Что?! – изумился Кароль. – Какая лицензия?

– Ваша лицензия на частную сыскную деятельность приостановлена, – спокойно и безапелляционно пояснила дама.

– Почему?

– Вы получите письмо с соответствующими разъяснениями. На данный момент от вас требуется только прекратить любые действия, право на которые даются этой лицензией. Хорошего вам дня, до свиданья.

Андрей положил трубку и застонал. Да уж, действительно, противник опережает, и ещё как. Вчера вывел из строя Зелинского, а сегодня эта новость. Что делать? Оставить всё на ответственность Лебедева? А вдруг и на него найдут управу? Ну нет…

Решение появилось в разгар отчаяния. Кароль зашёл в базу данных своих былых клиентов, а затем снова взялся за телефон:

– Алло, это Ирочка? Добрый день! Да, верно, это Андрей! Как ты поживаешь? Да, видел этот фильм, ты великолепна, молодчина, красавица! А сынок как? Ну и отлично, пусть так и дальше будет. – Он замялся: впервые в жизни придётся просить женщину о помощи – Ирочка, у меня проблема: лицензию приостановили. Нет, ничего не объяснили, говорят, всё будет письмом. Да, возмутительно! Ирочка, так ты поможешь, да? С мужем поговоришь, да? И со свекром тоже? Я буду очень признателен, даже словами не выразить! Да-да, в таком деле ничья помощь не лишняя. Ирочка, ты спасёшь несколько человек! Нет, я не шучу! Огромное тебе спасибо!

Андрей положил трубку, смущённо улыбаясь, и задумался. В памяти всплыло то дело трёхлетней давности, благодаря которому знаменитая манекенщица и киноактриса Ирина Павловна Мишина, урождённая Кодра, с таким энтузиазмом вызвалась сейчас помочь восстановить действие лицензии.

Это случилось на столичном конкурсе красоты «Московская Звезда». Ира считалась главной претенденткой на победу. Демонстрация ею купальника вызвала в зале настоящую бурю. Заключительный этап конкурса, в котором участвовали финалистки – включая, разумеется, Иру – был гвоздём программы и состоял в демонстрации ювелирных украшений от фирмы «Русский бриллиант».

Концертный комплекс, в котором проходил конкурс, полыхал сиянием несметного числа люстр. Зал был набит до отказа, многие зрители стояли в проходах. Легко одетые девушки-финалистки, наряженные в драгоценности, словно новогодние ёлки в игрушки, одна за другой выходили на сцену, повергая присутствующих в океан оваций. Белокурая синеглазая длинноногая Ира, два года назад приехавшая с родителями из Молдавии, шла третьей. Едва она шагнула на сцену, освещение замелькало яркой радугой, и девушка с трудом удержалась от того, чтобы зажмуриться. Ноги сами двигались в такт мелодии «Ламбада», и шпильки босоножек звонко отстукивали горделивую барабанную дробь по деревянному покрытию. Публика неистовствовала, колыхалась, словно лес в бурю, своим рёвом почти заглушая музыку.

Выступление Иры продолжалось минуты две, но когда девушка вернулась за кулисы, она ощутила невыносимую усталость – и от шума, и от бьющего по глазам освещения, и от эмоционального взрыва публики. В какой-то момент ей даже расхотелось выходить на заключительную церемонию… Но вот финалисток позвали – и сила вернулась, усталость убежала на задний план, выжидая более подходящий момент, чтобы навалиться всей массой.

– Пятое место и титул «Синяя Звезда» присуждается…

Многозначительная пауза, во время которой и девушки, и зрители затаивают дыхание в предвкушении оглушительных новостей…

– Елене Петровой!

Град аплодисментов, огромный букет финалистке, и смущённая девушка закрывает лицо – непонятно, то ли рада высокому месту на конкурсе, то ли огорчена, что оказалась последней среди финалисток.

– Четвёртое место и титул «Новая Звезда» присуждается… Оксане Фроловой!

Снова шум, возбуждение, смущение новой звезды, а три оставшиеся девушки переглядываются не без растерянности. Ведь призовые места будут поделены между ними. Напряжение в зале и на сцене нарастает.

– Третье место и титул «Серебряная Звезда» присуждается… Марине Казанцевой!

Аплодисменты Марине быстро стихают, весь зал напряжённо глядит на двух оставшихся девушек. Сейчас выяснится, которая из них победила. Девушки, растерянно улыбаясь, смотрят друг на друга, и остальной мир для них сейчас не существует. Они рады и благодарны одна другой за то, что оказались здесь, в огнях прожекторов, под децибелами оркестра, на волне жадных взглядов и восторженного поклонения.

– Второе место и титул «Золотая Звезда», а также приз зрительских симпатий присуждаются…

На этот раз пауза очень длинная. Это жестоко, девушки не дышат, смотрят умоляюще и растерянно на ведущего. Если бы они не держались одна за другую, наверное, упали бы без чувств.

– Ирине Кодра!!!

И теперь уже не надо объявлять победительницу, обладательницу титула «Мисс Московская Звезда»: разумеется, это Нина Мельникова. Грохочут аплодисменты в зале и на сцене – в эту торжественную минуту сюда пришли все участницы. Обе победительницы плачут, дрожащими руками принимают букеты, увенчиваются коронами, второе место Иры воспринимается не хуже первого. Произносятся многочисленные пышные слова, но их мало кто слушает. И вот всё кончено, усталые победительницы уходят за кулисы. Теперь только отдыхать, остальное завтра…

– Ирина, где ожерелье, которое было на вас надето?

До Иры не сразу доходит, о чём её спрашивают.

– Я сняла его и отдала сразу после того, как мы продемонстрировали драгоценности. А что?

– Его не могут найти!

Наваливающаяся усталость не позволяет сразу оценить серьёзность услышанного.

– Я его отдала, как и другие, вот и всё. Видите же – на мне нет.

– Вот оно! – восклицает одна из дам, которые работали с ювелирными изделиями, и выуживает ожерелье из сумочки Иры. Девушка смотрит непонимающе на разоблачительницу, а все остальные пятятся от вице-королевы и глядят на неё, как на прокаженную. До Иры с запозданием доходит, что украшение ей подкинули.

– Послушайте! Если бы я оставила себе украшение, вы бы это заметили сразу после показа, верно?! – пытается она воззвать к разуму окружающих. Однако те попросту неспособны её услышать: украшение было надето на Иру, обнаружено в её сумочке, значит, воровка – и проверять нечего.

– Сейчас придёт начальник охраны! – зловеще говорит распорядитель. Свой приговор Ире он уже вынес. Девушка начинает понимать, что машина обвинения запущена, никто ничего проверять не собирается. Что там решит суд – неизвестно, всё ещё впереди, но грязное пятно воровки уже не смыть… если не избавиться от него немедленно. Пока не арестована – значит, можно, но не откладывая ни на секунду. Пару недель назад подруга рассказывала про какого-то детектива, который легко и быстро разрешил её проблему, дала его телефон – так, на всякий случай. Бумажка с номером этого телефона должна быть здесь…

Ира решительно шагнула к своей сумке, словно проверяя, как там могло оказаться ожерелье. Да, точно – вот она, бумажка с записанным номером. Пока никто не хватает и не уводит – быстрее взять мобильный телефон.

– Детективное агентство Кароль слушает!

– Алло! – надвигающаяся стена отчаяния придаёт силы в этом решающем бою за свою честь. – Меня зовут Ирина Корда! Мне срочно нужна помощь детектива!

– Его сейчас нет, но я ему передам вашу просьбу. Что случилось?

Итак, его нет на месте… Узнает о происшедшем завтра или послезавтра, и когда ещё возьмётся за дело… Но будь что будет: Окружающие стоят неподвижно, словно заворожённые, и только внимают тому, что произносит вице-королева, обречённая на бесславное падение после столь стремительного и короткого взлёта.

– Я участвую в конкурсе «Московская Звезда», в моей сумочке каким-то образом оказалось чужое ожерелье, очень дорогое! Пожалуйста, помогите! Я не воровка!

– Хорошо, я всё передам, не волнуйтесь, Ира. Счастливо вам! Держитесь!

Вот и всё. Связь разъединена, больше ничего сделать нельзя. В комнату входит здешний начальник охраны, тяжёлым взглядом обводит всех присутствующих. Мгновенно персты десятков людей устремляются на меня, и ни слова не нужно.

– Это вы украли драгоценности?

– Нет! Я не воровка! Я не знаю, как это ожерелье оказалось в моей сумке!

Начальник охраны тяжело вздыхает, ему не в радость задерживать девушку.

– Очень жаль. С вашим делом будет разбираться милиция. – Он вынимает свой мобильный телефон. – Алло, милиция? У нас тут произошла кража. – Мимолётный взгляд на меня, словно из желания удостовериться, что не сбежала. – Вот наш адрес…

Томительно тянутся минуты. Мёртвая тишина, все застыли в ожидании. Вот-вот войдут милиционеры, наденут наручники, увезут в тюрьму. Вот слышны шаги в коридоре за дверью, они приближаются… и в помещение входит милиционер… и с ним какой-то человек в обычном костюме, с портфелем в руках.

– Это здесь произошла кража? – громко спрашивает милиционер, окидывая присутствующих вопросительным взглядом.

– Да, вот она! – все указывают на меня, не уточняя, что сделала «она».

– Сейчас разберёмся. Андрей, давай, действуй!

Человек, пришедший с милиционером, деловито кивает, кладёт портфель на ближайший стол, на котором валяются костюмы участниц, открывает и вынимает какой-то странный прибор. Вопросительно смотрит на меня:

– Это вы Ира? Вы мне звонили?

– Простите… а вы кто?

– Я – детектив Андрей Кароль.

Как, тот самый детектив? Уже узнал и приехал?! Невероятно… А кто этот милиционер с ним?

– Олег, присмотри, чтобы никто не уходил! – негромко обращается Кароль к своему спутнику и что-то делает с прибором. Сейчас он напоминает врача. – Кто начальник охраны?

– Я!

– Вас здесь не было в момент кражи?

– Нет, я обходил здание. На всякий случай, профилактика. – Начальник охраны смущён и не знает, как вести себя с детективом, с которым пришёл капитан милиции.

– Отлично, поможете вести дознание.

– А что это за прибор? – Начальник охраны смотрит с интересом.

– Детектор лжи.

По залу проносится негромкое «ах». Всем становится ясно, что воровка пока отнюдь не найдена, но через несколько минут это произойдёт.

– Прежде чем мы начнём, – громко произносит детектив, – я предлагаю человеку, который взял ожерелье, сразу сознаться в этом. Скрыть всё равно не удастся, а на смягчение наказания можно рассчитывать.

Тишина в ответ. После короткой паузы детектив пожимает плечами и властно кивает мне:

– Ира, подойдите сюда! Дайте ваш паспорт!

Да, надо унять дрожь, вынуть из сумки, дать паспорт, в этом человеке – последняя надежда… Ноги еле слушаются, лишь бы не упасть сейчас в обморок. Какой странный приборчик… А что это за провода от него тянутся?

– Ира, извините, я должен вам надеть вот эти датчики, – немного смущённо произносит Кароль и надевает мне на указательный и средний пальцы правой руки какие-то белые пластиковые колечки, от которых к детектору тянутся провода. Это что – датчики? Надо же, какие забавные! Теперь, когда тупое подозрение уступает место проверке, уже не страшно, напротив, приходит странный азарт…

– Ира, я сейчас буду задавать вопросы, а вы постарайтесь отвечать только «да» или «нет», хорошо?

– Да…

– Ваша фамилия Кодра?

– Да…

– Это вы звонили мне десять минут назад?

– Да.

– Вам двадцать пять лет?

Неожиданный и не очень приятный вопрос. Зачем он задаёт его? У него же в руках мой паспорт! Какое отношение к делу имеет мой возраст? Ну, я самая старшая из участниц…

– Так да или нет? Отвечайте, Ира!

– Да…

Это не совсем правда, послезавтра мне исполняется двадцать шесть, но…

– Вас подозревают в краже?

– Да, но я не крала!

– Спокойно-спокойно, достаточно просто сказать «да». – Детектив смотрит на начальника охраны:

– Где украденная вещь?

Тот оборачивается к распорядительнице, и та мигом подаёт детективу злополучное ожерелье.

– Ира, вам знаком этот предмет?

– Да, это ожерелье надевали на меня, когда…

– Пожалуйста, только «да» или «нет», – нетерпеливо отвечает Кароль. – После показа вы вернули его?

– Да!

– А после этого брали?

– Нет!

– Видели, как кто-то другой брал?

– Нет!

– Вы знаете, каким образом оно оказалось в вашей сумке?

– Нет! – хочется сказать гораздо больше, но страшновато сердить этого сурового человека. Кароль снисходительно смотрит на начальника охраны:

– У вас есть вопросы к Ире?

– Не знаю, – растерянно басит тот. – А о чём можно спрашивать?

– О чём угодно, кроме интимных подробностей и номера её кредитной карточки, и чтобы она могла ответить «да» или «нет», – терпеливо объясняет детектив.

– Ну, не знаю… Ира, так вы это не крали?

– Нет! Не крала! – голос отказывается повиноваться, давят слёзы, они вот-вот нахлынут.

– Успокойтесь, Ира, уже всё в порядке, – говорит Кароль. – Снимите датчики, присядьте, но никуда не уходите. Мы только начали, и вы можете понадобиться.

По залу проносится тихий вздох изумления: «Как это – начали? Почему она отпущена?»

– А теперь будем искать настоящего виновника или виновницу! – громко заявляет Кароль. – Прошу все присутствующих, кроме Иры, выстроиться в очередь!

Ноги будто ватные… Действительно, надо поскорее сесть, вот на этот стул. Все вокруг возбуждённо шушукаются, переглядываются с недоверием – теперь кого угодно можно подозревать, кроме меня.

– Вас зовут Марина Казанцева?

– Да…

– Вам знаком этот предмет?

– Да, это было надето на Иру, когда…

– Пожалуйста, отвечайте только «да» или «нет». Вы не брали этот предмет?

– Нет…

Слёзы наворачиваются, и теперь уже не страшно, можно дать им волю. Я невиновна, и это поняли все. Но пусть пока на меня не смотрят, не видят, как я плачу, не надо…

– Оксана, вам знаком этот предмет?

– Да…

– Вы его не брали?

– Нет…

Слёзы высыхают, я себя чувствую почти хорошо. Всё в порядке, мир опять прекрасен. Я – вице-королева красоты! И зрители отдали мне приз своих симпатий! Как здорово!

– Нина Мельникова, прошу вас!

– Ой… А меня обязательно проверять?

– Конечно, как всех! Ну же!

– Погодите… Я ведь выиграла конкурс!

– Ну и что? От проверки никто не освобождён. Вашу правую руку, пожалуйста!

– Ой, погодите! А можно потом?

– Нельзя!

Не понимаю: что её пугает? Это же пара минут. Убедятся, что она невиновна, и тоже отпустят.

А она невиновна?

– Господин детектив! Я нечаянно!

– Что – нечаянно?

– Я заметила это ожерелье на полу, не знала, куда положить, и решила на сумку Иры… а оно упало внутрь…

Нина уже плачет. Так это она подсунула мне ожерелье? Зачем? Ведь она и так выиграла! Или она сделала это раньше, чем нас вызвали на сцену, чтобы объявить победительницу? Не понимаю…

– Почему вы об этом не сказали, когда мы обвиняли Иру? – возмущается начальник охраны.

– Я испугалась…

Нина рыдает, еле выговаривает слова. Я должна на неё сердиться, но не могу, мне её просто жалко. Зачем она так поступила? Ой, вот дура, вляпалась…

– Это безобразие! – возмущается распорядительница. – Мельникова, даже если вы нечаянно положили ожерелье в сумку Кодры, должны были сразу признаться, а не ждать, пока её проверят, а вас заподозрят!

– Простите! Я не хотела!

– Вы будете дисквалифицированы и лишены титула королевы красоты!

– Не надо! Пожалуйста!

– Кодра, подойдите сюда! Сейчас мы выйдем на сцену и объявим, что Мельникова не может считаться победительницей! Вам вручат её корону!

Что? Зачем это? Вот глупость! Мне не нужна такая победа!

– Не надо, прошу вас! У меня нет претензий к Нине! Она заслужила свой титул, и пусть главная корона останется у неё.

Распорядительница смотрит на меня с недоумением. Неужели так трудно понять, что мне не нужна победа, доставшаяся за кулисами?!

Кароль улыбнулся своему воспоминанию. Кто может сегодня признать в горделивой, уверенной звезде Ирине Мишиной перепуганную, заплаканную девушку, на которую окружающие смотрели так, будто сами видели, как она воровала? Вот бы так всегда разрешались подобные ситуации…

Однако пора возвращаться к делам. Можно рассчитывать, что действие лицензии вот-вот восстановят, но пока придётся действовать тихо и неофициально. А значит, прежде всего просто подумать. Итак, противник нас опережает, действует на нашей территории, притом угрожающе и очень агрессивно. И каковы могут быть сейчас его планы? – размышлял Андрей. – Как вёл бы себя я сам, если бы вдруг оказался на месте противника?

Аня

Аня медленно приходила в себя, измученная неравной борьбой с морской стихией. Она сидела под тем самым деревом, за которое цеплялась, когда вода захлестнула, и всё никак не могла отдышаться, Однако минуты шли, морская вода была уже далеко – там, откуда нагрянула, – тучи на небе разошлись, и теперь пригревало солнце, неся тепло и успокоение.

– Госпожа! Ты спасла нас! – послышался хриплый голос. Аня обернулась: к ней обращался один из бородачей, тот, который говорил по-русски. Всего час назад такой надменный и неприступный, он стоял теперь рядом на коленях, молитвенно сложив руки, и смотрел на Аню, словно на нечто божественное.

– Не надо, – ответила Аня тоже хрипло и закашлялась. – Не надо вставать на колени. Мы все спаслись, опасность ушла.

Шатаясь, она поднялась на ноги и только теперь вспомнила, что последние полчаса или больше провела босиком. Израненные ступни просили об отдыхе. Одна босоножка, измазанная илом и песком, оказалась на ближайшем кустарнике, а другая валялась шагах в двадцати вниз. Проследив за взглядом молодой женщины, бородач отважно ринулся в кустарник, словно не замечая колючки, и снял босоножку, а затем спустился и принёс вторую.

– Спасибо, – улыбнулась Аня, отряхнула ступни от налипшей грязи и обулась. Стало немного легче.

– Меня зовут Али, а его – бородач указал на второго, который сидел у каменной стены и тряс головой – Ахмед.

– Очень приятно, – улыбнулась женщина. Она снова подумала, не раскрыть ли свои познания в арабском, но решила, что это всегда успеется. Сейчас Али благодарит, а что будет, когда появятся его начальники? Кстати, что с самолётом?

Она бросила взгляд вниз и не сдержала удивлённое восклицание: на взлётно-посадочной полосе ничего не было. Неужели волна смыла машину, растерзала её, утащила в пучину?

– Али! Наш самолёт!

Бородач растерянно посмотрел вниз и испуганно закричал. Ахмед перестал трясти головой, подбежал к товарищу и присоединился к его стенаниям. Аня взяла себя в руки:

– Али, успокойся! За нами наверняка приедут! Они знают, где нас искать! Возможно, помощь уже в пути.

Али вопросительно посмотрел на женщину, неуверенно кивнул и перевёл её слова Ахмеду. Аня вспомнила, что до сих пор не ела, и вздохнула:

– Сейчас нам нужно найти какую-нибудь еду. Ягоды. А мне трудно ходить. Али, ты поможешь?

Бородач с готовностью кивнул и сказал Ахмеду по-арабски:

– Госпожа спасла нас, а теперь она голодна. Пойдём искать еду.

Бородачи удалились, а Аня подумала, что, пожалуй, поставила им непосильную задачу. Всё съестное вниз отсюда смыто морем, и искать можно только на горе, туда ещё забраться надо. А что там удастся найти? Родники какие-нибудь… Вода – это хорошо, это главное сейчас, но долго без еды продержаться не удастся. А где ночевать? Под открытым небом можно, если дождь не пойдёт. Но мало ли… Здесь наверняка тропические ливни, а то вдруг ураган обрушится.

Пока Аня предавалась неутешительным размышлениям, послышался звук мотора, и по земле скользнула тень. Женщина подняла голову: на посадку заходил небольшой самолёт, в точности такой же, как тот, на котором её привезли сюда.

Виталий

– Ну что, Виталий? Пойдём, потанцуем? – Таня была вся в белом: высокие сапожки на шпильках, чулочки, короткое платьице с аккуратным воротничком, маленький берет, сдвинутый немного набок. На губах красавицы играла загадочная улыбка, которой позавидовала бы Джоконда.

– Я плохо танцую, Таня!

– А я люблю танцевать! – рассмеялась красавица, демонстрируя жемчужные зубки. – И тебе придётся научиться, если хочешь ухаживать за мной! Я принцесса, моё желание закон!

Виталий покорно кивнул и проследовал за молодой женщиной в середину зала, где двигались пары.

– Можно вальс?

– Можно, Виталий! Здесь каждый танцует что хочет!

Обнять её за талию, прижаться, взять за руку, вдохнуть аромат её духов, поймать взгляд смеющихся серых глаз – и утонуть в них…

– Виталий, полетим на Луну!

– Я не умею летать!

– А я люблю летать, я ведьма! И тебе придётся научиться!

Вот она взмахивает руками – и взлетает… А я тоже так смогу? Взмах руками… Я лечу? Разве это возможно? Это, наверное, сон…

Словно подтверждая его мысль, окружающий мир, мир грёз и мечтаний, в котором Виталий был вместе с Таней, танцевал с нею и летел на Луну, растворился, уступая яви. Виталий проснулся и посмотрел на часы: половина шестого. Боже, какая женщина… Красивее её природа не создавала. А какое благородство… – он вздохнул: о Тане Кароль, живущей в соседней квартире, можно только мечтать и грезить. Она дала это ясно понять в кафе: дружеское знакомство – и не более того. Сегодня Новый Год… Можно загадывать желания? Вот оно: быть с Таней! Добиться в новом году её любви! И пусть хоть весь мир летит в пропасть!

Владлен Георгиевич

Было раннее утро, когда к небольшому дому на набережной Яузы вошёл высокий, худощавый человек в больших тёмных очках и с портфелем «дипломат». Перед камерой слежения у входа он снял очки, и дверь перед ним открылась. Гость поднялся на второй этаж, проследовал по коридору, в котором висели репродукции работ известных художников, и вошёл в комнату. Хозяин дома сидел на диване, он был в халате и шлёпанцах и просматривал газеты.

– Доброе утро, Владлен Георгиевич! С Наступающим вас! – заискивающе произнёс визитёр.

– Привет, Валерий, – пробурчал хозяин и снисходительно протянул руку, которую гость радостно пожал. – Ну что, принёс?

– Да, вот! – Валерий вынул из портфеля фотографии и разложил их перед Владленом Георгиевичем. Хозяин дома всмотрелся.

– Это что – она с детьми?

– Да, Владлен Георгиевич.

– И что мне делать с этими снимками? Ясно же – если она с детьми, то не для того пришла в ресторан, чтобы изменять мужу.

– А если детей со снимков убрать? Борька сделает…

– Глупость несусветная! – страдальчески взмахнул руками Владлен Георгиевич. – Этот Кароль – профессиональный детектив! Ты понимаешь, что это означает?! Получив фотографии от неизвестного, он первым делом проверит их подлинность! Надеешься обдурить профессионала? Идиот, только насторожишь его…

– Так эти фотографии вообще не годятся? – уныло спросил Валерий. Хозяин задумчиво повертел их в руках и пожал плечами:

– Ладно, оставь, вдруг пригодятся. Но не сейчас. Работай дальше!

– Да, Владлен Георгиевич! – с готовностью отрапортовал Валерий. – А можно спросить?

– Ну, попробуй.

– Зачем нам вызывать у Кароля ревность? Что нам даст, если он разведётся?

– Глупый ты, Валерка, – вздохнул хозяин. – Дело же не в этом. Дело в том, что чем больше он будет думать о своих домашних делах, тем меньше об остальном. А значит, наделает ошибок. Усёк?

Валерка утвердительно кивнул, но по глазам его было видно, что «усёк» он не очень.

Аня

Аня уже проснулась и приводила себя в порядок, когда послышался стук в дверь.

– Кто там?

– Госпожа, это Али!

Аня открыла. Сегодня Али был аккуратно выбрит и одет в белый костюм. При виде Ани, он почтительно склонился:

– Госпожа, с тобой желает говорить хозяин!

Повидаться с владельцем этого дома Аня хотела ещё вчера, как только приехала, но хорошо, что это произойдёт сегодня. Вчера усталость буквально задавила. Сразу после перелёта со злополучного острова, где она и двое её спутников едва не погибли в цунами, хотелось только лечь спать, что Аня и сделала, едва приняла ванну и поужинала. Минувшей ночью она спала очень крепко, снов не запомнила, сейчас чувствовала себя хорошо, и более подходящий момент для ответственного разговора выбрать было невозможно.

– Я сейчас переоденусь и зайду к нему!

– Да, госпожа! Я жду тебя у порога!

Аня кивнула, зашла в свои апартаменты – три большие комнаты с туалетом, ванной и телефоном, который, как женщина выяснила ещё вчера, даёт связь только с помещениями дома – и открыла платяной шкаф. В её распоряжении были шикарные комплекты белья, костюмы и платья разных фасонов, десятки пар обуви, шляпки, пальто и плащи, которые вряд ли понадобятся в ближайшее время из-за жары в этой южной стране. Поразмыслив, Аня выбрала простое длинное чёрное платье и туфли на невысоком каблуке: вдова почтенного господина обязана соблюдать траур, но пусть местные жители помнят, что она не согласна превращаться в угнетённую рабыню. Европейская дама, вышедшая замуж за уважаемого здесь человека и ставшая вдовой – вот кто она для них.

Переодевшись, молодая женщина вернулась к порогу. Али стоял там, ожидая в той же самой позе, в которой она его оставила.

– Я готова! Пошли!

Али отвесил ещё один поклон и двинулся по украшенному ярко-зелёным ковром длинному коридору, то и дело поглядывая на Аню, чтобы убедиться, что она следует за ним. Шагов через пятьдесят коридор перешёл в огромный холл с фонтаном, а затем в прелестно пахнущий крытый сад. Откуда-то раздавалась негромкая и приятная восточная музыка, жара не ощущалась – несомненно, повсюду здесь работали установки искусственного климата. Аня и её спутник поднялись по ступенькам, и Али застыл перед одной из дверей, всем своим видом показывая, что гостья – или пленница – должна туда войти. После недолгого колебания Аня постучала и толкнула дверь. Она оказалась в просторном кабинете, где царила лёгкая прохлада – ровно настолько, чтобы спокойно заниматься здесь делами, не ощущая неудобств. У дальней стены стоял большой бежевый стол, по сторонам от него невысокие шкафы того же цвета, а под ногами – жёлтый ковёр. За столом сидел в роскошном кресле из чёрного дерева густобородый человек крепкого сложения, одетый в белый европейский костюм. Ещё несколько кресел стояли вдоль стен. Едва женщина вошла, хозяин кабинета посмотрел на неё и удовлетворённо ухмыльнулся.

– Ну, привет, Анна Абу-Салем! – произнёс он на русском языке с сильным акцентом.

– Добрый день, – неуверенно ответила женщина. Взгляд хозяина кабинета не был угрожающим, но наводил на мысли о какой-то ловушке.

– Как себя чувствуешь? – продолжал он, не приглашая даму сесть.

– Спасибо, хорошо. – Аня постаралась сбросить неприятное ощущение и села в одно из свободных кресел. Её собеседник негромко рассмеялся.

– Как оно – быть вдовой почтенного шейха?

– Я любила своего мужа, – тоном, не допускающим сомнений, ответила Аня.

– Хочешь отомстить тем, кто его убил?

– Да, – неуверенно отозвалась Аня.

– Хорошо, отомстишь, – кивнул собеседник.

– Простите… а как вас зовут? Или мне это не положено знать?

Собеседник Ани расхохотался.

– Да, не получится из тебя восточная женщина! Впрочем, это к лучшему. Покорных женщин здесь много, они приедаются. Можешь звать меня – Махмуд.

Слово «приедаются», отнесённое к женщинам, покоробило Аню, но она сочла за благо оставить это без комментариев. Вместо этого спросила:

– Зачем я вам нужна?

– Не веришь, что мы тебя просто так из русской тюрьмы забрали?

– Вы правы, не верится.

– Умница! Да, от тебя понадобится кое-что.

– А подробнее можно?

– Сейчас узнаешь.

Дверь кабинета открылась, и вошли ещё двое людей, одетых так же, как собеседник Ани. Один высокий и худой, другой – маленький толстячок. Оба похожи на Махмуда… а ещё – на Амира. Судя по всему – его близкие родственники.

– Вот она, женщина, которую взял наш брат Амир! – обратился к ним по-арабски Махмуд. – Полагаю, она расскажет немало интересного!

– Она не солжёт? – с сомнением спросил толстячок.

– Мы ей не позволим.

Махмуд подошёл к одному из шкафчиков и вынул небольшой прибор.

– Иди сюда, Анна! – сказал Махмуд по-русски. Женщина подчинилась, и хозяин кабинета надел ей на запястья пластиковые браслеты, от которых тянулись провода к прибору.

– Это детектор лжи, – пояснил Махмуд по-арабски своим гостям. – Анна, как твоя фамилия? – посмотрел он пристально на пленницу. Та, обескураженная тем, что её подозревают, не сразу сообразила, что обращаются к ней, и только затем поняла, что невольно сделала отличный ход, проигнорировав слова, сказанные по-арабски.

– Ты знаешь арабский? – спросил Махмуд по-русски, пристально глядя на растерянную женщину.

– Он у нас в институте только начался… факультативом… два первых урока были пропущены из-за болезни преподавательницы… – запинаясь, пробормотала Аня и, только когда Махмуд удовлетворённо кивнул, поняла, что переиграла его. Несомненно, детектор лжи показал, что Аня говорит чистую правду, а из этого следовал единственный вывод – если она и знает что-то по-арабски, то всего несколько слов.

– Ничего, мы с тобой поговорим по-русски, – величественно произнёс Махмуд. – Анна, расскажи, как ты убила своего мужа!

Молодую женщину словно током дёрнуло:

– Что?!

– Это ты убила Амира? – резким фальцетом спросил по-русски толстяк, у которого акцент оказался ещё сильнее, чем у Махмуда.

– Нет! – испуганно завертела головой Аня. – Я любила его!

– Она говорит правду! – задумчиво констатировал по-арабски худощавый.

– Ты веришь этой женщине, из-за которой погиб наш брат? – презрительно произнёс толстяк.

– Ей – нет, полиграфу – да.

– Ты знаешь, кто его убил? – обратился Махмуд к Ане.

– Нет…

– Но догадываешься?

– Да… Я думаю, это те самые люди, которые следили за мной ещё до знакомства с Амиром.

– А за тобой следили? – оживился толстяк.

– Да… Только я не была в этом уверена тогда.

– А сейчас уверена?

– Да.

– Хочешь отомстить за Амира?

– Да!

Толстый и худощавый переглянулись, улыбаясь. Толстяк удовлетворённо потёр ладони:

– Она ведь ни разу не солгала? – спросил он Махмуда по-арабски.

– Ни разу! – внимательно глядя в экран прибора, кивнул тот.

– Ты считаешь, мы можем доверять ей?

– Нет. Пусть просто выполняет наши приказы и не задаёт ненужные вопросы.

– Хорошо! – заявил толстяк. – Пусть идёт к себе в комнату! Она нам сегодня больше не понадобится.

Махмуд кивнул и нажал на кнопку звонка на столе. В дверях тотчас появился Али.

– Отведи её на место! – приказал Махмуд. – Пусть её покормят и сегодня же начнут обучать!

Аня постаралась не выдать радость, когда, вслед за Али, вышла из кабинета Махмуда. Собственно, радоваться нечему. Что за обучение ждёт впереди? Вряд ли курс арабского языка. Мало радостного в такой встрече Нового Года…

Андрей

Была вторая половина дня, и Новый Год уже шагал по России, когда в дом, где жила Люба, вошёл парнишка лет шестнадцати, с ангельским личиком. На левом плече парнишки висела небольшая чёрная сумка из кожзаменителя. Парнишка поднялся на нужный этаж, приметил дверь Любы и прислушался: на лестнице – никого. Все сидят по домам, смотрят телевизор, пекут пироги, наряжают ёлку. Сейчас кому-то будет сюрприз…

Парнишка ещё раз огляделся и вынул из кармана пистолет. Вытащил из сумки глушитель и навинтил его на ствол. Подошёл к электрическому щитку Любы и открыл. Толкнул со щелчком главный предохранитель вниз. Взял из сумки фонарик. Подошёл к двери и прислушался: вот возглас изумления, женщина говорит что-то, теперь раздаётся голос мужчины. Надо полагать, это и есть майор милиции. Видимо, он и пойдёт проверять предохранители, ему и быть первым.

Ну, где там майор Зелинский? Шаги за дверью приблизились, вот сейчас откроет…

Парнишка вздрогнул, когда в спину ткнулся ствол. Прежде чем киллер успел о чём-либо подумать, Андрей Кароль забрал у него оружие, а затем трижды постучал костяшками пальцев в дверь. Зелинский сразу открыл, в его правой руке тоже был пистолет.

– Сюрприз, парень! – усмехнулся майор в лицо растерянному бандиту. – Ну, заходи, потолкуем! Считай, что ты у нас на новогоднем торжестве в роли подарка!

Из комнаты появилась нарядно одетая Люба, посмотрела с опаской на пленника и ушла обратно.

– Руки назад! – жёстко произнёс Андрей. Киллер безропотно подчинился. Через пять секунд на нём оказались наручники.

– А теперь пошли на кухню! – радушно улыбнулся майор. – Извини, парень, хозяйка тебя не примет. Нам сейчас предстоит серьёзный мужской разговор.

– Вы не убьёте его? – послышался из-за двери комнаты жалобный голос Любы.

– Зачем убивать? Он будет вести себя хорошо, даже если не захочет. Садись, парень! – и Зелинский придвинул пленнику стул. Киллер молча сел, и тут же Кароль дёрнул его скованные руки вверх, завёл за спинку стула и отпустил.

– Так надёжнее! – с удовлетворением констатировал он.

– Чего вы от меня хотите? – сухо спросил киллер.

– Для начала давай познакомимся, мальчик. Меня зовут Андрей, его – Олег, но это ты, вероятно, знаешь. А как зовут тебя, наш юный гость?

– Я не обязан вам отвечать. Какое у вас право меня задерживать? Вызовите милицию.

– А я уже здесь! – радостно улыбнулся Зелинский. – Ты что-то хочешь поведать милиции, малыш? Я слушаю внимательно!

Киллер недовольно засопел.

– Мальчик, тебя спросили, как зовут. Почему ты не отвечаешь? Это невежливо.

– Вы не имеете права допрашивать меня! – завопил неожиданно пленник.

– Ой, как ты шумишь! – поморщился Андрей. – Ещё один громкий звук – и я тебе заткну рот. Нечего Любе портить праздник дурацкими воплями.

– Что вы хотите со мной делать? – ошеломлённо спросил парень, уже тихо.

– Пока я только спросил, как тебя зовут.

– Сёма…

– Вот, уже лучше. Кто тебя сюда прислал, Сёма?

– Больше я ничего не скажу! Вызывайте милицию, иначе закричу, позову соседей на помощь!

– Кричи сколько угодно, – пожал плечами Зелинский. – С соседями я знаком, очень симпатичные люди. Если будешь громко орать, они подумают, что фильм такой по телевизору, но лучше, если ты проявишь благоразумие. Ну что – ответишь сам или тебе помочь?

Сёма облизнул губы, видя, как Кароль деловито вынимает шприц и какую-то склянку:

– Вы же не собираетесь меня пытать? – хрипло спросил бандит.

– Зачем пытать? Это просто амитал, сыворотка правды. Тебе надо объяснять, что это такое?

– Не имеете права! Это не по закону!

– Раз не по закону, то я уйду отсюда! – улыбнулся Зелинский и направился в коридор. – Андрей, если понадоблюсь, кликни!

– Это не по закону! – хрипло повторил Сёма, когда Кароль начал закатывать ему левый рукав.

– Не будь таким мелочным, Сёма, – деловито возразил Андрей. – Ты сам разве по закону действуешь?

– Так отведите меня в милицию!

– Потом отведу… может быть. Там видно будет.

– Вы нарушаете закон! – простонал Сёма, когда игла вонзилась ему в руку. – Я несовершеннолетний!

– Ты прав, Сёма, – кивнул Кароль. – Я нарушаю законы почти так же часто, как ты, хотя обычно в той их части, которая гарантирует права отморозкам вроде тебя. Свинцовая пуля в затылок – вот твоё право. Не согласен? Жалуйся.

– Вы не убьёте меня! За мной придут! – бормотал Сёма, чувствуя, что сознание уплывает.

– Вряд ли. Я надеюсь, что ты хоть и совсем юный, но уже умный, высокопрофессиональный киллер, а значит, не привёл за собой хвосты. Скорее всего, даже обеспечил себе алиби на другом конце Москвы…

Это были последние слова Кароля, которые юный убийца услышал, прежде чем отключиться. Андрей подождал ещё немного и включил магнитофон.

Таня

Таня поставила пирог в духовку, когда раздался звонок в дверь. Молодая женщина посмотрела в глазок: там стоял улыбающийся Виталий с большим букетом в руках. От растерянности Таня забыла своё вчерашнее намерение не пускать нового знакомого в дом и открыла.

– С Наступающим, Танечка! – Виталий шагнул в дом и протянул молодой женщине букет жёлтых роз. Новый знакомый был одет в стильный тёмно-синий костюм и аккуратно причёсан.

– Это мне? – смущённо пролепетала Таня, принимая подарок.

– Хорошего Нового Года вам, Танечка! Будьте счастливы, здоровы и благополучны!

– Спасибо, – улыбнулась женщина, ей вдруг стало легко и приятно. – И вам, Виталий, хорошего Нового Года! Здоровья, радости и исполнения желаний!

При этих её словах Виталий взглянул как-то странно, и Таня подумала, что его желания вполне могут иметь отношение к ней. Мысль не то чтобы неприятная, но щекотливая, и хозяйка решила, что пора заняться другими вещами. Прежде всего, поставить букет в воду. И, конечно, пригласить гостя в комнату.

– Извините, я не совсем готова, – смущённо произнесла она, бросая искоса взгляд в зеркало. Однако отражение с ней не согласилось: в домашнем халате и тапочках на низком каблуке Таня выглядела на удивление соблазнительно. Остаётся принять к сведению этот факт, поправить причёску, занять гостя и не забывать про пирог…

Они прошли в гостиную. Зоя и Люся, заслышав в доме гостя, выглянули из детской и с интересом уставились на Виталия.

– Дядя, вы были вчера с нами в кафе! – уверенно заявила Люся, и Таня покраснела.

– Идите к себе, играйте! – не без смущения сказала она и предложила Виталию присесть. Наступила короткая пауза: по логике, Тане следовало сейчас расспросить гостя, чем он занимается, какими судьбами оказался в одном с ней доме, но молодая женщина никак не могла разобраться, хочет ли она развивать знакомство. Да, конечно, Виталий очень привлекателен и галантен, его внимание приятно, но то же самое можно сказать об огромном числе других мужчин из числа её знакомых. Уж не говоря о муже.

– Таня! – дрогнувшим голосом произнёс вдруг Виталий. – А вы меня совсем не помните?

Глаза хозяйки широко раскрылись:

– Нет… простите…

– Это вы простите, – грустно улыбнулся Виталий. – Просто я думал… Ведь мы с вами учились в одной школе, я на год старше.

– А… возможно, – неопределённо пробормотала Таня. В голову полезла не очень уместная мысль: если каждый, кто учился в той же школе, захочет пристать с ухаживаниями… Но с другой стороны – розы очень красивы… – Простите, я плохо помню, – принуждённо улыбнулась она. Противоречивые чувства нарастали в ней: удовольствие от букета и приятного поведения Виталия наталкивалось на лёгкое раздражение, вызванное мягкой навязчивостью кавалера. Однако Виталий ещё накануне предупредил, что на многое не претендует, готов удовлетвориться чисто романтической дружбой, и теперь ведёт себя соответственно, а потому не даёт повода для открытого недовольства. – Расскажите о себе, Виталий! – решила она перейти к стандартной форме разговора. – Чем вы занимались после школы?

– Служил в армии, потом поступил в Московскую международную высшую школу бизнеса…

– А, так вы бизнесмен! – оживилась Таня. – Очень интересно! И какой у вас бизнес?

– У меня два супермаркета! – улыбнулся гость.

– Поздравляю!

– Спасибо! Ах, если бы ещё семья была… – последняя реплика была подана вполголоса, как бы про себя, и Таня не стала реагировать. Вчера же договорились, что она к будущей семье Виталия не имеет отношения.

– А я – домохозяйка и помощница детектива, моего мужа! – улыбнулась молодая женщина.

– Ваш муж – детектив? – глаза Виталия округлились: похоже, это оказалось для него новостью.

– Да, а что? Должна признаться, я тоже раскрыла несколько дел, неоднократно применяла огнестрельное оружие против преступников и участвовала в задержаниях, – не без гордости сказала женщина. – Из пистолета Макарова с двадцати метров выбиваю восемьдесят-восемьдесят пять из ста.

В глазах гостя отразилась растерянность: судя по всему, до этого момента он видел в Тане лишь красивую куклу, предназначенную для продолжения рода, ведения домашнего хозяйства и украшения собой интерьера, но не более того. Таня ощутила нечто вроде разочарования: вот тебе и кавалер… Ну что же, тем лучше, всё равно слишком близкое знакомство исключено.

– Если вам интересно, могу рассказать кое-что о своей работе! – предложила молодая женщина.

– Очень интересно! – кивнул гость, хотя Тане показалось, что он произнёс это скорее из вежливости. Однако она уже настроилась вспомнить кое-что.

Это было года через два после того, как они с Андреем поженились. Таня тогда приехала с дочерьми из Парижа навестить родителей, а заодно посмотреть, что творится в московском отделении агентства, где она до тех пор побывала всего однажды, и то в роли клиентки. Андрей улаживал в Париже какие-то формальности и должен был приехать через два дня. И вот, на следующее утро после приезда, подходя к дверям дома, где находилось агентство, Таня неожиданно столкнулась с Ингой, с которой вместе когда-то работала манекенщицей в фирме «Русская мода». Таня не сдержала удивлённое и радостное восклицание:

– Привет, Инга! Что ты тут делаешь?

Подруги радостно поцеловались.

– Я живу здесь, в десятой квартире! А ты?

– А я иду в детективное агентство Кароль!

– У тебя что-то приключилось?

– Нет, я там работаю!

– Секретаршей?! – «догадалась» Инга.

– Нет, я помощница детектива! И сама немного детектив!

Глаза подруги широко раскрылись:

– Да? Ты расследуешь преступления?

– Ну… бывает иногда. Но чаще просто разные неприятные загадки, которые мешают жить людям.

– Ой, здорово! А мою загадку разгадаешь?

Теперь пришла очередь Тани удивлённо уставиться на подругу:

– А что с тобой случилось?

Инга вздохнула:

– Да ты знаешь… Глупость какая-то. У меня на работе заколки пропадают.

Таня не сразу ответила. В общем, конечно, пропавшие заколки не так впечатляют, как, скажем, горсть бриллиантов. Ответила скорее из вежливости:

– Ну, если хочешь, могу этим заняться.

– Если тебе не трудно…

– Не трудно, конечно. А как они пропадают?

– Я их оставляю, когда распускаю волосы перед выходом на подиум, а потом, когда возвращаюсь, их нет на месте. Уже три так пропали.

– Может, на пол упали?

– Может… но странно, что уборщица не нашла.

По всему выходило, что заколки у Инги кто-то крадёт. Может, и уборщица…

– Они дорогие?

– Первая была дорогая, французская, с бриллиантом, а две другие я взяла дешёвые. Всё равно пропали.

У Тани начало возникать нечто похожее на план действий.

– Инга, давай, поднимемся к нам! Попробую разрешить эту твою загадку с заколками!

Через две минуты красавицы вошли в агентство. Люба, при виде их, радостно вскочила и принялась целовать Таню:

– Ой, Танечка, милая, с приездом! Как хорошо, что ты здесь! Инга, я очень рада тебя видеть! Как твои дела?

– Кто-то ворует у Инги заколки! – деловито сообщила Таня. – Люба, у нас ведь есть заколки с маячком?

– Да, конечно! – Люба сразу поняла, что требуется, и полезла в сейф. Почти сразу нашла то, о чём говорила Таня.

– Тут их пять штук! – сказала Люба, выкладывая заколки на столик рядом с сейфом. – Инга, ты какую возьмёшь?

– Вот эту, с бриллиантом, она похожа на одну из моих пропаж. Или это страз?

– Страз. Очень хорошо, будем действовать. Заколи ею сейчас же причёску.

– А этот маячок не опасен? – поинтересовалась Инга, меняя заколку в своих шикарных пепельных волосах.

– Нет, не волнуйся. Значит, так: сейчас поедешь на работу, веди себя как обычно, положи заколку на то же место, что и предыдущие, а остальное доверь мне…

Полчаса спустя Таня не спеша подъезжала к зданию фирмы «Русская мода». Белокурая красавица надела большие тёмные очки, не желая, чтобы её узнали старые знакомые: во-первых, могут отвлечь от расследования, а во-вторых, далеко не все эти знакомые хорошие. Судя по всему, заколки у Инги украдены. Убыток невелик, и всё же Таня по себе знала, как неприятно лишиться возможности заколоть волосы после показа.

Ага, вот сигнал маячка слегка сдвинулся. Это Инга вернулась раньше времени или воришка взялся за дело? Вот заколка покидает пределы здания… Вор – кто-то из тех людей, которые сейчас выходят на улицу, но их пятеро, и лучше не гадать, а следить за маячком. Вот он движется гораздо быстрее, направление – северо-запад… Что же, пора и нам нажать на педаль газа.

Минуты через три стало ясно, что заколка находится в синей «Ладе», которую ведёт смуглая девушка, не знакомая Тане. И куда же мы едем?…

Ещё минут через десять «Лада» остановилась у подъезда ничем не примечательного панельного дома. Взяв из «бардачка» бинокль мужа, Таня внимательно посмотрела, какой код набирает у входа смуглянка: 8615. Отлично. Подождав, пока та скроется в подъезде, Таня вышла из машины и тоже набрала код. Дверь открылась. Первым делом Таня посмотрела на лифт: не работает. Что же, можно и пешком. Каблучки смуглянки цокали где-то в районе третьего этажа. Таня взглянула на почтовые ящики: ага, кажется, вот то, что нужно – «Ясновидящая Мария», третий этаж. Если смуглянка пошла в другое место, придётся гоняться по всей Москве за злосчастной заколкой с маячком…

Таня открыла дверь, и тут же на неё строго посмотрела старушенция в роговых очках, судя по виду – секретарша:

– Вы записаны на приём к Ясновидящей Марии?

Ничего не отвечая, Таня ткнула растерявшейся старушенции в нос удостоверение детектива и толкнула дверь. Расчёт оправдался: в полутёмной комнате, уставленной черепами и увешанной пятиконечными звёздами на чёрно-красном фоне, за столом сидели смуглянка и черноволосая женщина лет сорока, в мантии, вроде судейской. На столе перед ними лежала краденая заколка. При виде Тани обе изумлённо уставились на неё.

– Вот и пропажа! – удовлетворённо констатировала Таня. – Статья сто пятьдесят восьмая уголовного кодекса. Я не судья, но думаю, месяцев на шесть исправительных работ потянет.

– О чём вы говорите? Кто вы такая? – недовольно отозвалась женщина в мантии.

– А ещё ясновидящая! – усмехнулась Таня, демонстрируя удостоверение. – Или вы просто мошенница? Тогда вам ещё раз не повезло, статья сто пятьдесят девятая. Думаю, за это срок выйдет ещё больше.

– Что вам здесь нужно? – возмутилась «ясновидящая».

– Для начала – мою заколку! – невозмутимо ответила Таня, беря улику за самый кончик ногтями большого и указательного пальцев.

– Как? Это ваше?! – ахнула смуглянка.

– Конечно, я только дала Инге, чтобы разобраться, кто её обкрадывает. А теперь познакомимся с вами, девушка. Я – детектив Татьяна Кароль, а вы?

– Какое вам дело? Оставьте меня в покое! – завизжала смуглянка, шарахаясь от вида заколки, которую Таня бережно опустила в сумочку.

– Вы хулиганка! – закричала «ясновидящая». – Я сейчас милицию вызову!

– Отлично, вызывайте, быстрее перейдём к составлению протокола.

– Какие у вас претензии ко мне? – упавшим голосом спросила Мария. – Не я же украла эту вашу проклятую заколку!

– Это сделала ваша клиентка. Полагаю, вы её попросили принести заколку с волосами Инги, чтобы навести на неё порчу. Или это не так? Тогда зачем вам украденные у Инги заколки?

– Вы что – верите в колдовство и порчу? – ехидно спросила «ясновидящая».

– К вашему несчастью – да, верю. И вы обязаны верить, иначе сядете за мошенничество.

– Это не для порчи! – взволнованно выкрикнула смуглянка. – Инга увела у меня Женьку, и я…

– Вы хотели вернуть этого Женьку? Тогда почему таскали вещи Инги, а не его?

Смуглянка вопросительно посмотрела на «ясновидящую». Та приняла решительный вид:

– Так, Даша! Ничего не бойся! Я заявлю в милиции, что эта дамочка явилась к нам вымогать деньги! Шантажистка! А заколку она тебе сама подсунула!

– Да? – с сомнением в голосе отозвалась Даша.

– Глупо! – пожала плечами Таня. – В моей сумочке диктофон, и наш разговор записывается, к тому же на заколке отпечатки пальцев Даши.

– А ну-ка, отдай мне диктофон! – исподлобья глядя на Таню, потребовала «ясновидящая» и приподнялась с места. Таня ощутила тяжесть в голове и наваливающуюся сонливость. Она подумала, что её пытаются загипнотизировать, и тряхнула головой:

– Эти штучки у вас не пройдут, «Ясновидящая Мария», я слабо поддаюсь внушению. Так вы вызываете милицию или мне сделать это самой?

– Отдавай диктофон или пеняй на себя! – глухо и угрожающе произнесла «Ясновидящая», выходя из-за стола. Таня невольно попятилась: драться она не была готова. Однако она прекрасно могла разрешить ситуацию и без драки.

– Вы делаете очередную глупость! – заявила Таня и вынула из сумочки маленький дамский пистолет. – Сядьте! Убивать не стану, но руку прострелю без колебаний!

– А он заряжен? – с сомнением в голосе спросила «Ясновидящая».

– Хотите проверить?

Вместо ответа Мария прыгнула на Таню. Помощница детектива отскочила к двери и выстрелила в потолок.

– Вы ранили её? – дрожащим голосом спросил Виталий.

– Нет, зачем? Она тут же успокоилась и села на место. Я вызвала милицию, и через полчаса все вопросы были улажены.

– И… что потом?

– Инга получила назад свои заколки, Даша – полгода условно, а Мария оказалась известной мошенницей и села, кажется, на два года.

Виталий грустно вздохнул. На его лице было написано: «Я думал, вы просто очень красивы, а вы, оказывается, людей за решётку отправляете». Таня ободряюще улыбнулась:

– Виталий, не огорчайтесь! В любом случае, у нас с вами ничего бы не вышло. Найдите себе красивую, хорошую, тихую девушку, которую не тянет гоняться за бандитами и палить из пистолета. Вы видный парень, долго в бобылях не пробудете, если сами себя в монастырь не засадите. А дружить мы с вами можем и так. Хорошего вам Нового Года!

Андрей

– Ну, как самочувствие, дружище Сёма? – заботливо спросил Кароль, похлопывая пленника по щекам. Киллер слабо застонал, открыл глаза и обвёл кухню взглядом. Андрей ободряюще улыбнулся:

– Вот и всё, юноша, а вы боялись! Зачем мне вас пытать, когда вы щебечете, аки птичка божия?!

Лицо Сёмы понемногу обретало осмысленное выражение.

– Что… что это было? – слабым голосом спросил он.

– Я же вам говорил: сыворотка правды. Вы молодец, Сёма!

– Что я сказал? – холодея от предчувствия, спросил пленник.

– Да ничего особенного, но на дюжину пожизненных потянет. Только не знаю, сколько вам сокамерники позволят жить – ведь ваш наниматель, этот самый Бухгалтер, как вы его называете, может попросить их об услуге, которая окажется для вас последней. Хотите прослушать своё выступление?

Сёма судорожно сглотнул:

– А что там?

– Сёма, поверьте, вам лучше самому услышать! – заботливо ответил Кароль, включил перемотку магнитофонной ленты и направился в туалет.

За окнами уже начало темнеть, когда Аня услышала стук в дверь. Вошёл Али. Он поклонился:

– Госпожа, мне поручено показать тебе, как защитить себя!

Аня поняла, что это и есть начало того обучения, о котором говорил Махмуд. Она с сомнением оглядела себя: домашний халат и тапочки смотрелись отлично, очень женственно на её изящной фигурке, но как спортивный костюм не годились. Женщина вспомнила, что, когда она заглядывала в платяной шкаф утром, там лежало нечто более подходящее.

– Али, подожди минуту, я сейчас переоденусь!

В одной из секций шкафа оказались кимоно и спортивные тапочки. Аня рассудила, что это подходит как нельзя больше, и надела.

– Где мы будем заниматься? – деловито спросила она, возвращаясь к Али.

– В спортивном зале, госпожа!

Спортивный зал оказался этажом ниже, он был разделён на несколько частей. В одной находились спортивные тренажёры, в другой лежали кучей татами, а в третьей, самой большой, Аня увидела бассейн – четыре дорожки по двадцать-тридцать метров. Али взялся за одно из татами и перетащил в сторону.

– Госпожа, ты когда-нибудь училась этому искусству?

– Нет, – Аня смутилась: она считала, что женщина должна уметь постоять за себя, но случая научиться этому не выпало.

– Хорошо, госпожа. Возьми вот это, – Али подал ей узкий пластиковый предмет, похожий на нож. – Нападай на меня!

Аня растерялась: она не только не знала, как ударить ножом человека, но и не понимала, зачем это нужно. После нескольких её неуверенных движений Али покачал головой и взял другой «нож».

– Вот смотри, госпожа! – предмет в его руке вдруг словно ожил, завертелся, замелькал, перелетая из одной руки в другую, и внезапно оказался у груди Ани. Али печально вздохнул:

– Госпожа, ты даже не пыталась защититься. Почему?

– Али! Я не умею! Всегда хотела научиться, но некогда было!

– Хорошо, госпожа. Тогда делай, как я…

– У меня не получится! Ты двигаешься очень быстро!

– Я буду делать медленно. Смотри и повторяй.

Али действительно стал двигаться медленно, и Аня добросовестно повторяла, но быстро устала.

– Да, госпожа, вот так лучше.

– Но я никогда не смогу управляться с ним так, как ты… – переводя дух и утирая пот со лба, ответила женщина.

– И не надо. Я – воин, это моя работа. Ты должна только уметь продержаться несколько минут против обычного врага, не владеющего искусством боя. За это время настоящий воин должен прийти к тебе на помощь. Продолжим!

Андрей

Сёма растерянно смотрел на злополучный диктофон, словно не веря, что минуту назад оттуда раздавался его собственный голос. Это же надо – болтун… Всё рассказал… Хотя – куда деваться от химии? Теперь крышка. До конца жизни в тюрьме, да ещё счастье, если Бухгалтер не узнает.

– Чего вы от меня хотите? – хрипло спросил Андрея киллер.

– А давай вместе подумаем! – улыбнулся детектив. – Я, конечно, могу сдать тебя Олегу, и через полчаса ты заночуешь в СИЗО. Давай поспорим, что живым ты до суда не дойдёшь.

– Знаю…

– Тогда есть другой вариант: ты поработаешь на нас.

Сёма облизнул губы:

– Это как?

– Эта плёнка сейчас размножится и пойдёт в четыре адреса, включая МУР, но не на стол к начальнику майора Олега Зелинского, а в его сейф. В твоих интересах, чтобы ни с Олегом, ни со мной, ни с Любой ничего не случилось. Мы трое исчезнем на время, а ты доложишь своему начальству, что убил нас. Фотографии трупов я тебе дам. После этого от тебя требуется одно: чётко выполнять мои распоряжения. Будешь умницей – тебе зачтётся сотрудничество. Ты даже сможешь заявить, что совершал «ликвидации» из страха перед Бухгалтером. Самое главное – получишь государственную защиту, а значит, в тюрьму не попадёшь. Ну как – устраивает тебя?

– Да, – неуверенно пробормотал Сёма, опуская взгляд.

– Вот и отлично. Я всё подготовлю, и ты пойдёшь по своим делам.

– И пистолет вернёте?

– Мальчик, не говори глупости! – наставительно возразил Кароль. – Не о пистолете тебе надо думать, а о том, как уцелеть.

Сёма грустно вздохнул:

– Вы будете Новый Год праздновать, а я тут – сидеть в наручниках…

– Что поделать, твой первоначальный вариант был ещё хуже. Но я постараюсь, чтобы ты не скучал! – Андрей вынул мобильный телефон и набрал номер:

– Добрый вечер, Антон! С Наступающим! Можно мне тебя сорвать с торжества на пару часов? Поверь, дело стоит того. Нет, не дольше, если только сам не захочешь побеседовать кое с кем. Да, у меня гость, и очень интересный. Я устроил ему небольшой допрос, и он выложил занятную информацию. Придёшь – услышишь. Киллер, да не тот, который отличился вчера в Бескудниково, этот шёл за Любой и Олегом. То-то же, я знал, что тебе будет интересно. Ладно, жду.

– Кто этот Антон? – угрюмо спросил Сёма, едва Кароль разъединил.

– Очень хороший человек! – улыбнулся детектив. – Я уверен, ты будешь рад знакомству с ним. Тем более что получить государственную защиту с его помощью легче, чем через Зелинского.

– Какой-нибудь костолом из охранки?

– Фу, как нехорошо ты выражаешься! – поморщился Кароль. – Но в общем, отдаю дань твоей догадливости. Не буду утверждать, что ты сильно ошибся. Мой друг, с которым ты сейчас познакомишься – подполковник ФСБ.

– А если он поломает вашу игру?

– Я так не думаю. Но если вдруг такое случится, то тем хуже для меня.

Оба замолчали. Потянулись минуты ожидания. В соседней комнате Олег приглушённо разговаривал с Любой. Судя по голосам, оба были озабочены происходящим на кухне.

– Тебе сколько лет? – как бы между прочим спросил Андрей.

– Шестнадцать.

– Надо же, какой субтильный возраст. Да и облик. Встретил бы я тебя на улице – никогда бы не подумал. Любу ты тоже убил бы? И её сына? – Сёма молча пожал плечами. – Что же, юноша, спасибо за искренность.

Наконец, в квартиру позвонили. Из комнаты послышалось негромкое восклицание Любы. Андрей подобрался, вынул револьвер. Из комнаты вышел Зелинский с пистолетом в руке.

– Я думаю, это Лебедев, – неуверенно пояснил Кароль.

– Ты откроешь или я?

– Я сам…

Кароль неслышными шагами прошёл к двери и секунд через пять открыл: у порога действительно был Лебедев.

– С Наступающим, мужики! – ухмыльнулся он. – Зачем заставляете ждать под дверью? Я уж забеспокоился.

– Принимай пациента! – кивнул Андрей в сторону Сёмы. Подполковник ФСБ широко улыбнулся:

– О, какой подарок на Новый Год! Олег, ты его мне отдаёшь?

– Конечно, всё равно больше некому им заниматься. Меня ещё проверяют, а у Андрюхи лицензия приостановлена.

– Что? – воскликнул Лебедев и уставился изумлённо на Кароля. – Это не шутка? Как это – приостановлена? Кем?

– Мне из МВД звонили. Но не волнуйся, я уже задействовал знакомых, обещали помочь.

– А! – многозначительно отозвался Лебедев. – Если не секрет, что за знакомые?

– Одна бывшая клиентка.

– Не возражаешь, если я со своими потолкую, чтобы проверили, кто это тебе подарочек на Новый Год устроил?

– Не возражаю, только вряд ли они много нароют. К частному сыщику всегда можно придраться. Хотя бы настолько, чтобы устроить проверку. Из налоговой, к примеру. Меня же не лишили лицензии, а только приостановили её.

– Всё равно проверим, – многозначительно пробормотал Лебедев и обернулся к Сёме:

– Ну что, молодой человек, пойдём?

– Ему шестнадцать! – сообщил Кароль. Антон и Олег одновременно присвистнули.

– Вот это молодёжь растёт! – медленно, с уважением в голосе произнёс Зелинский.

– Вундеркинд! – добавил Лебедев.

– Ладно, молодой человек, вам пора! Взрослым дядям подходит время отмечать праздник! – Кароль подошёл к стулу, мягко взял пленника за плечи и помог ему встать. Лебедев внимательно проверил, как застёгнуты наручники.

– Пойду с Антоном вниз, прогуляемся немного! – сказал Андрей Олегу, и трое главных участников сегодняшнего вечернего события вышли. Зелинский прошёл к двери и прислушался. Из комнаты появилась Люба с высокой причёской, в красном платье до колен и туфельках на шпильках. Она боязливо заглянула на кухню.

– Ушёл этот? Как его…

– Сёма, – задумчиво ответил Олег. – Шестнадцать лет парню, а он вон чем занимается. А ведь вся жизнь впереди. Что из него получится к пятидесяти?

Люба только вздохнула. На лестнице послышались шаги, и в квартиру вошёл Андрей:

– Так, друзья мои! Желаю вам радостно отпраздновать, а мне пора ехать! Меня дома ждут!

– Как, ты не поужинаешь с нами? – огорчилась Люба.

– Не могу, дорогие мои, мне пора!

– Да, наверное, ты прав, – вздохнула Люба. – Танюшу нельзя обижать. Ладно, езжай.

– Счастливо, Андрей! – кивнул Олег и сунул пистолет в кобуру. – Хорошего Нового Года тебе! – и он пожал руку товарищу.

– Передай привет Танечке, Зоеньке и Люсеньке! – улыбнулась Люба. – И спасибо тебе огромное, что спас меня сегодня!

– Так уж и спас! – засмеялся Кароль. – Вы с Олегом и сами бы с ним справились. Всего доброго, моя прекрасная помощница! Привет Танюше передам! Олег, береги нашу девочку! – он вышел и закрыл за собой дверь. Щёлкнул замок. Олег обернулся к Любе, медленно подошёл к ней…

– Любимый! – выдохнула женщина. – Ты со мной! До Нового Года ещё три часа, а моё главное желание исполнено! – она протянула руки и нежно обняла майора. Он неожиданно пригнулся и подхватил Любу на руки:

– Девочка моя прекрасная! – пробормотал Зелинский. – Я не могу ждать! – Он жадно припал губами к устам рыжей красавицы.

– Будь что будет! – выдохнула Люба, ненадолго прерывая поцелуй. – Хочу тебя немедленно! Шут с ней, с этой причёской!

Олег внёс свою прекрасную добычу в спальню, бережно опустил на кровать и принялся целовать, чувствуя, как изнутри подпирает нарастающая страсть. Люба обняла его, взялась за платье, чтобы снять его с себя, и уста двух влюблённых слились в горячем французском поцелуе.

Аня

Молодая женщина тоскливо смотрела, как часовая стрелка подбирается к одиннадцати. Через три часа в Москве Новый Год. Здесь, в этой чужой стране – через час. Встречать его вдовой, бесправной женщиной Востока, которую только добрая воля хозяина спасает пока от насилия и унижения, опороченной у себя на родине как убийца, в преддверии каких-то зловещих событий, прелюдией к которым стал сегодняшний разговор, точнее, допрос у Махмуда.

А этот Али… Называет госпожой. Что он имеет в виду? Если его попросить, чтобы помог убежать, поможет или выдаст? Похож на обычного мусульманина, а речь – как у какого-то самурая. Вот это: я воин, это дело воина… Интересно при случае расспросить его – кто он, почему служит Махмуду, откуда знает русский язык?

А что, если попробовать выйти отсюда в город? Что кругом – вдруг пустыня? Нет, скорее всего, поблизости люди. И как себя вести – попросить их о помощи? Отправиться искать российское посольство… чтобы угодить за решётку? Но, может, родина разберётся, как всё вышло с Амиром? Остаётся только надеяться…

Как выбраться из этого дворца – попросить разрешения у Махмуда? Нет, это бесполезно, тогда надо сознаться во владении арабским языком. Значит, тайком. А для этого нужно как следует изучить дворец, выходы. Или всё-таки попросить по-хорошему? Пусть даст провожатого – например, Али. Неужели вдове Амира Абу-Салема нельзя поглазеть на его родной город? Может, и разрешит… Но это завтра…

Кем приходились Амиру Махмуд и те двое, толстый и тощий? Они не сказали, а самой спрашивать страшновато. Их желание отомстить за Амира искреннее или нет? Зачем Махмуду нужны эти её тренировки с Али? Так заботится о её безопасности? Почему не хочет вернуть в Россию? Правда, Аня сама его об этом не просила, как-то не в ту сторону разговор ушёл, да и ясно, что не для того похищали, чтобы назавтра вернуть. А для чего? С помощью полиграфа убедиться в невиновности вдовы Абу-Салем? И после этого начать какое-то таинственное обучение? Эти намёки на возможность мести убийцам Амира… Вспомнился французский фильм «Никита», героиню которого заставили заниматься малоприятными вещами. Да, но Никита была убийцей ещё до того, как попала в руки спецслужб, её порывы только направили в нужную важным дядям сторону, а чего ожидает Махмуд от скромной и тихой студентки московского языкового ВУЗа? Неужели надеется, что обучение превратит её в такую же жестокую убийцу, как Никита? Только не это, лучше умереть самой. Ну и мысли на Новый Год…

И отпраздновать не удастся. Здесь даже шампанского нет, ислам не позволяет. И телевизора нет… Кушай халву и другие восточные сладости, запивай их чаем или кофе – вот и всё празднество. Хотя, конечно, могло быть хуже. Где – в московском СИЗО или психушке, на гористом острове после цунами?

Неприятные мысли преследовали Аню, портили и без того безрадостное настроение на Новый Год, не давали насладиться тишиной и покоем в этой уютной и приятной, в общем, комнате. Не было настроения ни заняться чем-либо, ни даже пойти прогуляться в великолепный здешний сад. В конце концов, когда до полуночи оставалось полчаса, Аня решила просто лечь спать, всё равно отмечать нет возможности.

Она приняла ванну и легла в постель. Уже когда засыпала, на смену прежним мыслям вдруг вылезли новые: а ведь Амир был богат. Сейчас его имущество кому-то достанется. Его поделят угнетённые женщины, вдовы из гарема и их осиротевшие дети? Или найдутся более резвые претенденты? Махмуд случайно не главный наследник?

Таня

Таня уже начала беспокоиться: до Нового Года меньше трёх часов, а мужа всё нет. Неужели девочки пойдут спать, так и не поцеловав на ночь папу? И что это за дела, которыми нужно заниматься непременно под праздник? Придёт ли муж до полуночи?

Когда мысли молодой женщины побудили её взяться за мобильный телефон, внезапно раздался звонок в дверь: это был Андрюша! Он улыбался, а в его руках был букет роз ещё больше, чем днём приносил Виталий!

– С Наступающим, Танюша! С новым счастьем, любовь моя! Пусть мы будем всегда вместе, и каждое утро я смогу целовать твои губы и шею!

Они обнялись и поцеловались, прошли в комнату, и тут Андрей обнаружил, что его букет сегодня не первый.

– Кто это у нас был? – спросил он, и в его голосе прозвучали нотки ревности.

– Сосед, его зовут Виталий! – улыбнулась Таня. – Заходил поздравить нас с праздником!

– А… понятно, – пробормотал муж. До него дошло, что если жена не скрывает нового знакомого, то и подозревать нечего. Бросив на чужой подарок недовольный взгляд, Андрей снова обнял жену.

– Милый! А девочки? Им пора спать, но они не могут лечь без тебя!

Андрей хотел было ответить, что сейчас зайдёт к ним, но тут дверь в детскую открылась, и на пороге появились радостные Зоя и Люся:

– Папа, папочка! Как хорошо, что ты пришёл! А мы ёлку нарядили! А ещё у нас был дядя Виталий! – обрадовано затараторила Зайка. Андрей улыбнулся, присел перед девочками, прижал к груди обеих сразу и расцеловал.

– А теперь, милые, идите спать, вам пора!

– А можно посидеть с вами немного?

Андрей вопросительно посмотрел на жену. Таня пожала плечами и сказала с лёгким недовольством:

– Если только немного…

Они прошли к праздничному столу. По случаю прихода девочек, Таня быстро убрала в сторону шампанское и принесла из кухни сок. Семейное торжество закипело: Андрей был голоден и ужинал по-настоящему, жена больше старалась составить ему компанию, а девочки медленно пили сок. Но вот примерно через двадцать минут Люся начала клевать носом. Таня моментально заметила это и мягко обратилась к старшей дочери:

– Заинька, а теперь вам пора!

Зоя капризно надулась:

– Мамочка, а почему я тоже? Мне так хочется посидеть с вами ещё!

– Милая, прошу тебя! – и, понизив голос, добавила:

– Люсеньке одной будет скучно! Ты ведь у меня большая!

Услышав, что она большая, Зайка успокоилась, но из чувства противоречия возразила:

– Раз я большая, то почему мне нельзя остаться с вами?

Таня бросила на мужа умоляющий взгляд, и Андрей не замедлил прийти на помощь:

– Зоечка, милая, большим становится человек не потому, что сидит допоздна с другими взрослыми, а потому что берёт на себя ответственность! Сейчас нужно, чтобы ты проявила ответственность, помогла нам и пошла спать вместе с Люсей, чтобы ей не было одиноко!

– А, тогда хорошо! – радостно заявила Зоя и, осторожно взяв за руки полусонную сестричку, помогла ей спуститься со стульчика и увела в ванную – помыться и почистить зубы перед сном. Ещё через десять минут девочки легли спать, теперь уже и Зоя выглядела довольно сонной. Родители вернулись к столу, но Андрей не сел на место, а взял жену за руки:

– Родная моя! Сейчас, когда до Нового Года осталось всего два часа, я хочу сказать тебе: моё самое большое желание – быть каждый миг с тобой! Быть только твоим и для тебя, любовь моя!..

Андрей хотел было сказать что-то ещё, но Таня внезапным резким движением привлекла его к себе, прижала крепко и принялась целовать в лицо, в губы. Муж не удержался, увлёк любимую в спальню, и там произошло то же, что чуть раньше в квартире Любы.

– Ну-с, молодой человек, поедем в наши пенаты! – стараясь изображать благожелательность, обратился к юному арестанту Антон Лебедев, отправляя Сёму на заднее сиденье машины. В подполковнике ФСБ боролись противоречивые чувства: с одной стороны – отвращение и настороженность к профессиональному убийце, который всего несколько часов назад шёл сюда, чтобы лишить жизни трёх человек, в их числе молодую женщину и её маленького сына. С другой – юность пленника вызывала некоторое сочувствие, хотелось думать, что мальчишка пошёл по своему чудовищному пути из-за какой-то ошибки общества, которое оттолкнуло его, лишило жизненного шанса, отбросило в объятия бандитов. Ко всему прочему, Лебедеву не терпелось вернуться за праздничный стол, а значит, нужно было побыстрее сдать пацана куда следует.

– На Лубянку едем? – уныло спросил пленник примерно через минуту езды.

– Не совсем. Скоро всё узнаете.

– Я в камере один буду?

– О, да, это я обещаю!

– А вы потом пойдёте вино пить и с женой миловаться?

Лебедев подавил в себе раздражение и промолчал.

– Я должен буду слушаться вас или того детектива?

– Я тебе всё скажу, – ледяным тоном ответил подполковник. – Сейчас твоё дело – привыкать к новой жизни.

– А вы на моём месте захотели бы к ней привыкать?

– Я бы не захотел оказаться на твоём месте.

– А что бы вы делали, если бы оказались сиротой на улице?

– Почему на улице? Чем тебе плох детский дом? Кроме того, тебя могла бы приютить какая-нибудь семья.

– Ага, приютит! А потом окажутся маньяки с педофилами!

– А ты правда сирота?

Подполковник не сразу обратил внимание, что парень как-то странно ёрзает и выгибается. Наверное, ему наручники давят на запястья?

– Тебе что, неудобно?

– Нет, всё в порядке, – в голосе Сёмы появилась странная интонация. Однако раздумывать, что происходит на заднем сиденье, было некогда – скорее бы добраться до места, уладить вопрос насчёт мальчишки, оставить его в камере на попечение охраны – и домой.

Антон слишком поздно заметил движение Сёмы, когда тот внезапно дёрнулся вперёд и оказалось, что его руки, хоть и скованы, но уже спереди. Сёма нанёс подполковнику в затылок два удара, кулаками и наручниками. Оглушённый Лебедев потерял управление, и машина вылетела на тротуар.

Сёма

Едва нанеся удары в голову Лебедеву, Сёма оттолкнулся от спинки переднего сиденья. Он успел упереться скованными руками и теперь смотрел, словно в замедленной съёмке, как в лобовом стекле машины всё меняется – исчезает шоссе, вместо него появляется фонарный столб…

Удар был очень силён, столб жалобно хрюкнул и согнулся, а капот машины оказался смят. Подполковника дёрнуло вперёд, но ремень безопасности удержал. Сёму сильно тряхнуло, и секунд пять киллер приходил в себя. Едва стало легче, осмотрелся: никого. Всё готовятся праздновать. Что же, тем лучше…

Он перебрался на переднее сиденье и прежде всего пошарил по карманам оглушённого подполковника. Вот он, ключ от наручников: освободиться. Теперь оружие…Оказалось, что в пистолете нет обоймы. Где же она? Поиски в темноте заняли примерно минуту. Нашёл – и тут же заметил подъезжающую машину ДПС. Быстрее отсюда, а то как бы не пришлось сражаться с кучей ментов…

Сёма открыл дверцу справа и шмыгнул вон из машины. Скользнул в тень, краем глаза проследил, как милиционеры заглядывают в автомобиль к Лебедеву – прочь отсюда, побыстрее…

Оставаясь незамеченным, скрываясь в тени, Сёма пробежал примерно квартал. Счастье, что никого на улицах нет, все по домам, отмечают. Три раза повезло. Первый – когда подполковник пренебрёг мальчишкой, не воспринял его как серьёзного противника, повёз один, даже не пристегнул ремнём безопасности. Второй – когда этот подполковник размечтался о семейном торжестве, позволил заболтать себя, не заметил, как пленник устроил акробатический трюк, воспользовался своей природной гибкостью, чтобы пропустить скованные запястья под ногами… И третий – сейчас, когда нужно бежать как можно скорее, а на улицах никого, кто бы помешал или просто заметил, чтобы потом донести.

Откуда появилась машина ДПС? Наверное, просто проезжала мимо – вот оно, единственное невезение. Пришлось оставить подполковника в живых. Хотя – что тут такого? Всё равно не он главный свидетель, на него заказа не было и не у него находится злополучная магнитофонная плёнка. Ах, эта плёнка… как с ней быть? Если бы сейчас добраться до того детектива и вытрясти из него, прежде чем пристукнуть… Сёма представил себе лицо Андрея – и стало не по себе. В голове всплыла мерзкая мыслишка, жалкая, трусливая и позорная: а вдруг этот хитрый сыщик сейчас прячется где-то неподалёку? Устроил комбинацию с подполковником, мнимое бегство, вызвал ДПС, чтобы не позволить добить приятеля, а теперь выслеживает, куда бывший пленник направится…

Сёма на всякий случай оглянулся: никого. Чувство страха перед Каролем ослабло, но не исчезло до конца. Однако если не уничтожить плёнку немедленно, потом будет поздно! Дюжина пожизненных… Несовершеннолетнему? А чёрт их знает, этих законников… Тут убийства ни при чём, одного нападения на офицера ФСБ хватило бы. Бухгалтер – вот, пожалуй, главная проблема сейчас. Если его возьмут или ему придётся уходить от ментов, не простит. Бежать из Москвы куда глаза глядят? От милиции, может, и удастся уйти, но не от Бухгалтера, у него даже в Грозном приятели водятся.

Решение пришло само. Взять мобильный телефон, благо его не отнял детектив, набрать номер Бухгалтера…

– Кто это? – недовольно спросил знакомый хриплый голос.

– Я! Вам надо уходить!

– Вот ещё! Почему?

Сёма вздохнул: сейчас придётся сказать правду.

– Я попал в засаду, меня накачали амиталом… Но я сбежал!

– Вы ошиблись номером, молодой человек! – коротко произнёс Бухгалтер, и связь моментально прервалась. Сёма набрал этот номер снова – не соединяет. Выходит, Бухгалтер разъединил. Почему? Боится, что этот звонок с подачи детектива? Да, логично… Но в общем, Бухгалтер предупреждён, если не дурак – сделает ноги, в любом случае ему сейчас должно быть не до проштрафившегося киллера, а позже не будет никаких оснований мстить… наверное. Значит, остаётся позаботиться о себе. Как быть – сбежать из Москвы? Да ведь этого, пожалуй, детектив и ожидает сейчас – конечно, если узнал о случившемся. Будет искать? Несомненно. Но не в Москве. Значит, лучше остаться в Москве и… изменить внешность?

Сёма снова взялся за мобильный телефон. Лишь бы ответил…

– Лиза, это я!

– Привет! Это ты, Сёмка?

– Да, мне срочно нужна твоя помощь!

– Сдурел? Через пять минут бокалы поднимаем. Завтра давай! А лучше приезжай, к нам присоединишься! С Новым Годом тебя!

Сёма опомнился: всё равно сейчас, посреди новогодней ночи, никто не поможет Лизе заниматься им.

– Не могу я праздновать, не до того. Ты хоть выслушать сейчас можешь?

Лиза вздохнула:

– Ну ладно, слушаю тебя. Что случилось?

– Лиза, мне срочно нужна операция!

Аня

Вокруг неё была в пещера – тёмная, душная, пропитанная запахом плесени. Однако худшее было не в этом: отовсюду исходила опасность. Где-то здесь, среди темноты, затаилось чудовище, которое вот-вот нападёт. Чтобы спастись, нужно выбраться наружу, к свету, но как найти путь? Кругом тёмные глухие каменные стены. А чудовище рядом, но пока не нападает. А если нападёт – нужно посмотреть ему пристально в глаза.

Аня бродила по сумрачной пещере, унылым лабиринтам, не видя выхода, думая об одном: обернуться, как только нападёт страшилище, встретить его взглядом. А пока не нападает – искать выход. Но как убежать отсюда, если даже не видно ничего? На ощупь… цепляясь за стену, искать новые коридоры, где ещё не была… Не надо нити Ариадны, всё и так запоминается, но что проку, если непонятно, куда идти? Направо… ещё направо… У ног что-то чёрное – то ли провал в бездну, то ли чудовище затаилось, раскрыло пасть, ждёт… Быстро – назад… влево, ещё влево, теперь вдоль по коридору… Что это – просвет? Можно выйти? Что за шаги, дыхание позади – не чудовище ли? Быстро обернуться… Да, вот оно – красноватые глаза в темноте и чёрная пасть между ними… Чудовище, я тебя вижу, я не опускаю взгляд! Вот оно попятилось… Но что это? Сзади на плечи ложится что-то мохнатое, колючее, валит с ног, накрывает с головой… Разве здесь есть второе чудовище? И оно заодно с первым? Наваливается, мешает смотреть… Меня сейчас съедят?

Аня вскрикнула и проснулась. Она лежала в мягкой постели, интерьер уютной спальни едва угадывался в еле заметном свете ночника. Всё хорошо, ни пещеры, ни чудовищ. Ну и сон в новогоднюю ночь… Откуда этот кошмар? Чудовище рядом – Махмуд, другие похитители. Выхода нет, скрыться от чудовищ не получится, остаётся вернуться в сон, убежать от зловещей яви. Быть может, на этот раз сон окажется добрее и благосклоннее. Расслабиться, отбросить дурные мысли, пусть грёзы окажутся светлыми и сладкими. Но нет – кругом опять жуткая тёмная пещера, отдающая плесенью, неподалёку раздаётся дыхание одного из чудищ, а другое ждёт в засаде, и нужно найти, наконец, выход отсюда, убежать от беды хотя бы во сне…

Андрей

В первое новогоднее утро Андрей проснулся позже обычного – около восьми часов. Причиной этому была вовсе не праздничная попойка, а бурная встреча Нового Года с женой, отчего одежда обоих супругов была сейчас разбросана по комнате, а сами они, забыв обо всём, около двух часов ночи сдались власти Морфея, рухнув друг другу в объятия. И сейчас белокурая головка Тани лежала на плече её верного рыцаря, а прекрасные волосы рассыпались по подушке, словно по ней прошёл звездопад. Андрей осторожно повернулся на левый бок и принялся мягко целовать самое милое в мире лицо, преодолевая в себе эгоистическое желание заключить жену в объятия, разбудить её и вернуться к тому, что было ночью. Таня не хотела просыпаться, и закипевшая было страсть Андрея понемногу унялась, неохотно уступила место деликатности: пусть любимая поспит, отдохнёт, всё равно спешить некуда, самые горячие поцелуи подождут.

Приняв такое самоотверженное решение, Андрей осторожно встал. В голове завертелись мысли: сейчас одеться, выйти на улицу, сделать зарядку на освежающем морозце, а затем вернуться домой, к Танечке… и на этом месте фантазия была обречена снова уступить страсти.

Когда Кароль надел спортивный костюм и уже направился к выходу, он услышал сонный голос жены:

– Миленький, ты на зарядку?

Андрей остановился и вернулся в спальню, смущённый, будто жена поймала его на неблаговидном поступке:

– Да, любовь моя! Я быстро!

– Миленький, подожди! Я хочу с тобой!

Обычно Таня делала зарядку дома, особенно зимой, но на этот раз решила устроить исключение. Андрей с готовностью кивнул и застыл, не в силах оторвать взгляд от восхитительного зрелища жены, встающей с постели.

– Ой, набросали мы с тобой! – засмеялась Таня, окидывая взглядом валяющиеся по комнате вещи. Андрей улыбнулся и вышел в коридор: хотя жена ничего не имела против того, чтобы он смотрел, как она одевается, мужская деликатность побуждала умерить жадность взглядов. Разумеется, если Таня не попросит помочь ей…

– Миленький, помоги, пожалуйста!

Андрей с готовностью вернулся в спальню и помог жене застегнуть лифчик, при этом как бы нечаянно прошёлся губами по её левой руке, плечу и шее. Жена засмеялась:

– Что мы будем делать? Сейчас опять нападём друг на друга… А ведь надо делами заниматься! Через полчаса девочки встанут, а завтрак не готов! Любимый, давай потерпим хотя бы до конца завтрака!

– Ты права, моя хорошая! – сдерживая вздох, ответил Кароль. – А как ты поступишь с зарядкой?

– Сейчас поставлю греться завтрак – и на улицу с тобой! – воинственно заявила Таня. – А ты пока позвони Любе, ладно?

Андрей кивнул, но подумал, что звонить первым делом нужно Лебедеву. Он мог в течение ночи получить дополнительную информацию от Сёмы, а Олег, находящийся сейчас у Любы, непременно спросит, как дела у Антона. Значит, прежде всего – набрать номер мобильного телефона Лебедева…

В ответ – гудки. Странно, почему это? До сих пор не проснулся после бурного празднества?

– Алло…

Ещё более странно: у Лебедева голос, словно у умирающего.

– Привет, Антон, это Андрей! С Новым Годом! Отчего у тебя такой голос – птичья болезнь «перепил», что ли?

– Андрей… Плохо дело, киллер сбежал…

Кароля словно ударило током.

– Что ты говоришь?! Как… как это могло случиться?

– Я идиот… Не пристегнул его, вообще не смотрел, что он там делает. Где мне знать? На вид – сопляк паршивый…

– И что он сделал? – спросил Андрей, стараясь взять себя в руки.

– Он, видимо, очень гибкий. Пропустил наручники под ногами, ударил меня в затылок.

Кароль понемногу переваривал мерзкие новости.

– Да, понятно. Только я идиот не меньше тебя. Мне надо было поехать с тобой, сесть с ним рядом. Я был уверен, что магнитофонная запись держит его за горло и он станет сотрудничать. Вот дерьмо…

– Тебе наши ещё не звонили? Я им дал приметы этого Сёмы, но они собирались у тебя уточнить.

– Никто мне не звонил, – вздохнул Андрей. – Ладно, спасибо, что рассказал. Он сильно тебя ударил?

– Да ничего, я почти в порядке. Надеюсь сегодня выписаться. Жутко противно валяться в больнице на Новый Год.

– Ладно, выздоравливай. Я буду ловить Сёму. Эх, лицензия моя…

– Твоя лицензия в порядке. Наши только начали выяснять, кто её приостановил, а им говорят: к нему никаких претензий – в смысле, к тебе. Наши спрашивают, почему они тебе звонили, морочили голову? А те отвечают: секретарша напутала. Скорее всего, рассчитывали получить от тебя мзду, да не на того напали.

– Может, действительно, из-за взятки. Счастливо, Антон, выздоравливай!

Андрей разъединил и тяжело вздохнул. Что лицензия в порядке – хорошо, но в остальном…

– Андрюша, что-то случилось? – тревожно заглядывая в глаза мужу, спросила Таня.

– Не волнуйся, милая, – пробормотал Кароль. – Не ходи сейчас на улицу, сделай зарядку дома. И будь осторожна, если позвонят в дверь… ну, это как всегда Я сейчас сбегаю на улицу и быстро вернусь.

Таня вздохнула:

– Хорошо, мой золотой. Ты что-то скрываешь от меня, не хочешь волновать, но настаивать не буду. Хорошей зарядки тебе! Возвращайся поскорее!

Аня

Как ни странно, ночной кошмар побудил Аню искать выход из тупиковой ситуации, в которой она оказалась. Пока всё хорошо, но не надо ждать, чтобы стало плохо. Первым делом – освоиться в этом доме. Посмотреть, где что находится, как выйти на улицу… но не спешить туда. В России ждёт тюрьма? Может, это и не худшее из возможного, но торопиться за решётку ни к чему.

Первым делом, встав с постели, Аня надела тренировочный костюм и направилась в спортивный комплекс. С удовольствием сделала пробежку по гаревой дорожке, попробовала несколько снарядов для накачивания мышц и прошла в раздевалку, а оттуда к бассейну. Здесь никого не было, и женщина с наслаждением окунулась. Было неглубоко, метра полтора, но Аня догадывалась, что с другой стороны дорожки она погрузится с головой. Воду Аня любила, позавчерашнее приключение на таинственном острове не отбило желание купаться, но плавала госпожа Абу-Салем не лучшим образом – что же, вот и отличный повод наверстать упущенное. Она медленно поплыла рядом с бортиком, готовая, при необходимости, схватиться за него, в стиле промежуточном между брассом и собачьим, надеясь, что никто не увидит этот позор. Молодая женщина быстро увлеклась движением в ласковой воде и спохватилась только тогда, когда противоположный конец дорожки надвинулся на неё. Испугавшись, что под ногами страшная глубина, Аня поспешно оттолкнулась и поплыла назад. Через несколько минут она перевела дух перед той лесенкой, по которой спустилась в воду. Голова немного кружилась, сердце колотилось с непривычки, но во всём теле была приятная лёгкость, и выходить из воды не хотелось.

– Вы великолепно плаваете, мисс! – услышала Аня вдруг и вздрогнула: рядом с лесенкой стоял, доброжелательно улыбаясь, высокий, крепкий парень в синем спортивном костюме. Женщина подумала, что поскольку он обратился к ней по-английски, то не грех и ответить:

– Спасибо, сэр, вы очень любезны. Я знаю, что плаваю немногим лучше, чем камень, но тренируюсь.

– Меня зовут Майкл Шелли, я из Лондона. Можно спросить, откуда вы приехали?

Аня ненадолго задумалась, как правильно ответить: из Москвы или с того острова, где случилось цунами? Пожалуй, первое…

– Я из Москвы, меня зовут Анна Абу-Салем…

– О, наслышан о вас! Вашего мужа убили, не так ли?

– Да…

– Примите мои соболезнования. Можно дать совет? Поскорее выходите из воды. У мусульман не принято купаться во время траура. Правда, в этом доме законы шариата соблюдаются постольку, поскольку, но зачем рисковать?

Аня оценила совет, кивнула, вылезла из воды и направилась к шкафчику, где оставила свой костюм. Про себя она решила ходить сюда как можно раньше, чтобы не нарваться во время купания на ненужные встречи. Когда она оделась и вышла из раздевалки, новый знакомый оказался тут как тут:

– Вы пойдёте завтракать или вам принесут в комнату?

– Не знаю… Вчера мне приносили, но, наверное, действительно, лучше сходить в столовую.

– Вы позволите составить вам компанию?

Аня удивилась, что вдове запрещается купаться, но разрешено гулять в мужской компании, однако вслух сказала только:

– Да, конечно, только сначала зайду к себе, переоденусь.

Вернувшись в свои апартаменты, Аня снова надела чёрное платье, но не вчерашнее: оно куда-то исчезло – возможно, его забрали в стирку, – зато на его месте появилось другое, очень похожее. Молодая женщина провела некоторое время перед зеркалом, надела скромную маленькую шляпку и чёрную вуаль и через пятнадцать минут вышла в коридор. Майкл ожидал перед дверью, он, в свою очередь, был одет в строгий английский костюм. Джентльмен галантно предложил леди руку, и они прошли в столовую. Оказалось, там самообслуживание. Аня взяла варёную рыбу, салат, диетический творог, яблочный сок и фрукты. Её спутник предпочёл плов и пиво. Увидев на столе этот напиток, Аня поразилась:

– Неужели можно – алкоголь?!

– Да, конечно! Вам разве сказали, что нельзя?

– Да… Вчера я хотела шампанское на Новый Год, Сильвестр, и мне отказали.

Майкл покачал головой, отлучился из-за столика и через полминуты вернулся с бутылкой шампанского, надписи на которой были на французском.

– Отметим Сильвестр?

– Не знаю… У меня скоро тренировка.

– Тогда давайте вечером!

Майкл вернул вино на место, и они начали завтракать. Аня немного помялась, прежде чем спросила:

– Майкл, извините за любопытство: вы здесь в каком качестве?

– Спортивный тренер! – улыбнулся молодой человек.

– А… кого вы тренируете?

– Всех здешних обитателей.

– И Махмуда?

– Разумеется!

– Чему вы его обучаете, если не секрет?

– Каратэ, плаванию и фехтованию.

Аня не знала, чему больше удивляться – разносторонним спортивным способностям Майкла или тому, что Махмуд занимается фехтованием. После паузы спросила:

– А почему меня обучает Али, а не вы?

– Али – верный пёс Махмуда, а я – нет, – улыбнулся Майкл. – Видимо, Махмуд хочет, чтобы вы были под надёжным присмотром. Но и Али тренировался у меня.

Аня помолчала, затем сказала:

– С Махмудом ещё бывают двое: один толстый и маленький, а другой наоборот…

– Видимо, вы имеете в виду Саида и Хусейна! – улыбнулся Майкл. – Все трое – младшие братья вашего покойного мужа.

– Спасибо… А кто из них Саид?

– Тот, который ниже ростом. Он старше Хусейна, но младше Махмуда.

– Понятно, – чуть сконфуженно улыбнулась Аня. – А они чему учатся?

– Саид любит вольную борьбу, а Хусейн отлично плавает.

– А ещё родственники у них есть?

– О, не знаю точно. Сюда часто заезжают почтенные господа, говорящие по-арабски, но родня ли они здешним хозяевам или просто гости, судить не могу. Как вы понимаете, Аня, тренер таких важных господ знает только то, что его почтенные ученики считают нужным рассказать.

Ане пришло в голову, что по сравнению с ней Майкл информирован просто великолепно. Впрочем, тут же подумала она, моё положение поистине царское по сравнению с местными уроженками. Кстати…

– Майкл, – опуская глаза и заливаясь краской, заговорила молодая женщина. – Вы ничего не знаете про гарем моего покойного мужа?

– Не знаю, – улыбнувшись, покачал головой галантный собеседник. – Все гаремы находятся с обратной стороны дома, и посторонних мужчин, особенно неверных, туда не допускают. И, Анна… просто на всякий случай – мой совет: вы тоже не появляйтесь там.

– А… почему?

– Как раз в гаремах и вокруг них свято почитаются исламские обычаи. Если вы появитесь там, возможны какие угодно неприятности.

– Спасибо, я не думаю, что когда-нибудь пойду в те места, – вздохнула Аня.

– Если захотите посмотреть дом, я к вашим услугам.

– Спасибо, непременно воспользуюсь вашей любезностью, – улыбнулась женщина. – Но, конечно, после тренировки. А как вам позвонить?

– Мой номер 461, – улыбнулся Майкл. Тут Аня обнаружила, что они уже съели завтрак, да и над ответами галантного собеседника требовалось подумать.

– Пойдём? – вопросительно посмотрела молодая женщина на своего спутника. Тот с готовностью кивнул, встал с места, подошёл к Ане, помог ей подняться, и они вместе вышли.

Андрей

Выходя на улицу, Андрей прежде всего хотел убедиться, что за домом никто не следит. Все его расчёты, позволившие вчера захватить Сёму, сразу после этого дали сбой. Почему парень предпочёл сбежать, отказался от сотрудничества и государственной защиты? Скорее всего, не доверяет. Что он будет делать теперь? Два варианта: либо постарается исчезнуть, сбежать как можно дальше, спасаясь не только от милиции и ФСБ, но и от сообщников, которых невольно подставил, либо постарается немедленно получить плёнку, а значит, будет шататься поблизости. Кстати, её пора скопировать, да и прослушать. Вчера, когда Сёма, разгорячённый амиталом, блистал красноречием, Кароль слушал невнимательно, то и дело выходил из кухни: контролировать этот словесный понос почти не требовалось, разве что прерывал пару раз, когда парень заезжал не в ту степь. Да и настроение было не такое, чтобы проводить допросы – казалось, это ещё десять раз успеется. А вот как дело повернулось… Придётся теперь навёрстывать.

Когда Кароль вернулся домой, у него уже был готов план действий. Сёма крайне опасен, сейчас самое главное – как угодно нейтрализовать его, а приманка наверняка кроется в магнитофонной записи. Только прослушать её надо на этот раз внимательно, не валять дурака.

У порога встретила улыбающаяся Таня:

– Ну как, милый? Всё в порядке?

Муж не удержался, обнял и поцеловал её в губы:

– Спасибо, родная моя! Да, всё хорошо.

– Как славно! Переодевайся, садись за стол!

Аппетит после зарядки на морозе был отличный, и Андрей вовсю воздал дань кулинарным способностям Тани, но во время завтрака думал о плёнке. Едва трапеза завершилась, помчался в свой кабинет. Вот она, вчерашняя плёнка. Немедленно поставить её на копирование, да не магнитофонное, а сразу перекинуть информацию на диск. И заодно прослушать.

– Сёмушка, мальчик мой хороший! Нам нужно очень серьёзно поговорить! – мать плакала, вытирала слёзы, держа в руках какое-то письмо, а восьмилетний Сёма, замерший в предчувствии недоброго, внимательно смотрел на неё:

– Да, мамочка? Что случилось?

– Миленький мой! Твоего папы больше нет в живых!

Сёма остолбенел. Полгода назад, когда папа готовился уехать в страну со странным названием Израиль, родители радостно улыбались и говорили, что наконец-то повезло, теперь удастся заработать денег, купить нормальную квартиру, расплатиться с долгами. И вот…

– Мамочка! Почему?… – растерянность и отчаяние потери давили, вымораживая все мысли, и оставался только беспомощный, бесполезный, горький вопрос.

– Миленький! Его убили! – мать опустилась на колени перед сыном, обняла его и, захлёбываясь от слёз, начала выкрикивать в бессильной ярости:

– Бандиты, террористы проклятые! Чтоб вы все сдохли, подонки! Чтоб вам всем сгореть, провалиться под землю! Сыночек мой милый, как же мы теперь будем – одни, без папы?

Сёма не знал, как поступить, слёзы душили его, не давая ни о чём думать. Отца больше нет… он не вернётся домой… не подмигнёт ободряюще, не поцелует, не прижмёт к своей большой груди… не скажет: сынок, мужчины не плачут…

Мама больше ничего не говорила, никого не ругала, просто сотрясалась от рыданий, а её объятие всё более походило на цепляние за соломинку. Сёма вдруг понял, что с этого момента он – единственная опора мамы. Мальчик обнял её и стал целовать в мокрое лицо, не замечая, что плачет сам:

– Мамочка, милая! Не плачь, пожалуйста! Я с тобой! Я скоро стану взрослый, заработаю много денег! Всё будет хорошо!

Его слова будто успокоили мать: она стала меньше сотрясаться от рыданий, открыла глаза, сначала невидяще, а затем осмысленно посмотрела на ребёнка:

– Сыночка, милый! Не думай о деньгах! Главное – учись как следует и будь здоровенький! Мы с тобой справимся! Мы сильные!

Андрей тяжело вздохнул и покачал головой. На душе скребли кошки. Конечно, Сёма – опасный бандит, киллер… Но неужели придётся убить его самого? Или отправить за решётку? Мальчишка, сирота, бедолага… Как это страшно – вступить в смертельный бой с тем, кому судьба не оставила выбора…

Однако хватит эмоций. Послушаем, что происходило с парнем дальше.

– Сёмушка, милый! – мать говорила как-то странно, словно задумываясь над каждым словом, и избегала смотреть сыну в глаза. – Мальчик мой хороший! Послушай, пожалуйста! – как будто он и так не слушает. – Мы с дядей Серёжей решили жить вместе! У нас! Свою квартиру он продаст.

Сема с готовностью кивнул: против соседа, дяди Серёжи, он ничего не имел – приятный такой дядечка, электрик, улыбчивый, всё время угощает чем-нибудь. Теперь будем жить вместе? Ну и хорошо. А чего мама хочет – разрешения, что ли? Так ясно же, пусть поженятся, если нравятся друг другу.

– Сыночка, я знала, что ты у меня взрослый! – немного виновато улыбнулась мать и погладила мальчика по голове. – Сейчас мы пойдём в гости к дяде Серёже! Он приготовил тебе подарок!

Мальчик улыбнулся в ответ, но не так от радости в преддверии подарка, а чтобы мама не переживала. Дядя Серёжа, как бы ни был хорош, отца не заменит, но пусть будет хоть он.

Вскоре мать Сёмы, Мария Александровна Калугина, вышла замуж и стала Седельцевой.

Кароль пожал плечами: конечно, не лучший вариант семьи, но и не худший. Пока непонятно, что так ожесточило парня, превратило его в хладнокровного убийцу. Слушаем дальше.

Следователь прокуратуры Евгения Ивановна Иванова была не в духе. Не этого она ожидала сегодня, когда отправлялась на вечер встречи бывших одноклассников. Ирка Гаврилова пришла не одна, но это ладно, её дело, а вот с кем?! – с Лёшкой! Скотина такая, назло, что ли? А Лёшка, свинья паршивая, смотрел нагло на свою бывшую жену, ухмылялся, словно говорил: знаю, что тебе противен мой приход, но это твоя проблема, терпи, Женечка, ещё и не такое доведётся…

Наверное, не стоило накачиваться водкой, всё-таки за рулём, но злость взяла. И на эту свинью Лёшку, и на Ирку, да и на всех, кто там веселился и хихикал – как будто над ней потешались, над Евгенией Ивановой. «Чтоб вы у меня оказались подследственными!» – мечтательно бормотала Евгения, с яростью давя на педаль газа. Было уже темно, и пришлось зажечь фары. За дорогой почти не следила: места знакомые. Вдруг в лобовом стекле мелькнула женская фигура, послышался крик, затем удар о капот, словно футбольным мячом, и тело неизвестной перелетело через «Опель». Евгения Ивановна резко затормозила и мгновенно протрезвела. «Что за чёрт! Откуда взялась эта бездельница на мою голову?» – со злостью пробормотала следователь прокуратуры. Она вышла из машины. Раненная женщина лет тридцати бессильно лежала на асфальте, но стонала и шевелилась – значит, жива. Иванова посмотрела влево: «зебра» перехода шагах в десяти. Это плохо.

– Я помогу ей! – бросила Иванова паре случайных прохожих, которые остановились, проявляя излишнее внимание к событию. Затащила раненную женщину в машину, отъехала метров на полсотни, остановилась рядом с ларьком мороженого и там вытащила, положила на тротуар, вызвала милицию. Купила три пачки мороженого и съела не разбираясь: говорят, помогает на случай теста на алкоголь.

Мария Александровна Седельцева, мать Сёмы, получила многочисленные переломы, а главное, черепно-мозговую травму. Благодаря тому, что к ней вовремя подоспела «Скорая помощь», вызванная белокурой медсестрой Лизой, случайной свидетельницей происшествия, Мария осталась жива, но превратилась в парализованную инвалидку. Следственный комитет, который вёл дело, не стал утруждаться выяснениями, а скоренько пришёл к выводу, что она по собственной неосторожности была сбита за пределами пешеходного перехода, а возможно, бросилась под колёса иномарки, в надежде шантажировать водителя и таким образом поправить семейный бюджет.

Ложкой мёда в бочке дёгтя стала завязавшаяся дружба семьи Седельцевых с медсестрой – той самой, которая первая пришла на помощь Марии. Лиза очень сочувствовала искалеченной женщине и её родным и стала навещать её дома, пытаясь помочь по мере сил.

Андрей негромко выругался, однако эта реакция была вызвана отнюдь не Сёмой и, разумеется, не Лизой. Даже не поведением Ивановой – ничего удивительного, если проштрафившийся водитель пытается уйти от наказания. Но следственный комитет… это что – дебильность или нечто худшее? Исходят из того, что однажды могут оказаться в положении Ивановой? А в положении Седельцевой – не могут? Детектив постарался сбросить эмоции: злополучная плёнка прослушана менее чем на четверть. Что же ждёт впереди?

Сергей Дмитриевич Седельцев возвращался с работы домой и размышлял о позавчерашней телепередаче, в которой были рассказаны подробности ранения его жены. Внезапно дорогу ему перегородили трое здоровенных парней.

– Эй, чувак, закурить есть? – хрипло спросил один из них.

– Я некурящий, – негромко ответил Сергей, пытаясь обойти сомнительную троицу.

– А ты невежливый! – послышалось за спиной. Сергей быстро развернулся и попытался перехватить кулак, метивший ему в голову, но через миг удары посыпались со всех сторон. Неизвестные хулиганы повалили его наземь и принялись избивать ногами. Били профессионально – по почкам, в печень, в пах и в голову, негромко приговаривая:

– Будешь знать, сучонок, как журналюгам ябедничать! Будешь знать!

Милиция не нашла хулиганов, избивших дядю Серёжу. А может, и не искала.

– Да, – растерянно произнёс Андрей, прослушав это место. – Если бы такое случилось у меня на глазах, я бы сам тут же заработал три пожизненных. – Он вздохнул: всё-таки далековато от ребёнка, у которого убит отец и искалечены мать и отчим, до того хладнокровного киллера, который вчера наведывался за жизнями Олега, Любы и её маленького сына. Слушаем дальше…

Назавтра во время перемены в школе, где учился Сёма, к нему подошёл ухмыляющийся Гена – здоровенный сын участкового. За ним следовали трое его приятелей из параллельного класса.

– Эй, ты, Сеня-Хреня, правда, что у тебя мать дебилка?

Сёма остановился, его кулаки сами сжались, но он сдержался.

– Неправда! – коротко ответил он.

– Гы! А по телевизору-то показывали! Врёшь, нехорошо!

Гена наступал спереди, а его приятели обходили Сёму справа и слева. Ещё немного – толкнут, опрокинут и начнут избивать. То, что десятки ребят и учителя ходят мимо, им не помеха. Сёма попятился, встал спиной к стене, чтобы хоть видеть тех, с кем драться придётся. Четверо противников не спеша надвигались, и было ясно, что худшего не избежать, но тут раздался звонок.

– Ладно, Сеня-Хреня, после уроков потолкуем! – бросил ему Гена, и угрожающая компания отправилась в класс – воспринимать разумное, доброе, вечное.

Как только прозвучал звонок с последнего урока, Сёма бросился к выходу. Никто не мешал ему покинуть школу, и во дворе никого не было. Однако стоило Сёме удалиться от школы на пару сотен метров, как Гена и его приятели будто из-под земли выросли.

– Что, Сеня-Хреня, испугался? Домой драпаешь, дебилкин сынок?! А потолковать по-мужски – кишка тонка?

Один из приятелей Гены подскочил и с силой пнул Сёму в бедро. Мальчик пошатнулся, но устоял и, не отвечая на удар, помчался изо всех сил к родному дому, но сзади послышался топот нескольких пар ног.

– Обходи его, сбивай!

– Подножку!

– Заходи справа, уйдёт!

Словно волка на охоте травят…

Внезапно что-то внутри вспыхнуло и разлилось огнём по всему телу. Волка, говорите? Сейчас вам будет волк…

Сёма резко остановился и подхватил валявшийся на земле железный прут арматуры. Сразу, без предупреждения, ударил того, который оказался ближе других. Затем прыгнул на другого, с небольшим опозданием увидел, что это Генка. Удар прутом милицейскому сынку по ногам, затем в голову, теперь коленом в живот – он падает, теперь ещё в голову, ещё! Третий пытается подобраться сзади – с размаху его, куда попадёт!

– Ребята, уходи! Он бешеный!

Четвёртый противник повернулся и побежал прочь – врёшь, не уйдёшь… Сёма подхватил с земли небольшой камень и запустил вслед убегающему – удар в затылок… Все четверо валяются на земле, теперь бить их ногами и железом, чтобы больше не поднялись…

– Сёма, не надо, пожалуйста!

Они в крови, кричат от боли, плачут… Остановиться, что толку их бить, этим здоровье маме и дяде Серёже не вернуть…

– В следующий раз полезете – убью! – коротко бросил Сёма, швырнул наземь прут, подхватил свою сумку и, не оборачиваясь, направился домой.

Андрей Кароль обнаружил, что сидит, поигрывая сжатыми кулаками, словно собрался драться сам, покачал головой и пробормотал:

– Чёрт его знает… Наверное, я сам бы поступил примерно так же, но потом бы сожалел. Какого чёрта эти мальчишки к нему привязались? Мало ему от взрослых досталось, что ли?

На следующее утро, когда Сёма шёл в школу, дорогу ему внезапно перегородил дядя Саша, участковый, отец Гены.

– Ну-ка, пойдём, поговорим! – коротко бросил он. Сёма послушно проследовал за милиционером. Сомнений не было: речь пойдёт о вчерашней драке. Сёма прикидывал, как будет оправдываться: их было четверо, они ещё в школе угрожали, оскорбляли, потом на улице напали, преследовали, начали бить. Кажется, у взрослых то, чем он ответил нападающим, называется «необходимая самооборона»?

Вопреки ожиданиям, участковый повёл Сёму не в отделение, а в какой-то полутёмный, прокуренный душный подвал. Мальчик осмотрелся: такое впечатление, что здесь живут бомжи. У стен – грязные матрасы, рядом с одним из них – табурет с бутылкой и двумя стаканами.

– Ты, щенок, на кого руку поднял? – с угрозой в голосе произнёс милиционер. Сёма, который ожидал проблем, тут же открыл рот, чтобы рассказать свою версию событий, но милиционер ударил его наотмашь по лицу. Затем последовал удар сапогом в живот, и мальчик полетел на заплёванный пол. Участковый принялся методично избивать ребёнка ногами, стараясь попасть в голову, а Сёма пытался увернуться, прикрывался руками, перекатывался по полу.

Зазвенели бутылка и стаканы, упавшие на пол с опрокинутого табурета. Милиционеру было плохо видно в полумраке, а вёрткий мальчишка угадывал движения участкового, и всё же удары один за другим настигали жертву. Внезапно в руку Сёме ткнулось что-то твёрдое. Мальчик не раздумывая схватил этот предмет, порезался об острое, но ударил в проклятую ногу, которая целила ему в голову.

Милиционер закричал от боли, когда разбитый стакан, который схватил Сёма, проехался острым ему по голени. Не дожидаясь, пока его противник придёт в себя, Сёма оттолкнулся от пола и вонзал стакан милиционеру между ног. Крик дяди Саши перешёл в рёв раненного зверя. Сёма вскочил на ноги и третьим движением полоснул милиционеру по шее.

Андрей выдохнул и постарался успокоиться – его трясло, как в лихорадке. Вот, значит, как оно было у парня в первый раз… Нет, это никак не пожизненное. Будь Кароль присяжным по этому делу, однозначно проголосовал бы за оправдательный приговор, да ещё на других надавил бы. Ежу ясно, зачем «дядя Саша» повёл мальчишку в тот подвал: забил бы насмерть, а потом свалил бы на бомжей. Однако плёнка ещё и до середины не дошла. Что же дальше?

Был поздний вечер, когда следователь прокуратуры Евгения Ивановна Иванова вышла с работы. Ей требовалось пройти шагов двадцать до своего автомобиля, ожидающего на стоянке неподалёку. Внезапно к женщине подбежал какой-то мальчик с подушкой. Прежде чем Иванова открыла рот, чтобы спросить, чего ему надо, раздался звучный щелчок – и женщина упала. Сёма выстрелил через подушку ещё дважды: в живот и в голову сотрудницы прокуратуры. Швырнул рядом с убитой пистолет, который держал через целлофановый пакет, и убежал.

Сёма отведал крови и вошёл во вкус.

Следствие установило, что Иванову застрелили из того же оружия, которое тремя днями ранее неизвестные – разумеется, бомжи – украли у участкового, чей труп был обнаружен в одном из подвалов.

Из событий последних дней Сёма вывел для себя закон: не обязательно терпеть, чтобы ОНИ тебя избивали и издевались. ИХ можно бить и убивать. ИХ нужно убивать. Когда ОНИ мертвы, то совершенно безвредны. Как жаль, что та гадина из прокуратуры дожила до того дня, когда покалечила маму. Следовало убить её раньше, тогда бы беда не произошла. Поэтому ИХ всегда надо убивать как можно раньше. Как только окажется возможно.

– Да, понятно, – растерянно пробормотал Андрей. – Это уже не самооборона, а месть. С другой стороны – ясно, что если бы не этот парнишка, Иванова так бы и осталась безнаказанна. И что в такой ситуации хуже? Сама Иванова что бы предпочла, если бы её спросить? Хотя она-то сделала свой выбор, только не всё предвидела. Ладно, слушаем дальше, эмоции в сторону…

Лиза и дядя Серёжа плакали, а Сёма едва сдерживал слёзы. Вот и не стало мамы… Только кладбищенская тишина, над которой уныло завывает октябрьский ветер, словно отпевающий умерших – и скромное надгробие, на которое осиротевшей семье удалось наскрести деньги. Когда прошли первые слёзы, дядя Серёжа произнёс, обращаясь к Лизе:

– Не бросайте нас, пожалуйста! Заходите! Вы нам теперь как родная!

Девушка не ответила, словно и не услышала. Сёма подошёл к ней и, взяв за руку, негромко сказал:

– Тётя Лиза, и я вас прошу! Я люблю вас!

Девушка слабо улыбнулась сквозь слёзы, мягко потрепала мальчишеские вихры и кивнула.

Вечером дядя Серёжа пришёл домой пьяный в стельку. Молча завалился спать, не заговаривая с пасынком. А наутро во входную дверь позвонили. Сёма пошёл открывать. На пороге оказались двое крепких парней.

– Это квартира Седельцевых? – спросил один из них, ухмыляясь.

– Да, – кивнул Сёма. Он не ожидал ничего хорошего от подобных визитёров, но последние уроки жизни научили его, что главное – не бояться.

– Не забудь, чувак: завтра освобождаешь квартиру! – отечески обратился к нему второй парень.

– Что? Почему это?

– Потому что вчера нам эту квартиру продал Сергей Дмитриевич Седельцев! – снисходительно пояснил первый. – За тридцать тысяч баксов! Так что собирай манатки и проваливай!

– Дядя Серёжа! – громко позвал Сёма. – Ты продал нашу квартиру?

Из своей комнаты появился заспанный, осунувшийся отчим.

– Что? Как это? Ничего я не продавал, – пробормотал он, пошатываясь.

– Врёшь, дядя, продал! И не порть нам с утра настроение, не то у тебя будут серьёзные проблемы! – проворчал первый из визитёров.

– Ну, продал – так продал, ничего страшного! – странно улыбнулся мальчик и обернулся к визитёрам. – Только скажите, кто вы такие?

– Мы – квартирное агентство «Московская недвижимость», – пояснил второй парень. Покладистость Сёмы озадачила его.

– Погоди, погоди, сынок! – забормотал дядя Серёжа. – Честное слово – не помню я, чтобы продавал квартиру! И денег у меня нет!

– А у нас есть расписка, что продал и деньги получил! – со злостью возразил первый парень. – Слушайся лучше своего сына, он хорошо понимает, как надо разговаривать! Пока, дядя! Чтоб завтра к вечеру убрался отсюда вон, не то ответишь за базар!

Как только непрошеные гости покинули квартиру Седельцевых, Сёма быстро оделся и выбежал наружу.

– Стой, куда ты? – крикнул ему вслед дядя Серёжа, держась за голову, но мальчик уже мчался вниз по ступенькам.

В тот же вечер в офисе квартирного агентства «Московская недвижимость» произошёл пожар. Охранник, директор и двое сотрудников агентства были убиты неизвестными, зарезаны ударами ножа в спину и в шею, вся документация сгорела. С тех пор никто не приходил к Седельцевым требовать квартиру.

– Нет слов! – вздохнул Андрей. – Я сам к законам отношусь скептически, считаю, что от них больше пользы преступникам, чем невиновным, но такое робингудство… Вот так мальчик… Но всё-таки, как он стал наёмным убийцей?

Через два дня после того, как сгорел офис квартирного агентства «Московская недвижимость», Сёма возвращался домой. Он не спешил, раздумывал о своём. С некоторых пор никто из школьников не смел приставать к нему, но учёба не ладилась. Впрочем, это, скорее всего, было просто из-за отсутствия желания. Сёма не представлял себе, зачем учиться и что делать после школы. Наверное, в армию заберут. Говорят, там дедовщина, но… Сёма хорошо знал, что будет с теми «дедами», которые посмеют ему досаждать. Всего несколько несчастных случаев, возможно, самоубийств, и его оставят в покое. А больше ничего страшного в армии нет, даже хорошо, можно научиться стрелять.

Неожиданно рядом затормозили две машины. Сёма замер, предчувствуя недоброе.

– Эй, парень, садись сюда, разговор есть! – обратился к нему из серой иномарки качок с азиатскими чертами лица.

– Чего вы от меня хотите? У нас нет денег! – забормотал мальчик, прикидывая, куда удрать.

– Нам от тебя денег не надо, и похищать тебя никто не собирается. Говорят тебе – разговор есть! Садись по-хорошему, не раздражай!

Деваться было некуда, поблизости ни души, и Сёма со вздохом подчинился – сел рядом с качком-«азиатом». С переднего сиденья, рядом с водительским, обернулся господин лет сорока, в дорогой кожаной куртке и тёмных очках:

– Привет, Семён! Как дела?

– Ничего дела, – уныло ответил Сёма, прикидывая, чем пахнет разговор. – По истории четыре, по математике три…

– Отчего же так? – усмехнулся собеседник. – Математику надо знать и любить.

– Я люблю математику, только не получается у меня…

– А у меня получается. Давай-ка посчитаем! Агентство «Московская недвижимость» – пятьсот пятьдесят тысяч убытка. Следователь Иванова не довела одно важное дело, не посадила кого следует – триста тысяч баксов убытка. Ну, участковый был дурак, он ни копейки не стоил. Это сколько выходит, а?

– Восемьсот пятьдесят тысяч, – пробормотал Сёма, холодея.

– Во-во! Как расплачиваться-то будешь, а?

– За что? – прохрипел мальчик. Сидящие рядом качки заржали.

– Не, мне этот парень нравится! – ни к кому не обращаясь, заявил собеседник Сёмы. – А ведь верно – кто доказал? А?

– А что тут доказывать? – заговорил «азиат». – Нет у них денег ни черта, отчим запил, квартира стоит гроши.

– И что предлагаешь – закопать нам Сёму?

– Да как скажете, шеф! Скажете закопать – сделаю! – с готовностью ответил «азиат», а мальчик облился холодным потом.

– Как легко ты готов закопать мои восемьсот пятьдесят тысяч! – с упрёком в голосе возразил «шеф». – А вот я иначе посчитаю. Как, Сёма, готов отработать?

– Что? Как отработать? – еле выговорил перепуганный ребёнок. Зубы выбивали барабанную дробь.

– Так и отработать, как умеешь! – хмыкнул «шеф». – Отлично работаешь, парень! Менты на тебя даже не подумали! И я бы не подумал, если бы не прикинул кое-что.

– Чего вы от меня хотите? – спросил мальчик, понемногу успокаиваясь. Он уже понял, куда ветер дует. Ясно, что убивать его «шеф» не собирается. А работа, о которой он говорит… тоже, в общем, ясно какая. Вряд ли труднее, чем то, что довелось в офисе злополучного квартирного агентства.

– Хочу, для начала, чтобы ты у меня всегда был под рукой. На вот, сувенир, мобильничек тебе! – и «шеф» протянул мальчику аппарат. Сёма взял его в руки – и замер: писк моды, с фотографированием и передачей изображений!

– Он должен быть всегда при тебе! – наставительно произнёс «шеф». – Не вздумай звонить с него никому, кроме меня. И тебе на него звонки только от меня будут. Усекаешь?

– Да, – пробормотал Сёма.

– Вот и отлично. Сегодня отдыхай, а завтра после школы за тобой заедет вот он, – «шеф» указал на «азиата». – Поедете на тренировку. Стрелять в живот в упор и резать сонную артерию битым стеклом – неплохо для начала, но надо осваивать технику.

– Меня научат стрелять? – спросил Сёма, замирая – теперь уже от радостного предчувствия.

– И стрелять тоже. Из снайперки, из пистоля, из Калашникова, из гранатомёта. И ножиком работать, и ручками. А главное – никаких следов не оставлять. Чтоб я был последний, кто тебя вычислил. Ясно тебе, малыш?

– Да, – твёрдым голосом ответил Сёма. – Только…

– Хорошо буду тебе платить, не волнуйся, – без труда понял «шеф», что за «только» обеспокоило мальчишку. – В квартире этой вашей дурацкой торчать тебе долго не придётся, нормальную купишь.

– Ясно, – кивнул мальчик. – Извините, а как мне к вам обращаться? «Шеф» как-то… – он замялся.

– Это для него я шеф! – усмехнулся собеседник, пренебрежительно указывая пальцем на «азиата». – А ты можешь называть меня – Бухгалтер.

Аня

Вопреки опасениям Ани, сегодня у неё получалось почти всё, чему вчера учил Али, и движения стали быстрее. Пару раз она даже смогла «ранить» тренера. И всё же после получаса тренировки молодая женщина изрядно запыхалась.

– Али, перерыв, пожалуйста! – взмолилась она.

– Хорошо, госпожа, сделаем перерыв, только не садись, а прогуливайся, – кивнул тренер и положил «нож» в сторону.

– А почему плохо садиться? – полюбопытствовала ученица.

– Для сердца нехорошо.

Аня согласно кивнула: отдыхать, медленно шагая по залу, только вначале показалось утомительно, а затем даже понравилось. Минут через десять Аня почувствовала, что пришла в себя.

– Я могу продолжать! – радостно сообщила она.

– Да, госпожа, продолжим. – Женщина потянулась за «ножом», но Али остановил её:

– Нет, сейчас займёмся другим.

– Чем?

– Сейчас узнаешь. Закрой глаза и жди.

Аня покорно зажмурилась и застыла в ожидании. Внезапно кто-то крепко схватил её сзади.

– Ай!

От неожиданности Аня дёрнулась и резко ударила пяткой назад и вниз. Она почувствовала, что попала, рванулась ещё раз, освободилась от захвата и обернулась. Сзади неё стоял Али, он потирал ступню.

– Ой, извини! – сконфуженно пробормотала Аня. – Я нечаянно…

– Нет, ты всё сделала правильно. Именно благодаря этому ты освободилась. Но этого недостаточно.

– Как – недостаточно? – удивилась женщина. В мозгу всплыл вопрос: «Он что, мазохист, хочет, чтобы я ему сломала ногу?»

– Как только ты освободилась от захвата, должна была ударить нападающего коленом в живот и локтем в голову. Но это пустяк, быстро научишься, гораздо важнее другое. Встань так же. На этот раз я нападу иначе.

Аня подчинилась.

– Ай!

Ей вдруг показалось, что она взлетела в воздух. Затем что-то произошло, и она оказалась лежащей на татами, с вывернутыми за спину руками, а колено Али упиралось ей в спину.

– Госпожа, ты поняла свою ошибку?

– Нет… Я вообще ничего не поняла. Как это у тебя получилось?

Железная хватка разжалась, колено Али ушло со спины женщины.

– На этот раз я не пытался сразу схватить тебя, а сначала лишил равновесия.

– А… да, действительно. Что же мне делать?

– Госпожа, ты не должна ждать, пока на тебя нападут. Если ты не уверена в том, что происходит, двигайся. Всё равно как, главное, чтобы противник не знал, где ты будешь в следующий момент и что станешь делать. Ему придётся сначала остановить тебя, и тогда ты применишь своё боевое знание.

Аня подумала, что на московских улицах противник первым делом стукнул бы её по голове, и тут уж хоть двигайся, хоть нет – разница невелика. Однако спорить не стала.

– Госпожа, я сейчас завяжу тебе глаза, как будто ты в темноте, и попробуем!

Аня не стала возражать. На её глаза легла мягкая чёрная повязка, и Али затянул её. Молодая женщина словно ослепла.

– Двигайся, госпожа, двигайся!

«Легко сказать – двигаться с завязанными глазами. Как, куда?!» Аня неуверенно сделала несколько шагов и вдруг почувствовала, как на её левую руку легли чьи-то пальцы. От неожиданности женщина взвизгнула и дёрнулась.

– Очень хорошо, госпожа! Ты видишь – я попытался остановить тебя, но ты сразу вырвалась!

– Кажется, я поняла, Али, спасибо. А без повязки можно?

– Конечно, можно, и тогда ты будешь легко узнавать, если я на тебя нападу. А теперь попробуем несколько приёмом защиты от ножа…

То, что стал показывать Ане тренер, мало отличалось от того, что она много раз видела по телевизору, но теперь она должна была делать всё это сама, притом без ошибок.

– Госпожа, сегодня мы работаем с имитацией ножей, но начиная с завтра – с настоящими! Ты должна очень хорошо освоить движения, чтобы не быть пораненной!

Ане стало жутковато: ещё не хватало – все эти приёмы с настоящим ножом, кошмар… Но делать нечего, остаётся только работать ещё и ещё.

– Госпожа, ты уже хорошо выполняешь приёмы самозащиты, и мы можем переходить к стрельбе!

Аня не поверила своим ушам.

– Мы будем стрелять? Из чего? Где – здесь?!

– Нет, конечно, мы спустимся в тир.

Тир оказался этажом ниже. По дороге к нему Аня внимательно смотрела по сторонам, стараясь разобраться, что где находится.

– Али, а что там, направо?

– Госпожа, я не имею права отвечать тебе. Ты не должна ходить туда.

Молодая женщина покачала головой: впервые за время пребывания здесь ей открыто сказали, что она не должна куда-то ходить. Ах нет, это второй раз, а первый – это когда Майкл посоветовал не лазить в гарем. А куда ещё нельзя? Если бы она не была с Али, так бы и не узнала, что направо – запретная зона… и пошла бы туда. Но кто знает, чем бы это закончилось?

Тир оказался обычный – Аня однажды побывала в таком, когда училась в десятом классе: тёмный длинный, широкий туннель, из которого пахнет сгоревшим порохом.

– Госпожа, ты когда-нибудь стреляла? – деловито поинтересовался Али.

– Да, из малокалиберной винтовки. – Аня решила не сообщать позорный результат, который она тогда выбила.

– Нет, это не годится. Тебе нужно владеть пистолетом.

Аня послушно кивнула: в самом деле, полезное умение.

– Вот, возьми! Он будет твоим! Умеешь его заряжать?

От удивления, что ей, пленнице, доверят пистолет, который будет её личным, Аня не нашлась, что ответить. Однако внимательно-вопросительный взгляд тренера не располагал к умствованиям.

– Нет, Али. Я ничего не умею, – пробормотала Аня.

– Ничего страшного, я покажу. Вот обойма…

В последующие минуты Али объяснил молодой женщине, как готовить пистолет к стрельбе, а затем попросил всё сделать самой. Аня неуверенно, но повторила.

– Очень хорошо, госпожа! Это нужно делать гораздо быстрее, но для первого раза годится.

Аня молча кивнула: сейчас, разумеется, надо будет стрелять. Вот и начнётся самый позор…

– Запомни, госпожа: пистолет нельзя направлять ни на себя, ни на окружающих, если он не заряжен! Старайся держать дулом вверх! А если он заряжен – направляй на того, кого хочешь поразить!

– Али, а где мишени? Нам нужно взять их, пойти и повесить там, в конце этого… туннеля?

– Нет, госпожа. Сейчас всё будет.

Али нажал какую-то кнопку в стене, раздался звук работающего мотора, и Аня не без удивления увидела две белые бумажки с нарисованными кружками мишеней, уплывающие вглубь туннеля, увлекаемые какими-то фиксаторами на канатах.

– Дистанция – десять метров! Стреляй!

Аня не сомневалась в результате, когда тщательно прицелилась и выстрелила. Али взял откуда-то бинокль и присмотрелся.

– Стреляй ещё!

Аня добросовестно выстрелила ещё два раза. Тренер вздохнул и подал ей бинокль:

– Смотри, госпожа!

Он взял её пистолет и снова включил мотор для перемещения мишеней.

– Дистанция – двадцать метров!

Аня услышала пять негромких выстрелов. Бумажка, на которую она смотрела в бинокль, слегка задёргалась. В самом центре её, там, где была нарисована десятка, образовалась большая дырка странной формы. По недолгом размышлении Аня поняла, что все пять пуль, выпущенных тренером, попали почти в одну и ту же точку, и горестно вздохнула:

– Не получится у меня так никогда…

– Сейчас получится! – уверенно возразил Али, снова включил мотор, отдал даме пистолет и забрал бинокль. Мишень приблизилась.

– Дистанция – пять метров! Попробуй, госпожа!

Аня вздохнула и выстрелила три раза.

– Совсем неплохо! Посмотри!

Одна из пуль попала в семёрку, а две другие в пять.

– Али, это что – «неплохо»?! Ты с двадцати метров несколько раз выбил десять!

– Госпожа, я тренируюсь почти всю свою жизнь. Когда я стрелял впервые, это было хуже, чем у тебя. Учись, и всё получится! Попробуй ещё, но теперь с шести метров!

Сёма

Вечер в Доме Литераторов закончился, и народ начал расходиться. Когда известный журналист Фёдор Миронов подошёл к своему автомобилю, с правой стороны вылетел футбольный мяч, он закатился под машину. Вслед за мячом подбежал запыхавшийся мальчуган лет десяти-одиннадцати:

– Ой, извините, мой мяч попал вам под машину! Можно мне его вытащить?

Миронов улыбнулся:

– Сейчас я тебе его вытащу, не бойся!

– Нет-нет, я сам!

Прежде чем журналист остановил мальчика, тот забрался под автомобиль, но почти сразу вылез радостный, с мячом в руках, правда, немного чумазый:

– Спасибо вам!

– Не за что, малыш! Всего тебе хорошего!

Миронов сел за руль, включил зажигание, дал газ, отъехал метров на двадцать…

И в этот момент произошёл взрыв. Пламя из-под автомобиля взлетело метров на пять. Миронов, горя заживо, пытался выбраться, но ревущий огонь быстро задавил, повалил и начал терзать. Люди, шедшие мимо, остолбенев, смотрели на жуткую картину, как гибнет известный журналист, писавший про злоупотребления в милиции, но не делали ни движения, чтобы ему помочь.

Сёма не спеша уходил, поигрывая мячом, изредка посматривая равнодушно на пожар. Мина, которую он поставил, пока лазил за мячом, сработала когда надо. Первое задание, которое дал Бухгалтер, успешно выполнено. Это пять тысяч баксов. Ещё двадцать тысяч Бухгалтер зачёл как уплату долга.

Сёма проснулся с криком, но быстро успокоился. Всего лишь сон. Да и что такого? Подумаешь, журналюга, каких полно. Ну, писал он что-то там неприятное про людей, на которых работает Бухгалтер. Сам виноват, подставился. «Вы меня не жалели, и я вас не пожалею!» – негромко произнёс Сёма, то ли обращаясь к духу Миронова, то ли убеждая самого себя, и посмотрел на часы. Ого! Уже половина десятого! Даже для новогоднего пробуждения поздновато…

– Привет, Сёмка! – в комнату заглянула улыбающаяся Лиза. – Уже проснулся? С Новым Годом тебя!

– А… спасибо… тебя тоже, – пробормотал гость. Видение горящего человека не уходило из памяти, как ни выгоняй. – Лиза, ты сегодня весь день дома?

– Нет, через час мне на дежурство, но пока я с тобой.

– Как же так? – заволновался юный киллер. – Праздник же!

– Сёмушка, в праздник люди тоже болеют и хотят выздороветь. Но позавтракаем мы с тобой вместе. Вставай, я приготовила.

Сёма встал с кровати и застелил, раздумывая, о чём сейчас лучше говорить с Лизой. Наверное, о самом неотложном деле: ночью, когда он только сказал, что боится идти домой, девушка пригласила его к себе переночевать, но о делах говорить отказалась. Попробовать сейчас, что ли?

Он прошёл на кухню, маленькую, бедно обставленную и тесную, и подумал: «Если Лиза согласится выйти за меня, куплю большую квартиру в центре Москвы. Или даже за границу укатим». Тотчас эту мысль сменила другая: «Только не в любви ей сейчас объясняться, а другое обсудить, не то крышка». Однако обстановка удивительно располагала к другой теме:

– Лиза, выходи за меня замуж, пожалуйста!

Глаза девушки чуть расширились, она грустно улыбнулась:

– Сёмушка, милый, какая из меня невеста? Я старше тебя на восемь лет. Зачем тебе такая жена? Исполнится тебе восемнадцать – найдёшь себе девушку моложе, красивее меня.

– Не нужно мне другой! – хрипло возразил Сёма и облизнул губы. – Лиза, я тебя люблю!

Девушка вздохнула:

– Сёмушка, давай хотя бы перенесём этот разговор на завтра, ладно? Ты ночью хотел меня о чём-то спросить. Если это ненадолго…

Сёма кивнул: действительно, другая тема уместнее. Несколько минут они молча завтракали.

– Лиза, понимаешь, я попал в одну нехорошую историю, – заговорил он, запинаясь и опуская взгляд.

– Что случилось, Сёмушка? – встревожилась Лиза.

– Я не могу тебе рассказать…

– Вот так раз! Замуж зовёшь, а секреты держишь? Не доверяешь мне, выходит?

– Лиза, нет! Я не то хотел сказать!

– А что?

Сёма тяжело вздохнул:

– Лиза, помнишь, я тебе рассказывал, что мне пришлось работать на одну фирму? Деньги я получал хорошие, но эти люди оказались бандитами. Теперь они меня преследуют.

– Так пойди в милицию и расскажи!

– О чём рассказать – как я работал на бандитов? Так меня первого и посадят! И потом, у них милиция на подхвате.

Лиза задумчиво поправила волосы:

– Тогда что же делать? Наверное, тебе лучше пока уехать из Москвы?

– Нет, Лиза. Они такие, что где угодно достанут. Я же говорю – менты у них на подхвате. Я хочу изменить внешность.

Лиза удивлённо посмотрела на парня:

– Изменить внешность? Ты уверен?

– Конечно! И документы получить новые.

– Сёмушка, подделка документов – это очень, очень плохо!

– Ну кто же виноват, что в нашей стране всем бандиты заправляют?

Девушка вздохнула:

– Не знаю, может, ты и прав, я в этом не разбираюсь. Ты хочешь, чтобы я тебе помогла найти пластического хирурга?

– Если можно, Лиза! Пожалуйста!

Лиза кивнула:

– Есть у меня один знакомый… Только берёт очень дорого.

– Это не страшно! Я же говорю – деньги я заработал хорошие!

– Сёмушка, что это за деньги, заработанные у бандитов? Надеюсь, не наркотики?

– Нет, – ответил парень и отвернулся.

– Ладно, Сёмушка, я сегодня же позвоню ему. Надеюсь, всё уладится. – Она вздохнула, бросила взгляд на часы и спохватилась:

– Ой, мне пора бежать! Всё, Сёмушка, у меня суточное дежурство, увидимся завтра, будь осторожен! Никому не открывай – я никого не жду! К телефону не подходи – пусть звонят мне на работу. Обед и ужин возьми в холодильнике – там остатки нашего ночного пиршества. Всё, милый мальчик, пока, об остальном поговорим завтра!

Девушка выскочила из-за стола, спешно сунула грязную посуду в мойку и убежала к выходу. Сёма задумчиво слушал, как она застёгивает сапожки, а ещё через полминуты дверь открылась и закрылась. Сёма прошёл к двери и прислушался, как по лестнице стучат, удаляясь, каблучки прелестной девушки. Ну почему её смущает разница возрастов? Не семьдесят же ей. А если бы он был старше на восемь лет – всё было бы хорошо? Говорят, муж часто и на двадцать лет старше жены, и ничего, счастливы. Значит, не в возрасте дело. А в чём? Ему не нравится, что он был связан с бандитами? Хорошо, что она подробности не знает. А что было делать тогда, во время первой встречи с Бухгалтером? Отказаться – и пусть Азиат закапывает? Или драться голыми руками против всей банды? И ведь те, которые работают на Бухгалтера – это далеко не все. Самому Бухгалтеру журналист Фёдор Миронов никак не мешал, и тот дядька, которого не успела посадить следователь Иванова, тоже с шефом не пересекался. Бухгалтер просто выполняет чьи-то заказы. Случайных людей? Вряд ли. Скорее всего, есть какой-то важный дядя, который как хочет вертит и Бухгалтером, и ментами, и следователями прокуратуры, которые согласились на него работать, и многими другими людьми. А то, может, и не один такой дядя, а несколько их, и повидаться с ними простому киллеру Сёме никогда в жизни не придётся. И не хочется.

Вот с какого боку Бухгалтеру мешали этот самый Кароль, его рыжая помощница и её любимый мент? Да ни с какого. Но если бы у Кароля вчера получилось то, чего он хотел, сейчас бы Бухгалтер уже оказался за решёткой, а то и на кухне у кого-нибудь из друзей детектива. Получил бы свою порцию амитала – и живо выложил бы, кто ему заказал и Зелинского, и эту рыжую, и Фёдора Миронова, и всех других. А что потом было бы? Кто оказался бы следующий в этой цепи, первое звено которой – он сам, Сёма?

Парень вздрогнул, когда какой-то голос внутри него явственно произнёс: «Дурак ты, Сёма. Тот детектив тебе зла не хотел, сотрудничество предлагал и государственную защиту. Зла он хотел Бухгалтеру и тем, кто над ним. Это они убили твоих родителей, искалечили дядю Серёжу, превратили тебя в убийцу. А ты их защищаешь, на них работаешь, по их приказу людей убиваешь. Дурак, ещё не поздно – вернись к Каролю, сдайся, повинись, и пусть он очистит Москву от всей погани, которую ты сейчас выручаешь». Сёма даже замотал головой, прогоняя этот голос: «Нет, я ему не верю. Он засадит меня в тюрягу. Лиза обо всём узнает, и я потеряю её. А Бухгалтера и других детектив трогать не станет, только деньги с них потребует. И потом – я всё равно уже позвонил шефу, предупредил его, он наверняка смотался, сделанного не воротишь».

Думать ни о чём не хотелось. До возвращения Лизы ещё целые сутки. Ах, Лиза… На восемь лет старше? А ростом меньше, совсем маленькая, но такая милая… Считает себя некрасивой – почему? И ножки у неё стройные, и фигурка, а лицо хоть и простоватое, но это от душевной чистоты. Не то что вчерашняя рыжая, которая засаду подстроила. Зеленоглазая. Да уж, красивая, что говорить, но ведь стерва. «Отчего же стерва? Это не она тебя, а ты её убить собирался!» – напомнил внутренний голос, но Сёма возразил: «А что мне делать? Я человек подневольный. Если откажусь, Бухгалтер меня закопает, а на ликвидацию рыжей и её хахаля ещё кого-нибудь найдёт».

Чтобы заставить внутренний голос замолчать, Сёма прошёл к телевизору и включил. Какая-то телепередача. Женщина всхлипывает, с ней мальчик маленький – тоже слёзы утирает. Что с ними такое приключилось?

– Елена Михайловна, это правда, что вас пытались выселить из квартиры?

– Да, было такое. Якобы у Феди нашлись другие наследники и потребовали, чтобы я выселилась. Но я хорошо знаю родственников Феди, они бы так не поступили – выгонять на улицу меня и нашего с ним ребёнка. Они к нам очень хорошо относятся, помогают чем могут.

– Елена Михайловна, вы считаете, что попытка выгнать вас на улицу – часть мести со стороны милицейских чинов, о которых писал разоблачительные статьи ваш погибший муж?

Сёму подбросило на месте, и дыхание спёрло. Мужа этой женщины звали Фёдор, он погиб… разоблачал нечистоплотных милиционеров… Да ведь это жена и сын того журналиста – Миронова! Это они сейчас в беде! «Ну что, доволен тем, что сделал?» – жёстко произнёс внутренний голос.

– Отстаньте все от меня! – закричал Сёма, словно с ним говорил кто-то посторонний. – Уйдите! Оставьте в покое! Меня этот ваш Миронов не жалел, и я не хочу его жалеть! Пусть сами разбираются! А я тут ни при чём!

Аня отдыхала после тренировки с Али и обдумывала последние новости. Итак, Махмуд всерьёз взялся за её обучение самообороне. При этом в Никиту превращать не собирается, и это понятно – навыки у вдовы Абу-Салем не те, желания проливать чужую кровь ни малейшего, но это ничуть не смущает людей Махмуда. Тогда зачем все эти тренировки? Просто научить защищать себя, если возникнет такая необходимость? Странная благотворительность со стороны Махмуда.

А этот дом…До сих пор не удалось толком осмотреть его, да сейчас и не получится, слишком устала, зато уже известно, что во многие его помещения лучше не заглядывать. Причём никаких табличек «Посторонним вход воспрещён», просто нельзя – и всё тут.

Майкл… Симпатичный парень. Очень симпатичный, прямо голливудский киногерой. Но и с ним не всё понятно. Махмуд не вполне доверяет ему? Но при этом поручает тренировать персонал и учится у него сам? Фехтованию… с ума сойти, зачем Махмуду фехтование? Впрочем, он наверняка часто бывает в Европе, хороший повод блеснуть там. Нет, всё-таки: если Махмуд не хочет, чтобы его гостья-пленница проводила время с Майклом, почему позволил познакомиться, открыто появиться вдвоём на завтраке?

И наконец – главное: по-прежнему непонятно: как отсюда убежать и зачем, если не для отбывания срока в российской тюрьме. Может, на это и расчёт Махмуда? В самом деле, отличный способ держать вдову Абу-Салем под контролем…

Аня и не заметила, как заснула. Проснулась она оттого, что кто-то настойчиво постучал в дверь.

– Кто там? – спросила спросонья женщина и тут же сообразила, что чужой никак не может быть. Разумеется, опять кто-то из людей Махмуда.

– Анна Абу-Салем, откройте! – произнёс по-английски властный женский голос. Аня подчинилась и только после этого удивилась, что к ней в гости пожаловала особа женского пола. До сих пор ни одной женщины в этом доме не видела…

Гостьей оказалась дама лет тридцати, очень стройная, черноволосая, но с правильными европейскими чертами лица, с повелительным взглядом, одетая в белый брючный костюм, при виде которого Аня чуть не упала. При всём своём слабом знании здешних обычаев, она не сомневалась, что подобная женская одежда с исламом никак не совместима. Да и в её гардеробе ничего подобного не имелось.

– Следуйте за мной! – надменно произнесла дама и, не дожидаясь ответа, зашагала прочь по коридору.

– Что – мне в халате идти? – растерянно воскликнула Аня. Надменная дама остановилась и окинула придирчивым взглядом мадам Абу-Салем.

– Хорошо, наденьте спортивный костюм и бальные туфли, да побыстрее.

Аня немного удивилась такому сочетанию, но не стала спорить. Через три минуты она, уже переодетая, присоединилась к своей высокомерной спутнице.

– Вы заставили меня ждать десять минут! – недовольно заявила та.

– Я не знала, что вы ко мне придёте!

– Почему?

– Никто не предупредил! – воскликнула Аня, не зная, чему больше удивляться – нахальству и самоуверенности дамы в брючном костюме или её вопросам, которые впору назвать идиотскими. Дама смерила Аню недовольным взглядом, но странные вопросы задавать перестала. Они зашагали к спортивному залу, но немного не доходя до него дама толкнула одну из дверей налево. Аня с удивлением осмотрелась: огромное, просторное помещение с высоким потолком, с зеркальными стенами и балетными станками вдоль них, освещённое десятками люминесцентных ламп. Вне всякого сомнения, это был зал для занятий балетом, танцами.

– Мы будем танцевать? – с недоумением спросила она.

– Да, конечно. Я вас научу.

– Я умею, – ответила Аня, хотя скорее из чувства противоречия. Надменная дама скорчила недовольную мину:

– Почему вы сразу не сказали?

– Меня никто не спросил!

Надменная дама обиженно поджала губы и отвернулась.

– Простите, а как вас зовут? – Аня решила напомнить своей собеседнице о нормах этикета.

– Можете называть меня госпожа Розалинда, – ответила та не оборачиваясь.

– Очень приятно, дорогая Розалинда, – стараясь сдержать насмешливость, ответила Аня. Ей очень хотелось немного позлить свою малоприятную новую знакомую, но так, чтобы это не привело к осложнениям.

– Где вы учились танцам?

– В городском Клубе Танцора Смоленска.

– Недурно. Вы хотели стать танцовщицей?

– Какое-то время – да, но потом раздумала. Кроме того, я участвовала в конкурсе красоты, а там требовалось станцевать.

– И как выступили на конкурсе?

– Так себе, заняла третье место, – ответила Аня, признавая в душе, что Розалинда не лыком шита.

– А выиграть европейский конкурс не хотите?

– Что?! – растерялась Аня.

– Танцевальное Евровидение, Евро-танец. Слышали о таком конкурсе?

– Да… немного. Там участвуют непрофессиональные танцоры, да?

– Один из партнёров может быть профессионалом, а другой нет.

– А кто будет профессионалом в моей паре? – полюбопытствовала Аня.

– Вы, разумеется. А кто непрофессионал – узнаете позже.

Аня чуть не упала от такой новости. Полгода танцев в городском клубе – неплохой задел, но изображать профессионала…

– Послушайте, Розалинда! – умоляюще заговорила она. – Какой из меня профессиональный танцор? Меня же моментально разоблачат!

– Я позабочусь, чтобы этого не произошло. Можете мне довериться. Вы или научитесь танцевать на профессиональном уровне, или умрёте на этом полу!

Ане чуть не стало дурно от такой перспективы. Если Махмуду нужна танцовщица, неужели нельзя было пригласить настоящую профессионалку?!

– От какой страны я буду выступать? – жалобно спросила она.

– Конечно, от России. Вы же русская?

– В России меня обвиняют в преступлении, которого я не совершала! Мне нельзя туда ехать!

– Пусть это вас не волнует. Выполняйте то, что вам говорят, и всё будет отлично.

Дверь распахнулась, и в залу вошёл Майкл.

– Всем привет! – весело заявил он, подмигнул Ане и поцеловал Розалинду в щёку.

– Вот и ваш партнёр, Анна! – впервые с начала знакомства улыбнулась Розалинда. – Приготовьтесь! Сейчас будет танго!

Ане некогда было ужасаться, что предстоит такой трудный танец. Майкл мягко взял её за руку, и они прошли в середину зала. Раздалась музыка песни Шакиры «Протест», и Аня сама не заметила, как стала отвечать на движения партнёра. Тело, не спрашивая хозяйку, делало всё что требовалось, сгибалось как следует в нужный момент, ноги стремительно двигались, взлетали, будто самостоятельные живые существа, и каблуки чётко отбивали нужный ритм. Через четыре минуты, когда музыка смолкла, танцоры остановились.

– Блестяще, Анна! – шепнул ей партнёр.

– Молодец, Майкл! Недурно для первого раза, Анна, ошибок почти не было! – с неожиданным уважением в голосе произнесла Розалинда. – Теперь – работать! Три часа – танго, потом квикстеп!

Андрей

Актёры с арены цирка убежали, громкая музыка умолкла, свет в зрительском зале зажёгся, и радостная Зайка обратилась к Андрею:

– Папа, а почему ты сказал, что клоунов не будет? А вот они, такие смешные! Здорово!

Кароль вздрогнул, отвлекаясь от своих мыслей, и смущённо ответил:

– Я разве так говорил? Я имел в виду что-то другое, Заинька.

Девочка кивнула, удовлетворяясь расплывчатым объяснением, а Андрей подождал, пока свет в зале погаснет, на арену выйдет фокусник, и снова погрузился в раздумья.

Первое января – святой день, когда нельзя не быть с семьёй. И сходить с детьми на новогоднее цирковое представление – обязательно. Но и в такой день трудно изгнать из головы разные мысли, далёкие от празднества.

Коллеги Лебедева позвонили за двадцать минут до того, как семья Кароль ушла в цирк. Андрей сразу сообщил им свой адрес электронной почты, получил фоторобот Сёмы, составленный со слов Антона, дал поправки, отослал файл и тут же бросился к выходу. Он был почти уверен, что эти усилия ничего не дадут. Сёма выглядит ребёнком, но действует профессионально, значит, опознать себя случайным милиционерам не позволит. Как минимум наденет большие очки, а если и нет, то в зимней одежде будет смотреться иначе, нежели фоторобот. Где он сейчас, а? Сбежал из Москвы? Затаился? Бродит где-то неподалёку, желая заполучить магнитофонную запись своего интервью? Олег и Люба уже предупреждены, напротив их квартир сотрудники ФСБ устроили засады, но мало шансов, что Сёма повторит вчерашнюю операцию. Скорее сделает перерыв и всё продумает.

Андрей не сомневался, что и с его квартирой рядом устроились двое-трое коллег Лебедева, но если Сёма начнёт действовать, то он этот вариант учтёт.

Не меньше, чем Сёма, беспокоил Андрея киллер, убивший Амира – как подлинного, так и двойника. Его ловить пока никто не готов, фоторобот человека в тёмных очках составлять – пустое занятие, значит, остаётся ждать новых его шагов. Больницы и травмпункты предупреждены, что пациент с пулевым ранением левого плеча или верхней части руки интересует МУР и ФСБ, образцы его крови забраны на анализ ДНК, но нет гарантии, что киллер пойдёт по врачам. А что ещё можно сделать? Мрачный юмор ситуации в том, что даже если этого поганца задержат, то он, Кароль, узнает об этом, скорее всего, из выпуска новостей: отчитываться перед частным детективом ФСБ и МУР не обязаны. Однако интуиция подсказывала, что этот киллер лёг на дно ещё надёжнее, чем Сёма.

Ко всему прочему, оба киллера – не более чем мелкие исполнители. Если их взять, возможно, получится выйти на исполнителей среднего звена. А возможно, и нет, если эти господа окажутся проворны и улизнут в заранее подготовленные щели. Уж не говоря о том, что киллеры могут попасть в руки милиции уже мёртвые.

Не то, всё не то. Противник пока блестяще проводит свою тактику: отвлекать и задерживать всех, кто идёт по следу, разными мелочами и малозначительными исполнителями, а тем временем осуществляет свой план… какой? Что для него главное из последних событий – ликвидация Амира или похищение Ани? А если и то, и другое – важные составляющие этого таинственного плана? Скорее всего, так и есть: если бы Аня просто мешала противнику как свидетель, её бы нашли мёртвую. Противник позволил милиции арестовать Аню, допросить её… и после этого пустил в дело снайпера? Убрать свидетеля, который уже всё сказал? Чушь какая. Видимо, обстрел во дворе СИЗО носил отвлекающий характер. Почему Михеев стал жертвой? Ну, не совсем жертва, всё-таки жив, ранение хотя и опасное, но не смертельное. Ясно, что его убивать снайпер не собирался. Но и Аня – ложная мишень. Судя по всему, и действия снайпера должны были отвлечь… кого от чего? Если милицию, то она и так шла в тот момент по ложному следу, и выяснилось это лишь несколько часов спустя. Получается, что выстрелы снайпера должны были напугать Аню? Тогда выходит, что противник уделяет ей намного больше внимания, чем до сих пор казалось, и молодая женщина нужна убийцам Амира живая. Для чего и где? Может, она в Москве и её сейчас подключают к какой-то операции? А она, невинная жертва следственной халтуры, согласна работать на бандитов, убивших её мужа?

Кстати, если всё так, то выходит, что и убийство Амира носило второстепенный характер и должно было воздействовать на Аню психологически. Однако это не вяжется с образом этого господина – опасного и хладнокровного террориста. Может опытный террорист оказаться пешкой в чужой игре? А если этот террорист ещё и богат? Чушь какая.

Ко всему прочему, откуда бандиты могли знать, что Аня согласится участвовать в их махинациях? А если бы она проявила стойкость и не поддалась запугиваниям? Хотя – поддалась же она давлению следователей… Да, но это случилось в тот момент, когда план неизвестных бандитов уже был запущен. Допустим, Аня проявила бы стойкость. Из СИЗО её бы в любом случае повезли в суд, на психиатрическую экспертизу – пусть не в тот день, а вчера, сегодня или чуть позже. И в любом случае прозвучали бы выстрелы снайпера и произошло похищение. Значит, комбинация банды намного лучше продумана, чем это до сих пор представлялось.

Что же выходит – убийство Амира, знаменитого международного террориста, не более чем один из ходов в большой криминальной комбинации, в которой значительное, если не главное место уделено его вдове? Как получилось, что Амир Абу-Салем сыграл отведённую ему роль жертвы, как зайчик на королевской охоте, не только не вычислил противника, но и не воспрепятствовал его игре? Единственное здравое объяснение: Амир сам ведёт эту игру. А значит, и в Бескудниковском переулке убили не его. Амир жив, он нашёл себе не одного двойника, а двоих, организовал их убийство, похищение Ани, отвлёк внимание всех, кого может интересовать его милая персона, и теперь каким-то образом использует молодую женщину в игре.

Всё ли правильно в расчётах? Почему Ане уделено такое внимание? Чего от неё ожидают? Что сейчас происходит на родине Амира Абу-Салема?

Аня

Только благодаря джентльменской поддержке – в буквальном смысле – могучей руки Майкла, Аня доползла до своей комнаты. Последним усилием она заставила себя сбросить спортивный костюм и туфли и только после этого рухнула в кресло. В голове, будто колокола, звенели мелодии танго и квикстепа, ноги словно свинцом налились и гудели, как высоковольтные провода, и больше всего хотелось сейчас в ванну. Однако чтобы суметь пройти туда, понадобилось десять минут отдыха. Что же будет завтра? Розалинда оказалась просто садисткой. Уже и Майкл прозрачно намекнул ей, что никто не требует от Анны завтра же выигрывать чемпионат мира по бальным танцам, а значит, придирки и чудовищная нагрузка, которым учительница танцев подвергла свою несчастную жертву, явно чрезмерны. А что, если завтра забастовать? Что тогда сделает Махмуд? Посадит на кол? Или вышлет в Москву? После таких танцев и кол не страшен. Аня никогда не думала, что может дойти до такого состояния, когда звуки танцевальной мелодии будут вызывать невыносимое отвращение.

И всё же до ванной доползла. Свалилась в тёплую воду, сделала погорячее, изгоняя из тела усталость и мышечную боль. Завтра будет завтра, а на сегодня уже, кажется, всё завершилось. Только ужин через два часа… Придёт Майкл… К его появлению нужно выглядеть на все сто. Интересно, почему здесь нет обеда? Впрочем, может, и был, только не до него среди всех этих плясок. Теперь Аня точно знала, как выглядит ад: это, разумеется, огромный танцевальный зал, где голосит Шакира, а черти, похожие на Махмуда, и чертовки, вылитые Розалинды, вилами подгоняют несчастных грешников, чтобы те танцевали пошустрее. Чуть ошибёшься – и на сковородку.

А если пожаловаться Махмуду на Розалинду? Хуже вряд ли станет. Аня не любила ябедничать, но последние пять часов, проведённые среди окриков Розалинды, кого угодно заставят пересмотреть свои принципы. Однако время шло, боль покидала тело, и возвращались силы. Теперь в голову полезли мысли поинтереснее, чем обида на злую училку. Откуда Майкл и Розалинда узнали, что она, Аня, говорит по-английски? Махмуд разговаривал по-русски. Допустим, Майкл просто заговорил на том языке, который общепринят в мире. А Розалинда? Ей Майкл сказал? Видимо, не он, а тот, кто поручил Розалинде сделать из смоленской девчонки царицу танца. Так что же – Махмуд знает, что его пленница владеет английским? Откуда? Почему не спросил об этом вчера, когда допрашивал? А про арабский спросил… Однако удовлетворился расплывчатыми сведениями о том, как она, Аня, изучала арабский в институте – точнее, почти не изучала. Ведь мог просто задать вопрос по-арабски и проверить с помощью полиграфа, действительно ли пленница не понимает. А про английский вообще не спросил. Впрочем, мог исходить из того, что в институте его изучают в обязательном порядке. И что – ему по-русски говорить легче, чем на английском? Может, конечно, и так… Однако возможно и другое объяснение: он гораздо лучше информирован о том, что знает и умеет его гостья-пленница, чем показал это вчера. Откуда – неужели Амир рассказал? Тогда получается, что отрывочные реплики на арабском, как будто не предназначавшиеся для неё, на самом деле должны были убедить, что ей удалось ввести похитителей в заблуждение. Но зачем Махмуду такие игры в кошки-мышки?

Аня вздохнула: ещё недоставало ломать сейчас голову над тем, что и ради чего замышляют Махмуд и его помощники. Сейчас – отдыхать, а потом – приводить себя в порядок и готовиться к ужину с Майклом.

Люба и Олег

– Любовь моя! Когда, наконец, я смогу овладеть тобой на законном основании? – громко прошептал, улыбаясь, Олег Любе, протягивая к ней руки. – Так надоело скрываться, милая!

Рыжая красавица улыбнулась и завела руки за спину, чтобы расстегнуть молнию на платье. Весь первый день нового года они провели втроём – она, Олег и Саша. Утром побывали на новогоднем представлении в Государственном кремлевском дворце, затем посетили ёлку в мэрии Москвы и только под вечер пришли домой. Саша, сначала радостно воспринимавший торжества, вернулся домой усталый и сразу после ужина попросился спать. И теперь двое влюблённых остались друг для друга…

– Надеюсь, сегодня никто не станет нам досаждать! – громко прошептала женщина, выскальзывая из платья. Олег утвердительно кивнул, улыбаясь и снимая рубашку: он догадывался, что за квартирой следят коллеги его и Антона Лебедева, они несомненно знают, кто сейчас находится в доме Любы. Едва женщина избавилась от платья, как Олег подхватил её на руки и прижал к груди. Страсть полыхала в нём, разгораясь с каждым мгновением всё жарче, и он ощущал, что и любимая с трудом сдерживает себя. Вернее, больше уже не сдерживает. Она обхватила руками его шею, их губы слились, сердца застучали в унисон, окружающий мир расплылся и исчез, и мгновение спустя кровать приняла двух влюблённых, чтобы им не расставаться до самого утра.

Владлен Георгиевич

В доме Владлена Георгиевича было тепло и тихо, но не очень уютно. Запах табачного дыма и разбросанные повсюду окурки – на любителя. Тёмного оттенка ковёр под ногами и такие же обои на стенах не располагали к жизнерадостным мыслям. В гостиной хлопотала горничная, убирая последствия ночного пиршества, да из комнаты в комнату прогуливался с бдительным видом охранник, видимо, проверявший, не оставили ли ночные гости и гостьи бомбу. При виде Бухгалтера, он вежливо кивнул и пристроился шагах в пяти позади.

– Ну, каковы успехи? – ледяным тоном поинтересовался Владлен Георгиевич, как только Бухгалтер вошёл в его кабинет. Хозяин дома выглядел заспанным, он был одет в домашний халат и шлёпанцы.

– С Новым Годом, Владлен Георгиевич. У Сёмы не получилось, – коротко доложил гость, зная, что шеф скорее разозлится, если морочить ему голову увёртками.

– Я ждал этого, – величественно кивнул Владлен Георгиевич. – Но он хотя бы не попался?

– Говорит, попался, но сбежал. Однако они его накачали амиталом, и он им что-то рассказал.

– Что именно? О тебе?

– Обо мне он знает не так уж много. Где живу – не знает. Мы с ним по мобильнику общаемся.

– Но про задания, которые ты ему давал, всё выложил?

– Наверное, да, – со вздохом признался Бухгалтер.

– Что значит – «наверное»? Ты точно не знаешь?

– Нет, но догадываюсь. О чём ещё Сёма мог рассказать, будучи под амиталом?

– Да, конечно, – кивнул хозяин. – Только без свидетельства этого щенка в суде все такие показания недорого стоят, так что не страшно. А где он, кстати?

– Не знаю, – пожал плечами Бухгалтер. – Думаю, залёг на дно. Боится и нас, и ментов.

– Правильно боится, – усмехнулся Владлен Георгиевич. – Но ты его не очень пугай. Он молодец, что сбежал от них и тебе честно во всём признался. От Вована никаких известий?

– Нет, лёг на дно. Думаю, его и в Москве нет.

– Ну и чёрт с ним, – зевнул Владлен Георгиевич. – На днях к тебе подмога приедет. Спец.

– Да? – заинтересовался Бухгалтер. – Каролем займётся или нашими неудачниками?

– Каролем, он наш главный противник. Уберём его – всё остальное само уладится, Вован и щенок приползут, виляя хвостами.

– А… я думал, что этот майор Зелинский…

– Обычный ментяра. Опасен только как подручный Кароля. И Лебедев тоже.

– Какой Лебедев? – оторопел Бухгалтер.

– Подполковник ФСБ! – усмехнулся шеф. – Как же так, Лёва?! Своих противников надо знать в лицо! Кстати, этот самый Лебедев помог Каролю уладить вопрос с лицензией.

Бухгалтер вздохнул и покачал головой:

– Не хотелось бы воевать с ФСБ…

– Пока до этого далеко. Лебедев попал в аварию, только сейчас выписался из больницы. Думаю, к следствию подключится не сразу. Правда, там его коллеги шныряют, но они рассчитывают обойтись без Кароля, в этом их ошибка, и мы на ней сыграем.

Бухгалтер вздохнул:

– Я думаю, и Сёмку за жабры взял Кароль.

– Наверняка он, у остальных кишка тонка. Ох, этот Кароль! Привлечь бы его к нам… М-да…

– А кто-нибудь пытался? – машинально спросил Бухгалтер.

– Кое-кто пытался. Только Кароль непрост. Деньги у него имеются, материала на него полно, да доказать ничего нельзя. Во Франции у него родня. И блеф он моментально раскрывает.

– Воздействовать через родных и друзей! – предположил гость.

– Да, это вариант! – кивнул шеф. – Вот и попробуй. На вот тебе, кстати, подсказку, – он подошёл к секретеру и вынул несколько фотографий. На них оказались прелестная блондинка, молодой парень и две маленькие девочки. Все четверо сидели за столом в кафе. – Знаешь, кто эта краля? – Владлен Георгиевич ткнул пальцем в блондинку.

– Похожа на жену Кароля. И дети, кажется, ихние.

– Точно, молодец. А кто этот парень – знаешь?

– Впервые вижу, – вздохнул Бухгалтер.

– Виталием его зовут, он их сосед. Поработай с ним. Есть сведения, что он вхож к Каролям. Вероятно, сильно интересуется женой. Если приручить жинку, наверняка Кароль станет сговорчивее.

– Извините, Владлен Георгиевич, – осторожно произнёс Бухгалтер. – Я должен задействовать Спеца против Кароля или завербовать его?

– Что удастся, то и сделай. Не верю я, что Спец замочит Кароля – тот тоже профессионал экстра-класса, да ещё МУР с ФСБ его охраняют. Однако привлеки Спеца к работе с жинкой Кароля, только чтоб поаккуратнее с ней. Ох, если получится…

Аня и Майкл

– Куда мы сейчас пойдём? – невольно улыбаясь и глядя мимо Майкла, спросила Аня. Ужин был позади, а в комнату не хотелось. Вот погулять с главным тренером…

– Пройдёмся к морю! – громко шепнул Майкл и тоже улыбнулся.

– Да! Хорошая идея! – засмеялась молодая женщина. После всех событий минувшего дня, она оделась к ужину хотя и в чёрное, но теперь её наряд был гораздо более похож на позавчерашнее вечернее платье, чем на траурное.

– Какая ты красавица! – негромко произнёс Майкл, увлекая свою спутницу вдоль знакомого коридора. Опять к спортзалу, снова не доходя, но на этот раз молодой человек толкнул дверь направо – и на кавалера и его даму жарко дохнула улица приморского южного города. Теперь несколько шагов вниз по ступенькам…Они находились на склоне горы, а метрах в трёхстах впереди плескалась чернота моря, освещённая луной, и к берегу вела лесенка, проложенная вдоль крутого спуска. Невозможно было сдержать желание пройти туда, в гости к волнам, слиться на время с чернотой моря и ночи, неба, в котором сияли луна и огромные звёзды.

– Майкл, спустимся к морю? – громко прошептала молодая женщина, сжимая руку своего спутника.

– Конечно! Обязательно! – тихо ответил Майкл, словно великолепие темноты покорило и его, подавило желание хотя бы единым звуком противопоставиться могуществу окружающей природы. Они начали медленно спускаться по лестнице, и Майкл бережно поддерживал красавицу под руку.

– Надо же! А ведь январь! – вздохнула Аня. Сейчас она радовалась в душе, что не нашла этот выход днём: нетрудно представить, что творилось всего несколько часов назад здесь, под экваториальным солнцем, зато теперь так хорошо, что и не выразить. То ощущение жара, которое она испытала, едва выйдя из дверей, уже улетучилось. Лёгкий ветерок, дувший от воды, освежал не хуже, чем дворцовые кондиционеры.

– Ты никогда не бывала на море?

– Была несколько раз на Чёрном море, в детстве, но здесь всё иначе.

– Это Индийский океан.

– Как он великолепен! – прошептала Аня, окидывая взглядом горизонт, где чернота морская сливалась с небесной и различить их можно было лишь благодаря тому, что в первой свет звёзд колыхался с волнами. В голову пришла мысль: как всё это удивительно, красиво, совсем не страшно, а приключение с цунами – нечто далёкое, давнее, случившееся не с ней, а может, и вовсе померещившееся. Кстати…

– Майкл, – запинаясь, пробормотала женщина. – Знаешь, позавчера я попала в цунами…

– Что? – изумился молодой человек.

– Да… не одна, конечно. Мы с Али и Ахмедом были на самолёте, пришлось совершить вынужденную посадку на каком-то острове, и там…

– Что за остров?

– Не знаю. Где-то по пути от Москвы сюда.

Майкл покачал головой:

– Не знаю, какой из островов ты имеешь в виду. К северу отсюда их множество. Так что там произошло?

От волнения, что сейчас воспоминание о тогдашних событиях снова пройдёт перед ней, Аня облизнула губы:

– Сначала было землетрясение…

– Сильное? Сколько баллов?

– Не знаю… Я чуть не упала. Горизонт как бы задёргался.

– А разрушения какие-нибудь были?

– С горы стали падать камни.

– А трещины?

– Какие трещины? Где?

– В земле вокруг тебя образовались трещины?

– Нет, я не видела.

– Самолёт, на котором вы прилетели, в это время был у тебя перед глазами? Он покачнулся, упал?

Аня задумалась. Позавчера, когда трясло, она не смотрела на самолёт. А впрочем…

– Мне кажется, нет, с ним ничего не случилось, пока не прошла волна.

– Это не очень мощное землетрясение, Анна. Слабое или средней силы. Думаю, баллов шесть-семь или меньше. Впрочем, в эпицентре наверняка было больше. И оно вызвало цунами?

– Да. Сначала море отступило от берега…

– Ты видела дно?

Аня снова задумалась. В тот момент, когда землетрясение уже прошло, она была уверена, что вот-вот на берег обрушится большая волна, а потому на море смотрела не очень внимательно.

– Не могу сказать точно, – призналась она. – Я очень боялась, что сразу после толчков будет цунами, не раз слышала об этом, и не присматривалась. Но мне кажется, я видела дно. Водоросли – точно.

– А волна цунами была высокая?

– Да, очень!

– Как вы от неё спаслись?

– Мы убежали на гору. Как только прошли толчки, я закричала Али, что нужно быстрее убегать. Он и Ахмед сначала не послушались меня, а потом побежали очень быстро и даже обогнали меня.

– Для мусульман женщина не может быть пророком! – улыбнулся Майкл. – Но я не сомневаюсь, что с тех пор их мнение о твоих предсказательных способностях сильно изменилось.

Аня ничего не ответила, только улыбнулась, вспоминая восторженную реакцию Али.

– На какую примерно высоту вы успели убежать, когда подошла волна?

– Не помню… Мне показалось – очень высоко. Но, возможно, всего лишь метров тридцать-сорок.

– Это очень высокая волна. Могу только порадоваться, что вам троим удалось спастись, – и он мягко обнял молодую женщину.

– Да! А сейчас море такое хорошее и доброе… Мне даже хочется выкупаться! Майкл, ты любишь купаться в море ночью?

– Не очень, но если ты пойдёшь, я составлю тебе компанию.

Аня подумала немного и вздохнула:

– Не пойду. Всё-таки страшновато, особенно когда стала вспоминать позавчерашнее. Да и волосы мочить в солёной воде не очень хочется, а шапочки нет.

– Тогда давай просто погуляем!

Аня хотела было ответить, что на каблуках по гальке гулять не здорово, но тут увидела малоприметную асфальтовую дорожку вдоль берега, по которой можно было не только пройти пешком, но даже, при желании, проехать на велосипеде. Держась за руку своего спутника, молодая женщина застучала каблучками по дорожке, но вскоре вздохнула:

– Переоценила я свои силы. Ноги очень болят – перезанималась сегодня.

Майкл сочувственно кивнул:

– Да, я попрошу Розалинду чаще делать перерывы. Такой темп, который она задала сегодня, совершенно ни к чему.

– Ты с ней хорошо знаком? – как бы между прочим спросила Аня. Молодой человек понял намёк и рассмеялся:

– Ты имеешь в виду – нравится ли она мне?

– Да…

Майкл закашлялся, и стало всё ясно.

– Анна, мне нравишься ты! – ответил, наконец, Майкл, но тон его звучал смущённо.

– Ты мне тоже нравишься, Майкл, – негромко сказала молодая женщина. – Но, сказать правду, я не люблю, когда мужчина при виде новой женщины бросает старую знакомую.

– Значит, ты считаешь, что если между мною и Розалиндой что-то было, то я не должен ухаживать за тобой?

– А, значит, всё-таки было?!

– Ты ревнуешь?

На этот раз пришёл черёд Ани закашляться, она даже забрала руку у Майкла.

– Анна, не сердись, пожалуйста! Между мной и Розалиндой давно уже ничего нет!

– Однако ты её поцеловал сегодня. При мне.

– В щёку! Потому что мы хорошие друзья! Как ты считаешь – если бы у нас с ней были серьёзные отношения, я бы стал это демонстрировать при тебе?

– Не знаю… Я не настолько разбираюсь в западном менталитете.

Внезапным резким движением Майкл подхватил молодую женщину на руки. От неожиданности она вскрикнула и невольно обхватила руками его шею.

– Майкл, отпусти, ты меня уронишь!

– Не уроню, я сильный. Хочешь, донесу тебя до твоей комнаты?

– Не надо! Я в трауре, мне нельзя, чтобы это другие увидели!

– Хорошо, но здесь никого нет… – И Майкл поцеловал Аню в плечо. Голова женщины пошла кругом, противоположные чувства столкнулись в ней – надвигающееся, как волна цунами, желание, влечение к Майклу и осторожность. После непродолжительной борьбы осторожность взяла верх.

– Майкл, отпусти меня, пожалуйста!

– А если не отпущу, ты меня ударишь?

– Прошу тебя!

– Ты правда хочешь, чтобы я тебя отпустил?

– Да!

Майкл вздохнул с сожалением и мягко поставил Аню на землю. Голова молодой женщины кружилась, и ей пришлось снова взяться за руку своего спутника. Некоторое время они молчали, затем Аня произнесла:

– Пойдём обратно, пожалуйста.

Майкл снова тихо вздохнул, и они медленно направились назад.

– Анна, ты бы вышла за меня замуж?

Молодая женщина ответила не сразу.

– Зачем ты задаёшь такой вопрос? Ведь ты не собираешься делать мне предложение, верно?

– А если собираюсь?

– Это невозможно. Мы знакомы менее суток, совсем мало знаем друг о друге. Кроме того, я в трауре.

– Сколько времени ты будешь держать траур?

– Не знаю. По крайней мере, неделю.

– Вообще-то, ты свой траур уже нарушила, когда пошла на тренировки.

– И когда выкупалась в бассейне. И когда пошла на прогулку с тобой. Однако всему есть предел, Майкл. Не дави на меня, не торопи хотя бы неделю. Этим ты покажешь, что уважаешь мои чувства, а не воспринимаешь меня просто как куклу… самку.

Молодой человек печально вздохнул:

– Анна, мне очень жаль, если ты так восприняла моё отношение к тебе. Поверь, я очень уважаю твои чувства. И если я спросил, можешь ли ты выйти за меня замуж…

– Будем считать, что ты имел в виду чисто абстрактную возможность, – быстро ответила Аня. – И, пожалуйста, хотя бы неделю не будем возвращаться к этому вопросу. А за неделю, вполне возможно, я тебе ещё надоем.

– Это исключено.

– Всё, прошу тебя, хватит об этом! Поговорим о чём-нибудь другом. Ты тут всех тренируешь, я могу сделать вывод, что в Англии ты был известным спортсменом?

– Нет, Анна. В Англии я был известным тренером. А спортсменом я был давно. Футболистом. Мне пришлось оставить спорт из-за травмы.

– Прости. Я не знала.

– Ничего. Футболистом я был посредственным, а тренер, надеюсь, хороший.

– Конечно, хороший! – уверенно заявила молодая женщина, и Майкл рассмеялся:

– Анна, ты же ещё ничему не тренировалась у меня!

– Зато я тренируюсь в стрельбе и самообороне у Али, а он твой ученик!

– Да, но стрельбой он отлично владел раньше, чем я сюда приехал!

Аня поняла, что запуталась, но они уже поднимались по лестнице, и оставалось совсем немного до входа во дворец. Ещё несколько шагов – и беломраморная резиденция Махмуда, высотой метров тридцать и длиной фасада не менее двухсот, предстала во всей величественной красе, насколько это возможно ночью, при свете фонарей. Ступени с позолоченными перилами, ведущие от выхода к лесенке, по которой сейчас поднимались Майкл и Аня, скрывались среди великолепных колонн, упирающихся в крышу здания. Окна причудливой формы, причём самой разнообразной, но симметрично идущей от середины фасада, притягивали взгляд и в темноте казались множеством лиц, которые смотрят сейчас на прогуливающуюся парочку. Аня подумала, что выходов из здания, наверное, несколько. Один этот, к морю. С другой стороны наверняка есть парадный – к какому-нибудь шоссе. А интересно, гарем имеет свой выход? Впрочем, лучше не заострять на этом внимание. Майкл вряд ли знает, да и ей самой это ни к чему. И вообще, пора спать: день был тяжёлый, а завтра вряд ли окажется легче.

Они вступили под колонны, а затем вошли внутрь здания. Вновь их окутала заботливая лёгкая прохлада, исходящая от кондиционеров. Молодая женщина улыбнулась:

– Спасибо тебе, Майкл! И за очаровательную прогулку, и за твоё отношение ко мне!

– Не благодари меня, Анна. Мне удивительно приятно с тобой. Но ты не хочешь, чтобы я тебе об этом говорил… Ладно. До завтра! Встретимся у бассейна!

Майкл галантно поцеловал запястье Ани, и она улыбнулась в ответ. Расставаться с молодым человеком не хотелось, но в коридоре вот-вот могли появиться посторонние, а траур есть траур.

– До завтра, Майкл! Добрых тебе снов!

Она прошла в свою комнату, но не смогла сразу раздеться. Голову переполняли разные мысли. Страх перед пленом ушёл в сторону, и хотелось непонятно чего… или, напротив, слишком понятно – чтобы траур поскорее окончился и можно было совсем иначе принять мягкие, но настойчивые ухаживания этого парня? Интересно, что будет, если… если он сделает предложение и… и ответить ему «да»? Увезёт в родную Англию? Махмуд попытается помешать или нет? Можно попробовать его обмануть, сбежать вечером после ужина… В Англии можно не бояться российских следователей… или выдадут?

Аня вздохнула: беспорядочный ворох романтических мыслей и мечтаний был явно неуместен сейчас, после всего нескольких часов знакомства с молодым англичанином. Кто сказал, что его интерес к ней сохранится через неделю? А если и да, насколько это безопасно? Махмуд несомненно строит свои планы, касающиеся его невольной гостьи, и кто знает, как он поступит с человеком, который посмеет пойти поперёк его намерениям.

Вечер первого января

Заканчивался первый день нового года. Олег Зелинский уже спал, обнимая во сне Любу, а в другом доме Москвы Андрей Кароль только что уложил на постель Таню, осыпая её градом поцелуев и забираясь руками под платье, чтобы снять. Белокурая красавица тихо смеялась, весело сопротивляясь мужу, чтобы спустя несколько минут с удовольствием сдаться. За тысячи километров от них Аня ворочалась в постели, стараясь принять самую удобную позу, прежде чем отдаться Морфею, невольно улыбалась своим мечтам, навеянным знакомством с Майклом, и из головы у неё, вопреки всем доводам рассудка, не уходили ощущение его сильных рук, прижавших к его мужественной груди, плеск волн, которые словно охраняли зарождающееся чувство, и слова молодого англичанина, которые могли означать очень многое в судьбе невольной гостьи из Москвы.

Виталий долго не мог заснуть, размышляя, как теперь быть с Таней, которая оказалась не только удивительно красивой женщиной, но и проницательным детективом. Отказаться от неё Виталий не был готов, но как подступиться?

В квартире Лизы ворочался с боку на бок, не мог заснуть Сёма, которому слишком часто за последнее время стали сниться окровавленные тела людей, смерть которых ему заказал Бухгалтер.

А тем временем Бухгалтер корпел над снимками Тани и Виталия, разрабатывая будущую операцию, в которой примет участие лучший российский киллер по кличке Спец.

Сёма

Ночью Сёма спал отвратительно. Ему всё время казалось, что он, выполняя задание Бухгалтера, стреляет в какого-то типа с размытым лицом. Тип падает, Сёма производит контрольный выстрел в висок, и тут мертвец поднимается и говорит злорадно: «Ничего ты со мной не сделаешь, Сёма. Все патроны у тебя холостые. Неудачник ты. Замочит тебя твой Бухгалтер». После этого Сёма бил негодяя ножом и кулаками, расшибал себе костяшки, а тот как ни в чём не бывало поднимался и злорадно хохотал. В конце концов Сёма решил, что хватит смотреть этот кошмар, встал с постели и пошёл к телевизору.

На немногих работающих в это время программах шли новогодние передачи. От вида весёлых людей Сёму стало мутить. На его счастье, начались новости. Пошли кадры не столь весёлые, а потому куда более утешительные для сердца киллера. Пожары в Австралии, расследование преступлений хунты в Аргентине, обстрелы Израиля жителями Газы и ответный авиационный удар по ним. Сёма мрачно усмехнулся: «Меня ругаете, убийцей называете, а сами-то…» Неожиданно в голову полезла неуместная мысль: а ведь его никто ни разу убийцей не назвал. Ну, Бухгалтер – понятно, последний, кто такое скажет. Лиза не знает. Дядя Серёжа в курсе некоторых вещей, но пасынка старается не обижать. Разве что Кароль и его приятели позавчера позволили себе ехидные намёки. А что – сами они никого не убивают? Этот Лебедев в своём ФСБ – никого ни разу пальцем не тронул? Может, и мяса не едят?

– Лицемеры вы все, – глухо пробормотал Сёма, обращаясь к невидимым оскорбителям. – Плевать мне на вас. Заработаю денег, женюсь на Лизе – и уедем от вас всех. Будете тогда знать!

Однако невидимки не унимались. Одни принялись уверять, что киллер уходит только в могилу, другие – что Лиза убежит подальше, как только узнает, откуда её юный воздыхатель черпает свои капиталы.

– Не узнает! – уверял злопыхателей Сёма. – Никто ей не скажет!

– Бухгалтер скажет!

– Он ничего не знает про неё!

– Узнает! И расскажет ей!

– Чтобы она его же сдала в милицию?

– Или того хуже – убьёт её! Сёма, ты хочешь, чтобы твой заказчик убил твою любовь?

От этой мысли Сёме стало жарко. Ему впервые пришло в голову, что рискует он не только собой и дядей Серёжей, но и любимой девушкой. Он взял себя в руки: сейчас сделать пластическую операцию, залечь на дно, улучить удобный момент, чтобы выполнить заказ Бухгалтера, получить деньги – и сбежать с Лизой. Лишь бы она дала согласие, а там хоть трава не расти. Будет свой дом, Лиза, дети…

– А если Бухгалтер поступит с тобой так же, как ты с Мироновым и многими другими людьми? Если Лизу и ваших детей выкинут из дома, как вдову Миронова пытались? За неё заступилось телевидение, а кому нужна твоя семья – вдова и сироты платного убийцы?

Сёма тихо взвыл. Внутренние голоса становились поистине невыносимы. А главное – их ни пистолетом, ни ножом не угомонишь. Да ещё и голова начала болеть от недосыпания.

Он махнул на всё рукой, выключил телевизор и снова прилёг. И как бы снова оказался перед телевизором. На экране тележурналист спрашивал какую-то женщину, кто пытается выгнать её из дома. Женщина плакала, и мальчик рядом с ней тоже. Сёма всмотрелся… мама?! А рядом с ней – он, такой, каким был лет восемь назад? Лицо женщины расплылось, изменилось, теперь это была Лиза… Её выгоняют из дома – их дома? Она стала вдовой? Его, Сёму, убили подручные Бухгалтера?

Послышался звук ключа в замке, и Сёма проснулся: уже светло. Лиза?! Он вскочил с постели и бросился к двери. Да, это была она: раскрасневшаяся с морозца, усталая, но довольная тем, что снова дома.

– Лиза, милая! Как я рад тебя видеть!

– Доброе утро, Сёмушка! Ой, как я устала! – девушка сняла шубку и сапожки. – А ведь я почти ничего не делала – прошлась по палатам, проверила больных, троим дала лекарства. Сейчас позавтракаем – и я лягу, ладно?

– Да, конечно! Отдыхай!

– А ты чем займёшься?

Сёма призадумался. Сейчас бы к пластическому хирургу сходить, но не гонять же Лизу, усталую… Девушка словно прочла его мысли:

– Я посплю и позвоню тому парню, о котором я тебе говорила. Мы с ним встретимся, и он тебе всё сделает… Ой! – она вдруг рассмеялась.

– Что? – смутился юный кавалер.

– Сёмушка, не сердись, но… мне вдруг пришло в голову…

– Я не рассержусь, Лиза. Что ты подумала?

– Миленький, тебе больше всего подошло бы превратиться в девушку… У тебя такое нежное личико…

Сёма закашлялся. Крутому киллеру превращаться в женщину – это как-то… Если бы подобная идея исходила не от Лизы, автору пришлось бы несладко.

– Лиза, я хочу жениться на тебе… – промямлил Сёма.

– Миленький, не обижайся, пожалуйста! Я вовсе не имела в виду покушаться на твои достоинства, пусть они при тебе остаются! Но лицо переделать под женское…

Сёма задумался. В самом деле, идея не так плоха. Ведь мужчины иногда переодеваются женщинами, когда это нужно для пользы дела, чтобы их не узнали. А тут, если немного изменить лицо… И только лицо…

– Ты знаешь, наверное, ты права, – неуверенно заговорил киллер. – В конце концов, мужчиной же я останусь. Но, Лиза, самое главное… Ты выйдешь после этого за меня замуж?

Девушка вздохнула и умоляюще посмотрела на Сёму, но на этот раз юноша был непреклонен.

– Сёмушка! Я даже не знаю, ты так настойчив… Ты мне очень нравишься, но…

– Лиза, если ты про возраст, то не надо. Я читал – много случаев, когда парни женятся на девушках значительно старше их и счастливы. Главное – любовь. Лиза, я знаю, ты меня не любишь, но…

– Сёмушка, почему ты так решил? – глаза девушки удивлённо раскрылись. Сёма вдруг почувствовал: сейчас – или никогда. Он решительно шагнул вперёд и схватил Лизу, обнял её. Девушка негромко вскрикнула, попыталась оттолкнуть его, но губы Сёмы легли на её уста, вымогая поцелуй. Ещё слабое движение девушки, не вполне уверенной, чего она хочет, её вздох, означающий капитуляцию – и её руки легли на его плечи. Сёма увлёк Лизу на постель и со всей силой юношеской страсти набросился на любимую.

Андрей

Утро нового дня детектив начал с того, что позвонил Лебедеву.

– Доброе утро, Антон! С Новым Годом тебя! Как самочувствие?

– Ничего самочувствие, – послышался в ответ недовольный голос. – У тебя какие-то новости?

– Да. Хочу пригласить тебя в наше агентство, ты ведь у нас не бывал? И Олег приедет туда же.

– Гм! У меня идея получше: я сейчас на работе, так что приезжай ты ко мне. Олегу сейчас позвоню.

Андрей хотел было возразить, но подумал, что положение хозяина заставит Лебедева проявить больше щедрости в раздаче информации.

– Хорошо, сейчас приеду, – коротко ответил Кароль и разъединил. Менее чем через полчаса он уже входил в кабинет подполковника. Зелинский был уже там, и они с хозяином что-то обсуждали.

– Садись! – предложил Лебедев стул Андрею. – Так зачем ты меня приглашал?

Кароль вздохнул: всё-таки жмот Лебедев, даже на своём рабочем месте норовит вытянуть сведения из гостей. Андрей посмотрел на Олега: друг сочувственно улыбался, словно говорил «Да, есть у него такой недостаток, но давай потерпим, всё-таки общее дело делаем».

– Не возражаете, если я закурю? – спросил Лебедев, вынимая пачку сигарет и зажигалку.

– Если можно – не нужно, пожалуйста! – настойчиво произнёс Кароль. Лебедев кивнул и положил вынутое обратно в карман. Андрей продолжил:

– Я проанализировал вчера последние события и пришёл к выводу, что Амир Абу-Салем не был убит. Он жив и ведёт всю игру против нас. Он же организовал похищение Анны.

Выдав эту короткую и эффектную реплику, Кароль замолчал и окинул взглядом собеседников. Олег коротко кивнул, будто говоря «А что, очень возможно». Лебедев тяжко вздохнул и фальшиво пропел: «Удивить хотел, наверно, нас». Кароль недовольно посмотрел на него:

– Ты хочешь сказать, что такая версия тоже отрабатывается?

– Уже нет, Андрей. И со своей стороны… Ты, конечно, работаешь так, как считаешь нужным, но если хочешь добрый совет – оставь это направление. Кучу времени и сил сэкономишь.

– Какие возражения?

– А какие доказательства?

– Погоди-погоди, Антон! – поспешно вмешался Олег. – Сбор доказательств – дело наше с тобой. У Андрея не те возможности.

– У меня есть доказательства, – недовольно глядя на Лебедева, возразил Кароль. – Я вчера проанализировал этот вопрос.

– И что показал анализ?

Андрей высказал соображения, которые пришли ему в голову вчера, пока он с семьёй сидел на цирковом представлении. Олег выразительно посмотрел на хозяина кабинета:

– А что, по-моему, очень логично!

– Да, конечно, осталось только объяснить маленькую деталь: зачем Амиру понадобилось устраивать такую свистопляску именно вокруг Анны? Что такого особенного она умеет? И зачем понадобилась – сделать её смертницей для очередного теракта?

Андрей почувствовал себя глупо.

– Я не утверждаю, что моя версия верна, но полагаю, что она имеет право на существование. Иначе как объяснить, что Амир оказался пассивной фигурой в чьей-то игре?

– Это смотря кто играет. Если ЦРУ или Моссад, то у них и не такие оказывались пассивными фигурами.

– А зачем им похищать Анну?

– Чтобы ты терзался этим вопросом, мой дорогой, и тратил время на чёрт знает какие версии, вплоть до зелёных человечков. Допустим, ситуация выглядела бы так: неизвестный киллер убивает Амира, никого больше не трогает и не наводит подозрения на его вдову. Что бы ты тогда сказал?

– Что его ликвидировала иностранная спецслужба, – вздохнул Андрей.

– Вот именно, и тогда подозреваемых всего двое-трое. Когда израильтяне ликвидировали одного деятеля в Тунисе, знаешь, какое было решающее доказательство, что это они? Те, кто проводил ликвидацию, не тронули женщин и детей. Если бы убили детей, подозрение пало бы на одну из террористических группировок.

– То есть двойника Абу-Салема убили только для того, чтобы пустить нас по ложному следу?

– Именно так. Кстати, эксперты уже выяснили, кто это. Поздравляю тебя, твоя версия совершенно верна: это Кирилл Павлович Несмеянов, безработный актёр. Действительно похож на Абу-Салема, да его ещё и гримировали.

– Кто гримировал? – вскинулся Зелинский.

– Пока не знаю. А почему бы тебе самому это не выяснить? Ты же не частный детектив, в МУРе работаешь.

– Так меня отстранили!

– Гм… – многозначительно прокашлялся Лебедев. – По нашим сведениям, твоя проверка почти завершена и тебе вот-вот предложат снова приступить к своим обязанностям.

– Когда приступлю, тогда и выясню насчёт грима, – задумчиво произнёс Зелинский. – Но меня вот что смущает в твоей версии: израильтяне или американцы сознательно убили невинного человека, только чтобы замести следы?

– Может, с их точки зрения он не такой уж невинный: работал на террориста, значит, сообщник. Знаешь, сколько двойников Саддама Хусейна постреляли американцы в Ираке? Кроме того, сделали это наверняка не они сами. Тот тип, которого чуть не поймали Андрей и Люба, несомненно, наш соотечественник. А больше никого, кроме Абу-Салема и его двойника, пока не убили!

– А Сергей Горохов?

– Жертва бандитской разборки. Мы только предполагаем, что она связана с делом Абу-Салема.

– Но тот же киллер стрелял в Любу!

– Так ведь не попал в неё. Откуда ты знаешь – может, как раз промахнуться и должен был?

– А Сёма, который шёл убивать нас с Любой?

– Отличный вопрос! – воскликнул Лебедев. – И знаешь, что я тебе скажу? Если организатор преступлений достаточно умён, он предвидел и то, что вы с Андреем захватите Сёму. Только не учёл, что я, старый лапоть, упущу его в совершенно безобидной ситуации. Тут уж никакая иностранная разведка не виновата.

– А показания, которые дал Сёма?

– Наводят подозрения на российских исполнителей и не более того. Что ещё нужно иностранному организатору?

Олег вздохнул:

– Погоди-погоди! В любом случае, заказчик преступлений находится за рубежом, так? И у нас две основные версии: или это Абу-Салем, или одна из западных спецслужб.

Лебедев молча пожал плечами.

– А что будет с Аней? – снова вступил в разговор Андрей. – Её просто так отпустят?

– Не просто так. Её наверняка продержат некоторое время в каком-нибудь восточном городе, чтобы она была совершенно уверена, что её похитили люди, связанные с Абу-Салемом, и после этого устроят ей побег. Она вернётся к нам, очень обрадуется, узнав, что подозрения с неё давно сняты, и расскажет, как ей тяжко пришлось в исламском плену.

Кароль вздохнул: пока версия Лебедева выглядела гораздо логичнее его собственной.

– Мне кажется, Анна могла заинтересовать Абу-Салема по многим причинам, – заговорил он уныло. – Владеет иностранными языками, легко обучается…

Оба собеседника внимательно посмотрели на Кароля, словно ожидая, что он скажет ещё что-то умное. Однако продолжения не последовало, и Олег покачал головой:

– Такого специалиста они могли найти в Израиле, там многие знают английский, французский, арабский, да и русский. А хинди, скорее всего, их не интересует.

Лебедев встал с места и прошёлся по комнате.

– Ладно, коллеги, не буду вас мучить. Существует очень сильное доказательство в пользу версии того, что Абу-Салем мёртв.

– Какое?

– Мы выяснили, какова реакция западных спецслужб на события в Бескудниково. Так вот: образцы крови того, чей труп обнаружила Анна, были тихо переправлены – мы знаем, по какому каналу – в Лэнгли. Там произвели анализ ДНК и установили, что с очень высокой вероятностью это Абу-Салем.

– Бинго! – воскликнул Зелинский.

– С какой же вероятностью? – упавшим голосом спросил Андрей.

– Свыше девяноста девяти процентов.

– Но ведь не сто!

– Откуда может быть сто процентов? ЦРУ не располагает образцами ДНК Амира Абу-Салема, только его родственников.

– Значит, это может быть его близкий родственник, – пробормотал Андрей. От его уверенности, с которой он входил в эту комнату, не осталось и следа.

– Андрей, будь реалистичен! – мягко заговорил Олег. – Как ты видишь картину преступления? У Абу-Салема был брат-близнец? Амир тайно привёз его в Москву и убил?

– Ладно, сдаюсь, – промямлил Кароль. – Но не совсем, а на девяносто девять процентов.

Аня

Аня отдыхала в своей комнате после очередного занятия с Али. Сегодня она чувствовала себя гораздо увереннее, чем в предыдущие дни. Один раз даже удалось произвести неплохой бросок, правда, молодая женщина не сомневалась, что Али поддался. При стрельбе она выбила двадцать девять из пятидесяти, с десяти метров, причём одна из пуль попала в восьмёрку. Было немного страшновато, что через полчаса появится зловещая Розалинда и поведёт на муки, но, может, сегодня будет полегче…

Раздался телефонный звонок.

– Алло!

– Анна, приходи в танцевальный зал! – возбуждённо произнёс Майкл.

– Как, прямо сейчас? – жалобно запротестовала женщина.

– Да! Не пожалеешь!

Аня вздохнула. Раз нужно, то никуда не деться.

– Хорошо, сейчас приду, – ответила она, не скрывая своего недовольства. Переоделась, как вчера, только спортивный костюм пришлось взять другой: тот, судя по всему, прислуга забрала в стирку. Вышла из комнаты, направилась к танцевальному залу, открыла дверь…

– Анна, смотри!

Посреди зала стоял телевизор с видеоприставкой, и на экране Аня увидела двух великолепных танцоров. Пара двигалась удивительно слаженно и чётко, как будто партнёры танцевали вместе уже несколько лет, делала сложнейшие па, а главное, выполняла движения необычайно красиво и легко. Даже то, что танцоры были не в бальных костюмах, а в спортивной одежде, не портило впечатления. Аня не сдержала возглас изумления, когда поняла, что танцовщица – она сама. Это была запись её вчерашнего танго с Майклом. Сразу вспомнились слова Розалинды о том, что она сделает из Ани профессиональную танцовщицу. Злая училка исполнила своё обещание за один день!

– Хорошо поработали вчера, Анна! – послышался сзади ехидный голос училки. – Посмотрим, что у вас получится сегодня!

– А что сегодня? – храбро поинтересовалась ученица, оборачиваясь.

– Самба, пасодобль, венский вальс!

– Розалинда, ты обещала почаще делать перерывы! – охладил пыл преподавательницы предостерегающий возглас Майкла.

– Анна, вы тоже хотите много перерывов?

Возбуждённая зрелищем своего танца, Аня чуть было не отказалась, но вовремя вспомнила, как вчера болели ноги.

– Да, пожалуйста! – тоном, не допускающим возражений, присоединилась она к Майклу.

– Хорошо, будут вам перерывы, – зловеще пообещала Розалинда. – А сейчас – телевизор в сторону, и начнём работать!

Лиза и Сёма

– Лиза, я тебя люблю! Выходи за меня замуж, пожалуйста! – умоляюще обратился к девушке Сёма. Медсестра слабо улыбнулась и погладила его по волосам:

– Сёмушка, милый, даже не знаю… Я ведь гораздо старше…

– А выглядишь моложе. И потом, возраст – не главное. Главное, чтобы ты меня любила! Лиза, люби меня, пожалуйста!

– Сёмушка, я ведь и так… – пробормотала было девушка, но осеклась и посмотрела на часы. – Ой, как поздно! – воскликнула она. – А мы ещё не завтракали! – Она быстро вскочила с постели и побежала на кухню. – Миленький, об остальном потом поговорим! – крикнула она под аккомпанемент звенящей посуды. Сёма вздохнул и посмотрел по сторонам, словно ожидая, что кто-нибудь даст совет. Однако всё вокруг отчуждённо молчало, словно не желало отдавать добрую и весёлую медсестричку злобному киллеру. Подумав, что сегодня он стал мужчиной, парень направился на кухню.

– Лиза, я тебе не помешаю, если побуду здесь? – просительно сказал он.

– А телевизор посмотреть не хочешь?

– Нет… Я хочу смотреть на тебя…

Лиза польщено улыбнулась.

– Миленький, а ты знаешь, что я преступница? Соблазнила несовершеннолетнего. Правда, ты очень быстр, я просто растерялась.

– А тебе было хорошо? – неуверенно спросил Сёма.

Лиза рассмеялась:

– Хороший мой, если бы у тебя был опыт, ты бы понял, что мне было хорошо. Очень хорошо!

– Так ты выйдешь за меня замуж? – радостно спросил Сёма. Лиза на секунду оставила посуду и задумчиво посмотрела на кавалера.

– Сёмушка, ты уверен, что хочешь этого?

– Да!

Девушка вздохнула:

– В любом случае, тебе ещё нет восемнадцати. А за два года, может, ещё передумаешь.

– Не передумаю! – уверенно заявил мальчик. – А пожениться можно в Украине! Я слышал, там расписывают шестнадцатилетних!

– И иностранцев тоже? Мы же с тобой не украинцы.

Сёма с удовольствием отметил про себя, что разговор перешёл уже в сферу того, где и когда пожениться, но постарался пригасить радость. В их положении, формальные препятствия для создания семьи – далеко не самые страшные.

– По-моему, да. Когда мы поедем в Киев?

Лиза озабоченно качнула головой:

– Погоди, милый. Сначала давай разберёмся с твоей пластической операцией и прочим. Я больше не хочу, чтобы тебя делали похожим на девчонку.

– Я тоже этого не хочу! – радостно улыбнулся Сёма. – Лиза, милая! Самое главное: ты меня любишь?

Девушка смущённо улыбнулась:

– Сёмушка… Если бы я тебя не любила, я бы просто не позволила тебе… сделать то, что ты сделал. – Мальчик хотел обнять её, но Лиза мягко удержала своего кавалера:

– Погоди, милый, не сейчас. Потом ещё успеем.

Тут выяснилось, что завтрак поспел. Лиза накрыла на стол, и молодые люди приступили к трапезе. Ещё через полчаса с едой было покончено, и тут раздался звонок во входную дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивилась Лиза. Она уже начала мыть посуду.

– Я открою?! – вскочил с места мальчик, радостный от возможности услужить любимой.

– Не надо, я сама. – Лиза вытерла руки кухонным полотенцем и подошла к двери. Посмотрела в глазок:

– Кто там?

– Вам заказное письмо! – услышали молодые люди. Лиза удивлённо пожала плечами, но отперла. В тот же миг сильная рука визитёра резко распахнула дверь, оттолкнув девушку вглубь коридора. Лиза вскрикнула от испуга, теряя равновесие и чуть не падая. В коридор ввалились двое здоровенных парней.

– Деньги, живо! – завопил тот из них, который был ниже ростом. – Иначе конец тебе!

Прежде чем Лиза успела ответить, Сёма схватил большой нож, которым менее часа назад его любимая резала мясо, и бросился на незваных гостей. Парень не контролировал свои движения, всё шло автоматически. У высокого, который был ближе к кухне, в правой руке тоже оказался нож, и он успел его поднять, но Сёма действовал быстрее: обманное движение вниз – и в следующем ударе лезвие полоснуло нападающего выше локтя. Тот вскрикнул от боли, выронил оружие и испуганно взглянул на Сёму. Не дожидаясь, что будет с первым, Сёма резко ткнул второго противника – в последний миг изменил движение, и нож ушёл вниз, вонзился в запястье. Второй вор также закричал и бросился к двери. Еле сдерживаясь, чтобы не добить первого, Сёма ударил его коленом в печень, а следующим движением вышвырнул грабителя за дверь и захлопнул её.

– Всё в порядке! – выдохнул он, глядя мимо девушки. – Они больше не придут.

Лиза была бледна, дрожала всем телом, опиралась о стену и смотрела большими глазами на окровавленный нож в его руке.

– Сёма… Ты же мог убить их…

Парень отвернулся.

– Мог, – глухо ответил он. – Если бы они прикоснулись к тебе.

– Тебе их совсем не жалко?

Сёма ответил не сразу.

– Лиза, ты разве не видела – они тоже пришли с ножами?! Зачем, по-твоему? Если бы я не сделал это… Они могли убить тебя!

Девушка сглотнула:

– Извини, Сёма… Спасибо тебе большое, ты меня спас…

Сёма уныло кивнул, прошёл на кухню, швырнул нож в мойку. «Довольны, да? – мысленно обратился он к своим внутренним голосам. – Всё рассказали, объяснили ей про меня, открыли глаза, просветили?» Он вернулся в коридор, подошёл к Лизе и мягко взял её за руку. Потянул в комнату:

– Лиза, не бойся меня, пожалуйста! – его голос дрожал и звучал просительно.

Девушка слабо кивнула и провела рукой по лбу. Присела на кровать.

– Сёмушка, я не боюсь… Просто я поняла, что недостаточно тебя знаю…

Сердце мальчика рухнуло. Возбуждение минувшей победы сменилось испугом: ведь только недавно удалось убедить Лизу, получить её заветное «да», хотя и завуалированное…

– Лиза, умоляю тебя! Я очень люблю тебя!

Девушка неуверенно кивнула и опустилась на левый бок. Закрыла лицо руками.

– Сёмушка, я тоже люблю тебя, – её голос звучал глухо. – И ты не виноват. Наоборот. Просто мне надо привыкнуть… к тому, что сейчас случилось Сёма вздохнул. В этот момент он готов был сделать всё, чтобы воскресить Фёдора Миронова и других людей, убитых по приказу Бухгалтера. Ни в коем случае не допустить, чтобы Лиза узнала о его преступлениях!

– Лиза, я очень люблю тебя… Ты меня не прогонишь?

Она слабо покачала головой:

– Не прогоню, миленький. Ты не должен себя винить. Это я не была готова. Знаешь, глупо так: работаю в больнице, а боюсь крови. А ты не виноват. Я посплю, ладно?

– Да, конечно.

Сёма вздохнул с облегчением и начал осторожно снимать одежду с девушки. Она была послушна в его руках, словно мягкая игрушка. Наконец, отцовским движением Сёма укрыл её одеялом, погладил и поцеловал в голову.

– Спи, любимая. Отдыхай, милая. Только бы с тобой было всё хорошо. А уж я всё сделаю.

Лиза не ответила, её глаза были закрыты. Сёма прислушался: её дыхание было ровно и спокойно. Заснула. Сёма взял свой мобильный телефон, прошёл на кухню и набрал номер справочной:

– Пожалуйста, номер телефона детективного агентства Кароль!

Аня и Майкл

– До ужина ещё два часа! – улыбаясь, сообщил Майкл Ане, взглянув на часы. – Чем займёмся?

В предыдущие три часа они с таким жаром оттанцевали требуемую программу, что Розалинда растрогалась, улыбнулась и похвалила не только Майкла, но и Аню, отчего молодая вдова пришла в тихий восторг. И теперь она готова была многое позволить своему великолепному партнёру, но вовремя спохватилась: надо хотя бы дотерпеть до конца срока, который сама же назначила.

– А что, если мы прогуляемся в город? – наклонив голову и лукаво улыбнувшись, ответила она вопросом.

– Отличная мысль! – энергично кивнул молодой человек, и только в глубине его голоса проскользнуло едва заметное сожаление: не такого ответа он хотел бы от своей великолепной напарницы.

– Тогда давай переоденемся!

Вернувшись к себе, Аня задумалась. Какой костюм больше подходит для прогулки в город? С одной стороны, хочется, чтобы Майклу было приятно рядом со своей спутницей. Но с другой – так ли терпимы горожане к нарушению исламских обычаев, как обитатели дворца семьи Абу-Салем? После непродолжительных размышлений, молодая вдова снова надела траурный вариант, разве что туфли взяла с более высокими каблуками, а вуаль закинула на верх шляпки: если что, всегда можно опустить. Вышла к Майклу – он был одет в белый «колониальный» костюм, которому позавидовал бы Киплинг. Молодая женщина улыбнулась:

– Я в чёрном, а ты в белом!

Майкл ответил улыбкой и понимающе кивнул. Аня взяла его под руку, и они направились вдоль по коридору. Спустились по лестнице: парадный выход оказался этажом ниже, налево. Вышли на улицу…

Аня не сдержала испуганное восклицание: на мгновение ей показалось, что они попали в пожар. Майкл озабоченно посмотрел на неё:

– Слишком жарко, дорогая?

– Да… – Аня взяла себя в руки, обращение «дорогая», произнесённое Майклом, вселило в неё мужество. – Погуляем минут десять и вернёмся, да?

– Конечно, дорогая! А куда мы пойдём?

– Куда-нибудь в центр, – неуверенно ответила Аня. Больше всего в этих местах её интересовал аэропорт, но было ясно, что дойти туда за несколько минут не удастся. Но хотя бы ознакомиться с местностью…

Увы, чёрный цвет был явно не для здешней жары, злой и безжалостной, словно стремящейся сжечь заживо неосторожную гостью с севера. Аня быстро поняла это, но стала утешать себя мыслью, что десять минут пролетят очень скоро. Так неудобно показать себя при Майкле самонадеянной дурой…

– Госпожа, дайте монетку мальчику! – услышала она вдруг и обернулась: к ней обращался смеющийся мальчишка лет семи, сильно загорелый, почти голый – только потёртые шорты и сандалии.

– У нас нет денег, малыш!

Услышав от иностранки арабскую речь и убедившись, что женщина поняла его, мальчишка громко свистнул, и со стороны соседнего дома подбежали пятеро подростков лет четырнадцати-шестнадцати. Ане стало тревожно, и она тронула своего спутника за руку:

– Майкл, пойдём обратно! Я уже нагулялась!

Англичанин кивнул и повернулся, но мальчишки перегородили им дорогу ко дворцу, корча рожи и прыгая.

– Позвольте нам пройти! – вежливо, но настойчиво произнесла Аня. Мальчишки хором рассмеялись.

– Деньги, деньги давай, неверная! – крикнул один. Другой подбежал к Ане и дёрнул её за подол. Молодая женщина испуганно вскрикнула, а Майкл несильно толкнул оскорбителя.

– Неверный ударил мусульманина! Неверная собака, смерть тебе! – разом заорали мальчишки. Аня почувствовала, что бледнеет. Майкл бросился вперёд и резким толчком отшвырнул в сторону сразу двух парней, выглядевших самыми сильными.

– Анна, беги! Я их задержу!

Женщина подчинилась, бросилась, торопливо стуча каблуками, к спасительным колоннам. Обернувшись, она увидела, как двое парней вынимают ножи и наступают на Майкла. Аня вскочила во дворцовый холл и громко закричала:

– Спасите, на помощь! Убивают!

Послышались торопливые шаги, и в холл вбежали двое охранников, торопливо вынимавшие пистолеты.

– Кого убивают? – деловито спросил один из них.

– Майкла! Там, на улице!

Оба охранника пулей вылетели наружу. Послышался выстрел, и Ане стало не по себе. Однако через несколько секунд в холле появился невозмутимый Майкл. Оба охранника спрашивали его на ломаном английском, всё ли в порядке. Защитник Ани снисходительно кивал и недовольно рассматривал правый рукав. Аня подошла к молодому англичанину:

– Прости, пожалуйста! Я дура! Зачем я только полезла в этот город?!

– Всё в порядке, дорогая! – возразил Майкл. – Будем рассматривать это как небольшое приключение, дань местной экзотике. Но ты отлично говоришь по-арабски!

Аня впервые подумала, что Майкл, столько лет живущий здесь, наверняка тоже владеет местным языком, хоть немного, и неуверенно кивнула:

– Мне трудно понимать беглую речь, но говорить могу.

Майкл улыбнулся:

– Отлично! Однако до ужина у нас ещё немало времени. Что, если мы заглянем в здешний сад?

Аня сконфуженно улыбнулась и кивнула. В город её больше не тянуло.

Бухгалтер

За окном уже несколько часов как царила темнота. По телевизору шла программа «Время». Бухгалтер вынул из холодильника початую бутыль «Пшеничной» и налил себе. Непорядок, конечно, нарушение режима, но очень уж хочется. Да и годы такие, про которые говорят: здоровье в могилу не заберёшь. И тут зазвонил мобильный телефон. Точнее, тот из телефонов, который был предназначен для…

Бухгалтер мгновенно напрягся и схватил аппарат. Включил связь:

– Слушаю!

– Привет, Бух! – услышал он голос человека, о котором вчера говорил шеф. – Спиваешься, да?

Бухгалтер с изумлением посмотрел в окно. Ничего особенного, привычный зимний пейзаж, двое малышей лепят снежную бабу. Однако Спец несомненно поблизости, у одного из окон в доме напротив, смотрит оттуда. И ясно, зачем – чтобы знать, что никаких сюрпризов со стороны заказчика.

– Ну как – видишь меня? – съехидничал киллер.

– Как я могу видеть тебя? Ты же Спец. Это ты всё видишь и знаешь.

– Знаю то, что мне нужно знать, иначе в моём деле никак. Кто клиент?

– Один частный детектив.

– Одобряю выбор кандидатуры! В моём вкусе. Насовсем или возможны варианты?

– Возможны, если ты сумеешь его вразумить.

– Данные при тебе?

– Конечно.

– Хорошо. Включи компьютер.

Бухгалтер послушно прошёл в кабинет и включил компьютер.

– Войди в яндекс и сделай себе почтовый ящик с именем myzakaz2000.

– Почему две тысячи? Сейчас же…

– Не задавай лишние вопросы. Сделал, всё получилось?

– Да…

– Умница. Теперь пиши письмо и прикладывай файл с данными клиента.

Выполнение этого требования Спеца заняло примерно минуту.

– Ну, что ты там возишься? – недовольно поинтересовался выдающийся киллер.

– Всё готово. Куда отправлять?

Спец назвал адрес.

– А теперь, Бухгалтер, отправляй!

Бухгалтер послушно нажал мышь на нужной команде.

– Всё ушло!

Последовала непродолжительная пауза.

– Хорошо, я получил. Теперь сотри этот свой адрес ко всем чертям – и ты меня не знаешь.

– Конечно! – с готовностью ответил Бухгалтер. Хоть бы этого Спеца действительно никогда не знать – сваливается, как сосулька на голову, и портит настроение. Бухгалтер послушно выполнил приказ киллера и перевёл дух. Теперь можно вернуться на кухню и снова приложиться к заветной бутылочке…

Аня и Майкл

Было уже около одиннадцати вечера, когда Аня вернулась с Майклом с прогулки по ночному пляжу. Они прошли по коридору к её комнате и остановились у двери. Аня положила руки на плечи своего спутника и застыла молча, а молодой человек мягко погладил её локти. Неожиданно для себя женщина решилась: толкнула дверь к себе и потянула Майкла в апартаменты. Того не пришлось долго упрашивать: два шага в спальню – и он подхватил Аню на руки. На этот раз женщина не возражала, а обняла его за шею и притянула к себе, чтобы поцеловать.

– Я люблю тебя, Анна! – прошептал Майкл, осыпая поцелуями её лицо, плечи и шею. Молодая женщина не отвечала ни словом, но её объятие и поцелуи были слишком красноречивы. Англичанин сделал ещё шаг вперёд, и они оказались перед кроватью. Майкл сел на край, не отпуская свою прекрасную добычу, прижимая её к груди, преследуя губами уста женщины, чтобы сковать их глубоким французским поцелуем. Пальцы Ани побежали по одежде Майкла, нащупывая и расстёгивая пуговицы одну за другой.

– Я хочу тебя! – выдохнула она в краткий миг, когда поцелуй прервался. – И будь что будет!

Вместо ответа мужчина мягко опустил её головой на подушку и сильными руками притянул тело любимой к себе. А ещё через несколько минут их тела слились в единое целое.

Семья Кароль

– Милый, ты идёшь сегодня на работу? – с нежностью спросила мужа Таня, когда завтрак окончился.

– Пока нет, моя славная! – улыбнулся Андрей. – Давай сходим, погуляем вчетвером!

Вместо ответа Таня улыбнулась и нежно поцеловала мужа.

– Милый, я не хотела тебе говорить, но это моё заветное желание – чтобы ты никогда не уходил, был всегда с нами! Деньги ведь есть… Не обращай внимания, – спохватилась она и махнула рукой. – Это у меня так, глупости. Я знаю – ты очень нужен людям. И всё-таки – ужасно приятно, когда мы вместе!

Через несколько минут они вышли на улицу. Девочки весело играли, Таня с наслаждением вдыхала зимний воздух, рискуя простудиться, а Кароль как бы невзначай поглядывал по сторонам, пробуя рукой револьвер в правом кармане. Он чувствовал, что за домом следят. Кто – бандиты или коллеги Антона?

Несмотря на то, что версия Лебедева, высказанная накануне, была очень убедительна, что-то в ней не устраивало Андрея, хотя он пока не мог сформулировать, что именно в ней плохо. Пожалуй, вот в чём дело: исходя из неё, следовало оставить все поиски и спокойно ждать, когда Аня появится сама. А если всё не так, Лебедев ошибается и молодая женщина действительно попала в беду? Знать бы, по крайней мере, где она сейчас…

Нет, точно – следят. Вон из того дома, напротив, у окна на лестничном пролёте между вторым и третьим этажами. Высокий худой тип в кожаной куртке, ничем не примечательный, если бы не тёмные очки. Интересно, как это согласуется с версией Антона?

Кароль взял мобильный телефон и набрал номер Лебедева:

– Антон, твои люди следят сейчас за моим подъездом?

– Не знаю точно. Возможно, ждут Сёму. А что, есть проблема?

– Один из них находится сейчас… – Андрей назвал адрес дома, где заметил незнакомца в очках. – Это ваш человек?

– Не знаю. Как он выглядит, что делает?

– Какой-то тип в очках, следит за мной.

– Не Сёма случайно? – живо заинтересовался подполковник.

– Исключено, совершенно не похож. Знаешь что? Попроси своих проверить. Если это не ваш, я думаю, он их заинтересует.

– Согласен с тобой, сейчас озадачу их. Счастливо тебе!

Андрей разъединил и снова бросил взгляд на то же самое окно. Субъекта, о котором он говорил Лебедеву, на том месте больше не было.

Спец

Первым делом Спец хотел составить собственное впечатление о человеке, которого поручили его вниманию. Досье, присланное Бухгалтером, это хорошо, без него никуда, и всё же совершенно недостаточно, иначе заказчик давно всё сделал бы сам. Спец присмотрел уютное местечко на лестнице в доме напротив квартиры Кароля, открыл «дипломат», вынул из него ноутбук и начал не спеша изучать материалы, время от времени бросая рассеянные взгляды на противоположный дом. Никто из здешних жильцов из квартир не выходил и не мешал. Окна интересующей квартиры были занавешены – очень разумно на случай появления снайпера – и ничего достойного внимания заметить пока не удалось. Конечно, потом можно будет прийти со специальной аппаратурой, работающей в инфракрасном свете, которая позволит выяснить устройство квартиры, привычки её обитателей, с прибором, читающим реплики жильцов по колебанию оконного стекла, но всё это позже. Сейчас – самое беглое знакомство.

Итак, Андрей Витальевич Кароль. Образование – физический и юридический факультеты МГУ. Женат, двое детей, обе девочки, одна из них, старшая, не родная, от второго брака жены – Татьяны. Сведения о ней приводятся довольно скупые, видимо, Бух не считает её серьёзным противником, их можно посмотреть потом.

Андрей Кароль в раннем детстве потерял родителей во время какого-то теракта. Воспитывался дядей, братом отца, офицером группы «Альфа». Рано освоил премудрости самообороны и разных способов ведения боя. Другой его дядя, брат матери, живёт в Париже – хм, а у первого не возникали из-за этого проблемы в советское время? Ладно, не важно… Андрей Кароль держит частное детективное агентство – в Москве и Париже, в его штате – женщины, очень красивые, в том числе его кузина, замужем за французским ментом. Татьяна – тоже детектив… провела несколько дел – однако, вот так куколка! Зря Бух пренебрегает ею, она может выдать сюрпризы. Семья обеспеченная. Какая-то странная история с алмазами, которые все искали, а они оказались стеклянными, и вскоре после этого супруги Кароль стали миллионерами…

Интересная деталь: этот детектив плевать хотел на Уголовно-Процессуальный кодекс, а также все прочие законы. Нет, банки не грабит, платных убийств не совершает, но в любой ситуации действует так, как ему удобно, независимо от того, что по этому поводу говорит законодательство. И ничего ему не сделали? Странно. Скользкий господин, выходит. Чем же ему не нравится наш криминальный брат, если сам такой же? Неплохо бы разобраться в его психологии. Вот некоторые дела, которые он провёл… Ах, скажите, защищает прекрасных дам и детишек – прямо Робин Гуд. Скорее всего, в этом и дело: у него своё представление о справедливости, на нём он и основывается, а мнение властей ему до лампочки. Если бы Влад захотел, наверное, можно было бы этого Кароля за решётку отправить. Впрочем, засадить в тюрьму легче как раз того, кто законы соблюдает. Стоп, вот в чём дело: он усиленно дружит с некоторыми ментами и одним типом из ФСБ. Видимо, они ему сливают информацию и прикрывают при необходимости, а он им за это оказывает небольшие услуги, не предусмотренные Уголовно-Процессуальным кодексом…

Спец изучал полученные материалы и всё более приходил к выводу, что никто, кроме него, с Каролем не справится. Совершенно непредсказуемый господин, неплохо прикрытый друзьями, отлично владеет стрелковым оружием. Разумеется, и у него есть слабые места, и главное из них – семья. Вот интересные фотографии: супруга детектива и её дети в компании некоего господина. Какие отношения у него с Татьяной? Вхож в их квартиру – это замечательно, можно попробовать использовать, но об этом подумаем потом…

Когда Спец был уже на середине файла, из подъезда противоположного дома вышли четверо – как раз интересующая семья. Спец закрыл ноутбук, положил его в «дипломат», надел тёмные очки и начал изучать противника. Впереди бегут дети – играют, понятно. Родители идут в пяти шагах сзади – девочкам играть не мешают, но обстановку контролируют. Вот ты какой, Андрей Кароль… А в кармане у тебя что – оружие? С огнестрелом выходишь на прогулку? Интересная у тебя привычка… А что бы ты делал, если бы у меня сейчас была при себе снайперская винтовка? Конечно, её тоже не пустишь в дело за пять секунд, особенно по движущейся мишени…

Неожиданно Кароль поднял голову и посмотрел прямо на Спеца, отчего тот вздрогнул и отодвинулся от окна. Вот в чём недостаток слежки с близкой дистанции: хоть сам всё видишь, но и тебя засекают моментально. Спец увидел, как Кароль вынимает из левого кармана мобильный телефон. Вспомнил, что кому-то надо позвонить? Однако чувство тревоги у великого киллера нарастало. Как бы не оказалось, что детектив почуял засаду и звонит кому-то из друзей. Пожалуй, для первого знакомства достаточно, пора уходить.

Спец снял очки, надел зимнюю шапку, надвинул её почти на глаза и спустился вниз. Вышел из подъезда – и остолбенел, столкнувшись нос к носу с Каролем.

– Извините, у вас не найдётся закурить?

У Спеца на мгновение захватило дух. Зачем Каролю курить? Он же некурящий!

– Нет… не курю… – с неожиданной хрипотцой в голосе ответил Спец, сожалея, что не сделал ноги минутой раньше.

– И я не курю! – улыбнулся Кароль. – Это вредно! То ли дело – прогулки при такой погоде! «Мороз и солнце, день чудесный», как писал классик. Прекрасная погода, не правда ли?

– Чего вам от меня надо? – пробормотал Спец, пятясь к ближайшей остановке троллейбуса.

– Мне надо посмотреть ваши документы, анфас без шапки и содержимое портфеля. Там случайно не разобранная снайперская винтовка? Шучу.

– Вы сумасшедший? С чего вы взяли?

– Не поверите – я вас во сне видел. Ну, как – покажете сами?

– А вы что – из милиции?

– Нет, и в этом неудобство, но всё поправимо. Я вам неприятен, пристаю? Хотите вызвать милицию?

Краем глаза Спец увидел, что Татьяна подзывает к себе девочек и с напряжённым вниманием следит, как её муж разговаривает с неизвестным. Стало ясно, что Кароль успел позвонить кому-то из друзей и теперь тянет время в ожидании подмоги. Спец прибавил шагу и закричал:

– Вы хулиган! Отстаньте!

– Что такого хулиганского я сделал? Вы меня обидели, гражданин! Давайте разберёмся! – Кароль норовил схватить собеседника за руку, мешал идти, пытался поставить подножку.

– Мне некогда, я спешу!

– Ещё минуту назад вы никуда не спешили, смотрели из окна на улицу, а теперь спохватились?

– Это моё дело!

– В смысле – вам за это деньги платят?

Кароль не скрывал, кем считает своего собеседника. Вот это интуиция! Или просто наблюдательность в сочетании с неслабыми аналитическими способностями.

– Да что я вам сделал-то?

– Ничего пока. Но и я вам ничего не сделал, просто спросил, а вы как-то нервно реагируете, оскорбляете меня.

Они уже подошли к остановке. Троллейбуса не было, но Спец заметил такси и призывно взмахнул рукой. Машина затормозила, Кароль замешкался, и киллер проворно нырнул в автомобиль:

– На Пушкинскую, пожалуйста! – назвал он первый пришедший на ум адрес. Таксист невозмутимо кивнул и дал газ. Оглянувшись, Спец увидел, как Кароль внимательно смотрит вслед такси – наверняка запоминает номер и сейчас сообщит своим друзьям. Спец подождал, пока машина повернёт и приблизится к остановке метро.

– Остановите здесь, пожалуйста!

Таксист недовольно покачал головой и затормозил:

– Знал бы я, что вам три шага добираться, не посадил бы. Зачем про Пушкинскую-то врать?!

– Не волнуйтесь, всё хорошо. – Спец сунул таксисту три пятисотрублёвые бумажки и выскочил из машины. Уже вбегая в двери метро, обернулся на всякий случай: погони нет, всё в порядке, только таксист рассматривает с удивлением свой заработок. Теперь – марш к поезду, да побыстрее, и на ближайшей станции пересадки выйти…

Он успокоился только когда добрался до кольцевой. Перешёл на Замоскворецкую линию, проехал до станции «Сокол». Вздохнул с облегчением, вышел наверх, на всякий случай снова оглянулся. Прошёл пару улиц, к нужному дому, возле которого стоял верный серый «Вольво», сел за руль, включил зажигание и, издав вздох облегчения, дал газ. Проехал немного, убедился, что нет слежки, и направился на тот адрес, который со вчерашнего дня стал его временным домом.

– Ладно, господин Кароль, счёт один-один, – проворчал Спец, тормозя. – Огорошили вы меня, ничего не скажу. Ещё немного – и была бы мне крышка. Однако я от вас ушёл, и рассмотреть меня вам не удалось, только голос слышали, но это не страшно. Следующий ход мой.

Андрей

Кароль скрипнул зубами от злости, когда машина с шашечками унесла бандита в спасительное бегство. Хорошо, номер заметил, сразу схватил мобильный телефон и позвонил в милицию.

– Алло, милиция! Говорит частный детектив Андрей Кароль… – он назвал номер лицензии. – Я преследую такси… – он продиктовал номер автомобиля. – В машине опасный преступник, подозреваемый по делу об убийстве Амира Абу-Салема!

– И чего вы хотите от нас? – послышался сонный голос дежурного.

– Задержите машину!

– На вас пытались наехать? Или вашу машину повредили? Какое-нибудь дорожно-транспортное происшествие с этим такси было?

– Нет, но…

– Извините, гражданин, это не наш вопрос. – И она разъединила. Андрей, недолго думая, набрал номер Лебедева.

– А, Андрей! – бодро ответил тот. – Куда ты подевался? Наши ребята тебя найти не могут.

Кароль вздохнул:

– Тот тип просёк, что я его заметил, и задал дёру. Я рассчитывал, что ваши приедут со стороны шоссе, и преследовал того козла.

– Наши ребята могут прийти откуда угодно, хоть с воздуха! – горделиво сообщил подполковник, а Андрей едва не удержался, чтобы не сказать ему, чтоб не заливал. Чем с воздуха десантировать, лучше бы как следует по сторонам смотрели, герои плаща и кинжала. Однако времени на препирательства не было.

– Антон, этот гад смылся на машине, такси номер… – он опять продиктовал, чувствуя, что злополучные цифры станут его ночным кошмаром.

– Так позвони в милицию!

– Только что звонил, но там отказались этим заниматься! Говорят, нет дорожно-транспортного происшествия!

– Ах, вот как! – плотоядно произнёс Лебедев. – Это другое дело. Ладно, сейчас займусь этим. Пока, успехов тебе!

Андрей разъединил, чувствуя себя не в своей тарелке. Итак, слежка, охота продолжается. Как это согласуется с версией Лебедева? Кто этот тип, который удрал на такси – действительно, киллер? Может, и нет, просто после двух стычек эти клятые киллеры уже на каждом шагу мерещатся…

Зазвонил мобильный телефон.

– Алло! – подавляя раздражение, произнёс Кароль.

– Андрюша, у меня экстренная новость! – послышался взволнованный голос Любы. – Звонит этот… мальчик.

Детектива как током ударило.

– Где он?

– Он хочет поговорить с тобой! Можно дать ему номер твоего мобильного телефона?

– Да, конечно!

– Хорошо, Андрюша, сейчас он тебе перезвонит.

Кароль разъединил и потёр лоб. Новости как из рога изобилия… Только сейчас он заметил, что рядом стоят жена и девочки и тревожно смотрят на папу.

– Андрюша, пойдём домой? – просительно сказала Таня.

– Да, конечно. Ну и прогулка…

Они направились к дому, и тут мобильный телефон снова зазвонил. Кароль нетерпеливо включил связь:

– Алло!

– Здравствуйте, господин Кароль, – послышался голос Сёмы, почти такой же, как на записи, только приглушённый, как будто собеседник прикрывает рот. – Я больше не хочу убивать, но и в тюрьму тоже не хочу.

– Речь не шла о тюрьме, – стараясь сдержаться, заговорил детектив. – Я тебе предлагал государственную защиту. Это и сейчас не поздно.

– Извините, я не верю. Никому не верю. То есть вы, может, честный человек, и тот подполковник, может, тоже, но ведь решать будут другие. И как они решат, я не знаю. Все эти дурацкие снисхождения ввиду сотрудничества со следствием мне не нужны. Я сам себя защищу, только не мешайте мне.

Андрей недолго раздумывал над словами киллера. В конце концов, цель ведь не в том, чтобы парень оказался за решёткой, а чтобы он оставил своё нынешнее ремесло. И если он сам готов сделать решающий шаг…

– Хорошо, Сёма. Давай сделаем то, что от нас зависит. Что ты предлагаешь?

– Не преследуйте меня, а я вам сообщу все сведения, которые могут пригодиться, чтобы взять Бухгалтера и остальных. Или так, или наш разговор прекращается.

– Сёма, я могу обещать за себя, но не за других. Могу поговорить с Лебедевым и Зелинским, попробовать убедить их. Тебя такой вариант устраивает?

– Да. Кроме вас, поймать меня всё равно никто не сможет. Главное, чтобы вы меня не трогали.

Кароль невольно улыбнулся.

– Обещаю, что не буду ловить тебя и постараюсь убедить других, если ты прекратишь… то, чем занимаешься сейчас, и поможешь взять своих заказчиков.

– Хорошо. Я вам перезвоню минут через двадцать. Вы, наверное, будете записывать, это хоть сто порций, только не пытайтесь выяснить, откуда я звоню. Обещаете?

– Да.

– Хорошо, тогда подождите немного.

Сёма разъединил, и Кароль обнаружил, что они уже пришли домой. Он вздохнул: нечего сказать – хорошая получилась семейная прогулка по солнечной январской погоде…

Аня и Майкл

Аня открыла глаза и тихо засмеялась, увидев рядом с собой в постели спящего Майкла. Вот так траур… Однако не прошло и минуты, как в голову полезли мысли не столь весёлые. Приходится признать, что не так уж любила Амира, раз так быстро оказалась в постели с другим человеком. Зачем же вышла замуж за нелюбимого? Ради спокойствия, благополучия, уверенности в будущем? Нехорошо, Анечка. Правда, тогда убеждала себя, что любит этого странного, нескладного, но ласкового и доброго человека… Но ведь сердце не обманешь. Вышла замуж по расчёту, даже если сама себе не признавалась в этом. Когда муж погиб, было плохо, но, выходит, это от потери защитника и кормильца, а не от утраты любимого. Да и то, как легко рассказала Любе о его главной проблеме – чужому-то человеку… И не билась в истерике, когда узнала разные неприятности про мужа – и террористом он, оказывается, был, и гарем у него имелся.

А что теперь с Майклом – серьёзно? Выйти за него замуж? Наверное, да, если предложит. Но, между прочим, пока не предложил. И не только в этом главная проблема. Как выбраться отсюда? Даже в город выйти невозможно, а тем более бежать в аэропорт. Получается, надо как-то обмануть Махмуда? Убедить его, чтобы отпустил из страны вместе с Майклом? И как это сделать?

На душе стало тоскливо. Однако Майкл проснулся, посмотрел на свою любимую, улыбнулся и ласково поцеловал в грудь. Аня обняла его и вернула поцелуй: он-то не виноват, что она не умеет любить по-настоящему.

– Майкл, ты на мне женишься? – эти слова сами, без её пожелания, вылетели у неё из губ.

– Да… – однако в его голосе не было радости. Или так показалось?

– Мы уедем в Англию?

По лицу любимого скользнула тучка.

– А ты этого хочешь?

– Да, Майкл. Хочу быть с тобой и не здесь.

Замечательный мужчина грустно вздохнул:

– Анна, я не знаю, как у меня сложатся дела в Англии. Не так просто найти работу.

– Работать и я могу. Только давай сбежим отсюда! Ты можешь убедить Махмуда, чтобы он нас отпустил?

Майкл вздохнул:

– Попробую…

Ане стало совестно: ведь менее двух суток знакомы, один раз провели ночь вместе – и вот так давить на парня, чтобы взял замуж… А ведь он прав, устроиться в Англии будет непросто – и ему, и ей. А если ещё и всплывут подозрения в убийстве Амира? «А ведь только позавчера я собиралась найти и покарать его убийц», – горько подумала женщина, испытывая всё больше отвращения к себе.

Словно для отвлечения её от мрачных мыслей, зазвонил телефон.

– Алло!

– Анна, это Розалинда, – голос учительницы танцев звучал озабоченно. – Вы не знаете, где сейчас Майкл?

Аня смешалась. Говорить правду не хотелось категорически.

– Я видела его… в коридоре… несколько минут назад, – запинаясь, ответила она.

– Если случайно увидите снова, передайте, чтобы позвонил мне! На днях вы оба едете на конкурс латиноамериканских танцев в Брюсселе!

Аня подскочила на месте. На мгновение её горло перехватило.

– Розалинда, как это?! Мы только начали! Занимались два дня! Мы провалимся!

– Не провалитесь, у нас ещё несколько дней здесь, а потом сможете потренироваться в Брюсселе, – уверенно заявила преподавательница. – Приводите себя в порядок, находите где хотите Майкла, тренируйтесь – и готовьтесь к отъезду!

В трубке послышались гудки. Аня со стоном опустилась на подушку. Бегство из дворца Абу-Салемов, о котором она грезила всего десять минут назад, оказалось слишком легко осуществимо, а потому интерес к нему испарился. Рабов по заграницам не гоняют. Ко всему прочему, где-то внутри вспыхнул огонёк азарта: а почему бы и нет? Потягаться с профессиональными танцорами, проверить себя, на что способна, кроме того, чтобы мужикам головы кружить.

– Майкл, ты всё понял? – с бьющимся сердцем произнесла она. – Нас отправляют в Брюссель. На конкурс латиноамериканских танцев. Боже, как мне страшно!

Майкл улыбнулся и поцеловал её в шею:

– Не бойся, любимая! Справимся! Сделаем всё, чтобы победить! Мы – лучшие!

Сёма

Сёма закончил рассказывать Каролю всё, что знал про Бухгалтера, и уныло вздохнул.

– Знаю, что этого недостаточно, но вы мне обещали.

– Да, обещал и не отказываюсь, – отозвался невозмутимый голос детектива. – Судя по всему, этот Бухгалтер не из главных. Решения не принимает, только делает важный вид и выполняет то, что ему серьёзные дяди велят. Ну да ладно, Сёма. Будем надеяться, что всё уладится! Если что – звони!

Мальчик сглотнул:

– А вы ещё не говорили со своими друзьями?

В ответ послышался вздох.

– Сёма, я говорил с ними. В общем, конечно, то, о чём мы с тобой договорились, незаконно. Однако и Зелинский, и Лебедев обещали мне, что не будут проявлять чрезмерного рвения в поисках тебя. Твоих друзей – это да, другое дело. А дальше – просто береги себя, парень. И не только себя, но и тех, кем ты дорожишь.

Сёма невольно прислушался к звукам с кухни, где Лиза сейчас готовила завтрак.

– Буду беречь, – упрямо произнёс он.

– Учти, они сейчас – самое уязвимое твоё место. И дядя Серёжа, и Лиза. Бухгалтер знает, где их найти?

Сёма хлопнул себя ладонью по лбу: дядя Серёжа! Конечно, детектив прав! Бухгалтер знает про него, знает, как до него добраться! Нужно как можно скорее забрать его оттуда, а квартиру продать за бесценок, деньги сейчас не главное.

– Спасибо, Андрей Витальевич! – торопливо произнёс мальчик. – Вы правы, мне нужно срочно заняться дядей Серёжей. До свиданья! – и разъединил. Тело тряслось, словно в лихорадке, не позволяя собраться с мыслями. Скорее туда, на родную квартиру!

Усилием воли он взял себя в руки. Прежде всего – где будет жить дядя Серёжа? Сёма прошёл на кухню. При виде его Лиза ахнула:

– Миленький, что с тобой?

– А что? – губы тряслись, мешали выговаривать слова.

– Посмотри на себя в зеркало, какой ты бледный!

– Лиза, это не важно. Можно мне привезти к тебе дядю Серёжу? Он сейчас в опасности. Я сегодня же сниму другую квартиру, большую!

По лицу девушки было видно, что перспектива появления третьего жильца в однокомнатных хоромах её не слишком порадовала. Однако она кивнула:

– Да, конечно. Если надо, привози его, а там разберёмся.

Через полчаса Сёма уже входил к себе – осторожно, крадучись, словно не домой вернулся, а воровать пришёл. Дядя Серёжа уныло курил на кухне. При виде пасынка немного оживился:

– Сёмка, куда ты исчез?

– Дядя Серёжа, не время сейчас говорить об этом! Потом! Собирайтесь, поедем к Лизе!

– К Лизе? Почему?

– Здесь опасно!

Слова об опасности, произнесённые мальчиком, подействовали на отчима магическим образом. Он поперхнулся, швырнул сигарету в раковину и бросился в комнату. Сёма стоял у окна, прислушиваясь. Кажется, никто не идёт, можно сбавить накал волнения…

Через полчаса дядя Серёжа, уже одетый по-зимнему, подтащил к двери два чемодана и сумку. Сёма взял один из чемоданов и сумку и вышел. Ну что – пока всё в порядке? Они спустились вниз. Эх, вот бы такси случайно появилось… Однако район спальный, бедноватый, и машинам с шашечками здесь неуютно. Пешком к автобусной остановке. Пока всё хорошо? Теперь – на метро…

Сёма понимал, что если сейчас кто-то следит за ним, то сделать практически ничего нельзя. Пистолет привязан к ноге, достать его можно, но за секунду не выхватишь. Оглядываться, таща тяжёлые вещи, отдельное мучение. Единственное можно себе позволить – изредка, переводя дух, бросить взгляд по сторонам. Остаётся надеяться, что всё обойдётся. Вот и метро. А не пойдём внутрь, вон такси! Подозвать его, усадить назад дядю Серёжу, самому рядом с водителем, назвать адрес Лизы – и в путь. Ну что – в боковом зеркальце не видать никого назойливого? Если кто-то следил, надо надеяться, удалось оторваться…

Лиза мыла посуду на кухне. При виде дяди Серёжи улыбнулась приветливо:

– Сема, дядя Серёжа, завтрак на столе! Садитесь, кушайте, а мне пора идти! – и упорхнула к двери. Сёма понял, что девушка недовольна – даже не дала себя поцеловать перед уходом. Однако делать нечего.

– Дядя Серёжа, мы сейчас позавтракаем, и я пойду искать новую квартиру, чтобы нам троим хватило. А ту надо продать. Сегодня же начнём поиски покупателя.

Дядя Серёжа хотел было что-то сказать, но только вздохнул и пожал плечами.

Бухгалтер

Он только усмехнулся, когда ему доложили о бегстве Сёмы на новый адрес. Заодно выяснилось, кто его подружка. Медсестра, очень мило. Бухгалтер любил медсестёр, одна из них была у него первой. Авось убивать девчонку не придётся. Впрочем, действия Сёмы могут представлять собой бегство от милиции, только тогда выходит, что парнишка немного задержался. Ну что – пойдёт он ликвидировать друзей Кароля? Скорее всего – нет. Хотя – кто его знает? Да в общем, не так важно это. Сейчас главное – то, что получится у Спеца. Он не докладывает, но ясно, что сложа руки не сидит. Если уберёт, а то вдруг даже завербует Кароля – на его друзей можно начхать, пусть себе живут. Но, конечно, тогда Сёме не поздоровится. Да и Вовану-Сантехнику. Где он сейчас, баран безрогий?

Часть 2

Горячие бельгийские страсти

Люба

– Объявляю ваш брак расторгнутым.

Судья, которая занималась нашим делом, смотрела недовольно, мимо нас с Павлом, и я её понимала. Спорных вопросов никаких, Павел не претендовал ни на квартиру, ни на то, чтобы Саша остался с ним, я не требовала алименты, и всё же неприятно. Тем более что с Павлом я разводилась вторично. Так и зудел в голове вопрос: а после первого развода куда смотрела, чем думала?

Мы с Павлом взяли экземпляры судебного решения и направились к выходу. У дверей прогуливался с независимым видом Олег. Наши взгляды встретились, и я слегка кивнула. Олег торжествующе улыбнулся и направился к нам с Павлом. Тот недовольно посмотрел на моего избранника. Я поспешила внести ясность:

– Это Олег Зелинский, мы с ним собираемся пожениться.

– А, понятно. Я и не сомневался, что спрос на тебя имеется.

Я пропустила мимо ушей колкость бывшего мужа, подошла к Олегу и взяла его под руку. Павел сделал неуверенный шаг к нам.

– Прости меня, Люба! – негромко произнёс он и посмотрел выразительно в глаза. Когда-то от этого его взгляда меня бросало в жар, но с тех пор немало воды утекло, и я узнала, что этим взором мой супруг – теперь уже бывший – покоряет немало легковерных дур. В их числе оказалась и я, что поделать. Да, я легковерная дура, что и признаю с прискорбием. Однако на своих ошибках всё же учусь, хотя и с опозданием, и не с первой попытки.

– Нечего прощать, Павел, – ответила я и тут же подумала, что это чистая правда: ведь и я изменила своему бывшему супругу, и он наверняка догадывается, что под руку мы с Олегом не впервые. – Единственное скажу тебе напоследок – хочешь добрый совет?

– Да, конечно! – с готовностью ответил он и посмотрел на меня так, как в ту далёкую минуту, когда я дала согласие на наше первое свидание.

– Павел, научись, наконец, ценить то, что имеешь. Я не считаю, что совершенна, но не уверена, что ты сумеешь найти себе идеальную жену. Однако если не прекратишь вовремя поиски, то так бобылём и останешься. Ни одна женщина, будь она совершенна или нет, не станет терпеть супружеские измены.

– Ах, Люба! Если бы ты меня простила!

Это уже наглость – подавать подобные реплики, видя меня под руку с другим мужчиной.

– Я же простила тебя один раз, – стараясь поубавить лёд в голосе, возразила я. – Однако это ни к чему не привело. Вернее, снова привело нас сюда – с целью развода. Так что хватит экспериментировать. Разошлись – и ладно.

– Но ты позволишь мне навещать Сашу?

– Разумеется. Можешь быть с ним всё время, пока я на работе.

– А по выходным?

– Звони – посмотрим. Постараюсь поменьше ущемлять тебя. Не ради тебя, а чтобы Саша меньше огорчался.

– А сейчас ты позволишь мне погулять с ним?

Я очень удивилась:

– Как, ты разве не едешь на работу?

– Прости, Люба, не хотел тебе говорить: меня позавчера уволили. Я сейчас безработный.

Я молча пожала плечами. Конечно, увольнение – такая штука, от которой не застрахуешься, и меня не миновала когда-то чаша сия, и всё же молодой здоровый мужчина, как мне кажется, должен иначе говорить о таких вещах. А впрочем, почему? Как он должен об этом рассказывать постороннему человеку, каковым являюсь для него теперь я?

– Соболезную, это очень неприятно, по себе знаю. Надеюсь, ты быстро найдёшь себе новую работу. А пока, разумеется, можешь поехать к Тане, забрать у неё Сашу и погулять с ним.

– Спасибо тебе!

Я кивнула и обернулась к Олегу, чтобы Павел наконец понял, что разговор с ним исчерпан. Мой любимый радостно улыбнулся:

– Девочка моя, поедем в ЗАГС?

Я тоже не сдержала улыбку:

– Хочешь, чтобы мы подали заявление прямо сегодня?

– Да, очень хочу!

– Тогда – поехали, конечно!

Представляю, что подумает администратор ЗАГСа при виде моих документов дважды разведена, причём с одним и тем же мужем… И сразу после этого – под венец с новым.

Аня

Я, конечно, понимаю, что Россия страна непредсказуемая, но всё-таки…

Впрочем, за последние дни, с того момента, когда Розалинда объявила, что мы с Майклом едем в Бельгию, у меня в голове всё перемешалось. Вместо тренировок с Али – дополнительные часы танцев, я чуть с ума не сходила. Потом еле приползала на ужин. Правда, вечерами мы с Майклом всё же гуляли у моря, но совсем немного – ноги у меня просто отваливались. Неужели Розалинда не понимает, что помимо танцевальных навыков нужно ещё и элементарно сохранять форму?!

Надо отдать должное моим туфлям: они почти не натёрли мне ноги. Вот это качество! Я с особым благоговением уложила их в багаж. Ещё через час я посмотрела на Индийский океан с высоты птичьего полёта. Всё казалось хорошо и благопристойно, пока самолёт не пошёл на посадку. Я вдруг, к своему ужасу, увидела надписи на русском языке! Оказалось, это Шереметьево-2!

– Куда мы прилетели? – обратилась я в панике сначала к Майклу, а потом к стюардессе. – Мы же летели в Бельгию!

– Всё отлично, Анна, не беспокойся! – послышался уверенный голос Розалинды. Мне осталось только расслабиться и пытаться получить удовольствие. Самолёт приземлился. Розалинда подошла ко мне и нависла, как дамоклов меч.

– Пойдёмте! Пора!

Я перестала что-либо понимать. Розалинда сунула мне в руку мой собственный заграничный паспорт – я не успела удивиться, как это он у неё оказался – и, понукаемая её командами и успокоительными репликами Майкла, я побрела наружу.

Вот окошечко паспортного контроля. Сейчас начнётся. Бедные мои руки…

Однако сотрудница без единого комментария поставила на мой паспорт штамп и всем видом дала понять, что я для неё больше не существую. У меня глаза полезли на лоб. Это что – всё?! А где «чёрный воронок», конвой и наручники?

Сзади меня зашипела недовольно очередь: я, видите ли, всех задерживаю. Розалинда потянула меня под локоть: С другой стороны подошёл Майкл.

– Анна, пойдём прогуляемся!

Я перестала понимать что-либо и позволила завести себя в какое-то кафе. Может, я сплю? Или окончательно спятила и уже в сумасшедшем доме под дозой транквилизаторов?

– Говорят, русское мороженое очень вкусно, это правда? – обратилась ко мне Розалинда.

– Да, – уныло произнёс кто-то моим голосом. Я сама была где-то далеко от этого кафе. Не ближе звезды Альфа-Центавра.

– А почему ты не берёшь? Ты же не петь едешь, а танцевать!

– Не хочу…

– Анна, возьми, пожалуйста! – заволновался Майкл. – Какое ты хочешь?

Его слова привели меня в чувство. Майкл со мной, значит, всё не так плохо. А впрочем – что вообще плохо? Меня же не арестовали. Только дура вроде меня способна огорчаться этому. Но как это понимать? Судя по всему, Махмуд кое с кем договорился, и вопрос о моём аресте деликатно снят. Во всяком случае, проблема не возникнет в тех районах Москвы, где я появлюсь в сопровождении Розалинды и Майкла. А если поеду домой или в институт?

– Розалинда! – слабым голосом произнесла я. – Можно мне заехать домой? Забрать кое-какие вещи…

– Невозможно! – отрезала злая училка. – Всё, что вам нужно, мы купим.

– А в институт? Хотя бы подать заявление на академический отпуск…

– Всё, что вам требуется, мы обеспечим. В институте вам появляться не следует.

Убедительная аргументация, ничего не скажешь. Я сникла и взялась за морожёное.

А ещё через два часа мы уже летели в Брюссель, и я понемногу приходила в себя. Раз меня в России не арестовали, значит, и в Бельгии не должны. Захочу – и исчезну для Махмуда. Но как быть с Майклом? Убедить его сбежать вместе со мной – и скитаться вдвоём в поисках заработка? Или пока переждать? В конце концов, ничего плохого со мной не делают, только танцевать надо, но это приятно, даже очень.

Вот мы заходим на посадку. Сели. Выходим из самолёта и идём по длинному туннелю. Снова паспортный контроль, теперь уже бельгийский. Ой, а бельгийская виза у меня есть?

Прежде чем я успеваю проверить, сотрудница аэропорта безжалостным движением забирает у меня паспорт, молниеносно просматривает его, шлёпает штамп – и до свиданья. С этого момента я в Бельгии на законном основании. Да, начинаю понимать Майкла: не так уж нас терзает Махмуд, чтобы убегать от него. Может, и пожениться разрешит? И что – я согласна навсегда остаться во дворце Абу-Салемов? Буду придворной танцовщицей? Чего я сама хочу, в конце концов? Я и задуматься не успеваю, так всё быстро происходит.

Да, но надо получить багаж. Вот эта штука, что-то вроде конвейера, на котором багаж всех, кто нашим рейсом. Где моя сумка?

Кто-то трогает меня за локоть: Какой-то парень в форме сотрудника аэропорта.

– Мисс, вы прилетели из Москвы?

– Да, а что?

– Пройдите со мной, пожалуйста!

Я оборачиваюсь в поисках Розалинды и Майкла, но не вижу их. Что мне делать – идти с этим типом или искать их? Караул, я ничего не понимаю!

Вот подходят двое местных полицейских и мягко подталкивают меня в ту же сторону, куда указывает сотрудник аэропорта. Неужели меня всё-таки арестуют? Деваться некуда, подчинюсь. Пока я не в наручниках…

Меня заводят в небольшую комнатку, где собрались пять человек – и в форме, и в обычной одежде, среди них женщина. На полу, высунув язык и с интересом глядя на меня, сидит большой пёс.

– Мисс, это ваша сумка?

– Да, моя, а что?

– Вы можете открыть её?

– Да, конечно.

Открываю сумку, и двое в форме принимаются рыться в моих вещах. Это очень неприятно, но худшее – ощущение того, что я снова вляпалась. Если меня собираются передать в Россию, зачем обыскивать?

Вот они вынули все вещи, разложили их кучей на столе… и начинают вспарывать мою сумку!

– Что вы делаете?! Вы с ума сошли!

– Стойте на месте, мисс, иначе мы наденем на вас наручники!

Я стараюсь взять себя в руки, всё равно драться с этими людьми нет смысла. Вот они раскурочили всю сумку… Что теперь? Подзывают собаку… Она с удивлением нюхает сумку, непонимающе смотрит на людей… Они искали у меня что-то? Контрабанду какую-нибудь, наркотики?

– Вы можете объяснить, что происходит?

– Извините, мисс, нам придётся обыскать также вас лично.

– Зачем?

Ничего не понимаю…

– Если у вас на себе имеются предметы, запрещённые к ввозу в нашу страну, предъявите их сейчас, и тогда обойдёмся без личного досмотра.

– На мне нет ничего такого! Вы же видите!

Они переглядываются. Женщина, сидевшая за столом, поднимается с места и подталкивает меня в какую-то узкую комнатку, где стоят небольшой стол и рядом стул:

– Раздевайтесь, мисс, и кладите вещи на стол! Я обязана осмотреть вас!

– Вы что, с ума все посходили? Зачем это?

– Если не подчинитесь, нам придётся применить силу!

Их много, я одна… Ничего не поделать, придётся подчиниться… Какая гнусность… Лишь бы не упасть в обморок…

У меня руки дрожат от невыносимого ощущения, но я раздеваюсь, кладу вещи на злополучный стол, а женщина в форме осматривает их и передаёт кому-то в соседней комнате. Вот я уже раздета…

– Откройте рот! Раздвиньте ноги! Шире! Наклонитесь вперёд!

Что она делает? Какая мерзость… Лучше бы я умерла…

– Можете посидеть, отдохнуть.

Я сваливаюсь на стул и мечтаю умереть сейчас же. Меня обыскали, заставили раздеться, влезли своими погаными руками ВЕЗДЕ… Не знаю и не желаю знать, как выглядит изнасилование, но вряд ли омерзительнее…

– Можете одеться!

Женщина-полицейский возвращает мне вещи, и я одеваюсь. Наверное, так чувствовали себя еврейки в нацистских концлагерях. Лучше бы меня арестовали для передачи в Россию по ложному обвинению. Я для них никто, не женщина, не человек, даже не подозреваемая. Просто – предмет для обыска, проверки, ощупывания… Как мерзко…

Слёзы душат меня, тело дрожит в ознобе. Но постепенно до меня доходит, что эта отвратительная процедура завершена. Я одета. Мне можно, наконец, выйти отсюда? Эти скоты в человеческом облике оставили меня в покое?

Слёзы высыхают. Я выхожу из комнатки, где ЭТО произошло. Они смотрят друг на друга в растерянности. Затем один обращается ко мне:

– Простите, мисс, произошла ошибка.

При этих словах у меня начинается истерика. Меня выворачивает наизнанку, я реву, исхожу слезами, ничего не вижу, падаю на пол, бессильно бью кулаками и ногами о бетон, с меня слетают туфли: то, как со мной поступили – всего лишь ошибка?! Люди, которые вокруг, поднимают меня, у моих губ оказывается стакан с водой. Я глотаю немного воды и постепенно прихожу в себя. Рядом со мной – человек в белом халате. Врач? Как мерзко – я разревелась перед этими скотами…

– Оставьте меня… Я в порядке…

– Мисс, мы очень извиняемся! Мы ошиблись!

Ошиблись?! Меня раздели, ощупали, как кусок мяса в магазине, командовали мною, как тюремщики в московском СИЗО – и это ошибка? Вроде как не там поставили запятую в предложении «Казнить нельзя помиловать»?! Я для них человек или кто?

– Мисс, нас неправильно информировали! Нам сообщили, что у вас при себе контрабанда, мы были обязаны проверить!

Я удивлённо смотрю на человека, который произносит эти слова. До меня начинает доходить, что если не простить, то понять этих людей можно. Работа такая… А если бы по работе им потребовалось убить меня?

– Вы понимаете, что сейчас со мной сделали?

– Мы очень извиняемся!

Как ни странно, его идиотский ответ действует на меня успокоительно. Они не враги мне, не преступники, а просто чиновники, которым платят за то, чтобы они со мной поступали вот так. Они искренне не понимают, отчего я чуть не сошла с ума – ведь они были вежливы, не причинили ни одной травмы. Что же, попробую говорить с ними на их языке. Трудно, но постараюсь. Вдруг на этот раз поймут?

– Как это – ошибка?! Вы мне испортили сумку!

– Вы правы, мы виноваты. Мы возместим вам ущерб.

Обида на свершившееся во мне проходит, уступает место злости. Теперь я хочу повредничать. Пусть они попляшут!

– Что значит – возместите?! Как я понесу свои вещи?

– Купите сумку, а мы вам возместим её стоимость!

– Что – я пойду покупать сумку, а мои вещи останутся без присмотра?

– Мисс, неужели вы думаете, что мы их украдём?

– А вдруг? Подумали же вы на меня, что я контрабандистка!

– Мы ошиблись!

– А я разве не имею права ошибиться?

Они переглядываются. Один из них – вероятно, старший – тяжело вздыхает и обращается ко мне:

– Мисс, вы правы. Мы поступили с вами очень нехорошо. Однако у нас не было иного выхода.

– Потому что вас неправильно информировали, да?

– Именно так, мисс. Скажите, что я могу сделать, чтобы заслужить ваше прощение?

Я стараюсь успокоиться. Мало ли что им сообщили. Я приехала из России, а перед этим была в арабской стране. Здесь не доверяют ни русским, ни арабам. Возможно, меня приняли за террористку. А что такого? Сочли же меня на родине убийцей. И, что удивительно, тогда я так не возмущалась, даже подписала признание. А эти люди от меня ложных признаний не требовали, не запугивали, в грязную и прокуренную камеру не заталкивали, а… просто проверили. Эта проверка меня оскорбила и унизила, но к этому они не стремились. Так что хватит возмущаться, пора ехать в гостиницу.

– Значит, так, господа: вы мне сами купите новую сумку, такого же размера или больше, и я буду считать инцидент исчерпанным.

Знаю, что говорю глупость, но ничего умнее придумать не могу. Просто сил нет.

Все вскакивают с мест:

– О, да-да! Не беспокойтесь, мы вам купим самую лучшую, дорогую сумку!

Из комнаты выбегают все, кроме старшего и той женщины, которая меня обыскивала. Я не могу сдержать вопрос к ней:

– А если бы с вами поступили так, как вы со мной сегодня?

Она смотрит удивлённо:

– Поступали, а что такого? Я училась в школе полиции, там было задание: спрятать пакет с наркотиками в вещах или на себе, а другие учащиеся должны найти. Я прятала, да так, что те, которые меня обыскивали, не сразу находили. А в другой раз я кого-то обыскивала. Мы так тренировались, ничего особенного.

Да, понятно, а сегодня она потренировалась на мне и теперь не понимает, в чём проблема. Может, действительно, ничего особенного, я преувеличиваю?

– Вот сумка, мисс! Она вам подходит?

Один из людей в форме возвращается, держа в руках огромную пустую сумку. Она сделана из натуральной кожи, очень красива и наверняка стоит дорого.

– Да, спасибо, хорошая сумка.

– Мы можем считать инцидент исчерпанным, мисс? – радостно вскидывается старший. Я пожимаю плечами. Если эти люди думают, что вся проблема в разрезанной сумке, то объяснить им я ничего не смогу, да уже и не хочется. Уйти бы поскорее отсюда, добраться до постели и забыться. Они помогают мне уложить вещи, стараются, чтобы всё было аккуратно. Они улыбаются и говорят мне комплименты, высказывают самые благие пожелания. Если бы не то, что случилось полчаса назад, я бы сказала, что это самые вежливые и любезные люди на свете.

Я выхожу из этой страшной комнаты. Один из тех, кто меня обыскивал, несёт мою сумку. Где же Майкл и Розалинда? А, вон они, беседуют о чём-то с сотрудницей аэропорта. Не знаю, как рассказать им о случившемся. Розалинде, пожалуй, вообще незачем знать. А Майклу… потом как-нибудь.

– Анна, где ты была? Мы тебя искали!

Они смотрят так, будто всё поняли. Не хочу этого. Даже Майклу пока не расскажу. А уж ей…

– Розалинда, потом расскажу как-нибудь. Я очень устала. Поедем в гостиницу, пожалуйста.

– А почему у тебя другая сумка?

– Это подарок сотрудников аэропорта.

– Какая большая, красивая!

– Да, очень. Пойдёмте же, скорее!

Майкл забирает у бельгийца мою сумку, и мы идём к выходу. Прочь отсюда, из этих стен! Хоть бы никогда не бывать здесь!

Розалинда говорит что-то, наверное, обращается ко мне, но я ничего не понимаю, даже не слышу. Но вот мы выходим на воздух, здесь слабый мороз, который мягко касается моего лица и приводит в чувство. Я слышу голос Розалинды:

– Анна, а теперь ты можешь рассказать мне, что случилось в аэропорту? Куда ты исчезла на целый час?

У меня даже хватает сил ответить:

– Ничего особенного, я зашла в туалет, и мне стало нехорошо. Тот бельгиец помог мне.

Только бы она не выясняла, как это бельгиец оказался в женском туалете…

Мы садимся в заказное такси, которое ждёт нас – я и Розалинда сзади, Майкл рядом с водителем. Мужчины обсуждают что-то между собой, а я молю Бога, чтобы Розалинда больше не приставала с вопросами. Машина трогается, мимо проносится городской пейзаж, пусть моя соседка на него любуется, а мне не до того. Когда же, наконец, я останусь одна?

Вот, кажется, и гостиница. Да, машина останавливается. Майкл помогает мне выйти, берёт сначала мою сумку, а затем Розалинды, и мы втроём входим в здание.

– Мадмуазель, вам плохо? – с тревогой обращается ко мне девушка в униформе. Я отрицательно качаю головой и сажусь в ближайшее кресло. Когда же, наконец, я останусь одна?

Розалинда и Майкл что-то обсуждают с хозяйкой, берут у неё ключи. Майкл подходит ко мне. Мягко берёт за локоть, несильно тянет. До меня доносятся его слова:

– Анна, дорогая, пойдём в номер!

Я уже не так плохо себя чувствую, это скорее слабость. Мы заходим в лифт и поднимаемся на третий этаж. Идём по длинному коридору, и Майкл бережно поддерживает меня за руку. Кажется, вот этот номер – мой? Я смогу, наконец, отдохнуть? Майкл открывает дверь, и я вваливаюсь внутрь. Здесь прохладно, но мой спутник заботливо включает обогрев. Я вижу кровать и, забыв про все приличия, валюсь на неё. Майкл вздыхает, качает головой, подходит к кровати и начинает меня раздевать. Я не возражаю. Пусть он делает со мной всё что хочет. Впрочем, нет… Не хочу, чтобы моё тело досталось ему после всех тех мерзких ощупываний. Я вдруг чувствую, что не так уж слаба. Во всяком случае, во мне довольно силы, чтобы зайти в ванную…

Вот я, выкупавшаяся и посвежевшая, возвращаюсь в комнату. Майкл сидит на стуле и терпеливо смотрит на меня. Я ложусь в постель и не знаю, чего хочу – отдыха или Майкла? Но мой любимый решает за меня, его голос настойчиво спрашивает:

– Анна, любимая, что с тобой случилось?

Я чувствую, что уже почти успокоилась.

– Почему ты считаешь, что со мной произошло что-нибудь особенное?

– Анна, я люблю тебя. Я чувствую: случилось что-то очень нехорошее. К тому же – посмотри на себя в зеркало. Ты очень сильно изменилась за тот час. И почему ты отводишь взгляд?

Мне не надо смотреть в зеркало, я и так знаю, что он прав. Майкл любит меня, он почти всё понял. Ну, была – не была, скажу разом, будто это не со мной, на одном дыхании:

– Меня обыскали, выпотрошили сумку, заставили раздеться, ощупали всю, сверху донизу, залезли руками…

Дальше не могу говорить, слёзы снова душат, как тогда, в аэропорту. Но, надеюсь, Майкл всё понял и уточнений не потребует. Проходит целая вечность, рыдания выворачивают меня, но кругом тихо, спокойно, только мягкое, тёплое прикосновение – это поцелуи Майкла. Не бурные, как обычно, а тихие, печальные. Кажется, я немного успокоилась, уже могу говорить:

– Сказали, что ошиблись… их неправильно информировали…

И снова тишина, только мягкое прикосновение губ Майкла к моим пальцам и запястьям. До меня вдруг доходит, что и Майкла есть о чём спросить:

– Майкл, а почему вы с Розалиндой не сразу подошли к конвейеру с багажом?

Я, наверное, неправильно называю ту штуку, но надеюсь, что Майкл меня поймёт.

– Нас задержали на проверке документов. Очень удивились, что мы приехали рейсом из Москвы.

Что-то меня смущает в этом объяснении, но губы Майкла ложатся на мою грудь, а его руки обнимают и гладят меня… Прочь все подозрения и выяснения, когда меня ласкает лучший в мире мужчина!

Люба

– Ты едешь сейчас в агентство? – спрашивает меня Олег. Он улыбается – возможно, не сознавая этого – и я отвечаю ему. Просто потому, что не могу смотреть на него иначе. Скоро мой любимый станет моим законным мужем. Всего лишь месяц – и я его жена перед всем миром! «Тили-тили-тесто, жених и невеста!» – вертится в голове.

До меня не сразу доходит, что мой жених задал вопрос, на который неплохо бы ответить.

– Да, милый! – киваю, не сводя с него глаз. Он – мой! А я – его! Как это хорошо! Пусть будет так всегда!

– Можно, я сяду за руль?

– Конечно, любимый!

Его «Москвич» позавчера попросился в ремонт. Надо бы Олегу нового железного коня, да нетрудно догадаться, что на заработок майора милиции «Мерседес» не купишь. Но это не важно. Сегодня он ведёт белую «Тойоту»!

Олег садится за руль, я рядом с ним – поехали! Давненько не смотрела я на московские пейзажи с пассажирского места. Даже забавно…

А, вот уже приехали…

– Милый, ты сейчас в МУР?

Он внезапно резко поворачивается и целует меня в нос:

– Да, родная моя! Проверка уже закончена, теперь я снова полноценный ментяра!

– Хочешь – поезжай в моей машине, а вечером заскочишь за мной?

Он смущённо улыбается:

– Нет, милая, спасибо. Всё-таки твоя машина должна быть с тобой.

Мы заходим в агентство, поднимаемся на второй этаж. Я открываю дверь, отключаю сигнализацию и сообщаю в охрану, что хозяева пришли. А теперь возвращаюсь к моему любимому. Он сейчас уедет от меня на работу? Как жаль…

Олег подходит ко мне, а я стою не двигаясь, внимаю его шагам и глупо молю: «Пусть он останется со мной подольше!» Никого рядом нет, некому помешать нам – и Олег обнимает меня, наши губы соединяются…

Однако надо остановиться. Всё-таки я на работе, да и Олегу пора ехать. Мы неохотно разжимаем объятия.

– Поезжай, милый! – вздыхаю я. – Буду ждать тебя!

Олег кивает и, словно преодолевая себя, идёт к дверям. Мне хочется подбежать к нему, вернуть, не отпустить… но нельзя. Пора, наконец, за дело браться.

Вот за Олегом закрывается дверь, а я силюсь вспомнить, что же намечала на сегодня. Наше единственное дело сейчас – Анечка. Каково ей, бедняжке? Что с ней? Жива ли она? Что я могу сделать, чтобы помочь ей вернуться поскорее?

Посмотреть почту? Нет, это пусть лучше Андрей сделает, когда придёт. Пожалуй, просто приберусь пока. Ну-ка, за тряпку – и сбросить пыль, которая накопилась за дни праздников…

Звонок в дверь. Новый клиент? И кто же это? Посмотреть в глазок… Ба, да это же Инга, соседка по этому дому и бывшая коллега! В гости заглянула или по делу – как тогда, с заколками?

Стоп, как-то странно она выглядит: испугана, оборачивается, вроде как разговаривает с кем-то. Не нравится мне это. Возьму-ка на всякий случай пистолет… А теперь можно открыть:

– Привет, Инга! У тебя всё в порядке?… – мой вопрос замирает при виде пистолета, наведенного на спину моей хорошей знакомой. Только и у меня пистолет, и я сразу направляю его на того парня, который угрожает Инге:

– А ну – брось оружие! Стреляю без предупреждения!

Знакомая физиономия, где-то я его уже видела. Кто же это такой? Потом разберусь, сейчас главное – впустить Ингу. Но и бандит вваливается вслед за ней:

– Лучше ты брось свою игрушку, не то пристукну твою Ингу!

Шеф говорил, что в такой ситуации надо сразу стрелять на поражение, тогда противник просто ничего не успеет. Но не могу… с тех пор, как увидела кровь человека, которую я пролила… стоп, да это же он! Тот самый киллер, которого я ранила! Тогда он был в очках, но всё равно – узнала!

– Любонька, милая, сделай что-нибудь, он меня убьёт!

– Инга, не бойся!

Легко сказать, а я сама боюсь, что этот гад, действительно, выстрелит. Ну, зачем ему Инга? Он же за мной пришёл…

– Рыжая, неужели ты выстрелишь в меня?

– Запросто, не впервой. Хочешь проверить?

– Эй, детективщица, слушай, что скажу! Я сейчас отпущу твою подружку, а ты со мной поедешь!

– Не боишься? Вдруг во второй раз живым не уйдёшь?

– Кто из нас живым уйдёт, а кто нет, пусть судьба решит. Дуэль тебе предлагаю! За городом!

Это, наверное, сумасшествие, но я готова согласиться. Лишь бы он отпустил Ингу. Стрелять сейчас не могу, хотя это, наверное, правильнее всего.

– Хорошо, согласна, пусть дуэль! Когда, где?

Киллер нехорошо улыбается – кажется, уже записал себе победу в дуэли. Не рано ли? Один раз уже был…

– Вот поедем сейчас за город, найдём местечко подходящее.

– Согласна. Отпускай Ингу!

– Не так быстро, красавица. Сейчас твоя подружка будет считать. На «раз» поднимаем ствол вверх. На «два» – вынимаем обойму. На «три» – разряжаем пистолеты. Принимаешь?

– Да!

Не знаю, что со мной творится. Что за безумие – эта дуэль? Смогу я выстрелить в этого парня там, за городом, если сейчас не в состоянии? Но хоть Ингу отпустит…

– Эй, ты, Инга, считай!

– Раз…

Поднимаю пистолет дулом вверх. Мой противник тоже.

– Два…

Обойму – в левую руку.

– Три…

Мы оба передёргиваем затвор. Киллер успевает подхватить выпавший патрон, а мой падает на пол. Не до него сейчас. Бандит усмехается:

– Красавица, подбери лучше патрон. Через полчаса он тебе будет совсем не лишний.

Я медлю, не хочу нагибаться, терять из виду этого мерзавца. Инга проворно наклоняется, подбирает патрон, суёт мне в левую руку. Краем глаза вижу, как она напряжённо смотрит мне в лицо.

– Любонька, ты же не поедешь с ним? – жалобно шепчет она. Киллер злорадно ухмыляется. Я понимаю, что не должна ехать, но отступить не могу.

– Поеду, – выдыхаю я.

– На твоей белокрылой поедем! – торжествующе хохочет киллер. Я молча киваю – по крайней мере, в машине не окажется сюрпризов.

– Ну что, рыжая, пошли? – ухмыляется бандит.

– Сейчас надену шубу, и пойдём.

Подхожу к вешалке, не спуская глаз с киллера, нащупываю шубу. Инга приходит ко мне на помощь – снимает шубу с вешалки, помогает надеть. Я опускаю пистолет в правый карман, обойму и выпавший патрон – в левый. Киллер хохочет, кивает и делает то же самое.

– Умница, рыжая! Эх, жаль, стреляться приходится, я бы с тобой кое-чем другим занялся.

Ничего не отвечая, делаю шаг к двери. Киллер как бы джентльменским жестом распахивает её:

– Прекрасная дама – вперёд!

Медленно выхожу из двери, держа киллера в поле зрения. Отвратительное ощущение – будто он поймал меня в какую-то ловушку. Глупость! Я вооружена, да и дерусь неплохо. Вставить обойму в пистолет успею не позднее, чем этот гад. Главное – не волноваться. Наверняка он на то и рассчитывает – чтобы я потеряла контроль над собой. Не дождётся!

Спускаемся к выходу. Проходим на улицу. Вот моя машина.

– Красавица, не возражаешь, чтобы я сел за руль? А то вдруг у тебя там сюрпризы?

– Не возражаю. Только, если ты не против, я сяду назад.

– Рукояткой пистолета меня не огреешь?

– Ну что ты, мне не нужно, чтобы ты врезался.

– Отлично, рыжая. Садись назад.

Вкладываю ключ в зажигание и занимаю место позади водительского. Сразу появляется желание сделать то, о чём только что говорил киллер. Только не буду. Дуэль так дуэль. Бандит даёт газ, и мы выезжаем на шоссе.

– Куда поедем? – интересуюсь машинально.

– Пока не решил. А у тебя пожелания есть?

– Никаких. Полагаюсь на твой опыт.

Киллер хохочет, кивает головой, словно я сказала нечто остроумное, а мне не до смеха. Вот я вляпалась. А что было делать – пусть бы погибла Инга? Жить хочется… И убивать не хочется… Как же мне быть? Хоть бы нас сейчас задержала милиция… Нет, как назло – когда надо, ни единого милиционера поблизости. Однако ехать ещё далеко, мало ли кто встретится по пути.

– Как ты меня нашёл?

– Так ты же Аньке свою визитку дала!

А, правда, так просто. За окном мелькают дома. Как мы выглядим со стороны? Парень везёт свою подружку за город – наверное, так… Только почему подружка не рядом с ним, а сзади? Неужели никому не интересно выяснить?

Приближаемся к окружному кольцу. Машин вокруг немного – середина дня, люди в основном или на работе, или отдыхают.

Я не успеваю среагировать, когда киллер вдруг резко тормозит. Меня швыряет вперёд, я ударяюсь о сиденье водителя и на секунду отключаюсь. Прежде чем я прихожу в себя, бандит быстрым движением вынимает какую-то штуковину, резко разворачивается и тычет ею мне в шею. Страшная, невыносимая боль от электрического шока скручивает меня – и весь окружающий мир проваливается в небытие беспамятства…

Аня

На ужин я вышла, как будто ничего не произошло. Разве что Майкл открыто вёл меня под руку. Идти сама я, наверное, не смогла бы. Уж и не знаю, что со мной. Обида на сотрудников аэропорта, которые меня ни с того, ни с сего заподозрили? Российские следователи обидели меня куда сильнее, а я это уже почти забыла. Что меня обыскали? Рассуждая трезво – поступили очень разумно. Только сердцем принять эту разумность не могу. Однако Майкл со мной, его рука заботливо придерживает меня, и на ужине надо выглядеть как следует. Тем более что завтра утром нам выступать. Первый танец – самба – квалификационный, судьи будут решать, достаточно ли хорошо мы танцуем, чтобы выступить в основном конкурсе. А сейчас – просто ужин, после которого мы погуляем по вечернему Брюсселю.

Вот так сюрприз! Оказывается, здесь, в этой же гостинице, также Али и Ахмед! Они что – прилетели прямым рейсом? Наверное, так, им же не обязательно было лететь через Москву. Кстати…

– Майкл, ты случайно не знаешь, почему мы ехали через Москву, а не напрямую сюда?

– Не знаю, милая. Давай спросим Розалинду!

– Да ну её… Опять скажет что-то вроде «Так было нужно».

– А я всё-таки попробую. Розалинда, зачем мы втроём ехали через Москву?

Наша тренер смотрит в замешательстве. А что такого? Вопрос-то простой.

– Майкл… Дело в том, что вы представляете Россию.

Что??? Я падаю! Майкл – представитель России? С его-то познаниями в русском языке? Да и я, собственно, пусть и русская, но ведь в российских конкурсах танца не участвовала, как же могу представлять страну? Впрочем, по сравнению с другими загадками, эта пустяковая. Можно не сомневаться – тут не обошлось без денег Махмуда. Только зачем ему это всё? Я бы поняла, если бы мы выступали за его страну: патриотично. Хотя, с другой стороны, что бы получилось: его страну представляют англичанин и русская? Но опять же: какое ему дело до России? Или в том-то и соль, что хочет опозорить мою страну моим негодным выступлением? Тогда при чём здесь Майкл? Так и вижу: «представитель России – Майкл Шелли». Хм, а «представительница России – Анна Абу-Салем» – намного лучше? Кошмар…

Впрочем, теперь мне понятно, зачем понадобилось везти Майкла через Москву. Хорош представитель России, у которого в паспорте даже штампа российского пограничного контроля нет. Хотя на фоне всего остального…

В общем, хватит рассуждать, а то я спячу. Лучше посмотреть, что там в меню. Закажу вот это, это и это. Вес не наберу?

– Майкл, Анна, как вы относитесь к тому, чтобы после ужина прогуляться по здешним достопримечательностям?

– Как – вечером, в темноте?

– Темноты здесь нет, город отлично освещён. А когда гулять? Завтра утром вы танцуете, послезавтра тоже…

– Это если мы пройдём квалификационный танец.

– Конечно, пройдёте. А после танцев ты захочешь отдохнуть, не так ли?

Только теперь до меня доходит, что Розалинда заговорила со мной по-французски. И обратилась на «ты». А в общем, она права. В нашем положении, если гулять по городу, то как раз вечером. А после ужина ещё и полезно.

– Хорошо, согласна. Майкл, ты не против?

– Согласен, – кивает мой любимый и улыбается. Вот и хорошо, погуляем.

Нам приносят заказы, и мы приступаем к еде. Мамочка, как же вкусно! В жизни такого не ела. Уж на что хороша кухня у Махмуда, до здешней далеко. Надо не увлекаться, а то растолстею – и танцы завалю, и Майкл разлюбит.

Вот всё съедено, и мы неторопливо поднимаемся из-за стола. Идём к выходу: мы с Майклом и Розалинда впереди, Али и Ахмед сзади. Бедная Розалинда, неужели некому её под руку взять? Всех кавалеров распугала… Что там, впереди – река? Ах, нет, наверное, это канал Брюссель-Шельда. Прогуляемся вдоль него или Розалинда погонит к другим достопримечательностям? Пока тихо. Идём, под ногами свежий снег – мокрый, температура воздуха около нуля. Как бы не поскользнуться. Что за шум сзади?

– Эй, ты, чёрный! Зачем приехал в нашу страну?

Я в изумлении оборачиваюсь: пятеро остриженных наголо юнцов – видимо, скинхеды – с патриотическими чёрно-желто-красными шарфами, обступили Али и принимаются избивать его. Наш товарищ пытается защищаться, но поскальзывается на коварном мокром снегу и падает. Прежде чем Майкл и Ахмед подбегают на помощь Али, негодяи хватают и сбрасывают его в канал!

Я цепенею от звука тела, упавшего в воду. Вода же ледяная!

– Майкл, Ахмед, спасите Али, пока он не замёрз!

Наши мужчины кидаются на скинхедов, те выхватывают ножи. Майкл быстро выбивает оружие у двух противников, Ахмед обезвреживает третьего. Скинхеды бросаются прочь.

– Люди, полиция, кто-нибудь! Человек упал в воду!

А я сама почему ничего не делаю? Я ведь умею плавать. Но так страшно бросаться в ледяную воду… Всё же подбегаю туда, где упал Али. Где же он? Не видно… Я сойду с ума…

Сирены. Приехали спасатели? Наконец-то…

– Анна, куда ты лезешь? Оденься немедленно! Ты замёрзнешь!

Оказывается, я сбросила шубу и начала перелезать через перила. Может, я уже спятила? Совершенно не контролирую свои поступки. Я что – собиралась вытаскивать Али? Боже, вразуми меня!

В дело вступают спасатели – вот они уже в реке, всё проверяют. Где Али? Может, его унесло течением? В этом канале такое быстрое течение? Ничего не понимаю…

Я вздрагиваю от прикосновения руки, это Майкл:

– Анна, пойдём! Здесь мы всё равно ничего не сможем сделать! Ты простудишься!

– Погоди, Майкл! Они вот-вот найдут Али, ему понадобится наша помощь!

Мы остаёмся возле того места, где хулиганы сбросили в воду Али. Ненавижу нацистов! Грязные подонки! Если бы могла, своими руками передушила бы их всех! Один мой прадедушка погиб под Москвой, другой под Ленинградом, третий был ранен под Харьковом, а прабабушку-еврейку задушили газом в Треблинке… Ненавижу гадов! Смерть нацистам! Господи, я сошла с ума…

– Анна, тебе плохо? Ты меня не слышишь?

Я открываю глаза. Я лежу в постели, и меня трясёт озноб. Я больна? Что это было – возле канала? Это мой горячечный бред?

Рядом с моей постелью – Майкл и женщина в белом халате. Врач?

– Анна, как ты себя чувствуешь?

– Не знаю… Майкл, мне почудилось – или действительно Али погиб?

Майкл отворачивается. Так мой бред – это то, что случилось на самом деле? Что я видела, а что мне почудилось?

– Скажите, доктор, она сможет выступать завтра утром?

– Выступать? Где?

– На конкурсе танцев.

– Исключено! – твёрдым голосом заявляет врач. – Она сильно перенервничала и простудилась. Я сделала укол, но вставать вам, мадмуазель, сейчас нельзя. Минимум неделю надо только отдыхать!

Ах, вот как… Ну, мы ещё посмотрим. Врач выходит из комнаты, Майкл садится на кровать рядом со мной, и я беру его за руку, сжимаю запястье:

– Майкл, мы будем выступать завтра. Вот увидишь, я справлюсь.

– Опомнись, Анна! Это в тебе говорит жар! Тебе надо лежать и приходить в себя!

– Только эту ночь. Утром буду в порядке. Ты мне веришь?

Майкл кивает, но неуверенно. А я знаю, что смогу. Утрём нос здешним нацистам, убивающим человека за его цвет кожи, и прилизанным джентльменам, которые готовы раздеть и ощупать женщину, виновную лишь в том, что она приехала из России или из арабской страны. Я отомщу за Али и за себя. Отомщу по-своему.

– Анна! – вздыхает Майкл. – Теперь я вижу, что такое знаменитый русский характер. Мне было бы легче переубедить танк.

Люба

– Любочка, девочка моя хорошая! Хватит играть, иди домой!

– Сейчас иду, мамочка!

Мама меня зовёт. Жалко прерывать игру, но и маму огорчать не хочется. До завтра, друзья мои! Встретимся на этом же месте!

Вот она, моя мама – ждёт у порога. Молодая, красивая, улыбающаяся. Мама, я никогда не верила, что ты умерла. Мама, ты всегда со мной. А знаешь, мама, я развелась с Павлом и выхожу замуж за Олега. Ты его не знаешь? Да, правда, я не успела вас познакомить… Он очень хороший, работает в милиции, мы любим друг друга. Я хочу поцеловать твоё лицо, самое дорогое на свете…

– Стой, доченька! Не подходи ко мне, не касайся! Не заходи внутрь!

– Почему, мамочка?

– Доченька, нельзя! Я – твоя смерть! Не касайся меня, отойди! Ты не должна умирать! Проснись скорее!

Сознание возвращается медленно и неуверенно, словно знает, что хороших известий не будет. Всё окружающее медленно выплывает из-за покачивающейся белой пелены. Туман медленно рассеивается, я начинаю что-то видеть. Я в какой-то комнате. Судя по тому, как неряшливо, тут живёт холостяк. Пол заплёванный, какие-то огрызки, обрывки газет, грязная рубашка, вывернутые наизнанку носки – всё разбросано и перемешано. В углу валяется моя шуба. Как я сюда попала? Что со мной произошло? Ах, да: я ехала сражаться на дуэли с киллером, но он обманул меня и оглушил электрошокером. Сейчас я лежу на кровати в неудобной позе, на мне платье, в котором я ходила с Олегом подавать заявление в ЗАГС. Пытаюсь встать – и не могу. Что меня держит? Почему мои руки заведены наверх и я не могу опустить их? Пытаюсь сделать движение – больно в запястьях. Я связана?

Раздаются шаги, и в комнату входит ухмыляющийся киллер. Вот он и выиграл дуэль со мной… Что же, могу утешиться разве что тем, что на этот раз его кровь не пролилась. Сколько людей он убьёт теперь, после того, как разделается со мной? Не гожусь я для сыска…

– А теперь давай знакомиться, рыжая! – с удовольствием произносит бандит. – Для клиентов я Сантехник, но на самом деле меня зовут Вова. Можно Вован. А тебя как звать-величать?

Я не хочу разговаривать с ним, но, наверное, лучше ответить. Попробую выиграть время. Вдруг Андрей и Олег придут ко мне на помощь? Только как им найти меня? Вот я дура, так вляпалась…

– Вот как ты меня победил, Вован, – пытаюсь выговорить. Язык еле ворочается, губы распухли. – Можешь гордиться. Как ты меня убьёшь? Застрелишь?

Вован издаёт короткий смешок:

– А как бы ты хотела умереть?

– Никак. Мне бы хотелось жить. Но я понимаю, что ты решил иначе.

Вован принимается хихикать:

– Умна ты, рыжая! Только куда спешить? Ты же не торопишься, верно? И мне не к спеху, на тебя заказа не было. – Он протягивает руку к моей груди. Я пытаюсь увернуться, но не могу. Вован с сальной ухмылкой щупает меня. Я стараюсь сдержать отвращение. Попробовать заговорить его, переключить внимание? Как? О чём мне с ним беседовать? Голова словно пустая…

– Красивая ты, Рыжая! Скажу правду – не хочу убивать тебя. А вот угадай – чего хочу?

По его ухмылке и так ясно. Мне бы освободить руки… И что бы я тогда сделала? Хоть бы он меня поскорее убил…

– Рыжая, а ты никогда не занималась сексом связанная?

Отвечать ему или нет? Конечно, отвечать. Попробую выиграть время.

– Нет. Я имела дело только с нормальными мужчинами.

– А я, по-твоему, ненормален?

Надо отвечать осторожно.

– А ты как думаешь – нормально убивать людей, которые тебе никакого зла не причинили? Нормально требовать любви от связанной женщины?

– А что такого? Говорят, связанная женщина в ласке не нуждается.

– Не знаю, кто так говорит. Связанная женщина нуждается в том, чтобы её освободили.

Вован вынимает из кармана складной нож, открывает и играет им. Лезвие мелькает перед моей грудью. Острое лезвие касается меня. Это – моя смерть?

– Ах, какая красота! Не хочется повреждать. – Он откладывает в сторону нож и снова лезет своими руками – давит, щупает, щипает. Очень больно и противно, но я просто отвернусь. Пусть он думает, что мне безразлично. Фригидна. И всё.

– Рыжая, а всё-таки: как тебя зовут?

Отвечу, пожалуй. Всё, лишь бы протянуть время.

– Меня зовут Люба.

– Любовь, выходит… – Медленно, распевно произносит похититель и задумывается. Затем произносит:

– Ты замужем?

– Да.

– За тем детективом?

– Нет, он женат на моей подруге.

– А может, ты врёшь, не замужем?

– Какая тебе разница?

– Ты и со своим мужем так холодна?

– Ты же мне не муж.

Он наклоняется, почти касается своей физиономией моей головы:

– Люба, Любовь, я хочу тебя.

Не знаю, что ответить. Просто промолчу.

– Люба, почему ты мне не отвечаешь?

В его голосе вдруг слышатся жалобные нотки. Я оборачиваюсь и удивлённо смотрю на него.

– Что я тебе должна ответить? Я не хочу тебя. И я не хочу умирать. Но я в твоих руках и не могу защититься.

– Хорошо, Люба. Посмотрим, что ты скажешь на это.

Он берёт подушку.

– Угадай, Люба, что я сейчас сделаю?

Мне не по себе, и гадать я не собираюсь. Ничего хорошего от этого человека не жду. Он опускает подушку мне на голову и прижимает к моему лицу. Мне трудно дышать, в глазах темнеет. Сейчас я умру. Мама, теперь я могу подойти к тебе?

– Доченька, нельзя! Ты должна жить!

Как я могу жить, если меня убили? Но вот вокруг снова становится светло. Я дышу.

– Люба, я пошутил. Я не убью тебя. Любовь убивать нельзя. А почему ты не стала просить, чтобы я тебя не убивал? Ты же хочешь жить.

Не знаю, что ответить. Просто дышу, пока можно. Вован отбрасывает подушку и вдруг падает передо мной на колени:

– Люба, я тебя люблю! Что мне сделать, чтобы ты меня полюбила?

Я ничего не понимаю, только смотрю на него с удивлением. Он так шутит? Ладно, попробую подыграть:

– Как ты считаешь – могу я любить человека, который только что пытался меня задушить?

– Люба, прости! – он вдруг принимается хныкать. – Я пошутил!

– С любимыми разве так шутят?

– Ну да… Вон как этот. Негр. Он же задушил её, как она там…

До меня вдруг доходит:

– Ты имеешь в виду Отелло, который убил Дездемону?

– Ага, точно, Отелло. Она его разве не любила?

– Когда он её душил – не любила.

Буду говорить о чём угодно, хоть про Отелло. Лишь бы отвлечь его.

– Но до того любила?

– Да.

– А чем он лучше меня?

М-да, интересный вопрос…

– Она же не знала, что он её убьёт, заколет.

– Как это – заколет? Он её задушил!

О, так гораздо лучше! Побеседуем на интеллектуальные темы!

– Ты невнимательно читал пьесу, Вован. Он её сначала душил, а потом заколол мечом.

Вован вздыхает:

– А если я тебя не убью, ты меня полюбишь?

Он что, хочет свести меня с ума? Ну нет, всему есть предел.

– Вован, зачем тебе моя любовь? Прекрати убивать людей, найди себе нормальную работу. Однажды встретишь женщину, которая тебя полюбит. Почему обязательно я?

– Потому что я хочу тебя!

Рассуждает, как большой ребёнок. И что же – люди для него вроде игрушек?

– Почему меня? С чего ты взял, что любишь меня? Что ты знаешь обо мне?

– Ты очень красивая!

Да, точно, я для него вроде игрушки.

– Красивых женщин много. Вован, ты часто убивал женщин?

Вздыхает:

– Несколько раз было…

– А точнее?

– Пять раз. Но они не были так красивы, как ты!

– Ты их убил за то, что они недостаточно красивы?

– Нет, на двух из них был заказ, а ещё три оказались в неподходящем месте в неудачное время.

Такое впечатление, что он говорит чужими словами. Как будто не взрослый ребёнок, а терминатор какой-то.

– Вован, а ты разве не хочешь жить?

– Конечно, хочу! И хорошо жить хочу!

– Разве твоя жизнь улучшилась оттого, что ты отнял чужие? Посмотри вокруг себя: теснота, грязь, неразбериха, навал. Тебе самому приятно?

Он уныло оглядывается:

– Неприятно. Но я мужчина. Я не должен убирать. Ты бы и убрала.

Попробую схитрить:

– Как же я могу убрать у тебя, раз ты меня связал?

– А если развяжу – уберёшь?

– Почему же нет? Я женщина, люблю чистоту.

Он протягивает руку куда-то за моей головой, касается моего запястья, но тут же отдёргивает руку:

– Я тебе не верю. Ты сбежишь.

Не знаю, что на это ответить. Не уверять же в обратном. А может, он только притворялся ребёнком? Ничего не понимаю. А он сам понимает, чего хочет?

Аня

Вот и утро. Я действительно чувствую себя хорошо, как и обещала вечером Майклу. Но моё главное ощущение – злость. Злость на этот благополучный мирок, спокойствие которого держится на тихих гнусностях, вроде той, которой меня подвергли вчера в аэропорту, и этакой невинной жестокости, с которой местные подонки убили Али. Злость распирает меня, переполняет, требует выхода, угрожает вырваться наружу и затопить весь мир. Надо взять себя в руки. Вот я делаю зарядку, принимаю душ, переодеваюсь – и уже готова. Завтрак будет, но чисто символический, чтобы желудок не жаловался на невнимание: немного зелени, яблочный сок – и хватит.

Когда я заканчиваю одеваться, слышен неуверенный стук в дверь. Я открываю и вижу Майкла. Он осторожно целует меня в щёку, словно проверяя, жива ли я, не разваливаюсь ли от прикосновения. Однако мне в любом случае не до поцелуев.

– Анна, ты хорошо себя чувствуешь? – спрашивает он голосом, полным сомнения.

– Отлично! – коротко бросаю я и пытаюсь улыбнуться. – Пошли завтракать!

– Может, откажемся от танца?

– С чего вдруг?

В воздухе повисает молчаливая реплика моего любимого: «Но ты же больна!» Только идиот не видит, что я здорова, как лошадь, и готова танцевать хоть марафон.

Мы спускаемся в ресторан, и я вижу Махмуда. Прилетел, голубь наш ближневосточный.

– Добрый день! – обращаюсь я к нему по-арабски. Раз он всё равно в курсе моих языковых познаний, нечего комедию ломать. Он ни единым движением мускулов лица не выказывает удивления моим познаниям в арабском, напротив, сразу переходит к делу:

– Анна, тебя вчера обыскивали в аэропорту?

– Да, – мне некогда удивляться его информированности, сам объяснит, если захочет.

– Нашли что-нибудь незаконное?

– Нет, разумеется. Разве они могли найти что-либо такое?

– А как объяснили свои действия?

– Сказали, что ошиблись.

Этот осёл отстанет когда-нибудь от меня? Ещё минута в его обществе, и я продемонстрирую своё знание арабских ругательств.

– Ты видела, как погиб Али?

– Да.

Меня ничуть не удивляет, что шеф моментально перескочил с одного происшествия на другое. Я сама, если бы рассказывала про вчерашние события, поступила бы так же. Ничего другого примечательного вчера не произошло.

– Что с ним случилось?

Я не без труда подавляю в себе желание выругаться. Этот надоедливый болтун отвяжется когда-нибудь? Может, он воскресит Али? К счастью, к нам подходит официантка и принимает заказ. Пожалуй, к зелени добавлю сыра. Того и другого немного: птичьи порции для тех, кому предстоит порхать.

– На него напали местные нацисты. Ударили, повалили, избили ногами, сбросили в воду.

– В канал, что ли?

– Да.

– Где были Майкл и Ахмед?

Не очень вежливо задавать такой вопрос, когда Майкл рядом со мной за столом, но это не моя проблема.

– Мы прогуливались после ужина. Я, Майкл и Розалинда шли впереди, Ахмед чуть сзади, Али отстал ещё сильнее. Когда мы услышали шум драки, не сразу сообразили, что происходит, к тому же скользко было. Майкл и Ахмед опоздали.

– Спасатели прибыли сразу?

– Очень быстро. Наверное, минуты не прошло. Впрочем, на часы не смотрела.

– А почему Али отстал от всех?

– Не знаю, спроси Ахмеда. Скорее всего, охранял нас сзади.

Махмуд кивает, будто подтвердилось какое-то его предположение. Нам приносят заказы, я начинаю есть и всем своим видом показываю, что на ближайшие часы старший из Абу-Салемов для меня не существует. Пятнадцать минут спустя завтрак съеден, я вопросительно смотрю на Майкла, мы поднимаемся из-за стола и выходим из ресторана. Майкл поднимается в свой номер за сумкой с нашими костюмами, а я пользуюсь моментом, чтобы подышать холодным уличным воздухом и причесать свои мысли. Всё-таки, откуда Махмуд узнал, что меня обыскали в аэропорту? Я сказала об этом только Майклу. Неужели мой дорогой распустил язык? Или Махмуд так проницателен?

Возвращаюсь в холл. Мой дорогой появляется из лифта, сумка у него в руках. Я выкидываю ненужные вопросы. Через час у нас квалификационный танец, остальное не имеет значения.

– Пойдёшь ловить такси?

– Нет, Анна, оно должно быть у входа, я заказал ещё вчера.

Ну и отлично. Мы выходим из гостиницы и поворачиваем направо – действительно, машина ждёт. Садимся – я позади водителя, Майкл рядом.

– Анна, ты на меня сердишься?

– Что ты, просто настроение такое.

Однако его вопрос показывает, что он действительно проболтался Махмуду о моих вчерашних неприятностях. Его счастье, что мне сейчас не до скандала. Едем в гробовом молчании. Кстати, где у нас конкурс? Ах да, в здании муниципалитета.

– Майкл, нам ещё далеко?

– Нет, Анна, уже подъезжаем.

Какое красивое здание из светло-серого камня! Вот так шпиль! Не разбираюсь в архитектуре, но так и тянет сказать – готика. Прямо отдаёт средневековьем. Большая Площадь… А ведь здесь, на этой площади, наверное, когда-то происходили сражения, публичные казни. Сжигали ведьм и еретиков. А сейчас всё так красиво, спокойно, чисто – прогуляться бы при случае… Но не теперь. У нас неотложное дело.

– Майкл, куда нам сейчас идти?

– К лифту.

Мой проштрафившийся любимый тоже выглядит теперь озабоченным. Может, просто сумка тяжёлая? Входим в здание, ищем лифт и сразу видим толпу других конкурсантов – человек десять: очень подтянуты, держатся парами, неразговорчивы, сосредоточенны. Вот и лифт пришёл. Набиваемся сразу все и едем в угрюмом молчании. Я здесь для того, чтобы мстить за своё вчерашнее унижение и гибель Али, но, видимо, и другие просто так победу не отдадут.

Приехали, выходим из лифта. Людской поток выносит меня прямо к нужной комнате. Здесь мы переодеваемся и готовимся. Ну-с, Майкл ничего не забыл?

Краситься особо не буду, пусть оценивают танец, а не макияж.

– Анна, наш выход третий!

– Хорошо, спасибо.

Майкл смотрит на меня вопросительно, пытается понять – то ли я злюсь на него, то ли свирепствую перед выступлением. Сама точно не знаю, но скорее второе. Если бы дело было в Майкле, он за свою болтовню получил бы так, что ни с чем не спутал. Но пусть поостережётся: малейшая его ошибка, и я припомню сразу всё.

– Анна, вторая пара пошла на сцену!

– Очень хорошо. Сейчас и мы пойдём.

Я оглядываю в зеркало себя и Майкла. Нам предстоит танцевать самбу, на мне тёмно-серое с серебром, с позволения сказать, платье, главное достоинство которого в том, что оно почти не скрывает достоинства моей фигуры. Майкл в тёмно-коричневом костюме – мне кажется, это не оптимально, но так решила Розалинда. Кстати, почему она не пришла? Впрочем, тренеров других пар я тоже не вижу. Обойдёмся без неё.

– Анна, идём!

– Да!

Я мигом переношусь на танцевальную площадку, залитую лучами прожектора. Раздаётся мелодия, и моё тело само содрогается, движется, вторя каждому такту. Я чувствую прикосновение Майкла, его заботливые руки, и из памяти вылетают все подозрения. Он – мой любимый! Мы исполняем танец нашей любви! Нет ничего, кроме нас двоих – и музыки! Музыка меняется, то одна, то другая, но это не имеет значения. Я растворяюсь в отрывистой мелодии и чувствую, как Майкл вторит мне всем своим естеством…

Но вот мелодия заканчивается, и я прихожу в себя. Ну что – прошли мы квалификационный отбор? Я смотрю на Майкла, а он на судей. Мой партнёр волнуется, что-то шепчет про себя. Я вспоминаю, что не так всё ладно у нас с ним, но сейчас не время выяснять отношения. Так что там решили судьи?

Какая-то дама в белом брючном костюме – видимо, распорядитель – показывает нам поднятый большой палец. Так всё в порядке, мы прошли? Майкл мягко подталкивает меня к судейскому столу. Меня тянет дать ему по руке, но сейчас неподходящий момент.

– Вы прекрасно выступили! – улыбаясь, произносит по-русски один из судей, и я еле сдерживаю смех при виде растерянности «представителя России» Майкла. Отвечаю за нас обоих:

– Спасибо! Будем стараться!

– Полуфинал – завтра, в это же время! – улыбаясь, обращается к нам по-английски распорядительница. Ну что – мы можем уходить?

Едва оказавшись в раздевалке, я теряю всякое желание устраивать Майклу выволочку. Наверное, он думал, что делает мне услугу, извещая Махмуда о неприятности в аэропорту. А главное – на меня наваливается усталость, апатия. Мы выступили, и до завтра я ничего не обязана делать. Скорее бы в гостиницу. Лягу в постель и буду лечиться, я ведь болею.

Майкл смотрит озабоченно мне в лицо:

– Анна, ты плохо себя чувствуешь?

– Да… Поедем, скорее…

Вот мы и входим в гостиницу. На пороге – улыбающаяся Розалинда:

– Вы замечательно выступили, Майкл, Анна! Поздравляю вас! Если так же сумеете и завтра, мы сможем претендовать на призовое место!

Я уныло киваю ей, и Майкл заботливо ведёт меня к лифту. Не надо мне никаких призовых мест… А впрочем, это сейчас. К вечеру, может, стану рассуждать иначе. Ведь моя месть только началась.

Люба

– Развяжи меня! Пожалуйста! У меня руки затекли!

Я не хотела просить об этом своего похитителя, но сил больше нет терпеть, играть в гордость. Вован наклоняется ко мне и ухмыляется:

– Ты правда хочешь, чтобы я тебя развязал?

– Да! Пожалуйста!

Он дотрагивается до моего запястья и вдруг спрашивает:

– Если я тебя развяжу – поцелуешь?

Я молчу. Просто не знаю, что ответить. Обманывать не хочется. Вован вздыхает и развязывает мне руки:

– Ты гордая, Люба. Другая бы согласилась на многое, только чтоб я её не убил.

Я пытаюсь сделать движение рукой и вскрикиваю от боли: словно тысячи игл впиваются между локтем и кистью. Кисти моих рук посинели, я их еле чувствую. Только боль. Вован вынимает из кармана наручники, сковывает мне запястья и целует пальцы. Я не чувствую прикосновения его губ – руки онемели.

– Какие красивые у тебя руки, Люба!

– Были бы ещё красивее, если бы ты их не связал. По крайней мере, не такие синие.

– Прости, Люба. Больше никогда не буду связывать тебя.

Хорошо, если бы и не душил больше.

– А ноги развяжешь?

– Позже. Если будешь вести себя хорошо.

Не знаю, чего он от меня ожидает. Спрошу прямо:

– Вован, зачем я тебе? Убить меня ты мог в машине. Полюбить я тебя не смогу, у меня нет стокгольмского синдрома.

– Вижу, Люба. Это мне в тебе и нравится.

Я с удивлением смотрю на своего врага:

– Нравится? Почему?

– Ни одна женщина раньше не стреляла в меня. Ты меня ранила, а потом приняла вызов на дуэль, чтобы спасти подругу.

Не могу сдержать вздох:

– Это была глупость с моей стороны. Я бы вряд ли смогла выстрелить в тебя второй раз.

– Но ведь на Бескудниковском бульваре смогла!

– Машинально, потому что такой вариант мы репетировали с шефом. Я даже не думала, когда стреляла.

Он подносит руку к моим волосам. Я втягиваю голову в плечи, но он просто гладит.

– Ты мне нравишься всё больше, Люба. Как жаль, что я тебя не встретил, прежде чем стал киллером. Всё могло бы сложиться иначе.

Не могу удержаться от вопроса:

– А как ты стал киллером?

Он пожимает плечами:

– Работал в милиции, наткнулся на злоупотребления. Оказалось, что к ним причастно начальство. Меня быстренько выгнали, чуть за решётку не отправили.

– И ты решил мстить за это посторонним людям?

– При чём тут месть? Я не обязан быть самым белым и пушистым. Я тоже хочу жить.

Мы оба молчим. Затем я спрашиваю:

– Зачем ты сначала стал разыгрывать со мной дурачка?

Он усмехается:

– А ты заметила? Хотел проверить твою реакцию. А ты ничего, быстро уловила фальшивую ноту.

– А зачем душил?

– Прости, Люба. Это была неудачная шутка. Хотел просто напугать тебя, и чуть не получилось по-настоящему.

– Получилось, напугал.

Мы опять молчим. Мои руки постепенно приходят в порядок, цвет становится нормальным, я их начинаю чувствовать. Теперь я хоть как-то смогу защищаться.

– Можно тебя попросить принести мне воды?

– Да, Люба, конечно. Сейчас.

Прежде чем уйти, он внимательно проверяет верёвку у меня на ногах и наручники на руках. Уходит и почти сразу возвращается со стаканом. Надеюсь, вода не отравлена? Вряд ли, убить меня он может сотней других способов. И в любом случае – очень хочется пить.

– Спасибо, Вован.

Я пью воду, держа стакан скованными руками. А он рассматривает меня и странно улыбается. Так и подмывает выяснить, что его веселит, но в моём положении вряд ли стоит задавать лишние вопросы. Разве что самые невинные. Вот вода выпита, я отдаю Вовану стакан.

– Ты не голодна, Люба?

Я не могу сдержать удивление. Он что – удочерить меня решил? Какой заботливый…

– Нет, спасибо, я сегодня завтракала.

– Уже вечер.

Да, верно, темно, но сейчас рано наступают сумерки.

– А который час?

– Почти шесть вечера.

Мелькает дурацкая мысль: мне пора домой. Только я ведь здесь не в гостях.

– Вован, что тебе принесло убийство невинных людей? Ты живёшь бедно и убого. Даже если я здесь приберу, твоя квартирка не станет богатым особняком.

– Я не хочу, чтобы ты убирала здесь, Люба. Просто побудь со мной.

Удивление во мне нарастает. Может, он вообще согласится отпустить меня? Нет, это вряд ли. Он же подумает, что я обращусь в милицию. И верно – обращусь. Других людей ведь он убивает.

– Вован, я побуду с тобой, но что дальше? Ты меня убьёшь?

– Не бойся меня, Люба. Я же сказал, что не убью тебя. Ты мне не веришь?

Я неопределённо пожимаю плечами. Я и верю ему, и нет. По поводу дуэли он меня обманул, не стал драться честно, но иначе я бы наверняка погибла. А эта его шутка с удушением?

Вован вздыхает и выходит из комнаты. Я пытаюсь задуматься о своём положении, но ничего путного в голову не приходит. Вован возвращается, и я не могу сдержать испуганный возглас: у него в руке пистолет. Так он меня всё-таки застрелит? Вован передёргивает затвор.

– Держи! – суёт он мне в руку оружие. Я недоверчиво беру.

– Застрели меня – и иди домой! Ноги развяжешь сама, телефон на кухне – вызовешь своего шефа.

Догадываюсь, в чём дело: патронов в обойме наверняка нет. Я поднимаю пистолет стволом вверх и нажимаю на спусковой крючок. Звучит выстрел, пуля ударяется в потолок, и от неожиданности я роняю оружие. Так оно заряжено?! Ничего не понимаю… Вован сошёл с ума? Я же могла убить его!

Вован вздыхает и гладит мои волосы:

– Ну что, принцесса, убедилась, что я тебя не обманываю? Стреляй смело!

– Зачем это? – мой голос становится хриплым.

– Затем, что ты права! Я убил много людей, а жить всё равно не могу. Так какая разница, сдохну ли я сейчас или позже? Если бы ты знала, как мне паршиво…

Кажется, я схожу с ума. Или он. Он что – выбрал такой способ самоубийства? И для этого понадобилась я? Нет, точно, один из нас сумасшедший. Но я сумасшедших не убиваю.

– Вован, ты шутишь, надеюсь?

– Если это шутка, то последняя в моей жизни.

Да, точно, он искренен, ведь в пистолете боевые патроны. Всего одно движение – и я свободна… а Вован – мёртв. Но я не могу в него выстрелить. Если бы он хоть был вооружён… Нет, это отговорка, вооружён он был, когда держал на прицеле Ингу. И тут мне приходит в голову, что уже тогда он хотел покончить с собой – ведь мне ничего не стоило его застрелить.

– Вован, ты хочешь умереть? А не лучше ли начать новую жизнь?

– Каким образом, Люба? Воскресить всех, кого я убил?

– Не знаю. А почему бы тебе не поговорить с моим шефом? Вдруг он посоветует что-нибудь?

– И что он может посоветовать?

От волнения я облизываю губы. Надеюсь, шеф не рассердится, что я выдаю его тайну?

– Недавно другой киллер, работавший на Бухгалтера, мальчик по имени Сёма, решил начать новую жизнь. Ему не понадобилось кончать с собой. Он просто решил для себя, что больше не станет убивать невинных людей.

– И твой шеф на это согласился?

Ну вот, теперь ходу назад нет. Я не могу допустить, чтобы Вован рассказал об этом Бухгалтеру, ведь тогда Сёма в опасности. Или Вован сделает то, что я ему предлагаю… или я его застрелю? Нет, только первое, пожалуйста.

– Да, он согласился. Более того, уговорил своих друзей дать шанс Сёме.

Вован качает головой:

– Твой шеф – удивительный человек. Открою тебе секрет, Люба: каждый киллер иногда подумывает о том, чтобы изменить свой путь. Однако закон нашей страны гласит, что прежде нужно отсидеть в тюрьме, и никакое раскаяние не помогает. Иначе ни одного киллера не осталось бы.

Я не очень верю в раскаявшихся киллеров, во всяком случае, исключено, что так рассуждают все, но раз Сёма пошёл по этому пути, то, наверное, и Вован имеет шанс.

– Вован, позвони моему шефу! Поговори с ним! Это лучше, чем погибнуть!

Мой похититель раздумывает, а я с тревогой слежу за ним. Удивительно: мне сейчас нечего бояться, заряженный пистолет в руке, а страшно не меньше, чем когда я пришла в себя и поняла, что связана.

Вован берёт мой мобильный телефон и звонит:

– Господин Кароль? Это говорит Владимир Семицветов, киллер по прозвищу Сантехник. Это я похитил вашу сотрудницу Любу. Не волнуйтесь, она жива и здорова. Нет, ничего от вас не требую. Да ну вас к чёрту с вашими деньгами, никакого выкупа не надо! Приезжайте по адресу – он называет улицу, номер дома и квартиры. Так вот где я нахожусь…

Я ненадолго задумываюсь и теряю нить разговора Вована с Андреем, но затем встряхиваюсь: мне нужно это знать. Так что говорит Вован?

– Я не могу её отпустить, но вы приезжайте и забирайте её. Она в наручниках и ноги связаны, так что не может сразу освободиться. Да говорю вам – я ей не угрожаю! Вы что, тупой? А говорили, что вы очень сообразительны. Не ваше дело, зачем я её похитил! Познакомиться хотел! Всё! Когда вы приедете? Всё, я понял, прощайте.

Вован со злостью разъединяет и бросает мобильный телефон на кровать рядом со мной. Вздыхает:

– Принцесса, я сейчас уйду. Ты убедила меня – попробую начать всё заново. Деньги у меня есть, документы чистые тоже, а дальше будет видно. У меня к тебе только одна просьба.

Я давно перестала понимать что-либо, но киваю, однако затем спохватываюсь: мало ли что это за просьба. Он садится рядом со мной и смотрит в глаза:

– Принцесса, поцелуй меня на прощание, пожалуйста! Если тебе не очень противно…

Мне жалко его, а не противно. Надеюсь, он действительно сумеет начать новую жизнь. Олег не воспримет это как измену? Я осторожно наклоняюсь к Вовану и целую его в правую щёку.

– Ты небрит… – вырывается у меня.

– Прости. Я не надеялся, что ты меня поцелуешь. Спасибо тебе, добрая принцесса, поцеловавшая злого дракона. Вот ключ от наручников, – он вынимает из кармана и кладёт рядом со мной. – Твой шеф обещал приехать через полчаса. Будь счастлива, принцесса! Я буду всегда любить тебя, и мне от тебя ничего не надо! Только береги себя!

Прежде чем я успеваю понять его странную речь, он выходит из комнаты, а затем я слышу, как открывается и хлопает входная дверь. Я одна? В наручниках, но это поправимо – вот ключ… Я быстро освобождаюсь от браслетов. Теперь можно не спеша развязать ноги. А ещё у меня при себе пистолет Вована, которым, правда, я вряд ли смогу воспользоваться. И вот-вот должен приехать шеф.

Что это было? Какое-то сумасшествие? Сон? Зачем Вован сделал всё это? Хоть бы у него получилось то, о чём он сказал…

Звонит мобильный телефон.

– Алло!

– Любонька, как твои дела? – слышу взволнованный голос Олега.

– Всё в порядке! – радостно отвечаю ему и называю адрес, по которому нахожусь. – Ты сможешь приехать за мной?

– Да, конечно! Ты сейчас одна?

– Одна, мне только ноги развязать осталось, а так всё в порядке!

– Он связал тебя… Но больше ничего не сделал?

– Нет, милый! Мы просто разговаривали!

– Да? Хорошо… – в его голосе слышно недоверие, но я его хорошо понимаю. – Любимая, я сейчас приеду!

Он разъединяет, и я сосредотачиваю внимание на верёвке. Что за узел такой?… Но вот коварный узел сдаётся, я разматываю верёвку – и свободна. Ноги затекли, но через несколько минут будут в порядке…

Звонок в дверь. Я опускаю ноги с кровати, на всякий случай беру пистолет и плетусь, держась за стены. Смотрю в глазок: это Андрей! Открываю!

– Любонька, как твои дела? – спрашивает он меня и настороженно смотрит по сторонам, держа руку в правом кармане – там наверняка его любимый кольт.

– Всё в порядке, Андрюша!

– Киллер где – ушёл?

– Да! Он обещал, что начнёт новую жизнь!

– Очень надеюсь на это, – с сомнением в голосе произносит шеф и пожимает плечами. – Ну как, поехали домой?

– Давай дождёмся Олега! Он только что звонил!

– Хорошо, – кивает шеф и задумчиво смотрит на меня, как бы размышляя о чём-то. Похоже, он озабочен.

– Андрей, что-нибудь произошло?

– Да, Люба, произошло. Аня нашлась.

Аня

Ночью я спала крепко. Легла в десять вечера и проснулась в шесть утра. Сразу вспомнила, как Майкл вечером просился ко мне, но настроение у меня было тогда паршивое, и я легла спать одна.

Сонливости не было совершенно. Вдруг возникло желание прогуляться по городу – одной, без Майкла. Нужно ещё как следует подумать, как вести себя с ним. Он, конечно, найдёт какое-то объяснение тому, что передал Махмуду наш разговор про обыск, но мне отговорки не нужны. И потом, обыск был и миновал, чёрт с ним, а вот гибель Али… Что-то тут странное. Надо бы подумать, а для этого побыть хоть немного одной.

До завтрака уйма времени. Пожалуй, спущусь вниз, прогуляюсь. Как там, на улице – не холодно? Открыть окно, выглянуть наружу… Бр-р! А ничего, освежающий морозец! Градусов пять. Всё, иду гулять! Только далеко не уходить, вдруг замёрзну – сразу прибегу обратно.

Уже одетая, спускаюсь к выходу. Дежурная у шкафчика с ключами смотрит на меня безразлично. Я ведь не обязана сдавать ключи при выходе? То-то же. Швейцар услужливо распахивает внутреннюю дверь входа, а внешняя открывается сама, как только я подхожу к ней. Бр-р! Морозно! Приятно! Отвыкла я немного от морозов – то жарища на родине Абу-Салемов, то здешняя слякоть. Прогуляюсь немного вдоль канала? Нет, всё-таки, куда Али подевался, когда упал? Его ведь так и не нашли? Утонул? Унесло течением? Очень странно…

Иду вдоль ограды, задумчиво посматриваю то на тёмную воду, то по сторонам… Внезапно меня словно током ударяет: на той стороне канала – Интернет-кафе! Почему бы мне не заглянуть туда? Вот как раз мостик…

Ой, как скользко! Надо держаться за перила, а то упасть недолго. В воду не свалюсь, конечно, но синяки мне ни к чему. Но вот я уже на другой стороне, можно и в кафе. Ко мне тотчас подбегает услужливый хозяин:

– Чего желаете, мадмуазель? Завтрак, кофе?

Интересно, почему все они тут называют меня то «мисс», то «мадмуазель»? Так молодо выгляжу или мой облик никак не ассоциируется с супружеством?

– Нет, спасибо, мне стакан яблочного сока, пожалуйста.

– Да, мадмуазель, сейчас!

Хозяин бросается выполнять заказ, а я сажусь к компьютеру. Опустить монетку? Нет проблем. Посмотреть новости, что ли? Ой, как же я могла забыть?! Какие тут поисковики получше – Яху? Отлично, зайдём… А русский фонт здесь есть? Спрошу-ка хозяина:

– Эй, сударь! У вас есть кириллица?

– О, разумеется, мадмуазель, сейчас установлю!

Хозяин живо приносит сок. Пока я пью, устанавливает русский фонт. Спросим Яху, знает ли он про детективное агентство Андрея Кароля… Ага, точно! Где их адрес? Вот… Теперь зайду в Яндекс, сделаю себе почту… Написать письмо – на адрес агентства Кароля…

«Уважаемый Андрей! Мы с Вами знакомы через Любу и на днях разговаривали по телефону – перед Новым Годом. Я вам тогда звонила, потому что моего мужа убили».

Не могу сразу продолжать: перед глазами встаёт сцена – мёртвый Амир, его кровь на подушке и простыне. Нет, Анька, возьми себя в руки. Пиши, это необходимо. О чём писать? Что я сейчас в Брюсселе, на танцевальном турнире, который организует муниципалитет, а через три дня вернусь во дворец Абу-Салемов. Название гостиницы, где мы сейчас живём, и номер моих апартаментов. Про гибель Али – написать обязательно, это ни в какие ворота, хотя и не связано с тем, чем занимается Андрей. Про мой обыск в аэропорту… Ладно, раз Махмуд в курсе, то пусть и Андрей знает. Вот, кажется, и все мои новости. Отправить письмо. Андрей мне поможет? Как? Как он мне поможет, если я сама не знаю, нуждаюсь ли в помощи? Мне бы сейчас разобраться в своих чувствах к Майклу… Между прочим, через полчаса завтрак. Пора идти обратно.

Встаю из-за компьютера, подхожу к хозяину, расплачиваюсь за сок и покидаю гостеприимное кафе. Снова здешний морозец нахально щиплет за нос и щёки, и это ужасно приятно. Перехожу через мостик, ещё немного – и я миную швейцара, который снова услужливо распахивает передо мной дверь. Теперь в лифт – и к себе…

Перед моей дверью прохаживается Майкл, он выглядит очень недовольным.

– Анна, куда ты ходила?

– Прогулялась немного. А что?

– Почему ты одна вышла на улицу? Здесь опасно, ты видела, как местные поступили с Али!

Это начинает злить:

– И что? Между прочим, тогда ты был рядом и ничего не сделал, чтобы спасти Али!

– Пожалуйста, никуда не ходи без меня!

Ага, а мой дорогой Майкл потом доложит Махмуду, куда я ходила. Кстати: не с этим ли связано его недовольство? Мой любимый следит за мной, докладывает обо всём хозяину, а я отлучилась без спросу? Какая мерзкая мысль… Верный пёс Махмуда… Чтоб я ещё легла с тобой в постель, Шариков ты английский…

– Лучше бы ты был рядом со мной, когда меня обыскивали в аэропорту!

Майкл драматически взмахивает руками:

– Анна, ты права, но я тогда не мог!

– Хватит разговоров. – Я захожу в номер и закрываю дверь перед носом Майкла. Новая мысль: я же могла позвонить Андрею с гостиничного телефона. Впрочем, хорошо поступила, что отправила письмо – сидела, обдумывала текст, ничего важного, кажется, не забыла. Кстати, почему я себе до сих пор не купила мобильный телефон? Не до того было…

Переодеваюсь. Не слишком ли сурово я обошлась с Майклом? Возможно, с его точки зрения, он оберегает меня от неприятностей. Так ведь плохо оберегает, неприятность произошла! Пусть не смертельная, но вспоминать невыносимо.

Я уже переоделась к завтраку, можно выходить. За дверью стоит Майкл – ну, точно, побитый пёс, только что не скулит. А может, это я обнаглела, у меня преждевременная звёздная болезнь?

– Анна, ты на меня сердишься?

– Почему ты сказал Махмуду, что меня обыскивали в аэропорту?

– Я не говорил!

Не очень-то я ему верю, но злость немного остывает.

– Анна, прости меня, пожалуйста! Просто я тревожусь за тебя!

Если не говорил лишнего Махмуду, зачем просить прощения?

– Ладно, проехали. Идём на завтрак.

Закажу, пожалуй, то же, что вчера, только зелени и творога больше, а то аппетит разгорелся после прогулки. И ещё йогурт.

Вот и завтрак позади. Майкл поднимается за сумкой с нашими костюмами, а я подхожу к Розалинде.

– Розалинда, почему ты не была вчера на нашем выступлении?

Она высокомерно смотрит на меня. Как мне надоело её наглое поведение! Я что для неё – человек второго сорта? Так и хочется вцепиться ей в волосы. Между прочим, у меня ноги стройнее, и вообще фигура лучше.

– Анна, в чём твоя проблема?

– У меня нет проблем. Просто странно, что ты не с нами. Неужели тебе не интересно, как мы выступаем?

– Не беспокойся, я получаю видеозаписи.

Ладно, чёрт с ней. Где там Майкл? Ага. Как раз выходит с сумкой из лифта. Всё, поехали в муниципалитет.

Майкл жалобно смотрит на меня, а я не могу понять, чем разозлена. Его поведением? Так никто не гонит ложиться с ним в постель. Наглостью Розалинды? Пора бы привыкнуть. Может, это просто нервы шалят перед выступлением?

Удивительно, но я как-то свыклась и со своим положением гостьи-пленницы Махмуда, и со всеми странностями вокруг. Если бы не гибель Али и злополучный обыск, сказала бы, что всё хорошо. Если сейчас вдруг появится Андрей Кароль и окажется, что я могу вернуться в Москву – захочу ли? Господи, как трудно разобраться в себе… И не надо. Пока просто танцевать, это у меня лучше получается.

– Анна, не сердись на меня, пожалуйста!

– Майкл, не отвлекайся. Нам сейчас выступать.

Он покорно кивает, и мне становится жалко его. Попал парень между молотом и наковальней, моим характером и приказами Махмуда. Если бы хоть признался мне, чего от него требует Махмуд. Боже, какая мысль… соблазнить меня – и это Махмуд ему велел?! Нет, невозможно, я тогда была в трауре! Прогулки у моря под луной, наша любовь – фальшивки по приказу строгого хозяина? Овчарка, по приказу пастуха стерегущая овцу… Невозможно! Не хочу в это верить!

Всё, вот Большая Площадь, муниципалитет, сейчас заходим внутрь – и думать только о танце. В голове вдруг всплывает, как Майкл дрался, защищая меня, с местной шпаной у дворца Абу-Салемов. Не очень-то похоже на верного пса. Или наоборот – бросился на защиту хозяйской собственности? Всё, хватит этих дрянных мыслей, ничего хорошего от них не будет. Переодеться, наложить макияж – и быть готовой к выходу!

– Анна, сегодня все пары танцуют вместе!

– Что?!

Я на мгновение теряю дар речи. Это что, нас там будет целая куча? Действительно, есть такой способ проведения соревнований. Но это было бы логично вчера, когда проходил квалификационный отбор! Или наоборот – сегодня, когда пар стало меньше? С ума сойду… Всё, хватит терзаться печалями, на танцевальную площадку – марш! Майкл берёт меня за талию, я кладу руку ему на плечо, и мы выходим под свет прожекторов. Я в красном платье, Майкл в чёрном костюме – вроде как он демон зла, а я его соблазняю, это идея Розалинды. Первый танец – аргентинское танго. Музыка! Ну – поехали…

Весь мир исчезает, другие пары топчутся где-то на окраине моего сознания, а для меня остаются только музыка, руки Майкла, его тело, оно ведёт меня среди волн мелодии… Вот музыка сменилась, другой танец – и я снова плыву по морю на ладье, которую смело и уверенно ведёт мой любимый… Все дурные мысли и подозрения исчезают, всё замечательно, мы лучше всех…

Но вот последний танец завершён, и я прихожу в себя.

– Анна, ты великолепна! – шепчет Майкл, и я не сдерживаюсь – целую его. Какой он молодец! Мой любимый! Мы должны быть вместе! Ну, что там решили судьи?

Мы на пятом месте. Это финал. Но почему место пятое, а не первое? Кто-то был лучше нас? Кто? Пусть мне его покажут! Кажется, Розалинда получает видеозаписи выступлений? Вот и посмотрю у неё. Путь кто-нибудь мне докажет, что не мы лучшие. Безобразие, нас зажимают! Пусть только попробуют не дать нам завтра первое место!

Радость успеха и недовольство тем, что не всё замечательно, смешиваются и клокочут во мне, угрожая взрывом. Но на этот раз Майклу нечего опасаться. Он молодчина. Как он меня вёл! Это было здорово!

Мы переодеваемся, выходим на улицу, холодный воздух приводит меня в чувство, и я немного успокаиваюсь.

– Майкл, тебе не тяжело? Я хочу пройтись пешком.

– Да, конечно, Анна, давай прогуляемся! Мне ничуть не тяжело!

Вот и отлично. Я ещё вчера хотела посмотреть Большую Площадь и здешние здания. Ах, какая красота! Готика! Почему сегодня так не строят? Стоп, а вон то, о чём я сегодня думала…

– Анна, ты куда?

– Я сейчас вернусь, только куплю мобильный телефон!

– Постой!

Несмотря на большущую сумку, Майкл в два прыжка оказывается рядом и преграждает мне путь к ларьку, где продаются мобильные телефоны. Я с удивлением смотрю на своего галантного партнёра.

– Майкл, в чём дело?

– Анна, зачем тебе мобильный телефон? Кому ты собираешься звонить? У тебя здесь знакомые?

– Нет, но я хочу позвонить знакомым в Россию. Маме. А в чём дело?

– Анна, это невозможно!

Я застываю от удивления. До сих пор слово «невозможно», обращённое ко мне, я слышала только из уст Розалинды, на то она и злая училка.

– Почему невозможно?

– Я не могу тебе объяснить!

– А кто может – Махмуд?

Майкл мнётся, отводит взгляд. Я пожимаю плечами:

– Хорошо, тогда поговорю об этом с Махмудом.

Мы идём к стоянке такси. Настроение испорчено, на глаза наворачиваются слёзы, которые я тщетно смахиваю – только для того, чтобы на их месте оказались другие. Мне в очередной раз напомнили, что я бесправная рабыня. И напомнил человек, который мне объяснялся в любви. Впрочем, он сам тоже подневольный. Вся разница между нами – что он свыкся со своим рабством, а я бунтую. А я ещё собиралась бороться за первое место! Разве рабы могут быть в чём-то первыми?

В голову снова лезут посторонние мысли.

– Майкл, ты не знаешь, зачем Махмуду понадобилось посылать нас на этот конкурс?

– Почему ты об этом спрашиваешь, Анна? Разве тебе здесь не нравится?

Мне здесь уже не нравится. Мне не нравится всё, что напоминает о моём рабстве. В российском СИЗО, скованная наручниками, я и то не чувствовала себя настолько в неволе. Разве что во время обыска в аэропорту. Однако рабам не полагается говорить правду. Поэтому солгу:

– Мне здесь нравится. Я только не понимаю, почему запрещается звонить в Россию?

– Анна, я не могу тебе ответить.

– А кто может – Розалинда?

– Вряд ли. Может быть, Махмуд объяснит.

Я вдруг вспоминаю, что сегодня утром подложила хорошую свинью своим рабовладельцам: написала Андрею Каролю. Настроение сразу улучшается. Вот она, радость рабыни! Может, сказать об этом Майклу? Или Махмуду? Нет, пожалуй, не буду. В конце концов, мне никто не говорил, что это нельзя делать. А интересно, что будет, если я позвоню в Россию с гостиничного телефона? Ладно, всему своё время.

– Хорошо, Майкл. Я поговорю с Махмудом. Надеюсь, он мне хотя бы объяснит, что и почему мне запрещено делать. А то ведь, мало того, что мне запрещено звонить в Москву, я даже узнаю об этом случайно.

– Почему – случайно? Разве тебе нужно было звонить в Москву?

– Нужно. Я не хочу, чтобы меня отчислили за прогулы из института. Не хочу, чтобы волновались мои родители.

– Ты собираешься вернуться в Москву?

Если Майкл хотел поставить меня в тупик, то получилось. Я сама не знаю, чего хочу. Впрочем, кое-что знаю: моё прежнее желание поселиться в Лондоне с Майклом за последние дни сильно поблекло.

– Россия – моя родина. Я собираюсь вернуться не только в Москву, но и в Смоленск, к маме и папе. Я не знаю, где поселюсь постоянно, но хотя бы время от времени бывать в России хочу.

– Но тебя же арестуют!

– Но ведь позавчера не арестовали! Может, и потом обойдётся.

Майкл печально вздыхает:

– Ну хорошо, поговори с Махмудом.

– Да уж, – бормочу я. – Поговорить придётся. Зачем я вообще ему нужна – танцевать? Розалинда с этим справится лучше меня. А больше ничего я не делаю.

Майкл грустнеет, смотрит в сторону. Может, зря я на него накинулась? Между прочим, он тоже устал.

– Ладно, Майкл, давай поедем в гостиницу. Мы оба устали, а эти выяснения могут подождать.

Надя Леман-Попырина

– Надя, ну что для тебя пара миллионов евро?

– Не твоё дело. Ты мне больше не муж, и моих дел не касайся.

– Ты же дала деньги Жоржу!

– На операцию его матери в Израиле. Однако и Жоржа, и его мать я знаю с наилучшей стороны, чего не могу сказать о тебе. Кроме того, Жорж обещал вернуть, как только сумеет.

– А если никогда не сумеет?

– А это тебя не касается!

Со злостью я разъединила. В голову полезли неприятные мысли. Угораздило меня выйти замуж за Сержа. Известно же – любовь зла, полюбишь и козла. Тот самый случай. Вот он, недостаток богатого наследства: на запах денег, как мухи на мёд, слетаются аферисты. Внешне никак не отличаются от нормальных мужчин, даже, пожалуй, привлекательнее: умеют быть такими, привлекательность – залог их успешного бизнеса. А я-то уши тогда развесила… Цветы каждое утро, прогулки под луной, романтические вздохи, жаркие поцелуи, клятвы любви до гроба… Всё это оказалось фальшью, маскировкой. И проявилось это буквально назавтра после нашей свадьбы, когда мой супруг – на сегодня уже бывший – ни с того, ни с сего принялся убеждать меня вложить деньги в акции фирмы его приятеля. Я тогда с удивлением восприняла его сентенции, но на всякий случай съездила в эту фирму и побеседовала с её владельцем. После этого у нас с Сержем состоялся примерно такой разговор:

– Серж, ты уверен в том, что мне советуешь?

– Конечно! Очень прибыльная фирма! Доход сорок процентов в год!

– Откуда? Я так и не поняла, чем она занимается!

– Это биохимия! Самый перспективный бизнес на сегодня!

– Послушай, Серж, я, конечно, не экономист и не химик, но кое-что понимаю. Этот его реактор даже не подключён никуда! Да, выглядит впечатляюще, но это простой муляж! Провода, которые ничего не передают! Патрубки из картона!

– Надя, ты же сама говоришь, что не разбираешься в этом! Доверься мне!

Именно в тот момент я задала вопрос, от которого воздерживалась весь период нашего добрачного знакомства, полагая, что не в деньгах счастье, особенно если они есть:

– Извини, Серж, но я не знаю, кто ты по образованию и профессии. До сих пор не интересовалась, так как полагала, что не это главное. Но раз ты призываешь довериться тебе в вопросе инвестиций, я хочу знать, на основании чего ты высказываешь свои оценки.

Серж вдруг сжался и втянул голову в плечи:

– Надя! Какое значение имеют дипломы?

– Для начала я хочу их видеть.

– Хорошо, я завтра принесу тебе.

Действительно, назавтра он принёс диплом Сорбонны по химии. Меня удивила тема его дипломной работы, и я сразу взялась за телефон. Серж вдруг схватил меня за руку:

– Кому ты собралась звонить?

– Серж, ты с ума сошёл? Кому хочу, тому и звоню. Убери руку!

Серж подчинился, но посмотрел очень недовольно. Я набрала номер справочной, узнала телефон Парижского Университета-6 и дождалась, пока меня соединят. Неожиданно Серж протянул руку и разъединил.

– Серж, что это значит?

– Ты мне не доверяешь?

Этот вопрос поставил меня в тупик. Я вдруг поняла, что действительно не доверяю своему мужу, причём с того самого момента, когда разговор зашёл о покупке акций его приятеля. Во мне заговорила помощница детектива Андрея Кароля.

– Значит, так, мой дорогой. Сейчас я тебе действительно не доверяю и буду отныне проверять каждое твоё слово, касающееся моих денег. И я не стану открывать единый банковский счёт для нас обоих. И в ближайшее время спим порознь. В разных комнатах. А теперь скажи правду и учти, что мне ничего не стоит проверить. Этот диплом липовый?

– Ну почему липовый? – Серж отвёл взгляд. – Просто я защищался экстерном.

– Серж, не держи меня за дуру. Дипломы, полученные экстерном, ничем не отличаются от остальных. Этот диплом подлинный или липовый? Если ты отвечаешь, что подлинный, я проверяю дальше.

Серж вздохнул и помрачнел:

– Я хотел, чтобы ты вложила деньги в выгодное предприятие.

– Спасибо, ты ответил. Так вот, мой дорогой: я, наверное, допустила ошибку, что раньше не рассказала тебе про свою профессию. Хотя, возможно, ты наводил справки, но если нет – твоя проблема. Так вот, я – помощница детектива. Не химик и не биолог, но в базовых вещах разбираюсь. Так что не пытайся дурить мне голову липовыми акциями и дипломами. Ничего хорошего из этого не выйдет.

Серж опасливо отодвинулся от меня:

– Почему ты мне раньше не рассказала?

– Потому что ты не спрашивал, мой дорогой. Мы с тобой беседовали о любви, звёздах, старинных балладах, прекрасных дамах и их рыцарях, о том, сколько у нас будет детей и как мы их назовём. О делах мы с тобой не разговаривали ни разу, и до сих пор я не видела в этом ничего страшного, так как полагала, что выходить замуж надо за человека, а не его дипломы. Судя по всему, я была неправа. А теперь отвечай мне честно, раз уж об этом зашёл разговор, и не забывай, что мне ничего не стоит всё проверить за пять минут. Кто ты по профессии?

Серж уныло вздохнул:

– Я безработный.

– И этот твой приятель, у которого якобы фирма, тоже?

– Да, но он гениальный изобретатель! Только никто не хочет вкладывать деньги в его идеи.

– Гениальный изобретатель может испытывать самые разные трудности, но не станет разрешать их путём обмана.

– Это не он обманул тебя, а я.

– Спасибо за пояснение, а то я об этом не догадывалась. Только и твой приятель обманщик. Его «реактор» – бутафория. Догадываюсь, как он его раздобыл: с какой-нибудь киностудии списали после съёмок и выкинули на свалку, верно?

– Это не так!

– А как?

Серж замолчал и отвёл взгляд. Мне стало очень паршиво. Вот как получается: помощница детектива вышла замуж по любви – и оказалась за аферистом, который охотился за деньгами… Во мне вскипала злость, подогреваемая профессиональной привычкой сыщика и обидой женщины, над чьей любовью надругались. Как я завидовала в тот момент Вале, которая вышла замуж за простого инспектора полиции и счастлива! И Ларисе, сестричке…

– Серж, откуда ты узнал про мои деньги? Я ведь тебе не рассказывала. Квартира у меня, правда, недешёвая, но и не самая шикарная.

– Я не могу тебе сказать, это не моя тайна.

Решение не заставило себя ждать.

– Серж, мы разводимся. И ты немедленно убираешься из моей квартиры. Ключи можешь оставить себе на память – через час здесь будет другой замок.

Мой супруг странно пожал плечами:

– Ах, вот как… Это твоё право. Только мне положена компенсация.

– Что? Какая компенсация? За что? Какой убыток ты понёс за те три дня, что мы были супругами?

– Я имею право на часть твоего имущества.

– Не говори глупости, – холодно ответила я. – Мне ничего не стоит доказать в суде, что ты женился на мне в расчёте на деньги. И если на то пошло… мой дорогой, не заставляй меня проверить прошлое твоё и твоего гениального приятеля, а то как бы вам обоим не пришлось отбывать тюремный срок за мошенничество. И вот этот диплом, – я помахала злополучной бумажкой, – может сильно заинтересовать полицию.

– Ты неблагодарна, душа моя. Благодаря мне у тебя теперь французская фамилия.

Мои эмоции моментально изменили направление, и я чуть со смеху не лопнула:

– Это что – благотворительность с твоей стороны? Чушь какая! Любой француз по моему акценту определит, что я иностранка! Про паспорт и не говорю! И я ничуть не стыжусь того, что русская!

– Надя, что для тебя несколько миллионов?

– Ни евро не дам. Это было бы несправедливо по отношению к честным людям. Ну что, разводимся по-хорошему или я звоню в полицию?

Мой избранничек скривился, но кивнул и исчез, после чего я выполнила своё обещание – сменила замки. Я подумала было, что Серж сдался, но вечером того же дня ко мне на улице приклеился какой-то Эжен с цветами и признаниями в любви до гроба, повадками в точности напоминающий Сержа. Я собралась было отшить его сразу, но передумала, пригласила к себе назавтра. Когда утром он пришёл с очередным букетом, в гостиной его встретил муж Вали, инспектор Жак Ламель. Первым делом он спросил у визитёра документы. На краткое мгновение у меня закралось опасение, что я подвожу ни в чём не повинного человека, которому действительно понравилась с первого взгляда. Однако через пять минут выяснилось, что Эжен Панье неоднократно привлекался за брачные аферы. Ещё через четверть часа он признался, что Серж привлёк его, чтобы скомпрометировать меня в свете предстоящего развода – уличить в супружеской неверности. Я подала в полицию жалобу на них обоих. Серж сначала угрожал, что это скомпрометирует и меня, но я осталась непоколебима. Чистоту своей репутации я вижу не в том, чтобы как угодно избегать скандалов, а в том, чтобы не обманывать – прежде всего, саму себя.

Через три дня Сержа выпустили под залог – только благодаря тому, что это было его первое задержание. Его дружок Эжен угодил в каталажку гораздо основательнее, ему светило лет пять заключения. К тому моменту я уже подала на развод. Основание – мой супруг вступил в брак в надежде на мои деньги, причём оттяпать их попытался мошенническим путём. Серж несколько раз звонил мне, умолял, угрожал и хныкал, но я его уже почти не слушала. Мне хватало дел в Университете, где мне, с моим недостаточным знанием французского языка, приходилось нелегко.

Временами я с горьким вздохом размышляла над случившимся. Как бы мне не стать мужененавистницей. И всему виной – мои деньги? Первый мой кавалер – ещё в школе – попался на том, что я ему сказала, в порядке проверки искренности, что мой отец разорился. Игорька словно корова слизала. Второй мой роман, притом очень бурный – бандит, которому было поручено организовать моё похищение. Теперь сразу двое из ларца – Серж и Эжен, брачные аферисты с букетами. Неужели мне не суждено найти настоящего парня? Временами приходила мысль девать куда-нибудь деньги, но я понимала, что дело не в них. Просто они привлекают ко мне нечистоплотную часть мужского пола, а кое-что всегда плавает сверху. Однако схожая проблема существует просто у красивых женщин, к числу которых я, без ложной скромности, тоже принадлежу. Что же – мне отказаться от денег и одеться в паранджу, чтобы никакой мерзавец не польстился?

Моя сестра-близнец, Лариса, говорит, что Жорж был у неё первый. И они счастливы! И Валя со своим Жаком счастлива. Почему же мне не везёт?

Во время семестра, мне некогда было хныкать, но с началом зимних каникул одиночество превратилось в злобного волка, который неизменно поджидал меня дома, чтобы напасть, как только я возвращаюсь, и изгрызть заживо. Хоть бы в нашем детективном агентстве появилось какое-то дело! Не то чтобы клиенты не приходили. Были, особенно клиентки. Однако почти все их дела разрешались в течение часа-двух, и обычно благодаря Вале. Очень прибыльно для агентства, и клиентки довольны, но мне-то каково?

Про то, что в Москве разворачиваются бурные события, имеющие отношение к одной даме, вышедшей замуж за арабского шейха, который оказался по совместительству террористом и вроде как убит, а может, нет, я знала из информационных писем от шефа, да ещё в телефонных разговорах он пару раз упоминал об этом. Однако, стоило мне выразить желание приехать в Москву и принять участие в тамошних баталиях, он чуть не взвыл. Из последующих его объяснений я поняла, что ему хватает проблем, которые вызваны атаками бандитов на Таню и Любу, а потому появление с ними рядом ещё одной дамы совершенно не входит в его планы. Я не стала настаивать: уж если Таня и Люба не в состоянии полноценно помочь шефу, будучи рядом с ним, то я, с моим мизерным опытом детектива и проблематичным владением пистолетом и приёмами айкидо, окажусь скорее помехой.

Сегодня утром я, как обычно в последние недели, приехала в наше агентство, высчитывая, сколько времени осталось до начала нового семестра и тихо мечтая, чтобы к нам обратилась какая-нибудь клиентка, у которой проблема поинтереснее, чем пропавшее ожерелье. Однако время тянулось, я уныло играла с компьютером и изучала последние новости, но ничего не происходило. Уже приближался вечер, когда неожиданно зазвонил мой мобильный телефон, причём раздалась сигнальная мелодия «Эльбимбо» – та самая, которая обычно предвещала голос шефа. Не без тайной надежды я включила связь:

– Да, Андрей, добрый день!

– Привет, Наденька! У нас скорее вечер. Ты можешь прямо сейчас выехать в Брюссель?

У меня глаза округлились. Почему в Брюссель? У нас там ни одного дела… Однако вслух я ответила:

– Конечно, могу! Не позже утра буду там!

– Отлично, моя славная! Мне нужно, чтобы ты нашла гостиницу… – он назвал её, а также адрес. – Номер комнаты – пятьдесят третий. Выясни, не живёт ли там Анна Абу-Салем, и позвони мне! Если встретишь её – скажи, что в России с неё сняты все обвинения, пусть возвращается при первой возможности!

Я даже вздрогнула: вот так-так! Наша Аня в Бельгии? Вон куда занесло её…

– Да, Андрей, всё сделаю!

– Наденька, учти, это опасно! Я сейчас же сам вылетаю туда, но несколько часов тебе придётся действовать одной!

– Не волнуйся, Андрей, я справлюсь!

– Счастливо, Наденька! Береги себя!

Он разъединил, а я на секунду задумалась, как лучше ехать: самолётом, поездом или на машине? Самолёт снимается сразу: одна только проверка в аэропортах займёт кучу времени. Ехать на машине? Малейшая неувязка на шоссе – и я застреваю на несколько часов. Итак, поезд. Зайдём в Интернет, посмотрим подробности…

Ближе всего Северный вокзал. Цена билета до Брюсселя – тридцать два евро. Отход поезда – через час. А когда прибывает? Непонятно… Не важно, разберусь – ясно, что ехать недолго, каких-нибудь пару часов…

Не мешкая, я позвонила Вале:

– Валечка, привет! Мне только что Андрей звонил – Аня нашлась, я срочно еду к ней в Брюссель! Агентство запираю, ты за ним проследи, ладно?

– Да, конечно, Наденька! – живо ответила Валя. – Я попрошу Жака приглядеть! Езжай, счастливо тебе, береги себя!

Через несколько минут я уже ехала домой, прикидывая, какие вещи взять с собой. А ещё полчаса спустя подходила, с вещевой сумкой в руках и своей обычной сумочкой на левом плече, к первой платформе на Северном вокзале. Минут через десять прибыл мой поезд, и я вошла в пятый вагон. Моё место – седьмое. Осмотрелась: в вагоне шесть человек, в основном пожилые люди. Очень удобно, можно рассчитывать, что никто не пристанет. Я положила сумку с вещами наверх, на сетку, где место для багажа, а сумочку оставила при себе – там у меня более деликатные предметы, вроде паспорта и денег.

Если в первые минуты после звонка Андрея я надеялась приехать в Брюссель, заглянуть в нужную гостиницу, навести справки, позвонить шефу, дождаться его и сразу отправиться домой, то затем мой план изменился. Таскаться всю ночь туда-сюда через границу – зачем? Не проще ли снять номер в этом же самом отеле и всё выяснить как следует? Не исключено, что дежурная гостиницы мне ничего по поводу Ани не скажет – собственно, не обязана. Аня может там находиться под другим именем: и она опасается сюрпризов из России, и похитители заинтересованы замести следы. Однако фотографию Ани я видела и наверняка смогу её узнать. А позволят ли мне подойти к ней, заговорить? В общем, ясно: если она одна – подхожу и выполняю распоряжение шефа. Если при ней кто-то находится неотлучно и не подпускает посторонних – звоню шефу и слежу за нашей клиенткой, выжидаю подходящий момент. Не на цепи же её таскают. Если выясняется, что в указанном номере она не проживает – просто гуляю денёк по Брюсселю. Неотложных дел в Париже у меня всё равно нет.

От размышлений меня отвлекла весёлая компания – пятеро парней лет четырнадцати-шестнадцати, ввалившихся в наш полупустой вагон. Я сразу надела тёмные очки: в своё время Тани посоветовала мне это, чтобы меньше привлекать ненужное внимание. С первых же слов, произнесённых одним из парней, я поняла, что очки очень к месту: это были иммигранты, возможно, арабы, говорившие между собой на незнакомом языке. Пользуясь тем, что поезд двигался равномерно и почти без толчков, они принялись с гоготом носиться вдоль по коридору. Немногие пассажиры растерянно смотрели на весельчаков, и на лицах людей была написана надежда, что дальше этого развлечение не зайдёт.

Увы, надежды оказались тщетны. Попрыгав минут десять в проходе, они вдруг посерьёзнели. Самый низкорослый и тщедушный из них подошёл к старику с седоватыми усами, который сидел у двери, и заявил на ужасном французском:

– Сударь, мне срочно нужны деньги!

Старик смущённо посмотрел на парня, полез в карман, вынул кошелёк и вытащил из него монету.

– Сударь, вы не поняли? Мне нужны деньги, а не ваши подачки!

Тут я удивилась. Нищенство в поездах не редкость, и многие попрошайки ведут себя нагло, не ограничиваются просьбами, но пожелание этого парня звучало очень оригинально. Чего же он хочет-то?

– Кошелёк отдай! И часы тоже! – неожиданно пояснил вымогатель. Старик промедлил, и юный мерзавец ударил его по лицу. При звуке пощёчины все вздрогнули. Я поняла, что пора вмешаться, но для начала вынула мобильный телефон и набрала соответствующий номер.

– Полиция слушает!

– Алло, полиция! – громко произнесла я, и все в вагоне обернулись в мою сторону. – В поезде Париж-Брюссель группа хулиганов безобразничает, пристаёт к пассажирам и вымогает деньги и ценности!

– Что за поезд? – живо поинтересовалась моя собеседница.

– Не знаю, мы выехали с Северного вокзала двадцать минут назад!

– Хорошо, мадмуазель, мы сейчас примем меры!

Я разъединила и опустила мобильный телефон в сумочку. Компания весельчаков приблизилась ко мне, но как-то неуверенно.

– Ты куда звонила? – недовольно спросил самый здоровенный – вероятно, вожак.

– Почему это на «ты»? – недовольно возразила я. – Я с вами незнакома и знакомиться не собираюсь.

Парни озадаченно переглянулись.

– А ну, сними очки!

– Обойдёшься. – Во мне начала вскипать злость, я больше не надеялась, что проблем не будет, но рассчитывала, что сотрудник службы безопасности поезда появится с минуты на минуту.

– Может, ты расистка? – зловеще поинтересовался вожак. – Ты что-то имеешь против иммигрантов, арабов?

– Смотря каких. Если ведут себя нормально, никаких проблем.

– А мы, по-твоему, ведём себя ненормально? – заговорил тот, который вымогал деньги у старика. Судя по всему, моё нестандартное поведение сбило их с толку, и они пока не были готовы перейти от разговора к действию. Я же, со своей стороны, предпочитала свести все проблемы к беседе. По крайней мере, до того момента, когда появится кто-то вроде полицейского. В голову влезла мысль: надо было позвонить Жаку, он бы моментально заставил сотрудников этого поезда сделать то, за что они получают зарплату. Но нет, мысль неудачная – тогда бы Валя узнала о происходящем, а ей сейчас это менее всего нужно.

– А ты сам как думаешь? Требовать чужие деньги – нормально?

– Почему нет? Мне деньги нужны!

– Мне тоже, но я их не вымогаю, – нахально заявила я, справедливо рассчитывая, что эти типы ничего не знают ни обо мне, ни о моих банковских счетах.

– А мы разве вымогаем? Я просто попросил.

– Ты ударил пожилого человека по лицу.

– А тебе какое дело?

– Я не люблю, когда бьют людей.

Парни заржали. Я постаралась подавить нарастающую злость.

– А тебя саму никогда не били?

Это было последней каплей. Моё терпение лопнуло:

– А тебя?

– Стерва, ты слишком много разговариваешь! – угрожающе произнёс вожак.

– Тебя не спросила! А ну вон от меня!

Вожак сделал движение, пытаясь ударить меня в лицо. Я откинулась назад и ударом каблука в живот отшвырнула парня. Он отлетел к противоположной стенке вагона, ударился спиной о пустое кресло и растерянно уставился от меня.

– Ты меня ударила! – произнёс он таким тоном, словно я совершила чудовищное святотатство.

– Неужели?

– Как ты посмела ударить правоверного?

– Полезешь ещё – получишь больнее.

Товарищи потерпевшего неуверенно посматривали то на меня, то на него. Ни один даже не сделал движения, чтобы вмешаться. Неожиданно вожак произнёс нечто вроде «сармота» и выхватил из кармана нож. Не дожидаясь, что он предпримет дальше, я извлекла из сумочки травматический пистолет:

– Бросай нож! Ложись на пол, руки за спину! – негромко скомандовала я. – Стреляю без предупреждения!

Вожак непонимающе посмотрел на моё оружие, неожиданно побледнел и выронил нож.

– Ты что – полицейская? – со страхом в голосе пробормотал он.

– Вроде того. Сказала тебе – ложись! Не то стреляю!

В вагоне наступила мёртвая тишина, которую нарушал только мерный стук колёс по рельсам. Вожак неохотно выполнил моё приказание.

– А теперь вы, четверо! – повела я стволом в сторону остальных.

– Мы ничего не сделали!

– Полиция разберётся!

Издав нечто вроде негромкого завывания, хулиганы присоединились к вожаку.

– Мадмуазель, положите оружие! – услышала я повелительный возглас. Краем глаза увидела, что у двери стоит сотрудник службы поезда, держа в руках пистолет. К сожалению, он направил дуло на меня.

– Я детектив! – громко сообщила я ему, но пистолет вернула в сумочку.

– У вас есть разрешение на оружие?

– Да. Кроме того, этот пистолет – травматический. Вы разве не заметили?

– Удостоверение у вас при себе?

– Разумеется, только держите этих героев в поле зрения, не то сбегут.

Мои пленники с интересом посматривали то на меня, то на нового участника событий, но не делали ни движения, которое бы говорило об их намерения удрать.

– Что они сделали?

– Потребовали деньги у того человека – я указала на старика, – ударили его, а затем напали на меня. Вон тот – я кивнула на вожака – угрожал мне ножом.

– Ясно, спасибо. Так что с вашим удостоверением, я могу его видеть?

Я вынула удостоверение и помахала им в воздухе:

– Вы хорошо читаете издали, подойти не хотите?

– Не надо, мадмуазель. Я вам верю. Вы расследуете нападения в поездах?

– Нет, я еду по другому делу в Брюссель, это просто случайно совпало. Ну как – вы их забираете?

– Да, конечно. Эй, молодые люди! Вставайте и идите со мной! Ведите себя хорошо, если не хотите лишних проблем!

Я с сомнением покачала головой, когда сотрудник службы безопасности поезда положил свой пистолет в кобуру и жестом пригласил моих арестантов пройти в соседний вагон. Конечно, можно надеяться, что, подавленные неудачей со мной и силой его власти, они не нападут на него, но сам он, со своей стороны, неосторожен. Могу себе представить, как вёл бы себя на его месте Андрей.

Все шестеро покинули вагон, и тут я заметила, что нож вожака остался валяться на полу. Следуя скорее профессиональной привычке, чем каким-то соображениям, я вынула салфетки и целлофановый пакет, упаковала улику и положила её в сумочку.

– Зачем вы поступили так с ними, мадмуазель? – услышала я укоризненный мужской голос и обернулась с удивлением. Старик, которого мальчишка бил по лицу, недовольно смотрел на меня и осуждающе качал головой.

– Во-первых, сударь, я мадам. А во-вторых – что вас не устраивает?

– Зачем вы вызвали полицию?

На несколько секунд я потеряла дар речи. Однако все пассажиры в вагоне смотрели на меня с молчаливым осуждением, и надо было что-то отвечать.

– Вам понравилось, как он вас хлестал по физиономии? – с невольной резкостью ответила я вопросом на вопрос.

– Это моё дело. Вас никто не заставлял вмешиваться.

– Не совсем так, сударь. Закон требует, чтобы всякий, кто видит нарушение, хулиганство, делал всё зависящее, чтобы это прекратить. Поэтому нарушитель закона в этой ситуации – вовсе не я! – добавила я многозначительно и обвела пассажиров укоризненным взглядом.

– Вы ударили ребёнка в живот.

– Этому ребёнку не менее шестнадцати, и с ним ничего не случилось. А если бы и случилось – я оборонялась.

– Если бы он не подчинился вам, вы бы выстрелили?

– Разумеется, ведь он взялся за нож.

До меня начало доходить, что я оказалась невольным свидетелем знаменитого стокгольмского синдрома в действии. Если бы нападению подверглась я и посторонний человек пришёл ко мне на помощь, то ничего, кроме признательности, я бы к нему не испытала. А ещё говорят – умом Россию не понять. А Францию?

– Бить детей, стрелять в них – отвратительно!

– А бить женщин? Вы разве не видели, что этот мальчишка пытался ударить меня, а потом угрожал ножом?

– Но ведь не ударил!

– А вы бы хотели, чтобы я ему позволила?

– Послушайте, мадам! – вступила в разговор старушенция с дребезжащим голосом, сидевшая позади меня. – Вы сказали, что не любите, когда бьют людей, но сами ударили мальчика!

Удивление во мне смешивалось с яростью. Такова благодарность этих буржуа за то, что я удалила хулиганов и вымогателей из вагона!

– Хорошо, сударыня! – кивнула я ей. – И вы, сударь! – бросила я взгляд на старика. – Обещаю вам, что если здесь появится ещё такая компания, начнёт вымогать у вас деньги и избивать, я и пальцем не шевельну – конечно, при условии, что не тронут меня. Пусть вас хоть убьют!

Пассажиры заволновались:

– Вы неправы, мадам! Каждый должен помогать ближним!

– Вот и помогайте! Где вы были, когда мальчишка ударил того господина? – я бесцеремонно ткнула пальцем в сторону своего первого оппонента.

– Вы сотрудница полиции, вы обязаны были вмешаться!

– Объясните это им, а не мне! И я не сотрудница полиции, а частный детектив! Вы разницу понимаете?

– Нет. В чём разница?

– Я никому не обязана!

– Мадам, вы же не француженка? – неожиданно воспрянул духом старик, получивший оплеуху.

– Нет, а что?

– Вы русская?

– Да. Есть проблема?

– Почему вы так суровы к другим иммигрантам? Вы не любите арабов?

– Этот же вопрос задавал мне парень, угрожавший ножом. Я ему ответила. Вы не слышали?

– Мадам, Франция – христианская страна. У нас принято милосердие к слабым.

От неожиданности аргумента я рассмеялась.

– И кто же тут слабый – хулиган с ножом? Вымогатели?

– Дети!

– Хватит! – сердито выкрикнула я. – Это лицемерие! Христианская Франция предала Жанну Дарк! Устроила процесс Дрейфуса! Выдала своих граждан-евреев Гитлеру! Бомбила Белград, а потом покрывала исламистов, когда они торговали человеческими органами!

Наступило зловещее молчание.

– Мадам, вы оскорбили всех нас, – недовольно подрагивая усами, сухо заявил старик.

– В чём именно? Ваши сограждане не предали Жанну Дарк и евреев?

– Это было давно!

– А с тех пор что-нибудь изменилось? Бомбардировки Сербии – всего несколько лет назад! Ваши войска и теперь стоят в Косово!

– Вы слишком восприимчивы к российской пропаганде!

– А вы – к американской и исламистской! За что ваша страна воевала в Югославии?

– Там был геноцид!

– После того, как туда вошли ваши войска! Вы позволили исламистам убивать мирных сербов, женщин и детей, и торговать их органами!

– Мадам, на войне невозможно обойтись без жертв!

– То есть вы признаёте, что война там началась из-за прихода вашей армии?

В вагоне воцарилось напряжённое молчание. Я поняла, что высказалась не вполне логично, но на удивление убедительно. Впрочем, ясно же, что они со мной всё равно не согласятся.

– Президента Милошевича осудили в Гааге!

– Что, простите? Может, скажете, какой приговор ему вынесли? – со смесью ехидства и ярости в голосе отпарировала я.

– Милошевич умер в тюрьме, – негромко изрекла старушенция, ни к кому не обращаясь. Старик закашлялся, а затем озадаченно произнёс:

– Вот именно! А то бы его осудили!

– Мадам, вернёмся к нашим баранам, – вступил в разговор третий пассажир, лет сорока, в чёрном пальто и шляпе, которая вряд ли защищала от мороза. – Вам объяснили, что вы не должны были бить детей. Вот и всё.

– А я уже сказала, что если сейчас в вагон войдут такие же «дети» и начнут грабить и избивать вас всех, я и пальцем не пошевелю, – ледяным голосом ответила я. – В конце концов, я и не обязана. Тут предостаточно мужчин, которые намочили штаны при виде хулиганов, а теперь пытаются доказать свою смелость, нападая на слабую женщину.

Снова воцарилась пауза. Я даже подумала, что разговор исчерпан.

– Зачем вы так, мадам? – недовольно пробормотала старушенция. – На вас никто не нападает.

– О, да, вы меня так благодарите за то, что я вас защитила! Ваши предки отблагодарили Жанну Дарк совсем иначе, костром, так что прогресс налицо! – пустила я ядовитую стрелу.

– Её признали святой, – негромко произнёс сорокалетний мужчина, то ли возражая мне, то ли просто так.

– Надеюсь, меня святой не признают. Мне это ни к чему. Я предпочитаю просто жить нормально и спокойно. Впрочем, и Жанна предпочитала.

– Однако она разжигала войну! – негромко, но патетически заметила старушенция.

– Да будет мир! – изрекла я. – И пусть хулиганы и убийцы делают с вами что хотят!

На этом беседа завершилась. Весь оставшийся путь до Брюсселя мы проехали в гробовом молчании.

Аня

Наверное, я очень непоследовательна. Уж как утром ругала мысленно Майкла и зарекалась иметь с ним дело, но… наступил вечер, и вдруг я поняла с изумлением, что он снова обнимает меня. Более того, я обнимаю его. Мы целуем друг друга, сидя у меня на постели… Майкл снимает с меня платье… А как же моя решимость? Он Шариков или нет? Неужели всё дело в том, что он прекрасно вёл меня во время танцев? Ох уж эти танцы, никогда не думала, что займусь ими всерьёз и втянусь.

– Майкл, ты любишь меня?

Вместо ответа он заключает меня в объятия, гладит, ласкает, его губы бегут по мне, нагоняя мурашки блаженства… Я вдруг теряю голову и словно со стороны вижу, как целую его, прижимаю к себе, не желаю никуда отпускать… Его губы ложатся на мой сосок, и я схожу с ума…

Проснулась я около семи утра. Моя недавняя болезнь прошла без следа, меня преисполняла решимость выиграть финал, а главное – Майкл рядом. Как я могла оскорбить его подозрениями? Раз он сказал, что ни о чём не докладывал Махмуду, значит, так и есть. Остальное я нафантазировала, поддавшись пустым подозрениям.

Откуда Махмуд узнал про обыск? Так он вообще проницательный господин. Боже мой… А вдруг это он и сообщил бельгийцам, что у меня якобы контрабанда? Но зачем? Отвлечь внимание… От чего? Нет, я точно сошла с ума. Сначала подозревала Майкла в доносе. А теперь Махмуда – что он мною отвлёк внимание от чего-то там.

Да, но тогда всё становится логично: мои танцы – пустой предлог. Я нужна Махмуду, чтобы отвлечь чьё-то внимание. Бельгийских спецслужб? Но тогда почему Махмуд не подсунул мне в сумку настоящую контрабанду? Тогда бы меня арестовали в России… И потом, если бы меня действительно арестовали – хоть в России, хоть здесь – Махмуд уже не смог бы меня использовать…

Я сжала голову руками, изгоняя безумные мысли. Махмуд меня использует в какой-то своей игре – это несомненно. Подставил меня под обыск? Чтобы кого-то отвлечь? Очень странный способ, ведь через час я уже была свободна. Махмуду понадобилось кого-то отвлечь на один час и ради этого он затеял головоломные игры с танцами?

Я представила себе Майкла и Розалинду, когда они меня искали. Майкл тогда сказал, что их задержали на проверке документов, и всё же они заметили, что я отсутствовала. Обратили внимание на моё состояние. Розалинда меня спросила, в чём дело, а я ей ответила что-то идиотское – не до логических построений было. Почему же она этим удовлетворилась? А вдруг это она меня подставила? Зачем? Если у Махмуда возможны какие-то игры, в которых он использует меня втёмную, то у Розалинды ничего такого быть не может. А когда я подтвердила Махмуду, что меня обыскивали… Розалинда сидела за соседним столиком! Она, разумеется, всё слышала! И как реагировала – удивилась? Нет… словно заранее знала, что я скажу. Ну что – мне и дальше подозревать Майкла? Он и Махмуду сказал про обыск, и Розалинде? Или всё же она знает намного больше, чем я предполагаю? Какова её роль при дворе Абу-Салемов – учит тамошних обитателей танцам? Зачем она поехала с нами в Бельгию, если даже на соревнования не ходит?…

К счастью, я снова заснула и оставила на время эти головоломки, которые сама же на себя навлекла. Проснулась через полчаса – от поцелуя Майкла. Вспомнила про свои размышления и ужаснулась. Всё, хватит! От этого спятить недолго. Прочь подозрения! Майкл – лучший мужчина на свете! Только сейчас неподходящий момент…

– Майкл, давай отложим это до вечера, – пробормотала я, борясь с собой. – Мы ещё не выиграли финал.

– Мы победим, любовь моя!

– Но сейчас давай займёмся другими вещами. Мне нужно в ванную.

Майкл огорчённо вздохнул и откинулся:

– Ты права, Анна. Но… так хочется тебя!

Я невольно улыбнулась и встала. Незачем Майклу знать, что мне хочется его ещё больше. А вообще, я не знаю, чего хочу.

Забраться в ванну. Воду сделать чуть тёплую, а то скоро выходить на мороз. Приятно… Стоп, не расслабляться, всему своё время. Я уже вымылась, теперь надо встать, вытереться, закутаться в большое полотенце – и в комнату. Майкл улыбается мне и уходит, в свою очередь, в ванную. Теперь я оденусь. Немного макияжа, перед танцем добавлю… Вот я и готова. Майкл уже вернулся из ванной и тоже одевается.

– Ну что, милый? Все призы – наши?

– Да, любимая! Идём!

Я с удовольствием беру Майкла под руку, и он открывает дверь. Мы останавливаемся при виде высокой, стройной черноволосой девушки с большими, словно удивлёнными, карими глазами. Прежде чем я открываю рот, чтобы спросить, что ей нужно, она произносит по-русски звонким голосом:

– Доброе утро! Вы – Анна Абу-Салем, не так ли? Меня зовут Надя, я от Андрея Кароля. Он скоро прибудет. Просил передать, что вы можете в любой момент вернуться в Россию: следствие установило, что вы невиновны, и закон не имеет к вам претензий.

Надя

Чёткого плана действий по прибытии в гостиницу, которую назвал Андрей, у меня не было. Я предполагала, что попаду туда примерно к полуночи или несколько раньше, а в такое время приставать к персоналу с криками «Живёт ли здесь Анна Абу-Салем?» едва ли уместно.

Однако всё стало ясно, когда я прибыла на место. Едва я вошла в холл, дежурная узрела меня и уставилась вопросительно. Я положила сумку в ближайшее кресло и нахально заявила:

– Пятьдесят третий номер свободен? Я там жила некоторое время, понравилось, и теперь хотелось бы туда же.

– Пятьдесят третий? – дежурная в замешательстве посмотрела на шкафчик с ключами. – Нет, он занят. А почему именно он? Сейчас много свободных номеров, можно соседний. Пятьдесят второй не желаете?

Я рассудила, что независимо от того, живёт ли Аня в пятьдесят третьем, ни приставать к незнакомому человеку, ни тащиться обратно в Париж посреди ночи смысла нет. И всё же интересно, там Аня или нет?

– Пятьдесят второй годится. Но если не секрет, кто в пятьдесят третьем? Стройная молодая брюнетка чуть ниже меня ростом?

– Да, – растерянно кивнула дежурная. – Вы её знаете?

– Это моя кузина, – без тени смущения заявила я, предоставляя собеседнице возможность рассмотреть меня и оценить сходство. Итак, очень похоже, что Аню я нашла. Теперь можно и в свой номер.

Я поднялась к себе, убедилась, что комната выглядит прилично, оставила вещевую сумку и решила, что пора перекусить. Захватила с собой сумочку и спустилась в холл:

– Вы не подскажете какой-нибудь ресторан поприличнее, который сейчас открыт?

– О, мадмуазель. Сейчас поздно, и наш ресторан уже закрыт. Но если пройдёте вдоль канала, по этой стороне, направо, через две улицы увидите итальянский ресторан «Лючия». Там очень хорошо и недорого!

– Спасибо! – улыбнулась я и вышла на улицу. После пяти минут прогулки я нашла то, что искала. Действительно, ресторанчик выглядел уютно: небольшой, чистый и аккуратный, он производил впечатление итальянской девчушки, по странному недоразумению оказавшейся в холодном северном городе. За небольшими столиками, покрытыми скатертями в цветочек, сидели три человека – немолодая пара и парень лет двадцати. Ко мне сразу подошла улыбающаяся хозяйка, маленькая подвижная женщина лет сорока, в белом платье и переднике:

– Чего желаете, мадмуазель?

– Меню для начала! – улыбнулась я и села за ближайший столик. Сразу выбрала варёное рыбное филе с овощами, салат из крабов, диетическое мороженое и фруктовый коктейль. Хозяйка с готовностью кивнула и удалилась с заказом, а я мысленно выразила надежду, что, учитывая поздний час и малочисленность посетителей, долго ждать не придётся. Однако, прежде чем подоспели заказанные блюда, к моему столику подошёл высокий худощавый юнец не старше восемнадцати лет, одетый в куртку, джинсы и шарф «патриотических» цветов бельгийского государственного флага.

– Не помешаю? – ухмыльнулся он. Я пожала плечами: в его же интересах мне не мешать, а то мало ли что выйдет. Юнец вынул пачку сигарет:

– Куришь?

– Нет! – резко ответила я. – И прошу за моим столом не курить!

– А что такого? Разве я не имею права?

– Право курить вы, сударь, имеете у себя дома, а также на улице, если рядом никого, и за любым из свободных столиков, при условии, что хозяйка не возразит. А здесь возражаю я.

Парень скривился, но убрал сигареты. Огорчённо вздохнул:

– Ну вот. Хотел познакомиться с тобой.

Я невольно усмехнулась:

– Через курение?

– Ну да! Если бы ты сказала, что куришь, я бы тебе предложил сигарету и зажигалку.

– Однако я не курю и не люблю, когда при мне дымят. А почему вы обращаетесь ко мне на «ты»?

– Извините, мадмуазель! – смутился парень. – Мне казалось, что так быстрее установить контакт.

Я покачала головой: похоже, парень перечитал рекомендаций психологов в сомнительных газетках.

– Не быстрее, если хотите найти себе достойную пару. Вежливость никому ещё не мешала и не вредила.

Парнишка вздохнул:

– А можно спросить, как вас зовут?

– Надя.

Тут появилась хозяйка с моим заказом, и разговор ненадолго прервался: я была голодна и отдала приоритет тому, ради чего пришла сюда.

– Очень приятно, Надя, меня зовут Ален.

– Чего-нибудь желаете, сударь? – обратилась к нему хозяйка. Я отметила про себя, что у неё ещё более сильный акцент, чем у меня.

– Нет… ничего, – смутился парень. Хозяйка выразительно взглянула на меня, словно говоря: «Если он вам станет досаждать, только мигните, и я его вышвырну». Я улыбнулась: Ален пока не очень досаждал, скорее забавлял, а если позволит себе лишнее, то разобраться с ним я могу и сама. Приход хозяйки избавил меня от необходимости в расшаркиваниях: сказать, что знакомство с Аленом оказалось приятно для меня, было бы сильным преувеличением. Так – за развлечение за ужином сойдёт. Но с другой стороны – морочить голову парню не очень-то хорошо.

– Ален, давайте откровенно: я для вас вряд ли подхожу.

– Почему? – растерялся парень.

– Во-первых, я старше. Вам же не больше восемнадцати. Верно?

– Нет, мне двадцать три.

Настал мой черёд удивиться: странный облик и не менее странное поведение для мужчины, который уже вошёл в жизнь.

– В любом случае, Ален, должна сказать честно: вы не в моём вкусе.

Он вздохнул:

– Не хочу навязываться, но не могли бы вы пояснить, почему?

Я пожала плечами. Роль учительницы нравов, которую я имела неосторожность принять на себя, не позволяла отделаться простым и коротким ответом.

– Хотя бы потому, что ведёте себя, как подросток. И выглядите, как подросток.

– Мне казалось, это достоинство.

– При знакомстве с молоденькими неопытными девочками – возможно. Однако мой вариант несколько иной. Странно, что вы этого не поняли сразу.

Он надул губы.

– Вы замужем?

– Только что развелась, но для вас это не меняет дела. – Я вернулась к еде, ожидая, что мой собеседник тотчас откланяется и уйдёт. Вдруг я с удивлением поняла, что он упорно смотрит в мою тарелку. Он что – голоден? А почему отказался сделать заказ – у него нет денег? Тогда зачем пришёл сюда, в этот ресторан? Наверняка поблизости есть какой-нибудь продуктовый магазин, где можно купить недорогой еды.

– Ален, почему вы не заказали себе еду?

Он замялся и молча отвернулся. Он что, рассчитывает, что я закажу для него ужин? Ну, здорово! Вообще-то, я привыкла, что мужчина оплачивает заказы соседки по столу, а не наоборот. Ладно, заплатить за себя мне не проблема, но если Ален рассчитывает на большее – наивно.

– Ален, вы действительно пришли, чтобы познакомиться со мною, или цель другая?

Он вздохнул и всей своей физиономией изобразил заявление «Я голоден, дайте денег!» Мне стало противно: очередной альфонс на мою голову. Откуда они только берутся? Куда подевались порядочные мужчины – такие как Андрей, Жак или Жорж? Неужели их всех уже разобрали и на мою долю осталось вот это? Хотя – с чего это я грущу? Таня и Люба не сразу нашли себе пару. Разве что Валя и Лариса… Ну, значит, у меня первый вариант. Будет и у меня настоящая любовь, только нельзя отчаиваться.

Однако вот что удивительно: я, богатая наследница, работаю и учусь, хотя могла бы занять время развлечениями. Деньги для меня важны постольку, поскольку о них не приходится думать. При всём этом работа у меня не самая лёгкая. А здоровые парни, такие как Серж, Эжен, а теперь и этот Ален, гоняются за халявой, лёгкими деньгами. Неужели им самим не противно?

Не глядя на парня, я доела свой заказ и поднялась из-за стола. Ален жалобно вздохнул:

– Мадам, вы не могли бы угостить меня?

– Нет. Сэкономьте на сигаретах и купите еды в продуктовом магазине.

– Но у вас же есть деньги, я вижу!

Это стало изрядно доставать. Прямо наваждение.

– Мои деньги вас не касаются.

– Очень жаль, мадмуазель, что вы со мной так поступаете, – с неожиданной угрозой в голосе произнёс Аден, и я удивлённо посмотрела на него. Однако парень уже шёл к выходу.

Я расплатилась и покинула гостеприимный ресторан. Лёгкий морозец дохнул в лицо, свежий снег заскрипел под моими сапогами. Сейчас в гостиницу – и спать. А утром встану пораньше, просто подойду к номеру пятьдесят три, подожду, пока откроется дверь, и если мои предположения оправдаются, сразу выполню распоряжение шефа. А если нет… кстати, когда приедет шеф? Он же, наверное, несётся сюда сломя голову? Но ведь не поездом из Парижа, а самолётом из Москвы, а это не так быстро.

От бестолковых размышлений меня отвлекли две фигуры, замаячившие возле канала и вдруг направившиеся ко мне. Одной из этих фигур был Ален. А теперь ему чего надо? Неужели этот оболтус захотел силой взять то, в чём я ему отказала? Самоуверенный дурак… Ну, пусть попробует.

Я не стала сбавлять шаг или как-то реагировать, только краем глаза следила за каждым движением парней, поправляя воротник шубы. Вот один из них перешёл на бег – и я резко развернулась, запуская руку в сумочку за пистолетом. Однако прежде чем я вынула оружие, в события вмешался некто третий.

– Эй, что тут происходит? – повелительным голосом произнёс смуглый парень лет тридцати пяти, одетый в куртку и спортивные штаны.

– А тебе чего надо? – недовольно заговорил Ален.

– Мне надо, чтобы вы ушли туда, куда направлялись десять минут назад!

– Убирайся, чёрный! Не то получишь!

Спутник Алена решил перейти от слов к делу и нанёс удар, но тотчас покатился по снегу. Я оценила мгновенное, еле уловимое движение своего защитника: чёрный пояс айкидо, не ниже! Я не сдержала восхищённое восклицание. Ален выхватил нож – и опять молниеносное движение, оружие отлетело в сторону. Ален упал. Секунд пять мой защитник постоял над поверженными противниками, а затем обернулся ко мне:

– Полагаю, вы можете идти, мадмуазель. Если позволите, провожу вас.

– Позволю! – улыбнулась я. – У вас потрясающая техника! – Мы зашагали к гостинице, время от времени бросая косые взгляды назад. Наши незадачливые противники поднялись на ноги, но выглядели неуверенно. Ален копался в снегу – видимо, искал свой нож – а его приятель растерянно посматривал то на нас, то на друга.

– Меня зовут Али! – неожиданно произнёс мой новый знакомый.

– А я – Надя!

– Вы живёте далеко отсюда, Надя?

– Нет, вон в той гостинице!

Мой спутник внезапно остановился, словно окаменел.

– Вы случайно не знаете женщину по имени Анна Абу-Салем? – изменившимся голосом произнёс он.

– Нет, – после недолгой паузы ответила я, надеясь, что мой голос не дрогнул: в конце концов, я ведь действительно ещё ни разу не виделась с Аней. – А она живёт в этой гостинице?

– Да.

– Если она вас интересует, почему не познакомитесь?

Али шумно вздохнул:

– Прошу вас, Надя: если вдруг познакомитесь с ней – не говорите, что видели меня! Особенно если она будет не одна!

Немного странная просьба, но легко выполнимая.

– Хорошо, Али, – кивнула я. Мы уже подошли к гостинице.

– Счастливо вам, Надя! – белозубо улыбнулся Али. – Было очень приятно познакомиться с вами! Надеюсь, мы ещё увидимся!

– Конечно, Али! – улыбнулась я. – Всего вам наилучшего! Спокойной ночи!

Али махнул рукой и удалился в ту сторону, откуда пришёл, а я направилась в свой номер.

Андрей

Мне не терпелось поскорее отправиться в Брюссель, на подмогу к Наде, но первым делом, разумеется, следовало отвезти Любу домой. Вид у неё был, что называется, как будто пыльным мешком огрели, и я её очень хорошо понимал. Такое приключение кого угодно собьёт с толку. Моя помощница даже рассказать толком ничего не могла. О том, как всё началось, я узнал от Инги, вернее, от Тани, которой та позвонила, едва Люба ушла с похитителем. Полагаясь на свои дедуктивные способности, я поехал сначала в наше агентство, но не нашёл там ничего, что могло навести на след Любы. Разве что догадался позвонить Олегу и поручил ему найти белую «Тойоту» своей невесты. Машина вскоре обнаружилась в одном из парков Замоскворецкого района, но это принесло мало подсказок.

Разумеется, весь личный состав московской милиции сразу получил данные Любы и начал поиски, но я знал, что эта процедура может продолжаться чёрт знает как долго и отнюдь не гарантирует благополучного исхода происшествия. Я десять раз сказал себе, что найду Любу живой и невредимой, затем повторил это Олегу, но паническое настроение овладело мною и не позволяло рассуждать здраво. В довершение всего, Инга сказала нам, что бандит увёз Любу на какую-то дуэль за город, однако «Тойота» нашлась в центре Москвы, и это могло означать что угодно. По своей ли воле Люба покинула автомобиль? Единственное, что утешало – в машине не обнаружилось следов крови.

Ближе к вечеру до меня стало доходить, что чем больше я психую, тем меньше толку. Я предоставил Олегу продолжать поиски по обычной схеме, а сам решил вернуться в агентство и попытаться сообразить, как же всё произошло. По всему выходило, что бандит не собирался убивать Любу. Но тогда зачем он её похитил – ради выкупа? Почему же нет звонков с требованием денег?

Чтобы развеяться, я включил компьютер и вошёл в Интернет. И чуть не упал со стула, обнаружив письмо Ани. Если бы это произошло днём раньше, я бы бросил всё и помчался в Бельгию, но теперь не было ничего важнее, чем найти Любу. На минуту я растерялся, не зная, за что хвататься. В какой-то момент вспомнилось, что в Париже скучает без серьёзного дела Надя. Однако едва я потянулся к телефону, чтобы озадачить самую красивую брюнетку в нашей команде, как раздался звонок. Это оказался похититель Любы. Сначала я подумал, что он потребует деньги. Затем – что это ловушка, в которую заманивают нас с Олегом. Позвонил ему, чтобы действовать вместе. Он тут же связался с Любой и поговорил с ней. Ещё через полчаса я подъехал к нужному дому и стал осматриваться: всё-таки это пахло засадой. Однако ничего подозрительного не заметил, поэтому не стал дожидаться Олега, а поднялся к квартире. Дверь открыла Люба – живая и невредимая, только изрядно очумелая. Её великолепные волосы растрепались, хотя я мог бы поспорить, что в глазах Олега это не снижало привлекательности невесты. Рассказ её был совершенно невнятен. Если бы это не была наша Люба, я бы решил, что меня попросту водят за нос.

Ещё через минуту появился Олег. Выяснилось, что он рассуждал примерно так же, как я, а значит, неправильно. Мы решили, что первым делом отвезём нашу девочку домой, а затем я поеду в аэропорт. Только тут я спохватился, что до сих пор не позвонил Наде, и сразу исправил оплошность.

– Ну вот! – удовлетворённо улыбнулась наша рыжекудрая красавица. – осталось вернуть Аню, и всё замечательно!

Я кивнул, хотя не верил, что похитители так легко отдадут её. Надя должна была только проверить, там ли мы ищем Аню, и если получится, предупредить. Остальную работу должен был сделать я. Однако Надя, как я догадывался, уже мчалась в Брюссель, тогда как мы втроём только выходили из злополучной квартиры похитителя. Кстати, с ней что делать? Установить засаду или поверить, что киллер встал на путь исправления, а значит, дать ему возможность в любой момент вернуться в родное жилище? Две детали мешали поверить в искренность Вована. Первое: то, что он чуть не задушил Любу. Правда, не задушил, и не потому, что не смог, а не захотел. Зачем же он пугал её? Чтобы усилить впечатление от своего будущего великодушия?

Второе: уж очень походил поступок Вована на действия Сёмы. Однако и этому было объяснение: именно так посоветовала киллеру вести себя Люба. Если исходить из того, что он вдруг исправился под благотворным влиянием её красоты и благородства, то логика есть. А если дело не в его исправлении – тогда в чём?

В любом случае, было ясно, что Вованом заниматься я пока не готов. А потому лучшее, что можно сделать в такой ситуации – отвезти Любу домой, оставить её на попечение жениха, а самому ехать в Брюсседь, да побыстрее. Да ещё Танюшу предупредить.

Я взялся за мобильный телефон:

– Танечка, милая! Аня нашлась, она в Брюсселе!

Жена ахнула:

– Миленький, как хорошо! А что она там делает?

– Вроде участвует в конкурсе танцев.

– Почему же она нам не писала, не звонила?

– Танечка, не так всё просто. Она по-прежнему в руках похитителей, её надо выручать.

– Тогда при чём тут танцы?

– Не знаю. Вот такие странные у неё похитители.

Жена вздохнула:

– Дорогой мой, я всё поняла. Ты срочно едешь в Бельгию, да?

– Да, милая…

– Но на ужин приехать сможешь?

Я прикинул: ужин задержит меня на час, зато успокоит жену, да и мне сытым будет легче действовать. Тут же появилась мысль:

– Танечка, а можно, мы приедем с Любой и Олегом? У Любы был трудный день, её похитили, правда, уже освободили. – Я чувствовал, что высказываюсь сумбурно, но примерно так выстроились мысли у меня в голове.

Жена ахнула:

– Любочку похитили?!

– Да, но уже всё в порядке! Она приедет к нам, ладно?

– Да, конечно! Я позвоню Павлу, скажу, чтобы привёз Сашу к нам!

Я обернулся к друзьям:

– Люба, Олег, составите на ужин компанию нам с Таней? Павел привезёт Сашу!

– Спасибо, Андрюша! – улыбнулась подруга моей жены. – Очень хорошая мысль. А то я сейчас повариха негодная, сахар от соли не отличу.

За руль сел Олег, так как я чувствовал себя немного не в своей тарелке и, прежде чем ехать в Бельгию, должен был переварить происшедшее в Москве. То, что случилось с Любой, могло иметь два объяснения: либо Сантехник-Вован псих, либо он ведёт чрезвычайно сложную игру. Против второго объяснения существовал ломовой довод: затевая свою игру, Вован должен был исходить из того, что, едва прорвавшись в наше агентство, держа Ингу на прицеле, моментально получит пулю от Любы. Стреляет она отлично, один раз он уже свинцовую пилюлю получил, и не было никаких гарантий, что во второй раз отделается лёгким ранением. То, как Люба болезненно отреагировала на свою победу на Бескудниковском бульваре, было известно только нам с Олегом. Но даже если бы киллер тоже как-то узнал об этом, мог ли он быть уверен, что жалость к нему остановит Любу, особенно при виде ствола, наведённого на её приятельницу?

Правда, Люба могла открыть дверь без необходимых предосторожностей… Но нет, киллер исходил из того, что этого не будет, иначе не захватил бы с собой Ингу. То, что он предложил Любе дуэль, понять легче: не собирался драться честно. И оказался прав, сумел захватить нашу девочку врасплох.

Терпеть не могу версии, связанные с сумасшествием, но, похоже, без этого не обойтись. Даже если Вован проводил хитрую комбинацию, приходится признать у него тягу к неоправданному риску. Ради чего? Что он получил в результате сегодняшних событий? Напугал Любу, а заодно нас с Олегом. На целый день вывел нас из строя. Это был бы результат, если бы его сообщники в это время проводили какую-то операцию, которой мы с Олегом могли помешать. Но ведь ничего такого не случилось?

Итак, Сантехник ненормален? Удивительно, но логично. Киллер вообще не может считаться вполне нормальным человеком: помимо жажды денег за чужую кровь, он неизбежно испытывает тягу к убийству. Поэтому многие киллеры не избегают свидетелей, а попросту убивают их наравне с заказанной жертвой. И как же я вижу, в таком случае, картину событий? Сантехник положил глаз на Любу? Не убить её, а добиться не мытьём, так катаньем? Похитил, привёз к себе, связал, сделал вид, что убивает, напугал. Если бы у Любы была малейшая склонность к стокгольмскому синдрому, она запросто влюбилась бы в мерзавца, который играл ею, словно младенец погремушкой. Однако Люба абсолютно нормальна, киллер убедился в этом и оказался перед выбором: либо убить женщину, которая ему приглянулась, но не отвечает взаимностью, либо отпустить. Так или нет? А почему он не мог держать её в заточении сколько заблагорассудится, в надежде, что она сменит гнев на милость? Некоторые джигиты так и поступают. Правда, возможности у Сантехника не те, квартира маловата, а возить по большому городу даже связанного или усыплённого человека, которого ищет вся милиция, не так просто.

Получается, что у Сантехника действительно сдвиг по фазе, но наша Люба ему понравилась, и он, изрядно помучив её, в конце концов решил не причинять вреда. И даже оставил в наше распоряжение свою квартиру и пообещал прекратить преступный промысел. С неохотой принимаю это объяснение, но другого не вижу.

Пока я копался в собственных мыслях, Олег подъехал к нашему дому. Я прислушался к своим ощущениям: кажется, слежки нет. Хорошо это или плохо? Как ни странно, я бы предпочёл, чтобы коллеги Лебедева присматривали за нашей квартирой. Если Сёма искренен, то вреда ему это не причинит, а вот тот тип, который следил из соседнего дома, мне решительно не понравился. Чёрт, ведь немного не хватило, чтобы его задержать. Ох, чую, наделает он ещё нам хлопот… Я вышел из машины и прошёлся взглядом по окнам противоположного дома. Вроде никаких наблюдателей… ну ладно.

Я включил противоугонное устройство, и мы вошли в дом. Поднялись на наш этаж, и моё сердце замерло: Таня, одетая в новое платье – чуть ниже колен, серебристое с кружевами, – ждала нас на лестничной клетке, чуть покачиваясь на высоких шпильках, и белокурые волосы её были аккуратно убраны. На запястьях сверкали браслеты, на лебединой шее – колье, а в ушах виднелись серёжки из белого золота с бриллиантами. Несомненно, она восприняла приезд Любы и Олега не только как повод поужинать в компании.

– Танечка, какая ты красавица! – ахнула Люба.

– Любочка, Олег, поздравляю вас! – воскликнула жена, и я вспомнил, что у наших друзей сегодня было куда более яркое событие, чем похищение с последующим благополучным избавлением.

– Ой… да, поздравляю вас! – промямлил я бестолково. Мой мозг был явно перегружен событиями и их осмыслением. Вот так я поеду в Брюссель? Но и не ехать нельзя! Не верю, что Надя одна справится там, где собралась целая банда террористов, которая держит заложницей Аню. На полицию надежды никакой.

– Прошу к столу! – провозгласила, улыбаясь, Таня, отступая в коридор. Зайка и Люся выбежали из детской с криками:

– Папа! Папочка!

При виде гостей девочки смутились, но я присел на корточки, обнял их сразу обеих и принялся целовать.

– Это тётя Люба, вы разве её не помните? – негромко подсказал я девочкам в перерыве между поцелуями. – А это – дядя Олег!

– Очень приятно! – Олег, улыбаясь, также присел и мягко пожал руки сначала Люсе, затем Зайке. Я воспользовался моментом и первым делом подошёл к телефону, чтобы позвонить в аэропорт и заказать билет на Брюссель.

– Вам на какой рейс? – спросил меня голос невидимой женщины. Я ненадолго задумался: с одной стороны – поскорее бы туда, но с другой – всё равно среди ночи я к женщине не попрусь.

– Какой последний рейс сегодня?

– Двадцать три пятьдесят пять!

– Отлично, на него билет, пожалуйста!

Оформив заказ, я со вздохом облегчения положил трубку.

– Идите к столу! – негромко подсказала Таня малышкам. Все направились в столовую. Ноздри приятно пощекотал запах разнообразных вкусняшек.

Когда только Танечка успела организовать всё? И ведь немного времени у неё было, и сама нарядилась так, что к Президенту в гости впору ехать.

По периметру нашего круглого стола, на белоснежной скатерти с розочками, стояли шесть сверкающих приборов. Чуть вглубь были расставлены блюда: куриное филе, рыба, салаты, хлеб, варёная картошка, рис. Между тарелками стояли прозрачные кувшины с соками, минеральной водой и лимонадом. А в центре стола, на теплоизолирующей подставке, возвышалась кастрюля, в которой угадывалось жаркое.

– А на сладкое? – тоном эксперта поинтересовалась Зайка.

– Сладкое потом! – улыбнулась Таня. Мы разделись, поочерёдно сходили в ванную и вымыли руки, после чего заняли места за столом. Сияющие Люба и Олег сели рядом, далее по кругу расположились я, Зайка, Люся и Таня. Ещё через минуту появился Павел, он привёз Сашу и сразу уехал, не отреагировав на приглашение присоединиться. Мальчик сел между Любой и Олегом, и моя жена принесла ещё один прибор. Некоторое время семь пар челюстей работали, восстанавливая резервы после нелёгкого дня. Затем процесс жевания замедлился, мы начали обсуждать некоторые новости, хотя и мельком, чтобы не смущать детей. Я несколько раз поглядывал на часы: время неумолимо шло, и приближалась пора собираться в путь. Однако хотелось есть, а расставаться с родным домом и друзьями – нет. Я мысленно упрашивал самого себя дать ещё и ещё немного времени на наше благословенное застолье. В какой-то момент жена поймала мой взгляд и погрустнела. Взглядом спросила:

– Тебе пора?

Я виновато кивнул и бросил взгляд вокруг. Собственно трапеза уже завершилась. Девочки получили вожделенное сладкое – кремовые пирожные – и, судя по виду, были готовы отправиться спать, но оставались за столом скорее из принципа. Саша крепился, воздавая должное эклерам. Люба и Олег всем своим видом показывали, что поняли наш молчаливый диалог с женой и готовы в любой момент расстаться с вечеринкой и вернуться на грешную землю. Наконец, Люба обменялась взглядом с Таней и произнесла, словно спохватившись:

– Ой, как поздно! Саше пора ложиться!

– Я не хочу спать! – недовольно произнёс мальчик, но тут же Таня добавила:

– Зайка, Люся, вам тоже пора!

Обнаружив, что другие дети тоже сейчас покинут стол, никто из малышей не стал огорчаться, к тому же они несомненно хотели спать, а Саше ещё и предстояла дорога домой. Первыми ушли спать девочки. Таня уложила их и вернулась к нам.

– Люба, потом расскажешь, что там у тебя сегодня вышло, да? – немного загадочно сказала она. Молодые женщины поцеловались, Люба, Олег и Саша направились к выходу, и мы с Таней остались одни в гостиной. Жена подала мне сумку с вещами – когда только успела собрать её?

– Милый! Возвращайся поскорее! – прошептала Таня, и на её глазах выступили слёзы. Я обнял её и принялся целовать. Жена плакала, а я шептал, что всё будет хорошо, вернусь очень быстро – и понимал, что вряд ли смогу исполнить обещанное.

– Там будет опасно? – прошептала Таня.

– Надеюсь, что нет, – ответил я, не слишком покривив душой. Я действительно на это надеялся. В конце концов – ведь не в Газу еду, не в Афганистан. Цивилизованная западная страна, где меня, в случае необходимости, должна прикрыть местная полиция.

– Я буду ждать тебя! Буду считать минуты! – выдохнула жена, прижимаясь своей щекой к моей. Я поцеловал её в губы. Из коридора послышался деликатный кашель: Олег напоминал мне, что чем раньше я отправлюсь, тем меньше придётся нервничать в аэропорту. Таня разжала объятия и почти твёрдым голосом произнесла:

– Езжай, любимый. Пора. Пусть удастся всё задуманное и Бог охранит тебя!

Я не сдержался – ещё раз поцеловал её в шею, но затем взял себя в руки и прошёл в коридор. Саша сонно моргал, и мне стало совестно: из-за меня задержка. Мы спустились вниз. Мороз крепчал, сейчас было не выше минус десяти. Не мешкая, мы сели в автомобиль. На этот раз за рулём был я, рядом Олег, а сзади разместились Люба с сыном.

– А машину куда денешь? – немедленно спросила меня Люба. Я обменялся взглядом с Олегом:

– Ты не возражаешь поездить на ней в моё отсутствие?

– На БМВ? Спрашиваешь! – хмыкнул Зелинский.

– Вот и отлично, поедешь на ней из аэропорта, – пробормотал я и дал газ. Мы выехали на шоссе. Дорога послушно бежала под колёса, словно песок в часах, отсчитывающих секунды до моего отъезда. Я усердно отгонял печальные мысли: а ведь мог сейчас сидеть с женой, готовиться к самому интересному, прекрасному и восхитительному действу, которое только бывает на свете…

Привычка вовремя включила внимание: вот здесь поворот направо, идущий вниз – нужно сбросить немного скорость. Сделано. Что это – милиционер?

Повинуясь повелительному жесту сотрудника ГИБДД, я затормозил. Милиционер подошёл к левому переднему окошечку, и я опустил его.

– Что – нарушаем? – зловеще произнёс старший сержант.

– На меня намекаете? – поинтересовался я. Форма высказывания моего собеседника позволяла самые широкие толкования, но момент был не подходящий для острот.

– На вас, разумеется!

– По-моему, я ничего не нарушал, скорость перед спуском сбросил. Вы об этом?

– А по моим данным, превысили! – многозначительно возразил милиционер.

– Можно посмотреть показания прибора?

– Зачем это вам?

– Как это – зачем? Вдруг вы правы, тогда мне надо проверять машину.

– А вы, гражданин, случаем не выпивши? – сурово поинтересовался инспектор. Мне стало ясно, в чём дело: новогодние праздники фактически ещё продолжаются, и в это время на трассе велик шанс встретить водителей подшофе. Однако это не мой случай, в последний раз я выпил на Новый Год, это были три рюмки шампанского.

– Давайте сначала разберёмся с прибором, а затем я вам дохну! – деловито предложил я и бросил взгляд на Олега. Сегодня он был в штатском и сидел сейчас тихо, как кошка перед мышиной норкой.

– Ну, давайте разберёмся, – с недовольством в голосе произнёс милиционер и отошёл от дверцы. Я ткнул пальцем в кнопку включения диктофона, вышел из машины и бросил невзначай взгляд направо: патрульный автомобиль стоял там, и в нём сидел ещё один милиционер. Я поймал себя на том, что двигаюсь так, чтобы держать в поле зрения обоих. Не то чтобы я заподозрил в них «оборотней», нет, это уже чисто профессиональная привычка.

– Вот наш «Визир»! – веским тоном провозгласил старший сержант. – А вот и фотографии! Как видите, скорость – семьдесят шесть километров в час, превышена на двадцать километров в час!

Я внимательно осмотрел снимки.

– Что-то с вашим прибором не то. Посмотрите: временной интервал между снимками – пятнадцать секунд. За это время я проехал дистанцию около ста пятидесяти метров. Получается – десять метров в секунду, то есть тридцать шесть километров в час. Откуда семьдесят шесть?

Милиционер закашлялся:

– Вы что, считаете, что наш прибор врёт? – сипло спросил он, недовольно уставившись на меня.

– А вы сами как считаете? Может, он время неправильно указывает? Или положение машины?

– Знать ничего не знаю. Как прибор зафиксировал, так и есть.

Второй милиционер вышел из машины и приблизился к нам. На всякий случай, я встал так, чтобы под ногами не было скользко.

– Что, Лёша, гражданин нарушитель отказывается платить штраф? – тусклым голосом произнёс второй милиционер. Я поймал тревожный взгляд Любы и подумал, что эти выяснения сейчас займут немало времени. Тем более что фальсификация показаний прибора налицо.

– Ну что, составим протокол? – неожиданно подал голос Олег. Тон его был самый что ни на есть мирный. Прямо кошечка при виде мышки, высовывающейся из спасительной норки. Лёша значительно посмотрел на него:

– Вы, гражданин пассажир, не мешайте! И протокол составим, если надо!

– Ладно, составляйте побыстрее протокол, давайте квитанцию на уплату штрафа и фотоснимки, и я поехал! – решил я поторопить обоих блюстителей порядка. Времени до отлёта оставалось не так много, да и было интересно – неужели действительно, составят протокол и отдадут снимки? Ведь это до первого эксперта, а затем их выгонят…

– Нет у нас квитанций, кончились! – торопливо заявил Лёша. – Гражданин, зачем вам лишние проблемы, писанина? Только время потратите напрасно. А то ещё проверим вас на алкоголь…

– А что, ваш тестер выпущен той же фирмой, что и «Визир»? – не удержался я от того, чтобы съехидничать.

– Давайте так! – подытожил товарищ Лёши. – С вас, гражданин, сто рублей, и до свиданья! Вы экономите двести, а также время и нервы!

Теоретически, проще всего в такой ситуации заплатить «калым» вымогателям и побыстрее уехать. Однако были случаи, когда сотрудники ГИБДД, следуя начальственной разнарядке, провоцировали водителей давать взятки, а потом ещё и устраивали уголовные дела – «подкуп должностного лица», а это мне совершенно ни к чему. Ко всему прочему, это могло быть продолжением проверки Олега. Я обменялся с ним взглядом: пора было ему выступать на сцену. Зелинский открыл правую дверцу и не спеша вышел на дорогу. Теперь он походил не на кошку перед мышкой, а на льва, приближающегося к загрызенной лани.

– Майор Зелинский! – негромко представился он и помахал удостоверением. – Ваши документы, граждане!

Челюсти обоих провинившихся милиционеров отвалились, как плохо привязанные. Похоже, это настоящие взяточники, а не проверяющие нас.

– Я что – повторять должен? – повысив голос, произнёс Олег. – Андрей, звони ноль-два, пускай разберутся с этими товарищами.

– Товарищ майор! Не надо, пожалуйста! – тоном умирающего лебедя произнёс Лёша. Я вынул мобильный телефон и вздохнул:

– Раньше надо было «не надо», а теперь товарищ майор разозлился. Пеняйте на себя.

Я набрал ноль-два, представился, изложил ситуацию и передал телефон Олегу. Тот подтвердил что-то и разъединил. Вернул аппарат мне.

– Обещают приехать через пять минут! – с некоторым смущением пояснил Зелинский.

В машине громко вздохнула Люба. Разумеется, она отлично поняла, что происходит и кто прав, но мы уже несколько минут торчали на морозе. Однако уехать мы теперь не могли, и приходилось ждать, притоптывая от холода. Сотрудники ГИБДД стояли в позе повешенных – согнувшись вперёд, наклонив головы.

Милиция приехала через десять минут. К счастью, оформление протокола прошло быстро. Виновные ничего не отрицали – просто сопели грустно и размазывали молча слёзы и сопли на морозе. Но вот, наконец, их забрали, один из милиционеров сел в их машину, и мы снова тронулись в путь.

– Надеюсь, больше таких проверок не будет! – вздохнул Зелинский. – Уже начало одиннадцатого!

Я подумал: Олега проверяли несколько дней, ничего не нашли, только нервы ему потрепали и время угробили, а тем временем эти двое рыцарей с большой дороги собирали оброк с сотен, а может, тысяч водителей. Невинным людям портили настроение, отнимали время и деньги – и этих мерзавцев никто до нас не проверил. Да, конечно, сейчас, когда их увозят в наручниках, можно сказать: торжества правды не миновать. Однако удовлетворит ли такой исход тысячи пострадавших водителей?

Но вот, наконец, дом, где живёт Люба. Я затормозил и оглянулся: Саша спал в объятиях своей мамы.

– Зайдёшь к нам? – спросила Люба.

– Нет, подожду здесь. – Я рассчитывал, что Олег быстрее вернётся, если будет знать, что я жду на улице. Так и оказалось: все трое вошли в дом, через полминуты зажёгся свет у Любы, а затем появился Олег.

– Ну, давай – в аэропорт! – выдохнул он. – Гони! На мою ответственность!

Хоть и на его ответственность, я гнать не стал. Выгадаешь десять минут, а потеряешь час в препирательствах с коллегами тех, кого взяли под белы руки с нашей помощью. Время уже приближалось к полуночи, когда мы приехали в Шереметьево-2. Я протянул руку Олегу:

– Ну, пока! Пожелай мне ни пуха!

– Желаю! Пошли меня к чёрту! Счастливо, Андрей, возвращайся побыстрее и с Аней! – напутствовал меня друг, пожимая руку. Я вышел из машины, захлопнул дверцу, бросил взгляд на Зелинского, который уже пересел на место водителя и махал мне рукой, и направился в терминал.

Надя

Едва произнеся свою реплику, я почувствовала облегчение. Первая и главная часть задания шефа выполнена.

Парень, вышедший вместе с Аней, удивлённо посмотрел на меня и спросил у неё по-английски:

– Анна, что говорит эта женщина?

– Она из России. Она говорит, что уголовное преследование против меня прекращено. Меня признали невиновной. Я могу вернуться в Москву, – пробормотала Аня, посматривая то на меня, то на своего спутника. Мне показалось, что она не так рада известию, как удивлена. Краем глаза я заметила элегантную брюнетку, которая остановилась неподалёку и теперь недовольно рассматривала меня.

– Вы говорите по-английски? – обратилась Аня ко мне по-русски.

– Немного.

– А по-французски?

– Да, говорю.

Аня обернулась к своему спутнику:

– Майкл, давай говорить по-французски.

– Хорошо, – кивнул Майкл. На его лице радостное выражение уже сменилось озабоченным. – Анна, я рад, что все проблемы благополучно разрешились. Когда ты хочешь вернуться в Москву?

Аня пожала плечами:

– Не знаю. Не хотелось бы затягивать.

– Но ведь ты можешь сегодня танцевать?

– Наверное, – неуверенно ответила Аня и обратилась ко мне:

– Надя, вчера мы с Майклом вышли в полуфинал танцевального турнира. Мне ведь не обязательно прямо сейчас ехать в Москву?

– Конечно, нет, – кивнула я. – Достаточно того, что вы знаете, что в любой момент можете вернуться домой и вас никто не арестует.

– Вы действительно подруги? – спросил Майкл. – Почему вы обращаетесь одна к другой на «вы»?

Аня рассмеялась:

– Майкл прав. Надя, вы не возражаете, если мы перейдём на «ты»?

Я улыбнулась:

– Конечно, не возражаю! Очень приятно, Аня!

– Ты остановилась в гостинице?

– Да, здесь, – я указала на соседнюю дверь и неожиданно почувствовала, как Майкл внимательно разглядывает меня. Это интерес к подруге любимой женщины или нечто большее?

– Пойдёшь сейчас на завтрак?

– Да, конечно. – Мы направились к лифту и через минуту прошли в ресторан. Дама, на которую я обратила внимание, также проследовала за нами. Я видела, что Аня заметила её, но игнорирует. К нам подошла официантка, и мы сделали заказы.

– Что будешь делать после завтрака? – снова заговорила Аня.

– Можно пойти с вами на конкурс танцев?

– Да, разумеется! Мне будет так приятно! – Аня радостно улыбнулась. Подоспели заказы, и мы принялись за еду. Тут я вспомнила, что до сих пор не позвонила шефу. Едва разделавшись с едой, я смущённо обратилась к своей новой подруге:

– Аня, мне нужно позвонить Андрею!

– Да, конечно! – кивнула она. Я вынула мобильный телефон, но решила, что лучше позвонить из холла, чтобы меня поменьше слышали посторонние. Отвесив вежливую улыбку Майклу, я встала из-за стола и прошла в холл. Набрала номер Андрея. Не отвечает. Хм, странно, неужели он ещё в полёте? Ладно, позвоню Любе.

– Люба, доброе утро! Ты передашь Андрею, когда он выйдет на связь? Аня здесь, я ей сообщила что надо!

– Ура! – раздался в ответ радостный вопль. – Если сможешь, побудь с ней, пожалуйста, несколько часов! А Андрюше я всё передам!

– Побуду! – улыбнулась я. До сих пор никаких проблем не возникло, если не считать недружелюбные взгляды неизвестной дамы, и я не сомневалась, что несколько часов не только побуду с Аней, но и проведу с удовольствием: навещу чарующий мир танца.

– Счастливо тебе, Надя!

– До свиданья, Люба! – и я разъединила. Неожиданно спиной ощутила чей-то внимательный взгляд и обернулась: со стороны ресторана ко мне направлялся густобородый черноволосый человек лет сорока, крепкого сложения, одетый в дорогой английский костюм, по виду – южанин. Я вопросительно посмотрела на него.

– Кто вы такая? – резко спросил он.

– Простите? Я, знаете ли, привыкла, что джентльмены представляются даме первыми. Или вы не джентльмен?

– Чего вам надо от Анны?

– А вы, простите, кто ей будете – муж?

Тут же я сообразила, что сболтнула глупость: муж Ани, Амир Абу-Салем, вроде как убит, а если и жив, то маячить в Брюсселе вряд ли станет.

– Да, я её муж! Держитесь подальше от неё, если не хотите серьёзных проблем!

Я остолбенела. Так что же – это и есть Амир, он действительно жив, как и предполагал Андрей? А Анна об этом знает или нет? Как мне быть: позвонить Любе, чтобы она сообщила шефу? Вряд ли: во-первых, этот тип мог солгать, а во-вторых, если он действительно Амир, то Андрей и так подозревает, что он жив. Пускай шеф приедет сюда, тогда я ему и расскажу про «мужа Ани», пусть решает, как действовать дальше. А вот Ане про этого «мужа» узнать не помешает.

Придя к такому заключению, я направилась обратно в ресторан, к столику, за которым завтракала. Однако ни Ани, ни Майкла на месте уже не было.

Андрей

Почти всю дорогу до Брюсселя я спал. Проснулся незадолго до посадки и перекусил. Нормально позавтракаю в гостинице, подумал я.

Самолёт зашёл на посадку, приземлился, остановился, и мы направились к выходу. Я быстро прошёл регистрацию и получил вещи. Посмотрел на часы: глубокая ночь. Звонить сейчас Наде не стоит, подожду до утра. А впрочем – зачем ждать? Ловлю такси и еду в гостиницу.

Обычно, когда я приезжаю в незнакомый город, первым делом приобретаю его карту. К сожалению, в данном случае это было невозможно: все местные киоски закрыты из-за позднего времени. В Интернете карту Брюсселя я неоднократно видел, но запомнил, правду говоря, так себе. Однако до гостиницы доехать на такси можно и без карты, а там, на месте, раздобуду. После недолгих размышлений я взвалил себе на плечо сумку с вещами и направился к выходу из терминала.

Тут же меня поприветствовал несильный, но чувствительный морозец, который приятно взбадривал после сонного путешествия в удобном кресле самолёта. Я замедлил шаг, прикидывая, где могут останавливаться такси. Скорее всего, рядом с автобусной остановкой. Однако не успел я дойти туда, как рядом затормозил серый «Ситроен» с нужными шашечками. На меня взглянула улыбающаяся физиономия водителя – то ли вьетнамца, то ли китайца:

– Куда едете, сударь?

Я назвал гостиницу. Таксист утвердительно кивнул и гостеприимно распахнул дверцу. Я закинул сумку на заднее сиденье и сел рядом с водителем. Машина тронулась. Сидеть в удобном кресле было приятно, и дремота, которую прогнал было морозец, стала угрожать вновь навалиться. Однако я решил, что высплюсь в гостинице, и стал осматриваться.

Минут через двадцать езды окружающий пейзаж стал очень странен: дома всё более редки и малой этажности, а деревья, напротив, всё чаще, уже стояли группами, словно подумывая, не объединиться ли в небольшой лес.

– Далеко ещё до гостиницы?

– Минут десять.

В голосе водителя прозвучали зловещие нотки, которые встревожили меня. Конечно, путь к гостинице мог лежать через какой-нибудь лесопарк, но уж больно дикими и заброшенными выглядели здешние места.

– Сударь, у вас нет случайно карты? – невинным голосом, чтобы не выказать своё беспокойство, произнёс я. – Я заплачу.

Таксист кивнул, открыл бардачок и вынул карту города. Я взял её, но тут же в правой руке водителя появилась бритва. Не дожидаясь словесных пояснений, я чисто автоматическим движением ударил левой в плечо противника позади бритвы, а ногой ткнул в педаль тормоза. Машина резко затормозила на зимнем шоссе, её крутануло, угрожая ударить о ближайшее дерево, меня бросило вперёд – я прикрылся локтем правой руки. Улар в локоть – машина остановилась, ткнувшись в дерево. Не давая противнику паузы, я схватил его левой рукой под локоть, а правой ударил в печень. Парень охнул, и я добавил кулаком в солнечное сплетение. Ну что – отключил я его? Вот дерьмо, ну и проехался до гостиницы…

Первым делом я отобрал у водителя-бандита бритву и сразу сломал её. Затем вытащил из его брюк поясной ремень и связал парню руки за спиной в локтях. После этого задумался.

Только теперь у меня возник и сам собой разрешился вопрос, почему «таксист» ни разу не связался с диспетчером на линии. Судя по всему, этот грабитель вывозил очередную жертву за город и там, отобрав всё ценное, бросал на холоде. Хорошо, если не убивал. Я вышел из машины и осмотрелся: никого поблизости. Ни единого домишки, только деревья, запорошенные снегом, хотя и редкие. И машин нет. Ко всему прочему, заболела правая рука, которой три минуты назад пришлось нелегко.

И что теперь делать? Вести чужую машину, рискуя, что меня остановит полиция и обвинит в угоне? Пожалуй, попробую просто позвонить с мобильного телефона. Я вынул своего верного помощника… Чёрт! Телефон не включался! Неужели испортился из-за удара? Я вынул батарею и вставил её снова – никакого эффекта. Однако и у водителя есть мобильный телефон… Я ощупал его карманы – ничего похожего. А в бардачке? Тоже. Как это может быть современный владелец автомобиля без мобильного телефона? Скорее всего, имеется, только не в обычном месте. Его надо искать – устраивать капитальный обыск. Мало того, что это займёт время, да ещё я рискую, если полиция проедет мимо и вообразит, будто я граблю.

Поразмыслив, я решил, что наименьшее из зол в моём положении – попробовать вести машину самому. Зашёл с левой стороны, отпихнул связанного грабителя вправо и сел на его место. Включил зажигание. Мотор недовольно забурчал. После непродолжительной борьбы с особенностями местного рельефа, автомобиль внял моим усилиям и дал задний ход. Через минуту я выехал на шоссе, развернулся и дал газ. Однако уже через полкилометра пришлось остановиться: дорога раздваивалась, и никаких указателей не было. Каком же путём ехать на Брюссель? И опять – ни единой живой души кругом. Оно и понятно – мороз, темнота. Но мне-то как быть? Я взял было трофейную карту, но от неё было мало толку: во-первых, непонятно, где нахожусь, а во-вторых, темно, фонарями освещено только собственно шоссе. Можно попробовать ехать наугад, вряд ли хоть одно из этих ответвлений заканчивается тупиком, но сколько можно экспериментировать? Бензина-то хватит? Запасная канистра есть? Я подошёл к багажнику и открыл. Увы, никаких припасов. Видимо, грабитель собирался обойтись единственной жертвой в моём лице и вернуться домой.

Я вернулся в салон и посмотрел на своего пленника. Мне показалось, что он уже пришёл в себя и только прикидывается оглушённым. Прежде всего, я проверил ремень у него на руках: кажется, всё в порядке. Тогда можно поговорить.

Я высунулся из машины, взял с обочины пригоршню снега и ткнул ею в физиономию бандита. Тот вздрогнул и открыл глаза.

– Где мы сейчас? – сурово спросил я. Пленник настороженно посмотрел сначала на меня, затем вокруг и попытался освободить руки. Как бы не так.

– Я задал вопрос и жду ответ! – со злостью напомнил я.

– Алот, – слабым голосом отозвался пленник. Эта информация мало помогла мне: ясно, что Брюссель рядом, но где? Если бы хоть в этот самый Алот попасть – полицию вызвать…

– Где твой мобильный телефон?

– В заднем кармане брюк, только он не заряжен.

Я сунул руку в названном направлении. Действительно, мобильный телефон был там.

– Почему он не заряжен? А если бы у тебя случилась поломка среди леса?

– Не выдавайте меня полиции, пожалуйста!

Похоже, вчерашний сумасшедший день взял продолжение. Который час? Пол-восьмого, но это московское время. Значит, местное – пол-шестого. На работу местные жители поедут часа через два-три.

– Где ближайший дом?

– Не знаю.

Я чуть не застонал. Скорее всего, мой пленник просто врал, рассчитывал сбить меня с толку, и это получилось. В голове мелькали самые разнообразные варианты: починить свой мобильный телефон… зарядить трофейный… найти местных жителей… Бред! Я чувствовал, как паника тихо овладевает мною. Чужак в этих местах, я был куда более беспомощен на ночном шоссе среди мороза, чем связанный бандит. Если бы хоть в карте разобраться… Я взял бумажку и принялся рассматривать её. В свете фонарей выходило мало что понятного. Конечно, можно зажечь фары и всё увидеть, но что потом? Почему на этот Алот нет указателя?

Пока я возился с картой, снаружи заплясал луч света. Машина! От радости я подпрыгнул и сразу выскочил на шоссе:

– Эй! Сюда!

Это была машина по сбору мусора. Она остановилась, и я резво подбежал к окошечку водителя:

– Вызовите полицию, пожалуйста!

– А что случилось?

– На меня напали!

Водитель обменялся взглядом с напарником.

– Кто напал?

– Не знаю! Полицию, пожалуйста!

– Что с вами сделали?

Стало ясно, что передо мною особый сорт граждан, настолько законопослушных, что они никогда не вызовут полицию без очень веского основания. Ко всему прочему, я не мог позволить себе продолжительную беседу: вдруг мой пленник освободится.

– Хотя бы показать, где Брюссель, можете?

– А у вас карты нет?

– Карта есть, вот! – радостно заявил я и сунул её своему собеседнику под нос.

– Так вот же Брюссель! – веско объяснил водитель, тыкая пальцем в условное изображение столицы.

– А мы где?

– Возле Алота, разве не знаете?

– Какая дорога на Брюссель: эта или та? – указал я рукой на развилку.

– Да тут совсем близко!

– В какую сторону?

– А вам действительно Брюссель нужен? – засомневался вдруг напарник водителя.

– Да! Срочно!

– Так почему не едете туда?

– Мотор заглох! – схватился я за спасительную соломинку. – На буксир возьмёте?

– Сожалею, сударь, мы не едем в Брюссель.

– А в Алот?

– Зачем же вы проситесь в Алот, если вам надо в Брюссель?

Я растерялся. Человеческая тупость оказалась страшнее бандитской злобы. И ведь эти люди не враждебны мне, не жмоты – они искренне хотят помочь, но не понимают, как это сделать.

– Пожалуйста, дайте мне мобильный телефон! – взмолился я.

– А у вас нет?

– Есть, но он вышел из строя!

– А почему же вы его не починили?

– Так за этим я и хочу в Брюссель! – в отчаянии завопил я, чувствуя, что сейчас услышу: «Так поезжайте в Брюссель». Однако вместо этого напарник водителя вдруг протянул мне мобильный телефон. Я не поверил своим глазам, но тут же схватил благословенный аппарат и набрал номер:

– Алло, полиция? На меня было нападение!

– Где? – мгновенно отреагировал дежурный.

– Не знаю! Сейчас спрошу! – выкрикнул я и сунул аппарат водителю. – Пожалуйста, ответьте им, как сюда доехать!

Водитель посмотрел на меня удивлёнными глазами, но аппарат взял и приложил к уху. Похоже, до него стало доходить, что шутки кончились. Он послушно продиктовал полицейскому, как сюда проехать, и вернул аппарат мне.

– Когда вы приедете? – спросил я.

– Наряд уже отправлен! – бодро отозвался дежурный. – Ждите минут через двадцать!

– Большое вам спасибо! – с чувством произнёс я, возвращая телефон владельцу. – Вы меня выручили!

– Не за что, сударь. Больше вам ничего не нужно?

Я хотел было попроситься на буксир, но сообразил, что тогда полиция приедет на пустое место.

– Нет, спасибо! – благодарно улыбнулся я своим спасителям. – Всего вам наилучшего!

– Хорошего вам дня, сударь! – слаженно ответила мне пара голосов, и машина укатила. Я облегчённо вздохнул и направился к захваченному мною автомобилю. Однако, когда я подошёл к машине, мне оставалось только издать возглас изумления: пленного бандита в салоне не было.

Аня

Едва Надя вышла из ресторана, Розалинда подскочила ко мне и зашипела:

– Идёмте скорее!

– Что? – удивлённо спросила я. – Никуда не пойду! Я ещё не окончила завтрак, и потом, я жду подругу.

Розалинда схватила меня за правую руку и резко потянула – так, что я чуть не упала со стула.

– Розалинда, что происходит? – удивлённо воскликнул Майкл. Похоже, для него случившееся такой же сюрприз, как для меня.

– Не задавай лишних вопросов, лучше сходи за реквизитом! А мы идём немедленно на улицу!

Майкл немного помедлил, но затем подчинился и ушёл. Я попыталась оттолкнуть Розалинду, но та оказалась значительно сильнее. К тому же Ахмед неожиданно вскочил с места, схватил меня за левую руку и тоже потащил. Окружающие с изумлением смотрели на нас и что-то спрашивали, но я была настолько ошарашена, что не могла даже позвать на помощь. Этого просто не могло быть!

Я пришла в себя уже сидя в машине, и это не было такси. Моя шуба небрежно наброшена мне на плечи – видимо, Ахмед захватил её в гардеробе. Слева от меня Розалинда, за рулём – Ахмед. Майкла здесь нет.

– Послушайте! Куда вы меня везёте?

– Заткнись! – шипит Розалинда. Я не выдерживаю соблазна и исполняю, наконец, свою мечту – вцепляюсь ей в волосы. Злая училка визжит и хватает меня за руку. Я не отпускаю её шевелюру, но Ахмед останавливает машину и приходит на помощь к Розалинде. Вдвоём они одолевают меня, опрокидывают на сиденье лицом вниз и выворачивают руки за спину. Не проходит и полминуты, как мои запястья скованы наручниками. Я делаю несколько непроизвольных движений, тщетно пытаюсь освободиться, чувствую, что сталь сильнее, а рукам очень больно, и начинаю приходить в себя.

– Что вы делаете?!

– Замолчи, не то я тебе заткну рот! – кричит Розалинда.

– Вы не имеете права! Я российская гражданка и хочу домой!

– Ты поедешь в Россию, когда тебе скажут, а до тех пор выполняй, что тебе говорят!

Я начинаю приходить в себя. Впервые с момента похищения в Москве мне убедительно напоминают, что я бесправная пленница. Надо успокоиться, не то мне действительно заткнут рот. Но как это возможно? Мы же не во дворце Абу-Салемов, а в столице демократического западного государства!

Машина притормаживает, передняя правая дверца открывается, и рядом с Ахмедом садится Махмуд.

– Кто такая была там, в ресторане – твоя подруга? – коротко спрашивает он. Я облизываю губы, лихорадочно продумывая, как отвечать. Детектора лжи при Махмуде нет, и уличить меня он не сможет.

– Да, это моя школьная подруга! – нагло заявляю я. – Она отдыхает в Брюсселе!

– Анна лжёт! – вопит Розалинда. – Они сначала обращались одна к другой на «вы»!

Мне становится нехорошо. Розалинда знает русский язык? Нет, иначе она уже сказала бы Махмуду, как Надя мне представилась. Видимо, злая училка расслышала ту часть моего разговора с Надей, которая проходила на французском языке.

– Девочка, кончай врать! – раздражённо произносит Махмуд. – Всё равно ты скажешь правду! Если не сейчас, то минут через десять, и тогда тебе будет очень больно!

– Вы не имеете права! Отпустите меня!

Вместо ответа Махмуд делает короткое движение, и мою левую щёку обжигает оплеуха. Я вздрагиваю и застываю в шоке: меня никто ещё не бил… даже в московском СИЗО… Я вдруг начинаю чувствовать себя беспомощной и раздавленной, закованной в наручники перед тремя людьми хрупкой девчонкой, каждый из которых сильнее меня и готов причинить мне боль. Все мысли из головы разбегаются прочь. Остаётся только позорный страх перед болью, которую мне пообещали. Какая же я дура! Почему я не попросила Надю, как только увидела её, сразу увезти меня в Москву?!

– Так кто же эта девица? – зловеще повторяет Махмуд. Я вижу только его толстые волосатые руки, которые сжимаются в кулаки, готовые снова ударить меня.

– Она от детектива Андрея Кароля, – лепечу я. Вернее, это произносит мой рот, испугавшийся боли.

– Что она тебе сказала?

– Что в России ко мне не имеют претензий и я могу вернуться в любой момент. Никто меня в тюрьму не посадит, там уже разобрались, что я невиновна, – уныло бормочу я, чувствуя себя предательницей. Хуже некуда – предала людей, которые меня спасают. Махмуд мрачно усмехается, смотрит в окна и зеркальце заднего вида и говорит что-то негромко Ахмеду. Машина мягко тормозит. Я смотрю в окошко и вижу водную гладь. Река? Канал? До моря ведь мы не могли доехать за такое короткое время…

– Выбирай! – коротко командует Махмуд. – Или ты выполняешь мои приказы, или сейчас же отправляешься на дно!

Я молчу, бессильная не то что ответить, а просто понять происходящее. Мы же в Бельгии, здесь есть закон, полиция, права человека… но вот я в наручниках, мне угрожают смертью, я не могу защититься – и никто не приходит на помощь… Но, может быть, Махмуд блефует? Зачем ему меня убивать?

– Ну, молчание тоже ответ, – задумчиво произносит по-арабски мой родственник. – Ахмед, свяжи ей ноги!

Я беспомощно трепыхаюсь, но Розалинда и Ахмед выталкивают меня из машины. Валят на снег, лицом вниз. Холод обжигает, словно пламя. Я пытаюсь кричать, но рука Розалинды затыкает мне рот. Розалинда садится мне на спину, и я ощущаю, как ремень охватывает мои щиколотки и туго стягивает. Так они меня действительно утопят?

– К воде её! – слышится деловой голос Махмуда. Четыре руки поднимают меня и тащат. Я чувствую тяжесть на ногах: видимо, мне привязали камень или какой-то другой груз. Вот уже вода рядом…

– Подождите! – кричу я, охваченная ужасом, дрожу всем телом и тщетно пытаюсь вырваться. – Я согласна! Я буду выполнять ваши приказы!

Следует короткий, довольный смешок моего деверя. Наступает бесконечная пауза. Всё вокруг застывает в ожидании моего приговора.

– В машину её – и поехали! – распоряжается, наконец, Махмуд. Через пять секунд я снова оказываюсь в тепле, на мягком сиденье, и, не доверяя собственным ощущениям, спрашиваю себя, действительно ли ЭТО случилось… Я стала рабой? Дело не в том, что я в наручниках и ноги связаны. Теперь это уже окончательно, по-настоящему. Я сдалась, добровольно приняла своё рабство, чтобы избежать гибели…

Андрей

Увидев, что мой пленник сбежал, я растерялся. Знать бы заранее – я бы захватил с собой сумку с вещами и попросился к мусорщикам, чтобы подвезли до ближайшего населённого пункта. А теперь как быть? Стоять здесь, возле чужой машины, и ждать полицию? Идиотизм… К тому же холодно.

Я решил, что если до приезда полиции появится хоть одна машина, попрошу подвезти меня всё равно куда, а в полицию загляну в Брюсселе, и то если время лишнее окажется. Однако первой в поле моего зрения появилась именно полицейская машина. Я радостно бросился к ней и сразу выхватил своё французское удостоверение. Машина остановилась, и из неё вылез сержант:

– Это вы вызывали нас, сударь?

– Да, я! На меня было нападение!

– Вы ранены?

– Нет, к счастью, мне удалось захватить бандита! Я частный детектив!

– Вот как?! Замечательно! Где он – в машине? – сержант подбежал к захваченному мною автомобилю и заглянул внутрь, а потом вопросительно посмотрел на меня.

– Нет, он сбежал, пока я звонил вам.

– Простите, сударь, вы что, не смотрели по сторонам, когда звонили?

– Я звонил с чужого мобильного телефона, какого-то парня, который убирает здесь мусор, вы можете проверить, – недовольно ответил я, чувствуя, что сейчас будет новый вариант того же дурдома, с которым я столкнулся четверть часа назад, когда уговаривал мусорщиков.

– А у вас нет мобильного телефона?

– Есть, но он сломался, пока я боролся с бандитом. – Я вынул свой телефон и сунул под нос сержанту. Тот посмотрел, подумал, попытался включить и со вздохом вернул аппарат мне.

– Хорошо, сударь. Машина ваша?

– Нет, того парня, который напал на меня.

– Он таксист?

– Думаю, нет.

– А почему вы не сели к нормальному таксисту?

Да, точно, дурдом тот же, только палата другая.

– Я прибыл посреди ночи и сел в то единственное такси, которое подъехало к терминалу.

– А почему вы не подождали до утра? Вы торопились?

– Да, у меня срочное дело в одной из здешних гостиниц.

Сержант многозначительно кивнул и осмотрел машину, затем взял рацию, что-то произнёс негромко и выслушал ответ. После этого обернулся ко мне:

– Как к вам попала эта машина?

– Я же говорю: сел в неё в аэропорту, а потом водитель напал на меня. Я его одолел, но он сбежал.

– Вот как! Есть проблема, сударь: машина угнанная.

Я почувствовал, что сбит с толку. А впрочем – почему? Это объясняло и отсутствие запасной канистры, и разные другие странности, которые я приметил.

– Значит, этот бандит ещё и угонщик.

– Очень возможно, сударь. Объясните, пожалуйста, ещё раз: как получилось, что он сбежал?

– Он сидел в машине со связанными руками, а я вышел на дорогу, чтобы попросить помощи у встречных.

– И что – он сбежал со связанными руками?

– Возможно, освободился. А может, действительно, сбежал связанный. Ноги же у него были свободны.

Полицейский смерил меня подозрительным взглядом. Мне стало не по себе. Не подозревают ли меня в угоне?!

– Вы стояли у развилки и ждали, пока появится какая-нибудь машина?

– Нет, я сначала заметил машину, а затем подбежал к ней.

– Очень хорошо, подбежали. Звонок в полицию сколько занял – минуту или больше?

– Думаю, минуту.

– И за одну минуту человек, которого вы схватили, освободился и ускользнул, да так, что вы его не заметили?

Я открыл рот от удивления, но быстро сообразил, что нужно отвечать.

– Это была не минута. До того, как мне дали мобильный телефон, я ещё минут пять упрашивал этих людей.

– Почему так долго? Они не знают французский?

– Нет, они не могли понять, чего мне надо.

Полицейский вздохнул:

– Простите, сударь, я тоже не могу понять, как всё это произошло. Вы заметили их машину, подбежали к ней и попросили мобильный телефон. И вас не поняли?

Я оторопел. Неужели мне сейчас придётся воспроизводить тот диалог? Да я с ума сойду!

– Извините, сударь, ваши объяснения кажутся путаными. Вам придётся проехать с нами.

О, наконец-то! Ничего другого мне не надо!

– С удовольствием проеду! – возбуждённо заявил я. Однако, к моему удивлению, полицейский вынул из-за пояса наручники.

– Повернитесь ко мне спиной, сударь! Руки за спину!

– Подождите! В чём вы меня подозреваете – в угоне этой машины?

– Сожалею, сударь, но ваши объяснения по поводу того, как она к вам попала, представляются очень странными.

– Я частный детектив!

– Мы проверим ваши документы.

– Когда была угнана эта машина? Наверняка до того, как я прилетел! Вы можете проверить регистрацию моего паспорта!

– Проверим, сударь, не сомневайтесь. А пока прошу вас подчиниться, иначе мне придётся применить силу.

Я вздохнул. В более идиотскую ситуацию я никогда не попадал. Но, по крайней мере, сейчас поеду в Брюссель. В наручниках… О, ужас!

– Возьмите хотя бы мою сумку из той машины, – уныло пробормотал я, когда полицейский сковал мне руки.

Майкл

Я не понял, почему вдруг Розалинда решила, что нужно срочно ехать в муниципалитет, но приказу её подчинился. Всё-таки она руководит нашей танцевальной частью, ей виднее. Однако, когда я, с сумкой на плече, спустился в холл, ни Анны, ни Розалинды там уже не было. Я предположил, что они ждут на улице, и направился в гардероб, чтобы одеться, но вдруг дорогу мне перегородила подруга Анны – Надя. Вид у неё был решительный и недовольный.

– Майкл, куда вы дели Анну?

– Я? Почему вы так решили? Я ходил за вещами, которые нам понадобятся для выступления. Анна, вероятно, вместе с Розалиндой ожидает на улице, и чем меньше вы меня будете задерживать, тем меньше им обеим придётся мёрзнуть.

Не без усилия я разговаривал с Надей так резко. Надо сказать, её красота меня задела с самого начала. Не то чтобы я собрался изменить Анне, но Надя относилась к очень редкому и ценному, в моих глазах, типу женственности: природная гармоничность форм и черт лица, гибкость тела, изящество движений, элегантность в проявлениях, но при этом решительность и агрессивность, способные подавить чуть ли не любое сопротивление, если обладательница перечисленных достоинств того захочет. Такова же и Розалинда… Именно это и привело меня в своё время к Абу-Салему. Однако влюбиться в такой тип женщин можно только однажды, и для меня та пора миновала.

То было своеобразное безумие, я на какое-то время лишился способности рассуждать здраво, а когда очнулся от наваждения, Амир, удовлетворённо ухмыляясь, объяснил мне, почему в моих интересах остаться с ним, а не пытаться вернуться в Англию. Наверное, я мог бы сопротивляться его шантажу, но выбор оказался на удивление скучен: с одной стороны – работа и отличные условия проживания у Абу-Салема, а с другой – неопределённые перспективы в Лондоне, к тому же подпорченные оглаской неприятных для меня сведений, которую пообещал Амир. Розалинду я к первой части не относил: было ясно, что наша связь ненадолго. Она умеет захватить мужчину, подавить его сопротивление, насладиться плодами победы, но затем быстро утрачивает интерес к завоёванному. Возможно, и Надя такая, а может, нет, однако проверять это я не собирался. Так что соперниц у Анны быть не могло, как бы меня ни восхитил облик её подруги.

Не обращая внимания на мой резкий тон, Надя взяла свою шубку и коротко произнесла:

– Отлично, выйдем на улицу!

Против этого я ничего не имел, и мы покинули гостиницу. Однако ни Анны, ни Розалинды поблизости не было. Я вынул мобильный телефон, позвонил Розалинде, но её номер не отвечал. Пока я раздумывал, как быть, какой-то мальчишка из местных подбежал ко мне и крикнул:

– Сударь, пройдите направо, вас там ждут! И мадмуазель тоже!

Мы с Надей переглянулись. Приглашение выглядело очень странно, но других идей всё равно не было.

– Пойду, посмотрю, что там, – неуверенно произнёс я. Она бросила вокруг странный взгляд, словно ожидая подвоха, и кивнула:

– Пойдём вместе. Будьте осторожны.

Я хотел было ответить, что опасности скорее угрожают такой красавице как она, чем мне, но решил, что Надя может истолковать это как попытку ухаживания, и промолчал. Мы прошли направо… и я остолбенел: на углу стоял человек, гибель которого я видел совсем недавно – Али собственной персоной. Или это просто похожий на него парень?

– Али? Это ты?

– Да, я, успокойся, Майкл. Мадмуазель Надя, очень рад вас видеть. У меня здесь машина, пойдёмте быстрее, – и он направился к чёрному «Ягуару», который ожидал неподалёку. Я поразился не только воскресенью Али, но и его трансформации: он никогда ещё не вёл себя так уверенно и раскованно. И откуда у него автомобиль?

– Я не могу! Мне надо найти Анну!

– Майкл, Анна в опасности, и один ты ей не поможешь.

– Какая опасность? – воскликнула Надя, ускоряя шаг.

– Позвольте всё объяснить, пока мы будем ехать.

– Может быть, если опасно, то Наде не надо с нами? – выдал я реплику, предвидя недовольство девушки. Однако вместо неё ответил Али:

– Сейчас безопаснее всего со мной! И тебе, и Наде!

Мы сели в машину: я рядом с Али, Надя сзади. В зеркальце я увидел, как она вынула мобильный телефон, набрала какой-то номер и недовольно сунула аппарат обратно в сумочку.

– Мы ещё вернёмся в гостиницу? – спросила она.

– Поверьте, не стоит. У вас там остались вещи?

– Да, хотя ничего ценного.

– Отдайте ключи мне, и я всё организую. У меня среди персонала знакомый.

– Ты что, в шпионы подался? – не удержался я от вопроса.

– Нет, я давно шпион, – выдал мой приятель удивительную реплику. Я закашлялся от неожиданности.

– Какой разведки? – ехидно поинтересовалась Надя.

– МИ-6.

– Что? Английская внешняя разведка? – изумился я.

– Совершенно верно.

– А вас зовут действительно Али? – спросила Надя.

– Вы с Майклом можете называть меня так.

– Кстати, Али, почему вы его называете Майкл? Надо – Мишель. Имени Майкл во французском языке нет.

Али рассмеялся, не оборачиваясь:

– А если вы обратитесь к нему по-русски, станет Мишей?

– Почему по-русски? Майкл, вы разве знаете русский?

– Нет, – ответил я, сбитый с толку. Разговор явно уходил куда не следует. – Надя, вы позволите задать Али один вопрос?

– Да, разумеется! – великодушно ответила красавица, откидываясь на спинку сиденья.

– Али, куда мы сейчас едем и как получилось, что ты жив?

– Ну вот! – улыбнулась Надя. – А говорили – один вопрос! А это два! А почему Али не должен быть жив?

– Едем мы выручать Анну. А что касается меня… Мадмуазель Надя, дело в том, что Майкл видел, как меня убили. Сбросили в канал.

– Что?! – воскликнула девушка.

– Видите ли, Абу-Салем разоблачил меня. Я понял это, когда мне сообщили, что при Анне не обнаружили никакой контрабанды.

– Почему на ней должны были обнаружить контрабанду?

– Так это ты донёс на Анну бельгийцам?

Оба вопроса – Нади и мой – прозвучали одновременно. Али покачал головой и вздохнул:

– Надеюсь, вы не сочтёте меня врагом Анны, но я действительно предупредил бельгийскую контрразведку, что в багаже мадам Абу-Салем компоненты взрывчатки. Так следовало из документов, которые я нашёл у Махмуда. Вернее, он мне их подкинул, а я это не сразу сообразил.

– Так! – выдохнул я. – Если я тебя правильно понял, Махмуд заподозрил, что ты работаешь на иностранную разведку? И, чтобы проверить это, подкинул тебе фальшивые документы? И ты попался?

– Именно так и было, – невозмутимо кивнул Али.

– Вы считали, что Анна террористка? – недовольно спросила наша спутница.

– Поймите правильно, мадмуазель Надя: до того момента я знал о ней только то, что она жена Амира…

– Его вдова! – перебил я Али.

– Нет, я почти уверен, что Амир жив и скрывается. Он и инструктирует Махмуда.

– Но её ведь силой похитили из России! – воскликнула Надя.

– Это ничего не значит. Такие похищения обычно представляют собой инсценировки при переправке завербованных Амиром агентов за границу. Меня точно так же «похитили» когда-то в Англии, с полного моего согласия.

– Зачем? – удивился я. Чем больше Али объяснял, тем меньше было понятно.

– Чтобы человек считался похищенным против его воли, а не примкнувшим к группе Абу-Салема. Ты приехал к нему добровольно, это все знали, и поэтому я был почти уверен, что ты с терроризмом не связан.

– Гм… – неуверенно прокашлялся я.

– То, что Амир тебя скомпрометировал, не в счёт. Пусть он думает, что это для нас важно, а на самом деле не так. Иначе ты бы сюда, в Бельгию, въехать не смог.

– Спасибо, – пробормотал я. – А теперь объясни, как ты инсценировал свою гибель? Зачем ты это сделал – я понял: чтобы тебя не прикончил по-настоящему Махмуд. Кстати, он, по-моему, не поверил в твою смерть – всех, кто это видел, подробно допрашивал.

– Мне безразлично, поверил он или нет. Мне важно, что я жив и что полной ясности по этому поводу у Махмуда нет. А «умер» я вот как: едва узнал, что у Анны контрабанды не было, предупредил наших, что провалился. Они договорились с бельгийцами. «Уличные хулиганы» были из здешней спецслужбы. Они меня перебросили через перила, а внизу ждали двое ребят в надувной моторной лодке.

– Но я слышал всплеск!

– Они сбросили в воду какой-то балласт – камень, что ли.

– Анна чуть не кинулась спасать тебя, – пробормотал я, вспоминая то состояние, в котором была моя любимая в тот момент.

– Я видел. В это время мы втроём прятались под мостом. Я боялся, что Анна взглянет влево, тогда бы она нас заметила.

– А спасатели?

– Тоже из бельгийской спецслужбы. Дали нам свою форму, мы переоделись и спокойно выбрались из канала вместе с ними.

– А, вот как… То-то я удивился, что они так быстро приехали.

– Настоящие бы тоже быстро приехали, там поблизости их управление.

– За нами кто-то следует! – возбуждённо произнесла вдруг Надя.

– Поздравляю, Надя, вы очень наблюдательны! Я сам заметил их только что! Похоже, Абу-Салем нас опять переиграл. Пристегнитесь! Оба!

Я последовал совету и взглянул в боковое зеркальце. Судя по всему, мои спутники имели в виду чёрный «Ситроен-Берлинго», который, действительно, следовал ярдах в тридцати позади нас. Я ощутил, как сиденье мягко поддало – Али прибавил газу. Но и наши преследователи тоже. Впереди замаячил поворот. Неожиданно «Ситроен-Берлинго» странно развернулся.

– Надя, Майкл, отстегнитесь, приготовьтесь открыть дверцы направо! Я сейчас сброшу скорость – прыгайте! – возбуждённо крикнул Али. Я ничего не понял, но послушно отстегнул ремень и взялся за рукоять дверцы. Внезапно Али нагнулся, толкнул мою правую руку – и буквально вышвырнул меня в открывшуюся дверь. Я полетел по склону обочины вниз, стараясь не удариться головой. Весь мир перевернулся, обдавая меня холодом, норовя ударить острыми камнями, а позади что-то полыхнуло и послышался гулкий удар. На какое-то мгновение откуда-то сверху дохнуло пламенем – но жар тотчас исчез. Я попытался подняться на ноги – и тут же съехал ещё по склону. Голова кружилась, в ушах звенело, в глазах плыли радужные круги, в ноздри бил запах горящего бензина, в воздухе носились чёрные пылинки, всё воспринималось как будто со стороны, издали. Рядом кто-то пошевелился – я не сразу понял, что это Надя. Её одежда, лицо и руки были в копоти. Вероятно, я выглядел не лучше.

– Надя, с вами всё в порядке? – непослушным языком еле выговорил я.

– Да. Быстрее, вниз!

Я не понял, зачем нам ещё ниже, но подчинился. Мы спустились ещё на дюжину футов, оказались среди заснеженных деревьев и пробежали ярдов десять.

– Майкл, ложитесь! – громко прошептала девушка и подала мне пример. Я послушался и стал осматриваться, пытаясь понять, что вызвало её беспокойство. Окружающий мир постепенно приходил в порядок, разве что в ушах до сих пор позванивало. Не сразу я заметил двух человек, спускавшихся сверху. Слабость после стремительного спуска не позволила мне в тот момент окликнуть их, а затем я сообразил, что полезнее прикусить язык: у этих людей в руках было оружие. Надя вынула что-то из сумочки: пистолет. Правда, не совсем обычный…

Не успел я задуматься над поведением девушки и её оружием, как вдруг она выстрелила три раза. Один из тех, кто спускался, оступился и покатился вниз. Другой выстрелил в нас из неудобной позиции – пуля просвистела где-то рядом. Я подхватил с земли небольшой камень и запустил им в стрелка. Камешек описал дугу в воздухе и ткнулся в ногу нашего противника. Тот громко вскрикнул и, прихрамывая, бросился вверх по склону. Надя выстрелила снова, но промахнулась. Я кинулся вперёд, рассчитывая овладеть пистолетом раненого прежде, чем тот очнётся, но ствол поднялся на меня…

Я бросился на землю, захватил снега и швырнул его в глаза противнику. Раздался выстрел, пуля ударила в дерево за моей спиной, и следующим рывком я уже оказался над своим врагом и схватился за пистолет. Неизвестный сопротивлялся, ругался по-арабски, но позиция его была неудобна, к тому же из правого предплечья текла кровь. Махнув рукой на джентльменство, я ударил кулаком по его ране. Бандит охнул от боли и потерял сознание, и я отобрал у него оружие.

– Пойдём наверх! – негромко произнесла Надя. Пока я дрался с бандитом, она подошла, держа свой странный пистолет наготове.

– Что это у тебя? – указал я на её оружие.

– Травматический пистолет. Ты хорошо стреляешь?

– Да, не жалуюсь.

– Тогда поднимемся, и держись начеку!

Мы быстро вскарабкались вверх по склону, но ни машин, ни людей там не было. Только горела какая-то металлическая груда, в которой не без труда угадывался «Ягуар», ещё десять минут назад принадлежавший нашему Али.

– А этот, второй стрелок! Бросил своего раненного товарища! – с презрением в голосе произнесла Надя. – Вот так герой!

– Надя, ты поняла, что произошло? Они как-то взорвали машину Али?

– Выстрелили из базуки. Али вовремя заметил, что они готовятся стрелять, и велел нам выпрыгнуть.

– А где он сам?

Надя ничего не ответила. Тела в горящей машине не было видно, но и следов на противоположной обочине тоже. Я спохватился:

– Давай позвоним в полицию и пожарным!

– Да, конечно.

Я вытащил свой мобильный телефон, но увы – он не включался. Видимо, оказался повреждён во время моего спуска по склону.

– Надя, а у тебя?

– Не лучше, – недовольно ответила девушка, раздражённо выбрасывая аппарат.

– Возьмём у раненого!

– Да, точно! И заодно допросим его!

Мы вернулись туда, где оставили своего раненного врага. Первым делом я заглянул в его карманы, нашёл две запасные обоймы и мобильный телефон.

– Ура! – обрадовано закричала Надя. – Мы спасены!

Я не стал прыгать от радости, а сразу набрал нужный номер.

– Полиция слушает!

– Алло, на нас напали! – возбуждённо закричал я.

– Кто на вас напал?

– Какие-то бандиты! Террористы! Выстрелили в нашу машину из базуки!

– Что? – я словно увидел, как у дежурного расширились глаза от изумления. – Вы не шутите?

– Нет! Машина до сих пор горит! Нужно вызвать пожарных!

– Где это произошло?

– Не могу сказать! Кажется, на южном выезде из Брюсселя, но я не уверен! Вы можете установить наше местоположение по этому мобильному телефону?

– Да, не волнуйтесь! Сейчас приедем! И пожарные тоже!

Я разъединил, вздохнул с облегчением и взглянул на Надю. Девушка выглядела усталой и печальной.

– Анна… Как она сейчас?

Надя была права, в пылу боя я как-то забыл, что моей любимой женщине сейчас приходится хуже, чем нам. Но как прийти к ней на помощь, если мы даже не знаем, где её искать? Да и ехать не на чем. Однако сделать кое-что можно. Причём именно в эти минуты, пока полиция ещё не появилась. Я наклонился, захватил с земли немного снега и протёр физиономию раненого. Он громко застонал и открыл глаза.

– Кто ты такой? – спросил я по-английски. Раненый облизнул губы, бросил взгляд по сторонам, но ничего не ответил. Я повторил вопрос по-французски. Та же реакция. Я постарался вспомнить, как это звучит по-арабски, и воспроизвёл. Раненый вздрогнул, глаза его расширились, но он ничего не сказал.

– Он, наверное, не понял меня, я плохо говорю по-арабски, – уныло пробормотал я.

– Ничего, сейчас я ему объясню, – глухо сказала Надя. Она шагнула за спину раненому и мягко коснулась носком сапожка его предплечья. Бандит вскрикнул от боли.

– Если не будешь отвечать на наши вопросы, станет гораздо больнее! – со злостью в голосе предупредила девушка и нажала сильнее.

– Не надо! Я скажу! – морщась от боли, простонал раненый. – Меня зовут Хасан Хусейни!

Он говорил на французском с сильным акцентом, но понять его можно было. Я вздохнул с облегчением.

– Кто тебя послал?

– Ахмед Мусави!

Я кивнул: Ахмед заведовал у Амира многими тайными операциями в Европе и нередко сам в них активно участвовал.

– Ты знаешь, кто мы?

– Да. Ты – Майкл Шелли.

– Ты должен был убить меня?

– Да. И её тоже, – он кивнул на Надю. Девушка презрительно усмехнулась.

– И Али?

– Да. И его.

– Кто твой напарник?

– Зияд Абу-Алла.

– А где сам Ахмед?

– Не знаю. Возможно, с русской женщиной.

– С Анной! – воскликнула Надя.

– Да, её так зовут.

– Где она?

– Не знаю. Ахмед и другие увезли её.

– Кто давал распоряжения Ахмеду?

– Не знаю. Наверное, господин.

– Амир? – резким тоном спросила Надя. Я удивлённо посмотрел на неё:

– Амир убит в Москве! – и тут же вспомнил, что и Али усомнился в гибели старшего из Абу-Салемов.

– Примерно час назад какой-то тип с большой бородой сказал мне, что он Амир Абу-Салем, – заметила Надя. – Сообщил, что он муж Анны, и посоветовал держаться от неё подальше.

Я пожал плечами:

– Это, скорее всего, Махмуд. Зачем он назвался Амиром? Не понимаю.

Послышался звук приближающихся автомобилей. Надя встрепенулась:

– Наверное, полиция! Давай вытащим этого парня наверх.

– Иди туда, будь осторожна, а я его сам дотащу.

Надя кивнула и стала подниматься. Я осторожно примерился, как тащить Хасана.

– Сам идти сможешь? – с сомнением спросил его.

– Попробую. Не тащи меня, мне больно.

Я помог ему подняться и начал осторожно подтаскивать вверх по склону. Оттуда уже спешили двое полицейских к нам на помощь. Через минуту мы были уже наверху, там стояли две машины с сигнальными лампами. Надя о чём-то спорила с полицейским офицером:

– А я вам говорю, что это мой шеф! Частный детектив Андрей Кароль, а не грабитель!

Я посмотрел, о ком идёт речь. В задней части полицейской машины сидел высокий, спортивного вида темноволосый человек с заведенными за спину руками и сердитым выражением лица.

Часть 3

Индийские танцы

Спец

Спец снял показания с приборов, поспешно запер будку и ушёл с крыши, где они были установлены. После этого уже намного спокойнее спустился на улицу, отгоняя неприятное предчувствие, что и на этот раз у двери подъезда окажется Кароль. Однако никого поблизости не было, только дети играли в снежки. Теперь, по дороге к себе, можно и проанализировать первые результаты.

Итак, Кароль уехал в Бельгию на неопределённое время. Заказа это не отменяет, зато можно спокойно подготовить встречу дорогого гостя, когда он вернётся. Его слабые места – жена, дети и друзья. Никто из них в заказ не входит, более того, не исключено, что Влад имеет виды на красавицу Татьяну – стройные длинноногие блондинки в его вкусе. Так что без острой необходимости никого из перечисленных трогать не следует… если только Зелинского, но опять же – стоит ли лишний раз нервировать МУР?

Зазвонил мобильный телефон. Это может быть только Влад.

– Слушаю!

– Ты уже знаешь последние новости?

– Что клиент подался отдыхать?

– Вот именно. У тебя три дня на подготовку. Обеспечь, чтобы на четвёртый день он вернулся принимать сюрпризы.

– Обеспечу. Только у меня вопрос.

– Слушаю.

– Насколько можно обижать его куколку?

Влад не сразу ответил, и Спец понял, что его предположение верно. Конечно, Влад не влюбился, он понятия не имеет, что это такое, но Татьяна его интересует.

– Постарайся поменьше её обижать, – запинаясь, произнёс, наконец, заказчик.

– Нет проблем, – бесстрастно ответил Спец. – Ещё что-нибудь?

– Нет. Успеха!

– И процветания, – пробормотал Спец и разъединил.

Антон

Лебедев задумчиво смотрел на странный предмет, появившийся за последние три дня на крыше того самого дома, откуда велось наблюдение за Сёмой. Железная будка с надписью «Высокое напряжение». Провода, идущие от неё, бутафорские – обрываются на краю крыши. Явно рассчитано, что никому, кроме случайных людей, на глаза не попадётся. Обнаружена не то чтобы случайно, но с запозданием: наверняка появилась не сегодня.

Малышев смотрел на шефа виновато: проштрафился, прохлопал того, кто эту будку установил. А если бы там была взрывчатка? Кстати, что там?

– Сколько времени у тебя займёт открыть?

Сашка Малышев в своё время отсидел за «медвежатничество». Вскрытие любых замков было для него своеобразным хобби. Убедившись, что юное дарование взламывает сейфы бескорыстно, игнорирует содержимое, оставляет его соучастникам, следователь, который вёл дело Сашеньки, порекомендовал своего подшефного Лебедеву.

Услышав вопрос начальника, Малышев пожал плечами:

– Минуты три, если не заминировано. Холодно, товарищ подполковник!

– Хорошо, давай.

Не желая мешать своему подчинённому, Лебедев отошёл на край крыши и осмотрелся. Если неизвестный, наблюдающий за семьёй Кароль, захочет поиграть в снайпера, то лучшей площадки ему не найти. Глупо получилось. Собирались ловить Сёму и прохлопали кого-то более интересного. Впрочем, не совсем прохлопали – ведь он наверняка сюда вернётся. Брать его с поличным проку мало: установить будку на чужой крыше не такое уж преступление, так, мелкое административное нарушение, если в будке ничего криминального.

– Товарищ подполковник, готово!

Лебедев кивнул и подошёл к будке. Вот прибор для инфракрасного слежения, а этот – считывает произносимый текст с колеблющейся поверхности оконных стёкол. И оба нацелены на квартиру Кароля. А вот видно, что фрагмент стенки будки, обращённый на цель, выполнен из прозрачного пластика, только с внешней стороны раскрашен под металл. Однако во всём этом никакого криминала. Так что следить за крышей – да, задерживать того, кто сюда придёт – нет.

А ведь это наверняка тот парень, которого пытался задержать Кароль перед отъездом…

Аня

Когда я открыла глаза, вокруг была моя комната. Нет, не смоленская и не московская, а та, которую мне от своих щедрот предоставил Махмуд Абу-Салем. Может, мне приснилось всё это – танцевальный турнир в Бельгии, Надя, её слова, что в России уже установили мою невиновность и я могу вернуться домой? И мой бесславный мятеж против Махмуда, Ахмеда и Розалинды, поездка в наручниках и со связанными ногами, холод под моей щекой, когда меня уложили на снег, равнодушная чёрная вода в трёх метрах от моего лица? А затем – укол в шею… Совсем как при похищении из Москвы. И вот я очнулась здесь. Меня привезли в самолёте? А как же граница, таможня, паспортная проверка? Из России меня тихо вывезли – это понятно: коррупция. Но неужели и в Бельгии то же самое? Или коррупция ни при чём?

А Майкл? Его не было в машине, когда я дралась с Ахмедом и Розалиндой. Она услала его за нашими костюмами – и после этого затащила меня в машину. Что же получается – Майкл не знает, как со мной поступили? Розалинда обманула его, она ему не доверяет? Майкл был готов принять мою сторону? Он меня действительно любит? А где он теперь – здесь? Может, сейчас войдёт в мою комнату?

Я вскочила было с постели, но тут же снова села: голова кружилась и тело было словно чужое. Я помедлила, сделала несколько глубоких вдохов, помассировала себе виски и надбровные дуги, и стало легче. Я предприняла другую попытку и тут же сообразила, что ходить пока не требуется. Достаточно поднять трубку и набрать номер телефона Майкла.

Однако мне ответил по-арабски незнакомый мужской голос. От неожиданности я разъединила, затем собралась с духом и позвонила туда же снова:

– Скажите, Майкл Шелли на месте?

– Нет, женщина! Нет тут никакого Шелли!

От неожиданности полученного отпора я выронила трубку. Мои губы предательски задрожали. Надо же – «женщина»… А чем я недовольна? Спасибо, хоть в гарем меня пока не заперли и паранджу не напялили. А могли – после всего, что произошло на набережной в Брюсселе.

Так что же – Майкла здесь нет? Или он переселился в другую комнату? Пойду поищу Розалинду, может, она знает.

Злую училку я нашла в саду. Она холодно посмотрела на меня, и я вдруг вспомнила, как Али учил меня приёмам самообороны. Почему же я ничего этого не применила там, в машине? Растерялась… Да, Анечка, приёмы надо не только знать, но и использовать.

– Простите, Розалинда, вы не знаете, где Майкл?

Мой голос дрожал, причём от смешанных чувств. Да, я была сейчас рабыней, но мечтающей о мятеже. Только мой мятеж будет последним. Или я спасусь и вырвусь из своего рабства, либо – во второй раз – Махмуд меня не пощадит. В любом случае, сейчас неподходящий момент для бунта. Надо быть вежливой и покорной.

– Вам не нужен Майкл. Вы будете танцевать без партнёра.

Наверное, мой анфас изобразил крайнее изумление. Розалинда торжествующе улыбнулась и пояснила:

– Через два часа зайдёте в танцевальный зал – я буду учить вас индийским танцам.

Моё изумление от предыдущей новости не шло ни в какое сравнение с нынешним. Какая же из меня индийская танцовщица? Минут пять, наверное, я молча стояла, уставившись тупо на Розалинду, а она не торопила меня, только улыбалась торжествующе. Если она хотела меня пронять, то получилось. Наконец, до меня дошло, что это не шуточки. Розалинда сделала из меня латиноамериканскую танцовщицу, сделает и индийскую. Немного придя в себя, я промямлила:

– Что мне надеть?

– Тренировочные штаны и топик.

– Но ведь не босиком? – взмолилась я. Мне уже мерещились кровавые волдыри, которые я натру после нескольких часов тренировок на полу зала.

– В вашем гардеробе имеются тапочки, их и наденьте.

Я кивнула и поплелась к себе. После всего сказанного, в мозгу сверлила мысль: что с Майклом? Жив ли он? Кого я могу спросить об этом? Кому я вообще могу теперь доверять здесь?

Я не выдержала и побежала обратно в сад:

– Послушайте, Розалинда! Скажите хотя бы, что с Майклом? Он жив? Это вы мне можете сказать?

Она смерила меня задумчивым взглядом, словно прикидывая, заслуживаю ли я ответа, и своим обычным надменным тоном произнесла.

– Он жив. Это всё, что я могу вам сообщить.

– Спасибо, Розалинда.

Я вернулась к себе и перевела дух. Итак, Майкл жив, злая училка не стала бы лгать. Значит, и мне стоит постараться выжить. Индийские танцы? Ну, что же! Оденусь, как она велела, приду в зал – и будь что будет. У меня в запасе два часа. Нет, уже полтора. Надо прийти в себя и собраться с мыслями. Меня снова повезут за границу, это несомненно. Правда, теперь уже без Майкла. И на этот раз мне обязательно нужно убежать – как угодно.

За минуту до назначенного срока я явилась в танцевальный зал и посмотрела вопросительно на злую училку. Она окинула меня критическим взглядом и заявила:

– Вот и отлично! Сначала – разминка, работаем с мышцами! Начинаем!

Надя

– Ну что же, давайте обсудим ситуацию, – произнёс уныло Андрей, когда мы втроём – он, я и Майкл Шелли – вышли в парк поблизости от гостиницы. К этому моменту шеф уже поселился в отеле, занял пятидесятый номер, привёл себя в порядок и позавтракал, а мы с Майклом более-менее оправились после бурных событий на шоссе. Андрей выглядел пришибленным, и я догадывалась, в чём дело: его угнетало, что мы видели его в наручниках, за решёткой в полицейской машине. Его, гения сыска, поймавшего сотни преступников в России и Франции!

Майкл предлагал провести наше небольшое совещание в гостинице, в одном из номеров, но шеф заявил, что там могут подслушать агенты террористов. Намекнул же Али, что в гостинице есть его люди, а чем Абу-Салем хуже? Почему он облюбовал именно этот отель? После недолгих колебаний, я согласилась с шефом. Впрочем, я с ним почти всегда соглашаюсь, даже если не вполне понимаю ход его мыслей.

– Нам надо найти Анну как можно скорее, – произнёс мрачно Майкл и посмотрел выразительно сначала на меня, потом на шефа. Я согласно кивнула. В самом деле, ради этого мы с Андреем сюда и приехали.

– А я, с вашего разрешения, начну с другого, – возразил шеф. – Али остался жив или погиб?

Майкл пожал плечами, и шеф вопросительно посмотрел на меня. Я последовала примеру Майкла, но ответила:

– Мы не видели, что произошло на шоссе после взрыва. В сгоревшей машине Али не было. Но и следов на обочине я никаких не заметила.

– Его могли забрать в свою машину террористы?

Я представила себе эту сцену: террористы затаскивают агента МИ-6 в свою машину, а затем спускаются, чтобы сразиться с нами. И Али остаётся один? И не пытается бежать, напасть на бандитов? Впрочем, их могло быть больше, чем двое – вдруг Хасан о ком-то умолчал, когда мы его допрашивали. А Али, скорее всего, был оглушён взрывом.

– Могли затащить в машину, – признала я.

– А убежать по шоссе вперёд он не мог?

Я открыла было рот, чтобы ответить, что тогда мы бы его увидели, пусть и издали, но вспомнила поворот, на котором выпрыгнула из «Ягуара». Ничего оттуда не было видно дальше полусотни метров в любую сторону. Однако есть и другой аргумент:

– Если бы он убежал вперёд, бандиты пошли бы за ним, а не к нам.

Тут же я представила себе картину: мы с Майклом выпрыгиваем из «Ягуара» вправо, а Али – на долю секунды позже – влево. Ещё через секунду раздаётся взрыв, и бандиты ничего не видят за стеной дыма и огня. Затем пламя успокаивается, но Али уже убежал метров на сто вперёд и скрылся за поворотом.

– А что, если Али погиб, а террористы забрали его труп в свою машину, чтобы предъявить Махмуду? – предположил Майкл.

– Исключено! – отрезал шеф. – Ни один вменяемый террорист не полезет за трупом врага в горящую машину, которая может вот-вот взорваться!

Майкл покорно кивнул, а потом задумчиво произнёс:

– Хорошо бы допросить Хасана, что происходило сразу после взрыва. Андре, бельгийцы позволят нам это?

– Я уже их спрашивал, – с недовольством в голосе ответил шеф. – Они предложили нам подготовить список вопросов, которые они зададут Хасану, а потом, может быть, нам передадут его ответы.

– Ну да, а сами поработать мозгами они не хотят, – не удержалась я. С моей точки зрения, бельгийские полицейские обязаны были пойти нам навстречу хотя бы потому, что они опозорились перед Андреем, приняли его за угонщика. Да и террориста захватили мы с Майклом. Впрочем, Хасан, наверное, уже не в полиции, а в бельгийской службе безопасности. А ещё более вероятно, что он сейчас едет на американскую базу в Гуантанамо. Там, конечно, из него всё вытрясут, но нам ни бита информации не достанется.

Шеф сочувственно посмотрел на меня и вздохнул.

– Ладно, пока мы можем сделать единственный вывод: Али жив. В каком состоянии, попал ли он в руки террористов или нет – этого мы пока узнать не сможем.

– Андрей, если я правильно понимаю, западные спецслужбы хорошо знают, где находится дворец Абу-Салема. Почему они не осуществят операцию по его захвату?

– Скорее всего, это означает, что Абу-Салемы оказывают мелкие услуги и западным спецслужбам. По этой же причине пользуются свободой передвижения в Европе. Но, конечно, существует и формальная отговорка: это территория суверенного государства, а Махмуду никто обвинения в терроризме не предъявлял.

– Кроме того, из своего дворца Абу-Салемы могут в любой момент исчезнуть, – вставил Майкл. – Однако я думаю, что ваше основное объяснение, Андре, ближе всего к истине.

Я почувствовала, что мои интеллектуальные возможности вот-вот исчерпаются.

– Тогда почему Запад считает Амира террористом и пытался ликвидировать?

– Не думаю, что его пытались ликвидировать западные спецслужбы, иначе Али не считал бы его живым. Кстати, я полагаю, что миссия Али заключалась прежде всего в том, чтобы прозондировать возможности вербовки Амира. Если бы планировалась его ликвидация, агент МИ-6 был бы отозван.

– Не уверен в этом, – пробормотал Майкл. Мне такое объяснение тоже показалось странным, но я спросила другое:

– А почему англичане не использовали Али для ликвидации Амира?

– Думаю, они и не собирались его ликвидировать, – задумчиво произнёс шеф. – Насколько я успел разобраться в этом господине, он предоставлял свои услуги тем, кто платил больше. Обычно это были террористические организации, но иногда и респектабельные господа с Запада.

– Зачем это ему? Он же богат! – вырвалось у меня. Тут же я подумала, что ведь сама тоже далеко не бедна, однако с удовольствием работаю в агентстве Андрея, и опасности, вроде сегодняшней, меня скорее привлекают, чем отталкивают. Может, всё дело в адреналине?

– О, мадмуазель Надя, позвольте мне ответить на этот вопрос! – оживился Майкл. – Клан, из которого происходит семья Абу-Салем, исторически предоставлял наёмников в армии мусульманских владык. С одной стороны денежно, а с другой – они всегда оказывались в союзе с сильнейшими и богатейшими.

– Но зачем им это сейчас, когда у них нефть?

Андрей и Майкл переглянулись.

– Я видел данные, что месторождение нефти, которым они располагают, довольно бедное, – осторожно произнёс шеф. – Акции нефтяной компании служат, главным образом, для отмывки гонораров за террористические операции.

– Я тоже слышал такое, – кивнул Майкл. – Однако слышал и прямо противоположное: что месторождение очень богатое, а слухи о его бедности распускаются преднамеренно, чтобы манипулировать мелкими держателями акций.

– Не думаю, что последнее было бы нужно, если бы месторождение было богатое. Однако ничего исключать нельзя.

Я почувствовала, что теряю нить разговора, и задала вопрос, который мучил меня с того момента, когда ночью увидела Али:

– Майкл, Али араб?

– По-моему, он индийского или пакистанского происхождения, – неуверенно ответил Майкл. – Впрочем, ни за что не поручусь. Получается, всё, что он мне рассказывал о себе, может быть неправдой.

По губам Андрея проскользнула лёгкая усмешка, которая словно говорила: «Наша Надя заинтересовалась персоной Али, может, это и к лучшему».

– Так, хорошо, – вздохнул Майкл. – Об Абу-Салемах мы поговорили, Али обсудили тоже. Можем, наконец, вернуться к Анне?

– Да, – проронила я. – Андрей, давай подумаем, что можно сделать для её освобождения!

Шеф с готовностью кивнул:

– Прежде всего – я не думаю, что ей угрожает прямая опасность. Абу-Салем, будь то Амир или Махмуд, слишком много вложил в неё, чтобы теперь убить.

– Для чего её могут использовать?

– Для того же, что и до сих пор. Она – идеальное прикрытие для его игры: невинная, наивная интеллигентная девочка, ни малейшего отношения не имеющая к террору, при этом легко обучаемая и владеющая несколькими иностранными языками. Белая, пушистая овечка среди волчьей стаи. Абу-Салем уже использовал её, чтобы разоблачить Али, и едва ли остановится на достигнутом.

– Ты считаешь, что Абу-Салем посылал её в Бельгию только чтобы подставить в деле о мнимой контрабанде?

– Нет, конечно. Мы не знаем, что он собирался сделать, если бы ты, Надя, его не вспугнула.

– Я виновата?

– Напротив, ты предотвратила какой-то теракт. И всё было бы отлично, если бы не те бельгийцы, из-за которых я застрял в пути. Если бы я прибыл хоть на час раньше, всё развернулось бы по-другому.

Да, подумала я, если бы тогда перед Розалиндой оказались мы втроём, они бы не смогли увести Аню. Да ещё Али на улице…

– Но что же теперь делать? Где она сейчас?

Андрей посмотрел на часы:

– Судя по времени, она уже во дворце Абу-Салема. Его операция в Бельгии провалена, а человек он достаточно осторожный, чтобы не идти туда, где его ждут противники. Однако у него несомненно хватает заказов от террористических организаций, а потому засиживаться на месте Ане долго не дадут.

– Опять направят на какой-нибудь конкурс танцев?

– Очень возможно. Прикрытие идеальное: танцор приезжает не один, а с командой, и реквизит может быть самый неожиданный.

– Интересно, где проводится следующий конкурс латиноамериканских танцев, – задумчиво проронила я.

– Вряд ли латиноамериканских. Майкл, сколько времени потребовалось, чтобы подготовить Анну к этому турниру?

– Примерно неделя. Но основное обучение проходило один день, а потом Розалинда шлифовала навыки Анны и её манеру держаться вне танцевальной площадки.

Андрей присвистнул:

– Неделя! А ведь Абу-Салему не нужно, чтобы Анна победила в турнире – скорее наоборот, она должна быть вне внимания журналистов. Получается, реально её обучение новым танцам займёт два-три дня?

– Думаю, что так, – кивнул Майкл. – Что же нам делать – перетряхивать Интернет в поисках сведений о предстоящих танцевальных турнирах? Рассылать упреждающие письма организаторам?

– И что мы в них напишем? – поморщилась я. – Анна может приехать под другой фамилией, а в багаже её наверняка ничего незаконного не будет. Что касается её сопровождающих, то они несомненно сменятся. Если только Розалинда останется, и то я не уверена.

– Ладно! – вздохнул шеф. – Пойдёмте прогуляемся по городу. Может, что-нибудь путное в голову придёт. А если нет – просто поглядим местные достопримечательности.

Аня

Я вернулась в свои апартаменты, с трудом доплелась до ванной и с наслаждением рухнула в тёплую воду. Жива… Когда, каких-нибудь пару недель назад, Розалинда грозилась сделать из меня звезду латиноамериканских танцев, я воспринимала это с неверием и ужасом, а теперь был только ужас. Она сделает меня индийской танцовщицей, если я не умру в этом проклятом зале. Совершенно чудовищная боль во всём теле при малейшем движении, да ещё специфический зуд в ногах, недвусмысленно говорящий о том, что ноги натёрты в злополучных тапочках – и это всего лишь начало. Теперь со мною нет Майкла, некому поддержать меня, успокоить, ласковым словом смягчить боль и страх перед ужасами оставшейся учёбы. И при этом хочется жить. Пусть в рабстве, послушно исполняя высокомерные команды моих хозяев – жить…

Тело постепенно привыкало к температуре воды, и я всё добавляла горячей. Лучше свариться, чем ещё раз прийти в проклятый зал. Неужели а моей жизни не будет впредь ничего, кроме этих жутких тренировок? И танцевальные турниры… Вот, конечно, шанс. Как только окажусь в следующий раз в другой стране и не под присмотром – сбежать куда глаза глядят. Хоть в джунгли, в пасть к тигру-людоеду. Хотя – почему в джунгли? То, что меня обучают индийским танцам, не значит, что меня ждёт Дели. Точно так же как отработка аргентинского танго предшествовала Брюсселю, а не Буэнос-Айресу. Но если даже Индия, то и там живут люди, которых можно попросить о помощи – ведь я знаю их язык.

Животворное тепло постепенно успокаивало моё тело, изгоняло боль, смягчало обиду. В голову начали приходить новые мысли. Удивительно, но сегодня Розалинда вела себя куда менее надменно, чем прежде, хотя, казалось бы, ей прямой резон воспользоваться плодами победы, одержанной в Бельгии. Если в начале тренировки довольствовалась окриками и короткими командами, то потом начала издавать более человеческие звуки. В какой-то момент, когда я упала от усталости, подошла и погладила по ноге. Тогда не было сил ни удивиться этому акту сочувствия и жалости, ни поблагодарить её, а сейчас вспоминается – и приходит мысль: вдруг и Розалинда человек? Любил же её за что-то Майкл – а он её несомненно любил раньше, возможно, оттого и её злость и надменность сейчас, что прежние чувства между ними выветрились.

Пройдёт ещё немного времени – и усталость уйдёт. Можно будет подлечить болячки, волдыри и готовиться к завтрашним испытаниям.

Я и не заметила, как по всему телу разлилась приятная лёгкость, нежная истома, а на виски легла дрёма. Когда я проснулась, по горло в тёплой вводе, боль уже ушла. Я не поверила самой себе, сделала несколько движений – неприятные ощущения вернулись, но всё же не раздирали, как часом ранее. Я встала, вытерлась, надела полотенце, прошла в комнату – и невольно вскрикнула от неожиданности: в том кресле, куда обычно садился Майкл, находилась Розалинда. Однако ещё через мгновение неожиданность сменилась изумлением: злая училка плакала.

– Я испугала тебя? – спросила она сквозь слёзы по-французски.

– Нет… ничего, – пробормотала я, лихорадочно соображая, чем мне грозит этот визит.

– Прости, пожалуйста, Анна…

Моё изумление нарастало. Злая училка просит у меня прощения? Или я сплю и вижу такой сон? Я не могла вымолвить ни слова. Злая училка подняла на меня просительный взгляд, и я поняла, что надо что-то ответить.

– Да ничего, Розалинда… Я всё понимаю. Вы очень хорошо преподаёте танцы, просто мне нелегко. Я ведь не танцовщица.

– Называй меня на «ты», пожалуйста.

Я кивнула, не в силах отреагировать словами, и села на кровать. Не такого отношения со стороны Розалинды ожидала я после бельгийских событий.

– Анна, можно, мы будем дружить?

– Да… конечно.

– Не бойся меня, пожалуйста!

Я пожала плечами: сказать, что не боюсь, просто не могла. Я её действительно боялась. До этого момента Розалинда воплощала моё рабство – куда больше, чем Ахмед или Махмуд, которых я видела всего несколько раз. Но если Розалинда изменила отношение ко мне… почему не воспользоваться моментом?

– Розалинда, можно спросить, где Майкл?

Моя собеседница вдруг отвернулась и зашлась в плаче. Мне стало страшно. Она знает про Майкла что-то нехорошее? С ним случилась беда? И этим вызван её визит ко мне? Её слёзы… из-за чего-то, случившегося с Майклом? А её прежнее высокомерное отношение, желание унизить меня… из-за ревности?

– Розалинда, Майкл жив?

– Не знаю, Анна. Но…

– Что – но? – я уже почти кричала на неё.

– Прости, пожалуйста! Я не могу тебе сказать!

Я вдруг успокоилась. Разумеется, Розалинда знает намного больше меня о происходящем в этих стенах. Судя по всему, Махмуд отдал какой-то нехороший приказ, касающийся Майкла… но из этого ничего не получилось. Спросить её прямо? Нет, лучше не стоит. Мне вдруг пришло в голову, что комната может прослушиваться. Меня бросило в жар: ведь если это так, то Махмуду известно… о, ужас! Но хотя бы скрытых камер здесь нет? Меня вдруг охватила решимость. Я положила полотенце на постель и начала одеваться.

– Розалинда, пойдём прогуляемся в сад!

– Что? В сад? Ты хочешь?

– Да, пожалуйста! Прошу тебя!

– Хорошо… пойдём…

– Только давай сначала зайдём в ванную!

Она молча кивнула и подчинилась. Я подвела её к раковине и ополоснула ей лицо холодной водой. Розалинда взяла полотенце, вытерлась и улыбнулась:

– Спасибо, Анна! Так действительно намного легче!

– А теперь пойдём!

Однако, когда мы подходили к саду, я схватила за руку Розалинду и втащила её в танцевальный зал. Моя новая подруга посмотрела с изумлением: она привыкла, что сюда я прихожу не по доброй воле. Я включила первую попавшуюся мелодию и потянула Розалинду к динамику. Взяла её за плечи и тихо произнесла в самое ухо:

– Розалинда, тебе меня хорошо слышно?

Она кивнула.

– Я не хочу, чтобы нас подслушали. Почему ты плакала? Махмуд приказал убить Майкла?

Она вздрогнула и изумлённо уставилась на меня:

– Откуда ты знаешь?

Я не услышала эти слова, заглушённые мелодией, но прочитала по её губам. Снова приникла к её уху:

– Говори тихо, но в самое ухо. Итак, Махмуд приказал это? Но Майкл остался жив?

– Я не знаю.

– Так давай узнаем!

Она вздрогнула, словно я её ударила. Глаза её расширились.

– Розалинда, здесь где-нибудь есть Интернет?

– Да, но он контролируется Саидом, он командует службой безопасности.

– А мобильные телефоны?

– Работают только у людей, которым Махмуд доверяет.

Я покачала головой. Итак, мой план – с помощью Розалинды связаться с Андреем – заглох в зародыше.

– Ладно. Тогда давай просто подумаем вместе, хорошо?

– Да. Анна, ты очень умна, но здесь всё под контролем Махмуда и его людей.

– Ладно, тогда пошли ко мне.

Я выключила музыку, и мы вернулись.

– Анна, почему ты хромаешь?

– Разве хромаю? – удивилась я.

– Тебе натёрло ноги?

– Немного…

– Извини, пожалуйста. Я должна за три дня подготовить тебя на конкурс. Ложись на кровать, я поработаю с твоими ногами!

Я послушно кивнула и легла. Тонкие пальцы Розалинды проворно побежали по моим ногам, делая массаж и находя волдыри.

– Подожди, я сейчас вернусь!

Прежде чем я успела заинтересоваться, куда ушла Розалинда, она вернулась, неся пластырь против мозолей. Ещё через минуту наложила его на мои болячки.

– Только сейчас полежи, ладно? До ужина. Пусть компонент впитается.

Я смутно представляла себе, как работает это средство, так как пользовалась этим пластырем всего раза три в жизни, а потому послушно кивнула.

– Лежи, я сделаю тебе массаж мышц!

Я покорно лежала, принимая пассы Розалинды, пока не сообразила, что они уже не имеют отношения к устранению мышечных болей. Я вопросительно посмотрела на неё: «злая училка» наклонилась надо мной, обжигая дыханием, и гладила мои бока, живот и грудь.

– Анна! Я люблю тебя!

Если бы рядом разорвалась бомба, я бы удивилась меньше. Мне и в голову не приходило, что Розалинда испытывает ко мне какой-либо интерес, кроме чисто преподавательского. Я остановила её руку.

– Тебе неприятно?

– Погоди, Розалинда… Я не готова…

– Я была с тобой жестока, потому что ревновала…

Я вспомнила, как Розалинда, вместе с Ахмедом, следуя приказу Махмуда, повалила меня на землю, чтобы связать ноги, а потом потащила к холодной воде. Даже если не собиралась утопить, для любви такое поведение более чем странно. Розалинда меня обманывает? Зачем? Единственное, что приходит в голову – она слишком потрясена тем, что случилось с Майклом, и лихорадочно ищет ему замену. Но почему я? Неужели ей всё равно – женщина или мужчина? Однако мне не всё равно. Розалинда не заменит мне Майкла. Я мягко остановила её руку:

– Прости, Розалинда. Я не могу… не готова к этому. И мне надо отдохнуть.

Надя

Было около десяти вечера, когда я возвращалась в свой номер. За бурными событиями утра последовали наши с Андреем и Майклом совещания втроём, которые мы пытались совместить с прогулками по городу и ознакомлением с местными достопримечательностями. Кроме того, шеф купил себе револьвер.

Красивый город, что там говорить. Особенно запоминается Большая Площадь – та самая, где находится муниципалитет, в котором выступали Майкл и Аня – словно пришла из старого времени. Так и чудится звон подков рыцарских коней… клики воинов, штурмующих город или защищающих его… Стальной поступью проходит городская стража… Процессия инквизиторов, везущих на костёр очередных бедняг, сменяется фламандскими повстанцами, бесстрашно вступающими в бой с испанскими захватчиками.

Параллельно с прогулками, мы неторопливо обсуждали по-французски, как быть дальше. Становилось ясно, что от нас немногое зависит. Да, шеф свяжется со своим знакомым подполковником ФСБ, чтобы тот вышел на МИ-6, попытался через них сойтись с Али. Будут проводиться поиски Ани в Бельгии, да и везде в Европе – конечно, если её не вывезут нелегально. Однако нам остаётся плыть по течению, и если Андрей хоть может куда-то звонить, кого-то убеждать, то мы с Майклом должны просто ждать продолжения.

С такими мыслями я подходила к своей двери. Однако все рассуждения вылетели из головы, как только я ощутила кого-то постороннего. Впрочем, я тут же подумала, что просто прислуга заходила убрать номер. Однако в сумочку полезла и травматический пистолет вынула, только после этого открыла дверь. Никого. Прошла в комнату. Ни души. Заглянула в туалет и ванную и облегчённо вздохнула: показалось. Убрала пистолет в сумочку и вернулась в комнату…

– Положите сумочку на стол и поднимите руки!

Я остолбенела: передо мной стоял Али в чёрном спортивном костюме и целился в меня из револьвера. А я, дура, уже разоружилась… хотя – что проку от травматического пистолета в поединке с боевым? Я вздохнула и сделал то, чего от меня потребовал Али.

– Повернитесь спиной и встаньте на колени!

Отвратительное ощущение – вставать на колени по чьему-то приказу. Впервые в моей жизни и, надеюсь, в последний раз. Я услышала, как Али шагнул ко мне. На моё левое запястье лёг металлический браслет и сдавил. Затем я охнула – Али резко выкрутил мне руку и надел второй браслет на правое запястье. Раздались щелчки, и я оказалась в наручниках. Али проверил, надёжно ли я скована, затем произнёс ледяным тоном:

– Можете сесть в кресло.

Али вежливо помог мне подняться с колен и занять место в кресле. Я села так, чтобы браслеты поменьше давили на руки, и приготовилась к проблемам. Али прошёлся по комнате, взял мою вещевую сумку и вывалил её содержимое на стол. Затем так же поступил с сумочкой. Я сидела молча, будто рылись не в моих вещах. Проверив мои документы, Али подошёл ко мне и присел на диван напротив:

– Ну-с, мадмуазель Надя, а теперь я хочу услышать правду. На кого вы работаете?

Я пожала плечами:

– Ничего нового вам сообщить не могу. Я помощница частного детектива Андрея Кароля. Вероятно, вы знаете, что он остановился в этой же гостинице. Пятидесятый номер.

– Придёт время – и с шефом вашим поговорим, – кивнул Али. – А пока ответьте за себя. Почему вы мне сказали, что не знаете Анну?

– До того момента я действительно ни разу не видела её.

– Но ведь ваша миссия с самого начала была связана с нею?

– Сударь, вы понимаете, о чём спрашиваете? Я должна была вам, которого видела впервые в жизни, рассказать про свою миссию?

– Хорошо. Тогда другой вопрос: кому вы позвонили со своего мобильного телефона, как только сели в мою машину?

– Своему шефу, Андрею Каролю.

– А почему не стали разговаривать?

– У него был отключён мобильный телефон. Позже выяснилось, что ночью ему пришлось драться с бандитом, и аппарат сломался.

– Надо же – какое совпадение! Ночью у него сломался телефон, утром вы ему позвонили, а через двадцать минут нас стали преследовать и обстреляли из базуки!

До меня дошло, наконец, в чём меня подозревает Али.

– Вы думаете, я звонила людям Абу-Салема?

– Вы удивительно догадливы, мадмуазель Надя. Именно так я и думаю. Однако я готов изменить своё мнение и извиниться, если скажете, где находится ваш мобильный телефон и выяснится, что вы звонили господину Каролю. В этом случае мне останется только поговорить с ним, чтобы убедиться в его невиновности.

Я хотела было сказать, что мой мобильный телефон в сумочке, но вспомнила, что выбросила его.

– Али, мой мобильный телефон тоже сломался – когда я выпрыгнула из машины перед взрывом!

Али нехорошо усмехнулся:

– Надо же, ещё одно совпадение! Могу поспорить, что и мобильный телефон вашего шефа выброшен, а потому я не смогу убедиться, что в указанное время вы на него звонили.

Мне стало нехорошо. Это же сумасшествие – подозревать меня в том, что я работаю на Абу-Салема!

– Послушайте, Али! Я не знаю, почему началось преследование! Могу только предположить, что вас заметили у гостиницы и выследили. Тот террорист, которого захватили мы с Майклом, сказал, что у него был приказ убить и меня тоже.

– Где этот террорист – в полиции?

– Во всяком случае, мы его туда сдали. Ваши коллеги наверняка могут с ним побеседовать.

Али задумчиво кивнул:

– Да, конечно. Очень возможно, что он подтвердит ваши слова. Только вот что я заметил: вы, мадмуазель Надя, выпрыгнули из машины раньше, чем я вытолкнул Майкла. А ведь он отличный спортсмен. Тем не менее, вы среагировали быстрее.

– Потому что шеф учил меня этому, – уныло ответила я, чувствуя, что этот Джеймс Бонд пакистанского разлива не верит ни одному моему слову. И, надо сказать, основания у него для этого есть: слишком много совпадений.

– Интересный человек ваш шеф! – покачал головой Али. – Чем больше о нём слышу, тем сильнее убеждаюсь, что с ним полезно познакомиться поближе. И всё же сначала закончим беседу с вами.

– Послушайте, Али! Когда Абу-Салем мог завербовать меня? И зачем он мне нужен? У меня хватает денег из наследства, которое я получила от отца.

– О, мадмуазель! Абу-Салем не беднее вас, но это не мешает ему заниматься террором! А завербовать вас Амир мог в любой момент, когда вы не были на виду у публики. Ко всему прочему – вдруг и ваше наследство обязано своим происхождением связям Абу-Салема? А?

Я опешила от такого рассуждения и не нашлась, что ответить.

– Значит, так, мадмуазель Надя! Судя по всему, единственный человек, который может подтвердить вашу невиновность – господин Кароль. И мне очень хочется познакомиться с ним. Поэтому буду признателен, если вы сейчас позвоните ему и попросите прийти сюда.

Я пожала плечами:

– Если наберёте номер сто пятьдесят, попрошу.

– Отлично, мадмуазель! Так и сделаем!

Али взялся за трубку гостиничного телефона, набрал номер и поманил пальцем меня. Я подошла к телефону, и Али приложил трубку к моему уху. До сих пор мы с ним говорили по-французски, но я не исключала, что Али знает русский, поэтому решила не рисковать.

– Алло! – услышала я голос шефа.

– Шеф, это я! Вы можете срочно подойти ко мне в номер?

Последовала непродолжительная пауза.

– Раз это срочно, Надя, то, конечно, подойду. Через несколько минут.

Я вопросительно посмотрела на Али. Он положил трубку на телефон.

– Садитесь на своё место, мадмуазель Надя!

Я подчинилась. Али быстрым движением заклеил мне рот.

– Сожалею, мадмуазель, но так я чувствую себя безопаснее! – изобразил он нечто вроде улыбки. Я всем своим видом показала, что всё замечательно, откинулась на спинку кресла и стала ждать дальнейших событий.

Андрей

Я только успел зайти к себе в номер, когда зазвонил телефон. Это была Надя. С первых же её слов меня удивило, что она обращается ко мне на «вы» и называет шефом. Это могло иметь крайне неприятное объяснение. Подумав немного, я взял револьвер, сунул его за пояс, прикрыл свитером и вышел в коридор. Однако сначала пошёл не к Наде, а к Майклу. Вроде он уже вернулся к себе? Я постучал в дверь.

– Кто там?

– Майкл, это Андрей!

Дверь открылась, и я зашёл внутрь.

– Майкл, вы бы не хотели оказать небольшую услугу Наде?

Мой собеседник, сидевший в кресле, подскочил от радости:

– С удовольствием! Что нужно делать?

– Прежде всего, позвоните ей, пожалуйста, и попросите прийти сюда. Посмотрим, что она ответит.

Майкл посмотрел на меня с удивлением, но тут же взял телефон и набрал номер сто пятьдесят два. Я подошёл так, чтобы по возможности слышать, что будет сказано на другом конце провода. Гудки. Странно, если считать, что она меня действительно ждёт.

– Алло!

– Мадмуазель Надя, это говорит Майкл! Можно вас попросить срочно подойти сюда, ко мне?

Наступила пауза.

– Извините, Майкл, сейчас уже поздно, и я ложусь спать.

Я сделал знак своему товарищу – разговор можно заканчивать.

– Извините. Надя. Спокойной вам ночи.

Майкл положил трубку и вопросительно посмотрел на меня:

– Может, её смутило, что я к ней пристану?

– Тогда бы она спросила, зачем вы её зовёте. Боюсь, что ближе к истине другое предположение: Надю взяли заложницей.

– Кто? – вскинулся Майкл. Глаза его засверкали так, будто он готов убить любого обидчика Нади.

– Сейчас мы это выясним. Захватите куртку, и пройдёмте в мою комнату.

Майкл согласно кивнул, и мы направились ко мне. Я заговорил тихо, на случай, если нас подслушивают:

– Майкл, сверим часы. Ровно через две минуты вы выйдете на балкон. Слева от вас, через один номер, – пятьдесят второй, где живёт Надя.

– Да, знаю, – кивнул Майкл.

– Ещё через десять секунд бросьте в окно вот эту монетку, – я дал ему один евро. – Только не сильно и постарайтесь попасть не в стекло, а в раму.

– Хорошо.

Я открыл балкон, и мороз тут же хлынул в комнату. Я поёжился и прикрыл.

– Майкл, не простудитесь!

Мой сообщник кивнул и стал надевать куртку. Я посмотрел на часы и вышел в коридор.

Надя

– Не надо заклеивать мне рот! – жалобно захныкала я после того, как разговор с Майклом окончился и Али положил трубку.

– Сожалею, мадмуазель Надя, – и кляп вернулся на мои губы. Я печально вздохнула и закрыла глаза. На самом деле, мои стоны имели единственной целью отвлечь внимание Али. Я не сомневалась, что шеф всё понял и привлёк Майкла для моего освобождения. Значит, теперь остаётся только ждать.

Послышался негромкий стук в окно. Али вскинулся и, с револьвером наготове, бросился к балкону и начал всматриваться в темноту, заполненную новогодними снежинками. Судя по всему, кто-то пробрался на балкон. Но тогда почему его не видит Али?

Я не успела понять, как это произошло. Али внезапно резко развернулся и направил револьвер на человека, неожиданно появившегося в комнате со стороны двери – это был мой шеф. Не мешкая, я дёрнулась с места и ударила Али каблуком в почку. Мой похититель вскрикнул от боли, выронил оружие и застыл на месте. Андрей, не опуская револьвер, подошёл ближе и подсечкой уложил моего мучителя лицом вниз, а затем подобрал револьвер Али.

– Надя, а ты хорошо дерёшься. Нокаутировала парня, думаю, минут на десять, а то и больше. – Он снял с моего лица скотч. – Как ты думаешь, здесь есть какая-нибудь верёвка?

Я с удовольствием облизнула губы:

– Хочешь связать его? У меня ничего нет. Если только скотч – у него в правом кармане штанов. А наручники у тебя не с собой?

– Откуда? Из Москвы тащить? Я собирался купить здесь, но думал – не к спеху, раз мы Абу-Салема упустили.

Али издал лёгкий стон.

– Чёрт возьми! – озабоченно произнёс шеф. – Мне бы обыскать его, хоть ключ от твоих наручников найти. Впрочем, есть способ…

Шеф нагнулся и потянул спортивную куртку Али наверх так, что она закрыла пленнику лицо. Затем спустил штаны до колен.

– Теперь вряд ли попрыгает, – с удовлетворением заметил шеф и принялся шарить по карманам. Не прошло и полминуты, как мои запястья оказались свободны, а Али скован собственными наручниками. Затем Андрей подошёл к телефону и набрал номер.

– Майкл, заходите к Наде! Я думаю, вам тоже полезно услышать то, что сейчас будет здесь сказано.

В коридоре раздались шаги, и вошёл Майкл.

– Добрый вечер, мадмуазель Надя! – смущённо улыбнулся он мне. – Вы в порядке?

– Да, спасибо! – улыбнулась я в ответ.

– Это Али?! – изумился Майкл, разглядев нашего пленника.

– Что – это и есть агент МИ-6? – заинтересовался Андрей.

– Да, если не обманывает.

– Вот сейчас и выясним. Надя, принеси, пожалуйста, стакан воды!

Я кивнула и принесла. Шеф выплеснул воду в лицо Али. Тот закашлялся и слабо застонал.

– Говорить можете? – сочувственным тоном произнёс Андрей.

– Да…

– Зачем вы напали на Надю?

– Я только задал ей несколько вопросов.

– Какие именно? – шеф выразительно посмотрел на меня.

– Я хотел убедиться, что она не работает на Абу-Салема.

– И как, убедились?

– Нет. Она, возможно, дала сигнал с мобильного телефона, когда села в мою машину.

– Я пыталась дозвониться до тебя! – пояснила я шефу.

– Но мой мобильный телефон был к этому времени уже сломан.

– А ещё, – продолжал Али, – она сказала сначала, что не знает Анну.

– Правильно сделала, – кивнул Андрей. – Полагаю, на её месте вы бы ответили так же?

– Да, но я работаю в разведке.

– А она – в моём агентстве. Дорогой Али, как вы можете доказать, что работаете на МИ-6, а не на террористов?

Али удивлённо посмотрел на моего шефа:

– Разве я должен это доказывать?

– Безусловно. Чем вы лучше меня и Нади?

Али холодно пожал плечами:

– Допустим, вы меня считаете террористом – что из этого? Сдайте меня в полицию.

– Это всегда успеется. Но, видите ли, дорогой Али, если вы террорист, то сначала я допрошу вас в надежде выйти на след моей клиентки Анны. И, поверьте, этот допрос вам не принесёт удовольствия. Уж я не говорю о том, что вы можете нечаянно выложить некоторые секреты своей разведки – если действительно работаете на неё. Заинтересовано ли в этом ваше начальство?

Али дёрнулся и посмотрел удивлённо на Андрея:

– Вы собираетесь меня пытать? Не посмеете! Тут кругом люди, я закричу!

– Кричать, призывая на помощь, в вашем положении скорее станет террорист, не так ли? Сотруднику МИ-6 нет смысла светиться перед лишними свидетелями, тем более в чужом гостиничном номере. Однако о пытках речи нет. Я вам просто сделаю инъекцию амитала, и вы станете очень разговорчивы. Так что – будете отвечать по-хорошему?

Али вздохнул:

– Вы же понимаете, что удостоверения при мне нет. Иначе его нашли бы люди Абу-Салема.

– А что есть?

– Господин Кароль! Если бы я был террористом, зачем стал бы проверять мадмуазель Надю?

– О, вариантов ответа много. Чтобы снять подозрения с себя. Чтобы добраться до меня и застрелить. Или чтобы узнать, что мне известно об Абу-Салеме. Это только то, что сразу пришло мне в голову.

– Какие доказательства вас убедят, что я не террорист?

Андрей задумчиво посмотрел на Майкла, но тот пожал плечами. Шеф вздохнул:

– Вы правы, это очень трудно. Поэтому остаётся единственный путь…

– Не надо амитала, пожалуйста!

Шеф кивнул, взял телефонную трубку и набрал какой-то длинный номер – видимо, заграничный.

– Антон, привет! Да, знаю, сейчас в Москве за полночь, извини, пожалуйста. Но я звоню не просто так. Мне нужно проверить одного господина, который утверждает, что работает на МИ-6. Нет, не Джеймс Бонд. Его зовут Али, он был внедрён в группу Абу-Салема. Ты можешь проверить? Только днём? Но это срочно! Да, попробуй, пожалуйста! Если англичане начнут возмущаться, скажи им, что либо они подтверждают, что он их сотрудник, либо он получает амитал. Номер телефона, с которого я звоню? Записывай… – и Андрей продиктовал мой гостиничный номер. – Нет, на мой мобильный звонить не надо, он приказал долго жить, а новый я не успел купить. Да, буду ждать.

Он положил трубку. Я поднялась с места:

– Андрей, ты позволишь мне переночевать у тебя в номере? Без меня, кажется, вы тут обойдётесь, а мне хочется спать.

– Да, Надя, конечно, – он протянул мне ключи.

– Мадмуазель Надя! – смущённо произнёс пленник. – Простите, что я вас подозревал! Вы действительно великолепная спортсменка.

Я холодно кивнула в ответ и вышла из номера.

Спец

Светила полная луна, в свете которой спускались, словно крошечные парашютисты, одиночные снежинки. Спец, державший в руке «дипломат», задумчиво стоял на крыше перед той будкой, где оставил два дня назад приборы слежения. Первого же взгляда на замок хватило, чтобы понять, что здесь побывали посторонние. Небольшая царапина, которую оставил взломщик – и всё. Приборов этих касаться нельзя. Да, собственно, и не нужно – требуемую информацию они уже передали своему владельцу. Обидно, конечно, бросать их тут, но ничего не поделать, свобода важнее. Кто же это сюда забирался? Скорее всего, тот подполковник ФСБ, который дружит с Каролем. Ну и ладно. Сейчас нужно просто уйти отсюда тихо и больше на этой крыше не появляться. Пусть подполковник думает, что владелец вот-вот пожалует в ловушку.

Спец неторопливо прошёл к лестнице и начал спускаться. Когда он был между третьим и четвёртым этажами, неожиданно хлопнула дверь одной из квартир, и на лестничной клетке появился молодой парень в пальто и джинсах. Насвистывая какую-то мелодию, он начал спускаться вслед за Спецом. Тот словно не замечал парня, шёл, держа в правой руке портфель и заложив левую в карман. Внезапно в следующем пролёте повернулся чуть резче, чем можно было ожидать, и послышался негромкий хлопок. Парень оступился и упал, заливая ступени кровью. Спец поднялся к нему, вынул левую руку с пистолетом из кармана и, приставив вплотную к виску раненого, выстрелил ещё раз. Немного подумал и вернулся на крышу. Открыл будку и забрал приборы, положил их в «дипломат» – всё равно слежки избежать не удалось.

Лебедев

Было пять часов утра, когда Лебедев прибыл на место происшествия. Милиция уже суетилась возле трупа Сашки Малышева. Лебедев покачал головой: выходит, игра пошла по-крупному.

Часом ранее он, зверея от бессонной ночи, добился, наконец, от англичан подтверждения: Али, захваченный Каролем в Брюсселе, действительно работает на них. Каким образом Андрей сумел переиграть аса западной спецслужбы? Ладно, сам расскажет, когда вернётся. А вот здесь, в Москве, дела пошли паршиво. Этот тип, который следит за квартирой Каролей, пошёл на убийство. Что это означает? Как он поступит теперь? Заляжет на дно, чтобы выждать более выгодный момент для следующего удара? Или, наоборот, будет действовать быстро, чтобы не дать времени противнику? Скорее первое.

– Товарищ подполковник! – негромко обратился к Лебедеву старший лейтенант милиции. – Он сначала зашёл на крышу, но приборы забирать не стал. Спустился налегке. По дороге заметил вашего человека и убил его. Затем поднялся обратно, забрал приборы и спустился с ними – там, где он ступал по снегу во второй раз, след глубже.

– Хорошо, спасибо, – кивнул Лебедев и подумал: судя по всему, неизвестный киллер действительно заляжет теперь на дно. Однако вокруг квартиры Каролей происходят интересные вещи, а значит, хотя бы несколько дней ещё наблюдение следует сохранить.

Аня

На этот раз я ехала в самолёте с Розалиндой. Мы сидели рядом, я чувствовала себя уставшей и дремала у неё на плече. Рейс в Индию, на Нью-Дели. Оттуда – поездом – на Диспур. Из этого города мы поедем автомобилем, который ещё предстоит нанять, в небольшой городок Мангашапур, где на следующей неделе начинается конкурс индийского танца. На сей раз я не верю, что можно выиграть, да Розалинда и не требует. Просто постараюсь не опозориться. Если бы хоть не те тяжёлые браслеты с колокольчиками, которые придётся надевать… Четыре штуки – ручные и ножные. Прямо кандалы. Но делать нечего, именно в них принято исполнять тот танец, которому меня научила Розалинда.

Интересно, я снова буду выступать от России? Розалинда придёт на соревнование? Если нет – умру от страха. А ведь всего несколько дней назад она была для меня «злая училка»…

Что со мной? Я ведь собиралась сбежать при первой возможности. Но откуда, как? Из Нью-Дели? Хинди я знаю, но там наверняка за мной будут присматривать. Из Диспура? Или из Мангашапура? Куда я побегу – в Гималаи, в джунгли? С ума сойду… Бежать надо при первой возможности, куда глаза глядят, и будь что будет. Даже если погибну.

Лиза

Лиза вышла из больницы. Сейчас она возвращалась с суточного дежурства. Усталость одолевала, но надо найти силы – добраться домой, приготовить завтрак, накормить Сёму и дядю Серёжу. Оба они как дети малые. А Сёма зовёт замуж… И ведь не шутит. Только странно всё как-то. Профессии у него нет, а денег хватает. Школу чуть не бросил – говорит, не в знаниях счастье. И бросил бы, если бы не она, Лиза. Настояла, заставила вернуться за парту. А ведь деньги у него есть. Откуда? Нанялся учеником пекаря, но там зарплата маленькая, да и работать четыре часа в день – несовершеннолетний… Велика ли после этого получка?

– Девушка, вы не подскажете, где здесь поликлиника? – услышала она. Какой-то гражданин средних лет выглядывал из серого «Вольво», тычась подслеповато в карту города. Лиза устало улыбнулась:

– Вам в обратную сторону. Проедете метров триста, там направо немного.

– Обратно, да? Там запрещающий знак…

Лиза смутно представляла себе, что такое запрещающий знак, но видела, что у человека слабое зрение. Она подошла ближе.

– Девушка, а можно вас попросить указать туда дорогу? А потом я вас подвезу домой!

Лиза подумала и согласилась. Неизвестный гражданин выглядел немного бестолковым, но совершенно безопасным. Села в машину справа от водителя, показала, где поликлиника. Неизвестный обрадовался:

– Большое вам спасибо, девушка! Вы не представляете, как выручили меня! А теперь говорите, как вас везти домой!

Лизе показалось неудобным затруднять не вполне здорового человека, но усталость брала верх и хотелось попасть домой поскорее.

– Направо, пожалуйста! – обратилась она к водителю. Тот кивнул и дал газ. Минут через пятнадцать они подъехали к дому Лизы.

– Не знаю, как и благодарить вас! – улыбнулась девушка.

– Вы уже отблагодарили – показали, где поликлиника! Только, прежде чем мы расстанемся, можно спросить ваше имя?

Лиза подумала, что незнакомец мог заинтересоваться ею как женщиной, но сообщить своё имя – невелика измена Сёме.

– Меня зовут Лиза! – улыбнулась она и приготовилась выйти из машины. Однако, едва она повернула голову вправо, чтобы открыть дверцу, как водитель внезапно ткнул ей в шею электрошокером. Девушка слабо вскрикнула, вздрогнула и лишилась сознания. Спец удовлетворённо хмыкнул и развернул машину.

Сёма

Мальчик с беспокойством поглядывал на часы: Лиза задерживалась. Не случилось ли с ней чего-либо? Из комнаты выглянул дядя Серёжа:

– Сёмушка, я схожу за хлебом!

– Да, пожалуйста, дядя Серёжка! – кивнул мальчик, не сводя вопросительного взгляда с часового циферблата. – И если нетрудно – пирожных купите!

– Да, обязательно! Эклеры, да?

– Да, пожалуйста, – улыбнулся мальчик. – Денег у вас хватит?

– Да, не волнуйся, у меня со вчера осталось.

Дядя Серёжа прошаркал к выходу. Дверь открылась – Сёма на мгновение напрягся, выглянул в коридор – и закрылась. Где же Лиза? Он потянулся к телефону, набрал номер мобильного телефона любимой девушки.

– Абонент временно недоступен!

А, чертовщина… Где же она? Неужели на срочной операции?

Сёма терпеть не мог, когда Лизу задерживали после ночных дежурств ради неотложных операций. После этого она приходила ещё позже обычного, такая усталая, что у неё еле хватало сил добраться до кровати. Сёма в таких случаях сам готовил завтрак – диетический, Лиза ужасно боялась прибавить в весе – и приносил его к любимой в постель. Она просыпалась от вкусного запаха, открывала глаза, улыбалась и с весёлым осуждением качала головой:

– Сёмушка, милый! Мужчине не пристало готовить!

– А вот выходи за меня замуж, бросай свою больницу – тогда не буду!

Лиза вздыхала:

– Миленький, как же я брошу свою работу? Ведь там люди. Им больно, они борются со смертью. Неужели я их оставлю в беде?

Сёма опускал взгляд. Он не знал в таких случаях, что и думать. С одной стороны – что ему эти тысячи страждущих? Есть они, нет их – что изменится? Однако понимал, что никогда не произнесёт этого вслух. Если Лиза так говорит, значит, есть что-то во всём этом: помогать слабым и немощным, облегчать их страдания, бороться с их болью, продлевать им жизнь.

Внезапно зазвонил телефон, и Сёма вздрогнул. Только бы не выяснилось, что Лизу ещё больше задержат…

– Алло!

– Привет, Семён! – услышал он чей-то радостный голос. – Как твои дела?

– Хорошо дела, – проворчал мальчик, прикидывая, кто же это звонит.

– Как бизнес?

Сёма вздрогнул. Что этот тип подразумевает под бизнесом?

– Кто вы такой? Чего вам надо?

– Кто я, тебе знать ни к чему. Слышал, небось: меньше знаешь – дольше дышишь. А чего мне надо – вопрос правильный. Только сначала скажу, чего надо тебе. Или кого. Хочешь поговорить со своей девочкой?

Сёма чуть не задохнулся. Какое отношение этот тип имеет к Лизе?

– Где она?

– Сёмушка, милый! – послышался в трубке самый родной, любимый голос, прерываемый рыданиями. – Я ничего не понимаю! Что происходит?

Сёма всё понял.

– Лизонька, любимая, не бойся! Всё будет хорошо, клянусь тебе!

В ответ послышался хохоток незнакомца:

– Ну, просто так хорошо не будет. Тебе придётся поработать по специальности, Семён Батькович! И уж старайся как следует! Сам понимаешь, что выйдет, если схалтуришь!

Таня

Телефонный звонок раздался, когда я только поставила вариться суп. Я вернулась в гостиную и взяла трубку:

– Алло!

– Здравствуй, Танечка, любовь моя!

Моё сердце запрыгало: Андрей!

– Миленький, здравствуй, мой хороший! Как твои дела? Всё в порядке?

Произносила я эти слова не без тайной надежды услышать: всё хорошо, Аня найдена, сегодня же возвращаемся. Или хотя бы, да простит меня Анечка – что он вернётся один…

– Миленькая, мне придётся задержаться ещё немного! Не сердись, пожалуйста! Я люблю тебя!

– Золотой мой, я не сержусь! Делай всё что нужно и возвращайся, как только можно!

– Да, любимая, вернусь как можно скорее! Обещаю тебе!

– Береги себя, мой хороший! Будь осторожен!

– Да, любовь моя! И ты береги себя, пожалуйста! Если бы ты знала, как я хочу немедленно обнять тебя, прижать к груди, расцеловать!

Я почувствовала, что разговор надо заканчивать, иначе сейчас расплачусь.

– Обожаю тебя, мой любимый! Пусть у тебя всё будет хорошо! Жду тебя!

Слёзы подступили к горлу, и я бросила трубку. Через несколько минут стало легче, и я, чтобы отвлечься, начала перебирать в памяти последние новости из Бельгии.

Этот таинственный Джеймс Бонд, то есть Али, мне решительно не нравился. Наверное, это было чисто эмоциональное: ведь он доставил беспокойство Наденьке, забрался в её комнату и даже надел наручники, заклеил рот, а потом ещё и угрожал оружием Андрюше. Правда, объяснил это тем, что якобы подозревал в них пособников террористов, но это никак не прибавляло моей к нему симпатии. Молодчина Надюша, что врезала ему. И в конце концов – даже после того, как Лебедев выяснил, что Али действительно работает на английскую разведку, где гарантия, что он не помогает бандитам?

Я догадывалась, что муж рассказывает мне не всё. Никогда нельзя исключать до конца, что телефонные разговоры прослушиваются. Поэтому муж говорил мне о том, что, по его мнению, и так известно преступникам. Про Али довольно подробно, а о своих планах – ни слова.

Мелькнула мысль: а что, если нам с девочками тоже поехать в Брюссель? Они там никогда не были, да и я только однажды, когда ещё работала манекенщицей. Но нет, вряд ли это разумно. Там сейчас происходят главные события, и нехорошо, чтобы Андрюша отвлекался на нас, когда нужно искать Анечку.

От размышлений о происходящем в Брюсселе меня отвлёк звонок в дверь. Кто это может быть? Я подошла к двери и посмотрела в глазок. Виталий! На этот раз без букета, да и вид какой-то растерянный. Может, ему нужна помощь? Открою…

Стоило Виталию войти, как за ним следом ввалилась какая-то высокая девица с пистолетом в руке. Я обомлела. Однако в следующую секунду «девица» сняла с себя парик, и стало ясно, что это молодой парень. Чего ему надо – грабить?

– Пройдите, пожалуйста, в комнату! – заговорил парень, и его тон удивил меня: никакой уверенности, характерной для преступников, напротив, впечатление, что он чем-то огорчён. Однако пистолет в его руке не располагал к чрезмерному сочувствию. Вот я вляпалась, открыла Виталию. Видимо, и он пошёл ко мне под угрозой пистолета.

– Чего вы хотите? – заговорила я, стараясь подавить испуг.

– Вам сейчас придётся сделать кое-что.

Судя по всему, он потребует выкуп. Неприятно, но не смертельно. Лишь бы ничего хуже. Только бы он не пошёл в детскую…

Мы прошли в гостиную. Бандит молча указал Виталию на кресло, и тот сел.

– Позвоните своему мужу, пожалуйста. Скажите, чтобы он срочно вернулся. Ничего не объясняйте.

Я взяла телефонную трубку и не торопясь набрала номер. Должен же мне представиться подходящий момент, чтобы избавиться от мерзавца?!

– Алло!

– Милый, это я. Нужно, чтобы ты срочно приехал.

Муж ответил не сразу.

– Что-нибудь случилось, дорогая моя?

– Ничего особенного. Просто я вспоминала нашу первую встречу, когда мы познакомились в бассейне, и очень захотелось увидеть тебя.

– Я понял. Милая, мне понадобится часов шесть-семь.

– Да, конечно. Жду тебя, мой славный.

Я разъединила. У меня не было сомнений, что муж действительно всё понял: слишком отличался его тон от того, который я слышала десять минут назад. Да и я наверняка говорила не так, как обычно.

– Скажите, вы – Сёма?

Этот вопрос сам сорвался у меня с языка – бандит выглядел совсем мальчишкой.

– Да, – кивнул он.

– А… Муж говорил мне, что вы прекратили…

Он посмотрел на меня как-то странно. Умоляюще, что ли.

– Поверьте, я не хочу этого.

– Вас кто-то заставляет?

По лицу юного киллера пробежала тень:

– Извините, я не могу больше говорить об этом. Сядьте, пожалуйста. Я очень надеюсь, что всё закончится благополучно.

Я села в кресло и прислушалась к происходящему в детской. Там было тихо. Девочки наверняка услышали, что в доме чужой, и насторожились. Можно надеяться, что сюда они не пойдут. Томительно потекли минуты. Киллер сидел неподвижно, словно уснул, но мне было ясно, что это лишь видимость расслабления и спокойствия. Виталий уныло поглядывал то на него, то на меня, тихо вздыхал. Наконец, он жалобно произнёс:

– Извините, Таня, я ещё сегодня не завтракал…

Я удивилась:

– Вы питаетесь только в ресторанах?

– Да… Не могли бы вы дать что-нибудь поесть?

Я вопросительно посмотрела на Сёму. Он пожал плечами, и я встала. Вдруг он произнёс:

– И на мою долю, пожалуйста. Только из дома не выходите.

– Мне не нужно выходить, я всё приготовлю, – стараясь пригасить неприязнь в голосе, ответила я и направилась на кухню. Мы с Люсей и Зайкой уже позавтракали, а для незваных гостей сильно стараться не хотелось. Яичницу с сосисками им сделаю, пожалуй, и хороши будут. Впрочем, Сёма наверняка потребует, чтобы я ела вместе с ними – побоится, что отравлю. Стоп… А ведь это идея. Не травить их, разумеется, особенно Виталия, но немного клофелина не повредит. Где у нас клофелин – в аптечке? Да, вот он, муж купил на всякий случай. Срок годности не прошёл? Травить людей насмерть не хочется… Нет, всё в порядке. Но тогда приготовить нужно что-нибудь на воде. Варёное. А вдруг от температуры клофелин потеряет свою силу? Значит, надо растворить его в холодной воде, а затем, когда сваренный продукт остынет, добавить в воду раствор клофелина…

Я вернулась к непрошеным гостям:

– Варёные сосиски с яйцами подойдут?

– На ваше усмотрение, – отозвался Сёма, не открывая глаз.

– Очень хорошо! – обрадовался Виталий. – Варёное очень полезно! А можно ещё гарнир какой-нибудь?

– Картошка сгодится?

– О, разумеется!

Я кивнула и вернулась на кухню. Спустя несколько минут на плите уже нагревались две кастрюльки с безобидным содержимым, а я, чувствуя себя леди Макбет, продумывала, сколько таблеток нужно положить в холодную воду и как вести себя, чтобы людей не уморить и самой не отключиться, если Сёма потребует есть вместе с ними.

Андрей

Мы с Таней познакомились отнюдь не в бассейне, и она не могла спутать. Значит, в нашей квартире сейчас посторонние. Очень возможно, что Танечка под прицелом. Получается, что мне нужно действовать крайне аккуратно и осторожно. Я взял телефонную трубку и набрал номер:

– Алло, Антон! Доброе утро! Как дела?

– Добрый день, Андрей, – услышал я сдержанный голос подполковника ФСБ. – Ничего дела. А у тебя как?

Верный своей манере, Лебедев предпочитал извлекать сведения из меня, а не предоставлять самому. Однако на сей раз это было очень к месту, углубляться в разговоры не хотелось.

– Твои люди наблюдают за моей квартирой?

Наступила пауза. Я, конечно, задал бестактный вопрос, но имел основания рассчитывать, что Лебедев меня поймёт. Он ответил уклончиво – вопросом:

– А у тебя есть причина беспокоиться?

– Да. Ты можешь выяснить, заходил ли кто-то в наш подъезд в последний час?

– Хорошо, сейчас спрошу.

Снова наступила пауза.

– Да, четверть часа назад один ваш сосед заходил с девицей.

Это несколько сбивало с толку. Наши соседи были людьми мирными, проблем не доставляли. Если только девица… Но тогда получается, что она обманула соседа или даже держала его под прицелом.

– Тебе не странно, что парень приводит девицу к себе домой утром, а не вечером?

– Гм… Мало ли у кого какие бзики.

– Так вот, Антон: у меня подозрение, что кто-то из них – скорее всего, девица – проник в нашу квартиру…

Я осёкся: неизвестной девице жена так просто вряд ли бы открыла. Как минимум держала бы под рукой газовый баллончик. А вот приличный сосед – другое дело.

– Антон, ты меня слушаешь? Я думаю, эта девица не проста. Скорее всего, она держала соседа под прицелом. По её просьбе, он позвонил в нашу квартиру, и Таня ему открыла.

– Ты полагаешь, они сейчас у вас в доме?

– Да. Мне только что позвонила жена и попросила срочно приехать. При этом произнесла специфическую фразу, которая должна была меня насторожить.

– Если не секрет – какую?

– Что мы с ней якобы познакомились в бассейне.

– А на самом деле где?

– В моём агентстве.

– Ах, вот как! Да, интересно. Ты сейчас едешь в Москву?

– Конечно.

– Ладно, счастливо! Мы прикроем!

Я положил трубку и снова задумался. Это что же получается – четверо киллеров действуют против нас? Вован-Сантехник, Сёма, неизвестный с портфелем, а теперь и некая девица? И, надо заметить, она непроста, раз обманула Таню. Причём знала заранее, как надо действовать, чтобы избежать внимания людей Лебедева – зашла вместе с соседом.

Стоп! А откуда она могла знать, что квартира под наблюдением? Просто догадливая и осторожная? А если она связана с неизвестным? Он ведь наблюдал за нами и, вполне вероятно, догадался, что за квартирой следят. Обычно киллеры действуют в одиночку, но бывают исключения, особенно парни с девицами. Тот самый случай? Но тогда получается, что неизвестный где-то там рядом, в дом не заходил… Или зашёл, переодевшись девицей? А, чёрт…

Я снова схватил телефонную трубку и нажал кнопку «Повторить вызов»:

– Антон, это опять я! Как выглядела та девица, во что была одета? Выясни, пожалуйста!

– Хорошо, сейчас…

Пауза тянулась, длинная, как анаконда, а я чувствовал себя, словно меня колют тысячами иголок.

– Алло, Андрей! Высокая, стройная, спортивного вида, одета в куртку, штаны и ботинки!

– Антон, тебе не странно, что в этом она пошла соблазнять мужика? А почему решили, что это девица, а не парень – оттого что волосы длинные? Ты же понимаешь…

– Странно, да! – возбуждённо закричал вдруг Лебедев. – Чёрт её знает, откуда она взялась! Андрей, никуда не езжай, мы сами со всем разберёмся!

– Извини, Антон, приехать в Москву мне придётся. Будь на связи, пожалуйста!

Я положил трубку и направился к двери.

Лебедев

Как только Кароль разъединил, подполковник стукнул кулаком по столу и выругался.

– Идиот! Как я сам не догадался?!

Схема действий того парня, который убил Сашку Малышева, представлялась теперь остроумной и крайне циничной. Разумеется, он понял, что за ним следят, со слов Кароля имеют представление о его внешности. И теперь одно из двух: либо это он сам, переодетый девицей, ворвался в квартиру Каролей, держа соседа заложником, либо привлёк кого-то ещё. Конечно, криминальный мир неисчерпаем, и всё же его помощник должен быть достаточно опытен и надёжен. Впрочем, надёжность не обязательна: неизвестный мог просто взять заложником кого-то из его близких. Но тогда выходит, что этот мерзавец там, где-то поблизости! Почему же наши ребята его не видят?

Проще всего предположить, что неизвестный и переоделся в девицу. Вернее, всего лишь надел парик, остальной камуфляж – унисекс. Только с этим господином проблема: в отношении его простые предположения обычно ошибочны и приводят к потерям. Так что намного вероятнее, что и девица – подлинная или липовая – тоже жертва неизвестного. Как же он её контролирует? Судя по всему, сидит где-то поблизости и всё видит. Возможно, также слышит: для этого достаточно использовать средства дистанционной связи. И мишенью неизвестного является Андрей Кароль, который сейчас мчится на всех парах спасать жену. Неизвестный знает примерно, когда Кароль подойдёт к своему дому… и сидит со снайперской винтовкой в руках?

Почему же наши ребята не видят его? Судя по всему, не туда смотрят. Заняли тот подъезд, где неизвестного видел Андрей, проверили крышу – и довольны. А мерзавец, возможно, в соседнем подъезде. Или на крыше соседнего дома. Или просто снял одну из квартир, откуда есть обзор на подъезд Кароля.

Очень жаль, что инструкция не даёт возможности изложить все эти соображения Андрею. Секретность, чтоб ей провалиться. А лучше мозгов Кароля не сыщешь, тем более что происходящее напрямую касается его.

Лебедев вздохнул, побарабанил пальцами по столу и взял телефонную трубку:

– Макс, проверь все окна, из которых виден подъезд Кароля!

Таня

Таня терпеливо подождала, пока Виталий и, главное, Сёма погрузятся в сон или некое состояние, напоминающее сон, забрала у мальчика оружие, затем принесла из кабинета мужа наручники и сковала незваному гостю запястья за спиной. Вздохнула: итак, исправиться парню не удалось, второй шанс давать ему нельзя. Он как заряженный пистолет, который недопустимо бросать без присмотра.

А теперь что? Наверное, позвонить Андрюше, чтобы не приезжал. Она подошла к телефону и набрала номер. Не отвечает. А мобильный телефон? Тоже. Видимо, он уже в пути. Впрочем, это даже хорошо – повидаться с ним ещё раз, и причина вполне уважительная. Только просто так его ждать нельзя. Вызвать милицию? Тогда уж лучше Олега. Она набрала нужный номер:

– Добрый день, Олег! Это Таня Кароль!

– Здравствуйте, Таня! – услышала она обрадованный голос. – Как ваши дела?

– Олег, Сёма нашёлся! Пришёл к нам с пистолетом… и теперь спит.

– Что? – поразился Зелинский. – Спит? Впрочем… догадываюсь, что не так просто он заснул. Молодец, Танюша! Я сейчас приеду!

– Да, жду вас!

Таня прошла в детскую. Обе девочки сидели на кровати и со страхом смотрели на дверь. Таня улыбнулась, подошла к ним, обняла обеих сразу и поцеловала:

– Всё хорошо, миленькие мои! Только потерпите, не выходите пока отсюда! Скоро папа приедет!

– А в туалет можно? – жалобно спросила Люся.

– Да, конечно, в туалет можно.

Таня выглянула в комнату, убедилась, что злополучные гости спят, и провела девочек – сначала Люсю, затем Зайку – в туалет. Малышки вернулись к себе, и Таня заняла место в кресле рядом с Сёмой.

Спец

Мобильный телефон приглушённо зазвонил. Спец взял его левой рукой, не глядя, чтобы не терять из поля зрения подъезд Кароля:

– Да!

– Отлично, Спец! – услышал он голос Бухгалтера. – Клиент уже в пути! Готовься встречать!

– Рановато готовиться, ещё часов пять, да?

– Ну, как знаешь! В общем, пока всё по плану. Появится в аэропорту – позвоню. Успеха!

Спец разъединил не отвечая. Самое интересное происходило сейчас в квартире Каролей. Инструкция, которую он дал Сёме, была незатейлива: Татьяну оружием только пугать, а если вдруг заартачится, применить электрошокер, не более того. Детей не трогать, чтобы дорогая куколка не запсиховала. Пока она ведёт себя хорошо, и ладно, не надо требовать от неё слишком много.

Лиза глухо застонала сквозь кляп. Спец скосил на неё взгляд и слегка покривил душой в целях успокоения:

– Потерпи! Скоро всё будет хорошо.

Связанная девушка молча плакала. Для неё оказалось сюрпризом, что любимый имеет немалый опыт в деле ликвидации людей. Что поделать, девушка, такова жизнь. Зато ваш жених оказался послушен и понятлив: не стал артачиться, а надел за ухо микрофон, под куртку – аппарат для связи, и пошёл выкупать вашу жизнь. Молитесь, чтобы у него всё получилось. Или вы его уже разлюбили? Это уж ваша с ним проблема.

Спец подумал немного, посмотрел внимательно в окно и отвернулся ненадолго – протянул руку, снял клейкую ленту с губ пленницы:

– Только не вздумай кричать! Один звук – и опять заклею!

Лиза понуро кивнула: не верила, что всё обойдётся. Спец вздохнул и снова обернулся к окну. Ничего особенного, старушенция идёт с парой кошёлок, кто-то окликает её из окна. Мороз не располагает людей к излишним прогулкам. А как там дела у Сёмы? Спец надел наушник и прислушался. Тишина. Кто-то молча ходит по комнате, никаких признаков борьбы. Можно, конечно, окликнуть парня, но зачем, раз всё идёт по плану? Спец подумал и заглянул в инфракрасный «телескоп». Похоже, Сёма сидит на том же месте, Виталий тоже. Кто ходит по комнате – Татьяна? Жаль, силуэты расплывчаты, но, кажется, она. К столу подошла? Вроде да. Что-то делает… Ну и пусть, это всё не мешает. В детскую пошла. Дочурку вывела. В туалет. Вернула обратно. Теперь вторую так же. Села на место. Ну и хорошо, всё в порядке.

Он напрягся, когда у подъезда Кароля появился какой-то мужик, будто бы невзначай бросивший взгляд на противоположный дом. Спец откинулся назад, надеясь, что с освещённой солнцем улицы его, сидящего в полутёмной комнате, на рассмотрят. Впрочем, может, этот мужик и посторонний. Ищет какую-нибудь зазнобу. Но если из ФСБ или милиции… Подозревает что-нибудь? Или это реакция на события той ночи, когда пришлось пристукнуть ихнего обормота? То, что он сейчас там маячит, не страшно, лишь бы убрался до появления Кароля. Впрочем… если и не уберётся, его проблема. Одним выстрелом больше.

Спец вздохнул: чёрт его знает, как правильно действовать, чтобы не иметь проблем. Верно ли поступил, что арендовал эту квартиру только вчера? Может, лучше было здесь держать приборы с самого начала? Но тогда соседи могли бы обратить внимание, настучать. Нет, пожалуй, всё сделал верно. И что соглядатая пристукнул – правильно. Да, след, но они не знают, каков план, а потому распыляют силы. По логике, после ликвидации сотрудника ФСБ, киллер должен бы залечь на дно, уехать на время из Москвы, а не проводить операцию. Однако действовать иногда против логики – залог успеха. Потому как и люди ФСБ владеют логикой, а все возможные нарушения её предвидеть не могут.

Нет, этот тип у дома напротив решительно надоел. Какого чёрта он уставился? Он же не может видеть меня в полутёмной комнате? О, вот убрался, наконец. Проваливай туда, откуда пришёл.

Неожиданно Спецу пришла в голову зловещая мысль: а вдруг тот тип и не пытался рассмотреть происходящее в комнате? Вдруг он просто высматривал, в каких окнах темно? Глупость, сейчас рабочее время, к тому же день, и нигде не горит свет. Однако они могут проверить инфракрасным… И что увидят? Один человек сидит у окна, другой лежит на кровати. Мало ли что это означает. Хуже, если запустят световод, от него спрятаться невозможно. Однако проверять им придётся сотни квартир, и начнут наверняка с тех, которые рядом с местом гибели того козла. Выходит, волноваться не о чем. Однако чувство беспокойства не проходило, а усиливалось. Спец встал и, стараясь не терять из виду улицу, тихо подошёл к входной двери. Кто-то там, в подъезде, ходит. О чём-то говорят. Ну и что? Почему обязательно ФСБ или МУР? Нервишки шалят…

Он вернулся к окну и снова посмотрел в задумчивости. Никого. Это хорошо или плохо? Чёрт, нервы лечить надо: ещё минуту назад был недоволен тем мужиком, а сейчас общества недостаёт.

Олег

Майор Зелинский подъезжал к дому Андрея, когда перед ним вдруг вырос гражданин, хотя и в штатском, но с военной выправкой:

– Товарищ майор, туда нельзя!

– Почему? Что случилось?

– Возможен снайпер!

Олег вздрогнул. Снайпер – именно там?

– Возможен – или вы уверены?

– Товарищ майор, позавчера был убит наш сотрудник. Убит человеком, который вёл наблюдение за квартирой вашего друга.

Зелинский покачал головой. Надо же, как много о нём знает человек, которого он впервые видит. Знает, куда он, майор Зелинский, едет и кто у него друзья. Да, понятно, это подчинённый Лебедева…

Он завернул за угол, оставил машину на ближайшей автостоянке и вернулся к сотруднику ФСБ.

– Сколько примерно продлится ваша операция?

– Не знаю. Позвоните подполковнику Лебедеву.

Олег кивнул и вынул мобильный телефон:

– Антон, добрый день, это Олег Зелинский. Мне звонила Таня Кароль, у неё в квартире наш знакомый Сёма.

– Что? – поразился Лебедев. – Он взял её заложницей?

– Возможно, но она смогла его усыпить. А твой сотрудник не даёт мне туда проехать.

– Да, подожди, пожалуйста. Я сейчас сам приеду и вместе разберёмся.

– Я ей позвоню?

– Погоди, несколько минут ведь ничего не изменят?

Олег разъединил и приготовился было ждать, но Лебедев появился почти сразу – видимо, находился в одном из домов поблизости. Антон выглядел озабоченным и недовольным. Понятно, его же подчинённого убили.

– Антон, давай я хоть позвоню ей!

– Погоди, сначала разберёмся. Звонки тоже могут прослушиваться.

Олег оторопел.

– Но тогда они знают, что Сёма вышел из игры?

– Может, знают, а может, нет. Давай подумаем, как бы подобраться туда с другой стороны, чтобы из того дома – он указал на здание, где сидел Спец – не было видно.

Олегу вспомнился старый анекдот: «Из унитаза на него взглянули чистые, проницательные глаза майора Пронина». М-да, а какие ещё варианты?

– Антон, я позвоню ей так, чтобы посторонние не просекли, ладно?

Лебедев пожал плечами:

– Ладно, попробуй.

Олег подумал немного, вынул мобильный телефон и набрал номер:

– Танечка! Тут у меня задержка вышла! Помнишь, как у Вали назавтра после того, как она познакомилась с Ларисой?

Наступила небольшая пауза.

– Я поняла, – дрогнувшим тоном произнесла Таня. – Всё в порядке, Олег. У нас всё спокойно. Жду тебя, когда сможешь.

Олег разъединил.

– Если не секрет, что там вышло у Вали и Ларисы?

– Валя – кузина Андрея, она вышла замуж за француза и живёт в Париже. Ведёт дела французского филиала агентства. Однажды к ним обратилась клиентка, Лариса Русанова, и назавтра их обеих обстрелял снайпер.

– Но всё обошлось?

– Да, Валя чуть не захватила его. А потом приехал Андрей и нашёл и снайпера, и его хозяев.

Лебедев вздохнул:

– Эх! Нам бы сейчас сюда Андрея! Я ведь даже не уверен, что этот снайпер существует.

– Мне кажется, это очень возможно. Было бы странно, если бы Сёма без прикрытия полез к Андрею, который его переиграл на «раз».

– И где этот снайпер сидит? – Лебедев неопределённо помахал рукой в сторону противоположного дома, который отсюда был виден только краешком. – Подъезды, крышу проверили?

– Да.

– Значит, в одной из квартир. Нижний этаж можете почти наверняка исключить.

– Обрадовал ты меня! Все квартиры проверять, и даже нижние исключить – только «почти». Световодами прощупываем, но это слишком долго. Кого встречаем на лестнице – просим открыть квартиру, предлагаем эвакуироваться, если не хотят – пусть к окнам и дверям не подходят, пока не дадим отбой. Будем звонить в каждую? А если не откроют – взламывать? И гад этот не услышит?

– А хоть бы и услышал! Куда он денется?

– Олег, не всё так просто. Думаешь, почему Сёма снова пошёл на дело? Я уверен, тот гад кого-то из его близких держит в заложниках. Будет шум – гад попытается смотаться, но прежде заложника убьёт.

До Олега дошёл, наконец, другой аргумент Лебедева: нельзя же взламывать подряд все квартиры, где никто не отвечает на стук в дверь. Но и насчёт заложника, в общем, верно. Взять гада то ли удастся, то ли нет, а человек погибнет.

– Антон, давай попробуем сначала к Тане заглянуть. И её поддержим, и Сёму допросим. Вдруг он нам объяснит, что да как.

– Ага, а к квартире на крыльях подлетим… Впрочем, ты прав. Проблема решаемая.

Таня

Я в замешательстве поглядывала то на часы, то на спящего Сёму. Сколько времени он ещё будет спать? Почему Олег не появляется? Это уже отдавало трусостью. Меня так и подмывало снова позвонить ему и выразить своё «фи». В какой-то момент, однако, моё внимание привлекло нечто новое: негромкое постукивание в стекло в спальне. Я подошла к сейфу, вынула пистолет – сожалею, на этот раз боевой, а не газовый, так как дело серьёзное – и прошла в комнату. За окном висел на тросе человек в камуфляже, державшийся за решётку. Первая моя мысль была: «Если он разбивает стекло, стреляю сначала в воздух, затем в руку». Однако тут же до меня дошло, что этот тип подаёт мне какие-то знаки. Я оглянулась на мирно спящего Сёму и приоткрыла немного окно:

– Вы что, не можете войти с лестницы?

– Не могу! И, пожалуйста, говорите тише! Вы можете отпереть эту решётку?

– А кто вы?

Незнакомец вздохнул, поднатужился, вытащил из камуфляжа удостоверение: «Алексей Сергеевич Семёнов, старший лейтенант ФСБ». Я кивнула, закрыла окно, вернулась в гостиную, взяла свой мобильный телефон и набрала номер Лебедева.

– Алло!

– Это подполковник Лебедев? – тихо произнесла я, прикрывая рот рукой, как бы рупором. – Это Таня Кароль…

– Семёнов уже у вас?

– Да, сейчас я его впущу.

Я подошла к зеркалу, взяла из шкатулки ключ от замка оконной решётки, открыла окно и отперла. На меня дохнула морозом зима, и Семёнов радостно ввалился внутрь. Я подумала, что он, следуя своим собственным указаниям, мог бы вести себя потише, но, видимо, человек устал висеть на морозе.

– Где киллер? – громко прошептал Семёнов. Я кивнула на гостиную. Старший лейтенант направился к Виталию, а я громко зашипела вдогонку:

– Не этот, второй!

Семёнов обернулся, удивлённо посмотрел на меня, и я молча кивнула. Только теперь старший лейтенант ФСБ обратил внимание, что у Сёмы скованы за спиной руки. Семёнов внимательно осмотрел голову Сёмы, молча показал мне большой палец и аккуратно расстегнул куртку парня. Под ней оказался какой-то аппарат с проводами, тянувшимися к воротнику. Семёнов вернулся в нашу спальню, взял мой мобильный телефон и нажал кнопку «Повторить вызов».

– Товарищ подполковник, – тихо произнёс он. – Сёма в порядке, можно забирать хоть сейчас. Но на нём рация.

Лебедев что-то ответил, Семёнов кивнул и разъединил. Посмотрел на меня и тихо сказал:

– Татьяна Алексеевна, вы в безопасности, но прошу вас потерпеть ещё немного, пока мы завершим операцию.

Я не стала уточнять, что в безопасности нахожусь с того момента, когда надела наручники на Сёму. Меня удивило другое:

– А что, есть ещё кто-то?

Семёнов молча кивнул и снова приложил палец к губам. Я пожала плечами, заглянула в детскую – убедилась, что Зайка и Люся играют в поезд – и, не выпуская пистолет из рук, села в кресло – дожидаться завершения операции ФСБ.

Спец

– Попить хочешь? – как можно доброжелательнее обратился он к Лизе. Девушка устало покачала головой. Было видно, что она не выспалась, к тому же ей неприятно оставаться связанной – уже пять часов, да сколько ещё придётся, но что поделать, сегодня Кароля нужно ликвидировать. Когда же он прилетает? Да вроде с минуты на минуту.

Словно подтверждая его мысль, раздался звонок мобильного телефона. Спец взял аппарат, не спуская взгляд с окна:

– Клиент в аэропорту! – коротко заявил Бухгалтер и сразу разъединил. Спец посмотрел на часы: как бы Кароль ни добирался, не менее получаса выйдет. Ладно… По крайней мере, теперь уже ясно, что есть смысл ждать.

Он взял чемоданчик, вынул детали и начал не спеша собирать винтовку. Лиза со страхом смотрела на его приготовления. Спец улыбнулся ей:

– Пожелай мне удачи! Если всё в порядке – ты свободна! Осталось потерпеть каких-нибудь полчаса!

Однако девушка не внимала утешениям и с нарастающим ужасом смотрела на приготовления своего похитителя. Спец забеспокоился:

– Не вздумай глупить! Закричишь – убью!

Он немного подумал, вынул клейкую ленту и заклеил пленнице рот:

– Так надёжнее. Придётся тебе быть умницей, хочешь ты того или нет. Зато жива останешься.

Винтовка готова? Проверить. Кажется, в порядке. Патроны – на место. Теперь надо решить, как стрелять: открыть окно? Вряд ли, Кароль внимателен и осторожен, может обратить внимание на движение, улизнуть. Но и через стекло стрелять не стоит – пуля может отклониться от цели. Лучше всего вот так…

Спец вынул кольцо с бриллиантом, провёл несколько раз по внутреннему оконному стеклу, делая небольшой кружок – чтобы кулак просунуть, а затем несильно стукнул по нему дулом винтовки. Дырочка. Теперь так же поступить со внешним стеклом, только отверстие поменьше… Вот теперь и стрелять можно, только в комнату дует. Что же, девушке придётся потерпеть.

Как там Сёма – в порядке? – Спец ещё раз взял приёмник, прислушался. Кто-то медленно ходит по комнате – наверное, Татьяна. А может, тот, который Виталий. В общем, там ничего интересного, Сёма молодцом. Ну что – пора Каролю появиться? Вот такси едет. Останавливается. Не он ли? Да, точно, он самый. Выходит, направляется к своему подъезду. Спец аккуратно просунул ствол винтовки сквозь две дырочки в оконном стекле, прицелился и выстрелил в бедро человеку у противоположного подъезда. Тот взмахнул руками и упал. Лиза негромко вскрикнула сквозь кляп. Спец спокойно прицелился в голову лежащему и дал четыре выстрела подряд, каждый раз немного в сторону от предыдущего. Из-под шапки попаданий не видно, но предположительно – темя, дважды макушка и затылок. Теперь-то он мёртв?

– Прощай, красавица! – улыбнулся Спец Лизе. – Уж извини, я передумал, придётся немного нарушить нашу договорённость! – и направил винтовку на связанную девушку.

Андрей

Я только сошёл с самолёта и направился к зоне пограничного контроля, как ко мне подбежал какой-то парень и бесцеремонно схватил за рукав:

– Андрей Витальевич, я от подполковника Лебедева! Пройдите со мной, пожалуйста!

– А удостоверение ваше можно?

Парень недовольно сунул мне под нос красную книжечку сотрудника ФСБ. Похож на фотографию. Ладно.

– А в чём дело? – поинтересовался я, пока парень тянул меня через какие-то коридоры. Мы зашли в тесную комнатёнку.

– Разденьтесь, пожалуйста!

– Что?!

– Не волнуйтесь, мы вам всё вернём!

– А я что – в трусах останусь?

Парень почесал затылок:

– Камуфляжная форма вам подойдёт?

Я ненадолго заколебался.

– Да, хорошо.

Парень кивнул, вышел и почти сразу вернулся с камуфляжной формой в руках. Я вздохнул – поводы для недовольства у меня исчерпались – и переоделся. Уныло отдал товарищу из ФСБ свой тёмно-синий костюм от Версаче, напялил на себя пятнистое и сразу ощутил, как мне недостаёт маски. А то бы хоть сейчас идти грабить банк…

– А теперь что? – тоскливо поинтересовался я.

– Подождите здесь! – важно ответил коллега Лебедева и смылся с моими шмотками. Я обернулся, увидел отражение в зеркале и тяжко вздохнул. Пятнистый ягуар, но забракованный. Если в таком виде приду домой, Танюша разведётся…

Мой мучитель появился через пять минут, но не один… Я чуть в обморок не упал. На меня смотрело моё зеркальное отражение! Вернее, отражение того детектива Андрея Кародя, каким я выглядел несколько минут назад.

– Кто это? – дрожащим голосом пробормотал я, указывая на «себя» дрожащим пальцем.

– Лейтенант Валерий Соснов! – отрапортовал мой двойник. Только теперь я заметил на его лице грим. Однако если не приглядываться, а тем более смотреть издали, то от меня не отличить.

– Зачем этот маскарад? – пробормотал я, чуть не садясь мимо стула.

– Приказ подполковника Лебедева! – в один голос доложили оба. Я пробормотал что-то невнятное и окончательно сник.

– Пойдёмте, Андрей Витальевич! – робко обратился ко мне заведующий переодеванием. Я кивнул и пополз наружу, сознавая, каково приходится осуждённым на смертную казнь. Очнулся я, сидя в минибусе. Слева от меня было окно, справа Лебедев, а спереди и сзади такие же пятнистые ягуары, как я, только в масках. Соснова видно не было. А может, он надел маску?

– Андрей, ты что, плохо себя чувствуешь? – заботливо спросил Антон.

– Ничего, спасибо, – пробормотал я.

– Какое оружие возьмёшь?

Тут я, наконец, вспомнил, что под этим камуфляжем скрывается детектив Андрей Кароль, раскрывший десятки сложных преступлений, и воспрянул духом.

– Кольт! – уверенно ответил я.

– Угу, кольт, – помрачнел вдруг Антон, вздохнул и добавил:

– Извини, кольта у меня нет. А автомат Калашникова сойдёт?

Я кивнул. Из АКМ стрелял в последний раз лет пять назад, но выбил хороший результат. Авось и теперь не промажу. Лебедев сунул мне в руки «калаш», и сразу стало спокойнее. Я как бы превратился опять в восемнадцатилетнего рядового воздушного десанта.

– Подъезжаем, товарищ подполковник! – сообщил кто-то спереди.

– Тормози! – начальственный тоном произнёс Антон, и машина послушно остановилась. Лебедев посмотрел на меня:

– Андрей, извини, что я тебя вот так… поставил перед фактом. Времени не было консультироваться. Твоя жена уже в безопасности, но я предполагаю, что в доме напротив засел снайпер, который поджидает тебя.

– А, вот как! – деловито произнёс я. Смысл переодевания стал яснее, хотя некоторые вопросы остались: неужели Соснов будет рисковать своей жизнью вместо меня? Я немного подумал и спросил:

– Можно мне посмотреть туда? Бинокль есть?

Антон кивнул и с готовностью подал мне бинокль. Я попытался осмотреть фасад: не так просто, ведь мы встали не доезжая метров тридцать до торца здания, точнее, до угла. Разумеется, киллеру, если он где-то там, нас не видно, но я-то и подавно ничего не рассмотрю…

Я водил биноклем туда-сюда, рассчитывая придумать уважительную причину, почему ничего не обнаружу, как вдруг в стекле одного из окон третьего этажа заметил нечто интересное.

– Антон, посмотри вон туда! – пригласил я подполковника, надеясь, что держу бинокль достаточно крепко.

– А что там?

– Третий этаж. По-моему, стекло немного повреждено. Дырочка.

– Да? – с сомнением произнёс Лебедев. – Ты уверен?

– Не уверен, – пробормотал я. А кто был бы уверен при таком негодном обзоре?

– Вчера никакой дырочки не было. Ладно, возьмём это окошко на учёт.

– Людей к той квартире отправишь?

– Отправлю, если не будешь отвлекать.

Я кивнул и сделал вид, что меня здесь нет. Лебедев отдал необходимые распоряжения, а затем вынул мобильный телефон:

– Ну, пора!

За окном появилось такси, в нём сидел Соснов. Машина затормозила у нашего подъезда. Я вдруг забыл, что вокруг меня солдаты спецназа ФСБ. Я словно один здесь, а в той квартире, где оконное стекло с дырочкой, возможен киллер, и мне нужно прикрыть человека, выходящего сейчас из такси…

Я опоздал на какие-то секунды. Тихий хлопок – я боковым зрением увидел, как Соснов падает… Снова и снова хлопки, добивающие раненного человека… Но вот мой палец уже нажимает на спусковой крючок, отбивая автоматную очередь, и приклад стучит в правое плечо…

Лиза

Мне даже стало легче, когда этот отморозок направил винтовку на меня. Он только что убил человека, и случилось это из-за меня. Из-за меня Сёма подчинился мерзавцу, который сейчас ухмыляется передо мной, готовясь послать смертельную пулю. Даже если бы я не была связана, не стала бы сопротивляться. Я виновата – и пусть умру. Только глаза закрою, чтобы страшно не было…

Выстрел… ещё и ещё, много выстрелов подряд, оконное стекло разлетается вдребезги… Киллер вскрикивает от боли. Я открываю глаза: со стен и с потолка сыплется штукатурка, пыль, а левое предплечье киллера окровавлено. Так это не он стрелял? А кто? Кто-то спас меня от гибели. Но почему этот человек, который пришёл ко мне на помощь, не спас того, на улице?

В наружную дверь кто-то ударяет с силой. Ещё удар. Киллер охает и, оставляя кровавый след, бросается к двери. Выстрелы. Удар, очень сильный – я слышу, как входная дверь падает. Снова выстрелы… И тишина. А где тот, который хотел меня убить? Почему так тихо? Нет, кто-то идёт сюда. И не один человек. Двое, нет, трое в камуфляже и масках, с автоматами. Никогда бы не подумала, что так обрадуюсь людям, чьих лиц не могу увидеть.

– Вы в порядке, девушка?

– Да, развяжите меня, пожалуйста! – я хотела сказать это, но только замычала сквозь кляп. Однако они меня поняли. Один из этих людей срывает с моего рта клейкую ленту, другой вынимает большой нож, но мне не страшно – я знаю, что он собирается помочь мне. Несколько движений – и вот мои руки и ноги свободны. Я пытаюсь сделать движение… и не могу сдержать стон: больно невыносимо. Тот парень, который разрезал верёвки на мне, садится рядом и массирует мне руки. Очень больно, словно тысячи иголок вонзились, но мне всё легче. Ещё немного, и я смогу подняться.

– Спасибо вам большое! – мой язык непослушен, с трудом произносит слова, но я обязана сказать это. Я словно вижу сквозь маску на лице моего спасителя, как он улыбается:

– Всё в порядке, это наша работа! Как вас зовут, девушка?

– Лиза, – мне неудобно, не лучшая обстановка для знакомства, а кроме того… Сёма… Он убийца… Я его брошу? Он теперь попадёт в тюрьму… И я от него откажусь? Не знаю… Не могу любить убийцу… А ненавидеть, бросить Сёму?

Андрей

Я не сразу понял, что Соснов жив. Даже когда его внесли в подъезд и сняли меховую шапку, а под ней оказалась каска. Шапка неслабо продырявлена, чёрт с ней. Судя по вмятинам на каске, Соснову тоже досталось. Это как сильные удары в голову. Сотрясение мозга наверняка. Да ещё и серьёзное ранение – вся левая нога в крови.

Беспорядочные мысли, вызванные тем, что случилось с моим двойником, не надолго отвлекают меня от проклятого снайпера. Попал я в него? Где он? Сейчас рассчитаюсь с этой сволочью…

Я забываю, что эта зона простреливается, а на мне, в отличие от спецназовцев, нет бронежилета. Просто, схватив автомат, бросаюсь к тому подъезду, из квартиры которого только что стреляли в Соснова. С запозданием слышу крик Антона: «Андрей, стой!». Делаю вид, что не услышал. Я эту сволочь сейчас порву…

Рядом с подъездом лежит окровавленный человек. Он шевелится, и я бросаюсь дальше. Лестница в крови. Что за сражение произошло здесь? Ещё человек лежит, правая нога окровавлена… А у того – маска вся покраснела… Где та квартира? Вот она. У порога лежат двое наших, один шевелится, другой нет.

– Стой, руки вверх!

На меня удивлённо смотрит девушка, рядом с которой стоят двое наших парней. А где же киллер? Неужели ушёл? Как? До меня с запозданием доходит, что искать его надо там, где первый из раненых – у подъезда. Неужели снова сбежал? О, чёрт!

Рядом со мной смачно ругается Лебедев. Когда он только успел подойти?

– Пошли вниз! – хмуро бросаю я ему. В голове свербит мысль: где снайперская винтовка? Это не иголка, её так просто не выбросишь. И разобрать её он не мог. На ней отпечатки пальцев, ДНК, ещё чёрт знает что! Внезапно вспоминается сцена из фильма «Леон», где киллер надел на себя маску противогаза и благодаря этому остался незамечен.

– Антон! – ору я. – Собери всех своих, проверь! Этот гад ушёл в маске! Зови собаковода, пусть ищет по кровавому следу!

– Успокойся, Андрей, – глухо произносит Лебедев. – Ты сделал всё что мог. Девушку спас. Ты не виноват, что он ушёл, это я его недооценил. Вот сволочь, прошёл через наших, как танк. Всё, иди домой, отдыхай. И никуда не высовывайся: ты вроде как убит. Попробуем сыграть на этом.

До меня внезапно доходит, что ещё не всё потеряно. Просто мне надо меньше психовать.

Спец

Он глухо зарычал, когда Мишка вытащил из него вторую пулю.

– Где это тебя так?

– Оставь, Мишка. Нет сил болтать.

– Извини, не могу сейчас оставить. Ещё две пули вытащу, подлечу тебя, забинтую, тогда отдыхай.

Миша, младший брат, хирург, был военным врачом, служил когда-то в Чечне и насмотрелся разного. Единственный человек на свете, которому Спец полностью доверял. И – безработный: слишком много себе позволял в общении с именитыми коллегами. Несколько лет назад у него пробудились экстрасенсорные способности, он попытался открыть частную клинику, и в тот же день к нему явились «братки» за данью. Спец поговорил с «братками» по-своему, но Мишка решил закрыть клинику. Не для того он её открывал, чтобы в ней сражения шли, а для помощи людям.

– Не нужен я никому, – грустно говорил не раз Мишка. – Эти братки нужны, их уважают, к их услугам и милиция, и кто угодно, у них права человека. А я – так, недоразумение с медицинским дипломом.

Спец ничего не отвечал на это. Ему самому, уволенному из десанта за то, что посмел прижать хвост «дедам», было не до морализаторства. Вот только решение проблемы он видел не так, как брат. Не хныкать, а использовать пороки общества в своих интересах. Обществу не нужны честность, благородство, самоотверженность? Ну и чёрт с ними. Нужно давать обществу то, за что оно готово платить. Платят за ликвидации? Отлично, на этом и заработать. Спец не испытывал ни малейшего сожаления к своим жертвам. Как правило – те же коррумпированные офицеры милиции, ФСБ, прокуроры. О бизнесменах и говорить нечего. Впрочем, как раз бизнесменов Спецу заказывали реже: брал он за услуги дорого, а частные предприниматели на поверку обычно оказывались слабо защищены. И ни разу Спец не получал заказы на журналистов – лёгкая, дешёвая добыча, с которой без труда справлялись даже начинающие киллеры.

– Всё, уже заканчиваю, – негромко произнёс Мишка и резким движением извлёк последнюю пулю. Спец от боли чуть под потолок не взлетел.

– Потерпи, уже совсем немного, – Мишка отложил пыточные инструменты и начал делать пассы руками над ранами брата. И верно – сразу стало легче. Спец испустил вздох облегчения и расслабился.

– Мишка, береги себя.

– Я берегу, – покорным тоном ответил брат. – Да кому я нужен?

Мишка считал, что старший брат работает частным детективом. Другого объяснения своим ранениям Спец не сумел придумать.

– Лишь бы никто не узнал, кем ты мне приходишься. И вообще будь осторожен. При малейшей проблеме не стесняйся меня кликнуть.

Последние слова Спец произносил уже сонным голосом. Брат завершил свои пассы, зашил раны, наложил какие-то снадобья и перевязал.

– Всё, Димка, отдыхай.

– Пять тысяч баксов тебе пока хватит? – сонно спросил Спец.

– Не надо, – неуверенно произнёс Мишка.

– Бери, бери. Мне всё равно девать некуда.

Спец предложил бы больше, но тогда Мишка точно отказался бы. А так – сумма небольшая, вроде как гонорар за медицинскую помощь. Полусонный Спец полез в нужный ящик, вынул пачку зелёных ассигнация и сунул в руку брату не считая.

– Тут больше пяти тысяч.

– Ну и хорошо, дольше хватит. Спасибо тебе, Мишка. А то бы мне кранты.

Слова произносились как бы сами. Не то чтобы Спец хотел спать, просто сознание раздваивалось. В голову лезли разные мысли. Руки Мишки – они не только боль снимают, они вроде как от ран на будущее защищают. Мишка, спасибо, брат, спас, а то бы конец… А в чём была ошибка? Сёма что-то напортачил? Исключено, тогда бы детектив не прибыл. Кароль явился, как и ожидалось, получил положенную порцию свинца. Убит или только ранен? Скорее первое. К сожалению, проверить не было никакой возможности – отовсюду наседали спецназовцы, словно гончие на медведя. Наверное, всё-таки грубых ошибок не было, главное – задание выполнено… хотя полной уверенности в этом нет. Однако суть заказа – вывести Кароля из строя на продолжительный срок, это по-любому сделано.

Судя по всему, люди ФСБ не поверили, что после ликвидации их соглядатая киллер залёг на дно. Идея действовать из квартиры была верной: подъезды, крыши и подвалы «рыцари плаща и кинжала» моментально проверили, а в частные жилища не очень-то вломишься. И потом, квартира была не напротив подъезда Кароля, а немного в сторону. Те, которые напротив, может, и были проверены сразу. Однако какое-то наблюдение и за другими квартирами велось, вон как быстро заметили и открыли огонь – практически сразу. Что могло привлечь их внимание? Самое простое объяснение: соглядатаи просматривали квартиры световодами. Правда, у порога ничего такого не было, но могли уже забрать. Тогда получается, что повезло. Если бы этот световод запустили чуть раньше, Кароля дождаться не удалось бы. Ещё возможны разные игрушки для слежения, вроде тех, которые применяют израильтяне, но, кажется, ФСБ ими ещё не обзавелась…

На этой философской нотке Спец уснул. Ему снилось, как он бегает по заминированному лесу, где спрятался Кароль. Кто кого убьёт первым, тот и молодец.

Аня

– Анна, ты будешь ужинать?

– Не знаю, Розалинда. Нет, наверное.

– Сделать тебе массаж?

– Ой, не сейчас, потом, пожалуйста.

– Анна, тебе надо больше есть. Ты очень бледна.

Я вздохнула. Обычно я нормально питаюсь, это просто поезд на Диспур выбил меня из колеи. Никогда меня не мутило в поездах, и вот – на тебе…

Нью-Дели мне понравился. Этакое сочетание запада с востоком. Я бы сделала его символом гробницу Хумаюна: красивое старинное сооружение, от которого прямо веет трудом тысяч заботливых индийских рук, среди чисто западного пейзажа с фонтанами и газонами, какими впору было бы гордиться любой европейской столице. Однако транспорт – увы…

Ахмед был в Нью-Дели вместе с нами. Встретил нас в аэропорту, сопровождал везде, лишив меня всякой надежды связаться с Каролем, но когда мы садились на поезд на Диспур, снова исчез.

Ох уж этот злосчастный поезд: словно привезенный из российского депо, где он благополучно ржавел на старом пути, испортил всё впечатление. Состав двигался очень неравномерно – то быстро, то медленно, будто согласуясь с любым уклоном земной поверхности. Вагон трясся и дребезжал, словно собираясь вот-вот развалиться, и всё вокруг скрипело, протестуя против насилия над старостью несчастного поезда, которого ни с того, ни с сего потащили на работу. Пассажиров немного, но в салоне духота, как будто здесь не слышали про кондиционеры.

А может, всё дело в вагоне-ресторане? В жизни не видела столько мух. Да и блюда не вызывали энтузиазма, аппетит улетучивался напрочь от одного их вида.

Поразмыслив, я пришла к выводу, что главной причиной является приближение специфических дней, когда женщине вообще трудно пребывать в радостном расположении духа. Но, конечно, обстановка в таком поезде не способствует последнему.

Пока я размышляла о причинах бунта моего желудка, к нам подошла компания из трёх молодых людей – судя по виду, не местных, а туристов откуда-то из Восточной Азии. Тот из них, который появился первым, присвистнул, и к нему тотчас присоединились двое других.

– Мы вам не помешаем, мисс? – поинтересовался первый, обращаясь одновременно к нам обеим.

– Надеюсь, что не помешаете, – отозвалась Розалинда. Мысленно я с ней согласилась, только вести светскую беседу не было настроения. Первый тут же сел слева от меня, а двое других – справа, между мной и Розалиндой. Стало довольно неприятно: почему Ахмед отослал нас вдвоём в Индию, а сам не поехал? Мы что, должны сами о себе заботиться?

– Вы говорите по-английски, мисс? – наклонился ко мне первый.

– Да, но сейчас разговаривать не хочу, – отворачиваясь, выдавила я.

– Почему?

– Настроения нет.

– А если я попробую вам его поднять?

– Будет лучше, если вы пойдёте знакомиться с кем-нибудь ещё.

– Мы вам не нравимся?

Я вздохнула: хочу того или нет, беседовать придётся.

– Послушайте, сэр, в вашей стране принято вынуждать к беседе женщину, которая того не желает?

– А почему не желаете? – немедленно вмешался в разговор второй парень.

– Плохо себя чувствую, – призналась я. Терпеть не могу жаловаться посторонним, но сейчас дело пахнет конфликтом и другого выхода нет. Свинья Ахмед, бросил нас тут…

Первый из парней присвистнул:

– Какая жалость! Вы очень красивы!

Я бросила жалобный взгляд на Розалинду – может, она придумает, как спровадить этих зануд? Моя спутница еле заметно кивнула:

– Молодые люди, идите, пожалуйста, на своё место, дайте нам отдохнуть!

– А вы тоже красивая! – немедленно отозвался третий парень. – Если ваша подруга не желает разговаривать, может, вы более благосклонны?

– Сэр, сколько вам лет?

– Девятнадцать. А что?

– Я значительно старше вас.

Парни озадаченно переглянулись.

– А сколько лет вашей подруге?

Розалинда отвернулась, не отвечая. Первый парень положил руку мне на левое колено, и я со злостью шлёпнула по ней. Его спутники рассмеялись.

– А мне понравилось! – заявил вдруг этот парень. – Давайте попробуем ещё, мисс! Вы будете стараться попасть по моей руке, а я – отдёргивать её!

Я вдруг почувствовала, что мне надо срочно освежиться. Ничего не отвечая, поднялась с места и направилась к туалету. Внезапно меня догнала Розалинда:

– Анна, ты случайно не беременна? – прошептала она. Я удивлённо посмотрела на неё: разве?… Я вроде осторожно себя вела, когда была с Майклом. Или не всегда вполне осторожна?…

– Вернёмся – проверюсь, – кивнула я. – Здесь не хочется.

Тут я поймала себя на мысли, что и у Абу-Салемов не очень-то хочется. Если предположение моей подруги верно, то что – рожу очередного раба для Махмуда? Или рабыню? Нет, надо поскорее в Россию.

– Розалинда, а почему ты живёшь у Абу-Салемов?

Она вдруг поджала губы и отвернулась:

– Прости, Анна, я не могу тебе сказать.

Я вспомнила, что хотела в туалет, но прежде чем возобновила свой путь, в проходе появились наши злополучные кавалеры:

– Дорогие леди, зачем же вы ушли? Без вас так скучно!

Я переглянулась с подругой, и мы вдвоём уверенно двинулись к туалету. Увы, тут же выяснилось, что там закрыто. Первый из парней засмеялся:

– Что, милые леди, убежать не получилось? Это знак судьбы! Мы с вами должны познакомиться! Вас как зовут? Меня – Чун!

Я ничего не стала отвечать, повернулась спиной к нахалу. Однако его рука легла мне на плечо, и я невольно вскрикнула.

– Убери лапы! – сердито вдруг зашипела, как кошка, Розалинда и толкнула парня. Он пошатнулся, растерянно взглянул на своих друзей и рассмеялся:

– Ого! Кошечка демонстрирует свои коготки! Хочу ещё, я мазохист!

Я вконец растерялась. Как реагировать на такие пассажи? Вдруг он действительно мазохист и даже от пощёчин получает удовольствие? А его приятели – тоже? Но зачем они пристали к нам – надеялись встретить в нашем лице садисток? К счастью, дверь туалета наконец-то открылась, оттуда вышла дородная дама европейской наружности, и я шагнула внутрь, бросив вопросительный взгляд на подругу. Она ободряюще улыбнулась мне, и я закрыла дверь.

Через минуту-две я почувствовала себя вполне прилично и вышла из туалета. Боже мой… Все трое парней боролись с Розалиндой! Двое пытались выкрутить ей руки, а третий зажимал рот!

– Люди, на помощь! – громко закричала я на хинди и огрела ближайшего мерзавца сумочкой по голове. Он охнул и согнулся, тут же получив добавку по спине. Я разозлилась: если они и вправду мазохисты, сейчас получат море удовольствия…

Я вдруг вспомнила, чему меня учил Али, и бросилась на всех троих сразу, нанося удары коленями, локтями и сумочкой. Воодушевлённая подмогой, Розалинда отшвырнула в проход Чуна и тоже закричала, призывая на помощь. Впрочем, через пять секунд в помощи нуждались скорее наши противники: один валялся на полу, а двое других мчались вдоль прохода прочь от нас. Я неожиданно для себя рассмеялась: вот так герои! Розалинда улыбнулась:

– Анна, я так рада! Наше маленькое приключение вернуло тебя в форму?

Я вдруг поняла, что она права. Более того – мне захотелось есть!

– Розалинда, пойдём в вагон-ресторан! Мне ужасно хочется перекусить!

Через полчаса мы поужинали – не то чтобы плотно, но достаточно, чтобы не чувствовать себя голодными – и, довольные, вернулись на свои места. Вагон радостно постукивал по рельсам, за окном мелькали деревья – правильнее сказать, лес. Это и есть знаменитые индийские джунгли?

– Как ты его огрела сумочкой! – восхищённо покачала головой моя подруга.

– Ну да, а там мои браслеты! – напомнила я и подумала: вот и польза от этого неудобства.

Больше к нам никто не приставал. Мы приоткрыли окно, и воздух снаружи быстро изгнал духоту. Солнце приближалось к горизонту, перекрашивая небо из синего цвета в сочетание чёрного с красновато-оранжевым. Мы с Розалиндой разговаривали о каких-то безобидных пустяках. Я рассказывала о своей жизни в Смоленске и Москве, а она – про Лондон.

Внезапно мне показалось, что пахнет чем-то вроде нефти. Омерзительный запах! Неужели меня сейчас снова стошнит? А тут ещё и поезд замедляет ход…

Прежде чем я успеваю испугаться, что-то меняется вокруг – я не сразу понимаю это. Снаружи внезапно вырастает с рёвом стена огня, и всполох влетает к нам через раскрытое окно. Где-то невдалеке что-то громко хлопает… или взрывается. Мы кричим и бросаемся на пол, прикрывая одна другую. Меня обдаёт жаром – мелькает мысль: сейчас сваримся заживо. Из прохода доносятся крики – женские и детские. И тотчас невидимая сила встряхивает вагон, будто желая выбросить нас из него. Я визжу, силясь не потерять рассудок от страха. Внезапно пол под нами вздрагивает и поднимается, отбрасывает нас обеих на стенку, которая почему-то с грохотом железа и звоном стекла убегает вниз. Я хватаюсь левой рукой за ножку кресла, в котором только что сидела, а правой – за локоть Розалинды. Она крепко вцепляется в скамейку, словно обнимает её, и теперь держит меня. Всё вокруг переворачивается, швыряет нас из стороны в сторону, а снаружи ревёт огонь, рвущийся к нам. Но вот всё останавливается – застывает в покое. Мы больше никуда не падаем. И огонь снаружи понемногу унимается. Я вдруг понимаю, что в состоянии хоть как-то думать. Одна из стен под нами, другая – вместо потолка, а бывший пол спереди. Окно, которое мы открыли час назад, теперь над нашими головами.

– Розалинда, что это?

Вопрос глупый – разумеется, поезд сошёл с рельс. Но почему? И откуда взялся огонь?

– Не знаю, Анна, – хрипит моя подруга, её зубы стучат. Внезапно опять что-то: меняется: из прохода тянет горелым. Пожар?!

– Анна, надо выбираться отсюда поскорее!

– Да! Давай!

Легко сказать, а как сделать? Идти, вернее, ползти по проходу, по бывшей стенке к дверям? Но там может быть огонь, да и где уверенность, что дверь не заклинило? Остаётся окно. То, которое над нами. Огонь через него больше не рвётся? Как бы теперь выбраться?…

– Анна, держись, я сейчас!

Розалинда вдруг сбрасывает туфли и, словно кошка, начинает карабкаться вдоль по скамейке. Прежде чем я понимаю её план, она уже оказывается у окна. Расстёгивает свой поясок, надевает его на оконную рукоятку и затягивает. Конец пояска повисает прямо надо мной. Розалинда нагибается и протягивает мне руку:

– Ну, давай!

Я вдруг обнаруживаю, что стою на бывшей стенке – противоположной той, через которую нам теперь предстоит выбраться. Стенка сильно наклонена, но упираться в неё можно. Первым делом я разуваюсь и передаю Розалинде её туфли, мои, а также обе наши сумочки. Затем, вдохновляясь поддержкой, хватаюсь за её руку и поясок и подтягиваюсь. Школа танцев хорошо меня натренировала – я оказываюсь у окна раньше, чем Розалинда подхватывает меня подмышки.

– Быстрее наружу!

– Да!

Не проходит и минуты, как мы усаживаемся на наружной стороне вагона, переводим дух и осматриваемся. Ветер обдувает наши лица, но не радует – внизу свирепствует пламя, грозящее скоро добраться до нас, отовсюду несётся запах горелого. Солнце уже почти зашло. Из вагона доносятся крики и детский плач. Мы переглядываемся:

– Там дети! Давай попробуем вытащить!

Розалинда улыбается и кивает. Я, вдохновлённая первым успехом, осторожно ползу в ту сторону, откуда кричат, и заглядываю через разбитое окно. Двое детей плачут, ещё малышка лежит без движения, их мать в крови, а мужчина прижимает руки к лицу, словно ослеп. Некогда раздумывать, надо им помочь.

– Сдвиньтесь в сторону! К стене! – кричу я им на хинди, забыв, что здесь больше нет ни стен, ни пола или потолка. Однако мужчина понимает меня – берёт детей, оттаскивает в сторону. С его лица капает кровь. Каблуком туфли сбиваю ощерившиеся зубы осколков оконного стекла. Как бы теперь пробраться внутрь? Прежде чем я успеваю додуматься до чего-то толкового, Розалинда опускает вниз свой благословенный ремешок и завязывает его на оконной раме так же, как перед этим у нас. Мы обе пытаемся спуститься и мешаем одна другой.

– Анна, останься здесь и принимай детей!

Я послушно киваю, сейчас Розалинда главная. Изгибается, как змея – и вот она уже внизу. Берёт первую девочку, та плачет, но одно движение – и малышка рядом со мной. Следом за ней – её братик и сестричка. Теперь очередь взрослых. Что-то происходит там, внизу, вагон быстро наполняется белёсым дымом. Пожар? Да, конечно… Однако паниковать некогда. Индианка поднимает руки, я хватаюсь за них, Розалинда подталкивает женщину снизу – и вот мать семейства рядом со мной. Теперь отец, с ним тяжелее… Однако он и сам молодцом, подтягивается на ремешке – вот это качество, такой вес выдержал! Боже мой, левый глаз этого человека окровавлен, оттуда торчит обломок стекла… Не могу смотреть, лучше помогу Розалинде выбраться. Кто-то ещё кричит в отдалении, но сил уже нет идти не помощь. Но ведь можно позвать!

– Розалинда, твой мобильный телефон в порядке?

Она энергично кивает, вынимает аппарат из сумочки… Господи, хоть бы заработал…

– Анна, говори!

Я беру её мобильный телефон, и вдруг до меня доходит, что номера телефонов здешних спасательных служб мне неизвестны. Но ведь это поправимо, я мягко толкаю в плечо спасённого мужчину:

– Сударь, как звонить в службу спасения?

– Медицинская помощь – сто два…

Я киваю, набираю номер.

– Медицинская помощь слушает!

– Алло, помогите! – Я плохо соображаю, о чём взывать. – Наш поезд сошёл с рельс! Много раненых!

– Это не к нам! – и моя собеседница разъединяет. От шока меня спасает только то, что сейчас неподходящее время для истерик.

– А пожарная служба?

– Сто один!

Отлично, сто один – набрать…

– Алло, наш поезд опрокинулся и горит!

– Где вы находитесь?

– Не знаю, это на пути от Нью-Дели до Диспура!

– Не обслуживаем!

И снова – разъединено. Да что же это? Почему им наплевать на нас? Этого не может быть!

– А в полицию как звонить?

– Сто!

Ну на этот раз хотя бы получится? Слёзы застилают глаза, я с ожесточением утираю их ладонью, набираю номер…

– Полиция, поезд сошёл с рельс! Много раненых! Пожар!

– Звоните в пожарную службу!

Я чувствую, как к горлу подкатывает комок, предвещая истерику отчаяния. Я сойду с ума… Господи, это люди мне сейчас отвечали или нет? Розалинда отнимает у меня телефон, набирает какой-то номер. Она собирается с кем-то говорить? Она же не знает хинди…

– Алло, это консульство Великобритании? Произошло крушение поезда, следовавшего от Нью-Дели к Диспуру. По какой-то причине возник пожар. Много раненых. Чрезвычайные службы Индии отказываются прислать помощь.

Я вдруг слышу, как ей отвечают:

– Не волнуйтесь, леди, мы сейчас же займёмся этим.

Розалинда разъединяет, опускает свой мобильный телефон в сумочку и смотрит на меня, как будто говоря без единого слова: «Ну вот, Анна, мы и сделали всё, что могли». Мы обе застываем и ждём. Внизу злобствует огонь, рядом с нами дрожат и плачут дети, а мать пытается их успокоить. Раненный мужчина лежит, почти не шевелясь… но ведь он жив?! Из разбитого окна вагона валит белёсый дым – всё гуще. Нам, наверное, лучше спуститься на землю, только найти, где не горит…

Прежде чем я успеваю додумать эту мысль, в воздухе раздаётся характерное стрекотание, и через несколько секунд нам нами повисает индийский армейский вертолёт.

Олег

Сейчас мне предстоит небольшой спектакль. Режиссёр – подполковник ФСБ Антон Лебедев. Полный дурдом: Андрей должен считаться убитым, ему велено сидеть дома и не маячить перед окнами, завтра его похороны. Лебедев пытается убедить Таню сыграть безутешную вдову, а она отказывается – говорит, плохая примета. Но если и согласится, то что – дети должны изображать сирот? Если Лебедеву нужен спектакль, то пусть и обращается к профессиональным актёрам. И детей их можно привлечь. Да, конечно, утечка информации, но если хорошо заплатить людям, трепаться не будут.

В спектакле, который сейчас состоится, главную роль исполнит юный киллер Сёма, хочет он того или нет. Мы с Антоном – на вспомогательных ролях. Вот, кстати, и он.

– Привет, Антон! Хочешь идею по поводу завтрашнего?

– Привет, Олег. Что за идея?

– У вас в ФСБ никто самодеятельностью не увлекается? Привлечь женщину такой комплекции, как Таня, загримировать, лицо ей закрыть чёрной вуалью, и чтоб рот не открывала. И детей привлечь, а чтоб плакали у гроба – использовать лук.

– Хм, интересная мысль. Может, так и сделаю. Ну что – пошли?

– Да, пора.

Я надеваю маску скорбной суровости, и мы входим в комнату, где сидит Сёма в наручниках. Шестнадцать лет мальчишке, а уже особо опасный преступник. И куда нам девать этого вундеркинда – в детскую колонию? Молча садимся напротив. Слово предоставляется Лебедеву:

– Ну что, молодой человек, опять мы с вами встречаемся. Итак, ваше исправление не состоялось.

Сёма тяжело вздыхает, на глазах у него слёзы. Я всё понимаю, но мой вердикт – виновен. А уж как его наказывать – чёрт знает.

– Послушайте! Я не хотел никого убивать! Так получилось!

Он останавливается и с надеждой смотрит нам в лица, но мы оба молчим. Пускай парень выговорится.

– Он меня заставил!

– Кто? – не выдерживаю я.

– Ну, этот… Который звонил.

Я догадываюсь, что речь о киллере, который похитил возлюбленную Сёмы и стрелял сначала в Малышева, а потом в Соснова.

– Подробнее, пожалуйста, – зловещим тоном произносит Лебедев. – Кто именно заставил? Как вы с ним познакомились? Чего он от вас потребовал?

– Ну, тот… Я не знаю, как его зовут.

– Как он выглядит?

– Не знаю! Я с ним по телефону только говорил!

Зато мы знаем – со слов Лизы, а Сёму спрашиваем скорее для проверки его искренности. Не повезло киллеру, не успел убить свидетельницу, теперь его фоторобот путешествует по стране. Хотя, скорее всего, так мы его не поймаем. Чувствуется, что гражданин опытный. Как он через спецназ ФСБ проломился – уму непостижимо. Единственное здравое объяснение: они его хотели живым, а он их – нет.

– Когда ты с ним говорил впервые?

– Вчера. Он позвонил мне, и оказалось, что он похитил Лизу.

Мы с Антоном невольно переглядываемся.

– Дальше!

– Он велел мне приехать на один адрес…

– Какой, где?

– Подъезд того дома, который напротив вашего детектива.

Ага, кажется, понятно, как действовал главный киллер.

– И что там было?

– Сумка, а в ней пистолет и наушник. Ну, и приборчик такой, через который этот тип давал мне команды.

– Он обещал, что освободит Лизу, если ты выполнишь его требования?

– Да…

– Ну, ты дурак! – выдыхает Лебедев и качает головой. – Ты не подумал, что вы с Лизой теперь для него нежелательные свидетели?

– Не знаю…

– Хорошо, тогда я тебе скажу. Он чуть не убил Лизу – сразу после того, как застрелил нашего друга.

Когда Антон говорит про гибель друга, не так уж кривит душой. Соснов и двое спецназовцев до сих пор в реанимации.

– А господин Кароль убит?

В голосе парнишки искренняя тревога.

– Да, убит, – отвечает Антон, но если бы я оценивал его артистичность, поставил бы очень низкий балл.

– Я не хотел этого!

– А на что ты рассчитывал? Ты не понимал, для чего наш друг нужен тому убийце?

– Я не хотел!

Мальчишка уже ревёт. Ну что с ним делать? Опасный преступник, убийца – да. Но при этом, если бы не вчерашние события, может, действительно исправился бы. Однако второго шанса ему не видать, как своих ушей без зеркала. Или ножниц.

– Ладно, – вздыхает Лебедев. – Расскажи нам всё, что ты знаешь о Бухгалтере.

Мальчишка неопределённо пожимает плечами:

– Да я уже рассказывал господину Каролю. Он вам разве не передал?

Мы переглядываемся. Сёма много чего рассказывал – и под амиталом, и без оного. Парень искренне хочет, чтобы мы ликвидировали преступную сеть. Но, чёрт возьми, этой информации совершенно недостаточно, чтобы выйти на Бухгалтера. А ведь он далеко не главный в этом деле. Сёма – вообще мелкий исполнитель. Кроме своей техники «ликвидаций», никакими сведениями не владеет.

– Ладно, молодой человек, поговорим о вас, – сурово изрекает Антон. – Как вы понимаете, государственную защиту вам теперь получить будет трудновато.

Сёма понуро вздыхает и опускает взгляд.

– Сколько мне дадут?

– Это решит суд. Но в принципе, это несколько максимальных сроков. Правда, максимальных с учётом вашего несовершеннолетия. Однако выйдет немало.

Сёма молча плачет. Я борюсь с искушением надрать ему уши и выкинуть вон из СИЗО. Перед нами опасный преступник, который обещал исправиться, но обещание своё не выполнил.

– Ну что мне было делать, когда тот гад захватил Лизу? Он же всё слышал!

– А почему вы не попытались общаться с Татьяной Кароль бумажками? – не выдерживаю я. Парень смотрит удивлённо:

– Как это – бумажками?

– А так: говорить одно, для того бандита, а на бумажке писать всё что нужно. Возможно, наш друг остался бы жив и замолвил бы сейчас за вас словечко.

Сёма горестно вздыхает:

– Извините, я не догадался…

Я молча пожимаю плечами в ответ.

– Что же, молодой человек! – подводит первый итог Антон. – Теперь, если хотите, потолкуем, как вам сократить предстоящий срок заключения или даже заработать шанс остаться на свободе!

Аня

С того момента, когда индийские военные эвакуировали нас и привезли на одну из своих баз, меня не покидала мысль связаться с Каролем. Как лучше это сделать? Добраться до Интернета? Выклянчить у Розалинды мобильный телефон? Или не мудрить, а просто упросить индийцев, чтобы они доставили меня в ближайшее российское консульство? Я решила испробовать все три варианта. Назавтра утром я первым делом зашла туда, где располагался штаб или нечто вроде того, и сразу, как можно любезнее улыбаясь, обратилась к одному из офицеров:

– Господин офицер, вы мне позволите зайти в Интернет-почту?

Парень колебался, а я усердно улыбалась, изображая десятиклассницу, которой нужно предупредить маму, что вечером-на танцах-в дискотеке. Наконец, офицер сдался, провёл меня в какую-то комнату и усадил перед компьютером. Боже мой! Пентиум-два! Вот это реликт! Я и не думала, что подобное творение сохранилось где-либо в мире, исключая музеи. Неудобно эксплуатировать старичка, но делать нечего, попробую.

Интернет работал ужасно медленно, но меня никто не подгонял, и я, в конце концов, добралась до своего почтового ящика. Среди входящих писем был только спам, который моментально вылетел в корзину, но я уже знала, что мои послания доходят, и не колеблясь отправила на известный мне адрес следующее сообщение:

«Мы с Розалиндой в Индии, едем в Диспур, а оттуда в Мангашапур, на танцевальный турнир. Произошла авария поезда, сейчас мы на какой-то военной базе. Очень хочу домой».

Я перечитала письмо, оно мне не очень понравилось: выходило, будто Розалинда меня держит на привязи, а ведь она сама пленница Абу-Салемов, только, в отличие от меня, уже отчаялась освободиться. Однако придумывать более подходящий текст не было настроения. Я вздохнула и отправила. Вышла из почты и закрыла окно Эксплорера. Итак, первая часть моего плана осуществлена, теперь можно попробовать другие варианты.

Воодушевлённая успехом, я радостно вернулась в комнатушку, которую нам с Розалиндой отвели до того момента, когда смогут отправить в Диспур. Немного удивляло, что это не было сделано с ближайшим поездом из Нью-Дели, но затем я сообразила, что движение транспорта наверняка нарушилось из-за состава, который ещё нужно убрать с пути. Впрочем, тому могла быть и иная причина.

Розалинда, сидя на кровати, расчёсывала свои великолепные волосы, когда я вошла. Мы улыбнулись одна другой.

– Розалинда, можно позвонить с твоего мобильного телефона?

Улыбка тотчас сползла с её лица, сменилась растерянностью:

– Кому?

– В российское консульство. – Я не считала нужным делать из этого тайну, в особенности после событий в Брюсселе. Подруга взглянула умоляюще:

– Анна, пожалуйста, не надо!

– Почему? Ты боишься, что тебя накажут, если я вернусь в Москву? А что, если ты уедешь со мной?

– Анна, я не могу!

– И объяснить не можешь?

– Нет! Прости, пожалуйста!

Я решила высказать предположение, которое давно вертелось в голове:

– Махмуд держит в заложниках кого-то, близкого тебе?

Она отвернулась:

– Прости, Анна. Ни о чём больше не спрашивай, пожалуйста.

Я вздохнула и села рядом с ней.

– А если сбегу, разве ты не сможешь сказать, что я исчезла во время катастрофы поезда?

– Ахмед уже всё знает. Он едет сюда.

Я задумалась. Подводить Розалинду не хочется, но и оставаться рабыней этого деспота – тоже.

– Розалинда, давай подумаем вместе! Что тебе пользы, если я останусь рабыней Махмуда и его братьев? Ведь твоего близкого человека это не спасёт!

У неё задрожали губы:

– Анна, я не знаю, что делать. Возможно, ты права. Но я боюсь. Невыносимо боюсь.

Я прилегла и отвернулась. Страх – худший из тюремщиков. Пока ты борешься за свободу, пытаешься убежать, шанс остаётся. Но как только сдаёшься – всё пропало.

– Анна, прости меня, пожалуйста!

Я вздохнула:

– Ладно, Розалинда. Давай вместе подумаем, как нам спастись. И… было бы очень хорошо, если бы ты рассказала, чем или кем тебя удерживают Абу-Салемы.

Владлен Георгиевич

Владлен Георгиевич Шауров внимательно смотрел видеозапись утренних похорон детектива Андрея Кароля, которую ему доставили десять минут назад. Вот прекрасная вдова утирает слёзы… Дети плачут. Друзья покойного – майор милиции Зелинский, подполковник ФСБ Лебедев, ещё несколько человек непонятно откуда. Вот и сам покойник – тихо лежит в гробу, никогда не скажешь, что столько переполоху наделал за свою жизнь. Качество записи не очень, сплошные кусты на экране – снимали из засады, а иначе туда и не подойдёшь. Ну что – распрощались мы, наконец, с этим детективом?

Он взял мобильный телефон:

– Алло, Дима! Поздравляю. Заказ выполнен.

– Спасибо, – глухо и коротко ответил голос Спеца.

– Как себя чувствуешь?

– Так себе. Когда получу расчёт?

– А когда хочешь – сегодня?

– Нет. На той неделе. Я тебе позвоню.

– Хорошо. Твои зелёненькие ждут. – Он разъединил, подумал немного и набрал другой номер:

– Эй, Бухгалтер! Тебе новое задание.

– Да, Владлен Георгиевич. А как старое? Спец не сплоховал?

– Да, всё в порядке, что и говорить – мастер. Так вот: продумай, как познакомить меня с прекрасной вдовой.

Наступила пауза.

– Владлен Георгиевич, вы про Татьяну говорите?

– А то про кого же? Она, куколка-лапочка. Сейчас пусть проплачется, но чтоб в ближайшие дни была у меня.

– Слушаюсь, Владлен Георгиевич. Понадобятся деньги…

– Сам понимаешь – с этим нет проблем. Ну, думай, трудись! Пока!

Лиза

Я много всякого передумала, когда получила повестку или, как она называлась, приглашение от подполковника Лебедева. Нет, я не боялась, что меня привлекут в качестве сообщницы Сёмы. В сущности, я действительно виновна. Хотя бы в том, что слишком поздно разобралась, чем занимается мой любимый. Из-за меня погибли люди. Я виновна, и оправдываться незнанием не стану.

С таким настроением я пришла в указанный в приглашении кабинет ФСБ.

– Можно?

– Заходите, Лиза! Присаживайтесь!

Меня удивило, что господин Лебедев улыбается. Впрочем, наверное, так у них положено. Только со мной играть незачем:

– Вы меня привлекаете как сообщницу Сёмы, верно?

Улыбка сползла с лица подполковника. Он посмотрел как-то удивлённо:

– С чего вы взяли?

– Как это – с чего? Из-за меня погибли люди.

– Елизавета Александровна, мы располагаем картиной преступления. Насколько нам известно, вы были захвачены в качестве заложницы и подвергались опасности, чуть не погибли. Или вы хотите что-то добавить?

Я пожала плечами. Если не это, то какова причина моего приглашения сюда?

– Елизавета Александровна, вы любите Сёму?

Я почувствовала, что краснею. Как к нему отношусь после всего случившегося, я и сама не могла определиться. Конечно, прежнего быть не может. Но и выбросить его, так нуждающегося в помощи сейчас… Лучше ответить честно:

– Не знаю. Могу сказать только, что он мне небезразличен. А зачем, извините, вы об этом спрашиваете?

– Как вы отнесётесь к тому, чтобы Сёма вернулся к вам?

Наверное, минут пять я молчала, оглушённая услышанным. Сёма не в тюрьме? Его готовы отпустить? Нет, наверное, это такая игра.

– Это жестоко.

– Извините, я задал конкретный вопрос. Если вы не желаете иметь какие-либо отношения с Сёмой, мы, разумеется, будем пробовать другие варианты.

Мне стало трудно дышать. Сёма вернётся? Я могу его принять? О чём с ним говорить, если в мыслях сейчас только люди, которых он убил? Но если этот подполковник хочет с нашей помощью выручить других людей… Надо же – я уже говорю самой себе «наша помощь», вижу себя снова вместе с Сёмой…

– Это очень важно для вас?

– Да. Но если вам неприятно…

– Нет, ничего. Если Сёма вернётся… – слова застряли во мне. Я не могла сказать, какие чувства вызывает у меня такая перспектива. – Пусть возвращается, – через силу прошептала я, глядя в пол.

Таня

– Ну, как прошли похороны? – стараясь скрыть недовольство, поинтересовалась я, когда Лебедев приехал к нам с кладбища. С ним были девушка по имени Женя, изображавшая меня на «похоронах», и две девочки, дети кого-то из сотрудников ФСБ. Девочек мне было жаль: следуя совету Олега, их заставили плакать с помощью лука. Конечно, я понимала, что всё это ради пользы дела, но на душе было противно. Принесла им пирожных, чаю и соку, но неприятное ощущение не отпускало.

– Всё хорошо. По-моему, нас снимали, – с удовлетворением констатировал Лебедев.

– Кто снимал? Зачем?

– Не знаю, выясняем. Вероятно, хотели удостовериться, что Андрей убит.

Муж вышел из спальни и сел на стул подальше от окна.

– Долго мне ещё работать покойником? – хмуро спросил он.

– Надеюсь, за пару дней управимся. Но ты же понимаешь – гарантировать не можем.

Андрюша побарабанил пальцами по стене:

– Я даже на зарядку выйти не могу!

– А дома делать – что мешает?

– Между прочим, если я буду шумно прыгать и бегать, соседи снизу обратят внимание.

– А ты не шуми. Но я рассчитываю, что твои соседи люди разумные и не станут доносить на тебя бандитам.

– А если те ночью раскроют гроб и увидят восковой манекен?

– Повяжем, не сомневайся. За секунду, да ещё в темноте, они всё равно не отличат его от тебя настоящего.

Муж снова вздохнул, покачал головой и ушёл к компьютеру.

– У меня было три попытки взлома! – громко сообщил он.

– Перешли мне данные – выясним, кто этот любознательный.

– Угу, – отозвался Андрюша. Наступила пауза: я не знала, о чём говорить с Лебедевым, а тем более с его спутниками. Вообще чувствовала себя не в своей тарелке.

– Вас никто не выследит, когда вы выйдете отсюда? – поинтересовалась я, наконец, обращаясь преимущественно к своей копии.

– Из дома мы выйдем позже и порознь, – пояснила Женя. – Дети по одному, с сотрудниками ФСБ, а я через крышу.

– Вы не боитесь? – удивилась я.

– Нет, а что такого?

– Там может быть сейчас скользко!

– Нет, я уже проверила.

Мне стало совестно: вот она вместо меня рискует, по крышам бегает, а я сижу тут в тепле, бурчу и критикую. Раздался телефонный звонок. Все вздрогнули. Я вопросительно посмотрела на Лебедева. Он кивнул и потянулся к параллельному аппарату, установленному у нас до завершения операции. Я взяла трубку:

– Слушаю!

– Татьяна Алексеевна! – раздался вкрадчивый голос. – Как ваши дела?

Голос был знакомый, но мне некогда было вспоминать, при каких обстоятельствах я его слышала. С некоторым запозданием сообразила, что надо изображать безутешную вдову. Однако есть определённые правила:

– Простите, а с кем я говорю?

– Вы меня не узнали? Я из агентства «Русская Мода»!

Я чуть не упала. В этой фирме мы с Любой работали сто лет тому назад, ушли со скандалом и в мыслях не имели, что когда-нибудь снова пересечёмся. Это менеджер, Антон Сергеевич Крохмалёв, он нам немало крови попортил. Впрочем, и мы ему изрядно. А теперь ему чего надо?

Лебедев показал мне знаком, чтобы я поддержала разговор, но у меня были свои соображения.

– Извините, сейчас не самое подходящее время…

– О, знаю-знаю! Татьяна Алексеевна, спешу принести вам свои соболезнования и надеюсь, что в ближайшее время мы сможем поговорить более обстоятельно!

– О чём? – машинально спросила я, и то лишь потому, что Лебедев яростно жестикулировал, убеждая меня продолжать светскую беседу.

– О вашем возвращении на подиум! Нам очень недостаёт вас!

– Спасибо, поговорим об этом позже, – со вздохом ответила я и, не глядя на Лебедева, положила трубку.

– Жаль, Таня, – вздохнул он. – Мне кажется, этот звонок мог бы дать много информации.

– А именно? – сухо поинтересовалась я.

– Случайно ли это предложение поступило к вам в день похорон?

– Идиотское предложение. У меня был огромный перерыв, меня практически заново придётся всему учить. Вообще не понимаю, зачем им понадобилась. Неужели мало девчонок туда стремится?

– Я полагаю, им нужны именно вы и не в качестве манекенщицы.

– А в каком?

– Вот это мне бы и хотелось выяснить.

Я удивлённо посмотрела на Лебедева. Выражение его лица вызвало у меня ассоциацию с гончей, которая напала на след.

– Извините, Антон. Давайте рассуждать логично: если у меня только что убили мужа, как я могу тут же броситься на подиум? Я просто обязана отказать или отвечать неопределённо, чтобы не испортить вашу игру.

– Да, конечно, вы правы. Но будет хорошо, если завтра вы сами позвоните в эту фирму.

– А зачем? Я имею в виду не потребность следствия, а легенду. Я не бедствую, занимаюсь детьми – и вдруг меня зовут на подиум. После многолетнего перерыва, да ещё в ту самую фирму, откуда я ушла со скандалом. Как мне на это отреагировать? Бежать в эту фирму – «Ах, скорее, хочу на подиум»?

Лебедев задумчиво посмотрел на меня и вдруг произнёс:

– Таня, я уверен, что за этим звонком последуют другие. От вас чего-то хотят.

Я пожала плечами:

– Будут другие звонки – тогда и посмотрим.

Лебедев взглянул как-то странно:

– Таня… если за вами вдруг начнут ухаживать…

– Что, простите?

– Вы сможете подыграть? Вы же детектив!

Я поймала взгляд мужа. Конечно, я детектив, но и жена Андрюши. С другой стороны – если подобная игра позволит устранить опасность для него, то есть о чём подумать. Однако если Андрюша хоть намёк даст, что подобная игра ему не нравится…

– Антон, вы что-то знаете. Почему вы решили, что кто-то станет за мной ухаживать?

– Таня, я могу только догадываться. Сёме был дан категорический приказ: пугать вас, но не причинять ни малейшего вреда – ни вам, ни детям.

Я вспомнила, как Сёма вёл себя у нас дома. Что же, может, так и было. Только я не оценила этот жест, уложила Сёму клофелином. И, как выяснилось, правильно сделала.

– Антон, давайте договоримся. Я могу подыграть тем людям, о которых вы говорите, ровно в той мере, насколько их действия не будут выглядеть как ухаживание. И очень прошу вас как можно скорее разобраться с ними. Если они виновны – арестуйте их. А если нет – с моей стороны некрасиво морочить им голову.

Я глядела в упор на Лебедева, поэтому не сразу заметила, что Андрюша поднялся из-за компьютера и смотрит как-то странно.

– Милый, в чём дело?

– Танечка! Антон! Аня в Индии!

Сёма

Когда раздался сигнал мобильного телефона – того самого, который презентовал Сёме Бухгалтер в день их знакомства – в квартире словно всё напряглось. Лиза застыла в коридоре с тарелкой в руках, испуганно глядя на мальчика. Лейтенант ФСБ Евгений Воронов, его куратор, шагнул к подслушивающему приёмнику и надел наушники, а затем сделал знак исправляющемуся киллеру: «Давай!». Сёма послушно кивнул и включил связь.

– Алло!

– Привет, Сёмушка! – послышался жизнерадостный голос главного заказчика. – Как твои дела?

– Да ничего. – Сёма вспомнил, что от него требуется дать трактовку кое-каких событий, и не спеша заговорил:

– Неприятность чуть было не вышла – какой-то тип мою девушку похитил, взял заложницей.

– Твою девушку? – хмыкнул Бухгалтер. – Это которая медсестра, да? Или у тебя ещё есть?

– Нет, она медсестра, – терпеливо ответил Сёма. – А вы, извините, откуда это знаете?

– Ясновидящий я, представь себе! Могу даже сказать, где вы с ней живёте. Ну что – сказать?

– Не надо, – Сёма постарался придать своему голосу недовольный оттенок. – Следите за мной, да?

– А как же! Нельзя такого славного парня без присмотра оставлять, а то глупости ненароком наделаешь. Ну, рассказывай, что там произошло – у Кароля?

– Это вы своим ясновидением узнали, что я был у Кароля, когда его замочили?

– Ага! Только подробности хочу! Ну?!

Сёма издал печальный вздох:

– Да я, в общем, ничего против него не имел. Заказа на него вы не давали. Я не думал, что его убьют.

– Тебе что – жалко его?

– Немного. Жена осталась одна, вдова то есть, дети сироты…

– Ну, красотка-вдовушка долго безутешной не останется! – хмыкнул Бухгалтер. – И детишкам новый папаня найдётся, если мамка будет сговорчива.

Сёма вопросительно посмотрел на Воронова. Тот пожал плечами.

– А что ещё рассказывать-то? – спросил Сёма.

– Да самое главное! Как ты попал к нему?

– Был там один шкет, сосед. Я ему ствол в бок сунул, он пошёл звонить жене, то есть вдове Кароля.

– Тогда она ещё не была вдовой! – с довольным смехом констатировал Бухгалтер. – А шкета случаем не Виталий зовут?

– Не помню, может, и Виталий. Ну, как жена-вдова открыла, мы вошли. Я ей велел позвонить мужу.

– И как, позвонила?

– Ну да.

– И он прямо из Бельгии примчался?

– А он в Бельгии был? Я не знал.

– Где тебе! Ты же не ясновидящий. Ну, а потом что?

– Посидели немного. Потом вдруг на улице стрельба поднялась. Я спросил этого, который Лизу забрал, что мне делать, а он молчок.

– Как ты его спросил? – живо заинтересовался Бухгалтер. – Он рядом с тобой был?

– Нет, где-то на улице. Он мне дал такую штуковину, чтобы как по телефону разговаривать.

– Рация?

– Может, рация, не знаю, – покорно согласился Сёма.

– Ну, ты его спросил, он не ответил, а потом что?

– Я так понял, что больше не нужен ему, и задал дёру.

– И тебя никто не остановил?

– А зачем меня останавливать? Я ни в кого не стрелял, вышел себе тихонько, а на улице Лиза.

– А Татьяна тебе ничего не сказала?

– Татьяна – это жена-вдова, что ли? Нет, ничего. У неё мужа убили, она на улицу понеслась.

– Ты её отпустил? – с удивлением спросил Бухгалтер. Сёма понял, что проявил неосторожность.

– Ну, как я вышел, так она и понеслась. Мне её мочить не велено было.

– Да, это понятно, – со значением в голосе отозвался Бухгалтер. – Ладно, интересно ты рассказал. Спеца больше не видел?

– Кого? – удивился Сёма.

– Никого, это я так, – поправился Бухгалтер. – Я про себя этого парня, который Кароля замочил, Спецом прозвал. Профессионал высшей пробы! Другой бы не справился!

– Угу, – неопределённо отозвался Сёма. Он уже устал вести этот разговор, в котором нужно следить за каждым словом. – Вы, извините, чего звоните? Может, заказ хотите дать?

– А тебе деньги нужны?

– Спрашиваете! Ещё как нужны!

– Будет тебе заказ, да не совсем привычный. Надо за Татьяной проследить.

– Которая вдова, что ли?

– Она самая.

– Замочить?

– Попробуй только, голову оторву! Сказано тебе – проследить! С кем встречается, куда ходит. Хорошие деньги получишь, только берегись, чтоб она тебя не увидела. А то я тебе оборву всё, чем ты свою медсестричку прельстил.

Сёма скосил глаза на Воронова. Тот энергично кивнул.

– Хорошо, прослежу.

– Только смотри, чтобы она тебя не узнала!

– Не узнает, она меня до сих пор только в парике видела.

– Вот и отлично. Капусту получишь как обычно.

– Это хорошо! – усердно изображая радость, произнёс Сёма. Связь разъединилась.

Таня

– Мама, можно конфетку?

– Нет, Заинька! Через час будем ужинать!

Девочка скорчила недовольную мину, но тут же бросилась обратно в детскую – играть с сестрой. Таня вздохнула: каково без Андрюши? То он в Бельгию ездил, а теперь вот в Индию. Хоть и улыбался, а ясно, что поездка небезопасная. Лебедев вывел его на крышу, а оттуда в соседний подъезд – и уехал Андрюшенька…

– Татьяна Алексеевна, если надо, я в магазин схожу!

– Нет, Женя, у нас всё есть, а вам не следует лишний раз появляться на улице.

Женя, лейтенант ФСБ, которая изображала Таню на кладбище, должна была охранять жену детектива, хотя Таня была уверена, что в случае чего сама справится. Девушка была старательная, но производила впечатление неопытной. Оставить её с детьми дома Таня решилась бы без колебаний, но отпустить на улицу, когда нельзя исключать слежку за домом – увы.

Зазвонил телефон. Таня бросила быстрый взгляд на Женю, и та моментально заняла место за параллельным аппаратом. Таня взяла трубку:

– Алло!

– Татьяна Алексеевна! – послышался баритон злополучного менеджера фирмы «Русская мода». – Вы сейчас не заняты?

– Немного занята, ужин готовлю. А что?

– Можно вас пригласить завтра утром к нам?

– На просмотр?

– Зачем какие-то просмотры?! Я вас хорошо знаю, вы профессионал высшей пробы. У нас тут конкурс намечается по набору молодёжи. Я думаю – что, если вам войти в состав жюри?

Таня удивлённо подняла брови. Вчера приглашал на подиум, а сегодня в жюри? Надо же, какое разнообразие.

– Хорошо, завтра утром я могу.

– Вот и отлично! Жду вас в десять часов!

– Хорошо, – бесстрастно ответила Таня и положила трубку. Вопросительно посмотрела на Женю:

– Вы побудете завтра с Зайкой и Люсей?

– Да, конечно! – энергично кивнула офицер ФСБ. – Поезжайте, всё будет хорошо!

– Возможно, подруга завезёт своего сына, его зовут Саша, а её – Люба. Он любит играть с моими девочками.

– Да, конечно!

Тане пришло в голову, что она эксплуатирует девушку, которая по долгу службы обязана заниматься несколько другими вещами. Впрочем, в это же самое время ей, Тане, придётся вести игру в фирме «Русская Мода», а в этом заинтересовано руководство Жени. Так что некоторая справедливость налицо.

Андрюша, милый! Где ты сейчас? Каково тебе?

Лиза

Я всячески избегала этого разговора с Сёмой, но в какой-то момент стало ясно, что кривить душой бессмысленно. Именно в эту секунду Сёма с тоской посмотрел мне в глаза:

– Лиза! Ты меня больше не любишь?

Тяжёлый ком поднялся к моему сердцу и там застыл. Мне пришлось сесть. Сёма испугался, налил и подал мне стакан воды:

– Лиза! Ты так бледна!

– Сёма… Я не знаю, люблю ли тебя. Я вижу людей, которых ты убил, и…

– Лиза! У меня не было иного выхода! Самый первый – милиционер, который хотел меня забить насмерть! Если бы не я его, он бы убил меня! А потом и других людей!

– Сёма, ты знаешь, как появляется тигр-людоед? Самого первого человека он загрызает случайно, обычно от голода. Но затем начинает убивать других людей, и тут уж голод ни при чём, просто тигру кажется, что эта добыча легка и вкусна. Но однажды приходит день, когда охотники добираются до него и убивают.

– Лиза! Я же не тигр!

– Да, ты человек, и именно поэтому обязан был остановиться. Тот милиционер хотел сам тебя убить? Верю. Но ведь другие люди – нет!

Сёма опустил взгляд и ответил глухо:

– Второй была следователь Иванова, которая убила маму.

Я не сразу нашлась, что ответить. Представила себе ту сцену: если бы находилась тогда там, стала бы сдерживать Сёму?

– Она была нехорошим человеком, но ты своим поступком стал вровень с ней.

– Лучше, чтобы она и дальше убивала? Следователь, ей всё можно, сослуживцы прикроют.

Я вздохнула. В голове было пусто. Только щемящая боль, словно мне ампутировали какой-то орган.

– Сёма, неужели ты не понимаешь, что тот мальчик, которого я полюбила, не мог убивать? Даже Иванову. А другие люди? Ты их убивал, потому что получал за это деньги?

– Лиза, иначе убили бы меня!

Я покачала головой:

– Сёма, я понимаю, что ты выкупал мою жизнь, когда шёл в дом к тому детективу. Но лучше бы я умерла.

Сёма вдруг заплакал:

– Лиза, ну почему так? Если бы не это… Ты бы ничего не узнала, мы бы поженились и уехали в Европу.

Я не знала, что ответить. В самом деле – не узнала бы. И это было бы хорошо? Блаженное неведение… Сёма вдруг подошёл ко мне, обнял и принялся целовать. Я не знала, что делать. Ненависти к нему не испытывала, но и забыть… Я мягко отвела его руки:

– Сейчас не надо. Я не готова. Мне нужно о многом подумать, разобраться в себе. Возможно, я неправа в чём-то. Пощади меня, дай прийти в себя.

Сёма упал на колени, целуя мои руки. Он плакал навзрыд. В коридоре появился Воронов, посмотрел на нас и тихо ушёл обратно в комнату. А я не знала, что мне делать, как вести себя… и о чём сожалеть.

Андрей

Несмотря на позднее вчерашнее прибытие в Индию, сегодня он встал пораньше, чтобы встретить Али и Надю, прилетающих из Парижа. Майкл собирался приехать чуть позже – из Лондона. Оттуда же, по словам Али, вот-вот приедет его коллега, который будет отвечать за контакты с индийскими спецслужбами. Предполагалось, что здесь никто не узнает детектива Кароля, и всё же Андрей надел большие тёмные очки. С утренним такси приехал в аэропорт Нью-Дели и зашёл в терминал с той стороны, куда прибывают пассажиры. Вот он, парижский рейс. Ну что – сейчас они появятся?

Потянулся поток пассажиров с рейса – сначала редкий, потом нарастающий. В основном индийцы, французов мало, хотя на здешних курортах самый сезон – муссоны позади, но и безумной жары нет. А вот Францию посетить приятно в любое время года.

Вот, кажется, и они. Али внешне ничем не отличался бы от местных жителей, если бы не дорогой тёмно-серый костюм. Надя, одетая в деловое тёмно-синее платье, в босоножках на среднем каблуке, идёт рядом, но не под руку, всем своим видом показывает, что она с этим господином чисто случайно. А вот Али с неё глаз не сводит. Видимо, понравилось ему, как его отдубасила в своём брюссельском гостиничном номере. Что и говорить – красавица, каких мало. Бедный парень, неужели рассчитывает на взаимность у нашей принцессы? Или ему просто приятно находиться рядом с ней?

Дождавшись, пока Али и Надя выйдут из-за ленточной «ограды», Андрей приветственно поднял руку и снял очки. Надя тут же помахала рукой в ответ, Али широко улыбнулся. Ещё через пять секунд они были вместе.

– Доброе утро, Андрей! Рад видеть тебя! – Али протянул руку в радостном приветствии. Андрей с удовольствием пожал.

– Привет, Андрюша! – Надя улыбнулась и чмокнула шефа в щёку. – Так Анечка здесь, да?

– Не совсем, она в Мангашапуре.

– Где это? – удивилась молодая женщина.

– Штат Ассам. Нам ехать сначала в Диспур, это административный центр штата Ассам.

– Там на днях было крушение поезда?

– Между Нью-Дели и Диспуром. Один из вагонов, сойдя с рельс, налетел на газопровод, это вызвало пожар. Интересное совпадение: в том же поезде ехали Анна и Розалинда.

Глаза Нади широко раскрылись от удивления. Али задумчиво спросил:

– Андрей, ты не думаешь, что это может быть ловушка?

– Письмо пришло от Анны, с её адреса.

– Ты уверен, что он неизвестен террористам?

Кароль начал злиться: то, что Али по своей профессиональной привычке видит кругом террористов и их заговоры, понять можно, однако удовольствия не доставляет, да и конструктивности в этом мало.

– Я думаю, это действительно написала Анна. Однако не сомневаюсь, что нам придётся столкнуться там с террористами. Сейчас же пойдём регистрировать здесь наши лицензии на огнестрельное оружие. У тебя же с этим не должно быть проблем? И за нас с Надей словечко замолвишь.

– И потом, Али, если вы боитесь, никто не запрещает вам вернуться сейчас же в Париж! – воинственно заявила красавица. – Мы с Андреем сами найдём и выручим Анну!

– Вы меня неправильно поняли, мадмуазель Надя, – улыбнулся ей Али. – Я боюсь только за вас.

– За меня не волнуйтесь, я справлюсь. И Андрей тоже. Ну что – решились?

– Да, конечно. Собственно, меня как раз террористы интересуют в первую очередь. Только нам надо обсудить план действий.

– Это обязательно, а для начала – надень вот это! – Андрей протянул разведчику тёмные очки, точно такие же, как носил сам.

– А я с собой привезла! – торжествующе сообщила молодая женщина и выудила очки из сумочки. – Я их всегда при себе держу!

– Мадмуазель Надя, вы великолепны! – Али церемонно поклонился красавице и поцеловал ей руку. Андрей подумал, что эти двое скорее для виду обращаются друг к другу на «вы», а на самом деле, видимо, гораздо ближе, чем показывают. Он взялся за рукоять тележки, на которой лежала вещевая сумка Нади, и все трое направились к выходу из терминала.

– Одного не понимаю! – неожиданно произнесла Надя. – Что нужно террористам в этом городе, как его…

– Мангашапур?

– Да.

– То же, что везде: убивать людей. Чем Мангашапур хуже или лучше Брюсселя?

– Али, но ты ведь так и не выяснил, что собирались сделать люди Абу-Салема в Брюсселе?

– Нет, Надя, есть только предположения, но ничего достоверного. Что касается Мангашапура, я думаю, дело в том, что штат Ассам населён людьми разных конфессий. Малейший акт насилия, от кого бы он ни исходил, вызовет цепную реакцию возмущения, и разгорится междоусобица, которая и без того тихо тлеет.

– Какие там конфессии? – заинтересовалась Надя.

– Как и везде в Индии, очень много индуистов и мусульман.

– Пороховая бочка, – проронил Андрей.

– Да. И кому-то очень выгодно закинуть туда зажжённую спичку.

– И что это может быть? Взрыв в автобусе или в храме?

– Приедем на место – разберёмся в обстановке, – философски заметил Андрей. – Али, когда прибудет твой коллега?

– Не знаю точно. Возможно, мы встретимся с ним в Мангашапуре.

– Кто это такой?

– Пока не могу тебе сказать его имя.

– Но ты сам его хорошо знаешь, ручаешься?

– Вполне.

– Ну и отлично, – сухо заметил Андрей. Его раздражала профессиональная манера представителей спецслужб – как российских, так и британских – делать тайну из чего угодно. Неужели непонятно, что это только затрудняет сотрудничество?

– Андрей, ты сердишься? – внимательно посмотрел на него Али.

– Нет, я уже привык.

– А я – нет! – внезапно заявила Надя. – Вы, Али, подозревали нас с Андреем в связях с террористами, проверили, но даже теперь скрываете свои секреты?!

Али горестно вздохнул.

– Работа такая! – насмешливо заметил Андрей. – Неплохо бы ещё связаться со здешними контрразведчиками.

– Мой коллега как раз этим и займётся, – сдержанно кивнул Али.

Аня

Раздаются первые звуки вины, сладкий голос певицы – и я, забыв обо всём, бросаюсь в танец, словно в пучину океана. Тело само движется, внимая мелодии – убегает от невидимой опасности, останавливается перед препятствием, призывает любимого, застывает в замысловатой позе, похожей на дерево, пугается, желает, зовёт, ласкает. Сейчас меня не существует, а руки, ноги, голова на какое-то время перестают быть моими, движутся словно сами по себе – инструменты бога Шивы Натараджи, которыми он играет, порождая гармонию движения.

Но вот звучит последний аккорд – и наступает тишина. Бог Шива покидает моё тело, и в него возвращаюсь я. С этого момента и до следующего танца я снова существую и принадлежу моим заботам и хлопотам – надеюсь, переживаю, вспоминаю, желаю, добиваюсь. И наползают мысли. Интересно, почему Ахмед здесь, а Махмуд не приехал? Впрочем, и в Брюсселе он появился с запозданием. Когда приедет человек от Кароля? В Брюсселе это произошло на следующее утро, но в Индии, скорее всего, у них никого нет, однако у меня ни тени сомнения: ко мне придут на помощь. Когда это произойдёт, как мне быть с Розалиндой – попробовать убедить и её уехать? Я не сомневаюсь, что Махмуд не посмеет причинить вред её маленькой дочери, заточённой в гареме, которую моя подруга видит только изредка. Ведь это его племянница. Но как помочь Розалинде вырвать свою малышку из когтей этого тирана?

Я возвращаюсь за кулисы. Розалинда улыбается:

– Какая ты молодчина, Анна! Замечательно станцевала!

Я не хочу огорчать подругу, улыбаюсь в ответ и целую в щёку:

– Это твоя заслуга! Ты и медведя научила бы!

Я с наслаждением снимаю чудовищно тяжёлые браслеты, переодеваюсь и окончательно превращаюсь в Анну Кравцову. Да, Кравцову! Не желаю даже фамилией принадлежать этому негодяю, который отнимает ребёнка у матери и вынуждает её участвовать в грязных играх! Но как только вернусь в Россию – а я верю, что это вот-вот произойдёт – упрошу Андрея, Любу и Надю помочь Розалинде. Я её не брошу одну в постылом дворце на раскалённом от солнца берегу Индийского океана!

– Розалинда, пойдём, погуляем?

– Да, Анна, пойдём!

Достоинство костюма индийской танцовщицы – что он легко умещается в небольшой сумке. И оказывается, что браслеты не так уж тяжелы, когда смирно лежат среди прочих вещей. Мы по очереди несём сумку с костюмом до гостиницы. До обеда ещё три часа. Здесь, в отличие от Бельгии, мы ходим на обед, потому что завтрак – несколько стебельков. А пока – прогуляемся!

Хоть зима в разгаре, а солнце печёт, но ветер приятно обдувает. Ощущение, как на пляже в Сочи. Мы приходим к обрыву, в правой части которого тропинка, ведущая вниз. Здесь ветер дует, нежно поглаживая тело и заставляя жмуриться. Как хорошо и приятно! Если бы не диковинные деревья вокруг – ни дать ни взять, Сочи.

– А знаешь, Розалинда, хозяйка гостиницы говорила, что во время муссонов здесь чуть не произошёл оползень!

– Ой, правда? А не опасно, что мы стоим здесь?

– Я думаю, нет. Земля сейчас сухая, да к тому же вниз по склону установлены сетки на опорах.

Однако слова Розалинды побуждают меня отойти от края. Моя подруга тоже пятится как будто просто так. Глупая предосторожность, ведь если беда случится, весь город рухнет в реку – пятьдесят тысяч жителей, куда ни отходи от края. А всё-таки – шаг назад – и чуть спокойнее. Поднять взгляд в синее небо, прислушаться к пению птиц.

– Розалинда, правда, здесь хорошо?

Таня

В назначенное время Таня, звонко стуча шпильками по мраморному полу, вступила в холл здания фирмы «Русская Мода», из которой её, как и Любу, уволили с грандиозным скандалом несколько лет назад. Сегодня прекрасная блондинка была в бежевом деловом костюме от Эйч-анд-Оу. Навстречу ей бросился менеджер фирмы – Антон Сергеевич Крохмалёв:

– Доброе утро, Танечка! Я так рад видеть вас! – завопил он, низко кланяясь и норовя облобызать руку гостьи.

– Доброе утро, – сдержанно ответила Таня. – Так что, я в жюри?

– Да, конечно! Почему вы не навещали нас?

Таня едва не прыснула от смеха: после былого скандала только недоставало разгуливать по этим пенатам. Однако молодая женщина сдержалась.

– Времени нет совсем, – коротко ответила она. – Когда и где просмотр?

– Через полчаса в актовом зале, на втором этаже! Я провожу вас! – с готовностью ответил менеджер, пятясь и ведя за собой гостью. Они прошли к лифту и поднялись прямо к актовому залу. Помещение было освещено тремя огромными хрустальными люстрами. Почти все кресла перед подиумом – красные, с золотистыми подлокотниками – пустовали, за исключением переднего ряда. Там сидели пять человек, которые, заслышав шаги, дружно обернулись.

– Доброе утро! – вежливо поприветствовала собравшихся Таня и окинула их взглядом. Знакомых лиц не было. Две дамы средних лет выглядели очень элегантно – несомненно, сами когда-то работали в шоу-бизнесе. Один пожилой господин в дорогом английском костюме, да и по виду иностранец, словно следуя примеру Крохмалёва, поцеловал Тане руку. Ещё были двое молодых парней, окинувшие красавицу долгими взглядами, выдавшими явно неделовой интерес.

– Куда мне садиться? – поинтересовалась Таня у менеджера.

– Вот сюда, с краю! – услужливо опустил он перед ней сиденье рядом с пожилым господином. Таня кивнула и заняла место, а затем окинула взглядом зал. Здесь она была впервые восемь лет назад, когда поступала на работу. Сегодня – второй раз, причём в непонятном качестве. Бывшая сотрудница этой фирмы? Или пример для подражания – для тех, кому придётся не по нраву поведение Крохмалёва?

– Как ставить оценки?

– Вот сюда нажимайте! – менеджер указал на небольшой пульт на столе, на котором виднелись цифры от единицы до десяти.

– Оценивать сразу, как будут идти?

– Как вам удобно. Компьютер всё равно примет в порядке их выхода.

– Хорошо, спасибо.

Менеджер ещё раз подарил Тане медоточивую улыбку и отошёл в сторону. Дамы, коллеги Тани по жюри, окинули её цепкими, словно оценивающими взглядами. Одна что-то шепнула другой, и та кивнула. Тане стало неприятно. Вспомнилось: «Гадюшник» – так называла эту фирму Люба до их общего увольнения. Хорошие отношения тогда были только с Ингой, а просто приличные – ещё с двумя девушками из полутора десятка. Желая сбросить неприятное ощущение, Таня обратилась негромко к соседу-«иностранцу»:

– Вы не знаете, когда начнётся?

– Минут через пять!

Однако, вопреки его словам, из динамиков послышалась вдруг музыка, и на подиум вышли девушки. С первого взгляда стало ясно, что это новенькие: тела неразработанные, походка такая, словно спешат куда-то по улице, не знают, куда девать руки, на лицах деревянные улыбки. Таня вздохнула и начала оценивать: единица, двойка, единица, единица, двойка, тройка, единица… Краем глаза она видела, что и сосед выставляет примерно такие же оценки. Неожиданно на подиум буквально взлетела изящная девушка, которая задвигалась под музыку почти как в танце, но при этом чётко выполняла все демонстрационные движения. Несомненно, эта девушка уже работала когда-то на подиуме, а если и нет, то училась самостоятельно и следит за собой. Номер пятнадцатый… Таня невольно сосредоточила внимание на купальнике, который надет на эту девушку, а затем спохватилась, что будущую манекенщицу надо оценивать. Всё-таки не десятка, отдельные погрешности есть, но твёрдая восьмёрка. А сосед поставил десять. Таня пришла в уверенность, что эта кандидатка победит. Жаль, не спросила Крохмалёва, сколько будет победительниц. Но вот опять – единица, единица, двойка, тройка…

Девушки прошли трижды в различных костюмах, под разные мелодии, демонстрируя все варианты техники показа одежды. Оценки были практически одни и те же, только пятнадцатый номер получила у Тани ещё одну восьмёрку и девятку. Сосед же поставил ей все три десятки.

Музыка окончилась, и Таня не удержалась – шепнула соседу:

– Мне кажется, десятка пятнадцатому номеру – это чересчур! Не Наоми Кэмпбелл.

Галантный сосед обернулся:

– Вы так полагаете? А я исхожу из того, что она должна работать на подиуме. А другие – увы, сплошь единицы.

Таня засмеялась и кивнула. Действительно, какая разница, ведь девушка под пятнадцатым номером однозначно работает лучше остальных.

На табло вспыхнули суммарные оценки, и Таня не поверила своим глазам. Пятнадцатый номер – в середине списка… суммарный балл – сорок… Если сложить только оценки самой Тани и её соседа – уже пятьдесят пять, да и другие судьи обязаны были поставить хотя бы единицы!

– Послушайте! – громко произнесла Таня, отчего все взоры устремились на неё. – С системой подсчёта какой-то непорядок! Пятнадцатый номер не могла получить всего лишь сорок, я ей поставила двадцать пять!

– Что случилось, Танечка? – подбежал Крохмалёв, с улыбкой, как и прежде, только теперь улыбка эта выглядела довольно нервной. – Что вас смущает? Другие судьи поставили этой кандидатке низкие оценки, только и всего!

– Ничего подобного! – возмутился сосед. – Я поставил ей максимальный балл! Вместе с оценками Тани – пятьдесят пять!

– Возможно, вы в какой-то момент ошиблись при оценивании, поставили высокий балл другой кандидатке!

– Я не могла ошибиться! – возмутилась Таня. – Я сразу обратила внимание на участницу под пятнадцатым номером и ставила высокие оценки только ей!

– И я тоже! – поддержал сосед. Остальные члены жюри заволновались:

– Эта участница допустила ряд ошибок!

– У неё рост минимальный допустимый для манекенщицы!

– Она не умеет ходить!

– Знаете, только мне не доказывайте, что она неправильно ходит! – вспыхнула Таня. – Это походка профессионалки!

– Но у нас отбор начинающих!

Скандал нарастал. Таня уже не сомневалась, что оценивание и подсчёт проводились нечестно. Она забыла, что накануне вечером вообще не собиралась вмешиваться в дела фирмы «Русская Мода» и приняла приглашение только потому, что это входило в игру Лебедева.

– Дамы и господа! – умоляюще вскричал менеджер. – Прошу вас, не волнуйтесь и не ссорьтесь! Мы рассмотрим вопрос о приёме кандидатки номер пятнадцать вне конкурса!

Таня сердито кивнула. Она уже сожалела, что подняла шум. Что такого, собственно, она узнала? Да, «Русская Мода» – гадюшник. Да, на честное проведение конкурса здесь рассчитывать не приходится Но что в этом нового?

– Прошу прощения, дамы и господа! – ледяным голосом возвестила Таня. – Я действительно немного погорячилась. С вашего разрешения, я только отлучусь на пять минут.

Не дожидаясь комментариев, она, громко цокая шпильками сапожек, взбежала на подиум и направилась за кулисы. Кто-то в жюри громко присвистнул.

– Вот это – десять баллов! – услышала Таня возглас одного из парней. Она зашла за левую кулису, куда удалились участницы. Все кандидатки были там, они переодевались и вяло переговаривались. Победительница – шестой номер – не скрывала своей радости, сияла, как новая монетка. Довольными выглядели ещё две девушки. Кандидатка под номером пятнадцать плакала. Таня подошла к ней и погладила по плечу:

– Как вас зовут?

– Катя…

– Катя, вам очень нужно было это место?

– Да… Я одна, без работы, и у меня дочка – четыре месяца…

– Вы не москвичка?

– Нет, я из Твери.

– Катя, вам нужна работа непременно в Москве? А Париж не годится?

Шум голосов вокруг моментально стих. Все уставились на Таню, раскрыв рты. Катя перестала плакать и теперь смотрела недоверчиво, словно проверяла, не шутит ли член жюри.

– Годится… – пролепетала она. Таня вынула из сумочки авторучку и визитную карточку и написала номер телефона:

– Позвоните сюда, скажите, что вас рекомендует Татьяна Кароль. Вас пригласят на просмотр, постарайтесь выступить не хуже, чем сегодня. Если всё окажется в порядке, через неделю будете работать в парижской школе «Подиум Анри».

Она ободряюще улыбнулась своей собеседнице и вышла в зал. Члены жюри уже разошлись, только менеджер нетерпеливо разгуливал туда-сюда, словно поджидал свою гостью.

– Танечка! – растерянно улыбаясь, произнёс он. – Зачем вы волновались? При оценивании совокупный балл только называется суммарным, он высчитывается несколько сложнее…

– Всё в порядке! – снисходительно улыбнулась Таня. – Я же говорю: просто погорячилась.

– Можно вас пригласить на чашечку кофе?

Таня насторожилась: похоже, теперь-то и начнётся то, ради чего сюда пришла.

– Сожалею, Антон Сергеевич, я не пью кофе.

– А коктейль?

– Если безалкогольный, фруктовый, то можно.

Крохмалёв галантно предложил руку и провёл Таню к выходу. Молодая женщина еле сдержала усмешку: не так вёл себя этот господин во время их последнего разговора в этих стенах. Они прошли в кафетерий. Крохмалёв любезно усадил даму за один из столов и сказал:

– Танечка, я схожу за коктейлем!

Что-то в его интонации подсказало гостье, что никакого коктейля от Крохмалёва она не получит. В зал вошёл Сёма и сел за дальний столик: Лебедев уже известил Таню, что раскаявшийся киллер сегодня присматривает за ней. Не позже чем через десять секунд к её столу подошёл господин лет сорока пяти-пятидесяти, среднего роста, с брюшком, одетый в дорогой серый костюм, который, однако, не лучшим образом сидел на его телесах.

– Вы позволите? – улыбнулся он Тане, сверкнув золотым зубом. Таня выжидательно улыбнулась: сказать, что она с нетерпением ожидала Крохмалёва, было бы сильным преувеличением.

– Владлен Георгиевич Шауров, – представился господин с золотым зубом.

– Таня, – чуть склонив голову, ответила молодая женщина и добавила:

– Татьяна Алексеевна Кароль.

– Если не возражаете, я вас угощу фруктовым коктейлем! Поверьте, я сделаю это лучше, чем ваш знакомый!

Таня улыбнулась и кивнула. В том, что Шауров способен ухаживать лучше Крохмалёва, она не сомневалась: хуже просто невозможно. Владлен Георгиевич щёлкнул пальцами, и к столу подбежал официант, угодливо кланяясь.

– Яблочный коктейль, пожалуйста, – сделала заказ Таня.

– Коньяку! – гордо провозгласил Шауров. Официант поспешно удалился.

– Вы самая красивая женщина, которую я когда-либо видел! – сообщил Шауров.

– Благодарю, – ответила молодая женщина, стараясь не рассмеяться. Такой комплимент она слышала чуть ли не от всех своих поклонников, но только Шауров начал своё ухаживание с него.

– Могу я пригласить вас сегодня вечером в ресторан?

– Да ведь мы и так сейчас в ресторане, – ответила Таня, не переставая улыбаться. Шауров решительно смешил её, хотя было ясно, что именно для него Крохмалёв и устроил сегодняшний спектакль.

– Такая женщина, как вы, должна быть в сиянии самых ярких лучей!

Таня неопределённо пожала плечами. Комплименты внешности – не лучший способ начала знакомства, но если дело ограничивается одним, то ещё ладно. Однако если мужчина способен выдавать только реплики подобного рода, это наводит на мысль, что он видит в предполагаемой партнёрше только красивую куклу, а то и самку. При других обстоятельствах, Таня уже отшила бы такого кавалера. Его спасало только то, что этот разговор нужен Лебедеву.

– Вы не такая, как другие женщины!

– А какая? – стараясь улыбаться и дальше, поинтересовалась Таня не без тайной надежды, что разговор хотя бы коснётся сегодняшнего конкурсного судейства. Или Шауров о нём ничего не знает?

– Вы красивее, чем Мэрилин Монро!

Таня вздохнула. Коли так, ладно, можно обсудить вопросы эстетики. Конечно, если господин Шауров к этому готов.

– Считается, что у Мэрилин была неидеальная фигура. Скорее эротичная, чем гармоничная.

– А у вас идеальная!

– И у меня неидеальная. Просто близкая к стандарту, который существует для манекенщиц. Этот стандарт выработан не так из эстетических соображений, как для того, чтобы удобнее и выгоднее представлять модели одежды.

Глаза Шаурова изумлённо выкатились. Таня поняла, что такие слова как «эстетика» и «стандарт» ему непривычны, и решила облегчить задачу собеседнику.

– А давайте поговорим не обо мне, а о вас, Владлен Георгиевич! – предложила она и ободряюще улыбнулась.

– А… обо мне?

– Да, о вас! Могу я вас попросить рассказать немного о себе?

Шауров озадаченно почесал затылок.

– Ну, я это… Занимаюсь бизнесом…

– Каким, если не секрет?

– Нефть, газ, алюминий…

– А, то есть сырьевые ресурсы! – радостно подхватила Таня. Боковым зрением она отметила, что парочка за столом правее – черноволосый парень в очках и рыжеватая девушка спортивного вида – не так занимается разрешением своих вопросов романтического характера, как прислушивается к разговору её, Тани, с Владленом Георгиевичем. Очень возможно, что они, как и Сёма, люди Лебедева.

– Да, сырьевые ресурсы, – деловито кивнул Шауров. Таня поняла, что завела разговор в привычное для него русло. Вот и отлично.

– У вас какая-нибудь фирма?

– Да, я директор компании «Новый монолит».

– О, о! – произнесла Таня, стараясь вложить в интонацию максимум уважения. Шауров моментально приосанился.

– Мы торгуем с семидесятью странами мира! – пророкотал он, словно на каком-то митинге. – В нашей компании работают специалисты со всего Запада!

Таня открыла было рот, чтобы поинтересоваться, чем плохи российские специалисты, но сочла за благо промолчать. Не в том цель встречи, чтобы наставлять господина Шаурова на путь истинный.

– Оборот нашей компании за прошлый год составил три миллиарда условных единиц!

– Замечательно, – стараясь избежать иронии в голосе, ответила Таня. – Извините, а как у вас дела в личной жизни?

Шауров обмяк.

– Я разведён… Двое детей, мальчик и девочка. Ему тринадцать лет, ей восемь. – Владлен Георгиевич вопросительно посмотрел в глаза Тани, словно проверяя, не повредят ли такие сведения их будущим отношениям.

– Вы любите своих детей?

– Конечно! Ежемесячно перевожу на их содержание две тысячи условных единиц!

Таню передёрнуло от таких слов: как будто речь идёт о содержании тракторов или хотя бы собак. Она не сразу нашлась, что ответить. Больше всего ей хотелось в этот момент встать из-за стола и уйти подальше от этого господина. Если он нужен Лебедеву, пусть тот сам и разбирается, откуда взялось богатство господина Шаурова. Владлен Георгиевич, однако, по-своему расценил её молчание:

– Я считаю, что дети должны расти сильными личностями! Такими, которые не испугаются трудностей! Не побоятся конкурентов, найдут, как их раздавить!

Таня чуть не задохнулась от этих слов. Господин Шауров учит своих детей, как давить людей? Да, конечно, это всего лишь метафора, но уж очень показательная. Даже если отбросить все подозрения Лебедева, чрезвычайно одиозный господин. «Вот и хорошо, – заговорила вдруг в Тане помощница детектива. – Это один из тех мерзавцев, которые прут напролом, проходят по трупам, не стесняются в средствах, когда рвутся к своим миллиардам условных единиц. Двадцать лет назад они были секретарями райкомов КПСС, призывали других трудиться даром на субботниках, а сегодня бизнесмены. Как знать, сколько крови уже пролито по его вине и ещё прольётся? Остановить такого, спасти тех, кого он обрекает на гибель – дело совести. Он искренне верит в анекдоты про блондинок, принимает тебя за дуру, поэтому разоткровенничался. Ты обязана воспользоваться этим». Таня хотела было возразить своему внутреннему голосу, что людей, раздавленных Владленом Георгиевичем, уже не вернуть, что таких, как Шауров, предостаточно и поражение одного из них ничего не изменит, но её дородный собеседник продолжал вещать, сверкая золотым зубом:

– Весь мир принадлежит нам, деловым людям! Не важно, что на дворе – социализм или капитализм. Не имеет значения, чей портрет висит в моём кабинете – Сталина, Брежнева или Путина. Эти все прибамбасы – для дураков, боготворящих очередного вождя. Дураки полезны, при условии, что знают своё место. Важно, чтобы они не позволяли себе лишнего и трепетали передо мной!

Таня постаралась успокоиться. Этот человек, который сначала показался смешным, страшен своей сутью. Отступить перед ним, позволить ему и дальше проводить в жизнь свои принципы – значит оскорбить собственную совесть. Безо всяких приказов Лебедева нужно разобраться, что это за тип, до какой степени он осуществил на деле свои лозунги, что замышляет, и, если придётся, остановить его.

– Владлен Георгиевич, вы очень интересный собеседник, – безо всякой иронии ответила Таня. – Я принимаю ваше приглашение в ресторан сегодня вечером.

Сёма

Он уже вернулся домой, когда зазвонил мобильный телефон. Сёма дал знак Воронову, и тот махнул рукой, показывая, что готов прослушивать.

– Привет, Сёмушка! – послышался жизнерадостный голос Бухгалтера. – Ну что, проследил за нашей красавицей?

– Да…

– Всё в порядке?

– Кажется, да.

– Ну и отлично. Теперь вот что: ты видел Кароля мёртвым?

Сёма дёрнулся, словно от ожога.

– Нет… Я на улицу не смотрел.

– Да, понятно, так велел Спец…

Голос Бухгалтера звучал озадаченно. Сёма хорошо помнил, что однажды бывший шеф уже назвал киллера, стрелявшего в Кароля, Спецом. Тогда сказал, что просто считает его профессионалом высшего класса. И сейчас тоже? Однако вслух сказал другое:

– Вы имеете в виду того киллера, да? Он мне велел присматривать за Татьяной. Там ещё был сосед. Мне некогда было смотреть на улицу.

– Да-да, ты всё правильно сделал. Только вот…

– Что, Бухгалтер?

– Ничего. Сегодня за Татьяной никто не следил, кроме тебя?

Сёма ненадолго задумался. Сказать, что ли, про парня с девушкой? Наверняка люди Лебедева. Но раз Бухгалтер спрашивает, то, скорее всего, что-то знает.

– Там были двое, парень и девица. Правда, я не уверен, что они следили за Татьяной.

– А тебя заметили?

– По-моему, нет. А ещё к ней подсел какой-то мужик, видно, что при деньгах.

– Хорошо. Денежку переведу на твой счёт, как обычно. Сам понимаешь, не так много: это же не ликвидация.

– Я понимаю, Бухгалтер, – покорным голосом ответил Сёма.

– Вот и молодец. Больше за Татьяной следить не нужно. Ну, пока.

Мальчик с трудом дождался, пока разъединится связь, и тут же обернулся к Воронову:

– Послушайте! Кажется, я знаю, как зовут киллера, убившего господина Кароля: Спец!

Аня

Едва я вошла в свой гостиничный номер, как увидела Ахмеда.

– Добрый вечер, мой повелитель! – ядовито произнесла я.

– Где браслеты? – вместо приветствия бросил он мне. Я так растерялась, что даже забыла сделать ему замечание, что надо здороваться.

– Что? Какие браслеты?

Вместо ответа он схватил сумку с реквизитом, которую я несла, и вытряхнул содержимое на пол. Я ахнула:

– Нельзя ли поаккуратнее?

– Заткнись.

Я потеряла дар речи и теперь только смотрела молча, как Ахмед забирает из кучи вещей мои ручные и ножные браслеты. До меня стало доходить, что эти металлические штучки – не простые украшения, видимо, в них что-то вмонтировано. А Розалинда знает, что браслетики с секретом? Я немного пришла в себя – достаточно, чтобы спросить:

– Так что – мои танцы закончились?

– О танцах потолкуешь с Розалиндой, – не оборачиваясь ко мне, бросил наместник Махмуда в Индии и вышел. Я в очередной раз после общения с этим субъектом почувствовала себя оплёванной. Половая тряпка, о которую вытирают ноги достойнейшие. Да что такое, в самом деле? Он меня за человека не считает?

Изнутри нажал холодный скользкий ком, я свалилась на кровать, и слёзы хлынули. На несколько минут я перестала что-либо видеть и понимать, только чувствовала, как обида выворачивает наизнанку. А я ещё сердилась на бельгийцев, которые меня обыскивали в аэропорту… Они делали это по долгу службы, а как только убедились, что их подозрения напрасны, попросили прощения и сделали всё, чтобы загладить свою вину.

Вскоре мне стало чуть легче. Я почувствовала, как чья-то рука легко гладит меня.

– Анна, не плачь, пожалуйста! – донёсся голос Розалинды. Я кивнула, но просьбу её выполнить сразу не смогла. Прошло ещё несколько минут, прежде чем я немного успокоилась.

– Что случилось, милая?

– Ахмед… он забрал браслеты… – Я сознавала, что это никак не объясняет мою истерику, но Розалинда несомненно поняла, что плачу я не о злосчастных погремушках.

– Не плачь, Анна, пожалуйста!

– Я уже не плачу. – Это было не совсем правдой, но я действительно почти пришла в порядок. И очень вовремя, потому что в дверь постучали. Вежливость неизвестного гостя так контрастировала с хамством Ахмеда, что я невольно крикнула:

– Войдите!

И остолбенела, увидав на пороге улыбающегося Али, а с ним Надю и ещё одного человека.

– Добрый вечер, Анна! – произнёс Али по-французски. – Мы можем войти?

– Здравствуй, Анна! К тебе можно? – спросила Надя.

– Да, конечно! Здравствуйте! – и быстрым движением я смахнула слёзы. Обилие впечатлений заслонило ненадолго изумление от воскресения Али. До меня вдруг дошло, кто этот третий человек – с Али и Надей. В ту же секунду он подтвердил это:

– Добрый вечер, Анна! Я – Андрей Кароль! Поедете с нами домой?

– Да! – моё огорчение словно испарилось. Завтра я уже буду дома!

– Али, ты жив? – словно не веря своим глазам, спросила Розалинда.

– Как видишь! – улыбнулся наш друг.

– Анна! – жалобно произнесла Розалинда. – Кто этот человек? Ты с ним уедешь?

Мне стало неудобно перед подругой.

– Розалинда, прости, пожалуйста! Я должна вернуться домой! Однако ты можешь сказать Махмуду, что пыталась удержать меня, но это не получилось!

– Да, госпожа Розалинда! – улыбнулся Андрей Кароль. – Вы даже можете сказать ему, что мы увезли её силой. Но почему бы вам не поехать вместе с нами? Из Москвы – на родину, в Лондон.

– Не могу, – жалобно ответила моя подруга. Я вздохнула:

– Андрей, есть очень серьёзная причина, по которой Розалинда не сможет поехать вместе с нами.

– Я знаю об этой причине, – кивнул Али. – Пока мы ничего не сможем поделать. Но… будущее покажет.

Моя радость от предстоящего возвращения домой сменилась горьким сочувствием к Розалинде.

– Ты проводишь меня? – обратилась я к ней. Она молча кивнула. Теперь и на её глазах засверкали слёзы. Мы вышли из номера.

– Почему ты плакала? – шепнула Надя.

– Да так… глупость одна.

– Тебя кто-то обидел?

– Нет, не обращай внимания. Важно, что я сейчас еду домой.

– А где Ахмед? – вдруг спросил Али, обращаясь преимущественно к Розалинде. До меня вдруг дошло, что его надо поздравить с чудесным воскресением. А я, дура, чуть не бросилась спасать его…

– О, дорогой Али! Какое счастье, что тебе удалось благополучно выплыть из ледяной воды того страшного канала! – пустила я в него порцию ядовитых стрел, которые не успела израсходовать на Ахмеда. – А я так боялась, что тебя съедят акулы и осьминоги! Такая радость, что их там не оказалось!

Али смутился:

– Прости, Анна, мне пришлось разыграть этот спектакль, чтобы избежать гибели.

– Если не секрет – какие ещё спектакли у тебя запланированы?

– Пока только один: поиски Ахмеда.

– Если найдёшь его, поинтересуйся, налезли ли на него мои браслеты.

– Какие браслеты?

– Ручные и ножные, в которых я танцевала, а он забрал. По-моему, в них вмонтировано что-то поинтереснее колокольчиков.

– Что вмонтировано? – вскинулся Али.

– Понятия не имею. Они довольно тяжёлые, хотя и небольшие.

Али и Андрей переглянулись.

– Так, ладно! – подытожил Андрей. – Думаю, засиживаться не стоит, пора идти! А по дороге попробуем выяснить насчёт этих браслетов.

Мы вышли из гостиницы. Чтобы хоть немного утешить Розалинду, которая чуть не плакала, я взяла её за руку.

– Автобус прибудет через три часа! – известила Надя. – Может, пока погуляем?

Я посмотрела вопросительно на Розалинду, она грустно кивнула.

– Конечно, погуляем! – поддержала я Надю.

– Тогда, дорогие дамы, пройдитесь, а мы немного отстанем от вас! – сказал Андрей. Мы прошли к тому обрыву, где гуляли утром с Розалиндой. Уже почти стемнело, но Надя вдруг уверенно сказала:

– Посмотрите туда, вниз!

Я посмотрела, но не увидела ничего интересного.

– А что там?

Вместо ответа Надя вынула из сумочки маленький фонарик и направила луч света к подножию обрыва. Я увидела двух людей. Они морщились и закрывались от света, но одного я сразу узнала:

– Майкл!

Да, это был он. Я отчаянно завопила и замахала рукой, и он ответил.

– Давайте спустимся вниз! Это легче, чем им подниматься сюда!

Надя с сомнением покачала головой, но возражать не стала. Мы прошли вправо, к тропинке. Тут я поняла, что идея спуститься была не очень хороша, но останавливаться уже не хотелось. Держась то за руки друг друга, то за корни деревьев, выступающие из земли, мы начали спускаться. Фонарик Нади освещал нам путь. Снизу донеслись крики: Майкл и его спутник увидели наш спуск и призывали вернуться, но я назло здравому смыслу двигалась дальше, а подруги не хотели отставать. Если наши джентльмены так обеспокоены, могли бы опередить нас – сами подняться. Или у них нет фонарика?

Минут через пять мы, изрядно запыхавшиеся, оказались внизу. Майкл обнял меня, осыпал поцелуями, и я ответила, справедливо надеясь, что в темноте, освещённой разве что бледным сиянием луны, нас никто не видит. Ах, как горячи и сладки прикосновения его губ! Ради этой минуты стоило приехать в Индию, подвергнуться риску в горящем поезде, а минуту назад спуститься с обрыва!

– Майкл, а что вы тут делаете? – спросила вдруг Надя. Мы разжали объятия, и тут я обнаружила, что нас уже не пятеро, а семеро: к нам успели присоединиться Андрей и Али.

– Прежде всего, прошу всех познакомиться: лейтенант Мартин Дуглас! – звонко произнёс Али, в свете фонарика Нади указывая на незнакомца. Тот неловко поклонился, и мы все – Надя, Розалинда, Андрей и я – также представились.

– А мы с господином Дугласом уже знакомы, – весело произнёс Майкл.

– Майкл и вы, господин Дуглас, можно поинтересоваться, что вы тут делали до нашего прихода? – послышался голос Нади.

– Да, конечно, – заговорил Дуглас. – И сразу поясню, почему вам, дорогие дамы, следует как можно скорее уйти отсюда. Когда у вас автобус на Диспур?

– Часа через два, – недовольно ответила Надя. – Так почему мы должны уйти, а вы вчетвером останетесь?

Этот вопрос интересовал и меня, но вместо ответа последовала пауза. Я поняла, что наши мужчины скрывают какую-то тайну.

– Ну же! – нетерпеливо воскликнула Надя. – Я горю нетерпением! Пока не скажете, я с места не сдвинусь! Вы обещали!

– Присоединяюсь! – поддержала я Надю и услышала, как рядом вздохнул Али:

– Что же, я думаю, дело пойдёт быстрее, если мы скажем правду. Надя, Анна, Розалинда, мы предполагаем, что в этих местах готовится теракт.

Снова наступила пауза. На этот раз – потому что мы переваривали новость.

– Вы это предположили из-за того, что я пожаловалась на Ахмеда – как он забрал мои браслеты? – догадалась я.

– Не только поэтому, мадмуазель, – подал голос Дуглас. – К нам поступила информация о подготовке теракта в штате Ассам, и есть все основания полагать, что этим занимается названный вами господин.

– И ты, Андрей, думаешь, что я тебя оставлю наедине с террористами? – возмутилась Надя.

– Дорогая Надя, это приказ. Ты должна позаботиться о Розалинде и Анне. Согласись, их подвергать опасности нельзя.

– Андрей, а можно без приказов? Давай рассуждать логично. До утра никакого теракта быть не может…

– Почему?

– Потому что теракты проводятся в общественных местах, а там никого не будет до утра.

– Здесь нет общественных мест! – возразила я. – Разве что клиника, стадион и пункт по распределению гуманитарной помощи.

– Вполне достаточные мишени для террористов, – негромко прокомментировал Дуглас. Я смутилась.

– Давайте не будем заострять внимание на одной потенциальной мишени! – возразил Андрей. – Не меньшей опасности подвергнется гостиница, там остановились иностранцы, участники конкурса танцев.

– Поэтому вы велели нам с Розалиндой поскорее уйти оттуда? – догадалась я.

– Не только поэтому. Ладно, Надя, я согласен, что до утра теракт маловероятен.

– А если террористы нападут ночью на мирное население и перестреляют его, как они часто делали в Израиле? – спросил Майкл.

– Нет, теракт будет с применением взрывчатки, – сказал вдруг Али.

– Почему вы так полагаете? – недовольно поинтересовалась Надя. Снова наступила пауза. Али вздохнул:

– Андрей, Мартин, я думаю, пора нам раскрыть карты. Вы не возражаете?

– Думаю, да, – вздохнул Андрей.

– Согласен, – с неохотой произнёс Дуглас.

– Надя, дайте фонарик! – попросил Али.

– Свой надо иметь! – насмешливо ответила наша подруга, но фонарик протянула. Али взял его и направил луч света куда-то на склон:

– Смотрите!

Я старательно присмотрелась, но не увидела ничего интересного.

– И что это? – недовольно спросила Надя. Я поняла, что она заметила что-то.

– Подойдёмте ближе, только медленно и осторожно!

Мы послушно двинулись к краю склона. Немного не доходя до стены, укреплённой сеткой с опорами, я увидела какой-то большой мешок. Удивительно, как его заметила Надя? Он же под цвет земли.

– Стоп! – скомандовал Дуглас. Мы все застыли на месте.

– Что это?

– Тротил, – пояснил Андрей. – Здесь всего десять таких мешков, каждый набит взрывчаткой.

Я невольно попятилась и заметила, что так же поступили Надя, Розалинда и Майкл.

– Не волнуйтесь, эта взрывчатка пока безопасна, – успокоительно произнёс Дуглас. – Взрывателей мы не заметили. Только курить здесь не следует.

– Взрыватели в браслетах Анны! – уверенно произнесла Надя. – Именно поэтому они понадобились Ахмеду!

– Они же такие маленькие! – усомнилась я.

– Взрыватели не обязаны быть большими, леди, – меланхолично произнёс Дуглас. – Наш технический отдел производит взрыватели величиной с горошину и клянётся, что если надо, сделает их размером с зёрнышко перца!

Я закашлялась, представив подобное чудо на себе. Что же – всё это время я была живой бомбой? Впрочем, нет, ведь без взрывчатки браслеты безопасны. А вот ещё вопрос:

– А почему они так легко раздобыли тротил, если взрыватели пришлось везти из-за границы?

– Анна, раздобыть тротил в этих местах не проблема. Невдалеке отсюда прокладывается дорога в горах.

– Во всяком случае, несомненно, что раз Ахмеда здесь нет, то в ближайшие часы теракт не состоится, – сказала Надя.

– В ближайшие минуты! – поправил её Андрей. – Если сейчас сюда придёт Ахмед, приладить взрыватели – секундное дело. Разве что террористы должны будут уйти на безопасное расстояние, это займёт ещё минут двадцать.

– Что им здесь взрывать? – задумчиво произнёс Али. – Они отвезут тротил в город и там заминируют гостиницу и другие объекты.

– Согласен, – кивнул Андрей. У меня в голове вдруг словно молния сверкнула:

– Послушайте! Им не нужна гостиница! Они взорвут тротил здесь! Им нужно уничтожить опоры, на которых держится вот эта сетка! – я неопределённо махнула рукой в сторону стены.

– И что? – с сомнением произнёс Али.

– Произойдёт оползень! Город упадёт в реку!

Майкл присвистнут. Андрей, Мартин и Али переглянулись.

– Сейчас мало дождей, оползня быть не должно, – неуверенно произнёс Мартин.

– Этой ночью, по прогнозу погоды, дождь! – воскликнула я, вспомнив передачи гостиничного радио.

– Вау! – негромко отозвался Майкл.

– Да, – вздохнул Али. – Я-то думал, зачем столько взрывчатки. Для гостиницы хватило бы с избытком пол-мешка с тротилом. Мегатеракт… Десятки тысяч людей погибнут.

– Если мы не предотвратим это, – добавил Дуглас. – Андрей, Али, что можно сделать?

– Не пустить сюда террористов, – произнёс Андрей.

– Как это сделать? Их может быть много, все вооружены, а у нас только три револьвера.

– Почему вы думаете, что их много? – возразил Андрей. – Они же считают, что их тайну никто не раскрыл.

– А что, если просто оттащить мешки к реке и выбросить в воду? – воинственно спросила Надя.

– Нельзя, мы проверили – там заминировано.

– Чем?

– По-моему, йодид азота с пикратами.

– Как ты это определил?

– Сам когда-то делал такое. Дотронешься – бабахнет.

– Тогда давайте вернёмся в город и оповестим жителей! – воскликнула я. – Пусть террористы уничтожают пустой город!

Дуглас вздохнул:

– Леди, вы себе представляете, что будет, если десятки тысяч людей окажутся без жилья, одежды, питания? Это вызовет такое же возмущение, как если они погибнут!

– Ну и пусть! – упорствовала я. – Надо увести людей, и будь что будет!

– Я согласен с Анной! – произнёс вдруг Али. – Мы с ней пойдём сейчас наверх, попробуем уговорить людей подняться в гору. Майкл, Андрей, Мартин, постарайтесь продержаться! Пока дождя нет – террористы ничего не предпримут, опасности нет!

При этих его словах я вскрикнула: мне на нос упала капля дождя.

Таня

Едва Таня вернулась домой, зазвонил телефон. Женя резво бросилась к параллельному аппарату, но это оказался Лебедев:

– Добрый день, Таня! Как ваши дела?

– Да ничего, – неопределённо ответила молодая женщина. – А разве вам ещё не доложили?

– Кто мог мне доложить – Женя?

– Нет, ваши сотрудники, которые сидели в кафетерии – парень и девушка, а также Сёма.

Последовала непродолжительная пауза.

– Таня, вы ошибаетесь! Кроме Сёмы, наших людей там не было!

Таня начала сердиться:

– Извините, Антон, я, конечно, не такой ас, как вы или мой муж, но простейшую слежку обнаруживаю в течение минуты.

– Однако в данном случае вы ошибаетесь. Пожалуйста, расскажите, что было на встрече!

Таня недовольно вздохнула: она не сомневалась, что Лебедев врёт – работа такая.

– Извините за вопрос: если это были не ваши люди, почему от вас никто меня не подстраховал? Положились на Сёму?

– Не хотели вспугнуть этого господина. Ведь с ним наверняка охранники, а они, как и вы, умеют обнаруживать слежку.

– А разве Сёму они не заметили?

– Его попросил находиться там его бывший криминальный босс. Мы, естественно, не возражали.

Объяснение показалось Тане правдоподобным, и она сменила гнев на милость.

– Этого олигарха зовут Владлен Георгиевич Шауров. У него какая-то крупная фирма по продаже сырьевых ресурсов на Запад. Среди прочего, занимается нефтью. Если он связан с Абу-Салемом, то, я думаю, как раз по этой линии.

– Ваше общее впечатление об этом господине? Мог он заказать убийство вашего мужа?

Таня не сразу ответила.

– Да, – вздохнула она, наконец. – Только, Антон, мне бы не хотелось, чтобы вы основывались на моём впечатлении. Вы меня просили выяснить, кто мною заинтересуется после похорон – вот и ответ. Теперь проверяйте его, как положено.

– У меня пока нет уверенности, что это именно он. Вы ещё предполагаете с ним встретиться?

Таня снова помедлила с ответом.

– Да, сегодня вечером.

– Где?

– Он заедет за мной. Мы поедем в какой-то ресторан, который он считает элитарным.

– Хорошо. Мы постараемся подстраховать вас, но будьте осторожны.

Из детской вышли Зайка и Люся. Они внимательно прислушивались к словам мамы, и Таня решила закруглить разговор.

– Вот и хорошо, Антон. Признаюсь, на вашу подстраховку я очень рассчитываю. Доверия к господину Шаурову не испытываю ни малейшего.

Аня

Пока мы с Али поднимались к верху обрыва, лёгкий дождик превратился в ливень. Я бы десять раз сорвалась вниз, если бы меня не поддерживал спутник. Страшно было даже думать, что случится с Розалиндой, Майклом, Надей, Андреем и Мартином Дугласом, если нагрянут террористы. Мне вдруг пришло в голову, что пикрат, соль пикриновой кислоты, может взорваться и без моих браслетов – достаточно сильного удара. Я отбросила эти мысли, которые не вели ни к чему хорошему. Вот мы и наверху, теперь быстрее в город…

Я скользила, едва не падая, и Али снова подталкивал меня вперёд. А ливень вокруг уже превратился в сплошную стену, за которой нельзя было ничего увидеть, слепил, сбивал с ног. Как же мы будем ходить по городу, искать людей, убеждать их покинуть жилища и броситься в потоки безжалостной воды? Я перестала соображать, шла куда-то вперёд, скорее даже ползла, увлекаемая железной рукой Али. Но вот сквозь пелену дождя проступило что-то тёмное. Дом?

Не теряя времени, я бросилась к двери, застучала и закричала на хинди:

– Вставайте, скорее! Беда! Опасность! Бегите!

В окошке загорелся свет.

– Что вам нужно, госпожа? – послышался сонный старушечий голос. – Куда мы должны идти?

– Этой ночью будет террористический акт! Бандиты взорвут откос! Произойдёт оползень! Город рухнет в реку!

– Зачем вы это говорите, госпожа? – недовольно возразила старуха. – Я не верю, что есть какая-то опасность.

– Это правда! – громко произнёс Али. – Я – сотрудник Службы Безопасности Индии! Вам надо срочно уходить в гору! Возьмите еду, одежду и уходите немедленно!

В доме наступила тишина, в которую я напряжённо вслушивалась. Неужели нам не поверят? Наконец, дверь открылась, и на пороге появились пять человек – мужчина, молодая женщина, знакомая мне старуха и двое малышей. Старшие тщетно пытались прикрыть детей от ливня, который, однако, стал понемногу утихать.

– Можно нам дождаться, пока дождь пройдёт? – робко спросил мужчина.

– Нет, беда может произойти в любую минуту! Уходите сами и уводите своих близких и друзей!

Мужчина уныло кивнул, запер дверь, и семья побрела под ливнем к соседнему дому. Мы с Али бросились к другим строениям, которые уже можно было различить среди потоков воды.

Андрей

Когда дождь стал переходить в ливень, мы начали искать укрытие. В одном месте обрыва виднелось нечто вроде небольшой пещеры. Мы с Мартином и Майклом завели вглубь Розалинду и Надю, а сами встали у выхода, посматривая по сторонам. Не хотелось думать, что среди этого дождя террористы полезут взрывать. Ко всему прочему, им ведь нужен не только сильный дождь, а ещё и некоторое время после него, чтобы земля размокла. Однако было неприятно, что мы не располагали никаким планом. У меня была мысль – от воды йодид азота становится менее взрывчат – но лезть к мешкам по скользкому склону… нереально.

Ещё когда мы с Али обнаружили взрывчатку, он позвонил в Службу Безопасности Диспура и попросил о помощи. Выяснилось, что у него друзья в Нью-Дели. Однако с тех пор прошло более часа, а подмога так и не появилась.

Позади меня послышалось щёлканье металлических деталей, я обернулся: Надя проверяла свой пистолет.

– Вы вооружены, леди?! – с уважением произнёс Мартин. Надя молча кивнула: обстановка не располагала к светским беседам. Дождь начала понемногу утихать, но только в том смысле, что из-за стены ливня стало возможно рассмотреть реку. По ней словно бомбили, и она расширилась метра на два. Сейчас бы спать дома… как там Танечка? Позвонить, что ли? Нет, нельзя: Лебедев опасается, что звонки могут перехватываться, а защиты от подслушивания у меня здесь нет.

– Никто в такую погоду не появится! – вздохнул Майкл. Мне показалось, что он разочарован.

– Терпение. Если у Анны и Али получится эвакуировать город, уйдём отсюда. Дальше пусть Служба Безопасности и сапёры разбираются с этой взрывчаткой.

– Анну не послушают, – жалобно сказала Розалинда. – Она такая маленькая…

– Значит, послушают Али, – отозвалась Надя. Снова наступила тишина, которую нарушал только шелест дождя.

– Вы слышите? – неожиданно произнесла тихо Надя. Все затаили дыхание. Среди шума ливня отчётливо доносились чьи-то шаги по прибрежным камням. Я отошёл к Наде и проверил револьвер. Мартин обернулся ко мне:

– Идём!

– Майкл, Розалинда, остаётесь здесь!

Омерзительно выходить под дождь, но в данном случае выбора попросту не было. Ко всему прочему – если произойдёт взрыв и начнётся оползень, нам конец. Мы покинули своё убежище и сразу увидели группу мужчин с автоматами.

– Стойте! Назад! – крикнул Мартин. Неизвестные тотчас бросились на землю, и загрохотали автоматные очереди. Мы тоже залегли. Потоки воды мешали как нам, так и террористам, но у них были автоматы против наших револьверов и пистолета Нади.

– Отвлеки их! – шепнул я Наде и отполз к стене обрыва. Надя дала несколько выстрелов и тут же спряталась за ближайший валун. По камню застучали автоматные пули. Я поднялся на ноги и осторожно переместился вдоль обрыва влево, туда, откуда стреляли наши враги. Ещё немного левее… Дождь барабанил по голове, забирался за воротник, хлюпал в ботинках, сковывал мокрой одеждой. Ну что – я у них в тылу? Бой в темноте, среди дождя имеет свои преимущества. На всякий случай я огляделся: видимость практически нулевая, но, кажется, рядом со мной никого. Стрелять в спину людям не очень-то красиво, но выхода нет. Аккуратно прицелился в тёмные тела, от которых исходили автоматные очереди, и выстрелил. Ещё и ещё. Трое наших противников уронили автоматы и затихли, но оставалось ещё человек десять. Что же, есть варианты…

Один из застреленных мною лежал немного в стороне от остальных. Я подполз к нему и забрал автомат. А теперь – на прежнее место – и огонь очередью!

Стрельба утихла. Не доверяя тишине, я отбежал влево. Где Ахмед – среди убитых? Не верю, он наверняка при первых же выстрелах ушёл в сторону. Возможно, его здесь не было вообще, а эти парни проводили разведку.

– Андрей, ты в порядке? – крикнул Мартин. Я не стал отвечать: нет ничего хуже, чем раскрыть себя противнику, который, возможно, сейчас ожидает моего голоса. Вот если Надя забеспокоится… Но ведь она прошла курс и знает, когда можно разговаривать, а когда нет. Последние выстрелы были в террористов – это означает, что я жив. На помощь не зову – значит, цел. Чёрт, но где же Ахмед? Сколько у него вообще людей? Сейчас бы забрать этих, подстреленных мною, в спокойное место. Наверняка среди них есть живые, я не старался непременно убивать. Допросить… Впрочем, вряд ли они знают, кто такой Ахмед. Скорее всего, это здешние сепаратисты, у которых свой командир. Однако Ахмед должен быть поблизости – ему ведь нужно установить взрыватели.

Внезапно выстрелы возобновились, но теперь они шли сверху. А вот это – хуже некуда. Тут уж не до осторожности. Я рванулся к своим друзьям:

– Надя, Мартин, бежим!

Они не сразу поняли, чего я испугался, но повиновались. Надеясь на прикрытие темноты и дождя, мы бросились направо, в ту сторону, где обрыв заканчивался. Успеем подняться? Да и как – по скользкой земле?

– Майкл, Розалинда, скорее сюда, к нам!

Они выскочили из своего убежища, бросились следом за нами, но было поздно. Я словно увидел, как это произошло: автоматные очереди прошли по мешкам с тротилом. Сзади темнота осветилась заревом вспышек, взревели взрывы, в спину толкнул горячий воздух, и земля содрогнулась у нас под ногами.

Аня

Мы с Али бежали от одного дома к другому, призывая людей уходить, спасаться самим и выручать других. Меня не слушался почти никто, я только проверяла, пусто ли уже в доме, зато Али с его словами о том, что он из индийской Службы Безопасности, производили магическое действие. Однако ещё больше людей внимали зову своих друзей и близких, которые помогали нам. Мы с Али не успели обежать и десяток домов, а к горе уже устремилась огромная толпа – женщины с детьми и старики. Мужчины большей частью помогали нам. Всё пространство ночи заполнилось криками испуганных людей, мельканием света в покидаемых домах, топотом тысяч ног. Сколько у нас ещё времени – успеем? Моя голова кружилась от растерянности и усталости, а по ней безжалостно долбил тропический ливень, выбивая остатки рассудка. Али внезапно схватил меня за руку:

– Анна, всё, уходим! Дома пусты!

Я не поверила своим ушам. Ведь мы начали оповещать людей не более получаса назад! Что же – весь город уже в пути на спасительную гору? Если бы мы действовали в любом западном или российском городе, с его телефонами и сигнальными сиренами, едва ли получилось бы быстрее. Значит, пора и нам спешить на гору…

С каждым шагом мы удалялись от зловещего обрыва. Одежда облепила меня, в кроссовках хлюпала вода, ноги скользили и увязали в грязи, а сверху наваливались дождевые потоки, словно хотели вколотить меня в землю. И всё же с каждым шагом гора становилась всё ближе. Мужчины, которые помогали нам, бежали, обгоняя, к спасительной высоте. Закрадывалась мысль: а что, если тревога окажется ложной и ничего не случится? Как мне потом смотреть в глаза этим людям, которых я посреди ночи сорвала с постели, потащила под жестокий ливень, в гору?

Моё сердце упало, когда послышались те звуки, которых я более всего опасалась: далёкие выстрелы. Затем взрыв… Вот ещё и ещё… Земля под ногами содрогнулась, я припустилась что было сил. Однако почва уже начала уходить из-под ног, сзади донеслись крики ужаса отставших людей. В последнее мгновение железная рука Али схватила меня за талию и потащила к какому-то огромному дереву. Мы оба схватились за ветки, в тот же миг раздался гул, который шёл отовсюду, и под нами оказалась бездонная черная пустота… Я оцепенела, не смея дышать, в мыслях не было ничего, а глаза устремлялись в адскую бездну, которая вдруг сменила привычную, спасительную землю.

Не сразу я ощутила, что в правую ногу, под коленом, впилась колючка. Не до того. Сейчас – только держаться, вцепиться в ветку, которая теперь стала мостиком к жизни. Весь мир для меня застыл в ожидании спасения или гибели.

Андрей

– Быстрее – в реку!

Это было единственное, на что хватило моей фантазии. Я даже не подумал, что Мартин и Розалинда, возможно, не умеют плавать. Мне было ясно одно: пройдёт всего несколько секунд, и сверху обрушатся миллионы тонн земли, которые погребут нас, завалят, задавят, сотрут, обратят в ничто. Отбросив бесполезный теперь автомат, я кинулся в реку.

Я даже не ощутил воду – просто всё мокрое, что окружало меня, пришло вдруг в движение и стало давить.

– Надя, ты в порядке?

– Да!

Она плыла со мною рядом. Чуть позади следовала Розалинда, которой помогал Майкл. Мартин отставал. Сзади донёсся гул, словно земля заговорила с нами. Я оглянулся: стена обрыва вдруг двинулась, огни спящего города погасли – все разом, вмиг – и чёрное чудовище вышиной чуть ли не до неба поползло к нам. Сзади вдруг накатила огромная волна, которая швырнула нас вперёд, окатывая с головой, не давая дохнуть, обращая в тщету все усилия…

Я опомнился уже на противоположном берегу, метрах в пяти от кромки воды. Судя по всему, волна вышвырнула нас на берег и ушла обратно, в родную стихию. Река вдруг стала совсем узкой, зато поток её бурлил яростно, словно негодуя на нас. Склон противоположного берега стал пологим, а верх его отдалился чуть ли не до горы. Надя кашляла и стонала в метре от меня, Розалинда лежала рядом с ней и слабо шевелились. Мартин тряс головой, бесшумно шевеля губами. Майкл тяжело дышал и развязывал шнурки на ботинках. Страшно даже подумать, что произошло всего несколько минут назад…

– У кого-нибудь работает мобильный телефон?

Этот вопрос я задал после того, как убедился, что мой собственный остался в реке. Сумочка Нади также была потеряна. Мобильный телефон уцелел только у Мартина, но и у него не работал. Оставалось ждать рассвета и надеяться, что помощь придёт, наконец. Когда Мартин выходил на связь с Диспуром – часов пять назад? Наверное, меньше, просто события так обрушились, что ощущение времени исчезло.

Я и не заметил, как прекратился ливень, наделавший столько беды. Впрочем, не дождь виноват, а люди, использовавшие стихию для убийства своих ближних. Вот и заря нового дня. Луна медленно ползёт к горизонту, звёзды бледнеют и прячутся, и по небу разливается синева – пока тёмная, но такая желанная…

Вертолёт появился над нами, когда мы этого не ожидали. Мартин вскочил, замахал руками. Закричал. Я попытался было последовать его примеру, но голова закружилась, и пришлось сесть на землю. Ещё через пару минут нас, мокрых и дрожащих от подступающего холода, обдало ветром от пропеллеров. А ещё три минуты спустя вертолёт унёс нас на спасительную базу.

Часть 4

Московские новости

Таня

Она посмотрела на своё отражение в зеркале. Холодный блеск глаз скрыть макияжем не удалось, зато получилось его использовать. Белое вечернее платье и накидка, серебристые туфли на высокой шпильке, колье, браслеты и ожерелье из белого золота – стиль «Снежная Королева». Детектив Татьяна Кароль готова к встрече с господином Шауровым, который учит своих детей давить тех, кто слабее. Девочки поужинали и спят, Женя смотрит телевизор, теперь можно и в бой.

На улице послышался автомобильный гудок. Таня выглянула: под её окнами остановился Мерседес-Бенц господина Шаурова и теперь требовательно дудел, напоминая приглашённой даме, что негоже задерживать столь важного господина. Таня вздохнула: даже если бы её намерение познакомиться с Владленом Георгиевичем было искренним, оно бы мигом выветрилось от такого обращения.

Сзади подошла Женя:

– Вы едете с ним, Таня?

Таня молча кивнула и процокала на шпильках к выходу. Надела шубку, взяла сумочку и спустилась вниз. Вышла на улицу. Шофёр господина Шаурова предупредительно распахнул перед ней дверцу – рядом с хозяином, который сидел позади водителя. При виде Тани глаза Шаурова полезли на лоб:

– Танечка! Вы сногсшибательны! Мы должны быть вместе!

Таня скривила губы в неопределённой усмешке и села. Взгляд Шаурова тотчас устремился к её коленям, а затем и груди. Таня сделала вид, что её интересует пейзаж за окном. Машина тронулась.

– Танечка! Какие у вас красивые ноги!

Таня слабо улыбнулась: если бы те же слова прозвучали из уст среднестатистического мужчины, их можно было бы счесть за комплимент, высказанный вслух оттого, что нет сил сдержать эмоции. А со стороны господина Шаурова, увы, это более всего походило на плохо скрываемое желание поскорее переспать с обладательницей этих ног. Однако холодность мигом слетела с Тани, как только Мерседес-Бенц рванул к «зебре», по которой шли двое малышей.

– Осторожно, дети! – пронзительно закричала она водителю. Тот моментально сбросил скорость, и машина резко затормозила в трёх шагах от малышей.

– Отпускают их, понимаешь, родители, а ты тут за них беспокойся, – озадаченно произнёс Шауров.

– Я полагаю, что раз переход обозначен, то нужно соблюдать права людей, которые им пользуются, – холодно пояснила Таня. – Особенно если это дети.

– Э-э… Так ведь тогда будем всё время тормозить, – уныло произнёс Шауров, когда машина снова тронулась – теперь уже гораздо медленнее.

– А разве мы куда-нибудь торопимся? Что изменят пять минут? – Таня понимала, что подобная позиция не вызовет восторга у её богатого поклонника, но у неё уже не было сил церемониться. Ещё немного – и машина сбила бы малышей, это уж ни в какие ворота. Тезис господина Шаурова, что нужно давить слабых, едва не наполнился вполне конкретным, чудовищным содержанием.

Шауров уныло кивнул и замолчал, продолжая взглядом ощупывать прекрасную спутницу. Ещё через десять минут автомобиль подъехал к большому зданию. Шофёр распахнул дверцу и помог выйти Тане, а затем своему хозяину. Таня, не желая терпеть мороз, который воспользовался моментом, чтобы вцепиться ей в ноги, поднялась по ступенькам к крыльцу. Швейцар предупредительно распахнул тяжёлую дубовую дверь. Таня прошла внутрь и почувствовала себя, словно в театре. Кстати, очень возможно, что здесь когда-то действительно был театр – огромный холл, две мраморные лестницы с позолоченными перилами, ведущие на второй этаж, только гардероба не хватало. Позади деликатно кашлянул Шауров, и Таня обернулась к нему. Важный господин неуклюже подал ей руку, и Таня поняла, что он просто не умеет это делать. Они поднялись по правой лестнице, и охранник открыл перед ними белую дверь. Таня осмотрелась: в огромной комнате, украшенной картинами, стоял большой стол, уставленный золотыми приборами, но не было никого. И шубу повесить некуда.

– Это ресторан? – удивлённо спросила она и положила шубку на ближайший стул.

– Это мой дом! – гордо провозгласил Шауров. – Чувствуйте себя здесь хозяйкой!

Таня вздрогнула и попятилась к выходу.

– Извините, Владлен Георгиевич, – пробормотала она. – Мы с вами договаривались иначе. Речи не было о том, чтобы я поехала к вам домой.

– А какая разница? – неожиданно-изменившимся, колючим тоном произнёс хозяин и вдруг повернул ключ в замке. – Здесь мы поужинаем лучше, чем в любом ресторане. – И он положил ключ в боковой карман.

– Ну нет, извините. Коли так, я поеду домой, – Таня решительно шагнула к двери и вопросительно посмотрела на Шаурова. Тот криво усмехнулся:

– Что так торопишься, красотка? Тебя потом отвезёт мой шофёр. Зачем тебе по сугробам прыгать?

– Что? – удивилась Таня. – Вы что хотите сказать – если я уйду сейчас, вы меня не отвезёте домой?

– Вот ещё! Ты не уйдёшь! – и Шауров тяжёлой походкой двинулся к ней. Таня мягким движением руки остановила его:

– Господин Шауров, давайте не ссориться! Мы договорились, что этим вечером я иду с вами в ресторан, вы по каким-то своим причинам не можете – значит, я возвращаюсь домой. Отоприте дверь, пожалуйста, и я буду признательна, если ваш шофёр отвезёт меня. Но если нет – ничего страшного, сама доберусь.

– Кто тебе сказал, что ты сейчас поедешь домой?

Шауров нависал над Таней. Его руки тяжело легли на её плечи. Таня без труда сбросила ненужную тяжесть:

– Господин Шауров, вы кое-что забыли! Я не шестнадцатилетняя девочка, которую можно задурить позолотой! Отоприте дверь, и давайте разойдёмся по-хорошему!

– Заткнись, стерва!

Глазёнки Шаурова сузились, его физиономия побагровела, дыхание угрожающе участилось, и он схватил гостью за руки. Таня двумя круговыми движениями освободилась.

– Эй, Серый! – заорал вдруг яростно Шауров. В комнату мигом вбежал коренастый качок. – Эта сучка обнаглела! Держи её!

Таня поняла, что дальше деликатничать не стоит. Сегодня газового пистолета у неё с собой не было, но струя из газового баллончика мигом окатила и слугу, и хозяина.

– Проветритесь, – сдерживая дыхание, посоветовала им Таня и забрала свою шубку. Не церемонясь, вынула ключи от двери из кармана хозяина. Ещё через пять секунд её шпильки застучали вниз по лестнице. Позади слышалась злобная ругань, перемежаемая чиханием и приступами хриплого кашля. Не глядя на озадаченного швейцара, Таня выскользнула на улицу. Мороз тотчас напомнил о себе. Ловить такси не было времени, кроме того, могли возникнуть неожиданные проблемы и при этом варианте. Не утруждаясь поиском выхода, Таня схватила мобильный телефон и набрала телефон Лебедева:

– Антон, это Таня Кароль. Шауров позволил себе лишнее, и мне пришлось сбежать. Я знаю, твои ребята где-то поблизости, пусть они отвезут меня домой, не хочу простудиться.

– Сейчас! – коротко бросил Лебедев. Таня разъединила, поёжилась и чихнула. Мороз пробирал обнажённые ноги, да ещё какое-то количество слезоточивого газа досталось и ей – хотя, разумеется, куда меньше, чем не в меру пылкому хозяину особняка. Однако не прошло и полминуты, как перед Таней затормозили «Жигули». За рулём сидел Лебедев.

– Это ваша машина или казённая? – поинтересовалась Таня, садясь рядом с водителем.

– Служебная.

– А вы сами на чём ездите?

– На «Волге». Таня, можно, мы перейдём на «ты»?

– Да, конечно.

– Так что там вышло с Шауровым?

– Вместо ресторана привёз к себе домой, запер дверь и начал хамить. Пришлось применить слезоточивый газ.

Лебедев заржал.

– Не вижу в этом ничего смешного! – недовольно отозвалась Таня.

– Таня, извини, пожалуйста. Я просто представил себе здорового мужика, нового русского, не признающего никаких законов, кроме своей прихоти, который привёз к себе домой самую великолепную женщину Москвы, а вместо страстной ночи получил порцию газа и теперь утирает сопли, плачет и кашляет!

Таня невольно усмехнулась и проронила:

– Его слуга тоже.

– Слуга? Какой? – Лебедев сразу перестал смеяться.

– Не знаю, он его назвал Серый. Видимо, Сергей, но не поручусь.

– Он что, приставал к тебе при слуге?

– Немного иначе. Позвал его на помощь.

– Скотина паршивая! – покачал головой Лебедев. – Не хочешь подать на него заявление?

– Да ну его ко всем чертям.

– Это верно, он уже неслабо получил. Всё, я им занимаюсь всерьёз.

– Да уж, пора, пока он своим Мерседесом не задавил детей не переходе.

Лебедев бросил на Таню удивлённый взгляд, но от вопроса воздержался. Ещё через несколько минут машина затормозила у подъезда Тани.

– Спасибо! – улыбнулась она. – Уехала на «Мерседес-Бенц», вернулась в «Жигулях».

– Извини. Что оказалось под рукой…

– Что ты! Обратная дорога была намного приятнее! – ободряюще улыбнулась молодая женщина и вошла в подъезд. Минуту спустя она вошла в свою квартиру, сняла великолепные туфли, украшения, переоделась в халат и вздохнула с облегчением. Итак, соблазнять господина Шаурова больше не надо, дальше пусть Антон работает.

Из кухни вышла Женя:

– Таня, вы ужинать будете?

– С удовольствием! – улыбнулась хозяйка квартиры. – Вы не представляете, как приятно ужинать дома вместо всяких пышных ресторанов!

– Расскажете, как там было? – с любопытством поинтересовалась лейтенант ФСБ.

– Расскажу, но завтра, ладно?

Они уселись за стол и вместе воздали должное кулинарным способностям Жени. Когда уже закончили, раздался звонок во входную дверь.

– Кто бы это мог быть? – удивилась Таня.

– Будьте осторожны! – шепнула Женя, отходя к подоконнику, на котором лежала её кобура.

Таня кивнула, взяла из сумочки газовый баллончик, сослуживший сегодня добрую службу, и прошла к двери. Посмотрела в глазок. Какой-то незнакомый мужчина.

– Вам кого?

– Татьяна Алексеевна? Я следователь прокуратуры по особо важным делам.

– Удостоверение покажите, пожалуйста!

Неизвестный вынул удостоверение и показал его в глазок. Таня надела цепочку на дверь и отперла. Протянула руку за удостоверением. Неизвестный с неудовольствием дал.

«Жуков Игорь Михайлович», – прочитала Таня и сличила фотографию с оригиналом.

– Чем могу быть вам полезна, Игорь Михайлович?

– Я могу войти?

– Да, пожалуйста. – Она сняла цепочку и впустила гостя. Тот посмотрел на Женю и сразу спросил:

– А вы кто – родственница?

Таня вопросительно посмотрела на Женю. Та кивнула:

– Родственница. Двоюродная сестра из Рязани.

– Вот и отлично, – зловеще произнёс Жуков. – Татьяна Алексеевна, вы были сегодня у Владлена Георгиевича Шаурова?

– Была, – с неудовольствием ответила Таня. – А что, у него ко мне претензии? Так ведь и я могу подать заявление в милицию. Мои действия – необходимая самооборона, и пусть он не пытается приписать мне лишнее.

– Боюсь, Татьяна Алексеевна, – загробным тоном произнёс Жуков, – что господин Шауров уже никаких претензий не выразит. Сразу после вашего ухода он обнаружен мёртвым в своём доме. Вместе с помощником.

От неожиданности у Тани перехватило дыхание, и она села в кресло. Однако через секунду овладела собой:

– Насколько я понимаю, вы меня подозреваете?

– Вы правильно понимаете, – холодно кивнул следователь. – Я вижу, вы не слишком расстроены его смертью?

– Любая смерть неприятна. Даже такого человека, как господин Шауров.

– То есть вы не лучшего мнения о нём?

– Верно сформулировано.

– Хорошо. Прошу вас рассказать, что произошло, когда вы к нему приехали.

Таня пожала плечами:

– Собственно, я не к нему ехала, а в ресторан, куда он меня пригласил. Как только выяснилось, что мы у него дома, я пожелала уйти. Он возражал, и мне пришлось применить газовый баллончик. Вот и всё.

– Позволите посмотреть этот баллончик?

Таня вздохнула и подала требуемое. Жуков удовлетворённо кивнул и сунул его в карман. Таня удивилась:

– Простите, я не поняла! Вы не составите акт об изъятии улики?

– Зачем такие формальности, Татьяна Алексеевна?

– Как это – зачем? Хотя бы для того, чтобы вы не попросили его у меня повторно. А почему вы взяли его пальцами?

– А чем, извините?

– Я бы взяла перчаткой или через целлофановый пакет.

– А вы – следователь?

– Я частный детектив. И мой муж тоже.

Жуков недовольно кашлянул, на его физиономии явственно проступило: «Всякие дилетанты ещё будут учить меня, как работать».

– Уж извините, Татьяна Алексеевна, обойдусь без ваших ценных советов.

– О, конечно, это ваше право. Что дальше?

– Дальше попрошу вас проехать со мной.

– Ах, вот как. В таком случае, попрошу вас выйти из комнаты, я переоденусь.

Жуков явно хотел возразить и уже открыл было рот, но тут же закрыл. Таня мягко выставила его из комнаты и переоделась – на этот раз не в вечернее платье, разумеется, а в деловой брючный костюм. Затем открыла дверь и, не вдаваясь в разговоры, направилась к выходу.

– Женя, меня забирают по подозрению в убийстве Шаурова и его слуги!

Лейтенант ФСБ растерянно кивнула, и Таня вышла на лестничную клетку. Вместе с Жуковым спустилась и прошла на улицу.

– Снова «Жигули»! – вырвалось у неё, едва она увидела, на чём придётся ехать к следователю.

– А вам больше по вкусу «Мерседес-Бенц»?

– У меня «Пежо», – лаконично ответила Таня и села рядом с Жуковым.

– Почему же вы не поехали на своей машине в ресторан? – поинтересовался тот, нажимая педаль газа.

– Во-первых, потому что мужчина, пригласивший меня, выразил желание заехать за мной. Во-вторых, он не назвал ресторан, куда предполагалось пойти.

– И вам это не показалось странным?

– Нет, это нормально: сюрприз. И учтите, господин Жуков, если захотите пригласить в ресторан девушку: дамы любят сюрпризы. Но, конечно, не такие, как мне устроил господин Шауров.

– И что же он вам устроил?

– Разве мы об этом поговорим не у вас в кабинете?

– Вы предпочитаете формальную обстановку?

– При проведении допросов – безусловно. Меньше риска, что потом появится претензия: «Вы раньше говорили иначе».

– Вы уже были когда-то подследственной?

– Подозреваемой. Несколько лет назад. Как вы догадываетесь, следователь быстро убедился в моей невиновности, но нервы потрепать мне успел.

– И по какому делу – случайно не об убийстве?

– Случайно, да.

– Надо же, какое совпадение!

Таня молча пожала плечами.

– Татьяна Алексеевна, с какой целью вы встречались с господином Шауровым?

Таня скользнула быстрым взглядом по собеседнику:

– Хотела перекусить за его счёт. А вы как думали?

– А не с целью проверки его возможной причастности к убийству вашего мужа?

– А если так, то что из этого?

– Ничего, кроме того, что налицо мотив для убийства: месть.

– Вы хотите сказать, что я нашла доказательства его вины и решила расправиться с преступником своими руками? Вам это не кажется глупо?

– Не кажется. Именно потому, что вас трудно заподозрить.

– Тогда почему вы заподозрили?

На этот раз следователь не нашёлся, что ответить. Они подъехали к зданию прокуратуры. Через минуту вошли в кабинет Жукова. Там сидел за столом высокий человек с лицом землистого цвета.

– Следователь Сысоев Геннадий Викторович! – представился он. Таня кивнула в ответ.

– Ну-с, госпожа Кароль пожелала, чтобы всё было по форме! – пояснил Жуков коллеге, включая диктофон и берясь за бумагу и авторучку. Сысоев одобрительно кивнул.

– Госпожа Кароль – частный сыщик и лучше нас знает, как мы должны работать! – с иронией добавил Жуков. Таня не отреагировала. Жуков прокашлялся и спросил:

– Так какова же была цель вашего знакомства с господином Шауровым?

– Об этом было бы правильнее спросить его, а не меня. Это он подсел за мой столик в кафетерии агентства «Русская Мода».

Следователи переглянулись.

– Если он вам не понравился, зачем вы согласились поехать с ним в ресторан?

– Чтобы проверить, не обманчиво ли первое впечатление.

– И как – не обманчиво?

– Нет.

Сысоев вздохнул:

– Госпожа Кароль, вы просто футболите наши вопросы, используя бессмысленные отговорки. Извините, но это усиливает подозрения в ваш адрес.

– А зачем подозрения, когда вы можете легко всё проверить за несколько минут?

Оба следователя удивлённо уставились на неё:

– Что вы имеете в виду?

– Проверьте меня на детекторе лжи. Задайте простой и однозначный вопрос: убила ли я Шаурова или его слугу?

– Извините, мы работаем иначе.

– Это ваше право. Однако я как подозреваемая имею право отказаться отвечать на ваши вопросы, а обвинителю и судье предложу проверить меня на полиграфе. Как вы считаете – усилится ли позиция обвинения, если мне в этом откажут?

– А если вас проверят, детектор покажет, что вы невиновны?

– Не сомневаюсь в этом. Однако вы не обязаны верить мне на слово. Проверьте, и закроем этот вопрос. Уже поздно, мне пора домой.

Физиономии обоих следователей вытянулись.

– Пока речи нет о том, чтобы предъявлять вам обвинение.

– Мне нравится ваше «пока». Извините, я знаю, как у вас принято работать. Так вот: ни на какие чистосердечные признания не рассчитывайте. На все вопросы, связанные с убийством Шаурова и слуги – если таковое имело место – я отвечу только при проверке полиграфом. Если же вы будете уклоняться от такой проверки, я поставлю вопрос о вашей предвзятости. И не забывайте: я имею право на адвоката.

Сысоев стукнул кулаком по столу:

– Вы мне нравитесь, чёрт возьми! Я уже сам чувствую себя подследственным! Ещё немного, и напишу чистосердечное признание. Если вы так ведёте свои расследования, не сомневаюсь, что ваш бизнес процветает.

– Не жалуюсь.

Жуков вздохнул:

– Госпожа Кароль, вы категорически отказываетесь сотрудничать со следствием?

– Никоим образом не отказываюсь. Я уже сказала: отвечу на ваши вопросы по делу, если мои ответы будет фиксировать полиграф. Разве вы не заинтересованы услышать от меня правду и только правду? И заметьте – я до сих пор не потребовла адвоката.

– Но я не умею работать с детектором! – воскликнул Сысоев.

– Это ваша проблема. Обязаны уметь, курс вы наверняка проходили. Обратитесь к экспертам ФСБ, они это умеют. Вам от меня нужна правда или самооговор?

Следователи снова переглянулись.

– У вас есть друзья в ФСБ? – спросил Жуков.

– Как вы догадываетесь, на этот вопрос я не отвечу. К тому же он не имеет отношения к делу. Или вы намерены доказать, что я убила Шаурова по заданию ФСБ?

Сысоев вздохнул, уныло посмотрел на Жукова и придвинул к Тане две бумаги:

– Это ваши показания и подписка о невыезде. Распишитесь, пожалуйста.

Таня проверила документы и подписала.

– Я могу идти?

– Да, конечно.

Таня выразительно посмотрела на Жукова:

– Прошу вас отвезти меня домой.

– Это не входит в мои обязанности.

– Ах, так! Ладно, спасибо.

Она вынула из сумочки мобильный телефон:

– Антон, я в прокуратуре, меня подозревают в убийстве Шаурова и его слуги. Да, вроде бы их кто-то убил после моего ухода. Ты не можешь прислать кого-нибудь, чтобы меня отвезли домой? Да, меня уже отпускают, но добираться предоставляют самой. Спасибо, жду.

Она опустила телефон в сумочку.

– Можно поинтересоваться, кому вы сейчас звонили? – немедленно спросил Сысоев.

– Поинтересоваться можете, но отвечу я только при наличии полиграфа, – недовольно ответила Таня и вышла.

Аня

Что-то ещё до пробуждения говорило ей, что предстоят хорошие новости. Наверное, поэтому Аня сладко улыбнулась, прежде чем проснуться. Однако хорошие новости немного задержались: сначала она увидела перед собой девушку в белом халате… медсестру. Та приветливо улыбнулась:

– Как вы себя чувствуете?

Медсестра говорила по-русски. И первый же взгляд влево, в окно, показал, что на улице морозно – деревья, запушенные снегом, сосульки, свисающие с ближайшей крыши. Россия?

– Спасибо… Я хорошо себя чувствую, – сказала было Аня и тут же, словно противореча себе, закашлялась.

– Лежите, лежите! – поспешно произнесла медсестра, словно пациентка попыталась встать. – У вас пневмония! Кроме того… Вы беременны…

У Ани захватило дух, и вовсе не из-за пневмонии. Беременна… Это ребёнок Майкла… Как замечательно! Это не будет раб Абу-Салемов! Да, но Майкл… Где он сейчас? Наверное, в Лондоне. Конечно, можно позвонить ему, даже нужно, но сказать про ребёнка… Сразу или потом?

– Извините! – снова заговорила медсестра. – К вам гости! Вы сможете принять их?

Аня поспешно кивнула. Итак, это Россия. Наверное, Москва. И, судя по тому, что сейчас зайдут гости, не тюремная больница. Дома! Ещё бы позвонить маме, а потом, когда разрешат врачи, заглянуть в институт, чтобы не считали прогульщицей – и всё замечательно.

Ход мыслей Ани прервало движение двери: в палату вошли люди, которых молодой женщине было очень приятно видеть – Люба, Андрей, Надя… и Майкл! От неожиданности у Ани опять захватило дух. Не сразу она обратила внимание на незнакомую женщину, шедшую позади остальных, средних лет, в очках, которая держала небольшой портфель.

– Здравствуйте… Очень рада вас видеть… – пролепетала Аня, не зная, к кому раньше обратиться, но глядя преимущественно на Майкла.

– Доброе утро, Анечка! – улыбнулась Надя. – Как ты себя чувствуешь?

– Спасибо, хорошо, – ответила Аня и закашлялась. Откуда только взялась пневмония? Словно отвечая на её немой вопрос, Надя продолжила:

– Тебя продуло ветром, пока вы с Али находились на дереве. Вас удалось снять только вертолётом. Хорошо, дерево большое, корни длинные, не упало при оползне.

На мгновение в памяти Ани всплыл ужас пережитой ночи: тропический ливень, тысячи бегущих в гору людей, взрывы позади – и земля, ускользающая в пустоту. Крепкая рука верного Али – и спасительное дерево…

– А люди? – преодолевая кашель, спросила она. – Все спаслись?

Андрей вздохнул:

– К сожалению, нет. Есть и жертвы, несколько человек, которые отстали. Гораздо меньше, чем рассчитывали террористы, но…

Где-то внутри всплыла горечь. До последнего момента Ане хотелось думать, что спаслись все. Но, наверное, на это рассчитывать было нельзя.

Женщина, вошедшая вместе с друзьями Ани, деликатно кашлянула, напоминая о себе, и заговорила:

– Анна Сергеевна! Меня зовут Васильева Елена Николаевна. Я – нотариус. Мне нужно обсудить с вами вопросы, связанные с наследством, которое вы получили от покойного мужа.

Глаза Ани изумлённо расширились. Наследство? Какое? Только теперь она вспомнила, что является вдовой и наследницей богача Амира Абу-Салема. Но…

– Наследство? Разве я могу рассчитывать на что-то? По-моему, дворец вместе со всем имуществом достался моим деверям.

– Это не совсем так, – поспешно вступил в разговор Андрей. – Сразу могу сказать, что ты имеешь право на обе московские квартиры – на Бесудниковском бульваре и в переулке. Если другие наследники хотят оспорить твои права, пусть обращаются в суд. Наш, московский.

Только теперь Аня вспомнила про эти злосчастные квартиры. Неужели она имеет на них право? Жила-то с Амиром всего ничего. Да и после всего, что узнала про его семью и бизнес, как-то не очень хочется.

– Примерная стоимость этих квартир – около шестидесяти миллионов рублей, – добавила нотариус. Аня ахнула: свыше полутора миллиона долларов?! Невероятно!

– Что я должна сделать? – спросила она нотариуса, понемногу успокаиваясь.

– Пока просто подпишите некоторые документы о вступлении в права наследницы.

Аня кивнула. Нотариус подала ей твёрдую папку, чтобы было куда положить бумагу, несколько листов документов и показала места для подписи. Аня послушно подписала.

– Вот и всё пока! – застенчиво улыбнулась нотариус. – Выздоравливайте, Анна Сергеевна! – С этими словами она вышла.

– Майкл, – произнёс Андрей по-английски. – Ты не обидишься, если я попрошу тебя подождать несколько минут за дверью? Потом ты сможешь поговорить с Анной наедине, обещаю.

Майкл кивнул, улыбнулся Ане и вышел. Андрей подошёл совсем близко к кровати, а Люба и Надя встали к двери, словно проверяя, чтобы снаружи никто не подслушал.

– Аня! – тихо, но настойчиво произнёс Андрей. – Прежде всего, ничто пока не завершено. Операция против террористов Абу-Салема продолжается. Есть опасение, что они готовят теракт в Москве. Мы только взялись за их российских помощников. Очень прошу тебя быть осторожной.

Аня взволнованно облизнула губы:

– Андрей, я не очень поняла по поводу наследства. Разве эти квартиры не принадлежат Махмуду?

– Аня, по закону, они твои. Но если Махмуд выразит на них претензии – что же, пусть приезжает сюда. Ведь и ты имеешь право на дворцы, акции и всё имущество Амира.

– Да ну… Если у него и правда двадцать жён… то есть вдов… и наверняка дети…

– Аня, я надеюсь, ты не откажешься от наследства?

До женщины вдруг дошло, что появление здесь нотариуса, безо всякой просьбы с её стороны, не случайно. Это входит в планы Андрея и его друзей?

– Не откажусь, – неуверенно ответила молодая женщина. – Просто неожиданно как-то. Что я должна делать?

– Заниматься своими делами и быть осторожной.

– Я могу поехать к маме? И в институт?

– Да, конечно!

Аня не сдержала улыбку. Жизнь возвращается в нормальное русло, значит, всё будет хорошо. А наследство… Ну кому когда мешало наследство? Конечно, обе квартиры великоваты, но их можно продать. Забрать маму в Москву…

Разные планы, один фантастичнее другого, закружились роем в голове выздоравливающей женщины. Она почувствовала, что устаёт и вот-вот уснёт. Но ведь главный разговор впереди…

– Андрей, я всё сделаю, как ты скажешь. У меня одна просьба: помоги Розалинде, пожалуйста! Её дочка осталась в руках Абу-Салемов!

– Сделаю всё что смогу, – смущённо пробормотал Андрей.

– Где сейчас Розалинда?

– Она поехала в Лондон. Я попросил её быть осторожной, чтобы не попасться на глаза людям Абу-Салемов. Полагаю, они считают её погибшей.

Аня вдруг вспомнила, что в то время, как она призывала спасаться жителей города, который затем обрушился в пропасть, её друзьям, оставшимся у реки, тоже пришлось нелегко. Однако Андрей жив, Надя и Розалинда тоже, а главное – Майкл… Обо всём, что тогда случилось, можно будет поговорить позже. И даже о том, как помочь Розалинде…

– Андрей, очень прошу тебя… Впусти Майкла, пожалуйста!

Кароль с готовностью кивнул и вместе о своими прекрасными помощницами вышел из палаты. Тотчас на пороге появился Майкл. На этот раз он держал букет алых роз. Аня ахнула:

– Милый, когда ты успел купить розы?

– Анна! Я с самого начала принёс их, но хотел отдать, когда мы будем наедине!

Аня с удовольствием приняла прелестный подарок, вдохнула нежный, ни с чем не сравнимый аромат, ощутила лёгкий капризный укол шипов благородного цветка, погрузила лицо в букет. Прошло не меньше минуты, прежде чем он смогла говорить снова:

– Любимый, спасибо тебе большое! Мне так приятно, что и не выразить словами!

Внезапно до неё дошло, что Майкл обратился к ней немного странно. Она вопросительно посмотрела на лучшего в мире мужчину: вид у него был какой-то смущённый.

– Майкл! Что-нибудь случилось?

– Анна! Когда ты выздоровеешь, нам надо будет серьёзно поговорить.

Хорошее настроение, навеянное радостными новостями и розами, мгновенно улетучилось, вытесненное тревогой.

– Я уже здорова. Что ты хотел сказать мне, Майкл?

Её любимый задумчиво потёр подбородок, вздохнул, словно готовясь сказать нечто важное и не очень приятное:

– Анна, прости меня, пожалуйста! Я… люблю Розалинду. Мы будем жить вместе. В Лондоне.

Аня сдержала горький вздох. Прижимая к груди букет, отвернулась к окну. Ответила помедлив:

– Спасибо, что ты сразу об этом сказал. Желаю вам счастья.

– Анна! С тобой мне было так хорошо!

– Мне с тобой тоже. Хорошее не может длиться долго. Я всё понимаю. Ты очень нужен сейчас Розалинде. Очень любезно с твоей стороны, что ты меня навестил.

– Я не мог иначе!

– Да, конечно. Спасибо тебе. И за цветы тоже.

– Не сердись, пожалуйста! Давай останемся друзьями!

– Я не сержусь. Прости, я очень устала. Счастливо тебе с Розалиндой. Береги её. Помоги вернуть её дочку. Я попрошу Андрея, чтобы он помог вам. Прощай.

– До свиданья, Анна…

Она услышала его тихие удаляющие шаги и звук открывающейся двери. А вот дверь и закрылась. Закончился курортный роман двух невольников, начавшийся на небольшом острове посреди Индийского океана. Рабы вернули себе свободу – и расстались. Аня глубоко вздохнула, встала с постели, поискала взглядом, заметила пустую бутылку из-под молока, налила туда воды и поставила розы. Цветы не виноваты, они благородны, прекрасны и замечательно пахнут. Да и Майкл не виноват. А кто? Могла ведь ему сказать про будущего ребёнка. Его ребёнка, а не Амира Абу-Салема. Не захотела. Потому что не надо удерживать любовь таким способом. Пусть они будут счастливы с Розалиндой. Пусть ей удастся вернуть себе дочку.

Аня вернулась в постель. Спать не хотелось. Внезапно нахлынули совсем другие мысли. Она улыбнулась и осторожно погладила себя по животу, где совсем недавно зародилась новая жизнь. Мальчик или девочка? Мальчик… Миленький! Как я хочу тебя! Явись на свет, пожалуйста, когда придёт пора, будь здоровенький и счастливый, радуй свою маму! Сделай свой первый вздох, а чуть позже – первый шажок! Будь счастлив, мой малыш!

Наследство, доставшееся от Амира… А ведь очень вовремя! Сын Майкла не должен нуждаться. Обида на Майкла уходила, улетучивалась, изгоняемая предвкушением радости материнства. Конечно, Майкл имеет право узнать однажды о своём сыне… Но ведь не обязательно сегодня? В один прекрасный день сын приедет к нему в Лондон, войдёт в отчий дом, и тогда Майкл сможет обнять его. А сейчас не надо. Счастья ему с Розалиндой!

Андрей

Они снова сидели втроём в кабинете Антона Лебедева – хозяин, Андрей Кароль и Олег Зелинский. Это была их первая встреча после индийских событий, и предстояло обсудить многое.

– Прежде всего – поздравляю тебя с возвращением Ани! – начал Лебедев.

– Присоединяюсь! – подтвердил Зелинский. – Это настоящая победа! Твоя, её и всех твоих подопечных!

– Спасибо, – кивнул Кароль. – Только, боюсь, не всё так просто. По-моему, у них разладились отношения с Майклом.

– Ничего страшного, другого найдёт. Девушка очень красивая, такая в невестах не засидится.

– А ещё Андрей сорвал теракт! – добавил значительным тоном Олег, словно Антон этого не знал. Андрей закашлялся:

– Во-первых, не один я. Во-вторых, мы не сорвали теракт, а только уменьшили число жертв.

– Брось, Андрей! Если бы все спецслужбы так работали, никаких террористов давно не осталось бы.

– Андрей, ты Ахмеда не видел? – поинтересовался Лебедев.

– Не довелось.

– Это не он стрелял сверху по взрывчатке?

– Исключено. Какой-нибудь террорист-самоубийца. Ахмед никогда бы так не поступил, он себя бережёт.

– Ладно, господа! – напомнил Лебедев. – Предлагаю считать вступительную часть оконченной и переходить к делам. Раз Ахмеда там не видели, то и говорить о нём пока нечего. Потолкуем о других вещах. С чего начнём? – Лебедев вопросительно посмотрел на Кароля.

– Я думаю, с моего воскресения. Дальше нет смысла валять дурака. Они уже всё знают.

– Они – это кто, Абу-Салемы? С чего ты взял? Они тебя видели живым?

Андрей неопределённо пожал плечами:

– Кажется, нет. Однако ликвидация Шаурова…

– И что? Какая связь?

– Предполагаю, что каким-то образом Абу-Салемы узнали, что я жив, а перед этим Шауров им поклялся, что отправил меня на тот свет.

Лебедев скривился:

– Андрей, ты прекрасный аналитик, но иногда отрываешься от грешной земли. Шауров наверняка убит конкурентами.

– И это совпало с его ухаживанием за моей женой?

– Бывают и совпадения. Может, киллер хотел навести на неё подозрения. Если твоя версия верна, почему они не велели Шаурову исправить оплошность?

– Увидели его с моей женой и решили, что он перешёл на нашу сторону, – недовольно пояснил Андрей. Вести о том, через что пришлось пройти Тане в его отсутствие, не располагали к радости.

– Интересное объяснение, – кивнул Лебедев. – Я почти готов его принять, если ты объяснишь, откуда они знают, что ты жив. Ты пока нигде не светился?

– Вроде нет, – пожал плечами Андрей и задумчиво произнёс:

– Если дело в этом, то прежде всего должны были ликвидировать киллера, который облажался.

Оба его собеседника шумно возмутились:

– Ликвидировать киллера – думаешь, это легко? Если бы так, никто бы гонорары киллерам не платил, их бы просто мочили!

– Киллер вряд ли отрапортовал, что убил тебя, а вот Шауров – запросто, это в его характере!

– Кстати, Андрей, мы, кажется, выяснили благодаря Сёме, как зовут того киллера, который на тебя покушался: Спец.

– Какое же это имя? Прозвище.

– Да, но теперь нам легче будет найти сведения о нём в криминальном мире.

Андрей кивнул. Злополучный киллер его меньше волновал, чем планы заказчиков.

– Антон, а что с расследованием убийства Шаурова и слуги? Таню всё ещё подозревают?

– Уже нет.

– А почему официально не извиняются?

– Андрей, не придирайся.

Кароль вздохнул:

– Ладно, не буду. Лучше вот что скажи. Ты уже знаешь, что МИ-6 считает Амира Абу-Салема живым. Как быть с твоим анализом на ДНК?

– Андрей, не путай. Это тебе Али говорил, что считает Амира живым. Правду ли он сказал, мы не знаем. И совпадает ли его мнение с начальственным – тоже не в курсе.

Кароль вздохнул:

– Ладно, господа. Тогда обсудим землетрясение.

– Землетрясение? Какое?

– То, которое произошло в западной части Индийского океана назавтра после похищения Ани и вызвало цунами.

Собеседники Андрея недоумевающее переглянулись.

– А оно произошло тогда? – озадаченно спросил Олег.

– Я могу посмотреть сводки, но… – Лебедев застрял на полуслове и добавил после паузы:

– А зачем нам оно?

– Господа, мне кажется, я знаю его причину. Люди Абу-Салема репетировали теракт с искусственным оползнем. Отрабатывали новую технику проведения терактов.

Зелинский присвистнул.

– Чушь! – недовольно произнёс Лебедев. – Ахмед сам устроил себе цунами?

– Ахмед – всего лишь исполнитель терактов, а кто готовит их техническую сторону, мы не знаем.

– А Али знает?

– Спроси его. Он скажет? Ты бы на его месте сказал?

Лебедев пожал плечами:

– Всё равно, не стали бы проводить такое испытание в день, когда на острове оказался Ахмед.

– Откуда они знали, что он там появится? Посадка была вынужденная.

Лебедев и Зелинский переглянулись.

– Гм… Правая рука не знает, что делает левая, – с сомнением заметил подполковник.

– Это только означает, что у них большая организация. А кто сомневался?

– Очень надуманно, – поморщился Антон.

– А ещё я знаю, какой теракт Абу-Салем планировал в Бельгии, – упорствовал Кароль. – Собирался взорвать плотины.

Зелинский и Лебедев одновременно вскочили с мест:

– Что? Все плотины Бельгии?

– Ты спятил! У них хоть грамм взрывчатки был?

Лебедев немного успокоился и сел на место.

– Так, Андрей! Тебе повезло, что ты частный детектив. Был бы ты моим подчинённым – выгнал бы тебя за бездоказательные домыслы. Хотя потом наверняка бы сожалел.

– Андрей, в лучшем случае это одна из версий. Притом вилами по воде писанная, – морщась, заметил Зелинский. Кароль пожал плечами:

– Хорошо, поговорим о фактах. Назавтра после похищения Ани происходит землетрясение в районе острова, где у Абу-Салема авиабаза. Землетрясение очень слабое, никто, кроме специалистов, его не замечает, но оно вызывает цунами. Я утверждаю, что эпицентр находился на острове или совсем близко к нему. Кто-нибудь хочет возразить?

– Нет, пока всё логично, – кивнул Лебедев. – Дуй дальше. Я тебя порекомендую знакомому, который издаёт фантастику. К детективщикам, извини, не могу: засмеют.

– Антон, ты согласен, что самые эффективные теракты те, возможность которых никто не принимает всерьёз?

– Гм. Согласен. Но ты собирался продолжать. Итак, эпицентр землетрясения был на острове, принадлежащем Абу-Салему. Я почти готов согласиться, что Абу-Салем вывал толчки искусственно, и оползень мне кажется более разумным механизмом, чем подрыв атомного заряда, который не остался бы незамечен как нами, так и американцами.

– А также израильтянами, они тоже следят за той зоной Индийского океана. Так вот: давайте согласимся, что просто так Абу-Салем этого бы не подстроил. Организация оползня в Индии – да, причина! Однако перед Индией Абу-Салем и его люди навещают Бельгию. Все согласны, что это было с целью теракта?

Зелинский неуверенно кивнул, Лебедев пожал плечами и проворчал.

– Да, наверное, не на рождественскую ёлку.

– Так вот, господа! Ваше замечание насчёт взрывчатки касается почти любого вида теракта.

– Самый большой теракт – в Нью-Йорке – обошёлся вообще без взрывчатки, – обронил Лебедев. – Но я отчасти согласен. Только объясни, Андрей, что общего между оползнем и тем наводнением, которое вызвал бы подрыв плотин?

– То, что оба вида теракта осуществляются через взрыв.

– А-а… – неопределённо пробормотал подполковник. – Но в принципе, если твои предположения насчёт острова верны, то там имели место оба фактора. Сначала оползень, потом наводнение.

– Может, и в Бельгии планировался оползень? Который, допустим, вызвал бы наводнение, – предположил Зелинский. Лебедев несильно ударил ладонью по столу:

– Так, господа! Мы завернули немного не в ту сторону. Не так важно, что собирался Абу-Салем сделать в Бельгии. И теперь не очень важно даже то, что он попытался устроить в Индии. Вопрос – что он будет делать теперь, каковы его вероятные мишени?

– Израиль, США, Англия, – уверенно произнёс Зелинский.

– Именно поэтому я полагаю, что эти три страны можно смело вычеркнуть из списка вероятных мишеней, – возразил Андрей. – Ищи не столь очевидные.

– Россия, – тихо произнёс Зелинский. Все переглянулись.

– До сих пор он нашей страны не касался, – уныло возразил Лебедев. – Тут ему не Бельгия и не Индия, мигом отправят спецназ на его прекрасный остров.

Кароль откашлялся:

– Антон, извини за наглость. Мы оба понимаем, почему НАТО не отправляет туда спецназ: втихаря сотрудничает с Абу-Салемом. Но ты уверен, что этим не занимаются твои коллеги?

– Андрей, ты же понимаешь, что даже если это так, то Антон ничего об этом не знает, – негромко произнёс Зелинский.

– Я действительно ни о чём таком не знаю, – кивнул Лебедев. – Чисто теоретически не могу исключать, что ты, Андрей, прав. Но практически… Мы ведь все заинтересованы, чтобы терактов в нашей стране не было, верно? Так давайте подумаем, что для этого сделать. Гадать, есть ли у моих коллег контакты с Абу-Салемом, толку мало.

– Можно предположить, что у нас попытаются устроить наводнение, землетрясение или оползень, – вздохнул Зелинский. – Признаком этого станет большое количество взрывчатки, обнаруженной там, где ей не место.

– А поскольку взрывчатку постоянно воруют с разных складов и заводов, то эта подсказка никуда не годится. – Судя по тону Лебедева, он уже начал сердиться. – Ещё есть идеи?

– Аня, – негромко произнёс Андрей. – Мне кажется, что люди Абу-Салема непременно попытаются связаться с ней.

При этих словах Олег и Антон задумчиво переглянулись.

– А вот в этом что-то есть, – медленно произнёс Лебедев.

Спец

Вот гостиная Влада, где он всегда платит мне за работу. Что тут происходит? Влад и его охранник натужно кашляют, чихают, плачут… В чём дело?

– Привет, Димка! – хрипит Влад. – За деньгами, да? Погоди, дай отдышаться.

– Что это с тобой такое?

А со мной что? Мне тоже хочется чихнуть.

– Газом она меня траванула… стерва…

Стерва – это Татьяна, что ли? Наверное, да, она может. А мне казалось, Владу она из-за этого ещё больше нравится.

– Ты даму принимал, а она обиделась?

– Стерва она… Я к ней по-людски… – и Влад разражается приступом натужного кашля. Мне надо подойти к окну, задёрнуть занавески, приоткрыть. Сильно раскрывать не стоит, снаружи мороз ползёт. Глаза слезятся, вот-вот чиханье навалится. Омерзительное ощущение. Кажется, дело было так: мой друг детства пригласил Татьяну Кароль, но поторопился выяснять отношения. Красавица обиделась и пожелала уйти. Да только Влад не таков, чтобы лакомую девочку отпустить. Не захотел, не отпустил её по-хорошему, да одного не учёл – что девочка непростая, с характером. Вот и получил порцию газа из баллончика.

– Влад, так что там с капустой?

Опять хочется чихнуть. Надо дышать в окно, пусть и холодно.

– Сейчас, погоди…

А теперь кашель наваливается.

– Извини, Влад, мне ждать некогда. Иди сюда, продышись и давай капусту.

Влад присоединяется ко мне, жадно дышит морозным воздухом, а недогадливый слуга остаётся кашлять и чихать в середине комнаты.

– Сейчас принесу деньги, – вздыхает с облегчением Влад. Вот и хорошо, пусть несёт. Влад направляется в дальний угол комнаты, украдкой смотрит на слугу, подходит к картине Манэ и толкает влево. Слышно, как работает невидимый механизм, и картина отъезжает в сторону, открывая дверцу сейфа с пультом для набора кода. Меня Влад не стесняется – старые друзья. Вижу, какой код он набирает: 839567. Открывает дверцу. Вот они, мои денежки за ликвидацию Кароля.

– Возьми сам, а я пойду подышу, – произносит сквозь кашель Шауров и указывает на деньги. Надо же, какое доверие. Впрочем, скорее всего, в доме есть ещё сейф, который Влад мне никогда не покажет. Подойти к сейфу так, чтобы не терять из виду Влада и его слугу. Положить деньги в сумку.

– Хорошо, Влад. За Кароля мы с тобой рассчитались.

– Пересчитывать не будешь? – Влад натужно дышит и сморкается в рукав.

– Потом успеется.

А теперь – часть вторая. Вынуть пистолет с глушителем. Глаза моего друга лезут на лоб.

– Ты это… чего?

– Не повезло тебе, Влад. Честное слово, я не хотел. Но они заплатили больше.

– Кто – они?

– А ты не догадываешься? Кому ты дорогу перешёл?

– Не понимаю. – Влад облизывает губы от волнения, взгляд его расширенных глаз с ужасом пожирает оружие в моей руке.

– Сейчас поймёшь.

Поднять пистолет. Целиться не обязательно – огонь в упор.

– Димка! Не надо! Мы же друзья!

Да, верно, друзья. Выросли в одном дворе. Вместе играли в войну, крестики-нолики, морской бой. Списывали друг у друга домашнее задание и контрольные в школе. Выплясывали с девочками на дискотеке. Только потом Влад пошёл в большие комсомольские боссы, а у моих родителей денег не хватило, чтобы мне отмазаться от армии. Как знать, что бы вышло, если бы это удалось и я тогда двинул вместе с Владом? Только теперь думать об этом поздно. Прости, друг, так получилось. Но – в память о былом…

– Ты прав, Влад. Мы друзья, поэтому я тебе скажу, кто мне заплатил за твою голову. Ахмед – слышал про такого?

– Узбек?

– Нет, по-моему, араб.

Шауров моргает удивлённо и спрашивает:

– Тот, который работает на Абу-Салема?

– Возможно. – Мне трудно сдержать улыбку, ведь Влад сам меня с этим Ахмедом познакомил.

– Не понимаю…

– Ну, извини. Объяснять он не уполномочил.

А теперь нажать на спусковой крючок. Раздаётся негромкий звук, словно открывают бутылку шампанского. Влад слабо вздрагивает и валится на пол. Его глаза смотрят удивлённо, обиженно и неподвижно. Если бы не красная дырочка на его лбу, можно было бы подумать, что у моего друга обморок. А теперь очередь слуги. Направить ствол на него…

– Не повезло тебе, парень!

Охранник вздрагивает:

– Не надо! Пожалуйста! Я ничего никому не скажу!

– Не скажешь, даже если тебя обвинят в убийстве? Ты шутишь. Извини, парень, у меня нет выбора. – И снова звучит хлопок из бутылки с шампанским. Теперь подойти ближе к слуге. Выстрелить в затылок. Теперь так же – другу детства.

– Простите, ребята, так надо.

А теперь выйти из комнаты. Вокруг никого. Повезло, выходит, остальным обитателям этого дома, а может, чутьё у них – в неподходящий момент оказались в правильном месте, значит, будут жить пока. Вернуться в комнату – и за окошко…

Спец вздрогнул – и проснулся. Однако из памяти не хотели уходить те минуты, когда он убил своего друга детства. Конечно, Влад был не таким уж добрым товарищем: слишком амбициозный, капризный, подозрительный, а с годами – ещё и всё более наглый. Однако в трудную минуту, когда Спец был армейским лейтенантом Дмитрием Евгеньевичем Овсянниковым, вернее, уже отставным лейтенантом, Влад дал работу. Грязную, страшную, подлую работу – киллером. Спец помнил, как тяжело дался ему первый выстрел в постороннего человека, не сделавшего ему ничего дурного. Просто он мешал Владу. Директор какого-то магазина. Мужчина лет сорока с усталым лицом. К счастью для будущего суперкиллера, этот директор был в тот момент один, свидетелей уничтожать не понадобилось, а то ещё не известно, как бы повернулась судьба отставника Дмитрия Овсянникова. Пуля в спину – и непростительный для киллера прокол: забыл сделать контрольный выстрел в голову. Первая и последняя ошибка Спеца, которая, впрочем, не имела последствий, так как единственный выстрел оказался смертельным.

А потом были ещё и ещё ликвидации. Спец смутно помнил вторую свою жертву: охранник кого-то из друзей Влада, он слишком много узнал и попытался шантажировать хозяина. Глупо это было, и судьба дурака оказалась решена. Видимо, плохим охранником он был, раз начинающий в то время киллер уложил его на пустынной улице первым же выстрелом в позвоночник. На этот раз Спец не оплошал, вторую и последнюю пулю пустил в голову.

А других он толком и не помнил. Мужчины, реже женщины, иногда с детьми. Спец старался избегать свидетелей: заказов на них нет, а они могут быть нужны заказчику живыми. Хороший киллер не только бесследно ликвидирует заказанную мишень, но и не трогает посторонних. Спец был очень хорошим киллером, почти не тратил пули помимо заказов.

Спец догадывался, что у Ахмеда солидные планы в России и, судя по всему, Влад испугался, как бы не вышло проблем с ФСБ, а потому представил своего крутого друга заморскому заказчику, избегая с тех пор посредничать между ними. Впрочем, Кароля Влад, скорее всего, заказал именно по просьбе Ахмеда. Мало шансов, что так хотел Татьяну, чтобы мочить её мужа. Но вот не угодил чем-то Влад Ахмеду – и на него пришёл заказ. Что поделать, друг детства, такова жизнь. И такова смерть.

Спец перевернулся на другой бок, и мысли снова завертелись в голове, но теперь уже в ином направлении. Если Кароля заказал Ахмед, то неплохо бы удостовериться, действительно ли этот детектив мёртв. Однако это не срочно, к тому же всё надо хорошенько продумать.

Люба

Я ахнула, когда Надя призналась по секрету, что ни разу не была в московском метро, да и города толком не видела. Не знать родной город, столицу нашей страны?! Невероятно! Невозможно! Даже иностранцы себе такое редко позволяют. Вот что значит воспитание в семье олигарха. Это нужно срочно исправить, благо завтра воскресенье! Примерно это я ей и высказала, на что она отдала пионерский салют и заявила, что всегда готова.

Мы уговорились, что экскурсию по столице начнём сегодня утром. Прогуляемся по достопримечательностям, а затем спустимся в одну из станций метро. Разумеется, показать столицу России за один день невозможно, но так будет хоть какое-то представление, а потом Надя сама наверстает.

Примерно к девяти часам утра мы покончили с завтраком и втроём – Надя, Олег и я – сели в верную «Тойоту». Ещё через несколько минут я обнялась с моим любимым рядом со входом в МУР – там, где нас никто не видел – и благословила его на работу. После этого мы с Надей поехали на экскурсию.

Первым делом – разумеется, Кремль и Красная Площадь. Лишь прибыв туда, я сообразила, что одна только полноценная экскурсия по Кремлю займёт не меньше дня. Однако ничего не поделать, придётся галопом по Европам.

– М-да, переоценила я свои способности к учёбе, – вздохнула Надя, когда, тремя часами позже, мы вышли из Оружейной Палаты. Я не стала признаваться, какие пробелы в собственных познаниях о Кремле обнаружила за минувшее время. Вместо этого спросила:

– Тебе понравилось?

– Да, конечно! – обрадовалась подруга. – Такая красота! И при этом ощущение, будто удалось прикоснуться к старинным временам! Всё это оружие, мебель, украшения… Знаешь, золото, железо, алмазы – какие-то не такие, как везде! Удивительные! Особенные, древние! Хочу ещё сюда, как только можно будет!

Я полностью согласилась с ней. Вопрос – когда можно будет? Однако пока было можно, этим следовало воспользоваться, и последующие часы мы также провели в познавательных гуляниях по достопримечательностям Красной Площади.

– Люба, а что, если мы и завтра устроим такую экскурсию? – жалобно спросила Надя, когда мы вышли из храма Василия Блаженного. Я задумалась. Предложение выглядело заманчивым: не признаваясь в собственном невежестве, представить мероприятие как услугу хорошей подруге. Однако завтра понедельник, наше агентство работает. Андрей пока не может открыто появиться там. Как быть? Я взялась за мобильный телефон:

– Танечка, извини за наглость! Ты не можешь подежурить завтра в нашем агентстве?

Наступила пауза. Я поняла, что Таня советуется с мужем.

– Да, могу. А чем ты будешь занята, если не секрет?

– Мы с Надей решили устроить себе экскурсию по Москве…

– Ой, молодчины! – обрадовалась подруга. – Жаль, я не могу к вам присоединиться! Чур, потом расскажете!

Я не поняла, что могу рассказать коренной москвичке о её родном городе, но ответила утвердительно и разъединила. Надя окинула Красную площадь мечтательным взором:

– Хочу стать президентом и жить здесь! Каждый день ходить на экскурсии!

– Если станешь президентом, на экскурсии у тебя и минуты не будет, не надейся. Так что пользуйся моментом, пока тебя не избрали.

Надя улыбнулась и кивнула.

– Знаешь, давай сейчас устроим перерыв, пообедаем, а потом сделаем то, что наметили на вечер – зайдём в метро! – предложила я.

– Ага, давай! А в какое метро?

Я задумалась.

– Знаешь, красивее всего, на мой вкус, Новослободская, но туда надо ехать.

– Ну и хорошо, съездим, – энергично кивнула Надя, отчего её великолепные вороные волосы, выглядывающие из-под шапочки, озорно подпрыгнули. – Съездим, но на метро! Посмотрим сразу несколько станций, да и в поезде прокатимся! И вернёмся сюда!

Получасом позже мы вышли из кафетерия и не спеша направились к станции метро «Площадь Революции». Мне никак не удавалось избавиться от странного ощущения, словно я экскурсовод-самозванец. Ну почему так? В конце концов, из нас двоих именно Надя выросла в Москве, а я приезжая!

Мы прошли на платформу и замерли в ожидании поезда. Пассажиров было немного, человек десять на всю платформу. Рядом с нами остановился чернокожий парень в синих джинсах, ботинках на толстой подошве, коричневой куртке и цветастой вязаной шапочке. Скользнул взглядом поочерёдно по нам обеим, словно сравнивая, и уставился на наши ноги. Впрочем, наверное, заинтересовали его только ноги Нади: я была в брюках.

– Эй, черномазый! – послышалось вдруг со стороны эскалатора. – Ты что тут делаешь, а?

На мгновение я застыла в изумлении: слишком контрастировали эти слова с той красотой, к которой мы прикоснулись меньше часа назад. Однако быстро пришла в чувство при виде приближающихся пятерых парней, все как один – без шапок, несмотря на холод. Бритоголовые, вот чертовщина…

– Что, черномазый, нравятся тебе белые девочки, да? – обратился к негру высокий парень, поигрывающий мускулами. – В своей Африке, небось, таких не видел?

Расисты… какая мерзость. Негр попятился, жалобно глядя по сторонам, словно ища убежища. Скинхеды обступили его зловещим полукругом, тесня к краю платформы.

– Ну что, ниггер, спрыгнешь сам или тебе помочь? – негромко, но отчётливо произнёс один.

– Что вы делаете?! – неожиданно для себя жалобно вскрикнула я. Высокий скинхед обернулся ко мне и презрительно ухмыльнулся:

– Отвернитесь, девушка, а лучше валите отсюда пошустрее, не то потом свидетельницей затаскают.

– Мальчик, а может, лучше тебе свалить? – негромко, но отчётливо произнесла Надя. Я воспрянула духом. Скинхеды как один уставились на неё.

– Что ты сказала? – удивлённо спросил высокий. – Ты часом не больна?

– Нет, а ты?

– Я здоров. Если не веришь, могу доказать делом. Только не здесь.

– Будет лучше, если вы оставите этого парня в покое.

– А тебе какое дело? Либерастка, что ли? Может, еврейка?

– Точно, еврейка она! – вступил в разговор другой. – Но красивая, стерва.

Негр воспользовался моментом, выскользнул из окружения, но скинхеды тут же заметили его манёвр и бросились вслед. Парень отбежал к стене и замер, сжимая кулаки.

– Ты чего, черномазый, драться с нами собрался? – с удивлением в голосе произнёс третий бандит, медленно приближаясь к жертве. Я очнулась, наконец, от шока, в который меня ввергло появление шпаны, и встала рядом с негром:

– Значит, так, молодые люди! Вы сейчас отстанете от него и отправитесь по своим делам!

Скинхеды заржали.

– А у нас, девушка, сейчас одно дело, от которого вы нас отвлекаете! Сдался вам этот паршивый ниггер. Сейчас поезд приедет – и отправляйтесь по своим делам.

– В поезд мы войдём втроём! – решительно заявила Надя и встала рядом со мной. Я заметила, что из тоннеля появился луч света. Итак, поезд подходит.

Нацисты переглянулись, отошли в сторону и начали тихо совещаться. Я посмотрела на негра: он выглядел скорее возбуждённым, чем испуганным.

– Вам на какую станцию? – спросила я его.

– На «Смоленскую».

– Вот и отлично, проводим вас.

По лицу Нади я видела, что перспектива превратиться в охрану этого парня её не радует, но и возражений нет. Поезд с грохотом вынырнул из туннеля и через несколько секунд остановился рядом с нами. Мы вошли в ближайшую дверь, но за нами проследовали скинхеды, они разместились рядом.

– Девушки, а вы красивые! – вдруг заявил один.

– Вы избрали не лучший способ знакомиться с девушками! – недовольно возразила Надя.

– Отчего же? Очищаем столицу от черноты. Вы не патриотка?

– У вас странное понимание патриотизма. Что плохого сделал России этот парень?

– У него есть своя страна, пусть там и сидит.

– Если бы он был иностранец, но белый, у вас бы претензий не было?

– Следующая станция – «Смоленская»! – бесстрастно объявили динамики.

– Вы знаете, что эти ниггеры наворотили в Южной Родезии и Южной Африке? – горячо заговорил снова бритоголовый. – Там белые считаются людьми второго сорта. Их убивают и грабят, женщин насилуют, полиция не защищает, а либерасты делают вид, будто так и надо.

– Знаю это и не одобряю, но при чём здесь он? Он что – президент ЮАР?

Я тихо обрадовалась, что разговор перешёл в теоретическую сферу. Авось этим конфликт и ограничится. На следующей остановке нам выходить.

– Надя, ты идёшь впереди! – шепнула я подруге. – А вы между нами! – обратилась к парню. Тот кивнул.

Поезд затормозил и остановился. Надя и чернокожий парень направились к выходу, я замкнула шествие. Бритоголовые вышли через соседнюю дверь. Однако, стоило негру ступить на платформу, как оттуда ввалились сразу две бабули с кошёлками. От неожиданности я опешила, уступила дорогу, и тотчас двое бритоголовых набросились на чернокожего с кулаками. Парень не сплоховал, начал защищаться, и тут же в события вступила разозлённая Надя, действуя коленями и локтями. Один из бритоголовых отлетел в сторону, но ещё двое заорали «Негритянская шлюха!» и кинулись на мою подругу. Надя что-то сделала, и оба откатились назад. Однако ещё один выхватил нож и бросился на Надю. Тут уж подоспела я: перехватив его руку в локте, резко крутанула, провела подсечку… Произошло что-то непонятное, парня развернуло на девяносто градусов и швырнуло к краю платформы… Прежде чем я опомнилась, бритоголовый влетел между вагонами уходящего поезда. Раздался ужасающий крик… Я с замирающим сердцем смотрела, как вагоны месят что-то кровавое на рельсах… Весь окружающий мир поплыл и угас…

Надя

Я успела вовремя подхватить побелевшую, как снег, Любу и усадила её на ближайшую скамейку. Бритоголовые испуганно отшатнулись. Негр встал рядом, тяжело дыша, шепча что-то на незнакомом языке и сжимая большущие кулаки.

– Она убила его! – неуверенно произнёс один из скинхедов.

– Глупости! – твёрдо отрезала я. – Он сам бросился на нас с ножом, споткнулся и упал под поезд. Сам виноват!

В отдалении появилась пара милиционеров.

– Ну, парень, не подведи! – шепнула я негру. Он энергично кивнул. Милиционеры подошли ближе и робко посмотрели с платформы вниз.

– Кто его сбросил? – дрожащим голосом спросил один из них, сержант.

– Она! – указывая пальцем на Любу, загалдели бритоголовые. Милиционеры с сомнением посмотрели на мою подругу: из присутствующих, она менее всего походила на человека, способного сбросить кого-то под поезд.

– Лгут! – громко заявила я. – Он бросился на меня с ножом, споткнулся и упал!

– Это правда? – замогильным голосом спросил сержант у скинхедов, словно они только что не уверяли в прямо противоположном.

– Правда! – горячо заговорил негр. – Они, – он указал на скинхедов, – напали на меня, стали бить, а эти девушки заступились! Тогда вон тот схватил нож и бросился на нас! Споткнулся и упал под поезд!

Негр говорил с сильным акцентом, но почти без ошибок.

– Документы предъявите, гражданин! – заговорил второй милиционер, задумчиво помахивая дубинкой. – И вы тоже, гражданка! – обратился он ко мне. Я с готовностью вынула паспорт.

– Гражданка Леман… гм… француженка, что ли?

Взгляды всех присутствующих с интересом устремились на меня.

– Я была замужем за французом, постоянно проживаю в Париже, а в Москву приехала к друзьям.

Милиционер задумчиво повертел мой паспорт и вернул. Теперь всё его внимание было сосредоточено на Любе. Она медленно приходила в себя, а я воспользовалась моментом, чтобы вынуть мобильный телефон и набрать номер её жениха.

– Алло, Олег! – громко прошептала я. – У нас неприятность! Срочно приезжай на «Смоленскую», Арбатско-Покровская линия, поезд от центра!

– Сейчас! – коротко ответил Зелинский и разъединил. Я приготовилась вызвать огонь на себя:

– Товарищи милиционеры, а почему вы не проверяете документы бритоголовых? Надо ещё выяснить, нет ли и у них с собой ножей!

Милиционеры с интересом уставились на меня.

– Всё выясним, гражданка, не сомневайтесь, – пробормотал сержант, рассматривая преимущественно мои ноги. Бритоголовые смолкли и боязливо попятились. Из зала подошли сотрудники станции, они начали переговариваться, озабоченно глядя на пострадавшего.

– Они уходят! – патетически воскликнула я, указывая на наших противников.

– Э, э! – предостерегающе заговорил второй милиционер, поднял дубинку и двинулся на скинхедов. – А ну стоять!

Бритоголовые сникли и остановились. Внезапно раздался стон. Я не поверила своим ушам: стонал скинхед, который попал под поезд! Так он жив? Везучий, однако…

– Скорее врача! – произнёс один из сотрудников станции, обращаясь к остальным. Я вздохнула с облегчением: мерзавца, который охотится на людей из-за их цвета кожи и нападает с ножом на женщин, мне ничуть не жаль, но лучше, если он останется жив. Хотя бы для того, чтобы у Любы оказалось поменьше проблем. Милиционеры озабоченно смотрели, как сотрудники станции поднимают раненного скинхеда. Он был весь в крови, но, кажется, сильных телесных повреждений избежал. Впрочем, я не приглядывалась.

– Люба! Он жив! – громко шепнула я подруге. Она слабо кивнула. В отдалении появилась знакомая мне фигура – Олег спешил на помощь.

– Что здесь происходит? – внушительно произнёс он, окидывая суровым взглядом всех, кроме нас с Любой. Сержант порывисто отдал честь:

– Несчастный случай, товарищ майор! Гражданин упал на рельсы! Выясняем подробности!

– Этот гражданин бросился с ножом на нас и споткнулся! – подала я голос. Скинхеды тихо заскулили.

– Они первые напали на меня! – указывая на своих обидчиков, пылко заговорил негр. – Хотели убить! Девушки пришли мне на помощь!

– Так! – зловеще произнёс наш майор, и я поняла, что обидчикам Любы придётся несладко. – Прежде всего, составим протокол…

Через полчаса мы, участники злополучных событий, сидели в отделении и давали показания. Люба всё ещё была слаба, и её допрос оставили напоследок. Я прикидывала, как бы улучить момент, чтобы поговорить с её женихом. Меня больше всего интересовал вопрос, стоит ли требовать проверки на детекторе лжи, как меня научила когда-то Таня. За себя мне нечего было опасаться, но и Люба, со всех точек зрения, невиновна. Я, хоть и дралась в тот момент с мерзавцами, заметила, как всё произошло: когда моя подруга подсекла правую ногу скинхеда, левой он задел её широкую брючину и запутался. Он рванулся, освободился от захвата Любы, но потерял равновесие и полетел в сторону поезда. Так что пострадал, идиот, по своей вине. Нечего было дёргаться, когда его мягко и деликатно укладывали на пол.

Бедная Люба! Вот уж кому по характеру противопоказано работать в сыске. Как она тяжело переживает, когда причиняет вред какому-нибудь отморозку! Андрей рассказывал под большим секретом, как она себя чувствовала, когда ранила киллера. И при этом – природа словно подшутила, наделив её удивительной меткостью стрельбы, в которой она уступает разве что Андрею, и чёткостью в проведении приёмов рукопашного боя. А мне остаётся только завидовать её талантам. Не зря говорится: бодливой корове Бог рогов не даёт. Это про меня…

Вот, наконец, допрос завершился, и нас отпустили. Скинхеды боязливо поглядывали в нашу сторону – от них не укрылось особое отношение к Любе со стороны майора милиции. Спасённый нами негр кружил рядом, улыбаясь и стараясь не отстать. В какой-то момент меня удивило его поведение, и я спросила:

– Ты же говорил – тебе на Смоленскую?

– Да, к друзьям, но я могу подойти к ним и позже!

Я пожала плечами, собираясь сесть в машину Любы, которую вёл на этот раз Олег, но негр умоляюще посмотрел на меня:

– Простите, пожалуйста! Меня зовут Мфальме! Я бы хотел познакомиться с вами, вы очень красивы!

Настроения знакомиться у меня не было, но парень смотрел очень просительно, и я сжалилась:

– Меня зовут Надя.

Я не стала уверять, что знакомство с ним очень приятно – после всего случившегося, это было бы неправдой. Хотя, конечно, Мфальме не виноват.

– Можно ваш телефон?

Я продиктовала, сама ещё не зная, хочу ли, чтобы Мфальме мне позвонил, кивнула ему и направилась к ожидающей меня машине. Олег подождал, пока я сяду позади Любы, и дал газ.

– Да, неслабо сходили вы на экскурсию! – философски изрёк он, и мне пришло в голову, что в неприятности с Любой немалая доля моей вины. Не нашла более подходящего способа посмотреть город, в котором выросла.

– Люба, ты себя хорошо чувствуешь? – спросила я, тщетно пытаясь сбросить неприятные мысли.

– Ничего, – ответила она. Однако голос был слаб, и мне стало ясно, что ей нужно срочно лечь в постель. Даже хорошо, что сейчас с Сашей гуляет Павел.

Я вовремя заметила, что Олег собирается свернуть к улице, ведущей к моей гостинице.

– Олег, погоди! Можно, я сейчас заеду к вам? Хоть ужин приготовлю. Люба, ты не против?

Возможно, она бы и возражала, но Олег наверняка проголодался. После непродолжительных размышлений, Люба слабо кивнула, и мы поехали к ней. Я приготовила ужин и сама с удовольствием перекусила.

– А теперь я всё-таки отвезу тебя! – заявил, улыбаясь, Олег.

– Наденька, не отказывайся! – слабым голосом поддержала его Люба, и я сдалась. Мы с Олегом снова вышли на улицу, сели в «Тойоту» и на этот раз приехали ко мне. По дороге я рассказала, как бритоголовый угодил под поезд.

– Олег, извини, что так получилось! – виновато сказала я ему, прежде чем войти в подъезд.

– Не извиняйся, ты ни при чём. Нашему брату милиционеру надо работать получше, чтобы всякие мерзавцы людей не трогали, – улыбнулся наш майор, но я поняла, что мои извинения к месту. Завтра никаких экскурсий, пусть Люба отдыхает.

Аня

Я очень обрадовалась, когда Надя предложила составить мне компанию в поездке в институт. Одной было неловко, прежде всего – психологически, ведь мне предстояло как-то рассказать о своих приключениях в разных странах, наименее экзотической из которых была Бельгия. А ещё – признаться в своей беременности… не от мужа…

Итак, назавтра утром – это был понедельник – мы с Надей сели в бежевый «Пежо», который нам любезно предоставила Таня. За рулём – Надя, разумеется. Я ещё только собиралась учиться вождению – придётся, ведь теперь я не просто вдова, но состоятельная дама, у которой скоро будет малыш. Не в метро же его таскать.

– Аня, что ты решила по поводу своих квартир? – поинтересовалась Надя, нажимая на педаль газа.

– Ту, которая в Бескудниковском переулке, продаю: очень большая, мне там даже неуютно. А вторую пока себе оставлю, я к ней привыкла. Хочу маму убедить переехать ко мне.

– А сколько тебе предлагают за первую?

– Сорок миллионов рублей.

– Ого! Неплохо. Хотя я думаю, ты можешь выручить больше, если не станешь спешить.

– Нет, Надя. Не хочу я тянуть. И потом, что изменят несколько тысяч?

Надя пожала плечами и вдруг сказала:

– Наверное, ты права. Если предположения Андрея верны, вот-вот Махмуд со своей командой объявится в Москве. Вряд ли он так легко отдаст тебе такие деньги.

– Надя, ты не видела его дворец. Для него миллион долларов – так, мелочь.

– Да? Интересно будет посмотреть при случае, – задумчиво протянула моя подруга. Я не поняла её мысль: она что, хочет оказаться у Абу-Салемов? Меня передёрнуло от одного воспоминания. Правда, относились ко мне неплохо, за исключением того, что произошло перед отъездом из Бельгии, но ощущение неволи невыносимо.

– Надя, я надеюсь, ты не собираешься туда?

– Не знаю, не знаю… До начала учебного семестра в Сорбонне ещё две недели.

В её голосе прорезались воинственные нотки, которые меня не порадовали. Представляет ли себе Надя, что это значит – оказаться среди тысяч мусульман, которые русскую женщину за человека не считают? Остаётся надеяться, что она пошутила. В любом случае – не поедет же она к Абу-Салемам без разрешения Андрея? А он ей этого не разрешит, можно не сомневаться.

Мы подъехали на Остоженку, к нашему институту, который иногда называют университетом – большому бежевому трёхэтажному зданию с колоннами. Надя недовольно поморщилась: свободных мест на стоянке не было. После непродолжительных поисков, всё-таки обнаружилось, но пришлось втиснуть наш «Пежо» между «Жигулями» и «Мицубиси» преподавателей. Надя вопросительно посмотрела на меня:

– Мне здесь подождать или пойдём вместе?

– Ой, вместе, пожалуйста!

Одна я, наверное, умерла бы от страха.

Мы прошли внутрь. Было тихо, никого не видно: судя по всему, сейчас лекция. А вдруг каникулы? Мне стало не по себе: уже отвыкла от института, да, если честно, немножечко и от российской действительности. И спрашивать встречных «Скажите, сейчас случайно не каникулы?» как-то неудобно. Надя смотрела на меня выжидательно, даже сочувственно, словно понимала, какой сумбур творится в моей голове. В конце концов, я пришла к выводу, что каникулы ли, лекция ли, секретарь декана должна быть на месте. Я не забыла, где деканат?..

Пока я лихорадочно размышляла, послышались шаги. Обернувшись, я чуть не умерла со страху: к нам приближался декан собственной персоной! Он сразу узнал меня и посмотрел недовольно и сердито.

– Кравцова, то есть Абу-Салем! Куда вы исчезли? Хотите, чтобы вас отчислили?

Прежде чем я открыла рот, чтобы произнести предсмертное слово, в разговор вступила Надя:

– Добрый день! Я – частный детектив Надежда Сергеевна Леман. Хочу сразу пояснить, что ваша студентка Анна Сергеевна Кравцова-Абу-Салем отсутствовала по крайне уважительной причине: её похитили террористы.

– Что? – возмущённо воскликнул декан. – Вы шутите?

– Благодаря Анне Сергеевне предотвращены теракты в Бельгии и Индии, – невозмутимо продолжала Надя. – Спасены тысячи человеческих жизней. Подробности можете уточнить в ФСБ, у подполковника Антона Лебедева.

– Да? – опешил декан. – Я не знал… Это серьёзно? – он вопросительно посмотрел на меня. Я поняла, что говорить надо сейчас – или никогда:

– Семён Петрович! Это правда! Меня похитили! Меня возили в Бельгию, Индию, Мангашапур, там произошёл теракт…

– Гм! – прокашлялся декан. – Это меняет дело. Однако прошу зайти ко мне, там и поговорим обо всём. – И джентльменским жестом пригласил нас в свой кабинет. У меня затряслись коленки, но Надя мягко и уверенно взяла меня под локоть, и мы вошли.

– Ну-с, девушки, садитесь! – снова обратился к нам декан. – Анна, так что там за история с террористами?

Я взглянула на Надю, будто ожидая подсказки, но подруга только слегка кивнула, словно говоря: не бойся, смелее, всё получится, это должна сделать ты сама. И я выдавила из себя:

– Они убили моего мужа… А меня усыпили и увезли…

– Что?! – подскочил Семён Петрович. – Ваш муж убит?

– Да… перед Новым Годом…

– Какой ужас! – всплеснул руками декан. – А что говорит милиция?

Я облизнула губы. Кажется, сейчас станет полегче:

– Преступника пока не нашли. Но террористы…

– Да-да, Анна, террористы! Так вас похитили? Что же с вами сделали?

Тут до меня дошло, что ответить придётся так: «Они меня заставили танцевать». Глупее некуда, террористы никогда ещё никого к этому не принуждали. Так как же сказать?

– Они возили меня в разные страны, а в мои вещи подкладывали всякие штуковины, чтобы устраивать теракты, – произнесла я и почувствовала себя крайне глупо. Но если придётся сознаться, что выступала в танцевальных турнирах от имени России – умру на месте.

Надя деликатно кашлянула:

– Аня скромничает. Благодаря ей были сорваны теракты. Самый опасный – в Мангашапуре. Искусственный оползень, который устроили террористы. Возможно, вы уже слышали об этом.

– Что?! – глаза Семёна Петровича напряжённо расширились, словно готовые выпрыгнуть. – Какой кошмар!

– Как видите, Семён Петрович, Аня совершила настоящий подвиг.

Декан шумно вздохнул, покачал головой и произнёс:

– Если так, это, конечно, меняет дело. Но, Анечка, я бы вам порекомендовал взять академический отпуск. Я не уверен, что вам следует сейчас сдавать сессию.

Только теперь до меня дошло, что сейчас время сессии. Вот почему народа в институте немного.

– Семён Петрович, я как раз этого и хочу! – торопливо заверила я. – Всё равно я беременна…

Декан судорожно всплеснул руками:

– Анечка! Так вы беременная прошли через все эти ужасы?!

Я почувствовала, что стремительно краснею. Никто за язык меня не дёргал – сознаваться в своей беременности. Хотя как раз эта причина для академического отпуска самая уважительная.

– Да… – только и смогла пролепетать я.

Семён Петрович шумно вздохнул:

– Анечка, пишите заявление! Конечно, отпуск вы получите. Берегите себя! Пусть у вас всё сложится хорошо и благополучно! Единственное – если сможете, пожалуйста, навещайте нас изредка, чтобы не выбиться из учебной колеи.

Я кивнула. Если честно, после того, как главный вопрос благополучно разрешился, я была непрочь сдать теперь же некоторые экзамены. Но, наверное, говорить об этом преждевременно.

– До свиданья, Семён Петрович!

– До свиданья, Анечка! Берегите себя и своего малыша!

Ещё через пять минут я подала требуемое заявление, получила разрешение и, радостная, обернулась к Наде. Сейчас, когда всё обошлось, мои недавние страхи выглядели даже смешными. Не могли же меня отчислить, в самом деле!

– Куда сейчас поедем?

Надя посмотрела как-то странно, просительно, что ли:

– Анечка! Мы вчера с Любой затеяли экскурсию по Москве, но… в общем…

– Ты хочешь, чтобы мы сегодня тоже устроили экскурсию? – догадалась я.

– Да, пожалуйста! Составь мне компанию! Но в метро я больше ни ногой! Не понимаю, как другие люди ежедневно им пользуются, ужас какой-то!

Ну, и я до недавних пор пользовалась, может, и ещё буду. Наде просто не повезло. Хотя, скорее, не повезло тем скинхедам, которые от неё получили на орехи. Но я её понимаю – неприятно, конечно. Наверное, действительно, не судьба ей возлюбить общественный транспорт, да и нет такой необходимости.

– Наденька, я с удовольствием! А что мне нужно делать?

Надя радостно чмокнула меня в щёку:

– Просто терпеть мою болтовню и фотографировать меня на фоне разных достопримечательностей!

– Ты взяла с собой фотоаппарат?

– Да! Какая жалость, что не догадалась вчера!

Я подумала, что вряд ли ей позволили бы снимать в Кремле, а в метро это было просто ни к чему.

– А куда мы поедем сейчас?

– Ой, не знаю! Вот что: вчера мы были в Кремле, а сегодня давай начнём с Белого Дома!

Я с готовностью кивнула. Сейчас, когда мы разобрались с моими институтскими делами, хоть в Белый Дом, хоть на космодром.

– Наденька, а снимать в Белом Доме нам разрешат?

– Не знаю. В крайнем случае обойдёмся без снимков.

– Надя, а не хочешь для начала сфотографироваться прямо здесь? Это ведь исторический и культурный памятник, бывший дом Петра Еролкина, некогда генерал-губернатора Москвы!

– Ой, ты права! Сделаем!

Она подбежала к машине, взяла фотоаппарат и задумалась, где встать.

– Давай сделаем несколько снимков! – предложила я. – Один – прямо перед входом, другой – чуть издали, чтобы здание было на заднем плане и уместилось в кадр!

– Ага, давай!

Быстро выяснилось, что вторая часть моего плана нереальна: длинное здание не хотело умещаться так, чтобы его было нормально видно. Пришлось сделать несколько снимков: один – когда мы отошли на сотню шагов, и ещё несколько – Надя на фоне разных фрагментов здания.

– Ну, всё, хватит! – с удовлетворением констатировала Надя, посмотрев очередной снимок.

– А внутри засняться не хочешь?

– Нет, вот ещё! Подумают, что я студентка, при моём-то позорном знании языков… Это ведь ты у нас полиглот. Арабский, хинди – я бы с ума сошла скорее, чем их выучила. А ты сама не хочешь сняться?

Я подумала и согласилась: маме покажу, а позже и сыночку. Ещё минут пять Надя фотографировала меня в разных вариантах, после чего мы, довольные, сели в машину.

– К Белому Дому! – радостно провозгласила Надя, включила зажигание и надавила на педаль газа.

Надя

Мы проехали Смоленскую площадь, когда Аня вдруг тревожно вскрикнула. Я испугалась:

– Что случилось? Тебе нехорошо?

Понесла меня нелёгкая на экскурсию, когда Анечке лучше бы дома отдыхать…

– Надя, это Ахмед!

Я не сразу поняла, что случилось и из-за чего моя подруга взволновалась. Какой-то Ахмед… Что – Ахмед?! Тот самый, с которым я заочно познакомилась в Бельгии, а затем едва не пообщалась в Индии? Караул!

– Где Ахмед?

– Вон он! – Аня указала пальцем на смуглого мужчину лет сорока-сорока пяти, высокого, подвижного, с острым взглядом, который высматривал кого-то в толпе. Его лицо показалось мне знакомым. Не видела ли я его мельком в Бельгии?

– Тот, который в серой куртке?

– Да, он!

Ага, теперь спокойно, чтобы он нас не заметил раньше времени.

– Аня, прежде всего – надень очки и оставайся в машине! Что бы ни случилось! Я сейчас выйду, попробуй меня сфотографировать рядом с ним!

Чёрт, где тут остановка? Полцарства за автостоянку! Можно, конечно, нарушить, но прибежит милиция, это привлечёт внимание… Я схватила мобильный телефон:

– Олег, спасай! Мне срочно нужно нарушить правила возле Смоленской площади!

– Надеюсь, не сбивать пешеходов?

– Нет, стоянка в запрещённом месте! Ахмед появился! Пришли кого-нибудь для подстраховки! Мы с Аней в «Пежо» Танюши!

Не дожидаясь ответа, я затормозила, сунула Ане фотоаппарат, надела очки, вышла из машины и направилась к подземному переходу, рядом с которым стоял Ахмед. Немного не доходя до него, поскользнулась на гололёде и с воплем растянулась. Все взоры устремились на меня. Краем глаза я заметила, что Аня, пользуясь моментом, запечатлевает нас с Ахмедом. Какая-то немолодая женщина с усталым лицом помогла мне подняться:

– Ну что вы, девушка! Осторожнее надо! – с лёгкой укоризной в голосе произнесла она.

– Спасибо вам, – пробормотала я. Расчёт на то, что Ахмед поможет мне встать и я использую это как повод для знакомства, не оправдался. Хуже того – никто из мужчин поблизости не пожелал мне помочь! Кошмар какой… Я недостаточно привлекательна или джентльмены исчезли?

Я отряхивалась, лихорадочно продумывая свои действия, как вдруг заметила в толпе ещё одно знакомое лицо. Мфальме! Чёрт возьми, откуда он здесь? Заметил меня, что ли? Нет, вряд ли, ведь я в очках и одета не так, как вчера… Пока я терялась в мыслях, Ахмед шагнул к Мфальме, тот, не дожидаясь, спустился в переход – и Ахмед за ним… Меня как ледяной водой обдало: это что же – между ними существует связь? Случайно ли вчера Мфальме оказался в метро рядом со мной и Любой? Вдруг следил? А мы-то, дуры, ещё и защитили его… А вдруг и нападение бритоголовых было поддельным, как в своё время у Али? Если так, то что собирается делать Мфальме с номером моего мобильного телефона?

Захваченная врасплох разнообразными мыслями, я вдруг сообразила, что иду следом за интересующими меня персонажами. Глупость несусветная, ведь я до сих пор сделала всё, чтобы привлечь к себе внимание, к тому же Ахмед достаточно профессионален, чтобы заметить слежку. Однако, прежде чем я придумала что-нибудь путное, они вошли в метро, и я остановилась. К счастью или нет, я не готова преследовать их в метро. Да, можно купить проездной прямо сейчас, но это займёт с полминуты, за это время они уйдут довольно далеко. А главное – что же, мне гоняться за ними по метрополитену? А если они разделятся? А в это время Аня будет ждать меня в машине на том месте, где запрещена стоянка? Нет, хватит глупить, лучше вернусь к Ане. Приняв это мудрое решение, я поднялась наверх и обнаружила, что Аня беседует с двумя милиционерами. Это подмога от Олега или дело обстоит хуже?

– Что здесь происходит? – дрожащим от волнения голосом поинтересовалась я, садясь на водительское место.

– Всё в порядке, девушка! – улыбнулся один из милиционеров и отдал честь. – Вам привет от майора Зелинского!

От сердца отлегло. Я радостно улыбнулась защитнику правопорядка и нажала на педаль газа.

– Аня, позвони Андрею. У твоего знакомого, Ахмеда, какие-то общие дела с тем парнем, которого мы с Любой вчера выручали в метро.

Аня кивнула, вынула из сумочки мобильный телефон и исполнила мою просьбу. Я больше внимания уделяла дороге, чем её репликам, но, судя по тому, что расслышала, Андрей также поинтересовался, где мы застукали посланца с Индийского океана. В голове у меня вертелось: Ахмед – значит теракт… Впрочем, в свой прошлый приезд в Москву он терактов не проводил, зато похитил Аню… Жаль, я вчера не взяла телефон Мфальме, сейчас бы сама ему позвонила… Нет, не жаль, это было бы подозрительно…

Не успела я ничего додумать, как вдруг меня передёрнуло: невдалеке от Белого дома маячили обе фигуры, столь знакомые мне, за которыми я только что гонялась! Мфальме и Ахмед! Да что же такое, в самом деле – наваждение?! Что они тут делают? Прежде чем я успела дойти в своих растрёпанных мыслях до чего-то здравого, Аня взяла мобильный телефон:

– Алло, Андрей! Это снова Аня! Эти люди, по поводу которых я только что звонила, возле Белого Дома! Нет, мы не преследовали их, ехали сюда на экскурсию…

И как будто по заказу, зазвонил мой мобильный телефон. Я свернула в переулок, где не было народа, и приняла вызов:

– Алло!

– Добрый день, милая Надя! – услышала я и обомлела: это был голос Мфальме! Если бы я и не узнала его – он говорил со специфическим акцентом. Я постаралась взять себя в руки:

– Добрый день. Как ваши дела?

– Спасибо, всё хорошо! Могу я пригласить вас сегодня вечером в ресторан?

При других обстоятельствах, подобное приглашение у меня получило бы от ворот поворот в пять секунд. Однако со спутником Ахмеда следовало быть повежливее.

– А в какой ресторан?

– Вам нравится японская кухня?

– Ой, нет, лучше наша отечественная или европейская! – решила я обнаглеть, чтобы моё согласие не выглядело подозрительно-лёгким. – И чтобы был хороший выбор рыбных блюд!

Мой кавалер назвал одно симпатичное кафе, где я бывала пару раз. Я немного удивилась, как быстро Мфальме сменил вариант. Может, у него справочник под рукой? Или кто-то рядом подсказывает?

– Да, это вполне годится.

– Жду вас возле кафе в семь вечера!

Мой кавалер забыл спросить, удобно ли мне это время, но я не стала привередничать. Не ради знакомства и не для утоления голода я туда собралась.

– Хорошо, буду.

Я разъединила, нажала на педаль газа и задумалась, как себя вести. С одной стороны, Ахмед меня не знает, а знакомство с Мфальме могло быть чисто случайным. Однако возможно и совершенно иное: за мной, Аней и Любой следят, и это приглашение – не более чем игра. Хватит мне напрягать извилины, для этого есть шеф. Пусть он решит, идти ли мне на встречу с Мфальме, и если да, то как себя вести.

Андрей

Я отлично понял беспокойство Нади. Вне всякого сомнения, интерес к ней со стороны Мфальме не вполне искренен. Видимо, это Ахмед подсказал парню привлечь наше принцессу. Но с какой целью? Как-то использовать её, учитывая, как она себя показала во вчерашней драке? Или вести с нами сложную игру? Нельзя также исключать, что Ахмеду известно о богатстве Нади, а значит, её могут попытаться похитить с целью выкупа. Похитил же Ахмед Аню, да ещё из СИЗО. В любом случае, Наде следует быть осторожной и вести себя так, как если бы она была обычной московской девушкой. Со своей стороны, я тоже решил предпринять кое-какие меры. Прежде всего, позвонил Лебедеву и рассказал о предстоящей встрече. После этого передал Надю заботам Любы, которая подобрала подходящую для её причёски заколку-маячок, а также самые миниатюрные микрофон и видеокамеру с передатчиком изображения, какие только я смог найти в шпионских арсеналах московских магазинов. Кроме того, я уговорил Олега отдать на вечер Наде свой «Москвич»: всё равно стоит без дела, пока его хозяин катается на «Тойоте», а нашей девочке так будет легче произвести впечатление средней обитательницы столицы, которая в метро спустилась вовсе не с целью экскурсии, а чтобы сэкономить на бензине.

И теперь остаётся ждать вечерних событий.

Надя

Любе пришлось немало попотеть, чтобы придать мне нужный облик: этакая юная москвичка, которая интересуется богатыми иностранцами, но не для случайной связи, а в плане замужества. Мфальме не производил впечатления богатого африканского принца, но московская дурочка, поселившая на время в моём теле, могла об этом и не догадываться. В довершение всего, мне дали жвачку с апельсиновым привкусом. Надо полагать, с ней во рту я выглядела достаточно идиоткой, чтобы польститься на иностранца, который не может себе позволить такси, а потому ездит на метро.

Сложнее обстояло с вопросом, где я научилась так драться, как продемонстрировала вчера. После продолжительного совещания с участием шефа, Лебедева и Зелинского, выяснилось, что мой папа был офицером воздушного десанта и водил меня в спортивную секцию каратэ, которая работала невдалеке от воинской части. На этом месте я не вытерпела и взмолилась:

– Послушайте! Только идиот спутает каратэ и айкидо! И меня могут спросить, где была эта часть!

– Не могут! – внушительно парировал Лебедев. – Это военная тайна! Ты интересуешься иностранцами, но не настолько, чтобы продать Родину! А айкидо нередко преподают и в секциях каратэ. Если этот Мфальме начнёт настаивать на подробностях, изображай недовольство, поднимайся из-за стола и уходи.

Я уныло кивнула. Легенда шита белыми нитками, но разрешение встать и уйти обнадёживает.

– Господа, как вы считаете, кто платит за этот ужин – Мфальме или Ахмед? – подал голос шеф.

– Ахмед, конечно! – с готовностью отозвался Зелинский. – Этот Мфальме ездит в метро, а ресторан, куда они пойдут, мягко скажем, не из дешёвых!

– Согласен, – кивнул шеф. – А значит, Ахмед будет находиться рядом и смотреть, на что уходят его денежки. Олег, если мы его застукаем, можем ему инкриминировать похищение Ани?

– Вряд ли. Ни она, ни охранники не видели, кто напал на конвой. Вернее, напали двое в масках. Впервые Аня увидела лицо Ахмеда на злополучном острове, где произошло цунами. Ахмед может утверждать, что получил Аню спящей, за пределами России, и был уверен, что она сама хочет к Абу-Салемам.

– А меня вот что интересует, – заговорил Лебедев. – Зачем им Надя? Только не уверяйте, что Мфальме мечтает на ней жениться.

– Может, и мечтает, только кишка тонка. К Наде подбирается, разумеется, Ахмед. Первое, что мне приходит в голову – хочет использовать её при подготовке какого-то теракта. Второе объяснение – он готовит отвлекающий манёвр. Знает, кто такая Надя, и через неё собирается пичкать нас дезинформацией.

– А почему ты думаешь, что он не планирует отправить её к Абу-Салемам? – возразил Зелинский. – Сам же говоришь, они с Розалиндой одного типа внешности. Розалинда исчезла, и теперь её хотят заменить Надей. Почему нет?

– Не знаю, – задумчиво ответил шеф. – Может, ты и прав, только мне кажется, что её попытаются использовать здесь…

В общем, когда я села за руль «Москвича», моя несчастная голова трещала от обилия информации, с которой я не знала что делать. Оставалось плыть по течению, а там видно будет. Я решила, что если Мфальме позволит себе лишнее, тут же уйду, и пусть наши титаны сыска и контрразведки сами разбираются, какого чёрта ему было нужно.

Едва подъезжая к кафе, я увидела своего кавалера. Сейчас он выглядел совсем не так, как вчера или сегодня утром. Аккуратно постриженный, одетый с иголочки в чёрный костюм от Л’Ореаль, с большим букетом тюльпанов в руке, он куда более походил на африканского принца инкогнито, чем на бедолагу, жертву московских скинхедов. Простая московская девчонка запросто упала бы в обморок от такого великолепия. А помощница детектива, недолго думая, отключила мозги и решила провести приятно вечер.

– Вы великолепно выглядите, Надя! – белозубо улыбнулся Мфальме. – Вы прекраснее всех голливудских звёзд, вместе взятых!

Я с удовольствием приняла букет. Откуда он взялся посреди московской зимы? Впрочем, какая разница, нас ждёт стол…

Как я и ожидала, стол оказался выше всяких похвал. Я заказала рыбу и салат, а на десерт Мфальме пожелал шампанское. Я воздала должное блюдам, после чего мой кавалер наполнил бокалы. И в этот момент ко мне вдруг подошёл официант:

– Простите, вас зовут Надя?

– Да.

– Вас к телефону!

Я очень удивилась, что меня спрашивают. Прошла с официантом и взяла трубку:

– Алло!

– Привет, Надя!

Голос был совершенно незнакомый.

– Привет. А кто это?

– Ой… Надя, это ты?

Я начала злиться.

– Да, я Надя, а вы кто?

– Ой! Это Надя Шишкина?

– Нет, не Шишкина.

– Простите… Видимо, произошла ошибка.

Я раздражённо положила трубку и подумала: может, напрасно не назвалась Шишкиной? Вдруг этот вариант сулил нечто интересно? Да ну, ещё самодеятельность разводить…

Я вернулась к столу. Мфальме поднял бокал, и мы чокнулись. Я прикоснулась губами к бокалу и тут же указала на вход с криком:

– Мфальме, смотри, это же вчерашний бандит!

Мой кавалер обернулся, и я проворно вылила больше половины бокала в опустошённую тарелку из-под рыбного блюда, а затем снова прикоснулась губами к сосуду. Мфальме посмотрел на лысого парня, входящего в кафе, и с улыбкой обернулся ко мне:

– Нет, Надя, он только немного похож.

– Да? – произнесла я, соловея на глазах. – Значит, спутала.

Пару минут спустя меня совсем развезло – я клевала носом, чуть не попадая лицом в тарелку. Мфальме поднялся с места, подошёл ко мне и бережно обнял за плечи:

– Надя, ты хочешь спать? Давай я отвезу тебя домой.

Я только кивнула и промычала нечто нечленораздельное. Мфальме с помощью официанта поднял меня со стула, накинул на плечи шубу, и мы двинулись к выходу со скоростью, которую только позволяли мои заплетающиеся ноги. Мне становилось ясно, что в вино было подложено сильное снотворное и сейчас меня куда-то отвезут. Позволить это или устроить им сюрприз из серии «спящие проснулись»? Я рассудила, что за всем происходящим наблюдает шеф, и раз он не берёт за жабры моего ухажёра, значит, и мне не стоит торопиться.

Меня вывели, вернее, вынесли на морозный воздух, я издала мычащий стон и позволила положить себя в какой-то фургон. Дверца закрылась, и я оказалась в темноте. А вот это уже неприятно.

Машина тронулась, и я задумалась, как вести себя дальше. Тряска мне удовольствия отнюдь не доставила. Я осторожно приоткрыла ресницы: кузов, где я находилась, был отделён от кабины водителя стальной решёткой. Рядом со мной – никого. Значит, можно хотя бы сменить позу на нечто более подобающее моему желудку, который только что принял в себя ужин.

Андрей

Лебедев удовлетворённо хмыкнул, когда Надя вылила содержимое бокала в тарелку. В отличие от неё, мы, сидевшие в моём автомобиле в полусотне шагов от кафе и наблюдавшие за происходящим в здании, заметили, как злополучный ухажёр налил в её бокал содержимое какого-то пузырька, но наша девочка оказалась на высоте.

– Антон, если это не яд, а что-то вроде клофелина, какая статья светит Мфальме?

– Смотря что он собирается делать с Надей. Скорее всего, статья сто двадцать шестая – похищение человека.

– Не хочешь взять его прямо сейчас?

– Зачем? Скажет, что ошибся, думал, что это сахарная вода.

Я кивнул, не спуская глаз с кафе. Вернее, смотрел одновременно через «телескоп» и на экран приёмника изображения от Надиной видеокамеры. Вот отважный ухажёр вместе с официантом выводит её на улицу, заталкивает в какой-то автофургон… Олег, сидящий позади нас, берёт мобильный телефон и диктует кому-то из коллег номер этой машины… Всё, поехали.

– Перехватим сейчас? – деловито спросил я. – Похищение налицо.

– Ну нет, он скажет, что повёз её в больницу – мол, испугался, что ей плохо.

– Что ты придумываешь за него отговорки? Пусть он сам старается.

– Андрей, это ты у нас мастер амитала и блефа, а мне приходится действовать по закону.

Я ничего не ответил, только надавил на педаль газа. Мы двинулись, соблюдая дистанцию примерно полсотни метров. Тут же я обнаружил, что сигналы от маячка и видеокамеры Нади исчезли, и выругался: кузов автофургона несомненно металлический. А чего, собственно, я ожидал? Ничего страшного, только нельзя упускать машину из виду.

Я предполагал, что автофургон направится к окраинам, но вместо этого он почему-то поехал в центр города. Это было не только неожиданно, но и неприятно: мы вскоре оказались в хвосте одной из пробок.

– Это он нарочно делает, – уныло проворчал Олег. – Так ему легче уйти от нас.

– Значит, предполагает слежку, – вздохнул я. – То есть они в курсе, кто такая Надя. Видимо, хотят взять её заложницей.

Десятки машин торчали перед нами и вокруг, то и дело отсекая от зоны видимости злосчастный автофургон. Но вот, наконец, пробка зашевелилась.

– Антон, вызывай подмогу! – вздохнул я. – Ещё одна такая пробка, и мы их потеряем!

Лебедев кивнул, взял рацию и вызвал вторую машину. Теперь мы с ней должны были меняться местами: одна позади автофургона, другая впереди, а потом наоборот. Вот и пошли гонки…

Стоп! Что за чёрт! Номер другой!

– Олег, срочно вызывай коллег, чтобы проверили его! Этот подставной!

– Сейчас, – коротко отозвался Зелинский и связался с ДПС. Я сидел, как на иголках. Через минуту автофургон остановили милиционеры. Велели открыть кузов…

Нади там не было! Нас надули! Пока мы ждали в пробке, подсунули нам другую машину!

Я чуть не сошёл с ума. Ведь был уже в моей практике похожий случай, как же я облажался?!

– Олег, пусть проверят водителя!

Однако эта моя реплика была бесполезна. Мы с Антоном просто растерялись. И было бы совсем плохо, если бы вдруг не пробудился приёмник маячка Нади, и одновременно с ним – видео.

Надя

После примерно получаса тряской езды машина остановилась, и я снова забылась сном, переходящим в беспамятство. Снаружи заговорили на незнакомом языке, послышался металлический лязг, дверца открылась, и сквозь полузакрытые ресницы я увидела Мфальме с наручниками, явно предназначенными для меня. Я тотчас вынула из сумочки пистолет – на этот раз боевой, а не травматический – и, сунув его кавалеру в живот, приложила палец к губам. Мфальме словно застыл в параличе. Я толкнула его на своё место, а сама выпрыгнула наружу и без излишних разговоров повела стволом вокруг.

Чёрт возьми! Я находилась среди полудюжины амбалов! Правда, они не были вооружены и выглядели растерянными, но, как говорит про такие ситуации шеф, где я возьму столько наручников? Я решила, что для начала хватит той пары, которую мне любезно предоставил Мфальме.

– Где ключи от машины? – грозно поинтересовалась я, обращаясь сразу ко всем и поигрывая оружием.

– Вот! – робко ответил один амбал и трясущейся рукой протянул связку.

– Положи на землю.

Амбал подчинился и умоляюще посмотрел на меня.

– Мфальме, выходи! Никаких резких движений, не то стреляю на поражение!

Мой незадачливый кавалер захныкал и вылез из фургона.

– А вы – марш внутрь! Только сначала всё из карманов вытряхните!

Со стороны это, наверное, выглядело прикольно: шестеро здоровенных лбов, трясущиеся, как листья на ветру, поочерёдно подходили к фургону, покорно вытряхивали из карманов всё лишнее, сами себя хлопали, чтобы убедить меня, что не обманывают, и забирались внутрь, устраиваясь уютно, как селёдка в бочке. Я же, с пистолетом в правой руке и наручниками в левой, с растрепавшимися волосами, в помятой юбке и со сползающей сумкой на левом плече, злая и встревоженная неопределённостью ситуации, а главное – отсутствием шефа, не знающая, как вести себя дальше, только смотрела на растущую гору сокровищ. Тут были складные ножи, пистолеты, две отмычки и несколько связок ключей. Когда последний из моих героев оказался внутри, я захлопнула дверцу автофургона и скомандовала Мфальме:

– Руки на машину, ноги отставить назад! Врозь! Шире!

Мой кавалер с готовностью подчинился. Я извлекла из его костюма складной нож и несколько бумажек, похожих на удостоверения, которые мне некогда было рассматривать. После этого надела Мфальме те самые наручники, которые он приготовил для меня, и взяла из сумочки мобильный телефон. Набрала номер шефа и тут же услышала:

– Надя, наконец-то! Куда ты исчезла?

– Я исчезла? А как же маячок?

– Ты права. Чёрт, они меня обдурили…

Я не поверила своим ушам: кто-то обдурил шефа? Такое возможно в природе?

– Андрей! Но сейчас ты знаешь, где я?

– Да-да, Наденька, всё в порядке!

– Тут со мной семеро балбесов, из них шестеро заперты в автофургоне и один в наручниках. Ты можешь приехать?

– Конечно! Сейчас будем!

Я облегчённо вздохнула и разъединила. Возникло желание сделать что-нибудь ещё полезное к приезду шефа. Допросить, что ли, Мфальме? Я подошла к нему и нежно ткнула стволом в бок:

– Что ты мне подсунул в вино?

– Не знаю. – его зубы отчётливо стучали, что, помимо акцента, не способствовало пониманию речи. – Он велел…

– Кто – он? – раздражённо спросила я, догадываясь, что речь об Ахмеде.

– Он…

Я могла, конечно, описать Ахмеда, но вдруг существует некто третий, кто и инструктировал Мфальме?

– Вчерашнее нападение скинхедов на тебя было инсценировкой?

– Что? Не понимаю.

Он что, не знает слова «инсценировка»? Ладно, не так это важно, проехали. Однако если он так будет отвечать и на другие вопросы, мне проще всё выяснить самой. Я открыла фургон:

– Полезай внутрь!

– Не надо!

Я начала злиться:

– Идиот, если не полезешь, я выстрелю тебе в руку!

Парню было очень неудобно забираться в набитую битком машину, будучи скованным по рукам, но я не испытывала ни малейшего сочувствия. Мне там каково пришлось, а?!

Я заперла фургон и задумалась. Скорее всего, эти амбалы должны были меня доставить к кому-то. Но почему туда не поехал сразу Мфальме? Или всё-таки приехал и этот неизвестный где-то поблизости? Я обошла автофургон: никого. В паре сотен метров в сторону виднелся какой-то домик, и можно было предполагать, что Ахмед там, но идти туда не привлекало. Я подумала и решила допросить арестантов, хоть кто-нибудь из них должен оказаться разговорчив. И как раз в это время ко мне подъехал БМВ, в котором сидели шеф, Лебедев и Зелинский.

– Наденька, какое счастье! – пробормотал шеф. – А я уж боялся…

Я не стала выяснять, чего он испугался, а просто указала театральным жестом на трофей:

– Принимайте, господа! Шесть пар наручников у вас найдётся?

– Ай да улов! – с восхищением произнёс Зелинский и, как пёс на кошку, бросился к фургону и отпер. Я чуть не упала: пусто… Как же так? Куда они могли подеваться, все семеро? Оправившись от первого потрясения, я подошла ближе. Забралась внутрь. А, вот в чём дело: стальная решётка согнута, оторвана от стены, и между ними образовалось пространство, в которое можно было пролезть. Это что же – они такие сильные? А Мфальме драпал в наручниках? Кошмар… Мне стало не по себе при мысли, в чьих руках я бы оказалась, если бы не проявила осторожность в кафе. А как они выбрались из кабины? Наверное, дождались момента, когда я была со стороны кузова, и удрали. Завести не пытались, так как ключи зажигания у меня.

– Шеф, они были тут, честное слово, – уныло пробормотала я. Шеф мягко погладил меня по плечу:

– Всё хорошо, Надя, ты молодчина. Это я опозорился. Надо же, как они меня надули!

– По-моему, ничего страшного, – вступил в разговор Зелинский. – Проверим эту машину, снимем отпечатки пальцев. Эти семеро уходили пешком, значит, далеко сбежать не могли. Внешность Мфальме мы знаем, я уже попросил проверить окрестности.

Я вздохнула. Почему я не услышала, как они ломают решётку и убегают? Они, конечно, действовали осторожно и тихо, но я-то…

– Ладно, – подавленным голосом произнёс шеф. – Подвеём первые итоги. Самое главное – Надя в порядке. Только заслуги нашей в этом, увы, никакой нет. Мы знаем, что Ахмед интересуется Белым Домом, но нам не известно, проводится ли там основная операция или отвлекающая…

– Что?! – поразился Лебедев. – Как там может быть отвлекающая операция? А где же тогда главная?

– Антон, я не знаю. В Индии Абу-Салемы избрали своей мишенью небольшой, ничем не примечательный городок.

– Я согласен с Андреем! – заговорил Зелинский. – Антон, вспомни историю террора. Одиннадцатого Сентября главной мишенью террористов стал Всемирный Торговый Центр. Им что важно? Во-первых, внезапность, а во-вторых, размер причиняемого ущерба, проще говоря – сколько людей они убьют. Белый Дом хорошо охраняется, так что я думаю, что основная операция не там. А вот в качестве отвлекающей мишени он подходит великолепно.

– Ладно, – проворчал Лебедев. – Нам важно, чтобы у террористов не получилось ни черта, хоть они действуй в Тьмутаракани. Однако у меня есть мыслишка, как проверить, действительно ли их интересует Белый Дом.

– Не расскажешь? – оживился шеф.

– Андрей, мыслишка сырая. Будет нечто удобоваримое – ты первый узнаешь.

– И у меня появилась идейка! – произнёс Зелинский.

– Какая?

– Это уже завтра. На сегодня, думаю, мы уже наработались, особенно Наденька. По домам, дамы и господа!

Олег

Назавтра утром после неудачной попытки захвата Мфальме, я решил воплотить в жизнь ту мысль, о которой говорил Андрею и Антону. Моя идея состояла в том, чтобы потрясти снинхедов, напавших на Мфальме. Я не очень верю в совпадения, а потому исходил из того, что если это нападение позволило Мфальме познакомиться с Надей и дало повод пригласить её в ресторан, с последующим похищением, то, скорее всего, между жертвой и обидчиками была предварительная договорённость. А раз так, то есть шанс, что позавчерашние жертвы Нади и Любы наведут нас на Мфальме.

Я решил потолковать с тем из них, который первым напал на Мфальме в метро: Малахов Артур Евгеньевич, проживает на Войковской. Только идти к нему следует не в одиночку: и гражданин это боевитый, и солидности мне одному может не хватить. Но кого взять в компанию? Ясно, что не Андрея: он всё ещё работает мертвецом. Лебедев большой начальник, для него никто, кроме Андрея, не авторитет. Девушек таскать лишний раз не хочется.

Поразмыслив, я пришёл к выводу, что придётся всё-таки обратиться за помощью к девушке, но не к Любе и не к Наде, которые запомнились скинхедам в ином качестве. Я позвонил Лебедеву:

– Привет, Антон! Можно мне похитить на сегодняшнее утро Женю?

– Гм… А зачем?

– Я тебе говорил вчера про идею. Хочу навестить скинхедов, которые дрались с Мфальме, а одному несолидно. Ты же со мной не пойдёшь? А Андрею нельзя.

– Так. Подожди на проводе.

Я не птичка, чтобы ждать на проводе, но с Лебедевым не очень поспоришь. Тишина в телефонной трубке продлилась с минуту, после чего Антон сообщил:

– Да, Олег, можешь захватить с собой Женю. Удачи!

Мы с Женей встретились через полчаса на Войковской, невдалеке от дома Малахова. Она была одета в форму, и я, разумеется, тоже, как положено майору милиции. При виде меня она вытянулась:

– Доброе утро, товарищ майор!

– Гм… Товарищ лейтенант, а по имени нельзя? Меня зовут Олег.

Женя сразу расслабилась, улыбнулась, кивнула:

– Да, Олег, конечно. Идём к Малахову?

Дверь нам открыла маленькая кругленькая женщина лет сорока. Увидев форму, очень смутилась:

– Вам кого, товарищ майор?

– Добрый день. Артура Евгеньевича можно?

– Ой! А что он натворил?

– Извините, долго рассказывать. Можно войти?

– Да, проходите, пожалуйста, – она с потерянным видом пригласила нас в квартиру. Артур сидел в гостиной перед телевизором. При виде нас парень растерялся и поднялся с места. Я решил ковать железо, пока горячо:

– Присаживайтесь, Артур Евгеньевич. Как ваши дела?

– Н-ничего, – запинаясь, произнёс он.

Я покосился на его мать:

– Как же так, Артур Евгеньевич? С бритоголовыми связались. Что теперь будете делать?

Мать Артура негромко вскрикнула. Я решил сбавить пары, чтобы не довести женщину до сердечного приступа. Но сначала пусть её сын ответит.

– Товарищ милиционер! – неожиданно-жалобно заголосил Артур. – Я не виноват! Он сам просил!

– Кто? – с хищной интонацией в голосе вступила в разговор Женя.

– Негр этот!

– Просил, чтобы его избили? – деловито поинтересовался я. Теперь, когда наши подозрения подтверждались, я разыгрывал недоверие.

– Да! Честное слово! Только не избить, а ткнуть его пару раз! И заплатить обещал!

– А зачем – объяснил?

Артур облизнул губы:

– Он сказал, что знакомый журналист хочет заснять материал, как в Москве бритоголовые нападают на чернокожих.

– А ты журналиста видел?

– Не знаю. Негр сказал, что съёмка будет вестись скрытой камерой. Я думал, те две девушки журналистки, но они так дерутся…

Я постарался сдержать улыбку.

– А тебя не смутило, что на записи будут видны ваши лица?

– Нет, негр сказал, что лица будут заретушированы.

– И как – заплатил он?

– Да, после всего этого.

– Много?

– Мне и другим по три тысячи рублей, а Лёшке – десять тысяч. Потому как он на рельсы упал.

Мы с Женей обменялись взглядом.

– Тебе не кажется, что десять тысяч при таких травмах мало? Он чуть не остался без руки!

– Да, но Лёшка сам виноват – нож вытащил. Такого уговора у нас не было.

– Как вы поддерживали связь с Мфальме?

– Мфальме – этот негр, да? Никак, он сам нас находил.

– Ты говоришь – мы. А кто вы, как познакомились?

– Да все в этом доме живём, – Артур неопределённо махнул рукой.

– И со скинхедами других дел не имели?

– Мы не скинхеды! Только Лёшка, но и он бросил год назад! А то, что было позавчера – потому что негр заплатил!

– И обриться наголо тоже он попросил?

– Да. Мне всё равно скоро в армию идти.

Я снова обменялся взглядом с Женей.

– Ладно, Артур. Я тебе верю. Только у меня к тебе просьба: из того, что ты рассказал, вытекает, что действия Мфальме незаконны. Поэтому прошу тебя, как только ты его встретишь или он позвонит, сразу дай мне знать – и сунул парню свою визитную карточку.

– Обязательно позвоню! – радостно закричал Артур. Мы с Женей поднялись и направились к выходу.

Таня

Утром, уже после того, как позвонила Женя, предупредила, что сегодня не придёт, Таня обнаружила, что в доме закончились сосиски. Маловато оставалось также других продуктов. Получалось, что нужно съездить в магазин. Невелика проблема.

– Андрюша, ты побудешь с Люсей и Зайкой?

Муж подошёл ближе, улыбнулся, обнял, поцеловал в губы:

– Конечно, моя сладенькая! А ты хочешь куда-то отлучиться?

– Да, милый, в магазин за продуктами.

Андрей вздохнул, перестал улыбаться:

– Чувствую себя калекой. Даже в магазин не могу сходить.

– Перестань, мой хороший! Раз надо – потерпи! Я надеюсь, немного осталось.

– Когда меня хоронили, Лебедев обещал за пару дней управиться.

Таня не выдержала и, смеясь, сама поцеловала мужа:

– Не ворчи, любимый! Не так уж это страшно – побыть дома ещё несколько дней! Ну – будь умницей, присматривай за девочками!

Она надела шубку и, чувствуя на себе жадный взгляд мужа, вышла на лестницу. Тотчас холод мягко дохнул ей в лицо, сжал пальцы. Таня спустилась к выходу, прошла к машине, села за руль и отправилась к ближайшему супермаркету. Через полчаса, купив всё запланированное, вернулась в машину, пристегнулась ремнём, вставила ключ в зажигание…

Внезапно в затылок ей упёрся ствол пистолета:

– Поедешь туда, красотка, куда я тебе велю! – зловеще прошептал неизвестный. Таня кивнула: в таком положении спорить не приходится. Сердце замерло в тревожном ожидании. Она бросила взгляд на незнакомца в зеркальце: очень похоже на описание того бандита, который хотел убить Андрюшу. Скорее всего, он самый и есть.

– Вы хотите выкуп?

– Вопросы буду задавать я. Пока рули давай!

Таня послушно выехала на шоссе. Плохо дело. Даже если речь пойдёт о выкупе, очень часто после его внесения заложников убивают. А если какой-то другой вариант – вряд ли лучше.

– Ехать куда – прямо?

– Да.

Таня послушно кивнула, понемногу прибавляя скорость. Позднее утро, вокруг машин немного. Вчера шёл мокрый снег, а ночью приморозило, и теперь на шоссе тонкий ледяной наст. Ну, была – не была…

Она резко нажала педаль тормоза, выкрутила руль до отказа против часовой стрелки и упёрлась левой рукой. Машина взвизгнула покрышками, совершая безумный резкий разворот. Весь мир закружился в бешеном хороводе. Незнакомец с пистолетом вскрикнул, его швырнуло сначала вперёд, на спинку сиденья Тани, а затем вправо и ударило локтем о дверцу. Таня услышала, как пистолет упал. Вокруг засигналили машины – хоть и немного их, а столкнуться с психом-лихачом никому не хочется. Таня выхватила газовый баллончик и пустила струю в похитителя, а затем открыла левую дверцу и выскочила на шоссе. Мир кружился, угрожая завалиться, но Таня взяла себя в руки: терять сознание нельзя.

– Люди, помогите! Бандит! – сквозь подступающий обморок пронзительно закричала она. Одна машина затормозила метрах в трёх, оттуда высунулся качок:

– Девушка, вам нужна помощь?

– Да, пожалуйста! В моей машине бандит, убийца!

Однако незнакомец уже открыл правую дверцу и, шатаясь и ругаясь, выбежал из машины.

– Стой, стрелять буду! – закричал качок, и Таня заметила в его руке пистолет. Однако незнакомец выстрелил первый – пуля ударилась о капот машины качка. Похититель неуклюже подбежал к тротуару и через мгновение скрылся среди испуганных пешеходов.

– А теперь чего? – растерянно спросил Таню качок, опуская пистолет.

– Не знаю. Спасибо вам.

– Пожалуйста, – пробормотал парень, рассматривая на капоте своей машины вмятину от пули. Рядом затормозил милицейский автомобиль.

– Что тут происходит? – деловито поинтересовался сержант ДПС.

– Меня пытались похитить, – опираясь на капот «Пежо» и борясь с подступающей дурнотой, пробормотала Таня. – А этот гражданин пришёл мне на помощь.

Милиционер покосился на качка, подошёл ближе к его машине, внимательно посмотрел на след от пули и покачал головой.

– Ну, это не наш вопрос, – пробормотал он.

– Я могу ехать? – к удивлению Тани, спросил качок. Судя по его виду, он уже раскаялся в собственной смелости.

– Да. Спасибо вам, – ответила женщина, садясь снова за руль.

– Счастливого пути! – лаконично произнёс милиционер и отдал честь. Таня вздохнула, чихнула из-за аромата слезоточивого газа и снова нажала на педаль газа.

Спец

Он бежал наугад, расталкивая прохожих, под их возмущённые крики, почти ничего не видя, стараясь уйти переулками, дворами, как можно дальше от шоссе, пока на помощь Татьяне не подоспели её друзья. Ну и семейка! Сколько пришлось возиться с муженьком, и до сих пор нет уверенности, что он сыграл в ящик. А теперь и с женой-вдовой проблемы. Казалось бы, что тут трудного – заставить безоружную женщину проехать на определённый адрес, там связать её, накачать амиталом, выяснить, наконец, жив ли злополучный детектив, и если надо – его же вызвать, чтобы своей жизнью выкупил её. А вот ни черта не получилось. И начиналось-то всё хорошо: выследил Татьяну, улучил момент, когда она оставила машину, не включив противоугонную систему, забрался в автомобиль и спрятался под задним сиденьем. И потом было всё хорошо – сделал ей сюрприз, заставил ехать под дулом. А потом что произошло – непонятно. Может, ей повезло, занесло на скользком шоссе? Хорошенькое везение – было бы машин вокруг побольше, она бы сама могла погибнуть. А может, Татьяна что-то сделала, сманеврировала? Чушь, не самоубийца же она. Она, конечно, красотка, не зря покойный Влад на неё глаз положил, но ведь не супермен. А в такой ситуации не всякий супермен выкрутился бы. Нет, ей просто повезло.

Глаза застилались слезами, из носа текли ручьём сопли, а изнутри рвал бешеный кашель. Казалось, проклятым газом отравлено всё вокруг, куда ни двинься. Однако минута за минутой проходили, Спецу становилось легче, и он начинал осматриваться, где находится. Какой-то парк. Песочница. Дети бегают, играют. Надо спрятать, наконец, пистолет, не то неприятностей не миновать.

Он с облегчением вдохнул чистый холодный воздух. Тишина. Мягкий морозец. Благодать! Вот бы никуда не уходить отсюда, остановить время, навсегда остаться здесь, смотреть, как играют детишки. Он подошёл ближе к малышам. Те прервали игру, посматривая с интересом и лёгкой опаской на незнакомца. Спец улыбнулся как можно шире:

– Детишки! А во что вы играете?

Двое мальчиков и девочка лет пяти-семи попятились, словно Спец поймал их на чём-то нехорошем. Однако третий мальчик, чуть старше на вид, смело посмотрел на незнакомца, почесал нос и ответил:

– В киллера, дядя!

Спец содрогнулся всем телом. Дети играют в киллера… Неужели это забавно? Вихрем пронеслись мысли: а мы играли в войну… это что – намного лучше? Он отогнал дурные ассоциации: дети играют в то, что заботит сейчас взрослых. Игра в киллера, если вдуматься, не хуже игры в войну. Спец присел на корточки, погладил мальчика по голове:

– И как вы играете в киллера, детки?

– Я должен поймать и убить их! – мальчик с гордостью, словно распорядитель в цирке, указал на своих друзей.

– А если убьёшь, что потом будет?

– Тот из них, кого я убью последним, должен будет убить меня и остальных.

Спец слабо улыбнулся. Он уже почти пришёл в порядок. Погони не видно, можно ещё немного прогуляться – и идти к себе.

– Ну, детишки, хорошо вам поиграть в киллера!

– Спасибо, дядя!

Спец поднялся, огляделся и не спеша направился дальше. Дойти до ближайшей станции метро или остановки автобуса. За машиной, оставленной в квартале от супермаркета, возле которого удалось было захватить Татьяну, лучше вернуться завтра.

Он шёл, наслаждаясь чистым воздухом и тишиной, а в голове его почему-то звучал всё громче вопрос, который он только что задал детям:

– Если убьёшь, что потом будет?

Сёма

Сёма вернулся с работы, переоделся, и тут раздался сигнал его мобильного телефона.

– Алло!

– Привет, Сёмка! – услышал он довольный голос Бухгалтера. – Как дела?

Сёма поймал напряжённый взгляд Воронова.

– Ничего дела, работаю помаленьку.

– Учеником пекаря, да? – хохотнул Бухгалтер. – И как твоя зряплата, хватает медсестричке на булавки?

– Да ничего, деньги пока есть, – осторожно ответил мальчик.

– А поработать как следует, как в былые времена, не хочешь?

Сёма вопросительно посмотрел на Воронова. Тот энергично кивнул.

– Конечно, хочу! – стараясь изобразить восторг, ответил исправляющийся киллер.

– Вот и отлично. Задание расскажу чуток погодя.

– А можно пока примерно – кто там будет? – зная, что Воронов пытается найти источник звонка и стараясь затянуть время, спросил Сёма.

– Баба одна. С деньгами. Хорошие денежки. Тебе выйдет десять тысяч баксов.

– Хорошо, Бухгалтер! – стараясь придать своему голосу радость, ответил Сёма.

– Вот и умница. Остальное потом.

Связь разъединилась. Сёма поймал тревожный взгляд Лизы и сам посмотрел на лейтенанта ФСБ:

– Вы нашли, откуда он звонил?

– Вроде да, – неопределённо пожал плечами Воронов. – Только он, скорее всего, ехал в это время в машине.

– Мне ведь не надо будет никого убивать? – скорее для Лизы спросил мальчик.

– Нет, конечно. Мы разберёмся, как это лучше организовать. Ты пока отдыхай и жди звонка от этого Бухгалтера, а мы выясним.

Сёма кротко кивнул, подошёл к Лизе и мягко коснулся её запястья. Девушка не убрала руку. Тем временем Воронов взял телефонную трубку и коротко произнёс:

– Товарищ подполковник, есть интересные новости!

Аня

– Вот и всё! – радостно заключил адвокат-нотариус, проверив акт купли-продажи квартиры в Бескудниковском переулке, некогда принадлежавшей Амиру Абу-Салему, а затем его супруге Анне.

– Вот деньги! – улыбаясь, словно на новогоднем торжестве, произнёс покупатель и передал Ане портфель-«дипломат». Молодая женщина деловито раскрыла и проверила наугад несколько пачек с зелёными ассигнациями. Кажется, всё в порядке, но…

– Вы не возражаете, если я сразу обменяю их?

– Да, пожалуйста, это ваше право!

– Тут за углом как раз пункт обмена валюты! – с готовностью сообщил адвокат-нотариус. Аня мило улыбнулась и, держа обеими руками тяжеловатый «дипломат», сопровождаемая покупателем, направилась к указанному месту.

– Обменяйте доллары на евро, пожалуйста! – звонко произнесла она, подавая сотруднице обменного пункта пачки денег. Последовала продолжительная пауза: ассигнации стремительно помчались сквозь проверочный аппарат.

– Вы в курсе, что потеряете на комиссионных? Сначала мы обменяем вам доллары условно на рубли, а затем рубли на евро.

– Да, я знаю.

Последовала новая пауза, сопровождаемая специфическим шелестом купюр – на этот раз евро – в челюстях аппарата. Затем сотрудница обменного пункта кашлянула и наполнила «дипломат» пачками ассигнаций. Дала квитанцию об обмене.

– Вот и всё! – радужно улыбнулась Аня и отдала покупателю расписку в получении денег. – И ключи от квартиры – возьмите, пожалуйста!

Она вышла, с удовольствием отмечая про себя, что благодаря обмену «дипломат» стал намного легче. Внезапно из-за угла выскочил мальчишка лет шестнадцати. Он выхватил пистолет с глушителем и выстрелил Ане в грудь. Молодая женщина закрыла глаза и опустилась на землю. Мальчишка выхватил из её рук «дипломат» и помчался прочь.

– Ах, какое безобразие! Среди бела дня людей убивают! – негромко произнёс покупатель, равнодушно глядя вслед убегающему Сёме, и посмотрел на часы.

Сема забежал за угол, где стоял серый «Вольво». Бухгалтер с удовольствием принял портфель с деньгами.

– Стоять, милиция! – раздался вдруг крик. Сёма вздрогнул всем телом и помчался вдоль по улице.

– Стой, стрелять буду! – закричал Зелинский и выстрелил сначала в воздух, а затем метрах в десяти выше Сёмы. – Эх, ушёл, гад! – с убедительным сожалением в голосе громко произнёс он, обращаясь как бы к своим подчинённым, вынырнувшим из ближайшего подъезда. – Ты мне выложишь, что это за отморозок! – с угрозой в голосе обратился он к Бухгалтеру, который, ни жив, ни мёртв, наблюдал из машины за происходящим. К «Вольво» подошли ещё милиционеры и два человека в штатском. Одним из них был Лебедев.

Сема добежал до конца улицы, где его ждали «Жигули». За рулём был Воронов.

– Ну, как там? – поинтересовался он, нажимая на газ.

– Кажется, взяли Бухгалтера, – ответил Сёма и невольно улыбнулся. Проклятие закончилось?

«Жигули» проехали немного – до того места, где на земле лежала молодая женщина, из-под шубки которой проступало кровавое пятно. Не выходя из машины, Воронов и Сёма посмотрели, как один из подчинённых Зелинского надевает наручники на покупателя квартиры Ани и сажает его в милицейскую машину. Заказчика убийства увезли. Воронов вышел из машины, подошёл к Ане и нагнулся.

– Вам помочь? – заботливо спросил он, мягко беря её за руку.

– Спасибо, я в порядке, – недовольно ответила красавица. Она расстегнула шубку, поморщилась, вынула пакетик с красной краской, посмотрела вокруг, заметила урну и выбросила его.

– Эта краска легко смывается! – виновато пояснил Воронов.

– Спасибо, это не так важно.

– Садитесь, пожалуйста, в машину.

Аня кивнула и села позади своего «убийцы».

– Наслышана о тебе, Сёма! – чуть иронично улыбаясь, произнесла она. – Никогда не думала, что ты такой.

– А я и есть не такой! – радостно ответил мальчик. – Вы не представляете, Анна Сергеевна, как хорошо жить, когда не надо никого убивать!

Надя

Я только-только покончила с завтраком, когда зазвонил телефон.

– Алло!

– Доброе утро, Надя!

Я обмерла. Этот голос, среди московской зимы заговоривший со мной по-французски… Али?!

– Привет, Али! Каким судьбами?

– Мы с Мартином только что приехали в Москву!

Раз вместе с Мартином, то ясно, что цель поездки – не экскурсии по столице России. Впрочем, и так мало шансов, что агент МИ-6 прибыл бы к нам для отдыха. Кстати, Али до сих пор не сказал, каково его воинское звание. И действительно ли он Али?

– Вы уже поселились в гостинице? Говорили с Андреем?

– Нет, и я хочу, чтобы ты помогла нам встретиться.

Я немного удивилась: что мешает Али просто позвонить Андрею? Затем сообразила: дома у шефа наверняка отвечает Таня, с которой наш Джеймс Бонд незнаком, мобильный телефон принимает звонки только от нескольких надёжных людей, в число которых английские гости ещё не успели попасть, а в агентстве – Люба… впрочем, скорее всего, в этот час там вообще никого ещё нет.

– Если не секрет – по какому вопросу?

– По поводу расследования, которое он сейчас ведёт.

– Конечно, помогу. Ты сейчас где?

– В гостинице «Россия». Можно приехать к тебе?

Учитывая способность Али проникать в запертые помещения, в которой я убедилась в Брюсселе, его вопрос, несомненно, является данью вежливости. Однако я не готова сейчас принимать мужчин.

– Али, дай свой телефон, и я тебе перезвоню, ладно?

– Да, конечно…

Я добросовестно записала то, что он продиктовал, и позвонила шефу.

– Алло! – послышался голос Тани.

– Доброе утро, Таня, это Надя. Андрея можно к телефону?

– Да, Наденька, сейчас!

Наступила непродолжительная пауза.

– Слушаю, Надюша!

– Андрей, у нас новость: Али приехал в Москву! И его друг Мартин тоже. Они в гостинице «Россия». Хотят с тобой встретиться. Запишешь его телефон?

– Да, диктуй…

Через десять минут мы договорились о встрече в гостинице, в которой, с нашей стороны, должны были принять участие также Олег и Антон. Ещё двадцатью минутами позже я приехала в «Россию».

– Вы к кому, девушка? – преградил мне путь бдительный швейцар. Не успела я ответить, как его мягко похлопал по плечу Али:

– Всё в порядке, эта леди ко мне.

Я еле сдержала смех по поводу слова «леди», произнесенного на русском языке с английским акцентом. Швейцар с видимой неохотой впустил меня: возможно, принял за одну из дам известной профессии и надеялся получить мзду. Едва мы прошли в холл, как появились Андрей, Олег и Антон.

– Знакомьтесь, господа! – объявила я как организатор встречи. – Подполковник Федеральной Службы Безопасности России Антон Лебедев. Майор милиции Олег Зелинский. А это… – я запнулась.

– Майор Али Рамзай! – с улыбкой представился наш главный гость и поклонился.

– И лейтенант Мартин Дуглас! – с облегчением подхватила я. Мне пришло в голову, что английский младший офицер не так слаб в русском языке, как мне до сих пор казалось. Не будет же он везде ходить вместе с Али?!

Джентльмены обменялись вежливыми поклонами, в которых, однако, сквозило некоторое напряжение, особенно со стороны офицеров спецслужб. Шеф кашлянул, деликатно привлекая к себе внимание:

– Джентльмены, я пригласил на нашу встречу своих друзей из милиции и контрразведки, так как моя часть расследования, строго говоря, завершилась в тот момент, когда миссис Анна Абу-Салем вернулась из Индии на родину. Иначе говоря, я присутствую здесь скорее как неофициальное лицо.

– Это чистая формальность, – улыбнулся Лебедев, и я поняла, что он будет возглавлять переговоры с англичанами. Мне стало также ясно, что шеф пригласил своих друзей не без намерения подстраховаться, на случай, если гости из туманного Альбиона строят двусмысленные планы. – Джентльмены, могу я спросить, какая конкретно задача стоит сейчас перед вами?

Али бросил на меня озадаченный взгляд. Я поняла, что лишняя на этом мужском празднике жизни.

– С вашего разрешения, пойду, – сообщила я, поднимаясь с места и изображая весёлую улыбку.

– Надя, останьтесь! – категорически произнёс Лебедев, и я села обратно. Подполковник уставился на английского майора настойчиво-вопросительным взглядом. Али прокашлялся и заговорил:

– Дамы и господа, прежде всего, хочу сообщить вам, что, по нашим данным, в России планируется крупный теракт. Наиболее вероятной мишенью преступников является здание правительства вашего государства, которое у вас именуется Белым Домом.

– Если не секрет, откуда эти сведения? – поинтересовался Лебедев.

– Извините, сэр, не могу сказать. Это оперативные данные, поступившие от наших осведомителей.

Лебедев обменялся взглядом с шефом.

– Можно спросить, какова ваша миссия?

– Мы уполномочены оказать вам содействие, насколько это будет способствовать предотвращению теракта и поимке виновных. Со своей стороны, мы бы хотели, чтобы те из террористов, которые виновны в преступлениях против Соединённого Королевства, были выданы нашей стране.

– Полагаю, это возможно, если они не граждане России, – туманно ответил подполковник. – Спасибо за информацию. Это всё?

– Не совсем, сэр. Мы с лейтенантом Дугласом хотели бы, насколько возможно, быть информированы о ходе вашего расследования. Мы полагаем, что держать в курсе руководство нашей разведки в ваших интересах?

Лебедев сделал движение плечами, которое можно было интерпретировать как угодно. Я отметила про себя, что он не торопится докладывать англичанам о последних событиях у нас. А если Али свяжется с Аней, она ему разве не расскажет? Или ей запретили?

– Это всё? – спросил Лебедев.

– Пока всё. Если у нас будут новости, мы вам сообщим. Со своей стороны, надеемся на взаимность.

– Сделаем всё возможное, – неопределённо пообещал подполковник. Джентльмены поднялись с мест. Я последовала их примеру, но Али вдруг обратился ко мне:

– Надя, можно попросить тебя показать нам Москву?

Я в замешательстве оглянулась сначала на шефа, затем на Лебедева. Последний по-своему понял мой взгляд и еле заметно кивнул. На самом деле, меня смутила перспектива быть гидом, обладая мизерными познаниями в этом вопросе. Однако затем я рассудила, что могу показать английским гостям ровно то же, что и мне Люба в воскресенье.

– Начнём с Кремля, да? – громко произнесла я и снова посмотрела на Лебедева. На этот раз – на случай, если в Кремль запрещено водить иностранцев, тем более разведчиков. Однако подполковник снова легонько кивнул. Я тихо обрадовалась: Кремль займёт наших гостей на весь день, а то и больше, а у меня никаких срочных дел всё равно нет.

– Конечно, Кремль! – радостно произнёс Дуглас, и я поразилась, какой сильный у него акцент. Но, надо полагать, понимает по-русски хорошо?

Мы вышли из гостиницы и направились к объекту экскурсии.

– Надя, пойдёмте к реке! – сказал вдруг Али. При всём моём позорном незнании города, Москву-реку я заметила, ещё когда шла в гостиницу, а потому послушно кивнула. Мы не спеша направились к реке.

– Надя, почему в вашей стране боятся иностранцев? – спросил вдруг Али. Я удивилась:

– Кто боится? С чего ты взял? Многие русские часто бывают за границей, некоторые вступают в брак с иностранцами. Я, например. Правда, уже развелась, но к боязни это не имело отношения.

– Надя, я видел, что ты смотрела на господина Лебедева, прежде чем отвечать мне.

Я покраснела. Разведчица из меня никудышная.

– Вы же приехали для сотрудничества с ним, – запинаясь, попыталась я объяснить.

– На самом деле, мы рассчитывали сотрудничать с Андреем, – кротко произнёс Али, и я поняла, что он тоже врёт, только более умело. Сотрудничать с моим шефом официально он мог по делу о похищении Ани, но никак не в вопросах борьбы с террором. Неофициально – да, сколько угодно, но тогда вряд ли приехал бы с Дугласом.

Мы пошли, не торопясь, вдоль реки.

– Это река не покрывается льдом? – спросил Дуглас.

– Покрывается, если несколько дней подряд стоит более сильный мороз, чем сейчас.

– Как дела у Анны?

Я ответила не сразу. Нужно ли нашим гостям раньше Майкла узнать про беременность Ани? Наверное, нет.

– Она продала одну из двух квартир, которые остались от покойного мужа, – осторожно сказала я. Дуглас равнодушно кивнул. Судя по всему, вопрос, касающийся Ани, он задал просто из вежливости.

– Мы пойдём в Кремль? – жалобно спросила я. От реки дул пронизывающий ветер, и я начала замерзать.

– Конечно! – с готовностью кивнул Али, и я радостно направилась к главной достопримечательности Москвы. Однако, прежде чем добралась туда, с удивлением обнаружила, что всё кругом состоит из сплошных достопримечательностей. Вопросы англичан сыпались, как град, и я еле успевала отвечать на те из них, на которые худо-бедно могла. К счастью, обилие вопросов избавило меня от необходимости отвечать на них все. Впрочем, Али наверняка понял, что я знаю Москву не ахти, но тактично не стал заострять на этом внимание.

– Вот и Кремль! – с облегчением провозгласила я, когда мы вошли туда. Теперь-то я могла показать себя корифеем. Или хотя бы попытаться это сделать. Однако, как назло, теперь англичане почти перестали задавать вопросы – до того хищно набросились на памятники старины и культуры. Я второй раз за сегодня почувствовала себя лишней и стала уныло посматривать по сторонам, раздумывая, не отлучиться ли под каким-нибудь благовидным предлогом. Внезапно меня передёрнуло, и я отскочила за ближайший угол.

– Али! Иди сюда! – зашипела я, как пантера в клетке.

Английский разведчик вздрогнул и с изумлением посмотрел на меня:

– Что случилось, Надя?

– Говори тише!

Он оглянулся и подошёл ко мне.

– Вон, посмотри! – я указала на вход в Оружейную Палату: там вертелся хорошо знакомый мне Мфальме.

– А кто это?

– Он связан с Ахмедом! И пытался похитить меня!

– Да? – живо заинтересовался майор. – А почему вы с господином Лебедевым ничего мне об этом не сказали?

Я поняла, что допустила оплошность, и решила пустить в ход нечестный приём:

– Мне страшно! Прошу тебя, проследи за ним, пожалуйста! Я боюсь его!

Я не сомневалась, что обращение к мужской ипостаси Джеймса Бонда произведёт нужный эффект. Так и оказалось.

– Да, Надя! – с готовностью ответил он и двинулся было в сторону Мфальме, но тут же передумал и обратился к Дугласу:

– Мартин, проследи вон за тем человеком! – он указал на моего несостоявшегося кавалера. Дуглас молодцевато кивнул и как бы невзначай направился к Мфальме. Я хотела было сказать Али, что Мартин, с его сильным акцентом, может привлечь излишнее внимание москвичей, но затем сообразила, что и мой Джеймс Бонд говорит не вполне чисто, а уж внешностью куда приметнее своего друга. Поколебавшись немного, я вынула мобильный телефон.

– Ты хочешь позвонить Лебедеву или своему начальнику?

– Да…

– Пожалуйста, не надо. Это может вызвать недоразумение.

Я неохотно подчинилась. По мне, лучше бы Лебедев взял на допрос Мфальме, а Дуглас просто проследил за ним до задержания, но было ясно, что такой вариант англичан не порадует. То ли дело самим провести операцию.

– А что мы с тобой будем делать? – спросила я Али. Было ясно, что экскурсия закончилась едва начавшись.

– Надя, а что, если мы с тобой просто погуляем?

Я кивнула. Просто погулять всегда приятно, тем более когда в голове творится непонятно что.

Олег

Лебедев позвонил мне, когда я только вернулся с обеда:

– Олег, можешь срочно приехать?

– Э-э… Если дело важное, то могу.

– Важное, важное! У нас проблема с выдвижением обвинения Новикову и Парфёнову!

Я чуть со стула не упал. Лев Семёнович Новиков, он же Бухгалтер, был взят с поличным. Что касается Бориса Александровича Парфёнова, купившего квартиру Ани…

Я не успел додумать эту мысль, а просто ответил: «Да, сейчас приеду» и разъединил.

В кабинете Лебедева сидел знакомый парень, Алексей Фёдорович Шицман из прокуратуры, и они о чём-то жарко спорили. Едва я вошёл в кабинет, спор прервался.

– Если не секрет, о чём баталия? – поинтересовался я с порога.

– Олег, товарищ Шицман полагает, что у нас нет материала на Новикова и Парфёнова.

– А попытка убийства Анны – не материал?

– Это был бы материал, если бы вы выдвинули обвинение против киллера, – заговорил Шицман. – И если бы киллер дал показания против заказчиков убийства. Или если бы они дали показания один против другого. Или сознались бы.

– «Царица доказательств», – презрительно произнёс Лебедев. Я кивнул и обратился к Шицману:

– Нам бы не хотелось сейчас выдвигать обвинение против киллера. Он…

– Знаю, знаю, – кивнул сотрудник прокуратуры. – С вашим подходом согласен. Парень не кажется неисправимым, к тому же активно участвует в проводимой вами операции. Но посмотрите, как выглядит дело: по словам Новикова, он договорился с Парфёновым, что тот вернёт старый долг, но не из рук в руки, а через знакомого. Увидев мальчика с портфелем, Новиков якобы решил, что это и есть те самые деньги, поэтому взял их. Парфёнов же ни о каком долге не помнит – заметьте, не отрицает его, а только не помнит! – и говорит, что на его глазах какой-то мальчишка застрелил Анну и украл её деньги. Где тут состав преступления Парфёнова или Новикова?

Я почувствовал себя не в своей тарелке.

– Но ведь имеется запись телефонного разговора киллера с Новиковым.

– И что в ней криминального? Эта запись доказывает, что они были знакомы. Но где доказательства, что Новиков хотя бы знал о преступном промысле мальчика?

– Я уже думал о том, чтобы Сёма дал показания, но… – Лебедев замялся.

– Как только даст показания против Новикова, выйдет из игры! – категорически заявил я. Шицман кивнул:

– Очень хорошо понимаю вас обоих. Крайне соблазнительно привлечь Новикова и Парфенова по обвинению в заказном убийстве. Однако такое обвинение будет держаться только на показаниях киллера. Поверит ли ему судья? А присяжные?

Я начал сердиться. Это что же – проделанная нами работа идёт коту под хвост?

– Алексей Фёдорович, я надеюсь, вы не предлагаете отпустить подозреваемых?

Шицман пожал плечами:

– У вас есть идея лучше? Судью убедить берётесь?

Мы с Лебедевым обменялись взглядом.

– Подписка о невыезде, – вздохнул он. Шицман кивнул:

– Согласен, с этим не должно быть проблем. И продолжайте расследование! Вы разворошили осиное гнездо, сейчас возможны какие угодно новости.

– Ладно! – вздохнул я. – Сдаюсь. Из всего этого я вижу один положительный момент: Аня получит назад свои деньги и избавится от лишней квартиры, которая ей совершенно ни к чему.

– Оптимист, – проворчал подполковник, а Шицман развёл руками.

Бухгалтер

Лев Семёнович Новиков чувствовал себя не в своей тарелке. Что-то было не так. Конечно, радовало, что из СИЗО выпустили, ограничившись подпиской о невыезде. Также неплохо, что Сёма на свободе – ещё пригодится парнишка. Однако денежки за квартиру Анны Абу-Салем уплыли. Ко всему прочему, выяснилось, что она не убита, а только серьёзно ранена, сейчас в реанимации, но это не страшно – всё равно девчонка ничего не знала. Кто же привёл милицию? Сёма? Вряд ли, тогда бы подпиской о невыезде дело не ограничилось. Заказчик? Скорее всего, он. Зачем это ему – не хотел получить обратно деньги? А что, если он в сговоре с ментами и предпочёл поделиться с ними, сдав исполнителей ликвидации?

После гибели Владлена Георгиевича всё пошло не так. Приходится самому вертеться, искать связи, заводить знакомства и организовывать операции, а это непривычно, да и страшно – как бы не наделать ошибок.

От беспорядочных и бесплодных размышлений Льва Семёновича отвлёк странный звук – словно кто-то ходит по спальне. Бухгалтер весьма удивился, заглянул в комнату и еле удержался от возгласа удивления: перед ним был ухмыляющийся Спец собственной персоной.

– Как ты сюда попал? – сухо спросил Бухгалтер, оправившись от первого шока.

– Через окно, мой дорогой! Что же делать, раз ты дверь запираешь? Взламывать – шумно.

Бухгалтер с недоверием выглянул в окно: никакой верёвки, свисающей с крыши. Только небольшая дырка в стекле, рядом с рукояткой, открывающей окно. Из дырки дуло, и Бухгалтер зябко поёжился.

– Как же ты добрался до окна? – пробормотал он, думая о другом – чего надо Спецу. Первое объяснение, приходившее на ум, мягко говоря, не радовало, а второго Лев Семёнович не находил.

– Открою тебе тайну! – громко зашептал Спец. – Я умею лазить по отвесной стене! Только – тс-с! Не проболтайся никому.

– Что – руками цепляешься и держишься за стену? – не поверил своим ушам Бухгалтер. – Холодно ведь!

– Ничего, что холодно, только нужно быстро двигаться, – Спец продемонстрировал свои покрасневшие руки, в которых пока ничего не было. – Угадай, Бухгалтер, зачем я к тебе пожаловал?

– Не знаю, – глухо ответил хозяин квартиры. – Я вроде тебе ничего не должен.

– Мне – нет, а вот другим…

– Кому?

Спец вздохнул:

– Странное что-то происходит в стране. Появляются какие-то нефтеносные господа с ближневосточными носами, отдают распоряжения… Конечно, их можно послать сам знаешь куда, но ведь платят, гады.

Бухгалтеру стало не по себе. Что, если Спец говорит об Ахмеде? Где и как они пересеклись?

– Кого ты имеешь в виду? – хрипло спросил Новиков.

– А ты не догадываешься?

– Спец, я ничего не знаю, – неожиданно для себя умоляюще произнёс Бухгалтер. – Я всего лишь посредник. Моё дело – отправлять хлопцев, куда старшие прикажут.

– И кто сейчас твой старший?

Бухгалтер промолчал. После гибели Владлена Георгиевича, вопрос о старшем – риторический.

– Бухгалтер, кто тебе велел бабу мочить?

– Какую бабу?

– Ту самую, с миллионом баксов.

Бухгалтеру стало не по себе, он облизнул губы.

– Заказчик появился, – хрипло ответил он.

– Что за заказчик? Как он на тебя вышел?

– Парфёнов Борис Александрович. Сказал, что ему про меня Владлен Георгиевич говорил.

Спец покачал головой и вздохнул:

– Сам ведь знаешь: жадность фраера сгубила. Лёгкого заработка захотелось, да? На вдовушке решил поиметь? А если бы этот Парфёнов оказался ментом?

Бухгалтер отвёл взгляд: неудобно сознаваться, что сам пять минут назад то же самое думал. Спец вздохнул:

– Значит, так, Бухгалтер. Мы с тобой не первый год знакомы. Мне нужен тот, кто велел Сёмке завалить Анну Абу-Салем. Думаю, что ты, но по старому знакомству готов поверить, что тебя обманули. Или сдаёшь мне сейчас этого Парфёнова, или… сам понимаешь.

– Мне нечего скрывать, – прохрипел Бухгалтер. – Только у меня его адреса нет.

– Он тебе звонил, что ли?

– Да. Знаешь, у кого его адрес? У адвоката…

– А также у ментов, следователей, прокурора и судьи, – раздражённо произнёс Спец. – Ладно, найду. Сколько он тебе предлагал?

– Триста…

Спец усмехнулся:

– Дешёвка ты, Бухгалтер. Я бы меньше чем за половину не согласился…

Неожиданно послышался звонок во входную дверь. Спец мигом напрягся и едва заметным движением выхватил откуда-то пистолет:

– Ты ждёшь кого-нибудь?

– Нет…

– Тогда выясни, кто это и чего хочет.

Бухгалтер покорно прошаркал к двери, посмотрел в глазок.

– Никого нет, – пожал он плечами, оборачиваясь к Спецу. В этот самый момент дверь внезапно распахнулась, и кто-то, оказавшийся за спиной Бухгалтера, рванул его за плечи назад. Новиков потерял равновесие и упал за порог. Тотчас прозвучали два выстрела.

– Стоять! Милиция! – прокричал кто-то над Бухгалтером. Снова раздались выстрелы. Новиков, ни жив ни мёртв, теряя рассудок, попытался встать на ноги.

– Лежи, идиот, целее будешь! – громко прошептали ему в самое ухо. Вокруг затопали люди в маскировочных комбинезонах и масках. И снова выстрелы, только теперь какие-то далёкие.

– Товарищ майор, он ушёл! Через окно! – возбуждённо крикнул кто-то со стороны спальни. Послышалась ругань. Бухгалтера рывком подняли на ноги. Он увидел перед собой того милиционера, с которым разговаривал вчера. Как его фамилия – Зелинский, что ли?

– Ну что, Лев Семёнович? – глухо произнёс Зелинский. – Будете и дальше дурака валять или расскажете что надо? Вы хоть понимаете, что чудом остались живы?

– Я буду говорить, – прохрипел Бухгалтер. – Прошу зачесть явку с повинной.

Олег

Будучи немного знаком с характером Спеца, я не сомневался, что он не станет тянуть резину, а заявится к Парфёнову как можно скорее – хотя бы для того, чтобы опередить нас. По словам Бухгалтера, Спец ещё не знал адреса заказчика убийства Ани, но это могло быть и не так. Поэтому, едва получив первые показания от Новикова и забрав его с собой, мы рванули на Кутузовский проспект, где, как предполагалось, находился сейчас господин Парфёнов. Троих человек мы оставили в засаде у Бухгалтера: не так для захвата Спеца, если он вдруг появится, как для общего контроля за ситуацией. Спец уже начал вызывать у меня нечто вроде суеверного страха: этакий супер-злодей, словно явившийся из Голливуда, который не боится пуль и сигает с высоты, не получая повреждений. Однако несколько раз мы его переиграли, да ещё не без его помощи развязали язык Бухгалтеру, так что не всё плохо.

Я не исключал, что Спец уже находится у Парфёнова, поэтому в дверь позвонила девушка, его соседка снизу.

– Вам чего? – послышался недовольный голос.

– Извините, от вас вода течёт! – сообщила девушка. За дверью послышалось ворчание. Как только открылся замок, один из наших ребят мягко отставил девушку в сторону – на случай, если сейчас поднимется стрельба – и трое наших сразу вошли внутрь.

– Идите домой и будьте осторожны! – обратился я к девушке. – Большое вам спасибо за помощь!

Произнеся это, я и сам вошёл внутрь. Хозяин квартиры, сорокалетний господин Парфёнов, невысокий, плотной комплекции, с нездоровым румянцем на щеках, недовольно посмотрел на меня:

– Зачем этот спектакль? Вы же взяли с меня подписку. Неужели думали, что я сбегу? За идиота меня принимаете?

– Я не исключал, что вас уже нет в живых и в квартире находится некто посторонний, – сухо ответил я и прошёл мимо ошарашенного хозяина в огромную гостиную. Наши ребята, держа оружие наготове, уже вовсю проверяли места, где мог бы спрятаться человек. Квартира огромная, так что работы у наших парней было невпроворот.

– Вы что хотите сказать – меня собираются убить?

– Да.

Парфёнов хотел что-то ответить, но тут его взгляд упал на Бухгалтера, только что вошедшего в гостиную.

– Борис, мы в дерьме, – уныло произнёс Бухгалтер. – Самое лучшее, что ты можешь сейчас сделать – дать чистосердечное.

– А если нет?

– Если не дадите признание, – пожал я плечами, – то у меня не будет пока никаких оснований для вашего ареста. На обработку показаний господина Новикова уйдёт некоторое время. Полагаю, день. В течение этого времени вы будете находиться здесь. Охрану держать возле вас мы не можем. Так что если некий киллер пожелает разобраться с вами…

– Какой киллер? Лёва, ты можешь объяснить?

– Спец, – вздохнул Бухгалтер.

– Какой ещё Спец?

– Тот, который работал раньше на Владлена.

– Что, такой крутой?

– Хочешь это проверить? Не советую.

– Господин Парфёнов! – заговорил я. – Мне очень жаль, но вам придётся сейчас принимать решение в режиме форс-мажор. Или вы немедленно сознаётесь в заказе на убийство Анны Сергеевны Абу-Салем и отправляетесь в СИЗО, где будете в относительной безопасности, либо говорите, что всё это напраслина, мы уходим, а вы остаётесь в своей квартире под подпиской о невыезде.

Парфёнов обвёл нас растерянным взглядом:

– Но хоть минута у меня есть?

– Минута – да, но не больше.

Хозяин квартиры вздохнул:

– Ладно, сознаюсь. Я обратился к присутствующему здесь Льву Новикову по кличке Бухгалтер с просьбой помочь мне вернуть деньги, уплаченные за квартиру Анны Абу-Салем, и убить её.

– Вам известно, что гражданка Абу-Салем беременна?

– Нет! – в отчаянии закричал Парфёнов. – Если бы я знал, не стал бы!

Я не очень ему поверил, но времени на выяснения не было. Сознался – это основание для ареста, и хватит пока. Однако теперь надо определиться, кто останется здесь, а кто поедет с Парфёновым и Новиковым в СИЗО. И ещё трое остались в квартире Новикова. Чёрт, приходится распылять силы. Хочется позвать Андрея или Антона на помощь, но надо взять себя в руки – не терминатор же этот Спец, в конце концов. Нас здесь восемь человек, все служили в армии, владеем самбо и умеем стрелять. Трое остаются здесь, а я с четырьмя везу арестантов в СИЗО.

– Самсонов, Илюшин, Востриков – остаётесь! Внимание окнам, этот гад умеет лазить по стене. Ну, и про дверь не забывайте. Остальные – со мной.

Проверяю пистолет, снимаю с предохранителя. Арестованные уже в наручниках. Я иду впереди, а за мной, попарно, наши ребята, между ними Новиков, а следом – Парфёнов. Выходим на лестничную клетку – всё чисто. Теперь в лифт…

– Востриков, не закрывай пока дверь, присмотри за тылом!

Я сам, вместе с той парой, которая ведёт Новикова, захожу в лифт. Идиотское ощущение – словно нас осаждают сотни бандитов. На самом деле, всего-то один, хотя и очень умелый. Спускаемся вниз. Выхожу первый, пистолет наготове, осматриваюсь. Никого. Заглядываю между лестничными пролётами. Вроде тихо, спокойно. Обращаюсь к ребятам:

– Держитесь начеку, я сейчас же вернусь.

Захожу обратно в лифт, поднимаюсь к хоромам Парфёнова и принимаю вторую пару – с хозяином. Смотрю на Вострикова:

– Как только услышишь, что парадная дверь хлопнула, закрывай. Сидите тихо, будто в квартире никого нет.

– Да, товарищ майор.

Едем вниз, снова выхожу первый. Всё спокойно?

Я успеваю уловить движение предмета, падающего между лестничными пролётами. Ещё мгновение – и граната ударяется об пол рядом с нами.

– Ложись, все!

Прежде чем подать пример, с силой толкаю вниз обоих арестантов. Взрыв…

Спец

Вылетев из окна квартиры Бухгалтера, он приземлился, как и рассчитывал, в большой сугроб. Тут же, не мешкая, дал три выстрела по окнам. Рядом свистнула ответная пуля. Спец рванулся, выскочил из сугроба, ещё дважды выстрелил по окнам Бухгалтера и побежал вдоль дома, стараясь держаться поближе к стене. Сверху снова выстрелили, но пуля ударила куда-то в снег – далеко, не страшно. Спец пробежал к торцу дома, снял куртку, надел её наизнанку и перевёл дух. Прыгать из окон бравые милиционеры не решились, а иначе и не догонят. Впрочем, если бы и догнали, ещё неизвестно, кому бы пришлось хуже.

Спец неторопливо, словно невзначай, посматривая по сторонам и весело посвистывая, прошёл к своей машине, оставленной у соседнего дома. Мысль работала, как часы: Бухгалтер наверняка наложил в штаны, сейчас расколется, а значит, сдаст всех – не только его, Спеца, но также своего верного щенка Сёму и, само собой, Парфёнова. Менты не станут терять время, а поедут брать всех подряд. Нет, не подряд: адреса Семы, если тот не совсем идиот, Бухгалтер не знает, а для милиции рядовой киллер не так важен, как его заказчик. Так что самый вероятный кандидат на следующий арест – Парфёнов.

Спец вырулил со стоянки и не торопясь поехал так, чтобы видеть милицейские машины, столпившиеся под окнами Бухгалтера. Остановился неподалёку. Долго ждать не пришлось: господина Новикова вывели под белы руки из подъёзда и, озираясь, усадили в один из автомобилей. Ментов целая куча, и наверняка ещё в квартире несколько осталось. Можно сходить туда, но смысла в этом немного – они не мешают и вряд ли что-нибудь знают. А вот эти, которые увезли Бухгалтера…

Да, рассудок говорит, что преследовать кучу ментов, пытаться напасть на них – дело дохлое. Однако тот же рассудок подсказывает, что именно поэтому удар окажется внезапным. Только дождаться надо подходящего момента.

Кутузовский проспект. Значит, не за Сёмой поехали. Парфёнов, не так ли? Молодцы, ребята, одобряю ваш выбор.

Спец подождал, пока милиционеры выйдут из машин, вытащат Бухгалтера и большой толпой зайдут в подъезд, и только после этого вышел из автомобиля. При милицейских машинах остались двое пинкертонов. Они посматривали по сторонам, но на приближавшегося Спеца внимания не обратили – подумаешь, сутулый очкарик, инженер какой-нибудь.

– Извините, товарищ милиционер, закурить у вас не найдётся?

Милиционер равнодушно посмотрел на очкарика – и содрогнулся, когда лезвие ножа вошло ему в сердце. Другой заметил, что происходит нечто странное, схватился за кобуру – но молча упал, когда раздался хлопок. Теперь быстренько засунуть обоих в машины, пока никто из посторонних не обратил внимание – и в подъезд. Спец нащупал в кармане гранату: наступательная, скорее чтобы напугать, чем убить кого-нибудь, но при этом штука полезная. Подняться до середины первого пролёта. Никто пока не идёт? На лифте отправятся или догадаются, что лестница лучше? Нет, наверняка первое. Ага, вот – вышли из квартиры, переговариваются. Лифт движется – проверить пистолет. Приготовить гранату. Вот они вышли из лифта – все? Нет, только четверо. Правда, с ними Бухгалтер, но заказ не только на него. Ага, вот и остальные пожаловали. Открывается дверь лифта – и вот сюрприз вам, ребята, то бишь граната…

Не дожидаясь взрыва, Спец бросился вниз. Вот и полыхнуло пламя, отделённое от Спеца лестничным пролётом, раздался гулкий удар, жарко дохнул в лицо могучий невидимка. Стук осколков, бьющих в стены. Менты лежат – раненные, оглушённые или просто осторожные – и теперь огонь по ним в упор из пистолета.

Спец понял, что не всё так просто, когда один из милиционеров быстро поднял пистолет и открыл огонь… а следом за ним – другой… Правую руку обожгло, рядом с лицом свистнула пуля, затем ещё, пистолет выпал… Тут уж не до заказа, уходить надо, пока жив. Спец подхватил выпавший пистолет левой рукой, выстрелил снова – только чтоб менты опустили головы – и бросился прочь из подъезда.

Олег

Уму непостижимо, как я умудрился промазать в упор. Да, конечно, поза для стрельбы неудобная… Впрочем, может, попал в гада – пистолет он сначала выронил, но затем начал стрелять левой. Вот сволочь, всяко умеет. Однако пора вставать и других поднимать.

– Эй, все живы? Быстрее на улицу!

Нет, не все живы. Супруненко не движется. Матвеев ранен в спину, Алёшин держится за голову, из-под пальцев сочится кровь. Новикову пуля попала в плечо – немного промазал Спец. Однако остальные поднимаются. Первым на улицу выходить мне.

Что это? Почему Сизов и Гришин сидят в машинах? Они не сидят… Боже мой, что тут произошло, пока мы с Парфёновым разбирались? Однако хныкать некогда. К рации – и вызвать дежурного по линии:

– Говорит майор Зелинский. Наша группа подверглась нападению на Кутузовском проспекте… – называю адрес. – Есть потери, убитые и раненые. Пришлите подкрепление и медпомощь.

Теперь можно немного перевести дух и осмотреться. Где же этот ублюдок? Уехал или снова затаился? Похоже, следовал за нами от самого дома Новикова. Почему мы не заметили слежки? Я почему не заметил? Идиот, даже не подумал о таком варианте. Супруненко, Сизов, Гришин – все они погибли по моей вине. Да, неосторожны – все, кроме Супруненко, – но это я им позволил быть неосторожными. Кретин, в отставку, на пенсию… Нет, майор Зелинский, не на пенсию, а исправлять то, что ты натворил. И прежде всего – взять, наконец, эту мразь. Переиграл меня Спец… А мне ещё учиться и учиться.

Димка и Мишка

– Димка, может, бросишь эту профессию? Охранником лучше иди куда-нибудь, – уныло пробормотал Мишка, вытаскивая из Спеца третью пулю, на этот раз – из правого бедра. Спец тихо выл от боли, вцепившись зубами в подушку. Помимо физических страданий, омерзительно было, что заказ сорван. Обе мишени, несомненно, уже в СИЗО. Ахмед, может, и сумеет туда проникнуть, но уже без него, Спеца. Конечно, можно сослаться на огромный перевес противника, трёх убитых ментов, о которых сообщили по телевидению, собственные ранения, свидетельствующие об усердии, но что толку? На то он и Спец, чтобы переигрывать какого угодно противника и не замечать даже тяжёлые ранения. Супермен, Терминатор. А вон как облажался Терминатор…

Но вот Мишка начал делать свои пассы, и боль стала понемногу уходить. Несколько дней отлежаться – и снова на дело. А до тех пор продумать, наконец, в чём причина неудач и как действовать дальше.

Судя по всему, Кароль жив. Его, правда, не было у дома Парфёнова, но чёткость и продуманность действий милиции косвенно указывают, что планирование операций ведётся не хилым умишком майора из МУРа. А раз так, нужно придумать нечто такое, что заставит Кароля выйти из тени. Нападение на Татьяну вряд ли удастся повторить: она уже учёная, будет осторожничать. Думай, Спец, думай, изобретай, ты же Спец…

Олег

Один за другим три гроба опущены в могилы и засыпаны мёрзлой землёй. Церемония похорон окончена. Теперь майор может, наконец, стать просто человеком – Олегом Зелинским, для которого сегодня не просто похороны боевых товарищей, но и напоминание о крови, пролитой ими по его недосмотру.

Лебедев стоял рядом, а Кароль в больших тёмных очках – неподалёку, словно посторонний, по какой-то прихоти зашедший на похороны трёх милиционеров. Боевой товарищ, который сам не раз мог погибнуть, но остался жив и теперь отдаёт дань памяти павшим.

«Блестящая операция! Удар по мафиозным структурам! Арест и показания Новикова и Парфенова – это одна из крупнейших побед московской милиции!» – так говорил вчера генерал-майор Прошин, радостно улыбаясь, пожимая руку ему, майору Зелинскому. Поздравлял с победой. А сегодня он же, Прошин, произносил трогательные слова о павших героях милиции. Что же из этого правда – победа или утрата? Всё правда. Прошин был искренен вчера, не кривит душой и сегодня. Для него это просто работа – с победами и потерями. А для майора Зелинского – позор, вина, которую нужно искупить. Путь к этому один: найти, наконец, этого проклятого Спеца – и уничтожить мразь.

Когда он пришёл в себя от печальных размышлений, вокруг не было никого, кроме Антона и Андрея, таких же неподвижных и тихих, как и он. Потому что есть такие минуты, когда нет смысла в словах утешения. Нужно просто постоять рядом и помолчать.

– Спасибо, ребята, – тихо произнёс Зелинский. Лебедев и Кароль не шелохнулись, словно и не услышали. Внезапный звонок мобильного телефона заставил майора вздрогнуть. Он вынул аппарат и включил связь:

– Майор Зелинский слушает!

– Товарищ майор! – услышал он возбуждённый голос. – Это говорит Артур Малахов, помните? Вы меня приняли за бритоголового! Сегодня мне снова звонил этот негр – как его зовут – не помню, и предлагал работу!

Майор насторожился:

– Что за работа?

– Мы с ребятами должны будем перевезти какие-то мешки!

Зелинского бросило в жар.

– Спасибо, Артур. Очень важная и интересная новость.

Олег

Антон уселся у окна с таким видом, будто попал сюда случайно, когда шёл в туалет. Может, он и прав, не стоит ему светиться, пока нет ясности, как быть с допрашиваемым, свидетелем по делу о многочисленных убийствах, совершённых Спецом. Сейчас сюда войдёт Михаил Евгеньевич Овсянников, брат Спеца. На него мы вышли благодаря Бухгалтеру. Знает ли Овсянников-младший, что вытворяет его братишка? Сейчас выясним.

Стук в дверь.

– Войдите!

– Извините, у меня повестка к майору Зелинскому…

– Это я. А вы – Михаил Евгеньевич Овсянников?

Вопрос риторический, игра в дурочку. Я не хуже родной матери Овсянниковых знаю, кто сейчас передо мной. Однако небольшая маскировка никогда не вредит.

– Да, это я.

– Можно видеть ваш паспорт?

– Да, вот.

Я смотрю паспорт Овсянникова, а краем глаза – на Антона. Он сидит, словно кот, выслеживающий птичку: внешне – воплощённая апатия и безразличие, но под ними скрывается готовность моментально ринуться на зазевавшуюся мишень.

– Присаживайтесь, гражданин Овсянников. Вам известно, по какому делу вы вызваны?

Стараюсь говорить как можно скучнее и зануднее. Чем более занудным или даже глупым выглядит следователь, тем эффективнее допрос.

– Нет, не знаю.

– По делу о серии убийств, включая гибель трёх сотрудников милиции.

Глаза Овсянникова становятся большими, в них читается изумление. Искреннее или наигранное?

– Товарищ следователь! Я…

И он умолкает. Я его не тороплю, пусть подумает и скажет, что же «он».

– Товарищ следователь, я не понимаю, почему я…

– Вы брат Дмитрия Евгеньевича Овсянникова?

– Да, – кивает он покорно.

– Вам известно, чем занимается ваш брат?

– В каком смысле?

– В смысле работы.

– Он частный детектив.

Ах, вот как, интересная легенда. Спец рисуется коллегой Андрея, которого пытался убить.

– Вы видели его лицензию?

– Я? Зачем мне лицензия?

– То есть вы её не видели. Тогда почему считаете, что он говорит правду?

Мой собеседник вскакивает с места:

– Я же вижу! У него опасная работа! И потом, он рассказывает о своих операциях.

– Гм, Михаил Евгеньевич, не всякая опасная работа сопряжена с частным сыском. А что вам рассказывает брат?

В глазах Овсянникова мелькает недоверие и напряжение. Что он мне не доверяет – естественно. Но чем это вызвано – страшилками, которые рассказал брат? Или нежеланием открывать мне семейную тайну?

– Он мне рассказывал о некоторых операциях против воров, бандитов, коррумпированных милиционеров, – медленно, словно взвешивая каждое слово, произносит Овсянников.

– Вы считаете, что частные детективы расследуют коррупцию в милиции?

– А что, им это запрещается?

О, с какой презрительной интонацией это произнесено! Похоже, Михаил Евгеньевич и меня записал в коррупционеры.

– Да в общем, для этого существуют иные организации. Вы знакомы с Уголовно-Процессуальным кодексом?

– Нет. А зачем? Это пустая формальность. Все эти кодексы используются коррупционерами, чтобы обманывать народ.

– Михаил Евгеньевич, это акт, имеющий силу закона. А ваш брат тоже считает, что в борьбе с коррупцией не имеет значения, что говорит закон?

– Не знаю, спросите у него.

– С удовольствием, Михаил Евгеньевич. Где мы можем его найти?

– Не знаю.

Отвечает так быстро и резко, что становится ясно: врёт.

– Как же так? Не знаете, где найти родного брата?

– Да, вот представьте себе. Но если хотите, могу передать ему, чтобы связался с вами.

– Где его найти, не знаете, но передать ему можете?

– Не ловите меня на слове. У него опасная работа, он мне сам время от времени звонит… приходит ко мне.

– У него настолько опасная работа, что он скрывается от родного брата?

Я, конечно, утрирую, но мне нужно сбить Овсянникова-младшего с его продуманной, расчётливой позиции.

– Опасная. На днях я вынул из него три пули, и это не впервые.

Пусть я садист, но меня это радует. Значит, я всё-таки попал в этого мерзавца.

– Если не секрет, куда он был ранен?

– Извините, не помню.

– А вас не удивляет, что он обратился к вам, а не в больницу?

– Не удивляет. В больнице его могут убить.

– Кто – врачи-отравители?

Моя ирония невольна, но к месту. Овсянников уже начинает горячиться, а мне нужно, чтобы он кипел яростью.

– Всё везде куплено! Врачам могут заплатить, чтобы они убили моего брата, а ещё бандиты могут просто пройти мимо персонала!

– А почему вы не работаете по специальности – из-за того, что всё везде куплено?

– Да. Только не пытайтесь меня уверить, что если я поймал за руку врача-взяточника, а ему ничего не сделали, зато меня уволили, то виноват я.

Это уже интересно. В тех материалах об Овсянникове-младшем, которые я видел, о таком факте нет речи.

– Расскажите об этом подробно, пожалуйста.

Овсянников смотрит на меня с удивлением, пожимает плечами, неохотно начинает:

– Это был лет пять назад. Нашему главврачу дали взятку, чтобы его подчинённые прописывали больным дорогие лекарства, даже если они им не нужны.

– Вы имеете в виду – тех больных, которые платят за своё лечение?

– Да, конечно, особенно если они прошли операцию.

– И кому вы об этом рассказали?

– Всем в больнице.

У меня глаза лезут на лоб от изумления. Неужели мой собеседник не знает, кому следует рассказывать о фактах взяток? Ах, да, он же уверен, что всё куплено и только народ честен.

– И вас после этого уволили?

– Да. Будете уверять, что я сам виноват?

– Буду, Михаил Евгеньевич. Почему вы не пришли к нам? Это ваш гражданский долг.

– Я вам не верю.

– Вы так хорошо меня знаете?

– Я не верю милиции.

– Вы верите только своему брату?

– Я верю народу.

– А милиция, по-вашему, не из народа берётся? А откуда?

– Не надо демагогии. Вы меня вызвали по конкретному делу, а вместо этого задаёте посторонние вопросы.

Я киваю. Замечание, в общем, справедливое. Вернёмся к нашим баранам, как говорит Надя Леман.

– Что же, Михаил Евгеньевич, вы правы. Вернёмся к вопросу об убийствах. Сотрудники милиции лейтенант Супруненко, сержант Сизов и старший лейтенант Гришин убиты четыре дня назад. Случайно не в тот ли день вам понадобилось оказывать медицинскую помощь своему брату?

Овсянников-младший смотрит с удивлением. Я не тороплю его с ответом.

– Вы хотите сказать, что… мой брат был ранен одновременно с вашими сотрудниками?

– Вы совершенно точно поняли меня, Михаил Евгеньевич. Именно – одновременно. Более того, в том же самом месте.

Овсянников смотрит на меня напряжённо:

– Вы же не хотите сказать, что…

Он замолкает. После небольшой паузы я киваю ему:

– Смелее, смелее, Михаил Евгеньевич. Вы имели в виду, что ваш брат стрелял в наших сотрудников, не так ли?

Овсянников наклоняет голову, смотрит на меня исподлобья:

– Я вам не верю.

– А если я скажу, что по крайней мере одна из пуль, которые вы вынули из своего брата, была выпущена мною – поверите?

– Вы пытались убить его?!

– Хотите сказать, что мы, коррумпированные милиционеры, напали на вашего брата?

Овсянников отворачивается:

– Докажите всё, что вы только что сказали.

Пожимаю плечами, вынимаю данные баллистической экспертизы, кладу перед ним.

– Вы, помнится, военный врач? Вам не надо объяснять, что это такое?

Овсянников молча нагибается над документами, внимательно изучает их.

– Здесь две пули, а вы говорили про трёх убитых.

– Третий был убит ножом.

– Где доказательство, что эти пули выпущены моим братом?

– Попросите его дать вам пистолет, который он использовал в тот день, и принесите к нам на экспертизу. Я надеюсь, у него нет привычки выбрасывать использованное оружие? Для частного детектива это было бы странно.

– Я не доверяю вашей экспертизе.

Однако слова эти он произносит глухо, через силу. В принципе, не так уж он неправ: бывают и ошибки, и фальсификации.

– Знаете что, Михаил Евгеньевич? Просто попросите брата подробно рассказать, что произошло в тот день. Можете идти. И вот вам мой телефон, – протягиваю ему визитную карточку. Овсянников колеблется, берёт её дрожащими пальцами. Запинающимся голосом произносит:

– Извините… если что не так. До свиданья… товарищ майор.

Спец

Он вздохнул не без разочарования: итак, Кароль жив. И, судя по всему, здоров. Как он вылечился так быстро – уму непостижимо, но факт. Принимает телефонные звонки, выходит на улицу, изменив наружность, консультирует своих друзей. Только изображает мертвеца. Именно это вытекало из данных, полученных Спецом после двух дней наблюдения за детективным агентством Кароля.

Вот в чём была ошибка: с самого начала следовало обратить серьёзное внимание на это агентство, а не только на дом Кароля. Там и ФСБ наблюдает, и в квартиру проникнуть целая проблема, и даже хрупкая на вид Татьяна оказалась сущей пантерой – вон как переиграла на шоссе. Что же, на ошибках надо учиться. Если нельзя захватить Татьяну, может, это получится с теми девочками, которые в течение дня сидят в агентстве и принимают посетителей?

Он покачал головой: надо всё хорошо продумать, ошибок больше не допускать. Тем более что до сих пор раны болят, хоть над ними Мишка каждый вечер колдует.

Зазвонил мобильный телефон. Судя по сигнальной мелодии – брат.

– Привет, Мишка! Как дела?

– Митя… Мне надо с тобой очень серьёзно поговорить.

Серьёзно? О чём? Неужели много денег понадобилось? И он думает, что это проблема? Хм…

– Ладно, Мишка, я минут через сорок буду дома, там и поговорим.

А теперь собрать приборы – нельзя, чтобы тут их обнаружили, на глупость ментов рассчитывать больше невозможно, тем более что с ними вместе действует ФСБ. Упаковать всё в сумку. Спуститься вниз. Чёрт, как болит нога… Теперь пройти к своей машине – и домой… если это можно назвать домом.

Мишка уже пришёл.

– Как дела, братишка-Мишка?

Какой у него странный взгляд. Суровый, при этом растерянный, смущённый.

– Митя… Расскажи, пожалуйста, что произошло четыре дня назад, когда тебя ранили.

А, чёрт. Зачем это ему?

– Ну – как обычно. Проводил операцию по задержанию двух бандитов…

Что дальше-то говорить? Выдумывать на ходу?

– Милиция там была?

Фу ты, ну и вопрос.

– Мишка, милиция нам в таких делах не помощник. Ты же знаешь.

– Митя, ответь на мой вопрос, пожалуйста. Милиционеры там были? Ты в них стрелял?

А, чёрт! Откуда он это принёс? Кто ему рассказал?

– Там было несколько купленных мусоров, сообщники бандитов.

– Ты в них стрелял?

О, проклятье! Это что же – он сейчас из меня всё вытащит?

– Да, стрелял. Мишка, зачем ты об этом спрашиваешь?

– Ты убил трёх человек.

Чёрт, чёрт, чёрт! Он был в милиции, ему там всё рассказали! Но он не поверил, иначе не спросил бы меня об этом.

– Мишка, брат! Я не хотел говорить тебе об этом. Да, у меня сейчас война с милицейской мафией. Да, мне пришлось несколько раз стрелять в милиционеров. Возможно даже, что они не мафионеры, а им просто задурили голову, убедили, что я преступник. Вот как тебя. Но я надеюсь, что ты поверишь мне, а не им. Да?

– Митя, ты сказал, что задержал двух бандитов. Что ты с ними сделал?

– К сожалению, мне не удалось их задержать, они ушли – с помощью тех самых милиционеров.

– Ты считаешь, в милиции нет порядочных людей?

– Может, есть, но по виду как их отличить от купленных? Кому я могу доверять, кроме тебя? А теперь, похоже, и ты готов поверить моим врагам.

– А ты пытался связаться с журналистами, телевидением?

О, чёрт! Зачем он в это лезет?

– Пытался, Мишка. Я не хотел тебе говорить. Потому что двух журналистов, которые мне поверили, потом нашли убитыми, а сведения, которые я им сообщил, оказались в руках мафии. Ты считаешь, я должен забыть об этом и пытаться связаться с другими? А если и их убьют?

– Опубликуй свои сведения в Интернете. Так сейчас делается. Тысячи людей прочтут и поверят тебе.

Да, вот на это и непонятно, что ответить.

– Мишка, я подумаю над этим, ладно? Не сейчас.

– Митя, ты говоришь – все против тебя. Но ты мне даёшь деньги. Много денег. Я на работе никогда столько не получал. Откуда у тебя столько денег, если ты борешься против мафии?

Проклятье! Мне уже хочется задушить его, родного брата! Какого чёрта он заговорил об этом? Кто ему прополоскал мозги?

– Среди моих клиентов есть и богатые люди и при этом честные. Извини, Мишка, я сейчас не могу сказать тебе, кто они. Может быть, позже.

– Хорошо. Только, пожалуйста, не забудь. Я не хочу верить тому, что мне сегодня про тебя рассказали. Я знаю, что добро отличить от зла иногда бывает очень трудно.

О, вот теперь я попробую отыграться.

– Мишка, я уже понял, что тебе наговорили про меня с три короба. Откровенность за откровенность. Кто эта сволочь?

– Майор Московского Уголовного Розыска Зелинский. Ты знаешь, кто это?

Тьфу ты, ещё как хорошо знаю. Подбираются ко мне, выходит.

– Мишка, я слышал про этого майора. Говорят, он порядочный человек, но недалёкий. Его использует мафия.

– Мне он показался довольно умным. Он сказал, что стрелял в тебя и ранил. Выходит, ты с ним сражался четыре дня назад?

О, проклятье! Угораздила меня нелёгкая сболтнуть лишнее!

– Мишка, я не знаю. Может, он и был с коррумпированными ментами. Но если так, то либо он такой же, либо его обманули! А теперь с его помощью пытаются обмануть тебя, настроить против меня!

Брат смотрит мимо меня, уходит.

– Пока, Мишка!

Не отвечает, идёт в коридор. Хлопает входная дверь. С лестницы раздаются удаляющиеся шаги моего родного брата. Он же не заложит меня ментам? Проклятье, его могли выследить! Я должен срочно уходить отсюда! Ну, Зелинский, сволочь, отныне ты мой смертельный враг, попадись только!

Олег

Это была идея Андрея – разделиться. По его мнению, так мы лучше могли видеть, что делают Артур Малахов и его друзья, которых нанял избитый ими, по его же просьбе, Мфальме. Андрей наблюдает за ними примерно за пару сотен метров до Белого Дома, я – при входе, а Лебедев и его люди, включая охранников – внутри. Мфальме заплатил охранникам по две тысячи долларов, чтобы пропустили в здание, а Лебедев проинструктировал их, как себя вести. Артур получил от своей жертвы из Африки задаток в пятьсот долларов, и ему обещано ещё две тысячи по окончании работы. Видимо, его товарищи получат столько же. Дёшево же они ценят безопасность Белого Дома.

Бывшие скинхеды в поте лица затаскивают в здание нашего правительства какие-то мешки, довольно тяжёлые, судя по тому, как сгибаются несостоявшиеся борцы за чистоту Руси. Что в этих мешках – мы пока не знаем. Ясно, что не новогодние подарки. Напрашивается мысль, что это взрывчатка, и сначала мы не были уверены, что следует дать возможность затащить их внутрь, но, поскольку операция планировалась на вечер, начальство Антона дало санкцию. Естественно, почти всех людей из здания удалили под благовидными предлогами, главным образом – якобы проводится травление крыс.

Мы рассчитываем, что Мфальме явится посмотреть на результаты проделанной работы. Иначе придётся доказывать его причастность через показания Артура и его друзей, а поскольку на днях мы официально задокументировали их драку, это не лучший путь: судья наверняка поморщится, скажет – свидетели не заслуживают доверия. Ну ничего, в худшем случае – предъявим Мфальме обвинение в попытке похищения Нади.

Машина, с которой сгружаются мешки, стоит в десяти шагах от входа в здание. Я вижу, как Артур подходит к машине, ему передают на руки очередной мешок. Жаль, не слышно, что говорится – эта аппаратура только у Андрея – но, судя по осторожному поведению парней, в мешках что-то небезобидное. Ну, что теперь? Разговаривают? Может, мешки закончились? Похоже на то. Пауза.

– Олег, ты на связи? Наш африканский друг появился. Будь готов принять его!

– Всегда готов!

Да, вот и Мфальме идёт со стороны метро. Не торопясь, вразвалочку, словно он здесь хозяин. Наш африканский товарищ явно полагает, что раз у него приняли взятку, то всё вокруг его. Пора мне передать эстафету:

– Антон, ты на связи? Мфальме появился. Кажется, собирается войти в здание.

– Спасибо, приятная новость. Значит, в ближайшие полчаса взрыва не будет, уже утешает.

Не знаю, откуда он это взял. Насколько я понимаю характер Ахмеда, ему ничего не стоит пожертвовать Мфальме – подумаешь, рядовой исполнитель. Собирался же он пожертвовать Розалиндой, которая верой и правдой служила ему в Бельгии. Да и сам Ахмед, собственно, тоже исполнитель, хотя и высокого ранга. А Махмуд, предводитель террористов-наёмников, много ли решает? За что получает деньги, то и делает, как заведённый. Но, конечно, мне и Антону приятно надеяться, что пока опасности нет.

– Олег, он уже здесь. Не хочешь подойти?

– Хочу.

Внутри здания опасность немногим больше, чем здесь, где я сейчас нахожусь, да и мало шансов, что взрыв будет до утра, когда люди придут на работу. Ну-с, выходим из машины, захлопываем дверцу, делаем ручкой охраннику, чтобы присмотрел за автомобилем – казённое имущество! – и топаем в здание. Охранник у входа тихо шепчет мне:

– Товарищ майор, они понесли мешки в подвал!

– Спасибо.

Надо полагать, Антон там и Мфальме тоже. Нашего африканца не возьмут за жабры до того момента, когда я подойду? Не хотелось бы упустить такое зрелище. Я сейчас в штатском, так что напугать раньше времени никого не должен. Иду в подвал. Господи, это же прямо бомбоубежище! А, вот, вижу вдали мешки – свалены в кучи вдоль стен. Если взорвутся, здание, скорее всего, рухнет. А где те, ради кого я пришёл?

Чтя-то рука касается моей ладони, и я слышу шёпот Антона:

– Иди сюда!

Послушно следую за ним в какой-то коридорчик. Мы тут вдвоём протиснемся?

– Антон, когда будешь брать их?

– Тс-с, здесь отличная слышимость!

Ладно, молчу, но всё же интересно. Ага, вот здесь темно, нас снаружи не должно быть видно. Вон Мфальме и трое парней. Кажется, он им раздаёт деньги. А с остальными будет рассчитываться позже?

– Стоять, ни с места! Милиция!

На самом деле, это люди Антона, но я спорить не буду. Наши тут тоже где-то. Мфальме и скинхеды послушно поднимают руки.

– Всем встать лицом к стене! Руки на стену, ноги расставить!

К нашим пациентам подходят спецназовцы в защитных комбинезонах и масках, укладывают Мфальме и остальных на пол, надевают наручники. Бедный Артур, каково ему сейчас?

– Антон, мне можно подойти туда?

– Подожди минутку, Олег, сейчас вместе подойдём.

Жду, хотя и зудит в одном месте от нетерпения.

– Всё, идём!

Чур – я к Мфальме.

– Ну-с, молодой человек, на этот раз вас бритоголовые не обижали? Я вижу, у вас с ними полное взаимопонимание.

Африканец поднимает голову, пытается обратиться ко мне:

– А что я сделал? Дал людям заработать.

– Скажите, какая добрая фея! А что в мешках?

– Не знаю.

– Как же так? Заставляете людей таскать тяжести, не зная, что внутри? А вдруг взрывчатка или отрава?

– Почему отрава? Вы докажите сначала!

– Разберёмся, молодой человек.

Краем глаза вижу, как сапёры осторожно вскрывают один мешок. Что там внутри? Подойду, посмотрю. Ага, бесцветные кристаллы, очень похоже на взрывчатку… впрочем, в этом я не разбираюсь. Но, надо надеяться, не отрава?

Лебедев принюхивается, берёт пальцем, суёт в рот…

– Антон, ты спятил?! Вдруг яд?

Антон вздыхает:

– Попробуй сам, Олег.

Вот как? Ладно, попробую. Беру пальцем, теперь осторожно – на язык… Да это же сахар!

Надя

Неудобно перед Аней: совсем мы её загоняли. Мы – это я, Али и Мартин. Подавай нам экскурсии, а поскольку я Москву знаю не лучше, чем английские гости, все шишки валятся на бедную Анечку. Правда, она не сдаётся, уверяет, что ей это и самой нравится, но я вижу, как она устаёт.

Вот и сегодня мы бродили по Арбату, его достопримечательностям. Побывали у театра имени Вахтангова, поглазели на памятники Пушкину и Окуджаве, заглянули в дома, связанные с именами этих и других замечательных людей – Скрябина, Цоя, Белого, Иванова.

Был уже вечер, когда мы решили, что пора и возвращаться. Неожиданно мне пришла в голову мысль навестить Любу. Я не была у неё со дня злополучных событий в метро, и это нехорошо с моей стороны. А Али и Мартин, кажется, вообще с ней незнакомы.

– Али, Мартин, Аня, как вы относитесь к тому, чтобы навестить Любу?

– Ой, мне нравится идея! – радостно захлопала в ладоши Анечка.

– А ваша подруга готова нас принять? – осторожно поинтересовался Мартин, и я поняла, что сама должна была выяснить это, прежде чем бросать идею в массы. Тем более что перед Мартином неудобно вышло: я его подговорила следить за Мфальме, а в конце концов, моего африканского ухажёра всё равно задержали Олег и Антон. Я вынула мобильный телефон и набрала номер Любы.

– Алло, Наденька! Как твои дела?

– Спасибо, Любочка! Мы тут невдалеке от тебя гуляем, как ты относишься к тому, чтобы мы заглянули?

– Ой, очень хорошо отношусь! Заходите, пожалуйста!

Я разъединила, прежде чем сообразила, что надо было хоть предупредить, кто это «мы». Вообще, надо признать, что деликатность – на самое яркое из моих достоинств, медведица и есть. Но, с другой стороны, пусть Любочке будет поменьше хлопот с приёмом нас, не очень-то званых гостей: незачем ей куховарить, обойдёмся чаем с конфетами.

Мы подъехали к дому Любы, вышли из машины и приблизились к подъезду. В этот момент появился Павел, который вёл Сашу. Тут мне стало совсем неудобно: ввалимся сейчас к Любе, а ей надо сыном заниматься.

Прежде чем я успела придумать, как теперь вести себя, из-за угла неожиданно выскочил высокий худощавый человек с пистолетом в руке.

Олег

После идиотической развязки ситуации вокруг Белого Дома, Антон был в пасмурном настроении и передал мне всю полноту власти на время ведения допроса Мфальме. Сам же сидел рядом, как и при допросе Овсянникова, но на этот раз выглядел отнюдь не коварным хищником, а побитым псом. У меня же было несколько другое отношение к процедуре, что я не замедлил продемонстрировать, как только африканский гость появился в кабинете. Я мрачно кивнул ему на стул:

– Садитесь, гражданин.

Мфальме выглядел нагловато, но не вызывающе. Он, разумеется, понял, что мы не нашли в мешках ничего такого, за что ему светил бы впечатляющий срок, но не исключал сюрпризов с моей стороны. И правильно делал.

– Гражданин Мфальме, вы задержаны по подозрению в осуществлении ряда преступных действий.

– Я? Почему?

– У нас имеются показания граждан, задержанных по подозрению в нападении на вас. Они уверяют, что вы сами просили об этом и даже заплатили деньги. Вы подтверждаете это?

Мфальме обмяк, неуверенно пожал плечами:

– Да.

– С какой целью вы так поступили?

– Хотел познакомиться с этими девушками. Вернее, с Надей.

Это было немного неожиданно для меня: со слов Артура, я предполагал, что Мфальме примется толковать о борьбе с расизмом в нашей стране.

– Вы раньше видели Надю?

– Да.

– Где и когда?

– Не помню, извините. Но она мне очень понравилась.

В это нетрудно поверить. Но…

– По вашей вине пострадал гражданин Харченко Алексей Алексеевич. Он чуть не потерял руку.

– Он сам виноват! – возмутился Мфальме. – Надо было только немного подраться на кулаках и уйти, а он схватился за нож! Зачем он взял с собой нож?

Я пропустил эту тираду мимо ушей.

– С какой целью вы, находясь в ресторане, усыпили гражданку Леман Надежду Сергеевну и увезли её в автофургоне?

Мфальме запнулся. Я понял, что не этого вопроса он ожидал.

– Она мне нравится! – произнёс он вдруг жалобно.

– Что вы собирались делать с ней?

– Хотел попросить её выйти за меня замуж!

– И для этого приготовили наручники и пригласили шестерых парней?

Мфальме озадаченно закашлялся, а потом сказал:

– Я не знаю, откуда они пришли. Какие-нибудь местные.

– Вы хотите сказать, что не знакомы с ними?

– Нет.

– Так как насчёт наручников?

– Я… э-э… собирался предложить Наде поиграть в эротическую игру с наручниками.

– Где – там, куда вы её завезли?

– А что такого? Экзотика!

– А если бы Надя отказалась, что бы вы сделали?

– Ничего. Привёз бы её обратно.

По физиономии Лебедева мелькнула невесёлая улыбка, которая словно говорила: «Так я и знал, что этот уж выкрутится». Я почувствовал себя глупо и решил изменить направление допроса.

– Вам знаком этот человек? – я протянул Мфальме фотографию Ахмеда, которую сделали Аня и Надя.

– Впервые вижу его.

М-да, на другой ответ трудно было рассчитывать.

– Сколько вы уплатили охранникам Белого Дома за то, чтобы внести в здание мешки с подозрительным содержимым?

– Не помню. Возможно, по тысяче долларов.

– Вам известно, что было в мешках?

– Да. Обычный сахар.

– Почему при задержании вы сказали, что не знаете?

– Просто забыл – сахар или соль. Потом вспомнил.

Я почувствовал себя дураком. Ещё пять минут назад я был уверен, что Мфальме схлопочет немалый срок за одно только похищение Нади, и вот дело разваливалось на глазах.

– С какой целью вы организовали внос в здание мешков с сахаром?

– Хотел проверить надёжность охраны здания. Товарищ майор, охранники ненадёжны!

Антон бесшумно засмеялся, а я почувствовал себя идиотом. Нет, прав Андрей: такому надо вколоть амитал – и пусть выкладывает всё что знает. М-да…

Издав тихий вздох жалости ко мне, Антон поднялся с места:

– Гражданин Мфальме, вы освобождаетесь под подписку о невыезде.

Я не сдвинулся с места, когда Мфальме подписал документ, а затем вышел из комнаты. Только когда его шаги затихли в коридоре, я сказал:

– Да в общем, организация драки в метро – это хулиганство…

Антон прокашлялся:

– Да, конечно, статья двести тринадцать. Сто двадцать часов обязательных работ. Я тебя уверяю – наш друг Мфальме с радостью согласится.

– Человек упал на рельсы и получил травму…

– По собственной вине. Это мы знаем со слов не только Мфальме, но и Малахова, про Надю и не говорю. Я уверен, если спросить остальных, они подтвердят.

Про попытку похищения Нади я вообще не стал говорить. Действительно, непонятно, что инкриминировать Мфальме, если он станет уверять, что хотел просто поиграть с ней, притом рассчитывал на её согласие.

– Но подкуп охранников?!

– Это же не должностные лица. Он их склонил к нарушению инструкции – да. Однако в чём нарушение закона?

– Чёрт возьми, Антон! Ты рассуждаешь, как Шицман!

– Скажи спасибо, что его тут нет. Олег, давай оставим эмоции и перейдём к делу. Мфальме – просто мальчик для битья. Ахмед нам его подставил, чтобы отвлечь внимание. Ты с этим согласен?

Я пожал плечами. Настроение было гнусное.

– Олег, лучше думай, от чего нас хочет отвлечь Ахмед!

Я застонал:

– Антон! Спроси об этом Андрея! Я сейчас ничего не соображаю.

Лебедев вздохнул:

– Да, хорошо нас разыграл Ахмед, сразу виден мастер. Ладно, потолкуем об этом втроём…

Словно спасая меня от мучительного ощущение беспомощности, зазвонил телефон. Я с готовностью схватил трубку.

Спец

Он терпеливо подождал у подъезда, пока появится Павел с мальчиком. Однако прежде чем Спец успел что-либо сделать, к дому подошли сразу четыре человека. Ещё секунда – и мальчик окажется в доме…

Спец выхватил пистолет, бросился к ребёнку, схватил его за плечи и направил на Сашу оружие:

– Ни с места, все! Не то стреляю!

Люди с изумлением и растерянностью уставились на него, словно надеясь, что незнакомец шутит.

– Отпустите ребёнка! – зловеще произнесла Надя. Ей требовалась пара секунд, чтобы вытащить и пустить в ход пистолет, но пока ни единого мгновения на это у неё не было. Спец нехорошо рассмеялся:

– Хотите драться со мной, девушка? Я неплохо осведомлён о ваших способностях. Недурно для вашего возраста, пола и опыта сыскной работы, но со мной лучше не тягайтесь.

– Чего вы хотите?

– Чтобы сюда немедленно приехал ваш шеф – Кароль. С ним и разберёмся.

– Зачем вам Кароль? – неожиданно заговорил с акцентом один из спутников Нади, смуглый мужчина в красной куртке, чёрных джинсах и ботинках на толстой подошве. – Давайте разберёмся мы с вами.

– А вы кто такой? – надменно поинтересовался Спец.

– Друг Нади.

– Жить не хотите?

– В крайнем случае, могу обойтись без этого. Однако не спешите меня хоронить.

– Мне нужен Кароль.

– Если вам повезёт, захватите меня живым и вызовите моего друга Андрея.

Спец хмыкнул. Незнакомец со странным акцентом рассуждал довольно здраво.

– А что, можно. Дуэль! Как вас зовут, друг Нади?

– Али.

– Ага, то-то я вижу – чёрный. Оружие у тебя есть, Али?

– Надя мне одолжит. Не так ли? – обернулся англичанин к молодой женщине. Та растерялась и ответила не сразу:

– Что ты делаешь, Али? Он убьёт тебя!

– Надя, дай мне свой пистолет и фонарик, пожалуйста, и ни о чём не беспокойся. – Он обернулся к Спецу. – Со своей стороны – могу я знать, как зовут вас?

– Для вас я Спец. Условия дуэли таковы: сейчас мы едем в один из подмосковных лесов, входим в него оба, а выходит тот, кто метче и удачливее.

– Согласен. Куда едем?

Спец широко улыбнулся:

– Об этом поговорим чуть позже – чтобы никто не помешал.

– О, вы правы. Вы на своей машине, не так ли? Надя, ты мне одолжишь «Тойоту»?

Надя растерянно кивнула. Сейчас она не понимала, что происходит и как вести себя.

– Очень хорошо, – спокойно, как будто речь шла о пикнике, произнёс Али. – Я в вашем распоряжении, господин Спец.

Спец хохотнул: интересный экземпляр этот Али – так легко согласился пойти на верную смерть.

– По машинам, по машинам! – весело произнёс он, помахивая пистолетом. Весёлое выражение сошло с его лица, когда Надя открыла сумочку и отдала Али своё оружие и фонарик. – Садитесь в свою машину – и поехали! – обратился он к противнику. Али холодно кивнул.

– Али, ты ведь не поедешь с ним? – жалобно-умоляюще прошептала Надя.

– Почему же? Поеду, конечно. Этот человек опасен.

– Он может тебя убить!

– Это сделать ему труднее, чем убить сейчас ребёнка. Я согласен на его условия. Равная дуэль – это честно.

– Какая же равная дуэль? Он завезёт тебя в какой-то лес, который ему хорошо знаком, а тебе – нет!

– Надя, все леса состоят из растений. Деревьев. Надо только понять и принять их, тогда всё получится.

Надя замолчала: спокойствие Али передалось ей. Она по-прежнему не знала, что предпринять, но, по крайней мере, к ней вернулась способность рассуждать здраво.

– Пока вы будете ехать, я позвоню Олегу и Антону, – тихо сказала она.

– Надя, я не могу запретить это тебе, но мне бы не хотелось, чтобы ты так поступила. Во-первых, это нечестно – ведь на дуэли место только двоим. А во-вторых, если этот человек почувствует, что его обкладывают, он может сбежать и потом причинить немало беды.

Надя ничего не ответила, но про себя решила, что всё равно так поступит.

– Надя, дай ключ от машины и не волнуйся за меня, пожалуйста. Всё будет хорошо!

Молодая женщина печально кивнула и молча отдала ключи. Спец, не без удовольствия наблюдавший эту сцену, отметил профессионализм Нади: теперь, когда её пистолет был у Али, молодая женщина избегала становиться между двумя дуэлянтами. Спец догадывался, что Али не просто так согласился принять дуэль. Наверняка стрелять умеет. Но хорошо ли он представляет себе, с каким противником связался и где будет проходить дуэль? Однако в этом есть и положительная сторона: если Кароль узнает, что этот самый Али погиб из-за него, начнёт нервничать и наделает ошибок.

– Наденька, если ваш шеф пожелает потом принять от меня перчатку, пусть позвонит на мой мобильный телефон, – он назвал номер и сладко улыбнулся. Надя холодно кивнула и отошла от Али. Тот, не упуская противника из виду, подошёл к «Тойоте» и сел в неё.

– Куда ехать? – обратился он к Спецу.

– Сейчас узнаете, – ответил тот и крикнул:

– Так, все остальные! Заходите быстрее в дом, пока я не передумал!

Надя встряхнулась: действительно, сейчас лучше уйти. Увести в дом ребёнка и всех остальных – безоружных людей. А затем предпринять всё, чтобы сорвать эту дикую дуэль. Точнее, обезвредить Спеца. Надя не раз слышала от Андрея и Олега об этом киллере, который охотился за её шефом, убил трёх милиционеров и двух сотрудников ФСБ, а кроме них – ещё неведомое число других людей.

Они зашли в подъезд.

– Поднимайтесь к Любе! – громко произнесла Надя, а сама, не мешкая, взяла мобильный телефон и набрала номер телефона шефа:

– Андрей, у нас проблема: объявился Спец.

– Что? Как это – объявился? Стрелял в кого-нибудь?

– Угрожал убить Сашу. Али вызвал его на дуэль.

Надя услышала, как шеф закашлялся:

– Какая ещё дуэль? Зачем это ему? Мало нам было дуэли Любы…

– Али считает, что это единственный способ остановить Спеца. Я думаю, ты можешь связаться с Олегом, чтобы милиция перехватила их обоих?

– Да, конечно. Где они сейчас?

– Не знаю, но Али взял «Тойоту» Любы. Пусть милиция ищет её, а также ту машину, которая будет рядом.

– Хорошо, Надя. Ты отдала свой пистолет Али?

– Да.

– Ладно. Иди к Любе и оставайся у неё. Никуда не выходите, пока я не позвоню. Следите за окнами: Спец умеет лазить по стенам.

– Хорошо, Андрей.

Она разъединила и поднялась к подруге. Люба уже обо всём знала – она как раз звонила Зелинскому. Через несколько секунд после того, как Надя вошла, Люба положила трубку:

– Будут производить операцию «Перехват», – устало сказала она, подошла к сыну, опустилась перед ним на корточки, заплакала, обняла и расцеловала мальчика.

Спец

Всё выходило как нельзя лучше: этот идиот Али согласился на дуэль, едва ли представляя себе, что это означает. Теперь белая «Тойота» следует за серым «Вольво», как привязанная, к Клязьме. Лес там самый подходящий – в стороне от дорог, пустынный в эти морозные дни, достаточно густой, чтобы в нём затеряться, но не настолько, чтобы нельзя было пройти. А главное – хорошо знакомый Спецу. Был уже один дуэлянт, киллер, пытавшийся перейти дорогу самому видному терминатору России. Под одним из деревьев теперь тлеют его кости. А сегодня очередь Али. Пожалуй, можно было спросить его, кто он такой, откуда… но зачем? Видно, что иностранец, южный человек. Горячий парень, потому и принял вызов на дуэль. Стреляет, наверное, хорошо, поэтому не стоит спешить с пальбой. Ко всему прочему, нога до сих пор болит, значит, надо прыгать поменьше. Остальные проблемы его – Али.

Спец не сомневался, что друзья Кароля уже подняли шум, милиция наверняка проверяет дороги. Однако Кольцевая автодорога позади, и проблем пока не возникло. Если бы Кароль знал, что они с Али направляются к Клязьме, наверное, попытался бы перехватить там. Да только откуда ему это знать?

Спец посмотрел в зеркальце заднего вида, улыбнулся и помахал рукой. Али словно и не заметил жест. За рулём машины, неподходящей для человека его облика, он выглядел, как индеец, по прихоти судьбы оказавшийся посреди Манхэттена и не желающий признать, что ошибся адресом.

Вот и Клязьма. Лес. Можно затормозить, выйти из машины. Теперь подойти к автомобилю противника:

– Ну что, Али, не передумали?

– Нет.

– Это хорошо. – Выстрел в переднюю покрышку. Ни один мускул на лице Али не дрогнул. Хладнокровный парень, однако!

– Ну, Али, вы тут осваивайтесь, а я пойду подышу воздухом зимнего леса.

Теперь пройти к деревьям, не теряя Али из виду. Вести себя так, будто самому непонятно, куда идти. Али, разумеется, будет смотреть на следы – вот и отлично. Наследить, а потом по примеру зайца – к заветному тайнику. Минут на десять Али задержится, больше и не нужно.

Андрей

– Отчаянный парень этот Али, – вздохнул детектив, когда, позвонив Зелинскому, узнал, что перехват ничего не дал. Впрочем, это было предсказуемо: милиция, как обычно, слишком долго раскачивалась: Спец наверняка вынудил Али быстро покинуть город. Теперь их надо бы искать вертолётами, но пока будет получено разрешение от начальства, может случиться худшее. Угораздило англичанина приехать в Россию…

Он взял бумажку с номером телефона Спеца и набрал:

– О, кто мне звонит! – услышал он довольный голос своего смертельного врага. – Кароль, не представляешь, как я рад!

– Да, ты прав, это я. Давай поменяемся: отпусти Али, я его тебе заменю.

– Нет, дорогой мой детектив, поздновато. Мы уже гуляем в лесу. Да и не думаю я, что твой друг захочет отступить. Впрочем, позвони ему, попробуй убедить.

Андрей разъединил со злостью и задумался. Может, действительно – позвонить Али? Но это может быть ловушка: звук мобильного телефона наверняка хорошо слышен в тихом зимнем лесу. А почему Спец этого не боялся? Вероятно, отключил звук или, скорее, поставил на минимальный уровень.

Омерзительное ощущение – чувство надвигающейся беды, когда ничего нельзя сделать, и при этом вокруг огромная сила, готовая помочь – милиция, ФСБ. В чём помочь? Первым делом – узнать, куда они поехали. Постой, постой… Телефон Спеца… Ведь он работает – значит, можно попробовать засечь его…

Али

Он не сомневался, что противник хорошо знает эти места. Однако это не должно иметь значение. Вокруг такие же деревья, как и везде – значит, надо соединиться с ними, заговорить, спросить и получить ответ. Деревья не обманут.

Али не спеша шёл по лесу, нащупывая в правом кармане пистолет и фонарик Нади и рассеянно глядя на след, оставленный Спецом. Наивно думать, что противник наследил случайно, по ошибке. Наверняка этот путь приведёт в какую-то ловушку. Лучше остановиться, подумать и прислушаться. Что скажете, деревья? Мороз? Ветер? Да, верно, но вы же привычные. Не первая ваша зима и не последняя. Не такой уж страшный мороз, и ветер не силён. Вы спите и не очень-то склонны разговаривать с пришельцем из далёкой Англии. Но давайте всё же попробуем. Как ваши дела, деревья? Что нового? Что скажете о том человеке, который потревожил ваш сон несколько минут назад? Куда он ушёл? Да, верно, след обманчив, и всё же пока по нему можно идти.

Что это впереди? Деревья всё реже. Поляна, и на ней низкорослый кустарник. И там виднеется свежий человеческий след. Спец побывал здесь, не так ли? А куда он ушёл? Птицы кружатся над кустами… Что же – там находится Спец? Или это обман? Можно посветить фонариком, но это заметит противник, если он рядом. Пока можно пройти вперёд, очень медленно и осторожно, прислушиваясь к каждому звуку.

Две птицы беспокойно кружатся над кустарником. Что-то происходит там, и это тревожит птиц. Ах, вот что это: тряпичное чучело машет руками в порывах ветра. Это засада, оставленная Спецом – чтобы беспокойство птиц обмануло противника? Однако Спеца здесь не видно. Вернуться назад? Что это за ниточка внизу, под ногами? Блестит в слабом свете луны, лучше включить фонарик, но держать поближе к земле… Стоп, это проволока. А вон и граната, к которой проволока привязана. А там и ещё граната… две, три…

Спец

Он усмехнулся, когда со стороны поляны послышался взрыв. Итак, глупыш Али попался. Не он первый. Ловушка простая, но надёжная. Теперь можно не спеша пройти на поляну, заглянуть в кусты, убедиться, что дурак мёртв, если надо – добить. И продумать, где закопать его. Или не закапывать, а сбросить в знакомый овраг? Земля-то мёрзлая, возиться с ней неохота.

Однако главное – не спешить. Мало ли – вдруг это не Али, а волк, кабан или другой зверь забрёл туда и сглупил. Осторожность никому ещё не мешала. Он крадучись, оглядываясь прошёл к поляне. Заглянул в кусты. Точно, лежит Али, только шевелится немного. Пулю ему в висок – чтобы не мучился, бедняга.

Спец подошёл ближе, вглядываясь в темноту. Вынул фонарик и посветил. На мгновение он застыл от изумления, обнаружив, что вместо человеческого тела перед ним то самое чучело, которое служило верой и правдой, на этот раз одетое в красную куртку Али. Прежде чем Спец успел сделать движение, что-то ударило его в голову, и окружающий мир погас.

Сугроб неподалёку зашевелился. Али вылез из него, стряхнул снег, неторопливо подошёл к Спецу и выпустил ещё одну пулю в голову – в висок, в то самое место, куда обычно производил контрольный выстрел покойник. После этого победитель надел свою куртку и негромко произнёс:

– Странно, я думал, что будет холоднее.

Андрей

Он с омерзением включил связь, когда мобильный телефон напомнил о себе, а на экране высветился номер, по которому несколько минут назад звонил сам Андрей. Звонит Спец, разумеется. В лучшем случае – передумал и готов отпустить Али в обмен на него, Андрея. А в худшем…

– Слушаю.

– Добрый вечер, Андрей, – безмятежно произнёс знакомый голос с акцентом. – Я полагаю, господин, который представился мне как Спец, не побеспокоит тебя больше. Надеюсь, у Нади не будет проблем из-за того, что я использовал её пистолет?

Андрей не поверил своим ушам:

– Что это значит? Ты застрелил Спеца?

– Да, только что. Я думаю, тебе и твоим друзьям нужно приехать и посмотреть самим.

– Да, конечно. Говори, куда ехать!

Не прошло и четверть часа, как синий «БМВ» помчал Андрея, Олега, Антона и Надю в сторону Клязьмы. А вскоре они подошли к лесу по той дороге, которую им назвал Али. Победитель Спеца стоял среди деревьев, осенённый слабым светом луны, и размышлял о чём-то. Заметив тех, кого он пригласил, улыбнулся и шагнул навстречу.

– Надя, твой пистолет! – негромко произнёс он, отдавая молодой женщине оружие. Та взяла, растерянно постояла с полминуты, после чего опустила пистолет в сумочку.

– Я хочу видеть его, – негромко произнёс Зелинский. Али кивнул, включил фонарик, и они направились вглубь леса. Подходя к кустарнику на поляне, Али сбавил шаг:

– Будем осторожны, Спец оставлял мины, и я не уверен, что обезвредил их все. Слишком темно. Надя, тебе лучше подождать здесь.

Освещая себе путь, враги Спеца осторожно зашли в кусты.

– Да, это он, – вздохнул Зелинский, когда фонарик осветил мёртвое лицо.

– Не могу поверить! – покачал головой Лебедев.

– А ты не верь, – отозвался Кароль. – Давайте вообще считать, что никакой дуэли не было. Иначе у Али и Нади могут выйти неприятности.

– Конечно, не было! – с готовностью кивнул Зелинский. – В лесу обнаружен труп неизвестного. Его застрелил какой-то грабитель. Для пуль, выпущенных из пистолета Нади, придумаем какое-нибудь объяснение. В тир пусть зайдёт лишний раз. А господин Спец пропал без вести. Может, за границу укатил. Вот и всё.

– Антон, не возражаешь?

Лебедев вздохнул:

– Ещё месяц-полтора назад возражал бы, но не теперь. Твоему Али нужно памятник при жизни поставить. Сколько людей он спас…

– Вот и отлично, – подытожил Кароль. – Полагаю, от памятника он всё равно откажется. Лучшая награда ему сейчас – наше молчание.

Олег

Я понимал, что это довольно рискованно, а главное – идёт вразрез с намерением Андрея спровадить господина Спеца в небытие без излишних напутствий. До утра и я сам полагал, что Андрей прав. Однако, переговорив с Любой, я решил – чуть ли не впервые в истории наших с ним отношений – поступить иначе. Я сделал несколько звонков. Когда набрал последний из этих номеров, услышал в трубке заспанный голос:

– Алло!

– Доброе утро. Это Михаил Евгеньевич Овсянников?

– Да.

– С вами говорит майор милиции Зелинский.

– А… здравствуйте.

Голос моего собеседника сразу изменился, тон стал холодный, неприязненный. То ли ещё будет…

– Михаил Евгеньевич, могу я вас пригласить на небольшую прогулку?

– В СИЗО, что ли?

– Разве вас есть за что задерживать? Нет, в лес на берегу Клязьмы.

– Да? – с недоумением переспросил брат покойного Спеца. – Ну, можно…

Через двадцать минут я подъехал к его дому и позвонил ещё раз – с мобильного. Две минуты спустя Овсянников-младший – осунувшийся, с чёрными кругами под глазами – вышел из подъезда. В руках его была сумка, объём которой явственно говорил, что парень счёл упоминание Клязьмы пустым предлогом. Что же, его право.

– Михаил Евгеньевич, сумку положите на заднее сиденье, пожалуйста.

Он кивнул, выполнил мою просьбу и сел рядом. Я дал газ.

– Мы действительно едем на Клязьму?

– Да, и очень скоро вы в этом убедитесь.

Овсянников уныло посмотрел на меня:

– И что там такое?

– Михаил Евгеньевич, вы же знаете: лучше один раз увидеть. Поверьте, преамбулы делу не помогут.

Мне пришло в голову, что Овсянников сегодня не завтракал, но, положа руку на сердце, большого сочувствия к нему я не испытал. Возможность для этого у него была, а остальное меня не касается. Вот и лес. Подъезжаем к тому самому месту…

– Михаил Евгеньевич, сейчас придётся немного прогуляться пешком.

Он с молчаливым удивлением посмотрел на меня, словно говоря: «Может, вы меня здесь закопать собрались? Не ожидал». То ли ещё будет, мой дорогой Михаил Евгеньевич…

Мы вошли в лес. Шаг за шагом – всё ближе к месту вчерашних событий. Спутать невозможно – вот оно, здесь люди собрались. Четыре плачущие женщины. Детей они с собой не взяли, и правильно сделали, это зрелище не для малышей. Им потом расскажут под большим секретом.

– Прежде всего, Михаил Евгеньевич, познакомьтесь: Алёна Сергеевна Супруненко, Зинаида Александровна Гришина, Светлана Давидовна Сизова, Нина Андреевна Соснова.

Дошло до него, кто эти женщины и почему я не спешу его представить им?

– Зачем вы это делаете, майор? Надеетесь, что я сдам родного брата?

Ага, он всё понял. До Мишеньки доходит, но медленно. Придётся немного ускорить процесс.

– Михаил Евгеньевич, пройдите сюда, пожалуйста.

– Что… кто это?..

Неужели не узнал?

– Митя? Это ты? Это он? Мой брат? Кто это сделал?

– Михаил Евгеньевич, мы обязательно поговорим о том, кто застрелил вашего брата. А пока – вам нечего сказать этим женщинам, которых ваш брат сделал вдовами?

Брат погибшего киллера переводит взгляд с одной женщины на другую. Они ничего не говорят, только смотрят ему в глаза. Овсянников не выдерживает и делает шаг назад:

– Простите… я не знал…

– Однако теперь знаете. – Я говорю, наверное, жёстко, но мне не до сентиментов.

– Он мой брат… но…

– Да, он ваш брат. Но если бы вы помогли нам задержать его, он был бы сейчас жив.

Овсянников тяжело вздыхает и падает на колени:

– Простите… Простите меня, люди! Я не знал! Я виноват перед вами!

Никто не отвечает. Да, конечно, он не знал. Но хотел ли знать правду о делах брата? Не идиот ведь, образованный человек, давно мог сам дойти до тех открытий, которые сделал благодаря мне.

Тишина, только ветер подвывает негромко, разнося лёгкую белую крупу. Овдовевшие женщины тихо вытирают слёзы и уходят прочь. Мы остаёмся вдвоём с Овсянниковым. Чуть в отдалении – Антон, Андрей, Али. С этого момента – чисто мужской разговор.

– Михаил Евгеньевич, вы спросили, кто убил вашего брата.

Не знаю, слышит ли мою реплику Али, но он делает несколько шагов к нам. Овсянников смотрит на него и, кажется, всё понимает.

– Как это было? – голос брата Спеца звучит глухо, жёстко.

– Это была дуэль. Мы приехали сюда с пистолетами. Ваш брат поставил мне ловушку и сам в неё попал, – отвечает Али сухо.

– Небольшое дополнение, – вставляю я. – Перед тем, как это произошло, ваш брат, Михаил Евгеньевич, угрожал убить ребёнка, сына ещё одной женщины, которая сюда не приехала. Требовал дуэли. Этот человек, который перед вами, его зовут Али, принял вызов. Ваш брат назначил место и время: здесь, немедленно.

Вот теперь, пожалуй, добавить нечего. Снова томительная тишина. Али спокойно смотрит на Овсянникова, тот опять отводит взгляд, словно жертва – Али. Впрочем, в некотором смысле так и есть.

– Простите, Али, – покорно произносит Овсянников. Наш английский друг кивает:

– Очень жаль, что всё так произошло. Мне бы хотелось, чтобы ничья кровь не лилась, но не получилось.

За разговором я и не замечаю, как к нам подходит Андрей:

– Михаил Евгеньевич, извините за вопрос: что вы собираетесь теперь делать?

– Не знаю… Не знаю, для кого жить. У меня никого, кроме брата, не было.

– Вы же врач. Не хотите открыть свою клинику, помогать людям?

– Я уже пробовал. Не получилось.

– Попробуйте ещё. Я дам деньги. Откроете клинику в том же доме, где расположено наше сыскное агентство, и вас никто не посмеет обидеть.

Овсянников отворачивается:

– Извините, мне трудно сейчас что-то решать. За предложение спасибо, я позже об этом подумаю. Мне сейчас нужно побыть с братом.

Я смотрю на Андрея, и мы отходим к деревьям. Овсянников стоит на коленях перед погибшим братом, словно просит прощенья. Смотрит по сторонам, как будто не знает, правильно ли поступает. Ищет, у кого бы спросить совета? Нет, вряд ли. Просто – смотрит по сторонам. Прощается. Единственный человек, для которого Дмитрий Евгеньевич Овсянников не был Спецом.

Сёма

– Слушается дело Новикова Льва Семёновича, Парфёнова Бориса Александровича, Калугина Семёна Игоревича…

Вот и прозвучало его имя. Обвиняемый. Обвиняется в создании преступной группировки, убийствах, вымогательстве… Взгляд в зал: там Лиза и дядя Серёжа. Лиза, верь мне, пожалуйста, иначе мне лучше не жить… Лиза утирает слёзы, дядя Серёжа тоже невесел. А рядом с ними – Елена Михайловна Миронова, вдова убитого журналиста, их маленький сын…

– Подсудимый Новиков Лев Семёнович, вы признаёте себя виновным?

– Признаю.

– Подсудимый Парфёнов Борис Александрович, вы признаёте себя виновным?

А теперь моя очередь…

– Подсудимый Калугин Семён Игоревич, вы признаёте себя виновным?

– Признаю. Я виновен, я убийца.

Что бы там ни сказал дальше адвокат.

Выступает представитель обвинения… свидетели… как много слов, важных и ненужных…

– Уважаемый суд! Прошу вас обратить внимание: гибель участкового Александра Колотнева первоначально приписывалась лицам без определённого места жительства. О том, что это сделал мой подзащитный, обвиняемый Калугин Семён Игоревич, нам стало известно только с его слов. Однако, по его же словам, он поступил так с целью самообороны, так как потерпевший избивал его и угрожал убить…

Длинной чередой проходят те, кого лишил жизни ты, Сёма. И не имеет значения, что от участкового Колотнева ты защищался, а за жизнь, отнятую у журналиста Миронова, тебе уплатили. Теперь они в одном списке – те, чья кровь на тебе. Смертная казнь тебе не угрожает, и долгие годы оставшейся жизни ты проведёшь с клеймом убийцы десятков людей. Справедливое клеймо, ничего иного ты не заслужил. Терпи, такова расплата, вернее, лишь небольшая часть её.

– Ваша честь, прошу вас обратить внимание, что мой подзащитный, обвиняемый Калугин, не только сотрудничал со следствием, но ещё раньше пытался бросить преступный промысел…

Пытался, да не очень-то получилось. Можно сказать, что виноват Спец, похитивший Лизу. Но на самом-то деле…

– Ваша честь, уважаемые присяжные, прошу учесть, что, как следует из материалов дела, мой подзащитный совершил ряд убийств под давлением со стороны обвиняемого Новикова…

Много-много слов, за которыми стоит одно: ты, Сёма, убийца. Что бы ни решил суд, клеймо останется, и с ним придётся жить. Согласится ли терпеть его Лиза? Даже нет сил просить её об этом. Что она решит, пусть то и будет.

– Обвиняемый Калугин Семён Игоревич! Вам предоставляется последнее слово!

Говорить, в сущности, не о чем, но придётся. Сейчас нужно ответить за всё, что совершил.

– Уважаемый суд и господа присяжные. Меня обвиняют в убийствах. Мой адвокат произнёс очень правильную речь, убеждая вас, что я невиновен или почти невиновен. Однако это не так. Я убийца, знаю и признаю это. Какой бы приговор ни был мне вынесен, я заслуживаю максимальное наказание. Однако перед тем, как вы удалитесь для вынесения мне приговора, я хочу попросить прощения у всех, кого я лишил самых близких людей. Хотя и знаю, что прощения не заслуживаю.

Вот и всё, хватит речей. Присяжные удаляются на совещание, но это уже не имеет значения. Я – убийца и не имею никаких прав.

– Обвиняемый Калугин Семён Игоревич признан виновным…

Да, конечно, виновен, и хватит об этом.

– Обвиняемый приговаривается…

Это уже не имеет значения. Прости, Лиза. Простите все, кому я причинил боль утраты.

– Однако, учитывая смягчающие обстоятельства, а именно: вынужденность его действий, раскаяние и активное сотрудничество со следственными органами, наказание обвиняемому Калугину Семёну Игоревичу назначить условно.

Что она говорит? Условно? Меня не отправят в тюрьму? Мне дают шанс на новую жизнь? Они верят моему раскаянию?

– Сёма, Сёмушка! Я так рада, любимый!

– Сёма, как хорошо, что наказание всего лишь условное, мой мальчик!

Наказание условное? Да… Но это не имеет значения. Потому что мой собственный приговор отнюдь не условен. Я – убийца. Простите – все… Хотя прощать меня нельзя…

Аня

Это, наверное, была фантастическая наглость с моей стороны: вдохновлённая успехом – полученным академическим отпуском – я вдруг преисполнилась решимости и начала ходить на зачёты и экзамены. Точнее, это были переэкзаменовки, так как основная сессия уже окончилась.

То ли я действительно хорошо всё знала, то ли права поговорка «Смелость города берёт», но не прошло и недели, как все экзамены оказались сданы и у меня не осталось ни единого хвоста! Я сама не поверила, когда вчера, на последней переэкзаменовке, профессор, улыбаясь, вывел в моей зачётке «отлично». Вот это да! Победа! Я могу воспользоваться честно заслуженным отпуском!

Первым делом – разумеется, поехать к маме. Не была у неё целую вечность! После моего возвращения из Индии говорили по телефону, но у меня даже не хватило духу рассказать про свою беременность. Ведь тогда придётся признаться, что отец моего мальчика – вовсе не нефтяной шейх…

Итак, через час еду к маме. И не одна, а с Надей. Во-первых, она поддержит меня, когда надо будет сделать самое главное признание, во-вторых, всю дорогу мы будем весело болтать. Как хорошо болтать с подругой, когда не надо ни о чём думать! Положа руку на сердце, есть и в-третьих: надо же кому-то вести машину, пока я только учусь этой науке. А с меня – экскурсия по Смоленску. Теперь остаётся дождаться Нади – и в путь!

Звонок в дверь. Это она? Сначала проверить, посмотреть в глазок. Да, это Надя. Открыть дверь.

– Привет, Наденька! Выпьем чаю на дорожку?

– Анечка, спасибо, я завтракала. Давай лучше выедем пораньше, хочется поскорее посмотреть твой любимый город!

От таких слов мне остаётся только растаять. Шут с ним, с чаем, в другой раз успеем. В путь!

Вот мы и в машине. Улыбающаяся Надя включает зажигание и нажимает на педаль газа.

– Анечка, я забыла тебя поздравить с успешной сдачей сессии!

– Спасибо, Наденька!

А ведь на следующей неделе Надя возвращается во Францию – у неё начинается новый семестр. Это только я смогу дурака валять, наслаждаясь миллионом, полученным за квартиру, в которой побывала всего один раз, в течение нескольких часов, и вышла в наручниках, под конвоем. Сейчас даже смешно вспоминать, что тогда произошло. А ведь было это меньше двух месяцев назад! Как стремительно пролетело время! Сколько событий произошло – удивительных, страшных, замечательных! Самое прекрасное событие – то, что мой малыш едет сейчас со мною к бабушке.

Как быстро ведёт машину Надя! За окном стремительно мелькают деревья, дома, прохожие. Вот уж Москва осталась позади. Когда мы будем в Смоленске – часа через четыре? Пять?

– Надя, а почему ты ехала из Парижа поездом, а не на автомобиле?

Моя добрая подруга лукаво улыбается:

– Ой, стыдно рассказывать! Боялась застрять в пути, не выполнить распоряжение Андрея.

– Почему? Сейчас ведь не боишься.

– И сейчас боюсь, но надо заработать на экскурсию!

От этих её слов меня разбирает смех, и мы обе принимаемся хохотать. Надя быстро спохватывается и снова внимательно следит за дорогой.

– Надя, а правда, что твоя сестра манекенщица?

– Да, Анечка, правда.

– А ты не захотела?

– Нет, – улыбается она. – Манекенщицей быть очень трудно. Одна диета чего стоит. А работают они по двенадцать часов в день, такое не для меня, лентяйки.

– Надя, а можно мне спросить? Почему вы не знали одна про другую?

Надя перестаёт улыбаться, и мне становится совестно. Ну зачем я полезла в чужие тайны?

– Анечка… наш папа развёлся с мамой, когда она была на седьмом месяце. Он хотел взять к себе одну из нас, а мама не соглашалась отдавать. Он подкупил персонал, ему отдали меня, а маме сказали, что выжила только одна девочка.

Провалиться мне на месте, ну зачем я заставила Надю рассказывать обо всём этом? Кто меня тянул за язык? Поболтать захотелось…

Надя смотрит на меня и улыбается. Она не сердится?

– Анечка, чего ты загрустила? Всё хорошо, скоро приедем.

– Да? Уже?

– Ну, ещё примерно полчаса.

Да, в самом деле, быстро. Я не заметила, как пролетело время. Вот уже знакомые места.

– Наденька, вот здесь надо направо!

– Нет, нельзя, там поворот запрещён. Но сейчас исхитримся…

Надя сбавляет скорость, заворачивает в какой-то переулок, проезжает улицами, которых я никогда не видела… А, нет, эту видела… И вот эту… А здесь часто гуляла… Ой, мы почти приехали!

– Вот тут налево, и…

Я застываю в ожидании, когда появится дом номер пятнадцать.

– Здесь!

Надя чуть кивает и сбавляет скорость. Теперь мы ползём, как черепаха, в поисках автостоянки.

– Кажется, здесь можно, – вздыхает Надя, тормозит, и мне становится неудобно. Ведь могли приехать поездом.

– Пойдём? – неуверенно спрашиваю я. Надя кивает, и вы входим в подъезд. Поднимаемся на третий этаж. Вот и тридцать первая квартира – наша. Звоню в дверь…

Прежде чем дверь открывается, раздаётся приглушённое мамино восклицание:

– Боже мой! Анечка!

Тотчас замок торжественно щёлкает, дверь распахивается, и я, не успев ни слова произнести, оказываюсь в маминых руках. На меня обрушивается град поцелуев, мама обнимает меня так крепко, что я еле удерживаюсь на ногах. В какой-то момент объятия ослабевают, я пользуюсь моментом и сама целую маму, а затем говорю, наконец:

– Мама! Это моя подруга Надя!

Мама, наконец, отпускает меня и смотрит на нашу гостью.

– Добрый день, Алла Андреевна! – говорит Надя, улыбаясь. Мама кивает, она тоже приветливо улыбается, но я вижу, что она бы предпочла встретить меня одну.

– Анечка, Наденька, заходите в дом!

Всё, наконец-то мы дома. Мама явно настроена забросать меня вопросами, а я хочу, чтобы Надя была рядом и поддержала. Потому что, чую, сейчас мне придётся нелегко.

– Анечка, пирог я поставила, а сейчас будем завтракать!

– Мама! Мы позавтракали в Москве! И потом, поздновато – скоро пора уже обедать.

– Лишний раз не помешает! Вон какая ты худенькая, и Наденька тоже.

– Ничего, что худые, зато мужчинам нравимся.

Упоминание мужчин заставляет маму посерьёзнеть.

– Анечка, как твои дела?

Вот оно, начинается.

– Дела ничего, сессию сдала на пятёрки…

– Умничка ты моя!

И поток маминых поцелуев возобновляется. Ой, то ли будет дальше…

– Мама… Я тебе не могла обо всём рассказывать по телефону. К тому же новостей так много. Мама, моего мужа убили.

Мама вздрагивает и смотрит на меня с недоверием, словно проверяет, не шучу ли я.

– Как – убили? Кто?

– Не знаю, это до сих пор выясняется.

– До сих пор? А когда это случилось?

– Перед Новым Годом.

– Почему же ты мне не рассказала?

Я беспомощно смотрю на Надю. Моя верная подруга, бдительно следящая за событиями, не мешкая приходит ко мне на помощь:

– Алла Андреевна, следователь просил Аню не распространяться об этом. Телефоны могут прослушиваться.

– Господи! Кем?

Ну, всё, пошла лавина. Теперь одна надежда – на Надежду…

– Алла Андреевна, муж Ани был человек очень состоятельный. У него только в Москве были две большие квартиры…

– Одну из них я на днях продала! – вставляю я, чтобы разбавить жуткие новости, а заодно – чтобы потом мама не говорила «Почему ты сразу не сказала, что продала квартиру?»

– И Аню похитили, – осторожно, хотя и непонятно, добавляет Надя.

– Господи! Кто?

– Родственники мужа, – вздыхаю я. – Держали у себя во дворце. Помнишь, я тебе не звонила некоторое время? Вот тогда это всё и произошло. Я тебе не рассказала по телефону, потому что не хотела волновать напрасно.

Мама качает головой, вздыхает:

– Девочка моя… Говорила я тебе: не смотри на богатых, им нельзя верить…

Ой, бедная богатая Надя…

– Мама, сейчас я сама богатая. Мне можно верить или нельзя? – и ловлю себя на мысли, что рассказываю далеко не всю правду, и это мягко говоря. А что делать? Террористов и упомянуть боюсь.

– Анечка, ну ты же другое дело, с детства была работящая…

Я виновато смотрю на Надю, но она только весело улыбается. Ну, была – не была:

– Мама, и самое главное: я беременна.

Мама вздрагивает всем телом, испуганно смотрит на меня:

– Анечка! Как же так? Без мужа?

Ну, тут уж я сама должна справиться.

– Мама, а что такого? Ты меня тоже без мужа вырастила.

– Анечка, как плохо…

– Что в этом плохого? Мама, у тебя будет внук.

– Анечка, я не об этом. Тебе надо мужа.

В сердце вползает холод. Какие ненужные слова зазвучали…

– Ну, муж… Если любви нет, зачем замуж? Всё равно за кого, что ли? Нет, мама, это ни к чему. Сыночка своего я и сама воспитать смогу.

Надя смотрит на меня сочувственно, тихо поднимается с места, отходит к окну. Мама печально качает головой. Я найду в себе силы сказать ей, что мой сын – не от Абу-Салема? Между прочим, сейчас подходящий момент предложить кое-что…

– Мама, а как ты относишься к тому, чтобы переехать ко мне? Та квартира, которая у меня осталась, очень большая, мне там одиноко. Так хочется, чтобы ты была со мной вместе!

– Анечка… Я же буду мешать тебе…

– Ничего подобного, напротив, – категорически заявляю я. – Ты поможешь мне, когда мой мальчик появится на свет.

– Анечка… Мне надо подумать…

Это другое дело. Тут нечего возразить.

Надя

Когда Аня начала рассказывать о своём будущем малыше, я поняла, что становлюсь немножко лишней. И верно, Аня прекрасно справилась сама. А затем наступило обеденное время, и мы вдвоём снова принялись уговаривать Аллу Андреевну, что нам не нужно ни жирного, ни мучного. Тем временем в голове у меня вертелось: если её мама так каждый день питается, то каким образом сама остаётся стройная и подвижная? Наверное, дело именно в последнем. Если я что-то понимаю в генетике, Аня может себе позволить чуть больше тортов, а вот про меня того же не скажешь.

Когда уже садились за стол, в дверь позвонили. Оказалось, это Галя – сводная сестра Ани, младше её на год. Тут же выяснилось, что они дружат, да и с отцом Аня не ссорилась – он её постоянно навещал, пока она была маленькая, и сейчас она у него часто гостит. Слово за слово, оказалось, что Галя хочет участвовать в городском конкурсе красоты и интересуется подробностями, как лучше готовиться, чтобы выиграть. Я ей дала адрес электронной почты своей сестры Ларисы – та лучше всех разбирается в таких делах, сама не раз выигрывала.

Потом мы втроём катались, гуляли по городу. Аня показала мне основные городские достопримечательности. О, бедная моя голова! Успенский собор, Троицкий монастырь, Верхнее-Георгиевская церковь… Всё так перемешалось, я стала путать, что где видела. Однако общее впечатление осталось: очень здорово! И… опять, как было в Кремле: хочу жить здесь и смотреть всё это каждый день!

Вечером мы прогулялись по крепостной стене. Какая длинная! Мы шли часа два! Правда, не торопились. Аня рассказывала, что это сооружение также называется Смоленским кремлём и было построено в годы правления царей Фёдора Иоанновича и Бориса Годунова, для защиты страны от нападений с запада. В башнях довольно жутковато, тем более что ходили мы туда при свете всего лишь моего фонарика: шаги отдаются гулким эхом, ступеньки узковаты, ногу подвернуть запросто можно. А главное – мысли о всяких привидениях, которые так любят селиться в замках. Признаться, я не без облегчения покинула это красивое, но мрачноватое место. Зато не забуду его до конца своих дней, в этом могу поклясться.

Чтобы немного развеяться, поездили ещё по городу. Проводили домой Галю, я познакомилась с папой её и Ани. Мамочка… Да что с ним? То ли я ему очень понравилась, то ли он не в меру озабочен женским полом. Мне стало ясно, почему Алла Андреевна развелась с ним, ещё будучи беременна Аней. И потом, почему за знакомство нужно непременно пить водку? Нет, это не для меня. Я сидела как на иголках всё время, пока Сергей Александрович меня обхаживал, и поклялась себе больше никогда к нему не заходить. Вот Алла Андреевна – другое дело.

Мы договорились с Аней переночевать у её мамы, а в Москву вернуться завтра. В принципе, можно было бы и дольше побыть в Смоленске, но Сергей Александрович прозрачно намекнул, что хочет видеться со мной ещё и ещё, а у меня несколько другие планы.

Когда я уже ложилась спать, в голову пришло, что здесь, в этом городе, куда спокойнее, чем в полусумасшедшей, болезненной Москве, заполонённой криминалом со всех сторон света, или в Париже, где на каждом углу жди подвоха. Хотела бы я поселиться в Смоленске навсегда? Как ни странно – нет. Наверное, у меня извращённая натура: хочется как раз туда, где в любой момент возможны неприятные сюрпризы. Потребность в адреналине, чтоб ей…

Наступило утро. Мы с Аней вышли на улицу и сделали зарядку – к этому нас Андрей и Таня приучили. Вот чертовщина! Все соседи сбежались смотреть на нас, и я почувствовала себя глупо – как будто даю представление в цирке. В этом плане Москва и Париж намного спокойнее, там давно привыкли, что люди, особенно иностранцы, занимаются физкультурой прямо на улице. Пришлось скомкать некоторые упражнения и вернуться домой раньше времени. Алла Андреевна уже приготовила завтрак – блинчики. Памятуя наши вчерашние затруднения, связанные с калорийной пищей, добавила к блинчикам разные овощи. Мы с Аней задумчиво проглотили завтрак, уповая, что зарядка избавила нас от избытка жиров, и стали готовиться в путь. Алла Андреевна вздохнула и печально посмотрела на Аню:

– Доченька! Так недолго побыла – и уезжаешь…

– Мамочка! А ты приезжай ко мне и оставайся насовсем!

Я оставила Аню наедине с матерью и вышла проведать машину. Аня присоединилась ко мне через несколько минут. Она выглядела задумчивой, даже немного грустной. Это понятно – обидно покидать родной дом, самого близкого человека, даже если встретиться снова можно хоть завтра. Однако от Аллы Андреевны зависит соединиться с Аней насовсем, так что проблема вполне решаемая.

Дорога быстро неслась под колёса, с каждым мигом приближая нас к белокаменной столице, а мы с Аней обсуждали вчерашнюю экскурсию. Я старалась не уточнять, где видела тот или иной примечательный предмет – боялась попасть впросак. Разве что Смоленский кремль запомнился так, что ни с чем не спутать.

– Ты отвезёшь меня домой? – чуть просительно поинтересовалась Аня, когда мы проехали Кольцевую автодорогу.

– Конечно! – с готовностью подтвердила я. Мне бы и в голову не пришло высадить Аню в любом другом месте. И тут вдруг зазвонил мой мобильный телефон. Я съехала на обочину и включила связь:

– Алло!

– Добрый день, Надя! – раздался голос Али. – Как твои дела?

После того, как Али дрался на дуэли со Спецом и уложил его, я вдруг почувствовала, что могу нечаянно выйти за рамки чисто дружеских отношений, и стала манкировать прогулками по Москве. Али явно встревожился, а я начала усиленно думать: нравится он мне или нет? Наверное, нет, а то бы не думала…

– Спасибо, ничего дела. Побывали с Аней в Смоленске, сейчас едем к ней домой.

– Сегодня вечером на прогулку пойдём?

Я прикрыла телефон ладонью и тихо спросила Аню:

– Как ты насчёт вечерней прогулки с Али и Мартином?

– Пока не знаю! – улыбнулась Аня. – Наверное, да!

Я снова приложила телефон к уху и порадовала Али. Теперь можно снова в путь. Вот уж мы подъезжаем к Бескудниковскому бульвару… Вот её дом. Взять сумку, чтобы Ане не тащить – и в подъезд. Вот мы заходим в её квартиру…

Прежде чем я поняла, что произошло нечто странное, Аня громко ахнула. Я бросилась в гостиную. О, ужас! Всё перевёрнуто! Бумаги из стола свалены на пол, постельное бельё в спальне разбросано, повсюду грязные следы. Посуда на кухне сброшена, тарелки и чашки почти все побиты, холодильник раскрыт. Я не мешкая бросилась к телефону и вызвала шефа и Зелинского. Прежде чем они приехали, напрягла свои мыслительные способности. Несомненно, здесь кто-то устроил обыск. Причём случилось это совсем недавно, возможно, эти люди ушли отсюда как раз перед нашим приездом, причём так спешили, что даже не попытались убрать следы своего появления. Разумеется, это означает, что за Аней следят. Однако отсюда и другой вывод: эти мерзавцы далеко не ушли…

Я бросилась к выходу:

– Аня, закрой дверь, пока не приедут Андрей и Олег!

– Постой, куда ты?

– Попробую поймать этих негодяев!

Едва выскочив на лестницу, я поняла, что задача непроста. Ведь те негодяи, которые вторглись к Ане, наверняка уехали. В моём мозгу быстро прокрутились события последних минут: если взломщики ушли действительно перед самым нашим приходом, то, скорее всего, они не спустились сразу вниз, а поднялись на верхний этаж. Я не закрыла дверь, пока была у Ани – предосторожность на случай, если в квартире посторонние, однако также неудобство для мерзавцев, если они захотят спуститься по лестнице: мы их заметим. Правда, существует лифт, и они могут им воспользоваться. Словно отвечая моим размышлениям, в лифтовой шахте заурчал механизм – но это вверх. Моя мысль заработала, как пулемёт: я, конечно, могу остановить лифт и войти в него, но вдруг злоумышленники догадаются и спустятся лестницей? Поэтому лучше мне самой это сделать… Однако и кнопку вызова лифта нажать – просто чтобы сбить этих типов с толку и задержать, тогда мне не понадобится чересчур торопиться вниз. Не мешкая, я нажала на кнопку и поспешила вниз по ступенькам. А теперь приготовить пистолет…

Видимо, мои противники что-то почуяли: лифт так и не вернулся вниз, зато по лестнице зашуршали шаги людей, которые явно не хотели привлечь к себе излишнее внимание. Отлично, сейчас познакомимся…

Я вжалась в пространство между лестничным пролётом, ведущим со второго этажа, стеной и полом. Ну, кто кого переиграет?

Вот один человек спустился с лестницы… Второй… Это все?

– Стой, руки вверх!

Неизвестные дёрнулись, в руке одного из них мелькнул нож – я нажала на спусковой крючок, целясь вверх. Пуля ударила в потолок, образованный низом лестницы. Однако и мой противник сделал резкое движение – я отскочила, брошенный нож просвистел рядом с моим левым плечом и ударился о стену. Я выстрелила, и теперь уже не вверх. Тот, кто метнул нож, вскрикнул от боли, а его товарищ распахнул дверь, и они вместе выскочили на улицу. Однако я успела разглядеть второго противника: Ахмед! Следом за ними, и я вылетела пулей на улицу:

– Стой, стреляю!

Ахмед оттолкнул своего спутника, и в его руке тоже появился пистолет. Я выстрелила чуть раньше – Ахмед вскрикнул, его оружие упало. Я выпустила ещё две пули, целясь в ноги противников, но ветер коварно бросил мне в глаза снежинки, и я промахнулась. Ещё через мгновение налётчики исчезли за углом. Я бросилась вслед за ними, но вовремя остановилась: если у Ахмеда есть второй пистолет, он может устроить мне сюрприз. Как же быть?

Словно отвечая на мой вопрос, рядом остановился БМВ.

– Надя, что случилось, в кого ты стреляла? – крикнул шеф.

– Ахмед! Он здесь! Устроил обыск Ане и стрелял в меня! – завопила я, забыв, что открыла огонь первая и, кажется, легко ранила обоих неприятелей.

– Куда они ушли?

– Не знаю! Туда куда-то! – махнула я стволом влево, между домами.

– Поднимись к Ане! Не открывайте, пока я не приду!

С этими словами шеф дал газ и, прежде чем я открыла рот для ответа, отъехал в ту сторону, куда я показала. Я подумала немного, поменяла обойму в пистолете и решила выполнить приказ шефа: всё равно не знаю, куда идти и что делать. Скорее помешаю шефу, нежели помогу. Однако прежде чем я зашла в подъезд, рядом остановились милицейские «Жигули». За рулём был Зелинский, а с ним двое милиционеров. Не дожидаясь вопросов, я бросилась к ним:

– Это был Ахмед с сообщником! Они ушли вон туда, влево! Андрей поехал за ними! Я в них стреляла, возможно, ранила! Вон там валяется пистолет Ахмеда, а в подъезде – нож его сообщника!

Олег кашлянул и деловито произнёс:

– Так, марш к Ане и никуда не выходи!

– А можно с вами?

– Нельзя!

Я собралась было поспорить, но сообразила, что Ане сейчас тоже приходится нелегко – она несомненно слышала выстрелы и теперь волнуется. Лучше вернусь к ней, заодно помогу убрать в квартире.

Я поднялась к Ане. Вопреки моей инструкции, хозяйка стояла на пороге, бледная и напуганная.

– Наденька! Слава Богу, с тобой всё в порядке!

– Анечка, не волнуйся, это я стреляла.

Я прошла в квартиру, проверила, как Аня запирает дверь, и мы направились в спальню.

– Надя, а в кого ты стреляла?

– В Ахмеда. И с ним ещё какой-то парень был.

– Что? Ахмед был здесь?

В голосе Ани слышалось крайнее изумление. Я её поняла: после исчезновения с нашего горизонта зловещей фигуры Спеца, хотелось думать, что всё вокруг прекрасно и замечательно.

– Да, это был Ахмед, и с ним ещё какой-то парень. Не араб…

Я осеклась: вспомнила, где видела второго парня! Это было в ту самую ночь, когда меня пытался похитить Мфальме! Один из тех шестерых качков, которых я безуспешно пыталась сдать шефу! Вот чертовщина… Надо срочно сообщить Андрею…

– Надо же, Ахмед, – вдруг растерянно произнесла Аня. – Совсем как тогда… с браслетами.

Я не сразу поняла, что она имеет в виду. Какие ещё браслеты? Ах да, наши зловещие приключения в Мангашапуре. Ахмед тогда точно так же бесцеремонно, как к себе в дом, зашёл в гостиничный номер к Ане и забрал у неё браслеты, в которых хранились взрыватели. Впрочем, они ему не пригодились – взрыв вызвал какой-то смертник, выстрелив по тротилу из автомата. Но что, если и в квартире Ани хранилось нечто подобное?

– Аня, подумай: что у тебя пропало? Это какой-то небольшой предмет…

– Надя, не знаю! На вид – всё здесь, только разбросано, посуда побита.

Так, прежде всего – сосредоточиться. Ахмед искал это по всей квартире и, возможно, не нашёл…

– Аня, подумай, что ты переставляла в последнее время?

Моя подруга смотрит задумчиво:

– Я много чего переставляла. Небольшой предмет, говоришь? Ну, вот книги, например…

Ахмед стал бы держать взрыватели в книгах? Почему нет, ведь этого никто не ожидает. А почему я думаю, что речь непременно о взрывателях – потому что так оказалось в Индии? Абу-Салемы любят взрывы, но вряд ли настолько, чтобы дважды использовать один и тот же метод, тем более что в Индии он не дал желанного им результата…

В дверь позвонили. Мы с Аней одновременно посмотрели одна на другую:

– Аня, давай, я открою!

– Да, хорошо.

Пистолет в руку – и к двери. Хорошо, она стальная, толстая, в случае чего в меня выстрелить не смогут. Так кто там?

Камень с души: это пришли шеф и Зелинский. Заходите, дорогие друзья! Они смотрят уныло, озабоченно и как-то виновато. Сразу становится ясно, что никого не поймали.

– Ушли, гады! – вздыхает Зелинский. Шеф сумрачен, как грозовая туча. Попробуем поделиться результатами нашего расследования:

– Андрей, Олег, мы с Аней думаем, что в её квартире держали что-то небольшое. Возможно, взрыватели.

– М-да, – проронил Андрей. – Как только узнаём про террористов, первая мысль – взрывать будут.

– А разве нет? – пожал плечами Олег. – Большинство терактов проводятся с использованием взрывчатки или горючих материалов.

– С использованием, мой дорогой. Вот и в Индии они использовали. Однако сам взрыв имел очень косвенное отношение к делу. И они уже поймали нас на поисках взрывчатки – в Белом Доме. Так что я бы не выяснял, какие объекты они могут взорвать. Теракт может выглядеть как угодно, а обыск у Ани мог быть опять с целью пустить нас по ложному следу.

– Кстати, о следе! – встряла я. – По-моему, я кого-то из них ранила. По крови найти не получится? Собаку вызвать…

– Угу, собаку, – кивнул шеф. – Надя, ты молодчина, всё сделала отлично, но сейчас как раз идёт снег. Так что следов мы никаких не найдём.

– А по приметам искать?

– Уже ищем. Только, понимаешь, проку в таких поисках мало. Приметы Спеца были у каждого милиционера, фоторобот висел во всех отделениях, и никто его не опознал. Боюсь, как бы и с Ахмедом не вышло так же.

Андрей

Я ехал домой и размышлял о последних событиях. Хоть и возразил Олегу, но мне тоже кажется, что Ахмед как-то использует взрывчатку. Очень возможно, что у Ани держали нечто вроде взрывателей. Вот и сбываются мои слова, сказанные Антону – что признаком скорого теракта явится визит Ахмеда к Ане. Только безрадостно быть пророком в делах подобного рода. И, конечно, сам теракт не будет сводиться к взрыву. Ахмед опробовал в Индии новую технологию террора, кое-что получилось, и теперь он будет применять её, пока спецслужбы не найдут противоядие. Чего же нам ожидать? Землетрясение, оползень, наводнение… Ну, оползень сразу снимаю с повестки дня: не тот у нас рельеф. Землетрясение… Как-то с трудом себе представляю, но исключить не могу. Наводнение – в принципе, очень возможно. Когда-то Гитлер хотел затопить Москву. Впрочем, на этот счёт имеются разночтения. Всё-таки трудно поверить, что у Ахмеда получится то, что не удалось Гитлеру. В любом случае, Антон сейчас занимается этим, крупные резервуары охраняются, так что эта угроза, надеюсь, минимальна.

Итак – землетрясение в какой-то модификации? В нашей сейсмически-спокойной зоне? В это ещё труднее поверить, чем в наводнение. Как тут может действовать наш противник? Не понимаю… Однако Ахмед появился, вооружённый, устроил обыск у Ани… Кстати, нашёл он то, что искал, или нет? Наши девочки вспугнули его с сообщником, так что, возможно, и не нашёл. Но тогда почему не стал дожидаться их в квартире, чтобы захватить и допросить? Испугался Нади – вдвоём против неё одной? Нереально. Правда, в стычке она их обоих чуть не уложила, но до этого он о её боевых талантах знать не мог. Так что, скорее всего, они нашли то, что искали, но только в последний момент – когда девочки уже подъехали к дому. А значит, теракт возможен в ближайшие часы. Что же это будет? И где?

Я ехал домой, впереди, сзади, справа, слева – машины, которых, впрочем, не так много в это время суток, а голова поглощена беспорядочными мыслями, среди которых всё более выделялась одна: осёл я, что упустил Ахмеда. Чьи-то красные «Жигули» проявили желание влезть слева между мною и машиной, идущей впереди – ладно, не жалко…

«Жигули» внезапно резко затормозили, и мне пришлось последовать их примеру. Что это они? Встали… Может, впереди что-то происходит? Ладно, сдвинусь в правый ряд…

Едва я перестроился, как вдруг «Жигули», оказавшиеся теперь уже слева от меня, странно накренились… Я не успел ничего понять, просто резко сдвинулся вправо до самого тротуара и прибавил скорость, теряя дистанцию до белого «Москвича», едущего впереди. А из той машины уже вышел водитель и уставился на что-то, происходящее левее…

Я остановился в паре метров за багажником «Москвича» и тоже вышел посмотреть, что такого примечательного происходит. Не только красные «Жигули», но и несколько других машин стояли накренившись… и их крен всё усиливался. Что за чертовщина? Я прошёл к красным «Жигулям»… Асфальт вокруг них был весь покрыт трещинами, которые быстро росли и ползли дальше – ко мне… Я шагнул назад…

Внезапно из большого грузовика слева от «Жигулей» с руганью выскочил водитель. Раздался странный звук, какой-то грохот, идущий снизу, отдающийся эхом, и тяжёлая машина, всё более наклоняясь, съехала в яму, которой ещё секунду назад не было. Отовсюду послышались тревожные крики. Воронка быстро расширялась, а края её, покрытые густой паутиной трещин, подбирались к соседним машинам. Я рванулся к «Жигулям» и дёрнул ручку дверцы:

– Выходите скорее, разве не видите, что происходит?

На меня с ужасом уставились три пары глаз – водитель лет сорока, женщина рядом с ним и мальчик-подросток:

– Что это?

– Не знаю! Очень опасно, выходите немедленно!

Тотчас до меня дошло, что случилось: видимо, под нами пустота, а грузовик оказался слишком тяжёл для этого участка шоссе… Асфальт износился? Да, наверное, но это не важно, сейчас надо уходить отсюда скорее.

Я буквально выволок наружу за руку сначала мальчика, затем женщину, и потянулся за водителем.

– Ну же, давай!

Однако машину вдруг резко качнуло, я потерял равновесие и едва не свалился внутрь.

– Парень, вылезай скорее, дело паршиво!

– Не могу!

Он протянул мне правую руку, и я потащил изо всей силы. Водитель отталкивался левой рукой и ногами, но на наклонном полу машины его подошвы скользили…

– Позвоните кто-нибудь в МЧС! – заорал я, упёрся ногой в дверцу и в отчаянии дёрнул руку парня, рискуя вывихнуть. Однако получилось – парень выбрался из машины. Теперь бы нам обоим вылезть из этой воронки…

С краю нам спускали поясные ремни и буксирные канаты, мы оба уцепились, и я ощутил, как кто-то сильный вытаскивает меня. Ещё через секунду мы оба оказались на твёрдом асфальте, правда, изрядно потрескавшемся, но пока устойчивом. Я перевёл дыхание и осмотрелся.

Воронка, словно хищная чёрная пасть, зияла от тротуара и до тротуара. Не менее десятка машин стояли, накренившись, на краю, а их пассажиры убежали на пешеходную часть и теперь с испугом смотрели на происходящее. Нетрудно было догадаться, что некоторые автомобили упали вниз. Мой «БМВ» стоял наклонившись, и вокруг него тоже виднелись трещины, но, по крайней мере, крен не усиливался. Решив, что лучше не рисковать, я вернулся в свой автомобиль и, осторожно проехав по тротуару, покинул зону катастрофы.

Говорят, нет худа без добра. Я не согласен с этой поговоркой, тысячу раз убеждался в её ошибочности, но на этот раз не мог не согласиться. То, что сейчас случилось, дало мне ответ на вопрос, как будет выглядеть теракт Ахмеда… и где он произойдёт.

Олег

Мы с ребятами облазили всё вокруг дома Ани, опросили всех, кого встретили, не видел ли кто двоих раненных парней, описали Ахмеда – и без толку. Как в воду канули. Да, конечно, Ахмед профессионал, но я-то…

Когда мы сели в машину, чтобы ехать в МУР, зазвонил мой мобильный телефон. Судя по сигнальной мелодии – Андрей:

– Привет, Олег, у тебя никаких новостей?

– Только одна: подаю рапорт, чтобы Надю назначили на моё место.

– Значит, так, остряк: идея теракта в том, чтобы взорвать пустоты под Белым Домом. Пояснения нужны?

Не то чтобы я нуждался в пояснениях, но с полминуты переваривал услышанное.

– С чего ты взял?

– Дружище, это долго объяснять. Свяжись-ка с мэрией и спроси, насколько это возможно. Только сначала договорись с Лебедевым.

Есть у Андрея такая манера – командовать своими друзьями, будто он президент России. Это, если честно, достаёт. Однако то, что он сказал, слишком серьёзно, чтобы я бил копытом и недовольно фыркал.

– Ладно, разберусь. Пока.

Я разъединил и бросил взгляд вокруг – не иначе как в надежде заметить Ахмеда. Ребята посмотрели на меня вопросительно.

– Поеду в мэрию! – вздохнул я и включил зажигание. Антона решил пока не трогать. Во-первых, хотелось отсрочить этот позор, мой рассказ о том, как упустил Ахмеда, а во-вторых, мой друг из контрразведки наверняка разозлится, если я ему просто так преподнесу новости от Андрея – как это называет Антон, «каролевские известия».

Менее чем через час я, предварительно завезя ребят в МУР, зашёл в мэрию. Сразу поднялся в секретариат. Там наверняка в курсе, кого мне нужно озадачить.

– Приёма нет! – отчеканила секретарша, едва я открыл дверь. Я не стал ничего доказывать, а просто предъявил удостоверение. В глазах секретарши промелькнул интерес:

– Нам никто из вашей организации не звонил!

– Да, но это срочно. Извините, подробно рассказать, зачем я к вам пожаловал, не могу. Надеюсь на понимание.

Секретарша кивнула, но в её глазах, спрятанных за очки, отчётливо читалось не так понимание, как разочарование.

– Но вы же можете сказать, какого рода помощь вам нужна?

– Консультация по поводу пустот под Москвой.

Глаза секретарши поползли на лоб:

– А зачем?

О, чёрт! Ладно, придётся рассказать кое-что. Вызову панику? Боюсь, это сейчас наименьшее из зол: Но ведь секретарша мэрии не должна быть сплетницей?!

– Есть опасение, что они могут быть использованы для теракта.

– А… кем?

– Извините! Мне нужна консультация, и я боюсь, что от вас её не получу. Вопрос срочный и сопряжён с опасностью для города!

– Но я должна знать…

Кажется, я здесь застряну. Делать нечего, позвоню Антону, благо ему сюда недолго добираться:

– Антон, привет, это Олег. Ахмед снова появился, с сообщником, взломал квартиру Ани, что-то искал у неё. Надя в них стреляла, возможно, ранила, но они скрылись. Андрей считает, что теракт будет под Белым Домом: взрывчатку заложат в пустотах. Я сейчас в мэрии, пытаюсь получить консультацию по этим клятым пустотам, а от меня добиваются пояснений.

– Гм, чувствуется, довели тебя – говоришь открытым текстом. Я сейчас буду.

Стоило мне разъединить, как секретарша заговорила дрожащим голосом:

– Ну зачем вы так, товарищ майор? Я хочу помочь вам! Сейчас уточню, кто вам нужен. Это, наверное, вопрос градостроительной политики…

Мне было безразлично, к кому обратиться, лишь бы толк был, да побыстрее. Минут через пять в приёмную вошли сразу двое: Антон и какой-то деловитый господин.

– Вы – майор Зелинский?

Я обменялся взглядом с Антоном.

– Да. Вы сможете меня проконсультировать?

– Для этого и пришёл. Попрошу в мой кабинет!

Мы с Антоном воспользовались приглашением и через минуту вошли в просторную комнату, в которой было так протоплено, что две девушки, работавшие за столами у окна, сидели в лёгких платьях.

– Какого рода сведения вам нужны? – поинтересовался сотрудник мэрии.

– У вас имеется карта пустот под городом?

– Да, но это секретная информация!

– На мою ответственность! – провозгласил Антон и предъявил удостоверение. Я тихо обрадовался, что он здесь. Наш собеседник внимательно – в течение, по крайней мере, двух минут – изучал удостоверение, затем позвонил в ФСБ и проверил, что Лебедев работает там, после чего кивнул и вышел из комнаты. Мы с Антоном тоскливо посмотрели друг на друга.

– Надеюсь, на этот раз Андрей не ошибся, – вздохнул я.

– Очень возможно, что он прав, – кивнул Антон. – Именно потому, что отвлекающую операцию Ахмед проводил в Белом Доме. Сейчас мне будет непросто убедить начальство срочно ввести там меры предосторожности. И так нам в прошлый раз высказали «фи»: правительственное учреждение подняли на ноги, а результат – несколько трофейных мешков с сахаром.

Наш консультант вернулся, на этот раз неся солидную папку с бумагами. Мне стало нехорошо:

– Пожалуйста, помогите нам разобраться в документации! Нам нужно срочно принять меры по защите города!

– Хорошо-хорошо! – торопливо кивнул сотрудник мэрии. – Вот это – карта пустот, вместе с данными, на каких глубинах они располагаются и как туда зайти…

Прежде чем я дотронулся до карты, Антон хищно вцепился в неё и стал изучать.

– Вы не могли бы сделать нам копии? – обратился я к гостеприимному хозяину. Тот сразу приуныл:

– Не полагается… Это секретные документы…

– Требуется разрешение мэра? – догадался я.

– Да, но он сейчас у Президента…

– Делать нечего, – вздохнул Антон. – Смотри, Олег, изучай и запоминай. Вот район, который нас интересует, – он указал на Белый Дом. – А вот как зайти в пустоты. Скорее всего, взрывчатка под самим зданием.

– Взрывчатка?! – ахнул сотрудник мэрии.

– Да, взрывчатка, – рассеянно отозвался я, стараясь запомнить вход в нужную зону пустот. – Антон, что будем делать? Кинологов позовём?

– Вряд ли. Там наверняка специфические ароматы, собаки просто не выдержат. Кстати, и тебе нужно взять противогаз.

Я взвыл про себя – ещё и намордник напяливать. Но, наверное, выхода нет.

– Антон, ещё вопрос. Если Ахмед поставил мины, как рассказывал Андрей, как нам обезвредить взрывчатку?

– Олег, не знаю, это вопрос к сапёрам. На всякий случай ещё Андрея спрошу – вдруг у него есть идеи. Я в ужасе от другого: ведь мы даже не сможем держать связь по мобильникам.

– Может, Андрей что-нибудь придумает…

– Да уж, спаситель наш, – проворчал Антон, но тон его был скорее озабоченный, чем ироничный.

Андрей

Я всё-таки успел пообедать, прежде чем зазвонил мобильный телефон. Я думал – Олег, но оказался Антон. Я почувствовал себя немного не в своей тарелке: ясно, что Олег рассказал ему про мои домыслы, и сейчас не миновать нравоучений…

– Андрей, ты сможешь немедленно приехать к Белому Дому?

У меня как будто камень с души свалился: итак, Антон со мной согласен, теперь можно действовать.

– Да, а вы с Олегом уже решили, как искать?

– Более-менее. Пока будешь ехать, продумай, как вывести из строя мины, если Ахмед установил их на взрывчатке.

– Ладно, подумаю, – самонадеянно ответил я и пошёл одеваться. Танечка с тоской посмотрела на меня:

– Милый, уже уходишь?

– Да, родная моя. Срочное дело. – Я подошёл к жене, обнял её и поцеловал.

– Миленький, береги себя! Возвращайся с победой!

Я поцеловал её в шею и, чтобы не расслабляться, сразу выскочил за дверь. Через две минуты я уже ехал к Белому Дому. В голове вертелись разные варианты, как решить задачку, которую мне задал Лебедев. А вот и он.

– Привет, Антон. А где Олег?

– В катакомбах, вестимо.

– Один?

– Нет, там человек пятьдесят. Сапёры и не только.

– Черт, как же они без связи…

– Не волнуйся, связь есть.

– Что? Какая? Мобильники прорываются?

– Нет, конечно. Там несколько армейских связистов – тянут провода телефонной связи. Как в Великую Отечественную, – он указал на аппарат допотопного вида, стоявший у самой стены здания. Я кивнул. Я уже придумал, как обезвредить мины, если там йодид азота, только надо сначала найти взрывчатку…

Телефон Антона зазвонил. Мой приятель схватил аппарат и включил связь:

– Слушаю! А, да?! Молодцы! Где?

Тут же выключил связь и пристально посмотрел на меня:

– Поздравляю, Андрей Витальевич, ты оказался прав. И далеко ходить не пришлось – тут взрывчатка, под нами. В любой момент можем взлететь. Или, наоборот, под землю провалиться. А теперь давай свой рецепт, как действовать.

Олег

Я стоял, дыша в маску противогаза, и смотрел на мешки. В бегающем свете фонаря они казались спящими чудищами. Чудовища, которые в любой миг могут проснуться и проглотить всех нас своей огненной пастью…

Зазвонил телефон. Это мог быть только Лебедев.

– Слушаю!

– Олег, значит, так: сейчас тебе доставят воду и канаты с крюками. Сапёры обдадут эти проклятые мешки, зацепят и потащат.

– Не взорвётся?

– Андрей считает – нет. Йодид азота мокрый не так опасен, а пикриновая кислота не при всяком ударе бахает. Натрия и других сюрпризов, воспламеняющихся от воды, там вроде нет.

– Спасибо за добрые слова. Ладно, давай воду, будем работать.

– Тебе не надо особо работать. Сапёров подстраховывай – на случай, если Ахмед вдруг заявится.

Антон разъединил. Я уныло посмотрел на сапёров. Сейчас у них – самый опасный момент.

Вот, кажется, и воду доставили. Отойду в сторону, чтобы не мешать, сейчас я просто охранник. Один из сапёров берёт шланг и слабой струёй обдаёт мешки. Откуда-то подтаскивают стальной канат с большим крюком, зацепляют тот из мешков, который в стороне, и тянут… Вроде получилось. Теперь за следующим… Вот паршивая работа, здесь довольно одной ошибки, чтобы всё погибло.

Но вот один за другим мокрые мешки покидают этот подвал – если так можно назвать здешние катакомбы. Первую кучу разгребли. Теперь к следующей…

Мне приходит в голову, что Ахмед сюда не заявится, разве что смертника пришлёт. Вот и жди гостя. А ещё более вероятно, что он откуда-то наблюдает сейчас за нами и уже в курсе, что его операция провалилась. Тут же ловлю себя на мысли, что просто убеждаю себя в собственной полезности, пока другие люди вкалывают. Вот и ещё одну кучу мешков разгребли, причём на удивление быстро. А я смотрю на людей в противогазных масках…

Я сам не успеваю понять, что произошло. Внезапно оказываюсь лежащим рядом с мешками, на полу, вернее, на каком-то парне, на котором тоже противогаз, но в руке только что был электроразрядник. В сознании всплывает, как это вышло: он появился из прохода, тихо подошёл к мешкам, вроде как один из сапёров… Удивительно, что я на него обратил внимание, причём неосознанно – просто пошёл за ним… Этот парень вынул разрядник… Наверное, ничего бы и не произошло, мешки мокрые, но рисковать мне нельзя. Так что – это и есть посланник от Ахмеда? Сейчас познакомимся…

– Товарищ майор, можно, я ему надену наручники? – обращается ко мне один из наших милиционеров. Я сдвигаюсь, держа задержанного за руки. Вот наручники надеты. Кажется, я могу встать. Ну что? Кто это такой?

– Эй, вставай! Пора на выход!

Парень не реагирует. Что с ним такое? Не дышит… Притворяется? Не задушил же я его, когда навалился?! Попробую добраться до его пульса… Этот человек мёртв?!

Аня

Сегодняшнее моё утро началось с того, что зазвонил телефон. Это была мама. Разговор оказался продолжительный, но главное – мама согласилась переселиться ко мне. Сказала, что переедет на днях. За завтраком я стала думать, как бы помочь ей с переездом, и тут пришла Надя.

– Привет, Анечка! – радостно произнесла она с порога, и мы чмокнули одна другую в щёку. – Ты уже слышала? Теракт Ахмеда сорван! Его сейчас ищут, объявлен всероссийский розыск, но, скорее всего, этот господин уже за морем. Наши мальчики представлены к награде. Так что возвращаемся к нормальной жизни! А как твои дела?

– Ничего, спасибо! – улыбнулась я. – Мама приняла моё предложение, на днях переедет, а я вот думаю, как бы ей помочь?

– А давай для начала заскочим к ней и возьмём всё, что можно перевезти прямо сегодня! И я заодно ещё раз пройдусь по вашим достопримечательностям!

– Ой, правда, давай! – обрадовалась я и задумалась: позвонить маме, предупредить о нашем приезде или сделать сюрприз? Второе, пожалуй. – Наденька, а когда мы сможем выехать?

– Если ты позавтракала, то прямо сейчас!

– Да, давай!

Не прошло и пяти минут, как мы уже неслись в машине в западном направлении. Стоял лёгкий морозец, но солнышко пригревало, обещая скорый конец зимы. Мы болтали о разной чепухе, и вдруг мне в голову пришло кое-что:

– Надя, а когда ты возвращаешься во Францию?

– В понедельник утром! – сказала она, и моё радостное настроение как корова слизала. Через три дня…

– Только не огорчайся, пожалуйста! – улыбнулась Надя. – Это совсем ни к чему. Приедешь ко мне в гости, вместе с мамой. Она ведь, наверное, ещё не видела Париж? Я буду очень рада!

Я кивнула: действительно, огорчаться нечему. А всё-таки обидно, что моя лучшая подруга уезжает. Хотя ведь иначе нельзя…

В сумочке Нади зазвонил мобильный телефон. Она сбросила скорость, отъехала в ближайший переулок и включила связь:

– Привет, Али! Спасибо, дела ничего. Нет, подробности вчерашней операции не знаю, позвони Андрею – он там был. По-моему, Ахмед снова ушёл. Нет, сегодня вечером гулять не будем, мы с Аней сейчас едем в Смоленск. Вернёмся, наверное, завтра. Да, пока, тебе тоже всего наилучшего.

Она разъединила, взглянула на меня виновато, вздохнула, и мы снова выехали на шоссе.

– Надя, тебе нравится Али?

– Анечка, сама не знаю, – улыбнулась она. – Парень, конечно, хоть куда, но семейная жизнь с ним… Помнишь «Настоящий обман»?

Я улыбнулась, вспомнив свой любимый фильм с Арнольдом Шварцнеггером в главной роли. Да, жене его героя пришлось несладко. Вот и Джеймс Бонд, хотя и супер-герой, любимец женщин, остался навсегда бобылём.

– Да, Наденька, непростой выбор…

Наш разговор увял. Надя наверняка думала об Али, а я – непонятно о чём. Внезапно впереди на дороге появился милиционер. Он требовательно взмахнул жезлом. Надя вздохнула и затормозила.

– Нарушаем, девушка? – с напряжённой улыбкой обратился к ней милиционер.

– Разве я что-то нарушила? Поясните, пожалуйста, – недовольно ответила Надя.

– Вы превысили скорость.

– Я не превышала!

– Ваша подруга не пристёгнута ремнём безопасности.

– Я пристёгнута! – попыталась я возразить.

– Давайте не будем пререкаться. Выйдите из машины, пожалуйста. Обе.

Я сочла за благо подчиниться и вышла. Надя явно была настроена поспорить, но поняла, что мне не хочется лишних проблем и после недолгого колебания тоже покинула автомобиль. Я, конечно, невнимательно следила за спидометром, но мне казалось, что Надя не превышала скорость. Да, она любит быстро ездить, но для этого выбирает соответствующие магистрали, да ещё жалуется потом, что на российских дорогах только настроение себе портить и машину калечить.

– Откройте багажник!

– Зачем?

Я не выдержала:

– Надя, ну открой, пожалуйста! Ведь не отстанет! Это же не Франция!

– А вы, гражданка, без намёков! – высокомерно обратился ко мне второй милиционер. Я и не заметила, когда он приблизился. Надя недовольно покачала головой, но багажник открыла. Первый из милиционеров вразвалочку подошёл и заглянул внутрь.

– А это что такое?

– Вы о чём? – удивилась моя подруга. В руке милиционера вдруг оказался пакетик с чем-то белым. Я могла поклясться, что в тот момент, когда Надя открывала, ничего такого там не было.

– Наркотики! – многозначительно констатировал милиционер, нюхая закрытый пакетик.

– Это не наше! – не выдержала я.

– Конечно, не наше! – возмутилась Надя. – Это вы подкинули!

– Гражданка, не усугубляйте своё положение клеветой на правоохранительные органы! – злорадно ответил милиционер. – Вы задержаны! Попрошу вас руки за спину!

Мы с Надей растерялись. Ведь явная провокация, шантаж, но как быть? Андрея бы сюда, а лучше с Олегом, они бы мигом навели порядок… Я видела, что Надя колеблется, не врезать ли обнаглевшим вымогателям в форме, но это было бы слишком – сопротивление властям. Я умоляюще посмотрела на неё. Подруга грустно кивнула и завела руки за спину. Через пару секунд её запястья оказались схвачены наручниками.

– Вы тоже, девушка! – повелительно обратился ко мне второй милиционер, вынимая наручники.

– А её за что? – возмутилась Надя.

– Наденька, не волнуйся, всё хорошо, – улыбнулась я ей и позволила милиционеру надеть наручники. Первый из милиционеров вынул мобильный телефон, набрал какой-то номер и сказал:

– Всё в порядке!

Мы с Надей обменялись тревожным взглядом. Не будучи сильна в юриспруденции, я всё же догадывалась, что если нас обвиняют в нарушении правил дорожного движения и хранении наркотиков, то должны сейчас отвезти в СИЗО или куда там полагается. Оттуда мы бы при первой возможности связались с Зелинским и вскоре покинули неприятное место, да ещё с серьёзными проблемами для зарвавшихся блюстителей порядка. Однако если вместо этого они звонят кому-то и докладывают, что всё в порядке… Значит, отнюдь не в порядке.

Рядом затормозил чёрный «Лексус». Милиционеры подтолкнули нас:

– Садитесь назад!

– Постойте, что вы делаете?! – возмутилась теперь уже я. – Кому вы нас отдаёте?

Надя сделала движение, словно пытаясь убежать, но милиционер, стоявший рядом с ней, успел схватить сзади за наручники.

– Сволочь! – со слезами в голосе выкрикнула Надя. Милиционер только захохотал. Из «Лексуса» вышли двое качков, они подошли к Наде. Второй из милиционеров толкнул меня, я потеряла равновесие и влетела в салон автомобиля. Ещё через мгновение рядом со мной оказалась Надя. Нас обеих пристегнули ремнями безопасности, и в этот момент человек, сидевший рядом с водителем, обернулся. Мы с Надей одновременно ахнули: это был Ахмед.

Что-то знакомое укололо меня в шею, и я провалилась в чёрную пустоту.

Али

Едва я разъединил, как мне пришло в голову: а что, если присоединиться к Анне и Наде в Смоленске и посмотреть город? Говорят, он очень красив. Поездом туда доеду. Правда, неплохо бы сначала договориться об этом с Надей, а то вдруг надоем. Однако позвоню ей не сейчас, а потом, после разговора с Андреем. Я набрал его номер:

– Добрый день, Андрей! Поздравляю с успехом операции!

– Здравствуй, Али. Спасибо. Только, наверное, поздравления не по адресу. Всю работу сделали Надя, Олег и сапёры, а я им больше мешал. Ахмеда опять упустил. Ты его хорошо знаешь: где он сейчас может быть?

– Андрей, ищи его там, где меньше всего ожидаешь. Ты думаешь, он уже покинул Россию? Ответ неверный. Готовит новый теракт? Вряд ли, он ещё не оправился после вчерашней неудачи. Затаился? Тоже наверняка нет.

– Ну, здорово! Так что же он может делать?

Я пожал плечами, как будто Андрей мог меня видеть:

– Самое вероятное – он сейчас проводит какую-то операцию, не связанную непосредственно с террором. Вербует людей, покупает оружие, ещё что-нибудь в таком роде.

– Да, спасибо, очень конкретно.

– Андрей, как ты думаешь – мог он мне открыться за то время, пока я был с ними? Я изображал простоватого балбеса, который готов лизать руку хозяина, вешать, расстреливать, похищать не раздумывая, по его приказу. Надеть на себя пояс смертника и пойти в центр города. Перед балбесами много тайн раскрывают?

– Думаю, куда больше, чем перед тем, кто выглядит умным и проницательным.

– Таких Амир вообще не терпел. Только Майклу позволил быть рядом, но…

– По правде, Майкл мне не показался высокоинтеллектуальным.

– Вот именно, Андрей. Потому его и держали.

– Однако Анна не дура.

– Она имела дело с Махмудом, а не Амиром, это её и спасло. Махмуд спокойнее относится к умным, при условии, что держит их на поводке. Кроме того, Анну запугали, и она не слишком демонстрировала свои способности.

– Гм… Наде ты рассказывал несколько иначе.

– Да, в начале нашего знакомства не был вполне уверен в ней. А позже у меня не было возможности поговорить с ней без посторонних.

Я решил, что достаточно рассказал и теперь могу рассчитывать на взаимную откровенность.

– Андрей, так что произошло вчера?

Мой собеседник сразу замялся, и я понял, что подполковник Лебедев велел ему быть со мной сдержаннее.

– Ну, как… Вчера было нападение на квартиру Анны. Оказалось, это Ахмед с подручным. Надя пыталась их задержать, стреляла, но они ушли. Я предположил, что теракт будет произведён немедленно. Олег спустился в пустоты возле Белого Дома и нашёл взрывчатку. Сапёры её обезвредили. Вот и всё.

М-да, слышал я то же самое от господина Лебедева, очень информативно, нечего сказать.

– Когда проводилось разминирование, Ахмед и его люди не пытались вам помешать?

– Как тебе сказать…

Я не выдержал:

– Андрей, я всё понимаю: ты не можешь раскрывать государственную тайну. Не требую этого от тебя. Но рассказать то, что известно Ахмеду, ты ведь можешь? Или наша разведка для тебя страшнее террористов?

Андрей вздохнул:

– Да, пытались. Один парень, надев противогаз, попытался воспламенить мешки со взрывчаткой, но ему не позволили.

– Его задержали?

– Нет, он покончил с собой. У него во рту была ампула с цианистым калием.

На этот раз вздохнул я:

– Хорошо, спасибо. Твои друзья из ФСБ не хотят навестить дворец Абу-Салемов?

– Не знаю, спроси их. А что, Соединённое Королевство возражать не будет?

На этот раз я почувствовал себя глупо: на такой вопрос ответить откровенно не позволяют мои инструкции. А может, чёрт с ними, инструкциями?

– Если ваше правительство обратится к нашему и предложит провести совместную операцию против Абу-Салемов, я полагаю, ответ будет положительный.

– Почему бы тебе не сказать то же самое Лебедеву?

Хороший вопрос. Сетую на скрытность русских и при этом беру с них пример.

– Ты прав, Андрей. Так и сделаю. Спасибо. До свиданья.

Я разъединил и посмотрел на часы. После моего предыдущего звонка Наде прошло достаточно времени, чтобы она не сочла меня докучливым? Кажется, да. Позвонить Лебедеву успею потом. Я снова набрал номер телефона самой прекрасной из женщин. Гудки. Наверное, она ведёт машину и не может принять вызов. Однако с ней Анна. Вот её номер…

– Алло!

Я опешил и разъединил: мужской голос! Анна и Надя в мужской компании? Очень странно, учитывая состояние Анны. И почему она не отвечает сама?

Я мог, конечно, вздохнуть и посетовать на изменчивый характер русских красавиц, но что-то во всём этом было странное. Не выдержав, я снова позвонил Андрею:

– Извини, что опять беспокою. Ты ведь можешь выяснить, где сейчас Надя?

– Ну… могу. А почему это тебя беспокоит?

– Понимаешь, они мне сказали, что едут в Смоленск, но по телефону Анны ответил мужчина, а Надя вместе с ней…

Наверное, моё объяснение не отличалось логичностью, но Андрей меня понял:

– Спасибо, сейчас разберусь и позвоню тебе.

Он разъединил, а я задумался. В голову почему-то полезли разные мысли: похищение Анны перед Новым Годом, в котором я сам участвовал – вместе с Ахмедом… Исчезновение Ахмеда, который наверняка сейчас в России… Вчерашний взлом квартиры Анны… Чёрт возьми, это же…

Я не выдержал и опять позвонил Андрею. Занято. Тогда Лебедеву…

– Господин подполковник, я понимаю, что инструкции запрещают вам откровенничать со мной, но вопрос крайне важен: вы не скажете, когда вчера произошло нападение на квартиру Анны? До или после её возвращения из Смоленска?

– Ну… как раз перед тем, как они с Надей приехали, – озадаченно ответил Лебедев. – Господин майор, а зачем это вам?

– Боюсь, что я сам повинен в этом нападении.

– Что вы хотите сказать?

– Извините, господин подполковник, мне срочно нужно проверить кое-что.

Не дожидаясь ответа от Лебедева, я разъединил. Тут же выключил свой мобильный телефон, взял отвёртку и стал его разбирать. Едва сняв крышку, наткнулся на то, чего больше всего опасался: «жучок». Итак, мой аппарат прослушивается. Через меня неизвестный противник узнал вчера, что Анны нет дома, и срочно нанёс ей визит. И…

Это мог сделать только один человек: лейтенант нашей разведки Мартин Дуглас. Никто другой ни разу не оставался наедине с моим мобильным телефоном. И…

Я пришёл в себя, когда уже стоял перед комнатой Мартина. Спокойно, Али, не горячись, вдруг это ошибка или Мартина подставляют…

Вот он открывает. Улыбается мне. И я улыбнусь.

– Можно к тебе?

– Да, конечно!

Не хочу тратить время на разговоры – сразу кладу свой мобильный телефон на стол Мартина и снимаю крышку. Пристально смотрю на лейтенанта. В его глазах удивление:

– Что это?

– Жучок. Мартин, ты не узнал этот приборчик? Разве в разведшколе вам его не преподавали?

– П-преподавали, – запинаясь, отвечает мой напарник.

– Мартин, было несколько случаев, когда я оставлял свой мобильный телефон при тебе. Ты никуда не выходил?

– Не помню. Может, и выходил, – изменившимся голосом произносит Мартин, и я не могу сдержать удивление: офицер разведки бросил аппаратуру связи без присмотра?!

– Мартин, когда я находился у Абу-Салемов, ты был моим связным. Кроме меня, с кем ты общался?

– Ну… Со многими людьми. В чём ты меня подозреваешь?

А ведь я пока не высказал никаких подозрений.

– Мартин, ты был со мной в Бельгии. Ты не общался там с людьми Абу-Салема?

Дуглас резко вскакивает со стула:

– Али, ты с ума сошёл! Ты меня подозреваешь?

Встаю, беру его за плечи и вынуждаю сесть на место:

– Да, Мартин, я тебя подозреваю. Махмуд, конечно, неглуп, но я не верю, что он сам догадался подкинуть мне документы – что якобы в багаже у Анны контрабанда. Никто, кроме тебя, не мог сообщить Ахмеду номер моей машины в Бельгии – перед тем, как нас обстреляли из базуки. В Индии, когда мы ждали возле мешков со взрывчаткой, Ахмед не стал спускаться вниз, а направил туда своих головорезов. А ведь он очень любит сам участвовать в опасных операциях!

– Ну и что? На этот раз передумал!

– И не стал использовать взрыватели, а велел смертнику обстрелять тротил? Извини – это слишком странно. И всё сходится на тебе, Мартин. Однако я готов взять назад свои подозрения и извиниться за них, если ты мне сейчас отдашь на проверку свой мобильный телефон.

– Что за новость? С какой стати?

– Вот с какой: вчера, сразу после того, как я позвонил Наде и выяснил, что они с Анной едут из Смоленска, Ахмед взломал квартиру Анны и устроил там обыск.

Мартин пожимает плечами – старается выглядеть хладнокровным, но его пальцы дрожат:

– Ну да, тебя подслушали, но при чём тут я?

– Мартин, убеди меня, что в твоём мобильном телефоне нет прибора для приёма информации с моего.

– Какого чёрта! Если ты меня подозреваешь, подай рапорт! Только ты ничего не сможешь доказать! И как бы тебе не пришлось ответить за связь с русской шлюхой!

На мгновение меня взрывает приступ ярости. Когда, через несколько секунд, прихожу в себя, оказывается, что я сижу на полу, а рядом Мартин без чувств. Извинения потом, сначала проверю свои подозрения. Где телефон Мартина? Искать некогда – наберу его номер со своего. А, из ванной доносится сигнальная мелодия, отлично. Вот он, мобильный телефон Дугласа. С трофеем в руке возвращаюсь к Мартину, берусь снова за отвёртку и разбираю аппарат. Сразу вижу тот приборчик, за которым сюда пришёл.

– Мартин, что это такое?

Он оглушён и не сразу отвечает. Беру со стола графин с водой и выливаю лейтенанту Дугласу на голову. Он кашляет, вздрагивает и приходит в себя. Я сажусь перед ним на корточки и повторяю вопрос.

– Ты ударил меня…

– Это всего лишь задаток. Мартин, я вытрясу из тебя ответ. Когда тебя завербовал Абу-Салем?

– Пошёл к чёрту…

Я беру Мартина за мизинец и выкручиваю. Лейтенант Дуглас орёт от боли, и я отпускаю.

– Мартин, ты меня рассердил, и теперь криками не отделаешься. Кто, где и когда тебя завербовал? Отвечай, и останешься жив.

– Полгода месяца назад… Саид… В моём гостиничном номере.

Я сразу успокаиваюсь. Да, теперь всё становится на места.

– Как ты поддерживаешь связь с Ахмедом здесь?

– Тут в соседнем номере парень живёт… Африканец, зовут Мфальме…

О, о! Не тот ли парень, которого в Кремле приметила Надя? А я, идиот, тогда попросил Мартина следить за ним. Отправил лисицу дежурить в курятнике.

– Перед моим приходом ты опять передавал ему сведения?

– Да…

– И сообщил, что Надя и Анна едут в Смоленск…

Потрясённый новостями, я едва не упускаю момент, когда Мартин лезет в карман. Однако успеваю перехватить его руку, в которой оказывается «резак» – изобретение нашего технического отдела, нечто среднее между иглой и бритвой, но из пластика, хочешь – коли им, хочешь – режь, и защититься от этой штуковины практически невозможно. Дуглас проводит приём, освобождается от моего захвата, я теряю равновесия – сейчас он меня повалит и полоснёт «резаком»… В последний момент провожу удар пальцами Мартину в сердце…

Наверное, я перестарался – сам почувствовал под пальцами биение главной мышцы организма. Мартин вздрогнул, выронил «резак», вытянулся струной, упал навзничь и застыл. Его рот открылся, словно в удушье, а быстро стекленеющие глаза уставились в потолок. Чёрт, не этого я хотел. Впрочем, может, это и не худший выход для нас обоих. Вывезти Мартина в Англию против его воли было бы непросто, а как там доказать, что он вёл двойную игру? Вышло бы слово против слова. А так – смерть от сердечного приступа. Вот только «резак» и мобильный телефон Дугласа заберу, чтобы у подполковника Лебедева лишние вопросы не возникли…

Однако теперь мне ясно, что произошло в последние минуты перед моим приходом сюда. Мартин сообщил Ахмеду, что Анна и Надя едут в Смоленск, и девушкам устроили засаду. В чём она заключалась – потом выясним. Надеюсь, их не убили… но тогда выходит, что они похищены. Зачем они понадобились Абу-Салемам? Вариантов ответа много, и сейчас не до них.

Возвращаюсь в свой номер и берусь за телефон:

– Андрей, это опять Али. Судя по всему, Надя и Анна похищены Ахмедом. Пусть твои друзья найдут их, прежде чем девушек вывезут из России.

– Ах, вот как… Откуда у тебя такие сведения – не расскажешь?

– Извини, сейчас не могу. Если только потом и не по телефону.

– Хорошо, спасибо.

Он разъединяет, а я задумываюсь, как действовать дальше.

Аня

Кто-то рядом застонал, и я открыла глаза. Сразу поняла, что стонала я сама. Непонятно почему: больно не было. Я лежала на постели, довольно мягкой, правда, простой, не такой шикарной, как в моих прежних апартаментах, которые мне первоначально предоставил от своих щедрот Махмуд. Комнатка, в которой я находилась, была маленькая, без окон. Слева глухая стена, а справа решётка, за ней коридор. Тряхнув головой, чтобы отогнать остатки сонливости, я решила, что могу встать. Возле кровати стояли тапочки вроде больничных, а на мне были только трусики и лифчик, но вокруг никого, можно не стесняться. Итак, меня снова похитили, и похоже, что на этот раз я угодила в тюрьму…

Едва выглянув в коридор, я вскрикнула: напротив моей камеры располагалась ещё одна, там тоже стояла кровать, на которой лежала женщина… Надя! Она жива, спит? Что сделает с нами Махмуд теперь, после того, как мы сорвали его планы? Пока я пыталась разобраться в своих мыслях, Надя негромко застонала, открыла глаза и повернула голову. Наши взгляды встретились.

– Аня, где мы?

– Наверное, у Махмуда Абу-Салема. В его дворце. В тюрьме.

– Чего от нас хотят?

Если бы мне знать… Ясно одно: танцевать больше не заставят. Но и убить нас вряд ли собираются, иначе зачем было везти из России? Взяли заложницами? Хотят что-то узнать? А ведь Надя богатая наследница. За неё потребуют выкуп?

Пока я терялась в мыслях, не зная, что ответить, Надя, одетая, как и я, только в нижнее бельё, встала с кровати, и сразу выяснилось, что она скована тонкими цепями по рукам и ногам. Вот как её боятся, не то что меня…

Надя попыталась снять кандалы с рук, затем, звеня цепью, подошла к решётке и принялась её осматривать, несильно дёрнула. Во мне проснулась надежда:

– Мы сможем выбраться отсюда?

– Не знаю, Аня. Решётка толстая и прочная, рассчитана на очень сильных пленников.

Из глубины коридора послышались шаги, и мы обменялись взглядом:

– Давай ляжем и притворимся, будто ещё не пришли в себя! Вдруг что-нибудь получится!

– Ага, давай!

Я быстро юркнула под одеяло и застыла, прислушиваясь к приближающимся шагам. Сквозь полузакрытые ресницы я увидела, как в коридор между нашими камерами входят двое… Махмуд и Ахмед. При виде нас они расхохотались.

– Хватит притворяться, дуры, я знаю, что вы уже вставали! – громко сказал Махмуд по-русски. Мы не отреагировали. Ахмед подошёл к моей камере, вставил ключ в замок и с железным лязгом отпер. Подошёл к моей постели и резким движением сорвал одеяло.

– Ай! – взвизгнула я и вскочила, прикрываясь руками. Притворяться уже не было смысла.

– Дура! – снисходительно объявил Махмуд. – Я же всё видел! Сейчас займёмся делом. Твоей подруги, кстати, тоже касается.

Надя открыла глаза, повернулась на левый бок и громко произнесла:

– Снимите с меня немедленно цепи!

– Не так быстро, куколка! – ухмыльнулся Махмуд. – Сначала мы с тобой познакомимся. Ты, я знаю, Надя, а меня зовут Махмуд. Тебе твоя глупая подруга рассказывала обо мне?

– Немного, – дрогнувшим голосом ответила Надя. – А почему во время нашей первой встречи вы назвались Амиром?

– Пошутил. Давай-ка мы с тобой посчитаем кое-что. Ты мне напакостила сначала в Бельгии, а потом в Индии и России. Ты себе представляешь, какой это убыток?

– И какой?

– Очень большой. Мне пришлось вернуть задаток за операции, которые я обещал провести, но не получилось. Кроме того, подорвано доверие клиентов ко мне. Но я знаю, ты можешь мне всё возместить. И ты сделаешь это.

– Вот ещё!

– Не болтай глупости, куколка. Не упрямься, иначе я сделаю тебе очень больно. И твоей подружке тоже.

Надя помолчала немного, затем спросила:

– А если я вам уплачу, вы нас отпустите?

Махмуд снова захохотал, затем посерьёзнел и ответил:

– Сначала заплати, потом увидишь.

– Ну нет, вы нас сначала отпустите.

– Куколка, не глупи. Считаю до трёх. Раз…

– Хоть до ста. Сначала отпустите нас обеих, после этого получите деньги.

– Ах, вот как, – произнёс по-арабски Махмуд. – На допрос их, Ахмед! Обеих!

Я обмерла, когда Ахмед схватил меня за руки, выкрутил за спину и стянул туго ремнём. Затем связал мне ноги, взвалил на плечо и потащил вдоль коридора. Я кричала, дёргалась и брыкалась, но он словно и не замечал моих усилий.

– Будешь орать – заткну рот, – сказал он просто, и я замолчала. Он внёс меня в какое-то тёмное помещение. Едва мои глаза привыкли к полутьме, я содрогнулась от ужаса: вдоль стен были расставлены жутковатые железяки, а с потолка свисали цепи с крюками. Настоящая камера пыток…

Ахмед усадил меня на большой железный стул и привязал ремнями, после чего вышел в коридор. Через несколько секунд оттуда послышались крики Нади: её, как и меня, Ахмед тащил на плече, связанную. Следом за ними вразвалочку шёл довольный Махмуд. В отличие от меня, Надю уложили на какой-то стол с цепями, освободили от ремней, но затем Ахмед защёлкнул на её запястьях и щиколотках браслеты оков и начал крутить большое колесо рядом с головой моей подруги. Надя закричала, и я увидела, как цепи растягивают её. Дыба…

– Вот мы и готовы, – ухмыльнулся Махмуд. – Ну что, Надя, начнём с твоей подруги? – Он взял в углу огромные железные щипцы и потянулся ими к моей груди.

– Не надо! – воскликнула Надя. – Я уплачу.

Андрей

Итак, Аня снова похищена, на этот раз – вместе с Надей. Её машина, вернее, Любы, найдена на одном из пустырей на западе Москвы. Милиция продолжает поиски, но чем дальше, тем больше я прихожу к выводу, что девушки уже вывезены за пределы России. За Надю, скорее всего, потребуют выкуп, а чего хотят от Ани? Чтобы она вернула обе квартиры? Хорошо, если дело ограничится этим.

Только что мы с Али и Олегом приехали к Антону. Смотрим друг на друга уныло, неуверенно. Наконец, я решаюсь:

– Давайте исходить из того, что Абу-Салем уже вывез девушек к себе и выкупом дело не ограничится. Что мы можем предпринять?

– Десант! – изрекает Али и выразительно смотрит на Антона. Тот морщится:

– Али, это ваше частное мнение или официальная позиция вашего правительства?

– Моё частное мнение и неофициальная позиция правительства Великобритании. Абу-Салем уже неоднократно захватывал наших граждан.

– Что же, тогда легче, – кивает Антон.

– И что? – интересуюсь я. – Что скажет наше правительство? Хотя бы неофициально.

– Андрей, это сейчас рассматривается. Ситуация меняется каждый час.

– Но решать нужно срочно! Каждую минуту наши девушки могут подвергнуться насилию! Они наши гражданки, а не английские, а мы не мычим и не телимся?

– Андрей, чего ты хочешь? Это только израильтяне позволяют себе бомбить всех, кого считают террористами. За это их и ругают в ООН.

– Кого ругают: израильтян или террористов?

– Не говори глупости, сам всё знаешь.

– А что, если связаться с израильтянами и предложить им провести операцию против Абу-Салема? У них же старые счёты.

– У нас такого опыта нет.

Я вопросительно смотрю на Али. Он кивает:

– Господа, мне кажется, за разговорами мы ещё долго не придём к решению. Предлагаю сделать так: я сейчас направлю своему правительству предложение о проведении силовой операции. Вы, Антон, продолжайте выяснения по своей линии. А тем временем свяжемся с израильтянами и узнаем, как они относятся к тому, чтобы провести такую операцию при негласной поддержке Великобритании и России и с нашим участием.

– Чьим – вашим? – интересуется Олег.

– Да, – киваю я. – Из нас, россиян, наверное, только я могу в этом участвовать. А ты, Али, сможешь?

– Да.

– Вот и отлично, – резюмирую я. – Антон обеспечивает силовой операции поддержку нашей страны, ты – Великобритании, и мы обращаемся с предложением к Израилю. Возражений нет?

Я окидываю вопросительным взглядом Антона и Али. Оба молча кивают.

Надя

То, что Махмуд не согласился отпустить нас, не обещало ничего хорошего. В лучшем случае, после внесения выкупа нас обеих оставят здесь в заточении. А в худшем случае… Однако выхода не было, я не могла допустить, чтобы Аню пытали. Значит, нужно выиграть время.

Ахмед вышел из этого страшного помещения, а Махмуд снова обратился ко мне:

– Значит, так, куколка! Чтобы ты меня не попыталась обмануть, я сейчас воспользуюсь одной штуковиной. Не сомневаюсь, ты о ней слышала, ведь ты детектив. Полиграф!

Вероятно, Махмуд рассчитывал вызвать у меня растерянность этим словом, но на самом деле я успокоилась. Мне придётся ответить на его вопросы – безусловно. Однако не всё так плохо…

Появился Ахмед, он держал в руках аппарат, напоминающий ноутбук, но с проводами, на концах которых были пластиковые браслеты. Я впервые видела такой детектор лжи, но не важно. То, что я собиралась сейчас сделать, должно было получиться. Когда-то шеф учил меня: если нужно что-то скрыть, нельзя допустить, чтобы полиграф отличил правдивые ответы от ложных. Для этого правдивые ответы должны быть очевидны, но неточны…

Ахмед надел браслеты мне на запястья и щиколотки, а затем ещё какую-то присоску под левую грудь, сально ухмыльнулся и погладил. Я постаралась не реагировать, словно и не заметила: ясно, что худшее впереди.

– Ну-с, начнём! – деловито произнёс Махмуд. – Как тебя зовут, куколка?

– Надя.

На самом деле, не совсем так: меня зовут Надежда Сергеевна.

– Как твоя фамилия?

– Леман.

Если точно, Леман-Попырина…

– Где ты родилась?

– В Москве.

На самом деле, в Подольске, но об этом я узнала не так давно и ещё не успела внести поправку в паспорт.

– Где ты живёшь?

– В Париже.

Правда, большую часть жизни я провела в Москве, а сейчас нахожусь в какой-то южной стране.

– В каком банке у тебя счёт?

– В Лионском Кредите.

На самом деле, там только небольшая часть моих денег.

– Каковы логин и пароль для вхождения в твой счёт через Интернет?

Называю, правда, неуверенно: пароль я недавно сменила. Ахмед озабоченно смотрит на экран, но не произносит ни слова. Махмуд говорит что-то по-арабски Ахмеду, тот коротко отвечает, кивает и выходит в коридор. Махмуд весело смеётся, снимает с меня датчики полиграфа и освобождает руки.

– Ты хорошая подруга! А рабыня из тебя тоже получится хорошая, да?

Я ничего не отвечаю. Из мыслей не выходит другое: вот сейчас Ахмед попытается войти в мой банковский счёт…

– Эй, куколка! А ведь твоя подруга подвела тебя! Из-за неё ты сейчас потеряешь свои деньги! Хочешь прикончить её? На, стреляй! – Махмуд вынимает из кармана пистолет и суёт мне в руку. Я презрительно улыбаюсь, поднимаю ствол вверх и нажимаю на спусковой крючок. Пистолет громко бахает, из дула вырывается крошечное облачко пламени, но потолок цел. Теперь моя очередь посмеяться:

– Махмуд, не считай меня дурой! Я знала, что ты мне дашь пистолет с холостыми патронами! Зачем это – поиграть хочешь, но боишься, что выстрелю в тебя? Трус!

Выражение на физиономии Махмуда резко меняется, он вырывает пистолет из моей руки и швыряет на пол. Затем снова надевает мне на запястья браслеты цепей, застёгивает их туго и бьёт меня по лицу. Я отворачиваюсь, но пощёчины сыплются градом. Я чувствую во рту привкус крови. Из коридора доносятся приближающиеся шаги, и Махмуд перестаёт бить меня.

– Ладно, сучка! – сквозь зубы цедит он. – Потом разберёмся!

В помещение входит Ахмед. У него озабоченный вид. Он что-то говорит Махмуду, они обмениваются репликами, а затем хозяин обращается ко мне:

– У тебя что – так мало денег на счету?

– Почему мало? Восемь миллионов евро.

– А почему мы не можем перевести их на свой счёт?

– Я отдала распоряжение банку, чтобы мой счёт был закрыт для операций через Интернет. Только просмотр состояния счёта.

– А, шармота!

Не знаю, что это означает, но, судя по интонации Махмуда, какое-то грязное ругательство. Он принимается что-то обсуждать с Ахмедом. По крайней мере, если нас убьют сейчас, то Махмуд не получит ничего. Но, скорее всего, ему придётся везти меня в Париж или другой западный город, где имеется отделение этого банка, и там посмотрим…

Неожиданно Махмуд снова переходит на русский язык, и физиономия его расплывается в довольной улыбке:

– Ладно, плевать на баксы! Будем веселиться, правильно? Ты меня уже немного повеселила, а теперь очередь твоей подруги! Танцуй, Анна!

Аня

Я старалась справиться с волнением и понять из разговора Махмуда с его верным псом, что происходит и как нам обеим спастись. Судя по всему, денег на счету Нади оказалось гораздо меньше, чем ожидали негодяи. Неужели им восьми миллионов мало? Но самое главное – даже эти деньги они не смогут получить, пока Надя здесь. Им придётся отвезти её в Париж, а там уж она как-нибудь найдёт путь к спасению.

– Танцуй, Анна!

Я не поверила своим ушам.

– Как я буду танцевать – связанная?

– Ахмед, развяжи её! И включи музыку!

Ахмед ухмыляется, развязывает меня. Вот я уже могу распоряжаться своим телом. Ахмед лезет в угол, что-то делает, и раздаётся оглушительная арабская мелодия. Махмуд повелительно смотрит на меня, произносит что-то, я не слышу слов, но вижу по движению губ: танцуй! Хорошо, я станцую, только чтоб он больше не мучил Надю. Что исполнять – танец живота? Пожалуйста…

Однако они оба почти не смотрят на меня. Наваливаются на Надю, она жалобно кричит и беспомощно вырывается. Внезапно до меня доходит, что я могу сделать нечто большее, чем дурацкий танец. На полу валяется пистолет. Правда, в нём холостые патроны, но…

Я успеваю незаметно, в одном из танцевальных па, подхватить пистолет, приблизиться к нашим мучителям и ударить рукояткой по голове Махмуда, прежде чем он оборачивается. Махмуд охает и обрушивается на пол. Ахмед успевает обернуться, он сильнее меня, но я швыряю оружие ему в рожу и попадаю в лоб. Слуга сваливается на пол рядом с господином. Теперь – немедленно забрать ключи у Махмуда и освободить Надю! Эту комнату может просматривать Саид, сюда вот-вот ворвутся охранники…

Нахожу ключи, заодно пистолет в правом кармане Махмуда. Едва освобождаю Надю от оков, как она опускается на корточки и принимается ощупывать одежду наших мучителей. Прежде чем я открываю рот, чтобы спросить, что она ищет, подруга выуживает пистолет из кобуры на ноге Ахмеда. Снимает с предохранителя, передёргивает затвор, поднимает оружие стволом вверх и нажимает на спусковой крючок. Выстрел, и на этот раз я вижу, что заряд настоящий – пистолет в руке Нади вздрагивает, а на потолке появляется дырочка – след от пули. Я поступаю так же, и отдача толкает меня в руку, словно говоря: да, заряжено по-настоящему. Надя наклоняется к моему уху:

– Аня, попробуй выключить этот грохот!

Она права, этот шум невыносим, хотя и помог нам. Я лезу в тот угол, куда перед этим заглядывал Ахмед, и обнаруживаю там пульт. Вот этот регулятор убавит звук? Да, точно, наступает благословенная тишина. Мы не оглохли?

Надя связывает руки Махмуду и Ахмеду ремнями, которые несколько минут назад были на нас.

– Аня, попробуй найти воду! Надо привести их в чувство!

Слова еле слышны, и всё же я не оглохла. Здесь наверняка есть вода, ведь и её используют при пытках, только нет нормальной раковины с краном… А, вот шланг, попробую открыть… Точно, есть вода. Кстати, пить хочется… Ой, тьфу, вода морская! Вот гадость! Однако вполне годится для двух господ, которые над нами только что издевались. Подтаскиваю шланг поближе и окатываю водой Махмуда. Он открывает глаза и отплёвывается:

– Как ты смеешь, паршивая дрянь?!

Я легонько тыкаю его ногой – в то место, которое чувствительнее всего у мужчин. Махмуд взрёвывает и корчится от боли. Надя приставляет к его руке пистолет:

– Ты, свинья! Говори, как нам выйти отсюда!

– Вы не выйдете! Вас схватят!

– Идиот! Если мы отсюда не выйдем, то ты труп! И твой Ахмед! И ещё с десяток твоих прихвостней!

– Госпожа! – вдруг самостоятельно, без нашей помощи, открывает глаза Ахмед. – Позвольте, я скажу!

Я застываю в изумлении: Ахмед заговорил по-русски? Правда, акцент ужасный, но понять его вполне можно. И он готов пойти против воли своего хозяина?

– Эй, Махмуд! – величественно произносит Надя. – Ты видишь – твой слуга предпочитает жизнь! А ты как – не передумал? Нам ведь вас двоих не надо, Ахмедом обойдёмся, он и будет жить, а ты сдохнешь здесь и сейчас.

Глаза Махмуда бегают, видно, что он колеблется. Надя пожимает плечами, берёт ещё один ремень и затягивает на шее Абу-Салема. Тот беспомощно брыкается, хрипит и с трудом произносит:

– Пощади! Я выведу вас!

– Вот и отлично, – спокойно отвечает Надя и убирает ремень. – А теперь – на выход! И учти, Махмуд: если мы оказываемся в ловушке, первая пуля – твоя! Вторая – Ахмеда!

Надя

Мне становилось даже немного не по себе от стремительного поворота событий. Всего пять минут назад мы обе были беспомощны, и на меня наваливались двое здоровенных мужиков. И вдруг мы с Аней оказались свободны, вооружены, а наши истязатели связаны и пошли с нами под угрозой стволов. Правда, не всё так просто: мы не знали плана дворца, где находились, и Махмуд вполне мог заманить нас в западню. Однако я рассчитывала, что Ахмед, этот любитель острых ощущений, оказавшийся на поверку трусом ещё почище своего господина, не захочет умирать.

Впереди пошла я с Махмудом в левой руке и пистолетом в правой, в двух шагах позади меня – Аня, ведущая Ахмеда. Вот мы вышли в коридор.

– Аня! Будь осторожна, всё время оглядывайся, чтоб никто не подкрался сзади!

Впрочем, меня это тоже касается. Чёрт знает дворцы этих шейхов, какие хитрости тут затаились.

– Ну, Махмуд, нам нужно к твоему самолёту. Куда идти сейчас?

– А вы меня отпустите?

Мне становится смешно – точно так же я с ним торговалась полчаса назад. Только мне ни крови чужой не нужно, ни денег. Только свободу для себя и Ани.

– Отпущу, если не будешь делать глупости.

– Сейчас вперёд, там лестница, по ней наверх до второго этажа.

Ай, моя умница. Ну, пошли вперёд. Камеры, где мы были заточены час назад, остались позади. А здесь мы ещё не были – внимание, осторожно!

– Аня, идём медленно, оглядываемся!

– Да, Надя!

До чего противно идти босиком по камню!

– Махмуд, где наша одежда?

– Это на первый этаж…

По его изменившемуся тону догадываюсь, что на первом этаже нас может ждать сюрприз.

– Ты уверен? Напоминаю: первая пуля – твоя!

– Ты не посмеешь в меня выстрелить! Мои воины убьют и тебя, и твою подругу! Лучше сдайся! Обещаю тебе хорошее отношение!

– Попробовала я уже твоё хорошее отношение, больше не хочется. У нас, в России, говорят: двум смертям не бывать, а одной не миновать. Так что не глупи.

– Хорошо. На первом этаже охранники, я им скажу, чтобы пропустили тебя…

Мелькает тень. Я успеваю обернуться и выстрелить раньше, чем человек в форме, внезапно появившийся сзади нас, поднял автомат.

– Махмуд, почему твой солдат хотел стрелять в нас из автомата? Он бы убил тебя вместе с нами!

– Махмуд, а твой брат Саид не хочет поскорее стать наследником? – спрашивает вдруг Аня. Мы с ней обмениваемся взглядом.

– Шайтан… – бормочет наш главный пленник, и я догадываюсь, что на этот раз ругательство относится не к нам. Однако если наши с Аней догадки верны, дело плохо. Этот Саид, если я правильно поняла Аню, готов убить всех нас вчетвером.

– Молись, Махмуд, чтобы я всегда успевала выстрелить первая.

– Надя, поклянись, что отпустишь меня! – говорит вдруг Махмуд.

– Если поможешь нам отсюда выйти и добраться до Москвы – отпущу. Мне твоей крови не нужно, клянусь.

– Хорошо. Сейчас мы пойдём за вашей одеждой совсем иначе. Подойди к стене, – кивает он вправо. Хорошо, подхожу, но медленно и вместе с ним.

– Видишь справа щиток? Потяни его на себя.

– А меня током не ударит? Аня, если он обманывает, застрели его. Хватит нам одного Ахмеда!

Махмуд смотрит угрюмо. Ну, попробую потянуть этот щиток, поддену его указательным пальцем… Надо же – повернулся! А позади него пульт, похожий на компьютерный, только маленький!

– Теперь набери «пятьдесят семь-тридцать восемь» и нажми «ввод».

Едва я нажимаю эту клавишу, как стена перед нами уходит в сторону. Здесь проход! Правда, короткий, упирается в стену метрах в десяти впереди нас.

– Теперь куда, Махмуд?

– Справа лестница, по ней подняться на два этажа, – хмуро отвечает пленник. Надеюсь, его мрачное настроение не связано с намерением героически погибнуть от наших пуль? Пойдём направо. Да, лестница. Поднимемся. Снова проход, ещё более узкий, чем первый. А где Аня с Ахмедом? Немного отстали. Подожду их. Плохо, что тут темно…

– Махмуд, здесь что – нет освещения?

– Нет. Я редко пользуюсь этой лестницей.

– Теперь куда?

– Ты хочешь взять свою одежду? Справа ещё один щиток.

– Но я не смогу рассмотреть код!

– Просто потяни щиток, дальше разберёшься.

Скорее на ощупь, почти в темноте, нахожу злосчастный щиток. Если Махмуд подстроил нам ловушку, то больше всего опасности именно сейчас. Пальцем тяну щиток на себя… И вдруг в стене открывается окошечко, сразу становится светлее.

– Что это?

– Посмотри – в комнате нет никого?

Заглядываю в окошечко. Оно застеклено, и через него хорошо виден интерьер. Нечто вроде склада. Видимо, здесь действительно наши вещи.

– Махмуд, как войти?

– Набери на пульте «двенадцать-пятьдесят три».

Набираю, ввожу, и слева открывается узкая дверца, в которую непросто протиснуться даже мне. А каково Махмуду и Ахмеду? Развязывать их не буду. Нет, ничего, пролезли. И я сразу вижу своё платье, шубу и сапоги. Аня издаёт короткое восклицание – она тоже обнаружила свои вещи, чуть в стороне. Господи, как же неряшливо всё свалено, сразу видно, что возвращать нам не собирались.

– Махмуд, что ты намеревался сделать с нашими вещами?

Пленник издаёт печальный вздох:

– Их надо было раздать неимущим.

У меня глаза лезут на лоб. Здесь, на этом острове, полном нефти, есть неимущие? А если и так – неужели мультимиллиардер не может одарить их щедрее, нежели одеждой, отнятой у похищенных женщин? И кто бы взял наши шубы, зачем? Впрочем, не моё это дело. Одеваюсь, обуваюсь, захватываю свою сумочку. Пусть будет жарко в шубе и сапогах. Мой пистолет на месте? Да, очень любезно со стороны Махмуда. Теперь можно и на родину отправляться.

– Аня, ты готова?

– Да!

Наши пленники с покорностью наблюдают, как мы бросаем прощальный взгляд на всё, что остаётся на этом складе: куча женской одежды, детские игрушки, пара велосипедов… Некогда рассматривать.

– Махмуд, как нам пройти к самолёту?

– Я же говорил – второй этаж.

– А твоим ходом нельзя?

Он пожимает плечами:

– Надо вернуться на лестницу.

Коли надо, вернёмся.

– Теперь подняться на следующий этаж.

Очень хорошо, поднимаемся.

– Опять какой-нибудь щиток? – с видом знатока спрашиваю я.

– Да, вон он, справа.

Здесь видно получше, чем этажом ниже, я сразу нахожу щиток и открываю пульт.

– Какой код?

– Тридцать пять – восемнадцать.

Открывается дверь в конце прохода… Что это – солдаты? Я успеваю выстрелить первая, но сюда бегут другие! Тяну дверь на себя и закрываю. Но что же теперь делать? Как нам покинуть этот проклятый дворец? Смотрю растерянно на Аню. Кажется, она всё поняла:

– Махмуд, у тебя наверняка есть яхта. Как к ней пройти?

Аня

Ура! Получилось! Мы на яхте Махмуда – все четверо! Он и Ахмед по-прежнему связаны, но консультируют нас, как управлять этим судном. На берегу пока не заметили наше бегство, и можно надеяться, что удастся уйти спокойно. Куда поплывём? Куда угодно, только бы подальше отсюда. Я с наслаждением вдыхаю морской воздух свободы, выполняю команды Нади, которая, оказывается, уже не раз плавала под парусом, хотя никогда не руководила экипажем. Жизнь хороша!

Вот мы и в открытом море. Я за рулём, то есть штурвалом, рассеянно посматриваю по сторонам и прислушиваюсь – не отдаст ли Надя очередную команду. И вдруг до меня доходит, что разговор у них идёт совсем о другом:

– Махмуд, зачем ты убил Амира?

– Я не убивал.

– Брось! Кроме тебя, это не было никому нужно!

Я застываю при этих словах. Махмуду было нужно убить Амира? Да, понятно: он получил наследство, стал главным в семействе. Но разве это было нужно только ему? Я правильно поняла Надю?

– Махмуд, хочешь, скажу, зачем ты это сделал? Из зависти. Ты создал террористическую сеть, завёл необходимые связи. Однако ты опасался мести американцев, израильтян, англичан, а потому всюду выставлял под видом руководителя сети своего брата. Он везде представлял вашу организацию, выступал по телевидению и перед журналистами, пугал вновь завербованных и просто похищенных людей. И вдруг оказалось, что для вас с ним никакой опасности нет! Именно потому, что ты так здорово поставил дело – одной рукой убивал, взрывал, а другой обслуживал, поставлял информацию разведкам. Ты ведь не собирался убивать Али, верно? Тебе нужно было только знать наверняка, что он работает на МИ-6. И никому не хотелось брать на себя неблагодарную роль ликвидатора твоего предприятия. Так что риск оказался фикцией, зато слава борца за величие арабской нации досталась твоему брату. Он давал интервью, срывал аплодисменты, брал себе красивых наложниц, купался в деньгах, а ты делал чёрную работу и оставался на заднем плане!

Я не выдерживаю:

– Махмуд, а что с гаремом Амира?

Махмуд недовольно отворачивается, а Надя усмехается:

– Могу поспорить, что гарем достался Саиду! Или я неправа, Махмуд? Что ты собирался делать, когда навалился на меня, привязанную к дыбе?

Я вдруг понимаю, что она имеет в виду. У Махмуда… специфическая проблема?

– Я думаю, Махмуд, что ты не так уж болен, – продолжает Надя. – Просто тебя возбуждает зрелище беспомощности женщины, её боль. Но, если не ошибаюсь, нечто подобное было и с Амиром? А Саид как в этом плане?

– Саид мерзавец! – рявкает вдруг по-арабски Махмуд. – Я вытащил его из дерьма!

– Что он говорит? – ошеломлённо обращается ко мне Надя, и я перевожу. – А, понятно. Махмуд, не будь чересчур строг к своему младшему брату. Лучше скажи, зачем ты выдал Анну замуж за актёра? На неё настоящий Амир глаз положил, и ты решил его оставить в дураках?

– Ты ничего не сможешь доказать! – недовольно сопит Махмуд.

– А мне и не нужно, я ведь обещала, что отпущу тебя. Только не делай глупости.

– Нас преследуют! – говорит вдруг Ахмед. Я смотрю в ту же сторону, что и он, и вижу небольшой корабль. Военный катер? Он нас догонит? Саид заметил наше бегство и организовал преследование?

Прежде чем я успеваю додумать, над кораблём взвивается белое облачко, и в полусотне метров левее нас взлетает фонтан брызг. В нас стреляют?

– Право руля! – кричит Надя. Она прибавляет скорость, я резко выкручиваю штурвал, и начинается наше бегство от смерти. Раздаётся негромкий хлопок, затем свист, и на том месте, где мы находились десять секунд назад, взлетает фонтан.

– Шайтан! – кричит Махмуд, и на этот раз я с ним полностью согласна.

– Лево руля!

Да! До отказа! Теперь фонтан взлетает там, где мы были секунд пять назад. Ну что – успеем убежать или нас настигнут?

Андрей

В последние часы события разворачивались с головокружительной быстротой. Вдруг выяснилось, что Абу-Салемы надоели решительно всем, и самолёт российских ВВС перенёс нас с Али далеко на юг. Ещё через час мы оказались на борту американского эсминца. Военно-морская группа, в которую он входил, получила приказ занять остров и выкурить террористов из дворца. Мы рассчитывали, что, оказавшись под дулами морских орудий, похитители ничего не решатся сделать девушкам.

Али, на правах майора разведки страны-члена НАТО, находился в капитанской каюте и обсуждал с американскими офицерами план атаки на остров, а я стоял на палубе, всматривался сквозь бинокль в голубую даль и размышлял. Неожиданно вокруг началось возбуждённое движение. Смысл его выяснился несколькими минутами позже: на горизонте появилась яхта.

– Это яхта Махмуда! – произнёс вдруг Али, оказавшийся внезапно за моей спиной. Я обернулся:

– Ты уверен?

– Да, я хорошо её знаю, дважды на ней плавал. Если мы сумеем захватить Махмуда, попробуем обменять его на девушек!

Внезапно впереди по курсу яхты взлетел фонтан.

– Яхту обстреливают! – вне себя закричал я и сам удивился своим словам. Кто обстреливает? Наш корабль не выпустил ни единого снаряда!

Сюрпризы продолжались – яхта, выписывая замысловатую загогулину, мчалась навстречу к нам. Махмуд хочет сдаться? Или, скорее, просто боится преследователя, которого я пока не вижу…

Послышался гулкий удар, похожий на взрыв – наш корабль тоже выстрелил.

– Американцы хотят потопить яхту Махмуда? – удивился я. – Разве он не нужен им живой?

– Что ты, Андрей! – покачал головой Али. – Это предупредительный выстрел, приказ остановиться. И он относится не только к яхте, но и к её преследователю.

Наведя бинокль на горизонт, я рассмотрел военный катер, стреляющий по яхте. Едва ли он захочет спорить с эсминцем. Действительно, стрельба прекратилась. С нашего корабля спустили лёгкий катер, который направился к яхте. Я удивился:

– Почему им не велят подойти к борту?

– Опасаются взрывчатки, – пояснил Али. Я ничего не успел ему ответить, потому что произошло нечто удивительное: на палубе яхты появились две изящные красавицы.

– Это же Надя и Аня! – вне себя, закричал я.

– Да, они! – взволнованно пробормотал Али. Мы не спускали глаз с наших героинь, бежавших из плена. Новый сюрприз: американские солдаты, осматривавшие яхту, вывели на палубу ещё двух человек с вывернутыми за спину руками. Одного из них я знал по фотографии!

– Ахмед!

– И Махмуд тоже! – добавил Али. Мы оба словно застыли на палубе, не веря собственным глазам. Как наши девушки сумели спастись, да ещё и захватить матёрых бандитов?

Ещё через три минуты они поднялись к нам на палубу. Я бросился к ним, заключил обеих в объятия и расцеловал. Да простит меня Танюша!

Аня

Сегодня исполняется четыре месяца со дня смерти моего мужа. Мне трудно называть его настоящим именем – Кирилл Павлович Несмеянов. Но, конечно, и не Амир Абу-Салем. Нет, просто – мой муж. Несчастный, но добрый, хороший человек, самозванец, актёр, сыгравший роль злодея, убийцы, террориста. Мне кажется, он искренне любил меня, заботился, но подчинялся неслышному окрику Махмуда. Жаль его. Как знать – если бы судьба распорядилась иначе, может, мы были бы счастливы вместе?

Не он стал отцом ребёнка, моего сына, который скоро явится на свет. Я очень рада, что Майкл с Розалиндой и её дочкой живут в Лондоне и у них всё благополучно. Наверное, я сама виновата, что буду растить своего мальчика без мужа. Я ещё не умею любить по-настоящему, но надеюсь, что однажды научусь этому великому искусству. А пока – со мною мой малыш. И с нами его бабушка, моя мама. На следующей неделе мы поедем в Париж, в гости к Наде. Я прислушиваюсь к своим ощущениям и не нахожу ни одиночества, ни обиды: со мною все, кто мне дорог. Может быть, это и есть счастье?

Content

Фредди Ромм
Капкан для провинциалки

Часть 1 Новогодние сюрпризы

Часть 2 Горячие бельгийские страсти

Часть 3 Индийские танцы

Часть 4 Московские новости