Лили Вайт и Джаден Вилкес

Серийный убийца

Серийный убийца #3

Оригинальное название: Lily White and Jaden Wilkes «Serial, Volume Three»

2015

Переведенное: Лили Вайт и Джаден Вилкес «Серийный убийца. Часть 3»

2015

Перевод: Алена Мазур

Редактор и оформитель: Дарья Федюнина и Анастасия Токарева

Обложка: Анастасия Токарева

Переведено специально для группы: Книжный червь / Переводы книг

https://vk.com/tr_books_vk

**Роман содержит сцены секса и насилия, которые могут травмировать и шокировать некоторых читателей. Других же данные сцены могут возбудить, хотя, вы своего рода больны, если это о вас;)

ГЛАВА 1. Пэтти Уилсон

Пэтти застонала и почувствовала себя так, будто накануне из нее выбили все дерьмо. Она вспомнила, как ботинки Джейсона ударяли ей в голову, и попыталась вспомнить, что стало причиной данного поступка.

Но вместо этого девушка осознала, что дело было не в Джейсоне и не в паре ботинок.

Сексуальный богатый парень охренительно сильно треснул ее по голове бейсбольной битой. Она была немного под кайфом, когда это случилось, радостно треща с ним о чем-то всю дорогу. По крайней мере, так она сейчас думала.

Она была на грани истерики, и когда осознание произошедшего настигло Пэтти, когда она поняла, что сейчас была привязана и не могла пошевелиться, то наконец-то начала отходить от кайфа.

Ее веки вздрогнули, а затем открылись, пока до мозга доходили ощущения плотно зафиксированных креплений на ее запястьях и лодыжках, то, как пульсирует болезненная область на ее голове.

Ее первая мысль была о коксе. Сможет ли она его достать, где он, в безопасности ли, если да, то как ей самой добраться до него.

Вторая мысль была более шокирующей. Пэтти поняла, что она абсолютно голая на каком-то узком длинном столе.

В-третьих, вокруг было темно. Когда она застонала, звук раздался эхом по комнате. Девушка не могла достоверно вспомнить, куда именно парень привез ее, но у нее складывалось впечатление, что это было в районе промзоны. Как далеко они могли отъехать, после того как он ее вырубил? Когда это случилось, Пэтти находилась очень далеко от своего обычного места работы, так что она не могла сообразить даже, где именно села в его машину.

Он казался таким милым. Вежливым, привлекательным и богатым. Блядь. Он был ее знаком свыше, сигналом, что все станет лучше.

Ее четвертая мысль принесла с собой острое чувство вины; мысль о Саре. Пэтти не знала, который сейчас час, спит ли еще Сара? Все ли с ней в порядке?

И почему она не подумала о Саре сразу же, как проснулась? Пэтти решила, что она реально хреновая мать.

С другой стороны, девушка была уверена, что Джон позаботится о малышке. По крайней мере она на это надеялась, так как знала, что ее мать не станет этого делать.

— Привет? — позвала Пэтти, но в ответ услышала, лишь как ее собственный голос отражается от поверхностей холодных стен комнаты.

Холод, здесь реально было холодно. Пэтти дрожала и попыталась что-то нащупать, чтобы накинуть на себя. Но в зоне досягаемости ничего не было, ее руки были привязаны, а сама она голая, замерзшая, пропавшая без вести, но больше всего сейчас ее беспокоила ломка по коксу.

* * *

Она не осознавала, сколько времени прошло. То ли Пэтти спала, то ли снова теряла сознание, учитывая пульсирующую головную боль, девушка просто не могла быть уверена в ответе на данный вопрос.

Просыпаясь, Пэтти делала то, что игнорировала годами. Она говорила с Богом.

— Я прекращу все это, — умоляла она его, вспоминая все годы своих ошибок, — просто вытащи меня отсюда, и я никогда не буду снова принимать кокаин. Я буду идеальной матерью. Я даже начну ходить в церковь, просто, пожалуйста, помоги мне.

Но даже произнося это, девушка знала, что лжет. Ей чертовски не хватало сейчас дозы, и покинув это здание, она бы ринулась на поиски, желая поправить свое самочувствие.

В какой-то момент девушка услышала тихий звук, скрип или скрежет металла о металл.

— Привет? — позвала она в темноту. — Кто здесь?

Она ощущала себя героем фильма ужасов, от чего молилась еще усерднее, прося о счастливом исходе своей судьбы.

Вспыхнул свет, ослепляя ее глаза и спутывая мысли. Пэтти зажмурилась, пытаясь сдержать волны боли в виске.

— Привет? — сказала она вновь, на этот раз ее голос был тише шепота.

— И тебе привет, — ответил мужской голос. — Ты скучала по мне?

Она открыла глаза и взглянула на мужчину, который ее ударил.

— Отпусти меня, — произнесла Пэтти, — я никому ничего не скажу. Обещаю. Кроме того, даже если я и проболтаюсь, кто поверит наркоманке как я, верно?

В его взгляде появились искорки веселья, когда парень осматривал Пэтти сверху донизу, внимательно изучая.

— У меня есть ребенок, — произнесла девушка, надеясь надавить на него на более глубоком уровне, — ее зовут Сара, и она — это все, что у меня есть в этом мире, а я — это все, что есть у нее. Прошу, не причиняй мне боли, отпусти меня к моей малышке.

— У тебя есть ребенок, а ты по-прежнему продаешь свою задницу и делаешь минет? — спросил он, немного насмешливым тоном, но в этом был скрыт некий признак того, что данный факт стал для парня откровением.

— Да, моя малышка. Сара, — напомнила Пэтти ее имя, — ты можешь проверить мой телефон, у меня есть тысячи ее фото.

— Тогда как ты пришла к такой жизни? — спросил парень, проводя рукой вдоль ее дрожащего избитого тела.

— Тот кусок дерьма, на которого я работаю, — сказала Пэтти, выкладывая все на чистоту, в надежде, что заслужит своего рода ответную симпатию, — Джейсон, он был моим сутенером и парнем.

— Он был твоим парнем и позволял тебе трахаться с другими мужчинами?

— Он заставлял меня, — сказала Пэтти, — я никогда не хотела этого, особенно поначалу, но Джейсону нужны были деньги. Наркотики просто сделали все немного проще для меня.

Парень еще раз окинул ее взглядом и нахмурил лоб, будто бы глубоко задумавшись.

— Боюсь, твои дела не пойдут на поправку, — наконец-то сказал он, — мне нужно держать Зверушку живой, а ты мне в этом поможешь.

Он подошел к тумбочке и открыл несколько выдвижных ящиков. Вытащив целый набор различных на вид инструментов, он положил их на передвижную тележку, по типу тех, что использовались в операционных комнатах.

Сначала Пэтти начала плакать и хныкать, но пока он работал, готовя что-то для нее, ее плач перешел в полноценные рыдания.

— Пожалуйста, не надо, — сказал он, обернувшись. Парень был так красив, так хорошо сложен. А его глаза, они были такими прекрасными, душевными и нежными. Они абсолютно скрывали того монстра, что таился внутри. Эти мысли остановили плач девушки.

— Прости, — сказала она. — Я скучаю по своей малышке. Я так сильно люблю ее.

— Так же как и я люблю Зверушку, — сказал мужчина, толкая тележку ближе к столу. Пэтти повернула голову и смогла разглядеть ряд ножей, веревок и некоторые вещи, название которых она не знала.

Девушка завыла, когда парень взял длинный, тонкий нож и поднес его к ее щеке.

— Пожалуйста, — взмолилась она, — не нужно этого делать.

— Прости, — повторил он, — но мне это нужно. Мне необходимо это, или же я убью ту единственную женщину, которую смог полюбить. А мы ведь не можем этого допустить, верно?

Пэтти изо всех сил пыталась не закричать, когда он начал резать ее, но рыдания вырывались сами по себе, а сознание затопила мысль, что в те моменты, когда ты думаешь, что жизнь дерьмо… все становится гораздо хуже.

Гораздо хуже.

ГЛАВА 2. Джуд

Я применил минимальное давление на ее плоть и наблюдал, как разделилась ткань, как хлынула кровь, измазывая лезвие ножа. Это было похоже на живопись, а я был художником.

Я оставил ее на столе, после того как ударил битой, но последний эпический провал вынудил меня вернуться к ней так скоро. Я уже направлялся домой, после долгого абсолютно непродуктивного дня на работе, но решил проверить состояние девушки.

Я собирался дать ей немного еды и питья, плюс набросить на нее одеяло, но один взгляд на ее тело мгновенно возбудил меня.

Она была так похожа на Зверушку много лет назад.

Ее уязвимость опьяняла. И я решил немного поиграть, перед тем как вернуться домой к Зверушке и ее постоянной потребности в самоутверждении.

Девушка издала звук, словно напуганный маленький ягненок, в этом звуке невозможно было разобрать слова, скорее просто стон боли и отчаянья.

Я не знал, что она была матерью. Было что-то отталкивающее в убийстве женщины, принесшей в этот мир ребенка. Не знаю почему.

— Не шуми, — сказал я, лаская ее грудь кончиком ножа. Я сражался с желанием всадить нож ей в горло и трахать, пока артериальная кровь будет брызгать на пол. Но девушка была мне нужна, чтобы держать Зверушку живой так долго, чтобы я смог вернуться к полноценной нормальной жизни.

Зверушка, Вероника, Ронни.

Я не знаю почему, почему не разгадал секрет еще тогда, когда она назвала мне свое имя. Возможно из-за того, что прошло слишком много лет. Или может быть, в тот момент я был слишком сосредоточен на пульсирующей плоти ее горла или ее завораживающих глазах, и не смог вспомнить.

Вероника Лапьер, дочь Иоланды… моей бывшей няни. Я вырос, будучи опекаемым целой вереницей нянек, они сменялись одна за другой, так как не могли вынести меня; в раннем детстве я был трудным ребенком. Никто не задерживался надолго.

Иоланда была с нами дольше всех, от моего десятилетия и до двенадцатилетия.

Вы, наверное, хотите спросить, зачем двенадцатилетнему ребенку няня? К этому моменту няня исполняла больше защитную функцию.

Мои родители получали постоянные жалобы со школы и от соседей, мне было все сложнее и сложнее контролировать свои порывы в столь юном возрасте, и иногда они распространялись и на нашу жизнь.

Вначале я мог подавить их, совершая действия, несущие незначительные последствия, например, в пять лет я разбил яйцо Фаберже матери или врезал топором по ее лампе в стиле Тиффани, когда мне было семь… в девять я разрубил ножом мясника дорогущий проигрыватель отца.

Даже тогда я испытывал чистейшую радость от разрушения, но не связывал его с сексуальным контекстом.

Дети в школе доставали меня, в результате, пара машин в нашем районе были разбиты, но ничто не приносило мне такого глубокого наслаждения. До нее.

До Вероники.

Иоланда не должна была приводить свою дочь на работу, но мои родители никогда не жаловались на это, потому к нам тайком время от времени заглядывала маленькая Вероника.

Она очаровала меня. Девочка была прелестным ребенком: милое личико с невинной абсолютно молочно-белой кожей и длинными черными волосами. Она была около детсадовского возраста, это где-то пяти лет, верно?

Девочка была отпетой злючкой, дерзкой и болтливой маленькой штучкой.

Как-то она нашла меня у бассейна, я загнал в угол кота, но не причинял ему боли, я никогда не причинял особого вреда животным, но мне нравилось изводить их. В конечном итоге, я хотел подтолкнуть его в воду и посмотреть, поплывет ли он, но тогда я просто наслаждался процессом до этого момента.

Вероника застукала меня, и я был не готов к этому. Я был избалованным богатым мальчиком, и даже мои учителя в школе были подкуплены деньгами отца. Никто не говорил мне нет.

Мои собственные родители предпочитали свалить куда подальше, чем противостоять мне. Полагаю, когда вы несете подобную ауру вокруг себя с раннего возраста, люди учатся держаться подальше.

Не знаю, как ей удалось возыметь тогда на меня такое воздействие, учитывая ее возраст, но девочка это сделала.

Она подошла ко мне в тот момент, когда я лениво толкал кота носком своей туфли.

— Перестань, ты делаешь ему больно, — сказала она.

— Это не так, — ответил я, — я просто валяю дурака с ним.

— Прекрати, или я расскажу маме, а она твой начальник, когда твоих родителей нет дома.

Тогда я развернулся к ней и окинул ее взглядом с головы до ног. Она была на год младше меня, но даже тогда в ней была некая искра неповиновения, как и сегодня. Я рассмеялся над Вероникой, за все годы я не воспринимал никого в роли начальника.

Я был довольно скороспелым ребенком.

— Попробуй, — ответил я и отвернулся в сторону кота. Было очевидно, что я не нанес ему и малейшего вреда. Жирный просто лег на террасе у бассейна и наслаждался жаром от солнечных лучей. Он мурчал как сумасшедший, чем и привлек мое внимание. Я толкнул его ногой, на этот раз немного сильнее, просто чтобы поставить точку над i.

Я разозлился и сдвинул его с места. Но кот просто продолжал мурчать, замахав лапами в воздухе, как чертов идиот.

Вероника накинулась на меня, выпрыгнула из-за моей спины, когда я присел рядом с кошкой, подталкивая ее к бассейну.

Я встал, сбил девочку с ног и услышал крик боли, когда она приземлилась, ударившись о кирпичный угол изгороди. Вероятно, мне не стоило толкать ее так сильно, но дело было сделано.

Я встал, возвышаясь над ней, и наблюдал, как она отползает от меня, будто бы умоляя о пощаде, тогда-то я и почувствовал это впервые.

Чувство контроля возбудило меня так, что мой маленький член встал.

Я напряженно смотрел на нее, маленькую красавицу, пытающуюся сбежать от меня со слезами, текущими по ее нежным маленьким щечкам, а два мои полушария наконец соединились воедино.

Власть над тем, чтобы контролировать кого-то, иметь возможность ему навредить, беспомощность женщины или девочки, все это дарило мне сексуальные переживания.

Возможно, это была моя первая эрекция, я не могу точно вспомнить, но это точно самый памятный момент моего детства.

Тогда я опустился рядом с ней на колени и толкнул ее руки вниз, прижал их своей ногой и зажал ее рот рукой.

Она кричала и вырывалась, пыталась укусить меня и сбежать.

На этом моменте мое воспоминание становится туманным, я совсем не помню, как далеко зашел в тот день, но я помню вид ее задранной юбки и крики, от которых закладывало уши.

Иоланда нашла Веронику плачущей, по ту сторону изгороди у бассейна. К тому времени я уже давно ушел оттуда, но синяки на руках и лице девочки свидетельствовали сами за себя.

Иоланда всегда знала, что это сделал я, хотя юная Вероника отказывалась рассказывать о случившемся, и дело было закрыто.

По крайней мере на те два дня, пока моих родителей не было дома. Когда они вернулись, Иоланда устроила шоу, притащив Веронику на второй этаж и, кричала на моих родителей, требуя, чтобы они сделали что-то с их монстром сыном, или же она вызовет полицию.

Насколько я помню, полиция и правда получила заявление от матери девочки, но к тому времени Вероника уже выздоровела, и на ее теле не осталось фактических доказательств, добавьте к этому то, что друг моего отца был шишкой в полиции, и дело было закрыто.

Если бы Иоланда молчала, ее бы никогда не уволили.

Если бы она не пошла в полицию, она никогда бы не знала горя.

Последнее, что я о ней слышал, когда был подростком, так это то, что она стала наркоманкой, а ее дочь пропала.

Думаю, Зверушка исчезла из моей жизни лишь для того: чтобы снова появиться в самый неожиданный момент.

Думаю, что девочке, которая впервые вызвала у меня стояк, было изначально предначертано стать любовью моей жизни.

Жизнь — странная штука, и вы никогда не узнаете, что она вам подкинет, и это еще одна причина, по которой я жил вне рамок и нарушал нормы системы.

Зачем играть по правилам, когда все вокруг так непостоянно?

Хныкающая девушка вернула меня из воспоминаний к настоящему.

Она едва дышала, ее грудь вздымалась и опадала в череде коротких прерывистых вздохов. Нож путешествовал по ее коже, пока я вспоминал прошлое, а кровь струилась под тело девушки. Ярко-красные полосы указывали на то, где находилось лезвие в разгар моих воспаленных видений.

— Заткнись, сейчас же, — сказал я, и она начала дышать более медленно, — я не собираюсь тебя убивать. Я просто хочу поиграть.

Она подняла на меня взгляд, в ее глазах вспыхнула надежда с примесью подозрения.

— И я смогу пойти домой к Саре? — спросила девушка.

Я покачал головой, положил нож на стол рядом с ней и сказал:

— Еще нет. Пока что нет.

Я расстегнул штаны и достал свой пульсирующий член. Видение лица Зверушки заменило лицо этой девушки — образ Зверушки в детстве, в зрелом возрасте, Зверушки, которая стала для меня всем моим миром.

Всегда Зверушка.

Я начал поглаживать себя, взял нож и провел им вдоль ее груди. Я двигал им взад-вперед в одном ритме с моими неистовыми движениями руки, кровь покрывала полосами кожу девушки, пока я ощущал, что приближаюсь к освобождению.

Девушка начала плакать, жалко хныкать — звуки женщины, которая уже сдалась, согласилась на свою участь.

— Зверушка, — произнес я, скорее не как слово, а как гортанный рык, когда кончил на окровавленные ребра девушки. Сперма и кровь смешались воедино, и я провел головкой моего члена по этой смеси. Я вздрогнул, окончательно излившись на ее бок, нож выпал из моих рук, и я выдохнул.

Затем я смотрел на тело девушки, полосы крови, полосы спермы, я провел рукой и почувствовал влагу на кончиках своих пальцев.

После чего попробовал эту смесь на вкус: себя и кровь — острый и сладкий привкус жизни и смерти.

Власти и контроля.

Зверушки и Меня.

Мы были вместе, и мы будем вместе.

Пока смерть не разлучит нас.

ГЛАВА 3. Джуд

Она все никак не прекращала болтать, а мне нужно было, чтобы она заткнулась. Мне нужно было осмыслить эту новую информацию, мне необходима была тишина.

Я никогда не осознавал, насколько занятой может быть женщина, когда она не связана и не умирает.

Предполагаю, я никогда особо не тратил время на настоящую жизнь и потому сейчас был ошеломлен тем, насколько разговорчивой оказалась Зверушка.

Она постоянно двигалась.

Даже сейчас в моей постели, после полуденного ванильного секса, я мог почувствовать, как ее нога дергается рядом с моей, пока девушка пытается держать свой рот на замке.

Она, видимо, не понимала, что все это не было игрой. Я не был застенчивым или игривым парнишкой, когда приказал ей замолчать, чтоб я мог почитать.

Приказывая ей, я прямо сказал, чтобы она на хрен заткнулась. Я слишком устал, чтобы затыкать ее рот своим членом, мне всего лишь хотелось хоть мгновение побыть рядом с женщиной, которую я любил без этих неестественных вздохов и птицеобразных вздрагиваний ее конечностей.

— Почему бы тебе не приготовить нам что-то на ужин? — наконец не выдержал я, но все же стараясь быть как можно деликатнее.

В ответ Зверушка засияла, желая обрадовать меня.

— А что бы ты хотел? — спросила она, а ее красивые глаза вспыхнули желанием осчастливить меня. Почему же я не был счастлив? Почему не мог просто ощутить это хреново счастье?

Да потому что я был директивен, глубоко испорчен; я осознал это за те дни, что был со Зверушкой, после того как сообщил ей, кто я.

Казалось, что каждая клеточка моего тела была против моего счастья, моего стремления быть нормальным. Полярность каждой клетки моего тела изменилась, мой север стал югом и наоборот.

— Почему бы тебе не сделать мне сюрприз, любимая?

Она не скрывала от меня своей радости, подпрыгивая на кровати и натягивая шелковый халат на свое стройное, чувствительное тело.

Если бы она не говорила, то вообще была бы идеальной женщиной.

— Подожди меня здесь, — сказала она, — я приготовлю нам нечто замечательное.

Я улыбнулся, наслаждаясь видом ее покачивающейся попки, пока девушка выходила из комнаты. Ее упругой, округлой задницы, за которую я хватался, когда вбивал свой член в ее совершенную тугую киску.

Обычно Зверушка молчала, пока я ее трахал.

Это в некотором роде увеличивало мое либидо, а еще позволяло получить дополнительное удовольствие от нашего секса.

Я вернул свое внимание обратно к газете и проверил состояние на рынках. Знаю, что было довольно причудливо получать информацию из газет, тогда как я мог получить ее с моего телефона, но мне нравилось видеть напечатанные данные больше, чем электронные.

Это связано с тем, что где-то глубоко у меня в мозге подобные вещи из прошлого вызывают чувство уверенности, помогают не ощущать себя таким потерянным.

Когда я был ребенком, мой отец проверял состояние рынков каждое утро, сидя на веранде, пока прислуга наливала ему апельсиновый сок из Флориды и ставила перед ним тарелку с омлетом из яичных белков.

Я сидел возле его колена, разговаривая, ерзая на месте и глядя на него снизу вверх, так же как сегодня на меня смотрела Зверушка.

Постоянно нуждаясь, желая угодить ему. Желая завоевать больше его внимания, общения, любви.

Но из-за бизнеса отец всегда вел себя как ублюдок, а мама твердила мне, что мне не следует воспринимать это на личный счет.

Однако я был всего лишь ребенком, как я мог не воспринимать это на личный счет? Его столь неожиданная вспыльчивость ощущалась будто розга, ударяющая по моей голой нежной плоти.

Еще до детского сада я научился быть незаметным в собственном большом одиноком доме. Я привык подкрадываться, никогда не повышать голос, не выдавать свое присутствие, боясь вызвать гнев отца или привлечь его излишнее внимание.

Я пролистал еще пару страниц газеты, изучил бизнес-раздел.

Заголовок одной статьи привлек мое внимание, и я внутренне застонал, прочитав его.

"Корпорация Грей расформировалась за одну ночь."

Далее шло описание, как компания, в конце концов, полностью обанкротилась, того, что в главном офисе и по частным резиденциям генерального директора уже шерстят кредиторы, ища все, чем можно было бы поживиться.

К статье прилагалось фото, выглядящего крайне изнеможенно молодого человека и женщины рядом с ним с младенцем на руках. Они стояли на тротуаре возле жилой башни, а возле них стояли чемоданы. За их спинами стоял кардиохирург моего отца, выглядя более чем безутешно. Человек, которому предполагалось, что я помогу, тот, кого я определенно подвел.

Я абсолютно забыл о договоренности, об этой небольшой услуге с моим отцом, я забыл о той маленькой дерьмовой компании техников, которую должен был спасти, дабы папа смог чрезмерно гордиться, будто суперзвезда перед своими друзьями в загородном клубе. Я забыл о его друге хирурге со всеми его миллионами, застрявшими в этой вышеуказанной компании техников.

Прочитав статью, я сложил газету дважды пополам, а затем убедился, что края совпадают в одну линию. Положив ее на свою прикроватную тумбочку, я схватил пушистую, сбитую подушку, прижал ее к лицу и заорал:

— Бляяяяяяяяяяядь!

Закончив кричать, я осознал, что выпустил немного накопившейся внутри тревоги, потому положил подушку на место; от влажных очертаний рта и моей слюны на ней осталось заметное мокрое пятно.

Я опустил ноги на пол с одной стороны кровати и какое-то время сидел так абсолютно неподвижно.

Я знал, что мне придется встретиться с отцом, взглянуть ему в лицо и вынести его гнев.

Я больше не был ребенком и не боялся его, он ничего не мог мне сделать. Он больше не мог раздеть меня перед домиком для персонала и избивать так, чтоб мои раны не заживали несколько дней.

Мне больше не пришлось бы спать на животе, пока девушка филиппинка прокрадывалась в мою комнату, чтобы обработать мои гноящиеся раны.

Хотя нужно отдать ей должное, она реально хорошо заботилась о моих увечьях, в конце концов, не осталось ни одного шрама. Я так и не узнал, что за мазь она наносила на мои следы от ударов плетью, но средство и правда было чудотворным.

Однако, зная, где были раны, я все еще мог прикоснуться к коже спины и ощутить под ней небольшое уплотнение ткани.

Не думаю, что Зверушка замечала это, когда вонзала ногти мне в спину.

Я рассеяно ухватился за свой член и начал его поглаживать, думая о ней, моей маленькой дерзкой девочке, вступившейся за меня, тогда как никто не сделал бы этого.

Я слышал, как она поет на кухне, слышал, как стучат и дребезжат тарелки и кухонное оборудование, и почувствовал небольшой прилив каких-то абсолютно новых чувств.

Не знаю, было ли это счастьем, но это точно было связано с моим твердым, как скала, членом и тем, что мне необходимо было трахнуть Зверушку.

Я встал и направился на кухню, поймал девушку сзади, задрал вверх ее халатик и погрузился в нее раньше, чем она смогла вымолвить хоть слово.

Моя рука зажимала ей рот, приглушая крики удовольствия девушки, пока я изливал в ее влагалище свое разочарование и тревоги. Я выпустил из себя весь негатив до последней капли; это позволило мне забыть о той нервной энергетике, что я ощутил, когда прочитал заголовок.

Мгновение я оставался внутри Зверушки, держа руку у нее на губах и наслаждаясь тишиной. Наполнившее меня спокойствие, кажись, ощутила и она, потому что не двигалась, не пыталась разговаривать или обернуться, чтобы взглянуть на меня.

Мой член обмяк, и я выскользнул из нее, отступил на шаг и шлепнул девушку по попке, говоря:

— Я собираюсь принять душ. Поем, когда закончу.

Она выпрямилась, поправила халатик и повернулась ко мне лицом.

— Без проблем, — сказала девушка, улыбаясь, и казалось, что эта улыбка несколько натянута. Что она скрывает что-то более потаенное, но спустя мгновение это выражение исчезло с ее лица, и девушка снова стала моей Зверушкой. — Я готовлю салат с тунцом, надеюсь, ты не против.

— Я люблю этот салат, — ответил я и наклонился, чтобы наградить ее поцелуем, — ты слишком ко мне добра.

Уходя, я почувствовал, как странное ощущение разлилось по всему моему телу.

Счастье. Уверен, что именно это я тогда и почувствовал.

Пока принимал душ, я насвистывал, смывая с себя соки ее киски и представляя, как погружусь в нее снова позже вечером.

Жизнь была хороша. Я не мог отрицать этого.

* * *

— Мистер Холлистер, — раздался голос Томаса, нарушая тишину моего кабинета. Казалось, он звонил сквозь миллионы миль посредством интеркома, хотя на самом деле был в нескольких шагах. — Здесь пришел ваш отец…

Его голос прервался, и я услышал шарканье ног у своей двери. Я повернулся и сел на стул, так как ранее стоял у окна, глядя на вид города у моих ног.

Я занял позицию, кричащую о моем безразличии, и не сменил ее, даже когда отец вломился в кабинет, подобно свирепому быку, отталкивая Томаса.

— Я просил тебя лишь об одной услуге, одной гребаной услуге, и ты проебал это! — заорал он. Томас съежился и вздрогнул за его спиной, я махнул ему рукой, чтобы тот вышел и закрыл за собой дверь.

Физически я был похож на отца, такой же как и он высокий, мускулистый, очень красивый мужчина, но на этом наше сходство заканчивалось.

Там, где он реагировал, выражая неистовую ярость, я научился держать все внутри себя, выражая свой протест маленькими, контролируемыми дозами.

Он был взрывом посреди селения, я же был более похож на травяной пожар в поле, преднамеренный и плодотворный, так как после пожара в поле вырастала новая зеленая растительность.

Отец выглядел смущенным тем, что его гневная речь не возымела на меня никакого эффекта, тем, что я больше не боялся его.

Я схватил стрессбол со своего стола и начал ритмично сжимать его, пока оценивающе холодно взглянул на отца.

— У тебя есть какое-то оправдание? — закричал он и стукнул кулаком по моему столу.

— Совет решил, что это финансово нецелесообразное вложение, — ответил я, глядя прямо ему в глаза.

Он стоял, готовый к нападению. Его ноздри были расширены, а венка на его виске так пульсировала, что я видел это со своего места.

— Садись, пап, — сказал я, — мама убьет меня, если тебя хватит еще один сердечный приступ прямо у меня в офисе. Если ты хочешь подвергнуть себя этому, то будь добр, сделай это дома.

Глядя на меня, он опустился в кресло, сгорбился и внимательно изучил выражение моего сердитого лица.

— Кто ты? — спросил он спустя момент.

— Я — твой сын, твое творение и глава этой компании. И я не стану тратить наши деньги просто на то, чтобы повысить "твою репутацию" в загородном клубе. Если ты хочешь помочь своему другу врачу, то тебе придется сделать это, используя свои собственные счета.

— После всего, что я сделал для тебя, всего, на что я закрывал глаза, пока ты был молод и ссал в свои штанишки, трясясь как осиновый лист, каждый раз как я смотрел на тебя.

Я не отреагировал на эти слова. Я никогда не возражал отцу. И не делаю этого по сей день.

— Как я и сказал, я — продукт твоего собственного творения.

— Ты был моим разочарованием с того дня, как появился на свет. Знаешь, ты бесконечно плакал, даже при том, что с тобой круглосуточно сидела медсестра и няня, ты все равно непрерывно хныкал, будто раненое животное.

— Я не могу говорить об этом этапе своей жизни, — ответил я, — но поверь мне, сейчас я отнюдь не плакса. И я не собираюсь приводить эту компанию к потере миллионов долларов лишь ради спасения разорившейся технологической фирмы в Сиэтле. Техническое направление уже мертво, тебе бы следовало это знать. Ты не так давно отошел от дел.

Его лицо стало красным, а вена на виске перестала пульсировать.

— Знаешь, было время, когда я хотел отправить тебя в военный колледж. Но твоя мать была слишком мягкой с тобой каждый раз, когда я занимался твоей дисциплиной, ты бежал плакаться мамочке, дергая ее за юбку. Неудивительно, что ты провалился в личной жизни, это последствия суперопеки твоей матери.

Я ощутил, как едва заметно вздрогнул уголок моего глаза, но не стал реагировать на насмешки отца. Он более был не в силах ранить меня. Я был лучше него. Я был вторым мистером Холлистером. ох… в общем, новой улучшенной версией. Там, где отец был неуклюж, у меня был полный контроль, вместо его гнева, у меня была педантичность в вопросе выражения собственных эмоций.

— Я бы не назвал жизнь с девушкой неудачной личной жизнью, — сказал я и крепко сжал стрессбол, — но сомневаюсь, что тебе вообще что-то известно об удачной личной жизни в спальне, верно?

Это было предположение из разряда пальцем в небо, но судя по тому, как отец вздрогнул, как наклонился, услышав мои слова, я знал, что попал в яблочко.

— Девушка? — спросил он, усмехаясь, — ты уверен, что это девушка? У меня были свои сомнения насчет тебя, сын.

— Да, — ответил я, зная, что преимущество на моей стороне, — этим утром она приготовила мне обед и отсосала у меня. Так что я вполне уверен, что она девушка. Ты разве не рад перспективе иметь внуков?

— Пока они не будут нуждаться в ком-то, кроме их родителей, я буду вполне рад, — ответил он.

— Их мать будет идеально любящей, так что уверен, с ними все будет в порядке.

— Тебе стоит на это надеяться, так как в противном случае ты потратишь так же много времени на сокрытие их… преступлений, сколько я тратил на сокрытие твоих.

— Ага, пап, ты отлично справился со своей работой, вырастив меня замечательным молодым человеком, тем, кого ты видишь перед собой сегодня, — я послал ему короткую насмешливую улыбку, а затем наблюдал за тем, как отец ерзает на своем стуле, пока, в конце концов, не встал.

— Ладно, меня ожидают в клубе. Не могу поведать в полной мере, как это расстроило меня, но раз уж данное решение было принято в интересах компании, у меня нет вариантов, кроме как доверять ему, — он поднял свою руку, показывая, что сдается.

Я уронил стрессбол, встал и подошел к отцу. Мы пожали друг другу руки, и когда он сжал мою ладонь, то сказал:

— Приезжай со своей девушкой в эти выходные. Твоя мать будет рада с ней познакомиться.

Наши руки на миг замерли, его захват усилился, и я мог заметить, как самодовольно вздрагивает уголок его рта. Он все еще не верил мне. Я собирался довести Зверушку до ума за следующие несколько дней, но теперь уже не мог идти на попятный.

— Как насчет позднего завтрака в воскресенье?

— Звучит превосходно. Мне не терпится увидеть ее.

Мы отступили друг от друга, и он покинул мой кабинет. Я выдохнул и поднял стрессбол, сжал его несколько раз и подумал о том, что мне придется подготовить Зверушку.

Оставалось очень мало времени, а я все еще не мог ей полностью доверять в вопросе молчания насчет моих весомых отклонений. Но тем не менее, я не собирался отступать от вызова отца. Дорогой старик-папаша нуждался, чтобы ему снова поставили мат.

Он был ответственным за то, кем я стал, и ему следовало понять, насколько его потомок превосходит его самого. Осознать, что я достиг большего, чем он когда-либо мог себе вообразить.

Я нажал кнопку на своем телефоне. Она щелкнула, и я сказал:

— Томас, найди для меня женский онлайн магазин с возможностью заказа на дом. Мне потребуется кое-что в течение часа.

Казалось, он смутился, но ответил:

— Хорошо, сэр, я сделаю это прямо сейчас.

Я поблагодарил его и выключил интерком. Снова сев, я начал размышлять над тем, что мне нужно было вбить в голову Зверушки перед встречей с моими родителями.

Но прежде всего, ей нужно было выглядеть соответствующе.

Если бы я только мог добиться того, чтобы эта девушка держала рот на замке.

ГЛАВА 4. Джуд

Когда я открыл дверь в центральную комнату склада, Пэтти не двигалась. По дороге сюда я начал называть эту комнату "комната для тела", но несмотря на данное название, надеялся, что оно не таит в себе пророчество.

Эта девушка была больше чем просто телом; два дня моей небрежности не могли ведь унести ее жизнь, верно? Я провел Пэтти через этот безумный накал страстей всего два дня назад, посредством чего сбросил свое напряжение. Сейчас девушка по-прежнему была укрыта тонким одеялом, что я оставил на ней, но кроме этого от нее воняло мочой и калом.

То, о чем я явно забыл позаботиться. Возможно, мне нужно было предоставить ей некую свободу действий во время моего отсутствия, либо приковать к стене, либо держать здесь еще одну девушку, официантку. Мне нужно усовершенствовать систему, чтобы девушки не умирали и не обгаживали самих себя.

Я поставил китайскую еду на столешницу и подошел к столу с Пэтти.

Ее веки затрепетали, и я увидел, как едва заметно вздымалась и опадала ее грудь.

Слава богу и Иисусу, ну, и всем, кто там меня охраняет и присматривает.

Прямо сейчас избавление от еще одного тела стало бы для меня чертовски утомительной задачей. Кто ж знал, что влюбленность в паре с постоянными отношениями крадут столько времени, предназначенного на убийство?

Вот честно, я не мог этого предугадать.

— Пэтти, — сказал я и нежно похлопал ее по мягкой щеке, — просыпайся, дорогая. Ты обгадила себя, давай уберем это и приведем тебя в порядок.

Она застонала, и ее веки вновь затрепетали. Девушка открыла рот, и я смог услышать, как от сухости ее язык издал щелкающий звук, касаясь нёба.

Вода. Черт, я забыл о ней. Обезвоживание могло убить ее быстрее, чем что-либо другое.

— Пэтти, дорогая, — сказал я громче и ударил сильнее по ее лицу. — Давай же, детка, в комнате для персонала есть горячий душ.

— Джейсон? — сказала она, издав каркающий звук. — Ты вернулся, — она улыбнулась, и ее пересохшие губы растянулись.

— Да, милая, — сказал я, подыгрывая, — давай доставим твою сладкую попку в душ, — я сказал это наугад, прикинув, что мог бы ляпнуть ее неудачник-сутенер, и кажись, эти слова сработали.

Она расслабилась, улыбнулась шире и сказала:

— Я скучала по тебе. Мне привиделся ужасно безумный сон о том, что какой-то богатый парень похитил меня и… — она попыталась поднять руку, но не смогла. Осознание ремней на ее запястье нахлынуло на девушку, и ее веки резко открылись. Она начала стонать и всхлипывать, но на глазах не появилось и слезинки.

— Это не было сном, детка, — сказал я и коснулся ее лба тыльной стороной своей руки, — но тебе нужно проснуться и взять себя в руки.

Она снова закрыла глаза и сильно зажмурилась, пока я расстегивал крепления на ее лодыжках и запястьях.

Затем девушка села, и я помог ей встать со стола, сдерживая рвотные позывы, вызванные окутывающим нас запахом экскрементов.

— Прости, — сказала она, — мне нужно было сходить в туалет.

Она так сильно затрясла головой, что практически рухнула на землю. Я забыл о ее наркозависимости, должно быть, в последние пару дней девушке было и правда очень плохо.

Я помог ей дойти до комнаты отдыха персонала. А пока она приводила себя в порядок, стоял неподалеку и глядел на часы. У меня не имелось никаких ванных принадлежностей, но удалось найти небольшой обмылок, который Пэтти смогла использовать.

Когда она закончила, я подал ей ту же тонкую простыню и сделал заметку не забыть привезти сюда несколько полотенец и немного мыла. Что-то такое, чем могли бы помыться мои девочки, не такое едкое, как те моющие средства, что я использовал для удаления улик с тела.

Хотя, это тоже может пригодиться, в конце концов.

— Чувствуешь себя получше? — спросил я веселым и дружелюбным тоном.

— Боже, да, — ответила она, но через мгновение вспомнила, кто я. Ее лицо перекосилось, словно сменили кадр фильма. Она закрылась от меня, и я знал, что мне следует немного поработать над общением с ней, следует относиться к ней получше.

Это была полнейшая противоположность ситуации со Зверушкой. Ага, я не упустил иронии. Зверушка купалась в изобилии пищи, могла себя баловать, постоянно имела возможность передвигаться и разговаривать.

Тогда как Пэтти пострадала от моего ужасного характера и не могла нормально сходить даже в туалет.

Хотя, я мог бы попытаться найти золотую середину между этими двумя полюсами.

Мы с девушкой вернулись в «комнату для тела», и она вздрогнула, ощутив запах собственного теплого дерьма, смешанный с ароматом жирной китайской еды.

— Помоги мне убраться, — сказал я нежно, подавая ей кусочки ткани, тряпки и бутылку с разбавленным отбеливателем.

Она взяла все это, потуже затягивая простынь вокруг своего тела, а затем направилась убирать собственные отходы.

Я же достал китайскую еду из бумажного пакета и распаковал одноразовые бумажные тарелки, которые заранее привез сюда и оставил в шкафу.

Я не думал, что захочу есть вместе с Пэтти, но наблюдая за тем, как она присела, закутавшись в эту тонкую простыню, которая буквально волочилась за ней, глядя как ее губы сжались в суровую линию, как с ее лица исчезли все эмоции… я вдруг осознал, что голоден.

Вонь меня больше особо не волновала, никакие запахи меня не волновали, разбрызганная по полу кровь тоже была мне безразлична, как и разлагающаяся плоть или гниль… в данный момент ничего из этого не влияло на мой разыгравшийся аппетит.

Я насыпал еду для нас обоих и открыл бутылку отличного вина, которое захватил из дома сегодня утром.

Когда девушка закончила убираться, то встала и просто нерешительно стояла с кучей грязных тряпок в руках, испугано глядя на меня.

— Брось их там, — сказал я и махнул в сторону открытой двери. Я оставил ее открытой для девушки и чтобы проветрить здесь.

Она нервно переступила с ноги на ногу, а затем сделала шаг в сторону двери.

— Не пробуй бежать, кстати, — сказал я ей в след, — мы в центре глуши, и я схвачу тебя еще раньше, чем ты выберешься на улицу. И тогда я сломаю твои чертовы ноги, чтобы больше тебе попросту не было чем бегать.

Она пискнула, скрылась за дверью на какое-то время, но вскоре вновь вернулась в комнату, как очень послушная девочка.

Это меня обрадовало.

— Пожалуйста, иди и поешь, — пригласил я и притянул еще один стул поближе к моему. Я поставил тарелки на маленький картотечный шкафчик, расположив его между нами, и налил вино в небольшие пластиковые стаканчики. — Мы словно на пикнике, — добавил я, наблюдая за тем, как она присаживается. Девушка подтянула простыню повыше и несчастно сгорбилась.

— Ты собираешься меня убить? — спросила она, хватая стаканчик с вином.

— Пока что нет, — ответил я и легонько чокнулся с ней своим стаканчиком. — Выпьем за новых друзей и неизведанное будущее, — сказал я и сделал небольшой глоток вина.

Девушка потягивала вино из своего стаканчика, держа его трясущейся рукой.

— Ты будешь что-то есть? Или тебе не нравится такая еда? — спросил я и пододвинул к ней тарелку.

Пэтти поставила вино и бросила короткий взгляд на еду.

— Еда хороша, — сказала она и потянулась за вилкой. Съев всего кусочек, девушка, видимо, ощутила насколько была голодна. Поглощая пищу с бешеной скоростью, она издавала тихие похрюкивающие звуки удовольствия.

Я приветливо улыбнулся, тоже взял вилку и начал есть.

Пища уже немного остыла, и обычно я бы не стал есть подобную еду, но сейчас я ею по-настоящему наслаждался. Я не трогал девушку пару секунд, но когда она съела треть своей порции, я остановил ее. Если бы она не прекратила поглощать еду столь быстро, то все бы закончилось рвотой, и в результате, не думаю, что она прожила бы больше двух — трех дней.

Когда мы закончили кушать, я упаковал остатки еды и положил их в небольшой холодильник. Недопитую бутылку вина я закупорил и оставил на столешнице.

Я отметил, что стол уже высох, а из комнаты выветрилась вонь. Все-таки я решил, что могу оставить ее здесь, но следует придумать, как удерживать девушку от побега и в то же время позволить двигаться.

Оставив ее доедать свою порцию пищи, я направился к машине за цепями, которые привез. Я планировал, что буду запирать ими переднюю дверь, но это не потребовалось.

Достав их и принеся в «комнату для тела», я продел цепи через окантовку металла тяжелого стола. Затем дернул за них, проверяя, сможет ли девушка свободно тянуть стол за собой. Она выглядела относительно слабой.

Я прицепил навесной замок, закрепив край цепи на столе, и потянул за длинный конец. У меня был еще один навесной замок, который можно было использовать для крепления цепи к шее Пэтти. В таком случае у девушки была бы привилегия двигаться, но в тоже время она не могла бы сбежать.

Когда я закончил и встал от стола, то заметил, как она наблюдает за мной, ее челюсть отвисла от страха, а глаза расширились до максимально возможного размера.

— Ты не собираешься меня отпускать, верно? — прошептала она.

— Пока что точно нет, дорогая, — ответил я и похлопал по теперь уже чистому столу. — Будь хорошей девочкой и запрыгивай сюда, ладно?

Она молча послушалась, и я вдруг осознал, какой маленькой по сравнению с моим было ее тело. Пэтти была худой, ее изгибы делали ее похожей на модель, а ее груди хоть и были небольшими, но ложились приятной тяжестью в мои ладони.

Девушка не смотрела мне в глаза, когда я ласкал ее, играя с ее грудью и проводя ладонью по ее бедру. Раны, что я нанес ей ножом, уже довольно хорошо зажили, и казалось, что для проститутки-наркоманки Пэтти находилась в довольно хорошей форме.

— Ты очень красивая, знаешь об этом? — спросил я, пододвинувшись к ней ближе и вдохнув ее запах. Благодаря тому кусочку мыла, от нее пахло свежестью и чистотой, и с такого близкого расстояния я видел, как изящно пульсирует артерия на ее шее.

Девушка явно среагировала на мой комплимент, она слегка выпрямилась, и могу поклясться, что заметил, как вздрогнули ее губы от улыбки.

— Спасибо, — сказала она.

Я схватил ее за подбородок и, повернув к себе лицом, поцеловал. На ее губах ощущался вкус вина и китайской еды, ее страха и след того, что она не чистила зубы уже несколько дней.

Этот вкус был диким, будто вкус человечины, приготовленной для меня на специальном блюде. Я ощутил резкое желание толкнуть ее на стол и зарыться лицом в ее киску, вкусить ее там, почувствовать, какова она изнутри.

Но я устоял перед данным желанием и вместо этого просто поцеловал девушку в губы.

Ее тело расслабилось, и я почувствовал, как ее ладонь скользит вверх по моей руке; она ухватилась за мой бицепс и держалась за него, всецело отдаваясь нашему слиянию.

Моя же рука двинулась вдоль ее бедра, разводя девушке ноги, и найдя центр жара ее тела, я толкнулся в него одним пальцем. Пэтти была такой влажной и открытой, такой готовой для меня. Она качнулась мне навстречу, немного замешкавшись, но быстро сдалась, как только я начал ритмично толкать в ее киску свой палец, сначала медленно, а затем быстрее, в результате чего с ее уст стали срываться прерывистые вздохи.

— Тебе это нравится? — спросил я, обрушивая на нее свой рот. Она захныкала, отчасти от страха, отчасти от удовольствия, и я продолжил свои движения. — Тебе, твою мать, это по вкусу, ты проститутка, блядь, шлюха. Ты прекрасная гребаная сука.

Пэтти застонала, и я ощутил, как она интенсивно и остро кончила. Девушка хотела бороться с этими ощущениями, я мог почувствовать, как она морально отказывается от собственного экстаза, но я-то знал, как устроены женщины, я знал ее.

Все женщины были шлюхами, им просто нужно было продемонстрировать глубину их собственной испорченности, а затем они погружались в нее, доставляя наслаждение своему мужчине.

— Я… — ее голос был едва слышен, а взгляд опущен в пол.

— Ты что, дорогая? — спросил я, приподнимая ее подбородок так, чтобы наши взгляды наконец-то встретились.

— Мне жаль, — сказала она. — Я просто так смущена.

— Все в порядке, — ответил я, — просто расслабься.

Я расстегнул молнию брюк и достал свой пульсирующий член. Свобода, сладостная свобода. Я мучился от собственной эрекции весь день, думая о беспомощности Пэтти здесь. Я наслаждался этой болью все то время, пока мы общались и ели.

Сейчас же я почти задохнулся, скользнув головкой в ее тугую, горячую киску. Сжав ее волосы в кулак, я притянул к себе ее голову, но не хотел целовать.

Вместо этого я прикусил ее шею, погрузив свой член в ее щелку на всю длину. Девушка вскрикнула, и я укусил ее сильнее. Когда кончал, то почувствовал, как напрягаются сухожилья под ее кожей от захвата моих зубов.

Ее горячая кровь потекла по моему подбородку, пока в киску Пэтти изливалось мое липкое семя. Я издал продолжительный стон и расслабил челюсть.

Выплюнув кусок ее плоти на пол, я прижал голову девушки к своей груди, наблюдая за тем, как она плачет.

— Прости, — сказал я, — когда я слишком взволнован, то не могу себя сдерживать. Обещаю, что буду более осторожен в следующий раз. Шшшшшш…

Она всхлипнула, и мой член обмяк, выскользнув из нее, издав при этом влажный звук, пока я утешал проститутку, которую собирался убить.

Проститутку, которую я, в конце концов, точно убью.

Но на данный момент я успокаивал ее, заботился о ней и выпускал весь тот негатив, что накапливался внутри меня из-за Зверушки, моего отца, моей гребаной жизни… Я изменил все это, излившись в эту девушку.

Справедливо то или нет, но такова была ее судьба.

ГЛАВА 5. Пэтти Уилсон

Ее шея пульсировала, а сердце быстро билось в темноте комнаты, несмотря на то, что все закончилось пару часов назад.

После того как он уехал, Пэтти привела себя в порядок, используя салфетки из пакета, в котором была китайская еда, но все равно ощущала на себе его запах.

Он вызывал у нее головокружение.

Как бы не были плохи Джейсон, Чико или его другие друзья, они никогда не вели себя подобным образом. Не так ужасно, не так интенсивно.

Все ее тело пребывало в шоковом состоянии, и Пэтти правда считала, что ее вот-вот может стошнить. Она не знала, было ли это от нападения или в результате ломки по коксу, но девушке правда было очень плохо.

Однако ей не хотелось, чтобы ее стошнило, так как Пэтти не знала, когда вернется этот мужчина и принесет еще еды. Она не могла себе позволить лишить свое тело имеющейся пищи.

Закрыв веки, Пэтти почувствовала, как слезы жалят ее глаза. Она знала, что ее ждет смерть. Пэтти смотрела в глаза самому дьяволу и знала, что он заберет ее душу.

Знала, что больше не увидит свою сладкую малышку Сару, никогда не уткнется носом в ее маленькую нежную шейку, никогда не похлопает ее по маленькому животику и не споет ей колыбельную, никогда не будет ворковать, глядя, как девочка пинается своими пухленькими ножками.

Пэтти оплакивала свое бедственное положение, из-за которого ее дочь осталась в прошлом. Девушка потянулась и дернула цепь, которую мужчина обернул вокруг ее шеи; замок напоминал огромный кулон. От этого движения металл коснулся ее раны, и Пэтти поморщилась.

В сотый раз она взмолилась о том, чтобы с Сарой все было в порядке, чтобы ее мать и Джон позаботились о ребенке.

Казалось странным, что воспоминания могли нахлынуть на человека по какой-то столь незначительной причине.

Когда Пэтти обгадила саму себя, лежа на столе, она молилась о смерти.

Но когда вернулся богатый парень и позволил ей принять душ, девушка вновь стала довольна своим положением, даже несмотря на свое похищение.

Однако вернувшись в эту комнату и почувствовав запах теплого дерьма и жирных продуктов, Пэтти чуть ли не сломалась и не зарыдала.

Этот запах напомнил ей о доме. Крошечном домишке, который она делила с матерью, Джоном и Сарой, а также кошками и собаками ее матери; там всегда витал смутный запах дерьма и жирной пищи.

Такое глупое воспоминание, но Пэтти ахнула, подумав о нем.

Она ненавидела свою постель в течение всей своей жизни, ненавидела облущенную зеленую краску на стенах, высохшую коричневую траву на лужайке, сломанную машину у входной двери соседа мистера Раймонда.

Она ненавидела все это, но прямо сейчас отдала бы что угодно, лишь бы провести дома хотя бы один день.

Пэтти скучала даже по своей матери; она хотела бы посидеть рядом с ней на диване, ощутить мягкость маминой руки на своих плечах и поговорить о последнем мамином выигрыше в бинго.

Она скучала и по Джону, хоть он не был ей отцом, однако стал тем парнем, который задержался среди всей череды маминых ухажеров, Пэтти скучала по его доброте к ней и малышке. Доброте без цепей, без объятий и похлопываний по заднице в те моменты, что мать отворачивалась в сторону.

И конечно же, Пэтти скучала по Саре. Она готова была отдать все, лишь бы подержать свою девочку на руках хотя бы пять минут. Лишь бы ощутить запах ее волос после принятия ванны, мягкость ее шелковистой кожи на щечке.

Пэтти всхлипывала, сидя в одиночестве посреди темной комнаты, ощущая, как пульсирует ее шея. Рана была довольно глубокой и все еще сочилась.

Богатый парень был так смущен, что девушка было подумала, он ее убьет, но вместо этого мужчина позаботился о ней, накормил ее и разговаривал так вежливо и учтиво.

А затем он довел ее до оргазма, от чего Пэтти пережила все оттенки неловкости. Она боялась его, но когда его пальцы грубо толкались в нее, девушка стонала и нуждалась в большем. Словно сучка во время течки.

Пэтти гадала, если ей удастся сбежать, сможет ли она назвать все это изнасилованием? Парень точно не вынуждал ее, но с другой стороны у нее не было и выбора, однако, разве во время изнасилования получают оргазм, разве чувствуют себя возбужденной жаждущей сучкой?

Мужчина был очень привлекателен, она бы никогда не подумала, что похититель может так выглядеть. Он мог бы заполучить любую нормальную девушку модельной внешности, почему же тогда он подобрал ее на улице и не позволяет отсюда уйти?

Пэтти вздрогнула от холода и села. Свежая кровь заструилась из раны на шее, когда девушка соскользнула со стола. Она шарила в потемках, пока не нащупала кучу тряпок на столешнице и не прижала их к своей шее.

Парень не выглядел так, будто собирается убивать ее прямо сейчас, но Пэтти знала, что в конечном счете все закончится именно ее погибелью.

Она решила, что попробует торговаться с ним. Частые упоминания о Саре могли ей помочь, парень казался смущенным, когда узнал, что у Пэтти есть ребенок.

Возможно, если она сможет наладить с ним какой-то контакт, как советовала в своем шоу Опра, то парень ее отпустит.

Пэтти села на пол, потуже затянув тонкое одеяло вокруг своего тела, и прислонилась спиной к шкафу. Она прижимала ткань к своей шее, ощущая, как в такт с сердцебиением пульсирует ее рана, размышляя о своем побеге.

Если бы только ей удалось убедить мужчину, что она никогда никому не расскажет о случившемся, тогда бы он ее отпустил. И потом она смогла бы вновь увидеть Сару.

ГЛАВА 6. Донаван Блэйк

ФБР — Местное отделение поведенческого анализа

Дни проходили без какой-либо надежды найти человека, которого мы именовали КК. Лениво вышагивая по конференц-залу, я смотрел на лица своей команды. Эмили глядела на свои ногти, ее рот медленно двигался, пока она разминала между зубами кусок жевательной резинки. Агенты Рэйнольдс и Картрайт играли в карты, пока агент Уорд пролистывал что-то в своем телефоне, а свет от телефона падал на его лицо таким образом, что странно высвечивал складки между его глаз. Судя по всему ему нужны были очки, но я не офтальмолог, и к тому же не ощущал в себе потребности сообщать человеку, что к нему подкралась старость, украв у него способность хорошо видеть и свечение здоровой молодой кожи.

— Итак, какую информацию нам удалось получить? Пожалуйста, один из вас, блядь, скажите мне это. Есть ли что-то, что поможет нам избежать еще одного хода этого мудака? На данный момент у нас две пропавшие официантки и несколько пропавших проституток.

Накануне вечером поступил звонок, какая-то женщина была обеспокоена, что ее дочь не пришла домой после своей ежедневной работы, и теперь этой женщине приходится заботиться о ребенке своей дочери. Прочитав доклад, я не поверил, что она или ее сожитель заботятся о ребенке, потому я позвонил в службу по делам семьи, чтобы заставить кого-то с минимальными умственными качествами заглянуть к этой семье и проверить благополучие малышки. Женщина явно верила, что ее бесценная дочь работает ночами в супермаркете Уолтмарт. И только когда мы поймали ее парня в Сиэтле — он же оказался обычным куском дерьма, наркодилером, сутенером и, как оказалось, отцом ребенка — то узнали правду о ночных сменах девушки. Сперва парень попытался уверить нас, что она работает на улицах на саму себя, и что он не причастен к ее деятельности. Однако одна ночь исследований и поверхностной проверки его криминальной истории очевидно указывали на то, что парень приложил руку к не лучшему жизненному выбору этой женщины.

— Я тщательно изучил местность на следующий день, после того как мы получили доклад, — заявил Рэйнольдс, не отрывая глаз от своей карточной игры. — Нам удалось узнать описание автомобиля. Свидетель считает, что это черный Aston Martin, но у меня есть свои сомнения. Вероятность того, что человек владеющий подобным авто, причастен к подобному, крайне маловероятна. Чертова машина стоит больше, чем мой дом. Он мог бы с легкостью заполучить любую спутницу и сделать с ней все, что пожелает. Согласно нашему профилю, мужчина, которого мы ищем, на мели.

Мои ноги замерли на месте, а моя голова резко повернулась в сторону агента Рэйнольдса.

— Почему я впервые слышу об этом, Рэйнольдс?

Он пожал плечами, и я сделал в уме заметку отвести его в сторонку позже и отчитать за безалаберность в докладе.

— Все, как я и сказал, Блэйк, я не думаю, что это наш парень. Женщина, рассказавшая мне о машине, упоминала, что она видела, как та остановилась. Моя интуиция сказала мне, что это был просто богатый мудак, затерявшийся в плохой части города и пытающийся найти дорогу обратно. Такое часто случается. В большинстве случаев они даже не удосуживаются остановиться на красный свет, так как считают, что с ними станется что-то, если они снизят скорость авто более, чем до десяти миль в час.

— Сколько городских жителей Портленда владеют Aston Martin? Предположу, что не много, и еще меньше зарегистрировали их на свое имя, раз машина так дорога, как ты утверждаешь.

— Я не узнавал эту информацию, — его взгляд все еще не отрывался от гребаных карт, и я тихо подошел и остановился за его спиной. — Сколько поставлено денег на кон?

Агент Картрайт поднял на меня взгляд и ответил:

— Пятьсот долларов.

Я улыбнулся.

— У Рэйнольдса туз, пара троек, валет и дама.

— Я пас! — бросая карты на стол, Рэйнольдс повернулся на стуле и сердито взглянул на меня. — Черт. Я блефовал. Я мог бы выиграть этот раунд.

— Да. Ты мог. Но сейчас уже не можешь. Это дает тебе свободу, чтобы выйти из этой комнаты и проверить в полиции Портленда информацию о том, как много людей владеют черным Aston Martin в округе Портленда.

— Это ничего нам не даст, Донаван. Что если парень просто проезжал через тот район?

Я предупреждающе усмехнулся.

— После того как ты составишь список владельцев, то снова пойдешь на улицы и будешь искать того, кто сможет предоставить тебе дополнительную информацию об этом. Найди кого-то Рэйнольдс. Я сомневаюсь, что никто не видел, как официантку затолкали в машину, стоящую больше, чем твой дом. Ты меня понял, или мне нужно разъяснить это более примитивными методами?

Он довел меня до кондиции.

— Какими такими методами?

— Теми, из-за которых ты потеряешь свою работу, если не начнешь делать, что тебе говорят.

Сказав это, я отошел от него, всецело ожидая, что парень отправится и найдет человека, который мог бы связать одну из наших жертв с этой машиной. И только когда я услышал, что дверь в комнату открылась и захлопнулась, то оглянулся.

Эмили сердито смотрела на меня, наконец-то удовлетворившись состоянием своих ногтей.

— Это было так необходимо, Блэйк? Мы все чувствуем сейчас давление. Вам было не обязательно возлагать груз на плечи Рэйнольдса из-за нашей общей неудачи.

— Его отказ расследовать зацепку не говорит о моей низкой компетенции, агент Чейз, — ее поведение становилось более агрессивным и боевым, нежели было всего несколько дней назад; ее злость на мою безэмоциональность вскипала внутри этой женщины.

— Картрайт и Уорд. Вы можете идти. Будьте полезными и помогите Рэйнольдсу, пока мы с агентом Чейз обсудим ее возражения против моих указаний этой команде.

Двое мужчин вышли из комнаты, их присутствие больше не влияло на повисшее между мной и агентом Чейз напряжение. Дверь захлопнулась, и комната погрузилась в тишину, ярость струилась из того презрительного взгляда, что женщина бросала на меня со своего места, сидя откинувшись на стуле.

— У вас есть что мне сказать, агент Блэйк?

В этот момент мне стало ясно, почему я не мог и дальше оставаться заинтересованным в Эмили. Ее ум был слишком силен, а в ее позвоночнике было слишком много стали для моей симпатии. Некоторым мужчинам по душе сучки, но я не один из них. Я предпочитаю более слабых и послушных женщин, желающих подчиниться.

Даже несмотря на то, что Эмили не была моим первым выбором для длительного траха, я не возражал против того, чтобы ломать эту суку каждый раз, часто и планомерно, чтобы в итоге получить покорную шлюху, которая, как я знал, существует внутри нее.

— Очевидно, вам нужен урок манер, агент Чейз.

Вожделение вспыхнуло в ее глазах.

— И вы собираетесь его преподать?

Взяв маркер с маленькой полки возле доски, я поднял его, показывая ей.

— Собираетесь писать предложения для меня, пока я не поверю, что именно вы контролируете эту команду?

Она сглотнула.

— Я не в средней школе, ты, мерзкий ублюдок. Или ты сейчас пытаешься мне поведать, что тебе по нраву маленькие девочки? Я была о тебе лучшего мнения.

Маркер полетел в ее сторону, а мои брови приподнялись, когда ей удалось его поймать. У суки была чертовски хорошая реакция.

— Выйдете вперед класса, мисс Чейз.

После того как она встала со стула, то прошла в переднюю часть зала с кошачьей грацией и надменностью, покачая туда-сюда своими бедрами при каждом шаге ее длинных стройных ног. Ее узкая прямая юбка собиралась в складки чуть выше колен, когда она двигалась, а пуговицы на ее шелковой блузке натягивались в районе ее округлой груди.

Щелкая ручкой, она подняла на меня взгляд своих замутненных глаз.

— Что бы вы хотели, чтобы я написала, профессор Блэйк?

Моя рука обхватила ее затылок и толкнула ее тело к доске. Другой рукой я схватил ее за запястье, поднося маркер к поверхности доски.

— Вы напишите это.

Медленно, буквы, которые я заставлял ее писать, превратились в слова, а ее глаза расширились, увидев их. Она стонала от боли каждый раз, когда сопротивлялась и пыталась освободить свое тело от моего захвата и прижатия ее к доске.

— А сейчас прочтите то, что вы только что написали, агент Чейз.

Ее слова звучали немного приглушенно и нечетко из-за того, что ее лицо было прижато к доске.

— Я — грязная шлюха, которой нужно держать свой рот на замке.

Я отпустил ее, и она потеряла равновесие, но пришла в себя до того, как рухнула на пол.

— На колени, агент Чейз.

Она ухмыльнулась.

— Я думала, что должна держать свой рот закрытым.

Ее правда. Схватив ее за затылок снова, я наклонил ее тело поверх стола в передней части комнаты. Ее юбка порвалась от столь резкого движения и моей силы, с которой я задрал ее вверх, оголяя задницу женщины. Ее трусики были сорваны с ее тела до того, как Эмили успела вымолвить хоть звук.

Я был сильно возбужден и не дал ей возможности начать жаловаться. Мне нравилось трахать ее, когда она была сумасшедшей. Засунув руку между ее ног, я ощутил ее влагу и желание.

Очевидно, ей тоже нравилось, когда ее трахали в подобном состоянии.

— Ты глупая маленькая сучка, знаешь это?

Как только она открыла свой рот, чтобы ответить, я толкнул свой член внутрь ее так глубоко, что единственный звук, сорвавшийся с ее губ, был стоном. Стол заскрипел от движения моих бедер, комнату заполнили ее знойные стоны, становившиеся все громче, по мере того, как ее тело приближалось к освобождению.

К тому времени как я достиг оргазма, сучка уже была словно желе, и мне пришлось закусить губу, представляя кое-что еще, чтобы кончить.

Она могла бы стать сукой, которую я возненавидел, после окончания этого траха, но я просто убедил себя, что дал ей то, чего она хотела, взамен на ее тело.

Черт меня возьми, как же мне нравился контроль, но мне придется найти замену этой женщине, как только расследование закончится.

ГЛАВА 7. Джуд

— Джууууууууд, — позвала Зверушка, как только услышала, что дверь закрылась. Я напрягся и снял свое пальто. Она была, как обычно, заперта в своей комнате, но очевидно, сидела у двери, выжидая моего возвращения.

— Что такое? — спросил я и остановился прямо напротив ее двери по пути в свою спальню.

— Я могу выйти прямо сейчас? Ты сегодня поздно.

— Длинный день на работе. Дай мне время принять душ, и я тебя выпущу.

— Я хочу в душ с тобой. Я могу потереть тебе спинку, — сказала она, соблазнительно мурлыча.

— Все и так в порядке, Зверушка, — ответил я. — Я скоро вернусь.

— Джуд! — закричала она, когда я поспешил дальше по коридору. Ее постоянные нужды уже начали действовать мне на нервы, к тому же я только что вернулся с работы.

Ну, ладно, со склада.

На моей белой рабочей рубашке все еще была засохшая кровь. Мне нужно было уничтожить все улики, забросить одежду в стиральную машину с использованием двойной порции отбеливателя, а после стирки выбросить ее в мусор.

Я включил цикл на машинке, влив порцию отбеливателя ко всей своей одежде, начиная от костюма за четыре с половиной тысячи долларов и заканчивая рубашкой, носками и галстуком. Выставив самую высокую температуру, я оставил все это вертеться в горячем, отбеливающем, уничтожающем ДНК, массиве.

Я запрыгнул в душ и подумал о времени, которое только что провел с Пэтти. Мой член стал твердым, когда я думал о ее беспомощном теле, использованном и оскверненном ради моего удовольствия.

Среди всех мужчин, с которыми она была, я стану последним.

Я ласкал себя, представляя тот момент, когда сделаю ее бессмертной, когда перережу ей горло, толкнувшись членом в ее горячую, тугую киску, пока ее кровь будет стекать по груди девушки, брызгая на меня в тот момент, когда я кончу.

Я излился и смыл с себя сперму, после чего позволил воде просто струиться на мое тело. Нажав специальную кнопку, я ощутил, как струи горячей воды ударили по моему телу со всех сторон — водный массаж — чтобы стереть любые следы Пэтти и сегодняшнего стресса.

Если даже Зверушка могла расслабиться и играть свою роль достаточно хорошо, то возможно, мне тоже стоило сделать усилие и не держать другую девушку на стороне.

Но реальность была далека от моих представления, было крайне сложно держать рядом с собой любимую женщину и не убить ее.

Плюс моя мама, дорогая мама. Она хотела встретиться с девушкой, с которой я сейчас живу. Она написала мне сразу же, как отец вышел из моего офиса, требуя приехать с этой девушкой к ним в дом ровно в одиннадцать в воскресенье.

Бранч с родителями. Как заурядно.

Хотя в этой идее, несомненно, скрывалась некая привлекательность. Я видел разочарование во взгляде своего отца с того дня, как появился на свет. Я видел его сомнение и неверие тем утром. И я хотел доказать, что он неправ.

Мне ничего не было жаль, лишь бы он увидел, как я забочусь о Зверушке, какая она прекрасная и неземная.

Мне просто нужно было убедиться, что старик не останется с ней наедине; у его члена была дурная привычка соваться, куда не просят.

Я закончил принимать душ, вытерся полотенцем и оделся в удобные брюки и футболку. Я думал о том, чтобы взять Зверушку в город для практики, чтобы проверить ее верность мне до воскресенья, но в конечном итоге решил этого не делать. Я устал.

Когда я открыл ее дверь, Зверушка бросилась в мои объятия, покрывая мою шею и грудь поцелуями и говоря:

— О мой бог, я так сильно скучала по тебе сегодня!

Я представил, как было ей сложно сидеть взаперти в этой комнате без общения и связи с внешним миром.

— Полегче, — засмеялся я, — я уже прямо здесь.

— Я так боюсь, что однажды ты можешь не вернуться, — сказала она, — если ли какой-то запасной план на такой случай? Просто если вдруг с тобой что-то случится? Я же не могу остаться здесь взаперти?

— Шшшш, ты и не останешься, Зверушка, — сказал я, — все будет в порядке.

— Как ты можешь так говорить? — спросила она и прижалась ко мне, дрожа, — ты не можешь обещать, что не случится ничего плохого, — казалось, она сама себя довела до истерики.

— В эти выходные ты познакомишься с моими родителями, — выпалил я. Я хотел проверить ее, ее надежность, чуть более интенсивно, но черт, по правде, мне просто хотелось, чтобы девушка успокоилась и заткнулась.

— Что? — прошептала она и подняла на меня глаза.

Мое сердце немного сжалось в груди, и в то мгновение, я знал, что вне сомнения, это была любовь. Именно в то мгновение я любил ее больше кого-либо. Мне необходимо было запечатлеть это чувство, разлить его по бутылкам и закупорить, а затем открывать, когда она меня раздражает.

— Да, — ответил я, — мы приглашены на бранч в воскресенье, и после всего времени, что мы с тобой провели вместе, я уверен, что ты должна с ними встретиться.

— О, вау, — сказала она, — что мне следует одеть? Что им нравится? Что мне стоит принести с собой?

— Ох, не волнуйся на этот счет, — произнес я, — я нашел сервис покупок, и они приедут к нам завтра вечером, так что ты сможешь купить все, что пожелаешь. Я предпочел бы что-то элегантное, подходящее для вечеринки в саду. Мама всегда сервирует поздний завтрак в патио. А что касается всего остального, то тебе не нужно думать об этом. Они полюбят тебя, так что тебе нужно принести только себя саму.

— О, Джуд, — сказала она. — Я так взволнована. Нервничаю и волнуюсь.

— Я знаю, — ответил я, — но прямо сейчас я голоден, так что пойдем приготовим ужин?

— Приготовим ужин, — повторила она, имитируя мой акцент и интонацию, — американцы говорят «сделаем ужин», но мне больше нравится твое слово "приготовим". Приготовим ужин.

— В конце концов, я сделаю из тебя прекрасную леди, мисс Дулиттл, — засмеялся я и последовал за ней по коридору к кухне.

Она обернулась:

— Кто? — спросила девушка.

— Не бери в голову, — сказал я и шлепнул ее по идеальной подтянутой заднице. — Просто приготовь нам чего-нибудь поесть.

Маленькими шажками. В конце концов, она научится всему, что ей следовало знать. Она была умной девочкой.

* * *

— Джуд, — голос Зверушки сломал некий внутренний барьер моего сна и разбудил меня. Я перекатился на бок и взглянул на нее.

— Что такое? — спросил я, задаваясь вопросом, который сейчас час. Была середина ночи.

— Мне просто приснился реально странный сон, не мог бы ты обнять меня?

Я повернулся к ней и раскинул в стороны руки, она пододвинулась ко мне в объятия, и я обвил ее своими руками. Мы идеально подходили друг другу, словно наши тела были созданы друг для друга. Когда мы соприкасались, то возникало ощущение, будто мы абсолютно, блестяще и не оспоримо сочетаемы.

Я сделал глубокий вдох и начал вновь погружаться в сон.

— Хочешь знать, о чем он был? — спросила она сонно.

— Конечно, — сказал я, на половину проснувшись.

— Ты вонзал в меня нож, — сказала она и вздрогнула, — я пыталась оттолкнуть тебя, но ты трахал меня и прижимал нож к моему горлу. Я не могла говорить. Но во сне казалось, будто я наблюдала за всем этим со стороны.

Однако, странно было то, что Зверушка не казалась расстроенной. Я не заметил у нее и намека на стресс. После этих слов я окончательно проснулся, поднялся повыше на кровати, чтобы суметь взглянуть ей в лицо, и сказал:

— Это напугало тебя?

— Не знаю, — ответила она.

Я снова опустился на подушку и подтянул ее к своей груди, поворачивая ко мне лицом. Тусклого света с улицы было достаточно, чтобы высветить ее черты.

— Что ты имеешь в виду под своим «не знаю»? — засмеялся я. — Я либо напугал тебя, либо нет?

— Сперва ты и правда меня напугал, — ответила она, а затем хитро усмехнулась, прикрыв лицо руками. — Но потом это было…

— Это было как? — спросил я, немного напрягаясь. У меня была догадка о том, куда она клонит, и эта догадка очень волновала меня.

— Это было сексуально, — ответила Зверушка и провела рукой вниз по моей груди, мимо живота, прямиком к моему члену. Он вздрогнул в ее руке, а от следующих ее слов стал твердым, как скала. — Я хотела трахнуться, — продолжила девушка, лаская меня, — это было так, словно я просто наблюдала за происходящим, и все, чего я хотела в тот момент, так это трахнуть тебя, когда прольется кровь. Странно, правда?

— Ничуть, — сказал я и повернулся так, чтобы мой член оказался у входа в ее киску, — вообще не странно.

Я устроился удобнее и потянул девушку верхом на себя, услышав, как она ахнула при этом.

— Я хотела резать саму себя до крови, Джуд, — выдохнула она, начав двигаться верхом на мне, — я хотела, чтобы ты ударил ту меня ножом и трахал, пока она не умрет. Это делает меня сумасшедшей?

— Не более чем меня, Зверушка, — сказал я, и она снова приподнялась верхом на мне, опираясь на руки и наблюдая, как красиво подпрыгнули ее груди, когда я толкнулся в ее киску снизу. Выражение экстаза на ее лице, когда девушка описывала убийство, страшно возбудило меня. Мысль о том, чтобы разделить со Зверушкой ту часть моей жизни, волновала меня так, как я и представить не мог.

Мы кончили вместе, бормоча слова о смерти и убийстве, и то сумасшествие, которое мы разделили в данный момент, сблизило нас гораздо сильнее, чем могли бы сблизить любые светские штучки.

Сейчас она вошла в мой мир, мой мир безумия и власти, самодовольного превосходства и неуловимого контроля над жизнями.

Когда мы потом лежали в объятиях друг друга, я подумал о том, что следующим уровнем должна стать реализация ее фантазии.

И о том, что возможно, пришло время Зверушке познакомиться с Пэтти. Возможно, пришло время вовлечь ее всецело в свою жизнь.

Я не мог дождаться, когда же посмотрю на то, способна ли Зверушка убить.

ГЛАВА 8. Ронни

— Джуд, малыш. Ты не мог бы передать мне пульт дистанционного управления? Ненавижу этот фильм, хочу посмотреть что-то другое.

Развернув свое сильное и стройное тело так, чтобы дотянуться до пульта на столе, Джуд молча, просто без слов исполняет мою просьбу. Совсем недавно он был взволнован, почти набросился на меня, чтобы трахнуть, но когда его член оказался внутри меня, он будто бы начал отстраняться.

— Держи, — он уронил пульт на мой живот, а тон, которым парень сказал одно это слово, был холоден и бескомпромиссен. Мои ноги лежали у него на бедрах, а наши тела лениво валялись на кровати. Когда сегодня вечером он вошел в комнату, то раздел меня, сказав, что ему нравится видеть мою голую кожу. Я ожидала, что мы займемся сексом, но он решил иначе.

Я была ведома им. Чувство того, что тобой кто-то владеет, росло и прогрессировало с каждым днем. Несколько ночей Джуд был в ударе, трахая меня во всех возможных позициях и показывая ту часть меня, о которой я никогда и не подозревала. В большинстве случаев я не могла поверить, что стану наслаждаться болью, которую он мне дарил, особенно после наших с Билли отношений. Но тут была совсем иная боль, тот тип, который свидетельствовал о том, что мной дорожат, что я та женщина, которую мужчинам нравилось ранить.

Джуд причинял мне боль, но я наслаждалась ею и была за это признательна.

Телевизор переключился на другой канал, и я стала смотреть какой-то сериал о мафии, но видео едва ли интересовало меня. Люди орали на главного героя за то, что он не смог расплатиться с долгом.

— Что за бред ты смотришь? — пожаловался Джуд сонным голосом. — Выключи это. Эти неистовые крики вызывают у меня головную боль.

— Нормальное шоу. Оно о короле мафии, который управляет группировкой преступников, но при этом не отправляет своих дружков делать грязную работу вместо него. Он сам уничтожает каждого, кто должен ему денег и не выплачивает долг.

Джуд моргнул и покачал головой в отвращении.

— Прежде всего, Зверушка, твоя терминология неправильная. Не бывает никаких Королей мафии. Они называются Боссами или иногда крестными отцами. Но уж точно не королями. Мафия — это не монархия. И у идиота киносценариста должен быть босс, который сделал бы его собственную грязную работу. Плюс, убивать всех, кто ему задолжал? Тогда кто останется, чтобы выплачивать ему долги? Все это бессмыслица. Так что выключи это шоу.

Я нажала кнопку на пульте и вздохнула.

— О чем ты сегодня думаешь, Джуд? Кажется, твои мысли где-то далеко.

— Просто устал на работе.

— Из-за этого ты пришел сегодня позже?

Он молчал, и я не была удивлена. Он почти всегда молчал о том, где задерживается по ночам, о том, что это была за работа, после которой он казался таким уставшим.

Я жила с ним уже несколько недель, он рассказал мне о своей семье и особенно о его родителях. Я боялась момента знакомства с ними, предстоящего на этих выходных, хоть и была очарована этой возможностью.

Истории, которые он рассказал мне, вызвали во мне множество чувств. Вещи, которые я не ощущала с детства, с тех пор как перестала сопровождать маму на работу. С тех пор, как я последний раз была в доме богатых людей, но сейчас кусочки и части, которые я помнила с того времени всплывали на поверхность всякий раз, как он рассказывал мне о своей жизни.

— Я не хочу сегодня этого делать, Зверушка.

Его слова испугали меня, и я оглянулась, чтобы взглянуть на Джуда.

— Делать чего?

— Этого! — он развел руки в стороны, встав и зашагав по комнате. — Я не тот тип мужчины, которому нравится играть в семью. Я не хочу приходить домой и рассказывать тебе, как прошел мой день. Я не хочу вместе с тобой готовить ужин каждый вечер, а затем возвращаться сюда и смотреть телевизор. Моя жизнь важнее всего этого.

Нормальную женщину передернуло бы в то мгновение, когда она услышала расстройство в тоне его голоса и жестокость в его словах. Но для меня его слова были подобны прогулке в парк по сравнению с обычными высказываниями Билли. Я была черства, когда дело касалось слов. Для меня самым жестким средством воздействия были кулаки.

— Ладно. Прости, что спросила.

Когда он взглянул на меня, на его лице было странное выражение. Злость светилась в его глазах, а его щеки были ярко-красными.

Его рука скользнула вверх по моему телу, мимо груди, пока ладонь не прижалась к моему горлу. Его указательный и большой палец согнулись, впиваясь в мои мышцы и слегка сжимая мою трахею. Я не боялась. Ему нравилось душить меня, когда Джуд заводился, и я всегда подмечала то, как именно он прикасается к моей шее. Может это была часть моего тела, которая привлекала его особое внимание? Я не была в этом уверена и потому отбросила эту мысль, как одну из тех странных мыслей, что посещает каждого человека.

— Что ты только что мне сказала? Это что, неповиновение? После всего, что я для тебя сделал?

Я не могла справиться с тем, что сейчас ощущала. Возможно, я стала сильнее с Билли. Но чтобы это не было, моя выдержка позволила мне попытаться спокойно поговорить с ним и хотя бы немного защитить себя.

— Я не просила тебя привозить меня сюда, Джуд. Ты хотел меня. И все еще хочешь, это так же очевидно, как и то, что твой член живет своей жизнью в твоих штанах.

Он опустил взгляд на свою промежность, а затем посмотрел на меня с озорным блеском в глазах. Уголок его губ вздернулся именно так, как мне нравилось. Озорство и угроза боли читались в его выражении лица, а мое тело само просило о том, чтобы он поддался своему настроению.

— Ты сегодня разговорчивая, верно?

— Возможно.

Прежде чем я смогла закончить второй слог слова, он сильнее вжал свои пальцы в мое горло. Они прижались к моей челюсти, причиняя боль, тогда как его ладонь легла, сжимая мою шею. Я кашлянула, потому что данное движение застало меня врасплох.

— Ты даже не представляешь, с кем ты, блядь, говоришь, Ронни. Не имеешь ни малейшего понятия, кто ты такая.

Я прикусила губу, тем самым прося его меня поцеловать. Стоны вырывались из моей груди, а мой оргазм уже начинал зарождаться глубоко внутри моего тела, откликаясь на возбуждение между нами. Я все еще не боялась его. Не волновалась, что по какой-то причине он может ранить меня или выгнать.

Я доверяла ему.

Вероятно, с моей стороны это было глупым шагом, но я не могла изменить то, что ощущала. Было в нем что-то. Что-то темное и скрывающееся в тени. Это походило на нечто во мне самой. Я не знала, почему мы связаны таким образом, я просто считала, что какова бы ни была на то причина, она точно не была нормальной.

— Иди в ванную, Зверушка. Включи холодную воду и встань под струю.

Джуд отошел от меня, абсолютно уверенный в том факте, что я поступлю, как он сказал.

И он не ошибся. Я любила, когда он трахал меня… любила, когда он был грубым.

Встав с кровати, я быстро направилась в ванную, зайдя в огромную стеклянную душевую, я включила ледяную холодную воду. Мое тело замерло, когда струя ударила по коже, словно меня царапали тысяча крошечных бритв.

Джуд вошел всего секундой после того, как я промокла, воздух шумно вырвался из его уст, а глаза были крепко закрыты, когда он шагнул под воду. Как только он привык к температуре, то без предупреждения схватил меня за руки. Тихий щелчок раздался в душевой, когда он поднял мои руки над головой и закрепил их наручниками. Привязанная к держателю для лейки, я пыталась втянуть хоть немного воздуха, пока холодная вода, будто лезвие, полосовала мое тело, а Джуд глядя на меня, лишь посмеивался.

Мы оба не сказали ни слова. Было просто пренебрежение с моей стороны и желание сломить меня с его.

Я вертелась, мои бедра отклонились назад, представая перед ним. Его рука шлепнула с силой по моей попке, и эта жалящая боль была чертовски прекрасна. Моя нагретая от шлепка кожа моментально охладилась ледяной водой.

— Пришло время кому-то научить тебя хоть каким-то манерам, Зверушка.

Его член толкнулся в меня, а рука ухватилась за мое бедро, тогда как вторая ладонь схватила меня за волосы. От угла наклона шея болела. Он так сильно отклонил ее назад, что я могла видеть лишь мои привязанные к держателю руки.

Его плоть шлепала о мою попку, пока каждый дюйм моего тела ныл от мучительной боли. Вода ударяла о мою кожу, голова ныла от силы натяжения волос… ощущение наполненности его членом внутри меня — этого было слишком, слишком много. Я быстро достигла кульминации, мое тело было неспособно противиться силе оргазма, вызванного действиями Джуда.

Я не могла думать и слышать ничего кроме собственных стонов. Мое тело двигалось вместе с его, отчаянно и жадно.

Мгновение, когда он кончил, было очевидным. Его тело напряглось, а член налился так сильно, что ощущался более толстым, когда Джуд толкался глубоко в меня, в тот момент я готова была поклясться, что ощутила его кончик стенкой своего живота. Нет, он не был столь огромным, но в нем было столько силы, чтобы заставить меня ощутить подобное.

Его голова наклонилась в сторону прямо в тот момент, когда я жалобно застонала, а затем он потянул меня за волосы еще сильнее, крикнув.

— Заткнись нахрен, Зверушка.

Почему-то Джуд ощетинился, отпустил меня и выключил воду. Через секунду я услышала то, что привлекло его внимание. Это был тихий гудящий звук, доносящийся из дома. Просто тот факт, что мы могли услышать его здесь, говорил о том, что то или тот, кто его издает, явно злился.

— Оставайся здесь.

Он ушел до того, как я смогла остановить его, так что в результате я осталась одна в чертовом душе. Мои руки все еще были прикованы к кольцу держателя, установленного на стене чуть выше лейки.

В конце концов, стук прекратился, сменившись на звук мужских криков. Слабый отголосок разбивающихся стаканов испугал меня, и я мгновенно стала пытаться высвободить руки из наручников. Но это не было в моих силах, я была прикована в душе и обречена ждать, пока вернется Джуд, так что я никуда не могла пойти.

Шли минуты, напряжение внутри меня нарастало, от чего сердце болезненно билось в груди.

— ФБР! Есть кто-нибудь здесь?

Голос был низким, тягучим, имеющим силу и авторитет. Я съежилась там, где стояла, не в силах свернуться калачиком, в надежде, что этот мужчина не найдет меня. Отказываясь издавать хоть звук, я не двигалась, боясь, что наручники звякнут о кольцо держателя.

В конце концов, это не имело значения. Тяжелый звук ударов ботинок о пол приблизился к двери ванной, мужчина, одетый в черный костюм и галстук, вошел в комнату.

— Патриция Уилсон?

Задал он вопрос, но его голос стих, когда я повернулась и взглянула на него поверх своего плеча. Огонь вспыхнул в его глазах, озарив ту же тьму, что была присуща взгляду Джуда.

— Вероника Лапьер.

Я кивнула, не зная, кто этот мужчина, и почему он находится в доме Джуда.

— Где Джуд?

Его взгляд изучающе смотрел на мое тело, задержавшись на моей попке и бедрах. Язык мужчины выскользнул наружу, смочив пересохшую нижнюю губу, и через секунду снова исчез у него во рту.

— Вы ранены, мисс Лапьер?

— Нет! Где Джуд? — спросила я.

— Вас удерживают против вашей воли?

Свой ответ я буквально прокричала.

— Нет! Джуд — мой парень. Где он?

Уголок его губ изогнулся, а жар в его взгляде разгорелся еще пуще.

— Мне жаль, говорить вам это, мисс Лапьер, но ваш парень сядет в тюрьму на очень длительный срок. Кажется, ему по вкусу резать симпатичных дамочек.

ГЛАВА 9. Джуд

Я услышал стук в свою переднюю дверь раньше Зверушки. Я ударил ее о стену душа и велел заткнуться на хрен. Она бы никогда не заткнулась просто так.

Я пытался трахать ее в тишине, но это почему-то не сработало. Она была так возбуждена холодной водой, что, в конце концов, кончая от моего члена, бормотала о своей любви и вечной преданности мне.

Я думал о Пэтти, когда услышал их. Голоса за моей дверью, а затем стук.

Я обернул полотенце вокруг своей талии и вышел в холл своей квартиры, проверяя сначала дверь моего кабинета и убеждаясь, что она заперта. Так и было.

Когда я собирался уже открыть входную дверь, ее выбили, и мужчина проскользнул в мою квартиру. За ним последовала команда спецназа, накачанные парни в полном обмундировании. Блядь, они зашли внутрь моей квартиры. Псы войны в моем фойе.

— ФБР. Руки вверх! — проорал один из стоящих впереди ребят в свой рупор.

Я послушался, стоя там в своем полотенце, все еще влажный и пахнущий Зверушкой, пока оставшиеся члены группы пробивались внутрь моего дома. Один из агентов пошел прямо в конец коридора, высокомерный кусок дерьма. Донаван Блэйк, тот, о ком писали газеты и показывали сюжеты на ТВ.

Тот, кто назвал меня КК, и тот, кто заявил, что он уже близок к поимке Каскадного Киллера.

Я рассмеялся, когда увидел его и сказал:

— И что же происходит?

Он двинулся, став передо мной, почти поравнявшись со мной в росте. Он посмотрел мне в глаза, но я не отступил. Он моргнул, и я выиграл. Подождав еще несколько секунд, он сказал:

— Джуд Холлистер, вы арестованы за похищение и убийство Норин Гамильтон. У вас есть право хранить молчание…

Мои мысли витали в облаках, пока он зачитывал мне права, а я вытягивал свои руки, позволяя ему надеть на меня наручники. Как раз когда он был уже готов их защелкнуть, я отступил и сказал:

— Могу я хотя бы одеть штаны?

Он усмехнулся и окинул меня взглядом, отвечая:

— То, что на вас надето уже достаточно. Это больше, чем вы оставили на любой из ваших жертв.

— Жертв? — спросил я и приподнял бровь. — Я так понял, вы арестовали меня за одну жертву, кто же остальные?

— Не играйте, черт возьми, со мной, мистер Холлистер, — сказал он, — я знаю, что это вы КК, и знаю, что вы чертово животное.

— КК? — спросил я. — Что за хрен этот КК, и как, по-вашему, я с ним связан?

Он взглянул на меня, его глаза стали темнее, в них светилась глубокая ярость. При других обстоятельствах, может несколько тысяч лет назад, он и я могли бы встретиться на поле боя и бороться до смерти.

Иногда цивилизация казалась мне чертовски скучной штукой. Мне бы доставило огромное удовольствие воткнуть меч ему в живот и трахать его жену у парня на глазах, пока он умирает.

Я должен был родиться варваром. Судя по всему, я реально родился не в той жизни.

— Агент Чейз, помогите ему отыскать его штаны, — рявкнул Блэйк, и привлекательная молодая женщина бросилась к нему. То, как она посмотрела на него, глазами преданного щенка, рассказало мне все, что нужно было знать.

Было очевидно, что они трахаются, она явно была влюблена, а он в ответ намеренно это игнорировал.

— Да, сэр, — сказала она резким, профессиональным тоном. А затем женщина взглянула на меня, говоря. — Где я могу найти ваши брюки?

— В хозяйской спальне, в конце коридора, в гардеробной, вторая дверь налево. Спортивные штаны и футболку, если ты, конечно, справишься, сладкая, — сказал я и улыбнулся. Обратного эффекта не пришлось долго ждать, она улыбнулась мне в ответ, а затем виновато взглянула на Донавана.

Ее не было пару минут, а затем женщина вернулась обратно и сказала:

— В ванной кто-то есть.

Она передала мне стопку одежды, а Донаван ушел дальше по коридору.

— Хочешь посмотреть? — спросил я, роняя свое полотенце; мой член был твердым, когда я натягивал штаны. А она наблюдала. И когда я надевал свою футболку, женщина все еще смотрела на меня. Для меня было очевидно, что она была возбуждена, когда стянула мои руки за спиной и надела наручники. — Ты гораздо лучше этого, — сказал я, — ты могла бы оказаться очень забавной дамочкой, чтобы скоротать вечерок.

— Заткнись, ты, больной ублюдок, — зашипела она и дернула мои руки вверх.

— Мне нужно позвонить адвокату, — сказал я, выдерживая ее попытку оттянуть мои руки как можно выше. Я не был в настроении вывихнуть плечо. Она наконец-то сдалась и отступила от меня, игнорируя пристальные взгляды своей команды. Казалось, словно мы все знали о ее связи с агентом Блэйком, Донаваном, но никто не хотел упоминать об этом вслух.

— Вам представится шанс на это, — ответила она и взглянула в конец коридора, где, вероятно, Донаван как раз обнаружил очень мокрую и голую Зверушку.

— Скорее всего, он там… занят, — сказал я, — в ванной находится невероятно красивая, голая женщина. Не удивлюсь, если он воспользуется ситуацией.

Она повернулась ко мне лицом и сказала:

— Серьезно, заткнись.

Однако я посеял в нее зерно сомнения, потому что женщина повернулась к своему коллеге, сказав:

— Присмотри за этим сучим сыном, я пойду взгляну, что там происходит.

Он ухмыльнулся и кивнул, женщина ушла, а я наблюдал. Отношения в этой группе людей очаровывали, и глядя на них, я пытался понять, если ли в данных людях что-то такое, что я смогу использовать позже?

Я вздохнул и попытался выглядеть скучающим, скрыть свою тревогу, хотя в голове прокручивал каждый возможный сценарий раскрытия убийства Норин.

Где я облажался? Что у них на меня имеется? Я был так осторожен и знал, что вычистил ее тело и место преступления очень хорошо, прежде чем оставить ее в парке.

Возможно, моей роковой ошибкой было избавиться от тела поблизости от дома.

Хотя в целом, это было неважно, у моего отца были лучшие юристы, которых только можно купить за деньги, к завтрашнему дню я так или иначе уже буду на свободе, есть свой обед и трахать Зверушку.

Вот только бы Пэтти там не скончалась, я не хотел потерять еще одну девушку.

* * *

— Где вы были? Отвечайте на вопрос, — потребовал Донаван, швырнув фотографии с телом Норин на стол передо мной.

— Я уже тебе ответил, — сказал я, глядя на фото и ощущая самодовольство от своей работы. Очевидно, это было не лучшее из моих убийств, но я все еще мог ощутить гордость, вспоминая, какой красивой была смерть той девушки.

— Да, я слышал вас, вы хотите вашего адвоката, — сказал он и сел, — и я ответил вам, что это следствие ФБР, а значит, вы встретитесь со своим адвокатом, когда я, черт возьми, разрешу это. Здесь мы следуем своей собственной процедуре, мы не какой-то там отдел полиции. А сейчас отвечайте, где вы были утром того дня, когда пропала Норин Гамильтон?

— Как давно ты трахаешь агента Чейз? — спросил я, глядя ему прямо в глаза и выглядя при этом абсолютно спокойным. — У нее хорошенькая маленькая попка, не могу сказать, что виню тебя, но разве у ФБР есть и такая процедура?

Незначительное подергивание века выдало его, едва уловимое движение левого глаза, и я знал, что мои слова по факту оказались правдой.

— Где вы были утром в день похищения Норин Гамильтон? — повторил он. — Если вы упростите эту задачу нам, мы упростим жизнь вам. Мы объявим вас невменяемым, если вы расскажете, где остальные.

— Я уже говорил тебе, Донаван, — сказал я прохладно, он ненавидел, когда я использовал его имя, — я хочу пообщаться со своим адвокатом до того, как поговорю о чем-либо с тобой. Не то, чтобы нам есть о чем поговорить. Ты, как говорится, не на того напал.

Он очень близко наклонился ко мне, зависнув в дюймах от моего лица, и зарычал:

— Я, на хрен, прижму тебя к стене. У меня есть все, что нужно, чтобы посадить тебя на очень длительный срок, и я собираюсь сделать это время крайне непростым для тебя, ты меня понял?

Я посмотрел ему за спину, наслаждаясь этой игрой даже больше, чем, вероятно, должен был, и сказал:

— Адвокат. Сейчас. И если ты не возражаешь, в следующий раз положите в мой стакан чуть больше льда, — я стукнул по столу пустым стаканом из-под воды, который Блэйк дал мне, когда мы только пришли в эту комнату в отделении допросов. На данный момент мы находились в ней уже около двух часов. — Хотя, возможно, ты хочешь взять этот стакан для проверки на ДНК до того, как принесешь мне новый?

Он сердито взглянул на меня, взял стакан и покинул комнату.

Я вздохнул и посмотрел на одностороннее зеркало, гадая, кто был по ту сторону, наблюдая за мной. Вероятно, агент Чейз, маленькая горячая сучка осла Донавана. Мне нужно было узнать о ней побольше, возможно, сделать так, чтобы наши пути пересеклись, когда я выйду отсюда.

Я взглянул на настенные часы и закрыл глаза. Всего за несколько часов все перевернулось вверх тормашками.

Однако я упивался хаосом, все еще не зная, сколько дерьма у них есть на меня, и как упорно нам придется бороться. Все еще не ведая, как долго мне предстоит находиться здесь, выживет ли Пэтти или умрет, выдаст ли Зверушка все, что знает в тот же момент, как они начнут задавать ей вопросы.

Я знал, что она бы не стала этого делать. Даже при всей ее любви к болтовне, я знал, что она не будет говорить с ФБР.

Не знаю, с чего я это взял, но предполагаю, что когда вы влюблены так же глубоко как мы, то просто знаете подобные вещи.

Я просиживал на стуле, ожидая, при этом мое тело было расслабленно, разум спокоен, я почти медитировал. Я знал, что мое поведение сведет их с ума, пока агенты будут наблюдать за мной по ту сторону стекла. Уверен, что они ожидали от меня паники, что я буду потеть и нервничать, бояться быть пойманным.

Но разве я мог бояться того, что никогда не произойдет?

ГЛАВА 10. Донаван Блэйк

ФБР

Ублюдок не собирался выдавать нам и кусочек полезной информации, и я расхаживал по офису для посетителей, тщетно пытаясь придумать способ, как с помощью обмана вынудить его выдать местонахождение других жертв.

Был шанс, что Патриция Уилсон все еще жива и просто удерживалась где-то; мне лишь нужно было найти ее до того, как станет уже слишком поздно, чтобы спасти ей жизнь.

Джуд был слишком умен.

Но Вероника Лапьер нет.

Если она была вовлечена в это, то могла бы рассказать то, что мне нужно было знать.

Выйдя из офиса, словно мужчина, отправленный на задание, я обнаружил Рэйнольдса около торговых автоматов. Он уже вставил деньги в приемник, и его палец завис над кнопкой, явно выбирая нечто чрезвычайно нездоровое.

— Рэйнольдс.

Он нажал кнопку, прежде чем повернуть голову в моем направлении.

— Да, сэр?

— Где находится задержанная мисс Лапьер?

Доставая свой шоколадный батончик из нижнего отсека машины, он пожал плечами и ответил:

— Агент Чейз осталась с ней в доме, пока Портлендский отдел полиции искал улики. Это не заняло много времени, так как у нас не было возможности особо рыскать по дому без еще одного ордера.

Раздражение отдалось напряжением в моем позвоночнике. Почему они до сих пор не привезли ее в участок для допроса?

— Ладно. Я вернусь в дом. А затем отправлю мисс Чейз сюда, чтобы продолжить допрос КК. Возможно, с помощью своего женского шарма, ей удастся убедить мерзавца выдать достаточно информации, чтобы мы могли вычислить местонахождение остальных его жертв.

* * *

— Агент Чейз, я сам проведу допрос мисс Лапьер. Вам же нужно вернуться в участок.

Эмили подняла на меня глаза, ставшие красными от недоверия и злости. В чем бы ни состояла на сей раз ее проблема, у меня не было на это времени.

— Мне бы хотелось поговорить с вами наедине, агент, прежде чем вы уедите.

— Да, сэр, — выплюнула она, пряча свои истинные эмоции за маской подчинения, как и должна была сделать перед присутствующими офицерами полиции и свидетелем.

Отведя Эмили в сторонку, я пододвинулся к ней ближе и тихо заговорил. Солгав суке, я мог бы заставить ее быстрее приступить к делу, нужно было просто дать ей шанс стать героем в этом расследовании, предложить обманом склонить КК разболтать нам свои тайны.

— Я не смог ничего вытянуть из нашего подозреваемого. Как ни вел допрос, он не говорит. Он — подлый сукин сын, но очень умен.

Эмили ухмыльнулась, ее высокомерный ум уже уверовал, что благодаря своему опыту в психологии, она могла бы разговорить ублюдка.

— Возможно, я могу кое-что сделать. Такой мужчина, как он… Ему нравятся женщины, он любит их трахать, убивать и выбрасывать их холодные, порезанные трупы, чтобы те сгнили. Возможно, если я поговорю с ним, то смогу извлечь нужную нам информацию.

Мне пришлось спровоцировать ее немного сильнее, настолько, чтобы она без раздумий покинула этот дом.

— Ты уверена, что сможешь это сделать? Он окружил себя нехилыми стенами, Эмили.

Ее глаза округлились, когда я произнес ее имя, и я понял, что женщина сделала вывод, будто я и правда взволнован. Я сделал это нарочно. Иногда было слишком просто манипулировать людьми.

Ее тоненькая ручка опустилась на мое плечо, в ее глазах, будто свет, мерцало чувство победы и стремления достичь новых карьерных вершин. Она хотела превзойти меня, и я позволил ей верить, что данное задание — ее шанс добиться желаемого.

— Я могу это сделать, Донаван. И когда я закончу, мы устроим персональное празднование по этому поводу. Мне бы хотелось хоть раз трахнуться в кровати. Это дело сделало наши отношения слишком натянутыми, если ты понимаешь, о чем я.

Продолжая ей подыгрывать, я кивнул.

— Я понимаю, о чем ты, и надеюсь, мы сможем сбросить все это напряжение между нами и попробовать построить отношения, без этого стресса от данного расследования. Так что заставь его говорить, Эмили. Если кто и способен на подобное, так это ты.

Ее глаза засветились небывалым блеском.

— Я сделаю это, босс, — ее язык показался на секунду, чтобы облизать губы. — Этот ублюдок будет есть с моей ухоженной руки всего спустя час нашего общения.

— Мы обыскали все в доме и не нашли ни одной вещи, связывающей мистера Холлистера с преступлениями, — прервал нас одетый в форму коп. — Если вы хотите, чтобы мы обыскали закрытую комнату и его личное пространство, взломав замок, то должны получить еще один предварительный ордер. С данным документом — это все, что мы можем сделать, простите.

Взглянув на мужчину так, будто я был крайне раздражен его вторжением в наш с Эмили разговор, я сказал:

— Тогда сворачивайтесь и поезжайте в участок, чтобы проверить полученные улики. Здесь нечего делать, кроме как закончить допрос мисс Лапьер. Глядя на нее, не думаю, что у нее есть еще много чего, чтобы предложить нам.

Эмили тихо засмеялась над моим умышленным оскорблением свидетельницы — в выражении ее лица еще сильнее проявились нотки самодовольства.

Вероника, вероятно, и правда, знала не много, но это была не единственной причиной моего визита сюда.

— О, Донаван, девочка полная дура. После того, как она здесь недолго играла богатую домохозяйку серийного убийцы, ей придется вернуться на ту свалку, под названием ресторан, на которой она работала. Бедняжка. У нее и правда IQ ниже плинтуса. Повеселись, разговаривая с ней, пока я сыграю по крупному с настоящим преступником.

Эмили вышла из дома и, виляя бедрами, медленно направилась к ребятам из портлендской полиции, которые сейчас складывали свое оборудование в машину. Оставшись один, я осмотрелся в доме, удивившись идеальному порядку и красоте. Должно быть, у этого ебаря было столько наличных, сколько ни у кого не должно быть.

Выйдя из гостиной, я направился вдоль коридора, найдя Веронику все еще сидящей сгорбившись за столом. Образ ее, прикованной в душе и покрытой каплями воды, вспыхнул у меня в голове, и мой член дернулся в предвосхищении. Ее тело было великолепным. Округлым и гибким. Я гадал, была ли ее киска все еще тугой, после ежедневного траха членом КК. Вопрос пронесся в моей голове, когда я взглянул на девушку.

Почему он не убил именно эту? Что было столь особенного в суке, что он устоял перед огромным желанием порезать ее, как поступал со всеми другими?

— Мисс Лапьер?

Она подняла на меня глаза, вокруг которых образовался отек, видимо от ее слез. Как только она меня узнала, то испугалась и крепко обняла себя за плечи.

— Детектив, — сказала она.

— Вообще-то, мое имя агент Блэйк. Детективы в полиции. А я работаю в ФБР.

— О, — ответила она, находясь под впечатлением от моего звания. — Ну, кем бы вы ни были, я уже рассказала той женщине, что была здесь раньше и все, что знаю о Джуде. Я просто хочу, чтобы меня оставили одну.

Садясь за стол, я сымитировал сочувственный заботливый тон.

— Я понимаю это, мисс Лапьер, но надеялся, вы могли бы помочь Джуду. Если бы вы могли дать мне немного больше информации.

— Он ничего не сделал. Если вы на счет Билли, тогда вам нужно понять, что я услышала о его смерти всего несколько минут назад. Джуд спас меня той ночью, когда забрал меня домой из ресторана, без него, к сегодняшнему дню, я бы точно умерла от руки Билли.

Ее слова соединили все точки в моей голове и подтвердили то, что я подозревал с самого начала. Была связь между смертями проституток и Билли, она должна была быть.

— Вероника… — начал я, — … могу я называть вас Вероника?

— Да.

Я добродушно улыбнулся.

— Вероника, мне нужно сообщить вам, что мистер Холлистер был обвинен. Мы здесь не из-за Билли. Мы здесь, потому что умерли несколько проституток в Портленде и окрестностях Сиэтла. Кроме того, пропали две официантки.

— Две? — спросила она.

Она осознала, что была одной из них, и я подтвердил это.

— Включая вас, да. Две. Однако я верю, что в вашем случае дело о пропавшем человеке раскрыто и закрыто.

Ее глаза прищурились, желание защитить мужчину вспыхнуло, будто огонь в ее взгляде.

— Я не пропадала, так что очевидно вы задержали не того мужчину. Джуд не делал ничего с теми другими женщинами. Он был здесь со мной все время. Он спас меня и заботился о моем здоровье. Зачем бы он делал это, если бы был заинтересован лишь в убийстве женщин?

Откидываясь на стуле, я скрестил ноги в коленях и приложил пальцы к своему подбородку.

— Вы слышали о Каскадном Киллере?

— Да, — призналась она тихо. — Я видела кое-что в новостях.

— Тогда вам известно, что мужчина похищает женщин, режет их и оставляет, будто мусор на обочине, или выбрасывает их тела в полях, чтобы животные растерзали трупы.

— Джуд не сделал бы такого.

— Почему вы так уверены?

В ее глазах и выражении лица появилась злость на меня.

— Потому что он был здесь все время, трахая меня. У него не было времени на тех других женщин.

Вот момент, в который я сломал ее доверие. Эмили была права в одном. Вероника была отнюдь не самой светлой головой.

— Я знаю, что вы лжете, Вероника.

Она бросила на меня сердитый взгляд, и я поднял руки в притворной капитуляции.

— Я понимаю ваше желание защитить его. Уверен, вы его любите, а он любит вас, но мы уже знаем, что он не был здесь в то время, когда были совершены те убийства. Он уходил на работу. Он ходил в рестораны. Я лично видел его на улице.

Сегодня, когда мы вошли в этот дом, я узнал в нем того мужчину, с которым пересекся в ресторане, в котором ранее работала Вероника. Как только я узнал мерзавца, то осознал, что той ночью мои инстинкты не подвели меня. Мы могли бы раскрыть это дело еще пару недель назад, если бы я просто проигнорировал Эмили и последовал за сукиным сыном к его дому.

— Он не делал того, в чем вы его обвиняете. Он просто ходил на работу. Кто не работает? — в ее голосе слышался намек на возмущение, но когда я прищурился, она съежилась, сильнее обняв себя.

Мой член снова дернулся, когда я увидел скрытое в ней подчинение. Возможно, это и есть причина, по которой Джуд решил сохранить ей жизнь.

То, что я сделал дальше, было неправильным. Это не входило ни в один из протоколов, и лишь по этой причине возбуждало меня еще больше. Я устал делать вид… устал быть хорошим парнем в мире, где плохие парни веселились. Если это расследование и научило меня чему-то, так это тому, что мне нужен контроль. Я жаждал его, словно идущий по пустыне жаждет воды. Потребность зарождалась глубоко внутри моего тела, и от этого накалилось каждое нервное окончание, требуя от меня удовольствия.

А эта девушка была именно тем, чего жаждало мое тело.

— Вы бы хотели помочь своему парню, Вероника? — спросил я небрежно, притворяясь, как и она, что ответ для меня важен так же как и то, какой хлеб используют в сэндвичах на другом конце планеты.

Она снова испугалась, ее тело вздрогнуло от неприятного осознания того, что на ее территории появился новый хищник. Находясь с Джудом, она, должно быть, научилась, как вести себя с человеком, подобным мне. Она не просто испытывала подобное прежде, ей нравилось это.

— Да, — наконец-то прошептала она в ответ.

— Вы знаете, чем могли бы ему помочь?

Ее взгляд не отрывался от моих глаз, когда она встала со своего стула.

— Вы такой же, как он? — спросила она.

Я кивнул, не ощущая потребности говорить вслух то, что мы оба и так знали.

Ее тело прикрывали лишь тонкая футболка и штаны для йоги. Пододвинувшись к краю стола, она прислонилась к нему, наконец, приподымая свое тело достаточно, чтобы суметь сесть на край возле меня.

— Разведи свои ноги, красавица.

Я откинулся на спинку и наблюдал за ней, пока мой член оживал от вида ее блестящего подчинения. Ее руки переместились к краю футболки. В считанные секунды девушка сняла с себя одежду и отбросила ее на пол.

Глядя на меня полными нежности глазами, она спросила:

— Если я это сделаю, вы его отпустите?

— Да, — солгал я. Правда в том, что я ничем не могу помочь человеку, которого Штат или Бюро считают связанным с преступлением. Но видимо, она этого не знала.

Она понимающе кивнула головой.

— Тогда как вы меня хотите? Здесь, на столе? — ее голая грудь подпрыгнула, когда девушка пододвинулась ближе ко мне. — Или в каком-то другом месте? У Джуда есть все виды игрушек, с которыми мы играем в моей спальне. Может вам понравится что-то из них. Вы напоминаете мне его.

Было жутко, что эта девушка так легко могла узреть во мне хищника. Глядя на это, я задавался вопросом, распознала ли она во мне данное качество, потому что оно ее испугало, или потому что зло всегда видит другое зло.

— Мы можем начать здесь. Сними свои штаны, сучка.

Ее глаза оживились, когда я назвал ее так, и внутренне я поблагодарил того ублюдка, которого прямо сейчас допрашивали в участке, за столь хорошее обучение этой женщины.

Соскользнув на самый край стола, она стянула тонкий материал штанов по своим бедрам, позволяя ткани упасть на пол. Сейчас, полностью голая, она выглядела как та девушка, что я обнаружил несколько часов назад в ванной.

Она была великолепна.

— Обопритесь животом на стол, мисс Лапьер.

Она подчинилась, но дернулась, когда я протянул к ней руку. Оглядываясь на меня через плечо, она спросила:

— Откуда вы узнали, что это был Джуд? Почему вы думаете, что он мог убить тех женщин?

Я улыбнулся.

— Потому что мистер Холлистер единственный человек в окрестностях Портленда, у которого в собственности есть тот тип авто, на котором подозреваемый похитил последнюю жертву. Его заметил механик, когда тот разговаривал с Норин Гамильтон прямо перед ее исчезновением. А сейчас заткнись и держись за стол.

ГЛАВА 11. Ронни

Гладя свой член через ткань штанов, его всеведающие глаза горели пламенем, обжигая своим взглядом каждый дюйм моей кожи. Я не хотела изменять Джуду, но идея быть трахнутой членом другого мужчины возбудила меня. Растянет ли он мою киску, или его размер ничтожен по сравнению с членом Джуда?

Поверхность стола холодила мою кожу, когда я наклонилась и прижала мое тело к дереву. Грубые руки быстро оказались на моей коже, лаская мою попку и скользя под ребра, чтобы до боли сжать мои груди. Я могла почувствовать, как стала влажной и попыталась не думать о том, насколько легко было мужчинам возбудить меня.

Я была легкой добычей.

И мне это нравилось.

Он не сказал и слова, тишину разрезал лишь звук шуршания его брюк и того, как его пистолет ударился о пол, когда мужчина спешно освободил свой член. Думаете странно то, что я хотела, чтобы он трахнул меня, приставив пистолет к моему виску? Эта мысль возбудила меня еще сильнее. Возможность отдать весь контроль вызывала безумное напряжение, делая меня суперчувствительной к прикосновениям его пальцев, когда они погрузились глубоко в мое тело.

Я застонала, прося о большем, мое тело заерзало на холодной твердой поверхности стола.

— Ты хочешь мой член, грязная маленькая сука? Я дам его тебе. Еще более извращенно, чем тебя трахал твой парень.

Толстый и длинный, он толкнулся внутрь меня, и я вскрикнула, мои бедра больно ударялись о стол, пока он трахал меня. Я напомнила себе, что делаю это ради Джуда, но подсознательно прекрасно знала, что все это для моего собственного удовольствия.

На хуй мужчин. Они все обращались со мной как с вагиной, используя мое тело и разум для своего контроля. Но возможно, именно я брала над ними верх?

— Трахай меня жестче, агент!

И он трахал, пока я чувствовала свою власть. Джуд всегда трахал меня грубо, когда я говорила ему это сделать. Они думали, что тем самым доказывали свое мужество. Я же знала, что тем самым эти мужчины повинуются моему приказу.

Вот, чего Джуд никогда так и не разглядел во мне. Конечно, я готовила ему ужин и играла роль пленной в его игре. Он думал, что обманул меня, думал, что это он меня контролирует, но на деле все эти ленивые денечки я провела, наслаждаясь удобством комнаты, что он мне предоставил, и свободным временем для раздумий.

Я не была настолько слабой, как все обо мне думали. И глупой я тоже не была.

Но я позволяла окружающим так думать, потому что это помогало мне получить преимущества содержанки. Я не должна была работать. Не должна была продолжать выполнять ежедневную рутину, чтобы просто заработать на еду, чтобы насытиться. Я оставалась здоровой и чистой. Трахалась в любое время, когда чувствовала желание.

Меня баловали.

Я была не готова отказаться от всего этого.

— О, как же приятно. Жестче, агент!

Нужно отдать ему должное, у мужчины был отличный член. Его руки хватались за мои бедра, и когда он прикусил зубами кожу у основания моей шеи, я завизжала от чистейшего наслаждения. Я позволила ему думать обо мне хуже, чем я есть. Прямо как поступила с той сукой брюнеткой, позволив ей считать себя гораздо лучше, чем я когда-либо смогу быть.

Этот ебарь излил свой оргазм в меня, и я возблагодарила бога, что у Джуда хватило ума подсадить меня на противозачаточные.

Мне была ненавистна мысль о детях, тем более, если бы их отцом стал такой больной на голову психопат или агент, который внутри был таким же отвратительным, как и те преступники, на которых он охотился.

Пока с его груди на мою спину капал пот, агент Блэйк схватил меня за волосы и потянул.

— А сейчас, когда я отымел эту сладкую киску, ты навсегда замолчишь об этом, ясно? Я постараюсь помочь твоему парню, ты — тупая сука, ты слишком глупа, чтобы осознать, что сейчас не в моей власти решать его судьбу. Тебе лучше надеяться на гребаное чудо, если хочешь спасти Джуда от казни.

Я улыбнулась, немного повернул голову так, чтобы агент не заметил моей усмешки. Джуд бы избежал наказания за свои преступления, так или иначе.

Мне просто пришлось подстраховать его, чтобы точно гарантировать его свободу вне тюрьмы.

* * *

Как только я осталась одна, то бросилась в комнату Джуда. Я знала, что у него в сейфе есть ключи от его кабинета, который постоянно был заперт. Мне хватило одного раза, чтобы запомнить комбинацию к сейфу. Я открыла его кабинет и перерыла содержимое каждого ящика, чтобы найти хоть какую-то информацию.

Наконец, я нашла квитанцию аренды склада и комплект ключей от одной из его дорогих машин. В полиции работают такие идиоты, которые не додумались даже посмотреть списки его дел или информацию о его собственности. Я считала, что благодаря своим деньгам, он обеспечил себе некоторую защиту от любопытных глаз. Я не была уверена в законности этого, но сами подумайте, было бы здорово иметь в распоряжении столько денег.

На тот момент я уже хорошо изучила Джуда. Я знала, что ему не нравится спешка, и что ему было нужно место, чтобы удерживать женщин, которых, очевидно, он использовал для измены мне. Мудак. Меня не волновало, что, в конце концов, он перерезал им глотки, и в результате они гнили на обочине. Главное было то, что они заводили его, а за это я должна была отомстить.

Мчась по дороге, я не заботилась о том, что необходимо проверить, нет ли за мной слежки. Все считали, что я идиотка, и я без проблем позволяла им так думать. Я хотела спасти своего мужчину. Это единственное, что имело для меня значение, после того как я забила адрес склада в навигаторе и поняла, что это в центре заброшенной части города.

Зачем он вообще трахал проституток? Зачем он должен был убивать официантку из того же ресторана, в котором встретил меня? Я думала, что была для него особенной. Думала, я имею для него значение.

Предполагаю, неважно с каким типом парня вы останетесь в конце концов. Каждый отдельный мужчина, в целом, не лучше отчаянного бродячего по улицам пса, рыщущего в поисках еще одного куска чьей-то задницы.

Бросившись к заброшенному грязному зданию, я вынула комплект ключей, которые нашла вместе с квитанцией об аренде. Солнце стремительно приближалось к горизонту, и от того здание было укрыто в тени. Открыв двери, я зашла внутрь, и первое что ощутила, это укус холодного воздуха. Но данное наблюдение быстро покинуло мои мысли, когда я почувствовала, витающий в воздухе запах дерьма и жирной пиши.

— Привет? — позвал слабый женский голос, и моя кровь вскипела.

— Привет? — заорала я в ответ, пытаясь понять, из какой стороны раздался этот звук.

— Я здесь! — закричала она. — Пожалуйста, помогите мне!

Наконец найдя комнату, где она была, я крайне удивилась тем ужасным состоянием, в котором пребывала эта девушка. Меня не волновала кровь на ее коже или дерьмо на полу.

Суке нужна была помощь… и мне следовало бы предоставить ей эту самую помощь.

ГЛАВА 12. Пэтти Уилсон

Она подумала, что что-то услышала, словно дверь открылась, или, возможно, захлопнулась дверца авто. Пэтти встала и потянулась, готовясь к возвращению богатого парня. Она уже отрепетировала свою речь, то, что должно было бы затронуть парня до глубины души и заставить его отпустить Пэтти домой.

Последние пару дней он не появлялся, и девушка уже начала волноваться. На складе было холодно, даже в той маленькой комнатке, в которой находилась Пэтти, к тому же прошлой ночью она доела остатки китайской еды на вынос.

Ведро в углу реально воняло, и она не могла с этим ничего поделать. По крайней мере, ей не приходилось гадить под себя, как это было в прошлый раз.

Пэтти ждала, жаждая развернуть свою кампанию по освобождению, но парень так и не приходил. Цепь вокруг ее шеи не позволяла дотянуться до двери, так что девушка не могла даже открыть ее и увидеть, был ли кто-то еще здесь.

— Привет? — позвала она, ожидая ответа. Ничего. — Блядь, — сказала Пэтти и снова опустилась на пол, свернувшись калачиком, чтобы попытаться согреться.

Больше всего ее убивала темнота. Она могла справиться с цепью вокруг шеи и с пульсирующей, вероятно, гноящейся раной, каждый раз от движения тела Пэтти, растиравшейся до крови, но тьма, она была реально невыносима.

Девушка убила бы за комнату с окном, в которой хотя бы можно было понять, какое сейчас время суток.

Пэтти засмеялась от мысли, что хочет тюрьму повышенного класса. Как же быстро ее запросы упали до такого уровня?

Девушка снова начала плакать, но на этот раз ее голос больше походил на слабое мяуканье. Она не думала, что способа вынести еще больше мучений. Единственным плюсом во всей этой ситуации была раковина, которая находилась в досягаемой зоне, так что девушка, по крайней мере, не умерла бы от жажды.

Прошлой ночью ей снилась Сара. В ее сне она жила в маленьком домике на краю леса. Домик принадлежал только Пэтти и ее малышке, одиноким и счастливым, здоровым и находящимся в безопасности.

Во сне Сара была старше и бегала, а Пэтти гонялась за ней по маленькой гостиной в их счастливом доме.

Последнее, что она запомнила, прежде чем проснуться, как они с Сарой упали на диван, и то, как Пэтти щекотала ее толстенькие ножки, наслаждаясь радостными криками и смехом своей дочери.

Потеря, которую она ощутила, проснувшись, словно невидимая гиря давила ей на грудь, угрожая пронзить ей сердце чувством горя.

Пэтти в сотый раз помолилась о том, чтобы с Сарой все было хорошо, чтобы о ней заботились.

— Да пошли вы все! — заорала она без особой на то причины, просто чтобы вылить свой гнев. — На хрен все это, пошли вы все!

Она всхлипывала, пока ее не поглотила тишина, тогда девушка медленно наклонилась на бок и упала на твердый пол. Она дрожала, пока не провалилась в прерывистый сон о теплом, чистом доме, полном любви и ясных солнечных дней вместе с Сарой.

* * *

Китайская еда осталась в далеком прошлом. Если Пэтти верно помнила, то остатки этой пищи она съела позавчера. Она была голодна, и вода не очень помогала обмануть ее желудок.

Пэтти вскрыла шкафчик при помощи нескольких столовых приборов и нашла там три старые кофейные кружки, пару пакетиков сахарозаменителя и стеклянную банку растворимого кофе.

Это было похоже на манну небесную.

Пэтти включила кран и подождала, пока начала идти совсем горячая вода, тогда она положила несколько гранул растворимого кофе в кружку, открыла пакетик сахарозаменителя и отсыпала немного туда же. Наполнив чашку горячей водой, девушка как можно медленнее выпила напиток, наслаждаясь им, словно в последний раз.

Ее живот свело, когда горячая жидкость достигла желудка, от чего захотелось извергнуть только что выпитое. Однако Пэтти удалось приглушить рвотные позывы и использовать кружку просто для того, чтобы согреться.

Так она и сидела с ней, пока кружка не стала едва теплой, и девушка собралась сделать еще одну. Она решила не использовать на этот раз кофе, так как могла остаться здесь еще бог знает на сколько.

Рана на шее Пэтти зудела, и девушка старалась чесать ее, не вызывая нового кровотечения. Ведь это было хорошим признаком, верно? Если рана зудела, значит, она окончательно заживала. Возможно, в конце концов ей предстоит умереть от голода или ножа того богатого парня, но не от инфекции.

Пэтти рассмеялась от своих умозаключений, нарушая оглушительную тишину горьким звуком своего голоса. Она почти приняла свою судьбу, фактически, девушка готова была признать, что заслужила все это. Саре было бы лучше без матери наркоманки, которая торговала своей задницей ради налички.

Пэтти продала бы свою дочь ради дозы кокса, как минимум раз пять за прошлую неделю. Ломка была очень жесткой, но сложнее всего было находиться в этом мрачном, влажном месте.

По крайней мере, неким странным образом ломка заняла все это свободное мучительно тянущееся время.

И еще утешало то, что это уберегло Пэтти от передоза. По крайней мере, Сара будет знать свою мать, как жертву некого ужасного убийцы, а не как проститутку-идиотку, которая однажды слишком сильно кайфонула и не вернулась с небес на землю. Это могло бы вдохновить Сару на свершения, на то, чтобы сделать что-то гениальное в своей жизни.

Может, она даже пойдет работать в полицию. Пэтти улыбнулась своим мыслям о маленькой девочке, ставшей полицейским. Возможно, Сара когда-то арестует Джейсона и посадит его за то, что он был таким куском дерьма. Это было бы восхитительно.

Пэтти покачала головой, пытаясь избавиться от этих мечтаний. Она теряла связь с действительностью, а это было опасно. Ей нужно было сохранять ясный ум, если девушка хотела вымолить свою свободу. Она отказывалась принимать эту судьбу, отказывалась позволить богатому парню перерезать ей горло, ей нужно было вернуться домой.

Вернувшись домой, Пэтти стала бы лучше — никогда бы не употребляла наркотики, закончила бы школу и стала бы лучшей матерью, которой только могла бы быть.

Вот только бы выбраться отсюда.

Она услышала шум, а затем лязг и скрип. Может кто-то открыл двери?

— Привет? — позвала она и встала на дрожащие ноги, хватаясь для поддержки за столешницу.

— Привет? — раздался женский голос, и Пэтти снова начала плакать.

— Я здесь! — заорала она, — прошу, помогите мне!

Дверь открылась, и тусклый свет залил комнату. Женщина вошла внутрь, принюхиваясь, но Пэтти не волновал запах, она не испытывала стыда.

Все ее внимание сосредоточилось на свободе. Она была слишком возбуждена тем, что ей представился второй шанс.

ГЛАВА 13. Ронни

Она была отвратительна. Тощая и голая, со следами укусов моего Джуда на ее теле. Красные линии пересекали ее кожу, и я гадала, как долго он держал эту суку здесь, в роли своей запасной киски.

— Ты Пэтти Уилсон?

— Да! — ликование переполняло ее глаза, когда девушка двинулась ко мне. — А ты из полиции? Ты здесь, чтобы помочь мне?

Я посмотрела на нее, мысленно подсчитывая все те места, где он явно к ней прикасался.

— Нет. Я не полицейский.

Выражение ее лица застыло, и ее плечи опустились.

— Ты должна отпустить меня. Прошу. У меня есть малышка, которая во мне нуждается, а сумасшедший мужчина удерживает меня здесь, насилуя и пытая.

Моя кровь вскипела еще сильнее, когда она признала тот факт, что они трахались.

— Послушай, дорогая. Меня не волнуешь ты и твое гребаное дитя. Ясно?

Она заморгала, и я еще сильнее ощутила абсолютный контроль.

— Я здесь, чтобы спасти Джуда, и ты должна мне в этом помочь.

Я не знала, о чем думала в тот момент, я просто не могла понять, откуда взялось огромное желание внутри меня порвать эту суку на куски и вырезать на ее коже свои инициалы. Сначала я думала над тем, чтобы просто сжечь здание и избавиться от улик, но увидев этот маленький кусок дерьма перед собой, меня посетила иная идея.

Девушка упала на колени, плача, и я заметила, как сильно ее кости проступали из-под кожи. Должно быть, она была наркоманкой. Джуд не мог держать ее настолько долго, чтобы нанести столько вреда.

— Ты принимаешь наркотики?

— Что? — она подняла на меня ярко-красные глаза, полные слез. — Я принимала… но больше не хочу. Клянусь своей деткой, что не прикоснусь больше к чертовой наркоте, если ты позволишь мне уйти.

— На чем ты сидела? — спросила я, не веря тому дерьму, что она перестанет принимать и не свяжется со своим дилером, как только выйдет отсюда.

— Кокс, — призналась сучка.

Размышляя над тем, как вовлечь ее в свой план, я спросила:

— У тебя была с собой доза, когда он привез тебя сюда?

— Да, — призналась она, всхлипывая.

Я вышла из комнаты, игнорируя ее крики и мольбы вернуться. Ее одежда должна была быть где-то там, и я намеревалась ее отыскать. В маленькой ванной справа от коридора, я нашла то, что искала. Внутри кармана грязных и пропитанных кровью джинс лежал пакетик, пластик полный белого, комковатого по текстуре порошка, который бы вынудил эту девушку следовать моему плану.

В шкафу с медикаментами я нашла лезвие бритвы, а в кармане у меня была однодолларовая банкнота. Думаю, хоть за что-то я могу сказать спасибо Билли. Если бы не он, я бы не знала, как используют кокаин.

Я снова вошла в комнату, где была закована девушка, и осознала, что у меня нет ключа, чтобы освободить ее от навесного замка, которым Джуд закрепил цепь на ее шее. Черт. Мне нужно было выполнить первую часть своего плана самостоятельно, и только затем вернуться за этой сукой, чтобы закончить намеченное. Помахав пакетиком перед ее лицом, я улыбнулась, когда ее глаза вспыхнули от жажды.

— Я собираюсь позволить тебе нюхнуть это, пока меня не будет. Это должно помочь успокоить боль от твоих телесных ран. Мне же нужно найти болторез, чтобы освободить тебя от оков. Окажешь мне услугу и будешь вести себя тихо, ладно? Если ты будешь со мной заодно, то я отпущу тебя.

Она быстро закивала и протянула свои жадные руки к наркоте. Я положила на стол пакетик, лезвие и доллар, так, чтобы девушка могла дотянуться до них, и сказала:

— Я вернусь.

* * *

Разъезжая по улицам моего бывшего района, я смотрела на проституток, беспечно гуляющих по этому миру. Они заглядывали в каждую проезжающую мимо машину, стоило водителю лишь притормозить и опустить окно. Не удивительно, что Джуд предпочитал проституток. Их было так легко похитить.

Я завернула за угол, где стояли три сучки, все разодетые в такие короткие юбки, что им приходилось брить свои вагины, просто чтобы волосы не выглядывали из-под подола. Я испытывала отвращение, но все равно улыбнулась, когда опустила окно дорогого авто, за рулем которого сидела. Проститутка нагнулась и заглянула ко мне, ее глаза осветило удивление от того, что за рулем была женщина.

— Хочешь сходить на свидание, сладкая? Уверена, я твой типаж, — засмеялась она, и я учуяла запах алкоголя в ее дыхании.

— Возможно, ты и правда мне подойдешь. Может, мне нравится иметь маленькие киски время от времени. Мы живем в свободном мире, верно? Так ты в деле?

Она кивнула головой и спросила:

— Сколько ты предлагаешь? Мое тело можно поиметь во все… но на все есть своя цена, конечно.

У нее была прекрасная светло-коричневая кожа и темные глаза, подведенные карандашом. Ее волосы были длинными и прямыми, серебристые капсулы с нарощенными прядями были заметны на концах ее естественных коротких волос. В целом неважно, как она выглядела. Значение имело только то, что я заманила ее в машину.

— У меня есть все, что тебе нужно. Забирайся. Я не могу стоять тут слишком долго. Мы можем привлечь внимание.

Она засмеялась, когда я открыла дверцу, и проскользнула на пассажирское сидение.

— О прошу тебя, детка. Большинство копов ищут мужчин, когда приходит время забирать свою часть месячной оплаты. Если они увидят меня с тобой, то просто подумают, что ты подруга или еще одна проститутка, — ее рука потянулась и сжала мое бедро, скользя вверх к моей киске. Как ни странно, но прикосновение меня возбуждало.

— О, детка, да ты горишь здесь от потребности. Скажи, чего ты хочешь. И я сделаю это за сотню баксов, что скажешь?

— Похоже на справедливую цену, — ответила я и решила, что возможно позволю ей показать, на что она способна, прежде чем использую для освобождения из тюрьмы любовь всей моей жизни.

Мы быстро оказались снова возле склада Джуда, даже учитывая то, что я останавливалась на десять минут в магазине инструментов, чтоб купить болторез. Эди, или как, черт возьми, там было ее имя, которое она мне назвала, кажись, не задавалась вопросом, зачем мне этот тяжелый инструмент на складе, куда мы приехали.

— Что это за место, детка? С такой машиной как твоя, я думала, ты привезешь меня в миленький дом или что-то на подобие.

— Нельзя ехать ко мне домой, Эди. Муж может быть против того, что моя киска хочет для себя немного радости.

Она громко рассмеялась; звук ее смеха слился с резким скрипом открываемой входной двери. Я впустила ее внутрь.

— Сначала дамы.

— О, ты такой джентльмен, верно? — она улыбнулась соблазнительно и прошла вглубь склада.

Вот же тупая сука, — подумала я. Было очевидно, что сейчас прямо здесь разворачивается та самая сцена из фильма ужасов, видя которую, все зрители кричат "убегай оттуда".

Следуя за ней внутрь, я не могла унять желание проверить, каково оно на самом деле быть вместе с женщиной. Передняя комната была скромной, и я надеялась, что мы сможем повеселиться здесь, прежде чем Пэтти начнет снова кричать о помощи.

Опустив свои трусики до лодыжек, я медленно забралась на стол, который Джуд поставил у боковой стенки. Я развела ноги, и двумя пальцами открыла себя для ее обозрения.

— Ты не хочешь никаких прелюдий, детка?

Эди опустилась на колени, и расположила свое лицо между моих бедер. Ее язык скользил по складкам моей кожи, а ее зубы прикусывали мой клитор. Своими длинными пальцами она погрузилась в мою киску, толкая и вытягивая их в такт с ласками своего языка.

Мой оргазм не заставил себя долго ждать, волнение этого момента обжигало мою кожу. Это была самая эротичная вещь, которую я когда-либо испытывала, но отчасти мне было грустно, что Джуд сейчас не со мной, что он не видит этого.

В итоге, я быстро кончила и поблагодарила девушку долгим поцелуем; мои руки сжали ее тяжелые полные груди, пока я ощущала свой вкус на ее губах.

— Я хочу большего, — сказала я, слезая со стола. — Ты можешь дать мне больше?

— Ага, детка. Я могу быть здесь с тобой еще час или около того. Может даже дольше, если ты захочешь удвоить оплату.

— Тогда идем в другую комнату. У меня есть здесь игрушки, так что мы можем сделать все еще интереснее.

Слепо, она последовала за мной через темные коридоры, пока я волочила за собой тяжелый болторез. Она открыла дверь комнаты, где удерживалась Пэтти, и остановилась как вкопанная, после чего развернулась, собираясь бежать. Подняв болторез, я ударила ее по голове, напав на девушку мгновенно, без колебаний.

Бросив болторез на пол, я схватила ее за обе ноги и втащила в комнату, сердито взглянув на Пэтти, когда та закричала.

— Заткнись, черт возьми, и помоги мне, тупая шлюха! Ты хочешь на свободу или нет?

Пэтти заткнулась в секунду, бросаясь ко мне на столько, насколько позволяла ей длина цепи. Пока она тащила тело Эди к центру комнаты, я схватила болторез с пола и прислонила его к стене вне досягаемости Пэтти.

— Видишь это? Это твой билет на свободу. Единственное, что тебе нужно сделать, так это помочь мне убить сучку и выбросить ее тело. После этого ты будешь свободна. Понимаешь меня?

— Что? Я… я не могу это сделать!

Я посмотрела на пакетик от кокса на столе и заметила, что он был пустым. Эта девушка была под кайфам, будто рождественская елка, и я знала, что если на нее немного надавить, она сделает все, что я скажу.

— Сделка есть сделка, Пэтти. Одна из вас, — я показала пальцем на нее и Эди, — сегодня умрет. Если ты не хочешь помочь мне ее убить, тогда я уговорю ее помочь мне убить тебя. Для меня на самом деле не важно, кто из вас сегодня умрет.

На секунду Пэтти задумалась, ее мозг, скорее всего, походил на месиво из серого вещества и кокса, которым она заправила свой организм.

— После всего этого ты меня отпустишь? То есть я помогаю и все?

Я кивнула.

— Да. А затем ты сможешь вернуться домой к своей малышке.

Она еще раз задумалась, все ее тело дрожало от страха и предвкушения возвращения домой.

После того как мы связали Эди в центре комнаты, я похлопала ее рукой по щеке. На полу лежали все инструменты, которые, как я думала, могут пригодиться, чтобы обставить эту смерть, как одну из работ КК. Брезент был уже развернут на полу, а на нем стояла бутылка отбеливателя, лежали лезвие бритвы и нож.

— Проснись, красотка. Время поиграть.

Глаза Эди открылись, и все ее тело вздрогнуло. Она пыталась закричать, но грязный носовой платок, забитый мною ей в рот, приглушал ее крики.

— Послушай, — я посмотрела ей в глаза, умоляя ее увидеть мои притворные извинения. — Думаю, ты хороший человек и все такое, но, к сожалению, я оказалась в ужасном положении, и ты мой единственный выход из него.

Ее глаза метались между мной и Пэтти, но затем сфокусировались на ноже, который я подняла с пола.

— Ничего личного, Эди, и к слову, ты очень хороша в вылизывании кисок.

Я подошла к ней ближе, собираясь ударить ножом, но остановилась, когда кончик лезвия оказался напротив ее кожи. Задумавшись, я вспомнила все, что говорилось об убийствах в новостях. КК не бил их ножом. Он перерезал им горло и откусывал соски. Эта часть была отстойной, но если Джуду было так нужно, тогда я тоже это сделаю, подражая ему в совершенстве.

Уронив нож, я схватила бритву и нагнулась к девушке. Лезвие скользило по ее коже, как по маслу, кровь брызнула, орошая меня и Пэтти за моей спиной. Мое сердце колотилось в груди, и я хотела, чтобы Джуд был здесь со мной, чтобы он удовлетворил мою потребность в трахе с кем-то, чтобы он трахнул Эди вместо меня. Иисус Христос! Теперь я могла понять, зачем он делал это. Это самая воодушевляющая, увлекательная и наиболее волнующая вещь, которую я когда-либо совершала в своей жизни.

Ее кровь была похожа на теплую густую воду, стекающую по моей коже, запах железа заполнил комнату, когда воздух пузырился, выходя из ее легких через рану на горле.

Склонившись над ее грудью, я качалась на волнах эйфории, ощущая, как убийство прорастает внутри меня. Мои губы присосались к ее груди, а зубы ухватились за сосок, пока я не почувствовала, что плоть оторвалась, и ее кровь не затопила мой рот, стекая по подбородку.

Звуки ее крика быстро стихли, и через секунду она лежала на полу в луже собственной крови, той же крови, что сейчас покрывала меня.

Мои руки дрожали, а сердце очень быстро стучало, мне нужно было освобождение так сильно, как никогда. Блядь! Почему здесь не было вибратора или чего-то в этом роде, чем я могла бы воспользоваться, чтобы удовлетворить себя, пока я была еще покрыта уликами своего первого убийства?

Я посмотрела на Пэтти и подумала о том, чтобы вынудить суку вылизать мою киску, но этого бы все равно не хватило, чтобы меня удовлетворить. Так что мне пришлось подождать, пока я увижу Джуда снова, чтобы он помог мне освободиться от этой потребности.

— Подойди сюда, Пэтти! — скомандовала я.

Она быстро оказалась возле меня, и я приказала:

— Помоги мне здесь убраться.

Мы обе двигались молниеносно, смывая кровь с кожи Эди и перемещая ее тело в сторону, чтобы убраться на полу. В течение часа мы завернули ее тело в брезент, предварительно вырезав инициалы моего любимого на бедре Эди.

Используя болторез, я освободила Пэтти, но схватила ее за волосы, прежде чем та успела бы побежать.

Я снова взяла в руку лезвие и резанула ее по ладони, а затем измазала ее собственной кровью волосы Эди.

— Ой! Зачем ты это сделала? — спросила она.

Подняв на нее глаза, я улыбнулась.

— Сейчас твое ДНК есть на теле. Если тебе повезет, они не смогут связать его с убийством. Но если ты скажешь хоть слово, после того как я тебя отпущу, я натравлю их на тебя, ты меня поняла? Они не узнают, что это твоя кровь, если не найдут многого, но таким образом, я буду уверена, что ты не пойдешь в полицию и даже не покажешься рядом с участком, ясно?

Она кивнула, а ее глаза наполнили слезы, пока девушка пыталась проглотить застрявший в горле ком страха.

— Хорошая девочка. А сейчас помоги мне вынести ее отсюда. Мы должны избавиться от тела.

ГЛАВА 14. Джуд

Я ждал столько, сколько Донаван считал необходимым, при этом не предоставляя ему удовольствия уловить хоть какую-то мою реакцию.

С тех пор как они постучали в мою дверь, как вытащили меня из дома, но так и не предоставили адвоката, прошло сорок восемь часов. ФБР демонстрировало мне свои мускулы, давая понять, сколько власти у них было надо мной.

Я провел прошлую ночь в камере в задней части местного отделения ФБР. Там было отнюдь некомфортно, а еда была сносной, но я отказывался жаловаться. Я был отличным гостем.

Раньше они прислали агента Чейз, чтобы допросить меня, ее явно отправил ко мне Донаван, так что я не потрудился отвечать на ее вопросы. Она была красивой женщиной, но действовала мне на нервы. Я был вежлив, однако, внутри меня очень раздражали ее бесконечные вздохи и закатывания глаз.

На данный момент я совершенно неподвижно сидел за столом в комнате для допросов. Руки были сложены передо мной на столе в одну линию с полным стаканом воды. Тогда как мой разум был абсолютно свободным. Время от времени я закрывал глаза, прокручивая некоторые моменты убийств за несколько прошлых лет.

Я ждал, наслаждался и знал, что в любой момент могу выйти отсюда. Это была просто игра на ожидание, и я знал, что выиграю.

Донаван открыл дверь и вошел в комнату, его шаги были уверенными, а плечи расправленными, словно у него и правда было что-то на меня.

Он швырнул на стол фотографию и сказал:

— Мы поймали тебя в нужное время в нужном месте, это потопит тебя, больной ублюдок.

Это был снимок моего Aston или, я сказал бы, скорее Aston моей компании. Очевидно, что он был сделан с близкого расстояния в месте, где я подобрал Норин. Я знал, что было глупо рисковать, возя жертву в собственном авто, но данный риск был из тех, на которые я готов пойти.

Я изучил фото и не увидел никаких опознавательных знаков водителя. Это всё? Это и есть причина, по которой меня утащили от Зверушки и приволокли в эту мрачную комнату с серыми стенами и дешевым столом?

— Милая машинка, — сказал я и взглянул на агента. Его челюсть сжалась, он ждал моей реакции, которую парню так и не суждено было получить.

— Это все, что вы хотите сказать? Вы узнаете ее? — спросил он и подтолкнул ко мне фото.

— Кажется, это Aston Martin, — ответил я, — но это все, что я здесь вижу. Я не очень разбираюсь в авто, обычно я пользуюсь услугами водителя. Я даю ему кучу налички и говорю купить самую быструю тачку, которую ему только удастся найти.

— Правда? — сказал Донаван. — Потому что это авто принадлежит вам.

— Серьезно? — ответил я и снова поднял на него глаза. — Не могу сказать, что эта машина выглядит знакомой, но в целом у меня несколько авто. Однако, если эта и правда зарегистрирована на мое имя, тогда ладно, что мне еще сказать?

Его челюсть снова напряглась, и я увидел, как запульсировала венка у него на шее. Он поднял со стола фото и засунул его обратно в огромный бумажный конверт с нацарапанными на нем черным маркером инициалами КК.

— Так все из-за этого? — спросил я недоверчиво. — Вы думаете, что я Каскадный Киллер? — я откинул назад голову и рассмеялся тем высокомерным мальчишечьим смехом, который обычно использовал для тех людей, которым хотел указать на их место. — Как вижу, у вас не так уж и много информации, а все потому, что я ничего не сделал.

— У нас достаточно информации, — ответил он, прижав конверт к груди.

— Когда здесь будет мой адвокат? — спросил я и вздохнул, легонько стуча по столу указательным пальцем.

— Ваш отец вызвал кое-кого, они уже в пути, — сказал он, — а пока вам придется просто потерпеть.

Он просто стоял там, уверен, пытаясь взволновать меня, но если вы узнали на данный момент обо мне хоть что-то, то должны понимать, что я довольно-таки чертовски невозмутим.

Через какое-то время последовал легкий стук в дверь, Донаван открыл ее и впустил пятерых мужчин. Он приподнял бровь, глядя на меня, я же самодовольно улыбнулся и откинулся в кресле.

— Вижу, наконец-то прибыли мои адвокаты, — сказал я, наблюдая за тем, как уходит агент.

— Мистер Холлистер, — сказал первый мужчина и сел на стул слева от меня, — я Дэвис, ваш отец прислал нас. Хорошие новости состоят в том, что у них нет ничего на вас, плохие — в том, что вам необходимо алиби.

Он стал рассказывать о легальности всего этого и уверил, что они освободят меня в течение двадцати четырех часов. Что Донаван заплатит за свою дерзость, и я вернусь к нормальной жизни так скоро, как только это возможно по юридическим меркам.

— Почему я не могу выйти отсюда прямо сейчас? — спросил я.

— Все зависит от обстоятельств, — сказал Дэвис, — мы будем над этим работать, но дело не только в связи между вами и официанткой. Очевидно, что у вас есть девушка, живущая с вами? Вторая пропавшая официантка?

— Да, — ответил я, — и как вы можете видеть, она очень даже жива, и я забочусь о ней.

— Тем не менее, нам нужно знать о ней больше, — пояснил он, — мы допросим ее и… — он взглянул на одностороннее зеркало; для агентов было незаконно подслушивать мой разговор с адвокатами, но кто их знает, — …убедимся, что ваши истории совпадают.

— Великолепно, — ответил я, — я хотел бы ее увидеть.

— Это противоречит протоколу, — ответил он, — но мы сделаем все возможное, чтобы устроить это.

Мы встали и пожали друг другу руки, а затем они ушли.

Донаван снова медленно зашел в комнату.

— Нам нужно поговорить о вашей пленной, — сказал он.

— Простите, что? Моей пленной? — засмеялся я.

— Вероника Лапьер, женщина, которую вы удерживали в своей квартире.

— Удерживал? — я снова засмеялся. — Я считаю, что позволить ей остаться у меня дома и носится с ней, как с принцессой — это далеко от понятия плена.

— Мы обнаружили ее комнату, — сказал он, — и все… средства для связывания.

— Простите, что? Вы имеете в виду приспособления для бондажа? У нее есть своя собственная комната, потому что мы оба ценим уединение и нашу очень активную сексуальную жизнь. Она наслаждается, играя роль моей зверушки, сами можете ее об этом спросить.

При слове "зверушка", я заметил, как дернулась его бровь, хоть это и было едва уловимое движение. Он провел языком по губам и остановился. Донаван явно интересовался Зверушкой, он был взволнован тем, что именно я владею ею. Возможно, у него были склонности аналогичные моим. Интересно.

— Составляющие вашего набора не вписываются даже в нормы БДСМ, мистер Холлистер, — возразил он, — конечно, это вызывает более чем простой интерес.

Я наклонился вперед и взглянул на него:

— По факту, это просто игрушки. Это образ жизни. У меня есть определенные потребности, и мне очень повезло найти женщину, которая способна их удовлетворить. Возможно, вам тоже стоит подыскать такую женщину, агент Блэйк. Возможно, вы могли бы объездить ту маленькую агентку Чейз и связать ее до того, как она сбежит от вас.

Он не ответил. Очень интересно, а еще он вздрогнул, когда я упомянул Зверушку, но не отреагировал на агента Чейз. Я гадал, попал ли он уже под чары моей девушки. Гадал, трахнулся ли он с ней.

— Вы, наверное, интересуетесь, допросил ли я уже ее, — сказал он, — и сказала ли она тоже самое, что и вы. Что ж, могу сказать, что вы отлично ее обучили.

— Когда я смогу ее увидеть? — спросил я, откидываясь на спинку.

— Я пришлю ее, если вы настаиваете.

— Настаиваю. Мне нужно убедиться, что с ней все хорошо. Она очень огорчается, если ее оставляют одну.

Донаван бросил на меня странный скрытный взгляд, развернулся и ушел. Я снова остался наедине со своими мыслями. Я гадал, что Зверушка сделала, чтобы так заинтересовать себой этого ублюдка. Размышляя, я решил вознаградить ее за верность, как только буду освобожден. Отдать ему свое тело, чтобы запятнать все это дело, стало бы отличным способом помочь мне. Она была хорошей девочкой.

Через какое-то время дверь открылась, и она вошла. Зверушка светилась, что-то в ней сильно изменилось. Что-то расцвело внутри нее за те два дня, что я был здесь.

Она заулыбалась и бросилась мне в объятия, как только увидела меня. Я обнял ее и поцеловал, замечая, как неодобрительно нахмурился Донаван, когда я запустил язык в рот моей девочки.

Он явно остался ею доволен. Я был уверен, что он ее трахул. Не подумайте, будто я ревновал, скорее наоборот. Меня возбуждало то, что он пытался ею завладеть, хотел обладать, но она всегда будет бежать обратно ко мне. Сколько бы он не старался, он никогда не сможет контролировать ее так, как я.

— Зверушка, — выдохнул я напротив ее щеки, — я сходил с ума без тебя.

— Я тоже, Джуд, — сказала она, — они допрашивали меня, задавали безумные вопросы о тебе и каких-то девушках, а также о моем бывшем парне. Это так странно. Я не знала, что сказать.

Я отошел от нее, взглянул ей в глаза и сказал:

— Просто скажи им правду, — на тот момент я доверял ей так сильно, что мое сердце, казалось, может биться лишь от любви к ней.

— Я так и сделала, — ответила она, — я сказала им, что не знала ничего о судьбе Билли и о том, кто его убил. Я даже не знала, что он мертв. Еще я поведала им, что пришла к тебе домой в ту ночь с ресторана, и с тех пор мы были вместе каждую ночь. Даже в ту, когда пропала Норин, мы, вероятно, трахались как животные в момент ее похищения. Мы так сильно были поглощены друг другом с тех пор, как ты спас меня от старой жизни.

— О, Зверушка, я так сильно тебя люблю, — сказал я и наградил ее еще одним поцелуем, — ты — все, что я когда-либо хотел, и даже больше.

Она улыбнулась в ответ на мое одобрение и скользнула языком к моему уху. Остановившись и выдыхая горячий воздух напротив моей кожи, она прошептала:

— Я обо всем позаботилась, Джуд. Вскоре ты будешь на свободе, любовь моя.

Я легонько кивнул и уткнулся носом в ее шею, укусил ее возле ключицы и опустил руку к ее ягодице. Я приподнял ее, и она обернула вокруг меня свои длинные ноги, целуя и потираясь о меня своей киской.

— Достаточно, — рявкнул Донаван, нарушая нашу любовь, — сделайте шаг назад, мисс Лапьер, пожалуйста, держите руки подальше от подозреваемого.

— Ох, бу-бу-бу, — Зверушка надула губки и слезла с меня. Она подняла на меня взгляд и подмигнула, обошла вокруг стола и села на стул напротив моего. Я тоже сел и повернулся к ней. Мой член был чертовски твердым, я не хотел ничего, кроме как погрузиться в нее, трахнуть ее сзади прямо над этим столом. Мне нужно было оказаться внутри нее сильнее, чем следующий вдох.

Но как-то мне все же удалось сидеть на месте, будучи полностью одетым и спокойным.

Мы немного поговорили, я рассказал ей, где держал для нее наличные, предложил, чтобы она вызвала на дом службу покупок и заказала все, что ей нужно. Мы, скорее всего, не попадем на воскресный бранч к родителям, но ей все равно нужны были новые вещи и всякие милые штучки.

Мы разговаривали около часа, и все это время Донаван просто стоял в комнате, возле открытой двери, наблюдая за нами. Наблюдая за ней. Могу сказать, он был очарован ею. На его лице было выражение чистейшего голода. Моя Зверушка и ее волшебная киска связали его так сильно, запутали в сети вожделения, которые явно затуманивали взор Донавана. Что за девушка.

— Мисс Лапьер, вам уже пора уходить, — наконец-то сказал он, прерывая наш разговор. — Миссис Холлистер здесь.

Она посмотрела на меня вопросительно. Я знал, о чем она подумала, так что рассмеялся и сказал:

— Моя мама, я не женат, Зверушка.

Ее лицо расслабилось, и она рассмеялась вместе со мной.

— Я не очень-то и переживала, — сказала она, — но ты никогда не узнаешь. Благодаря некоторым неудачникам в моей жизни, я научилась ожидать чего угодно.

Сейчас настала моя очередь попытаться скрыть свое отвращение. Мне было ненавистно, что в прошлом ей пришлось иметь дело с такими мерзкими типами, но я ненавидел еще сильнее то, что она вообще упоминает о них. Ей следовало это знать.

Мы поцеловались, нагнувшись через стол. Донаван прочистил горло, и мы отстранились, смущаясь, так как в комнату вошла моя мать.

Зверушка казалась нервной, и держала взгляд понурым, когда я представил их друг другу.

Мама же с ужасом взглянула на ее лицо, я ожидал от нее кое-какое неприятие этой девушки, потому что прошлое Зверушки явно оставило на ней свой отпечаток, но чистейшее отвращение моей матери было чуточку чрезмерным.

Я попрощался со Зверушкой, она развернулась и ушла с Донаваном.

Я бросил сердитый взгляд в сторону одностороннего зеркала и предложил маме присесть.

Она села на место, где минуту назад сидела Зверушка.

— Где папа? — спросил я, и она махнула рукой, выглядя при этом сконфуженно.

— У него была назначена встреча. Ты же знаешь, какой он.

Старый ублюдок подвел меня еще раз. По крайней мере, он прислал своих адвокатских псов, чтобы защитить меня, даже несмотря на то что был слишком занят, чтобы навестить своего сына убийцу. Хотя, нет, обвиняемого в убийстве сына, но давайте посмотрим правде в глаза, мои родители вырастили меня. Они знали, что я сделаю это.

Моя мать наклонилась ближе ко мне, словно хотела поведать тайну. Вероятно, ее предупредили, что за нами следят.

Я тоже наклонился, встретившись с ней на середине стола, и сказал:

— Да, мама? Ты что-то хочешь мне сказать?

Она выглядела пораженной, ее лицо ужасно побледнело. Она собрала все свое мужество и спросила:

— Эта девушка, Вероника… она твоя девушка?

— Да, — ответил я.

— А ты знаешь, кто она такая?

Ах, вот в чем дело. Она была обеспокоена тем, что я подцепил дочь Иоланды. Однако сейчас это осталось в далеком прошлом; хоть данный вопрос и был интересен, я не думал, что нужно обсуждать его сейчас, учитывая текущие обстоятельства. Я сказал:

— Да, знаю. И не волнуйся, Иоланда давно умерла, а Вероника уже достигла совершеннолетия. Так что в этом нет ничего скандального.

Она наклонилась еще ближе и понизила голос до шепота:

— О, дорогой Джуд, сын мой. Это правда, что она дочь Иоланды. Но ты должен знать… у твоего отца были романы на стороне. Он никогда не мог держать свой член в штанах.

— Я знаю это мама, я знаю обо всех его романах, — ответил я.

— Тогда ты должен знать, что Вероника не может быть твоей девушкой, Джуд. Она твоя сестра. Ну, вернее, сестра по отцу.

Я откинулся на спинку и осмыслил только что полученную информацию.

Вероника. Ронни. Зверушка.

Была моей сестрой.

И правда интересно.

Content

Лили Вайт и Джаден Вилкес
Серийный убийца
Серийный убийца #3

ГЛАВА 1. Пэтти Уилсон

ГЛАВА 2. Джуд

ГЛАВА 3. Джуд

ГЛАВА 4. Джуд

ГЛАВА 5. Пэтти Уилсон

ГЛАВА 6. Донаван Блэйк  ФБР — Местное отделение поведенческого анализа

ГЛАВА 7. Джуд

ГЛАВА 8. Ронни

ГЛАВА 9. Джуд

ГЛАВА 10. Донаван Блэйк ФБР

ГЛАВА 11. Ронни

ГЛАВА 12. Пэтти Уилсон

ГЛАВА 13. Ронни

ГЛАВА 14. Джуд