Ночь Охотника

Пролог

Так много крови.

Везде кровь.

Кровь следовала за Дум'вилл везде, куда она отправлялась. Она видела ее на своей серебристой коже, коже, которая говорила об ее смешанном наследии эльфа и дроу. Она следовала за нею в ее снах каждую ночь. Она видела ее на следах, которые она оставила на снегу. Она видела ее на острие своего меча - да, на мече больше всего.

Она всегда была там, отражалась на красном клинке разумного оружия, Хазид’хи.

Этим клинком она тысячу раз пронзила сердце своего брата. Его крики между ударами наполняли все ее мысли и сны, сладкая музыка для восприимчивости Хазид'хи.

Однажды, когда она спала, ее брат Тейрфлин пытался убить ее этим самым мечом, ее мечом. Но она была быстрее.

Она была лучше.

Она была более достойной.

Она чувствовала, как клинок входит в его грудь, легко пронзая его кожу, мышцы и кости, достигая его сердца, дабы восхитительная кровь могла течь рекой.

Она никогда не могла отмыть эту кровь со своих рук, но в то время, в рабстве оружия, с теплыми словами ее отца, шепчущего ей на ухо, она не хотела отмывать кровь от рук.

Возможно, предсмертные крики Тейрфлина были музыкой, в конце концов.

***

«Двое», просигналили пальцы дроу, и продолжили двигаться на запутанном молчаливом языке жестов хитрой расы, «Передвигаются скрытно».

Тсэбрэк Ксорларрин, благородный волшебник Третьего Дома Мензоберранзана, тщательно продумывал свой следующий шаг. Ему было не удобно здесь, так далеко от Мензоберранзана и от К’Ксорларрина, нового города дроу, который его семья создавала в шахтах древней дворфьей родины Гонтлгрим. Он был абсолютно уверен, что знал, почему Матрона Зирит послала его, именно его, на эту дальнюю разведку: Зирит хотела держать его подальше от Равеля, ее сына, который был непримиримым соперником Тсэбрэка.

И непримиримым соперником, который, несомненно, получил власть, вынужден был признать Тсэбрэк. С его успешным проникновением в древнюю дворфью родину Равель стал ярким фееричным огнем, чтобы акцентировать славу Дома Ксорларрин, и он сделал это в компании Бэнра, ни много ни мало, и с благословения этого могущественного клана. Город К'Ксорларрин успешно продвигался к становлению действительностью, и Равель играл первостепенную роль в этом развитии.

Пальцы волшебника двигались быстро, говоря со смыслом, требуя больше информации от разведчиков. Он послал их дальше и направился в другую сторону, где ждала его кузина Береллип, старшая сестра Равеля. Он разыскивал ее среди окружения, все еще в небольшой естественной палате в стороне подземной реки, которая их вела до сих пор. Береллип Ксорларрин было редко трудно найти, в конце концов. Дерзкая и шумная, она держала мужчин незнатного происхождения далеко, только двум ее молодым служанкам разрешалось хотя бы обратиться к ней.

Тсэбрэк пересек небольшую комнату и отмахнулся от этих служанок.

- Ты нашел их?

Тсэбрэк кивнул. - По крайней мере, двух. Двигаются по нижним туннелям.

- Орки?

Маг пожал плечами. - Мы этого пока не знаем. Более скрытные, чем орки, казалось бы. Возможно умные гоблины.

- Я чую запах орков вокруг нас, - сказала Береллип с очевидным отвращением.

Тсэбрэк снова мог только пожать плечами. Они пришли сюда, в эти тоннели под северными пределами Серебряных Пустошей, с полным расчетом на то, что они столкнутся с множеством орков. В конце концов, над ними была земля короля Обальда, Королевство Многих Стрел.

- Я рассматриваю твою ухмылку как приглашение поиграть, - предупредила Береллип, ее рука приблизилась к рукоятке ее змеиного хлыста.

- Мои извинения, Жрица, - сказал Тсэбрэк, и почтительно поклонился. Она действительно так любила работать этим хлыстом над плотью мужчин дроу. - Я просто задавался вопросом, будет ли племени гоблинов, взятого в плен, достаточно для нашего возвращения в К’Ксорларрин.

- Ты все еще веришь, что нас послали сюда, чтобы захватить рабов?

- Отчасти, - честно ответил волшебник. - Я знаю о других причинах, по которым меня пока отодвинули в сторону. Однако я не знаю, почему вы были так удалены в это время великого переворота и славы для дома.

- Потому, что Матрона Зирит так решила, - ответила жрица сквозь плотно сжатые губы.

Тсэбрэк снова поклонился, подтверждая, что такой ответ был, конечно, всем, в чем он нуждался или заслуживал. Она держала в тайне свои мысли, как и всегда, и Тсэбрэк мог только принять это, так как есть. Они с Береллип много раз говорили о цели их миссии в беседах, где Береллип была более открытой, и даже критически настроенной по отношению к Матроне Зирит. Но такова была природа Береллип Ксорларрин, она могла просто упрямо притворяться, что те предыдущие беседы никогда не имели место.

- Не только Матрона Зирит определила наш курс и состав нашей труппы, - смело заметил он.

- Ты этого не знаешь.

- Я два века знаю Архимага Громфа Бэнра. Он приложил к этому руку.

Лицо Береллип стало непроницаемым, и она пробормотала, - рука Бэнр находится во всем, - явно ссылаясь на Тиаго Бэнра, официальный эскорт от Первого Дома, сопровождавшего к цели Равеля, который завоевал Гонтлгрим. Береллип не скрывала от Тсэбрэка своего отвращения к нахальному молодому благородному воину в первые дни их путешествия на восток.

Презрение Береллип к Тиаго не удивило Тсэбрэка. Он знал Тиаго довольно хорошо, и решение молодого воина отказаться от места всего лишь мужчины и оставить позади влияние Дома Бэнр и свое императорское положение, такое бывало среди меньших Домов Мензоберранзана. Кроме того, ходили слухи, что Тиаго скоро женится на Сарибель Ксорларрин, она моложе Береллип, и по всем счетам и всем меркам, стоит ниже, выбрав ее вместо Береллип. Несомненно, понял Тсэбрэк, Береллип думала почти так же о Сарибель, как она думала о Равеле.

- Какие дела здесь с нами у архимага? - спросила Береллип, несмотря на ее самодовольное превосходство. - Он предложил бы Матроне Зирит послать верховную жрицу и мастера Магика по поручению собрать простых рабов?

- Здесь нечто большее, - с уверенностью сказал Тсэбрэк. Он напомнил ей о предыдущем разговоре, продолжив, - Паучья Королева довольна нашим путешествием, так вы меня уверяли.

Он затаил дыхание, когда закончил, ожидая, что Береллип набросится на него, но был приятно удивлен, когда она просто кивнула и сказала, - Затевается нечто большее. Мы узнаем, когда Матрона Зирит решит, что мы должны знать.

- Или когда Архимаг Громф это решит, - осмелился сказать Тсэбрэк, и глаза Береллип вспыхнули гневом.

Он испытал облегчение тогда, в тот самый момент, когда вернулись его разведчики, ворвавшись в боковую палату.

- Не гоблины, - доложил один, явно взволнованный.

- Дроу, - промолвил другой.

- Дроу? - спросила Береллип. Они с Тсэбрэком обменялись взглядами. Здесь не было никаких городов дроу, все знали об этом.

«Возможно, мы скоро найдем наши ответы», беззвучно сообщил Тсэбрэк своей кузине, маг старался не показывать сигнал разведчикам и другим в комнате.

***

Две гибкие фигуры сидели на выступе, на полпути до подземного утеса. Вода лилась из тоннеля над ними, падая вниз в подземное озеро ниже. Несмотря на узкий и на вид сомнительный насест при скудном свете нескольких рассеянных лишайников, они сидели довольно свободно.

- Почему мы должны подняться на этот утес? - спросила девушка, Дум'вилл, младшая из эльфов. Она подняла веревку снизу. Она должна была говорить громко, чтобы быть услышанной через звук падающей, брызгающей воды, старшим эльфом, ее отцом, жаль, что он должным образом не обучил ее языку жестов дроу. - Я думала, что наш план состоял в том, чтобы спуститься через Подземье, - язвительно добавила Дум'вилл.

Дроу с более темной кожей рядом с ней откусил подземный гриб, а затем посмотрел на него с отвращением. - Я шел этим путем, когда покинул свой дом, - ответствовал он.

Девушка, полудроу, полулунная эльфийка, свесилась немного вниз с выступа и раскручивала конец веревки, готовясь бросить. Она прекратила раскручивать веревку и недоверчиво посмотрела на своего спутника.

- Это было сто лет назад, - напомнила она. - Как ты можешь помнить свой путь?

Он бросил остальную часть гриба с уступа, осторожно встал, оберегая раненую ногу, и вытер руки о штаны. - Я всегда знал, что однажды вернусь.

Девушка снова раскрутила веревку и бросила, дрек исчез в черном провале входа в туннель наверху.

- Поэтому я никогда не позволял себе забыть дорогу, - сказал он, когда она проверила надежность дрека. - Хотя водопада здесь не было в прошлый раз.

- Звучит многообещающе, - язвительно заметила она и начала подниматься.

Ее отец смотрел на нее с гордостью. Он отметил меч в ножнах у нее на бедре, его меч, Хазид’хи, Потрошитель, разумный и могущественный клинок, известный способностью довести своих более слабых обладателей до дикого безумия. Его дочь получила контроль над кровожадным оружием. Немалое достижение, он знал по болезненному личному опыту.

Она еще не проделала полпути до тоннеля, когда он подскочил на тонкой, крепкой эльфийской веревке, его жилистые руки быстро поднимали его наверх позади нее. Он почти преодолел уступ, когда она повернулась к нему, чтобы протянуть ему руку, которую он взял и перелез.

Она что-то ему сказала, но он не услышал. Только не сейчас. Не тогда, когда он смотрел на линию приближающихся врагов с вытянутыми руками и нацеленными в него ручными арбалетами.

***

Стоя в устье тоннеля напротив водопада, глядя в сторону своей добычи, Тсэбрэк Ксорларрин наблюдал, как пара поднялась на утес с другой стороны подземного озера. Он нашел их довольно легко, и благодаря своим выдающимся магическим способностям, подошел совсем близко, маг широко улыбался (хотя этого было не заметно, так как он был невидимым), ибо он был уверен, что знал этого своенравного дроу.

Он задавался вопросом, что сделает Береллип Ксорларрин, когда опознает эту личность как некогда привилегированного сына Второго Дома Мензоберранзана, главного конкурента Дома Ксорларрин.

- Ступай осторожно, ведьма, - прошептал он, его слова поглотил шум водопада. Он мог использовать одно из своих заклинаний, дабы волшебным образом предупредить группу Береллип из засады, и действительно, он почти начал заклинание.

Но он передумал и улыбнулся еще шире, когда он услышал женский крик и увидел вспышку молнии прямо во входе в туннель.

Тсэбрэк, предусмотрительно, переместился к подножию утеса, отметив две твердые опорные точки, сталагмиты, когда он начал читать заклинание.

***

Щелчки и потрескивания прозвучали над водопадом, когда пелена молнии Дум'вилл перехватывала летящие болты ручных арбалетов. Импульс был потерян и они, не причинив вреда, упали на пол.

- Ко мне! - крикнула она отцу, но ей не стоило беспокоиться, ибо опытный воин уже двигался в то самое место, проскользнув мимо нее напротив стены туннеля. Как и у нее, у него не было никакого желания сражаться с наступающими воинами стоя спиной к выступу утеса.

Он обнажил два своих меча, а она один.

Она держала только один клинок, ибо Хазид’хи не позволял другому оружию разделять славу убийства.

Трое дроу мужчин примчались к паре. Они были спинами к бурной реке, дроу действовали слажено, один из них подходил сзади, второй прыгнул, а третий бежал защитить своих товарищей, и все трое были с двумя обнаженными мечами. Подходящий сзади дроу выскочил прямо под ноги отца Дум'вилл скрестив свои клинки, вынуждая противника поднять свои мечи вверх.

Прыгнувший, кувыркающийся дроу приземлился около него, и прежде чем дроу даже приземлился, одним клинком он атаковал Дум'вилл, а другим ее отца. Третий дроу подошел к ней вплотную, и потребовалось двойное парирование, Дум'вилл едва избежала удара в лицо.

- Не убивай! - закричал ее отец, хотя, обращался ли он к ней или просил их врагов, она не могла сказать. И при этом она не последовала бы приказу в любом случае, ее меч жаждет крови, требует крови… любой крови. Она нанесла Хазид’хи сильный удар слева, отводя в сторону оба меча атакующего. Он повернул свой задний клинок, когда она повернула Хазид’хи, и они оба промахнулись.

Дум’вилл не могла отступить от стены за своей спиной. Но ее удар заставил отступить ее противника, так что его меч, также, не мог ее достигнуть. Один на один, и с Хазид’хи в руке, она была уверена, что сможет победить этого опасного воина.

Но она не была один на один, и не было ее отца. Дроу сосредоточился на трех врагах, независимо работал своими клинками, левый и правый наносили удары и парировали между вращениями.

«Нет!» Хазид’хи закричал в ее мыслях, поскольку он почувствовал ее намерения.

Однако, требование меча имело мало веса, движения Дум'вилл были обусловлены отчаянной необходимостью, а не выбором. Молодая полудроу боевая волшебница нанесла удар прямо вперед, отклонила своим клинком удар центрального врага, затем снова нанесла удар вперед, вынуждая отступить своего непосредственного противника.

Она отлично рассчитала его отступление с выпуском магии, заклинания, которое послало его в реку по скользким камням. Он бился и кричал, но был пойман течением, его понесло мимо своих спутников и за выступ.

- Нет! - закричал ей отец, но совершенно не по тем причинам, как меч, который она держала. Крик Хазид'хи был отрицанием ее использования магии, она понимала, ибо меч хотел всю славу и всю кровь. Ее отец, однако, очевидно все еще думал, что они могли найти время для обмена и разрядить обстановку, а Дум'вилл думала, что это смешно из-за насмешливого ответа Хазид’хи у себя в голове.

Отметив, что другие враги были совсем рядом и быстро приближались, Дум’вилл устремилась ко второму дроу в линии, думая столкнуть его с врагом, сражающимся с ее отцом.

Но он оказался быстрее, и когда она продвинулась, он прыгнул назад и вверх и потянулся к броши на своем плаще, отличительному знаку его Дома. Эта драгоценность давала левитацию, и дроу проплыл в воздухе через подземную реку.

Дум'вилл хотела его преследовать, но Хазид'хи повел ее вперед, почувствовав уязвимость третьего в линии, который был занят с ее отцом. Этот враг повернулся, чтобы встретить ее натиск, и ему частично удалось отклонить ее направленный удар.

Частично, но дьявольский Хазид’хи прорвался, и легко пронзил прекрасную кольчугу дроу, и красиво вошел в его кожу. С восхитительным ужасом на лице, дроу бросился назад и полетел с выступа на открытый воздух огромной палаты.

Дум’вилл повернулась вместе с отцом, они снова встали бок обок лицом к туннелю, где четыре воина дроу, включая того, который переправился через реку, стояли в линии с ручными арбалетами.

- А теперь мы умрем, - сказал ее отец со смирением.

- Довольно! - послышался громкий крик, явно магически усиленный, из-за линии противника. Это требование, конечно, имело вес для любого выросшего в Мензоберранзане, ибо оно прозвучало женским голосом.

Дроу в линии разошлись, и между воинами прошла женщина, одетая в прекрасные черные одежды, украшенные замысловатыми магическими украшениями в форме паука. Даже Дум’вилл, у которой не было опыта с культурой дроу кроме обучения ее отца, не могла пропустить значение. Это была жрица богини Ллос и одна из сильнейших.

Ибо она держала ужасное оружие, змееголовый кнут, четыре живых змеи нетерпеливо извивались в воздухе, готовые напасть по ее команде.

- Кто вы и почему вы здесь? - Дум'вилл спросила на языке дроу, которому ее научил отец.

- Ах, да, забыл представиться, - промолвил ее отец. - Я бы сделал это ранее, но ваши воины были слишком заняты, пытаясь меня убить.

Змеи из кнута женщины зашипели, отражая ее ярость.

- Как ты смеешь так дерзко говорить с верховной жрицей?

Дум’вилл была удивлена, увидев, что ее отец отступает на шаг, явно испуганный. Он недооценил ее ранг и, похоже, был не слишком уверен теперь, когда это выяснилось.

- Простите меня, - сказал он с изящным поклоном. - Я...

- Тос’ун Армго из Дома Баррисон Дель'Армго, - закончила за него Дум’вилл. - И я Дум'вилл Армго из того же Дома. Она вышла вперед, Хазид’хи был наготове, его красный клинок светился сердито, с голодом.

- Вы сопроводите нас в Мензоберранзан, - приказала она, - где мы воссоединимся со своим Домом.

Она не могла сказать, была ли величественная жрица, стоящая напротив нее, впечатлена или насмехалась.

- Дети Дома Баррисон Дель'Армго, Мензоберранзана здесь не правят, - сказала она ровно.

Она насмехалась, поняла Дум'вилл, и это не сулило ничего хорошего.

- Однако, город К'Ксорларрин, приветствует вас, - сказала жрица, и Тос’ун вздохнул, и Дум'вилл подумала и понадеялась, что это был вздох облегчения.

- К'Ксорларрин? - спросил он. - Дом Ксорларрин построил город? Он полуобернулся к Дум’вилл и прошептал, - Моя маленькая Доу, наша новая жизнь, возможно, оказаться еще интересней, чем я планировал.

- Да, Дом Ксорларрин, - ответствовала жрица. - Некогда Третий Дом Мензоберранзана, теперь выше. Выше Второго Дома, казалось бы.

Когда она говорила, казалось, на лице ее отца отражалась надежда, отметила Дум'вилл.

- Тос'ун Армго, - сзади послышался мужской голос, и Дум’вилл с Тос’уном повернулись в унисон, чтобы увидеть зависшего в воздухе дроу прямо за выступом. Дум’вилл двинулась, как будто собиралась напасть при помощи магии, но отец схватил ее за руку. Когда Дум'вилл на него посмотрела, она поняла, что он подумал, что их явно превосходят силой.

- Тсэбрэк? - спросил он.

Парящий маг засмеялся и поклонился, что казалось почти смешным, учитывая то, что он висел в воздухе.

- Друг? - с надеждой прошептала Дум'вилл.

- У дроу не бывает друзей, - прошептал в ответ Тос'ун.

- Действительно, - согласился Тсэбрэк Ксорларрин. - И все же, я оказал вам большую услугу, и, вероятно, спас вас от казни. Он указал вниз, и Дум'вилл с Тос'уном осмелились подойти на дюйм ближе и мельком взглянуть с выступа, и увидели двух воинов дроу, пойманных в волшебную сеть, натянутую у основания затопленной пещеры.

- Моя кузина, старшая дочь Матроны Зирит, совсем недавно, по воле богини, получила четвертую змею для своего орудия милости Ллос, и все время стремится его использовать. Береллип, как известно, не проявляет милости к тем, кто убивает Ксорларринов.

- Возможно, тогда, она не должна посылать Ксорларринов атаковать детей Дома Баррисон Дель'Армго! - надменно ответила Дум’вилл. Тос'ун ахнул и двинулся ее остановить, и, действительно, она проглотила конец этой реплики.

Но только потому, что четыре живых змеи из могущественного кнута Береллип ужалили ее в спину за дерзость.

Хазид’хи кричал, чтобы она отомстила, но яд и агония заставили Дум’вилл упасть на колени.

И так ее первый урок начался.

Часть 1. Вместе во тьму

Люди действительно меняются?

Я думал об этом вопросе так много раз за прошлые десятилетия, и особенно, когда я снова встретил Артемиса Энтрери, потрясающе живого, учитывая то, что прошел век.

Я путешествовал с ним и даже доверял ему; это означает, что я пришел к убеждению, что он «изменился»?

Не совсем. И теперь, когда мы снова расстались, я не верю, что он действительно изменился, по сравнению с тем Энтрери, рядом с которым я сражался в Подгороде Мифрил Халла, когда он был еще в руках дергаров. Или с Энтрери, которого я преследовал до Калимпорта, когда он похитил Реджиса. По сути, он тот же самый человек, а я тот же самый дроу.

Человек может учиться и расти, и, таким образом, по-другому реагировать на повторяющуюся ситуацию, это является надеждой, для всех людей, для меня и даже для общества. Разве это не весь смысл приобретения опыта, чтобы использовать его, дабы сделать более мудрый выбор, умерить разрушительные инстинкты, найти лучшие решения? В этой связи, я действительно полагаю, что Артемис Энтрери стал другим человеком, теперь он не так быстро обращается к кинжалу, чтобы решить проблему, хотя он по прежнему смертоносный, когда ему это нужно. Но существенно, относительно того, что находится в сердце человека, он остался тем же.

Я знаю, что нужно быть верным себе, хотя, оглядываясь назад, в последние несколько лет я шел совсем иным путем, чем большую часть моей жизни. Тьма нашла мое сердце, я признаю. С утратой столь многих дорогих друзей пришла потеря самой надежды и таким образом, я выбрал более легкий путь, хотя я клялся почти каждый день, что такое циничное путешествие не будет дорогой Дзирта До’Урдена.

По сути, тем не менее, я не изменялся, и поэтому, когда я столкнулся с действительностью темной дороги, когда пришло для меня время это признать, я не смог идти дальше.

Я не могу сказать, что скучаю по Далии, Энтрери и остальным. Мое сердце не зовет меня их искать, безусловно, но я не до конца уверен, что было бы так, если бы не возвращение тех друзей, которыми я дорожу больше всего! Как я могу сожалеть о расставании с Далией, когда эта дорога привела меня прямо обратно в объятия Кэтти-бри?

И таким образом, я снова стою здесь с Друзьями Мифрил Халла, воссоединившись с самыми истинными и самыми дорогими друзьями, которых я когда-либо знал и мог когда-либо надеяться узнать. Они изменились? Их путешествие через царство смерти снова свело этих четырех друзей и теперь у них другие принципы, которые меня разочаруют, поскольку я узнаю их заново?

Я этого боюсь, но держу этот страх вдалеке.

Ибо люди кардинально не меняются, так я считаю. Теплота объятия Кэтти-бри является одной вдохновляющей уверенностью, что я прав. Озорная улыбка Реджиса (даже с усами и козлиной бородкой) та же самая, которую я видел прежде. И крик Бренора той ночью под звездами на Пирамиде Кельвина и его реакция на Вульфгара… да, это был Бренор, верный до мозга костей и головы!

Однако в эти первые дни вместе, я обратил внимание на изменения в шагах Вульфгара, я признаю. В них появилась легкость, которой я не видел прежде, и это любопытно, учитывая то, что мне рассказали о его нежелании покидать Ируладун ради смертного мира, а также его лицо никогда не покидала улыбка.

Но он, безусловно, Вульфгар, гордый сын Беорнегара. Он нашел просветление, хотя, каким образом я не могу сказать. Просветление и облегчение. Я не вижу никакого бремени. Я вижу веселье и радость, как будто он рассматривает все это как великое приключение в заемное время, и я не могу отрицать здравость этой точки зрения!

Они вернулись. Мы вернулись. Друзья Мифрил Халла. Мы не те, что были когда-то, но наши сердца остаются верными, у нас общая цель и наше доверие друг к другу не уменьшилось, и поэтому мы непобедимы.

И я очень этому рад!

И, странным образом (и удивительным образом для меня), я не считаю извинения за последние несколько лет моего путешествия по жизни запутанными, пугающими и одновременно великими. Мое время с Далией, и особенно с Энтрери, было обучением, я должен верить. Увидев мир с циничной точки зрения, я не вернулся к дням моей юности в Мензоберранзане, попав в капсулу тьмы, а скорее стал лучше понимать последствия выбора, поскольку я освободился от цинизма прежде, чем узнал, какая судьба ждала меня на Подъеме Бренора.

Я не так эгоистичен, чтобы верить, что окружающий меня мир создан для меня! Все мы играем в такие эгоистичные игры время от времени, я думаю, но в этом случае, я позволю себе один момент самомнения: принять воссоединение Друзей Мифрил Халла в качестве награды для меня. Возьмите любое имя, какое хотите, бога и богини, или это судьба, или совпадения и повороты, которые перемещают мир на его пути, это не имеет значения. В этом случае я предпочитаю верить в справедливость.

В самом деле, это глупое и эгоистичное утверждение, я знаю.

Но это приятно.

Дзирт До'Урден

Глава 1. Закаленная матрона Бэнр

Казалось, был обычный день для Верховной Матери Квентл Бэнр, когда она пошла на свою вечернюю молитву. Ее великолепная черная мантия, кружевная словно паутина, кружилась вокруг нее, когда она по-королевски шла по центральному проходу, мимо низших жриц у многих боковых алтарей Часовни Дома Бэнр. Малейший ветерок развевал тонкие концы этой мантии, поднимая полы и размывая фигуру верховной матери, делая ее появление эфирным и потусторонним.

Единственная оставшаяся в живых сестра Квентл, Сос'Умпту, первая жрица Дома и хранительница часовни, предшествовала ее молитве этим вечером, и теперь, стоя на коленях, прижала лицо к каменному полу. Квентл рассмотрела эту картину, когда приблизилась, отметив, что Сос’Умпту плашмя на полу, вытянув руки вперед, к алтарю, в положение полной просьбы и даже извинения, а не в типичной позе для ежедневных молитв ведущими жрицами. Жрицы положения Сос'Умпту редко так униженно молились.

Квентл подошла достаточно близко, чтобы услышать молитву сестры, и, действительно, это было извинение и при этом отчаянное. Верховная мать послушала еще немного, надеясь поймать какой-то намек на то, почему Сос’Умпту просила прощения, но ничего не поняла.

- Дорогая сестра, - сказала она, когда Сос’Умпту, наконец, прервала свое лихорадочное песнопение.

Первая жрица подняла голову и повернулась, чтобы оглянуться.

- Молитесь, - настоятельно прошептала Сос'Умпту. - Сразу!

Первым желанием Квентл было наброситься на Сос’Умпту за ее непочтительный тон и за дерзость приказывать ей что-либо делать. Она даже положила руку на свой змееголовый хлыст, где пять извивающихся, разумных змей продолжали свой вечный танец. Но была удивлена, когда схватила оружие, ибо даже К’Сотра, самая кровожадная из змей, отговорила ее от этого действия, для К’Сотры это была большая редкость, советовать что-либо кроме удара хлыстом!

«Слушай ее», промурлыкал Хсив, змея-советник.

«Сос’Умпту набожна», согласилась Ингот.

С советами змей, верховная мать поняла, что только очень важный вопрос мог вызвать такую непочтительность у ее сестры. В конце концов, Сос’Умпту была похожа на Триль, их покойную старшую сестру, она была сдержана и расчетлива.

Верховная мать расправила мантию позади себя и пала на колени около первой жрицы, лицом вниз, вытянув руки вперед в полном подчинении.

Она, практически сразу, услышала вопли, нестройную какофонию демонов, и саму леди Ллос, полную негодования и злобы.

Что-то было явно очень неправильно.

Квентл пыталась разобраться в возможностях. Мензоберранзан оставался на краю, также, как и большая часть Торила, в то время как мир продолжал свою перестройку после окончания Магической Чумы, приблизительно пять предыдущих лет. Но город дроу достиг хорошего результата в это время, верила Квентл. Дом Ксорларрин, Третий Дом Мензоберранзана, в союзе с Домом Бэнр, создал сильные позиции в дворфьем комплексе, ранее известном как Гонтлгрим. Скоро он будет известен как К’Ксорларрин. Великая и древняя Кузня, питаемая ни чем иным как исконным огнем, пылала жизнью, и оружие с острыми клинками и могущественными чарами потекло в Мензоберранзан. Новый город-побратим, кажется, стал таким безопасным, что сама Матрона Зирит Ксорларрин начала готовиться отъезду и попросила правящий совет Мензоберранзана, утвердить имя К’Ксорларрин для нового поселения, и как постоянное местожительство для ее сильного Дома.

Замена этого Дома на Совете Восьми могла вызвать беспорядки, конечно, ибо так было всегда, когда Дома непосредственно ниже лучших восьми видели шанс на восхождение, но Квентл оставалась уверенна, что эти проблемы у нее под контролем.

Бреган Д’Эрт тоже процветал благодаря торговле с Мензоберранзаном. Под руководством Киммуриэля и Джарлакса, наемники стали доминировать над поверхностным городом Лускан, но незаметно, чтобы не вызвать любопытство или ярость лордов окружающих королевств, особенно сильного города Глубоководье.

Верховная мать слегка покачала головой. Мензоберранзан работал довольно гладко под ее руководством. Возможно, эти крики были вызваны чем-то еще. Она попыталась расширить свое внимание за пределы досягаемости щупалец Мензоберранзана.

Но внезапный вопль в ее голове не оставил сомнений, что гнев Ллос этой ночью был направлен прямо на Дом Бэнр, или по крайней мере, на Мензоберранзан. Послушав длительное время телепатическую ругань, Квентл поднялась с колен и жестом показала Сос’Умпту сделать то же самое.

Ее сестра подошла, качая головой, на ее лице было такое же замешательство, как и у Квентл.

«Источник ярости королевы Ллос?» спросила Квентл на сложном языке жестов дроу.

Сос'Умпту беспомощно покачала головой.

Верховная Мать Квентл посмотрела на великий алтарь и стоящую на нем подобную драуку фигуру. Ее восемь паучьих лап были согнуты в приседании, и оно имело голову и туловище женщины дроу, красивую фигуру самой леди Ллос. Квентл закрыла глаза и снова прислушалась, а затем опять упала на пол в мольбе.

Но вопли не давали сосредоточиться.

Квентл медленно поднялась на колени, не менее смущенная или обеспокоенная. Она скрестила руки на груди и медленно раскачивалась, ища водительство. Она положила руку на свое разумное оружие, но змеи были необычно тихими.

Наконец, она подняла руки и подала знак своей сестре, «Отправляйся в Арак-Тинилит и верни Миринеил!»

- Сестра? - осмелилась спросить открыто Сос'Умпту. Арак-Тинилит, академия для обучения жриц дроу, была самой великой из академий дроу, возведенных на Брешской Крепости, выше школы воинов, Мили-Магтира, и Магика, школы для перспективных юных волшебников.

Квентл бросила на Сос’Умпту угрожающий взгляд.

«Я должна удалиться к Храму Карвелшаресс», мелькнули пальцы Сос'Умпту, ссылаясь на большой общественный собор Мензоберранзана, Сос’Умпту способствовала его созданию и служила там верховной жрицей. «Я только посетила Часовню Бэнр, чтобы не опоздать на вечерние молитвы».

Ее аргумент показал верховной матери, что Сос'Умпту думала, что проблема выходит за рамки Дома Бэнр, охватывая весь Мензоберранзан, и, возможно, это правда, но Квентл, в любом случае, не собиралась рисковать безопасностью своего Дома.

«Нет!» мелькнули пальцы Квентл. Она видела разочарование на лице Сос'Умпту и знала, что это скорее из-за приказа идти в Арак-Тинилит, чем из-за задержки ее возвращения к своему драгоценному Храму Карвелшаресс. Сос’Умпту не была подругой Миринеил, старшей дочери Квентл, в конце концов! Она скоро закончит Арак-Тинилит, и уже пошли слухи относительно ожидаемой борьбы между Миринеил и Сос’Умпту за место Первой Жрицы Дома Бэнр, которое было среди самых желанных положений в городе дроу.

«Ты будешь работать с Миринеил», пояснила Квентл жестами, и вслух добавила, - Призови йоклол в этом храме. Мы услышим требование леди Ллос и ответим на ее потребности.

На слова верховной матери жрицы во всей часовне поднимали глаза, и даже вставали, в провозглашении. Призыв йоклол не был незначительным событием, в конце концов, и большинство присутствующих никогда не видели ни одной Служанки Ллос.

Верховная мать наблюдала за взглядами, которыми обменивались младшие жрицы, их широко раскрытые глаза были полны предчувствия и волнения.

- Выбери половину жриц Дома Бэнр, дабы засвидетельствовать призыв, - велела верховная мать, когда она поднялась. - Заставь их заслужить свое место свидетеля. Она откинула назад шлейф своей паучьей мантии и властно зашагала прочь, являя собой скалу уверенности и силы.

Однако верховной матери досаждали мысли, крики Ллос, отзывались эхом у нее в голове. Так или иначе, кто-то допустил ошибку, и значительную, а наказание Ллос никогда не было легким приговором.

Возможно, она должна принять участие в призыве, подумала она, но быстро отвергла эту идею. Она была Верховной Матерью Дома Бэнр, в конце концов, бесспорной правительницей города Ллос Мензоберранзана. Она не будет просить аудиенции йоклол и только примет приглашение одной, которая придет. Кроме того, верховные жрицы, как только предполагалось, призывали одну из служанок Ллос при крайней необходимости, и Квентл не была до конца уверена, что сейчас была такая необходимость. В противном случае призыв в дальнейшем вызывал недовольство Ллос, и лучше ей не быть среди тех, кто призывает!

На данный момент она решила посетить того, кому она верила, это был ее другой оставшийся в живых родственник, Архимаг Мензоберранзана, ее брат Громф, дабы узнать, что он знает.

***

Старший сын Дома Бэнр, первый ребенок великой Ивоннель, Громф Бэнр теперь был самым старшим дроу, живущим в Мензоберранзане, и задолго до этого он заслужил почет, так как дольше всех был архимагом города. Он был архимагом не только до Магической Чумы, но и до Смутного Времени, и за века до него! Говорили, что он знал свое место, поскольку, хотя его положение давало ему большую свободу в Мензоберранзане, бесспорно как самому могущественному мужчине дроу в городе, он оставался, в конце концов, всего лишь мужчиной.

Поэтому, теоретически, каждая верховная мать и каждая верховная жрица превосходили его. Они были ближе к Ллос, а Паучья Королева правила всем.

Многие младшие жрицы проверяли эту теорию против Громфа на протяжении веков.

Все они мертвы.

Даже Квентл, сама Верховная Мать Квентл, постучала легонько и вежливо в двери частной палаты архимага в Доме Бэнр. Она, возможно, была более эффектной, чем могущественный Громф в его резиденции в Академии Магик, но здесь в Доме Бэнр, не было места для притворства. Квентл и Громф, сестра с братом, понимали друг друга, не очень любили друг друга, но, безусловно, нуждались друг в друге.

Старый волшебник быстро встал и почтительно поклонился, когда Квентл вошла в комнату.

- Неожиданно, - сказал он, ибо действительно, эти двое проводили мало времени в компании друг друга, и обычно только тогда, когда Квентл официально вызвала Громфа к своему трону.

Квентл закрыла дверь и жестом показала брату садиться. Он заметил ее нервные движения и посмотрел на нее хитро. - Есть новости?

Квентл села напротив архимага за большой стол, который был покрыт пергаментом, на столе стояла сотня бутылок различных цветов.

- Расскажи мне о Магической Чуме, - велела ему Квентл.

- К счастью она закончилась, - ответил он, пожав плечами. - Магия стала прежней, Плетение возрождается, и это великолепно.

Квентл посмотрела на него с любопытством. - Великолепно? - спросила она, приняв во внимание его странный выбор слов, и это, конечно, казалось странным, учитывая типичное поведение Громфа.

Громф пожал плечами, как будто он не имело значения, дабы отвлечь его любопытную сестру. На этот раз, в отношении движений леди Ллос, эта ситуация еще не касалась ее. На этот раз мужчины-волшебники Мензоберранзана умоляли Паучью Королеву прежде и больше властных учениц Арак-Тинилита. Громф знал, что в глазах Ллос он недолго будет выше Квентл, но он намеревался продержаться максимально долго.

Квентл сузила глаза, и Громф подавил улыбку, зная, что его очевидное безразличие к таким благочестивым играм, безусловно, ее раздражало. - Паучья Королева гневается, - промолвила Квентл.

- Она всегда гневается, - ответил Громф, - иначе ее нельзя было бы считать демонической королевой!

- Твои шутки замечены и будут переданы, - предупредила Квентл.

Громф пожал плечами. Он едва сдерживал смех. Один из них скоро узнает немного правды о Паучьей Королеве, он знал, но, к удивлению Квентл, это будет не она.

- Вы думаете, что сейчас она гневается из-за Плетения? Из-за конца Магической Чумы - спросил он, ибо не смог удержаться. Он представил лицо Квентл, когда ей откроется истина, и ему потребовалось приложить огромные усилия, чтобы открыто не рассмеяться. - Правда, пять лет, это не такой долгий срок в глазах богини, но все же…

- Не смейся над ней, - предупредила Квентл.

- Конечно, нет. Я просто пытаюсь усмотреть...

- Она гневается, - перебила Квентл. - Это казалось не сфокусированным, противоречащим воплем, криком разочарования.

- Она проиграла, - как ни в чем не бывало, сказал Громф, и посмеялся над угрожающим взглядом Квентл.

- Речь не об этом, - уверенно сказала верховная мать.

- Дорогая сестра...

- Верховная Мать, - резко поправила Квентл.

- Вы боитесь, что Паучья Королева гневается на вас? - продолжил Громф.

Квентл откинулась на спинку стула и стала смотреть в пустоту, обдумывая вопрос намного дольше, чем ожидал Громф, фактически так долго, что архимаг вернулся к своей работе, сочинив новый свиток.

- На нас, - решила Квентл некоторое время спустя, и Громф посмотрел на нее с любопытством.

- На нас? На Дом Бэнр?

- Возможно, на Мензоберранзан. - Квентл пренебрежительно взмахнула рукой, явно взволнованная. - Я велела Сос’Умпту с моей дочерью призвать служанку, чтобы мы могли получить более точные ответы.

- Тогда скажите на милость, дорогая сестра, - Громф сложил руки на столе перед собой, пристально глядя на Квентл, демонстративно обращаясь к ней неподобающе, - почему вы решили мешать мне работать?

- Магическая Чума, Плетение, - снова взмахнула рукой верховная мать.

- Нет, это не причина, - сказал старый архимаг. - Почему, Квентл, я полагаю, что вы боитесь.

- Как ты смеешь так со мной разговаривать?

- А почему нет, дорогая сестра?

Квентл вскочила, опрокинув стул. Ее глаза вспыхнули от возмущения, когда она поправила его снова, выплевывая каждый слог, - Верховная Мать.

- Да, - промолвил Громф. - Верховная Мать Мензоберранзана. - Он встал напротив нее и встретил ее немигающий взгляд. - Никогда этого не забывайте.

- Ты, кажется...

Громф продолжил свою мысль. - И играйте эту роль, - сказал он спокойно.

Глаза Квентл вспыхнули снова, ее руки сжимались и разжимались, как будто она собиралась сотворить заклинание, но женщина быстро успокоилась.

Громф кивнул и усмехнулся. - Если Паучья Королева гневается на вас, и вы покажите какую-то слабость, то вы погибните, - предупредил он. - Верхний и нижний миры в движении, собственные планы леди Ллос только начали вращаться, и теперь она не потерпит никакой слабости.

- Мензоберранзан процветает под моим руководством!

- Разве?

- Дом Ксорларрин обосновался в Гонтлгриме. Древняя Кузня действует снова, и к выгоде Мензоберранзана!

- И Дом Баррисон Дель'Армго? - хитро спросил Громф. - Они рассматривают ход Ксорларрин как укрепление позиции Верховной Матери Квентл или как открывшуюся возможность для них здесь, в Городе Пауков? Вы удалили угрозу для них, не так ли?

- Их враги Ксорларрины, а Матрона Зирит все еще в городе, - возразила Квентл.

- Но когда, в ближайшее время, она уйдет?

- Они будут неподалеку.

- И если Матрона Мез'Баррис Армго предложит Зирит лучшее решение, чем предложили вы?

Квентл снова села на стул, обдумывая эту опасную точку зрения. Прошло долгое время, прежде чем она посмотрела через стол на Громфа, который теперь стоял, возвышаясь над ней.

- Мужайтесь, дорогая сестра, - легко сказал Громф. - Мы даже не знаем причину... воплей леди Ллос. Возможно, это ничего, остаточный крик разочарования по какому-то событию в царстве богов, что вообще не имеет к нам никакого отношения. Возможно, это не касается вас, Дома Бэнр или вообще Мензоберранзана. Кто знает этих богов?

Квентл кивнула, надеясь на это.

- Они, вероятно, сейчас заняты с йоклол, - пояснила она, снова поднявшись и повернувшись к двери. - Давай пойдем и получим ответы.

- Идете, - сказал ей Громф. У него уже были ответы, в конце концов. - У меня есть работа здесь, если понадоблюсь, сегодня и завтра я буду в Доме Бэнр.

Это, казалось, удовлетворило верховную мать, и она ушла, а Громф оставался стоять, пока она не закрыла за собой дверь. Затем он сел, с глубоким вздохом.

Он не нуждался в служанке для просвещения. Другой источник, более древний, чем он, уже поведал ему о побуждениях Паучьей Королевы и растущем разочаровании Ллос Мензоберранзаном.

Квентл вскоре вернется к нему, он знал, и ей не очень понравится путешествие, которое он для нее запланировал.

***

Хриплый голос служанки, булькающий и одновременно скрипучий, соответствовал ее внешности наполовину расплавленной капли грязного воска с несколькими щупальцами, размахивающими вокруг, в довершение кошмара.

- Вы продолжаете, но вы не сильны, - сказала йоклол, явно раздраженная.

Сос’Умпту и Миринеил обменялись нервными взглядами.

- Мы лишь стремимся угодить Паучьей Королеве, - ответила Сос'Умпту, в ее низком голосе присутствовало должное уважение и мольба.

- Ей угодна сила, - промолвила йоклол.

Этот ответ изумил обеих жриц, ибо не прозвучало никаких вариаций, или синонимов к слову «хаос», которое было самым важным и главным для леди Ллос.

Затем клейкая масса переместилась и стала утончаться, медленно поворачиваясь. Щупальца сжались и стали руками, руками и ногами дроу, и существо приняло облик темной эльфийки, голой и великолепной. С кривой усмешкой служанка подошла к Миринеил и нежно подняла руку, чтобы погладить щеку и подбородок дроу.

- Ты боишься, дочь Верховной Матери Квентл? - спросила йоклол, обернувшаяся дроу.

Миринеил, уже заметно дрожа, тяжело сглотнула.

- Мы чувствуем, что богиня страдает от боли или в беде, - вмешалась Сос’Умпту, но йоклол подняла руку, дабы заставить замолчать старшую дроу, и не отвела пронзительного взгляда от Миринеил. Рука служанки заскользила ниже, вокруг тонкой челюсти Миринеил и мягко, слегка, вниз по ее шее.

Юная Бэнр казалась Сос’Умпту на грани паники. Несмотря на опасения по поводу Миринеил, Сос’Умпту подняла руку так, чтобы увидела Миринеил, и ее пальцы показали слово «Сила»!

Миринеил сразу окрепла и покачала головой. - Мы Дом Бэнр, - твердо сказала она. - Если леди Ллос нуждается, мы здесь, чтобы служить. Это все.

- Но ты дрожишь от прикосновения служанки, - ответствовала йоклол. - Ты боишься? Или я внушаю тебе такое отвращение?

Сос’Умпту затаила дыхание, зная, что, если Миринеил ответит неправильно, йоклол, вероятно, утащит ее в Ямы Паутины Демонов для вечных мук.

Но Миринеил улыбнулась, а затем вдруг обняла служанку и страстно поцеловала.

Сос'Умпту восхищенно кивнула, бесшумно аплодируя игре юной жрицы.

Долгое время спустя Сос'Умпту и Миринеил шли бок обок через залы главного здания Бэнр, они шли доложиться верховной матери. Они немного узнали непосредственно от служанки, что было типично для таких встреч.

- Почему? - тихо спросила Миринеил.

Ей не нужно было вдаваться в подробности. Сос’Умпту могла бы позволить ей не пройти испытание служанки и избавиться от нее раз и навсегда, и каждый дроу в Мензоберранзане знал, что Сос’Умпту Бэнр не желала ничего более, как избавиться от неприятной и честолюбивой дочери Квентл.

- Ты думала это испытание? - ответствовала Сос'Умпту.

Миринеил остановилась и взглянула на старшую жрицу.

- Ты думаешь, что призыв служанки к силе нацелен на тебя? - спросила Сос'Умпту и усмехнулась. - Тобой движет неопытность или глупость? Или, возможно, высокомерие. Да, это было бы подходящим недостатком для дитя Квентл.

На протяжении многих ударов сердца, Миринеил не отвечала, даже не моргала, и Сос'Умпту видела, что она много раз прокручивала оскорбление в своих мыслях, ища угол контратаки.

- Как ты смеешь говорить о верховной матери с таким непочтением? - последовал предсказуемый ответ.

- Испытание было для меня, - заявила Сос'Умпту, и снова быстро пошла, вынудив Миринеил ускорить шаг, чтобы ее нагнать. - И по существу, целиком для Дома Бэнр.

У Миринеил, которая, в конце концов, только что занялась любовью с наполовину расплавленной глыбой грязного воска, было очаровательное и очень озадаченное лицо.

- Когда служанка принимает облик дроу, она видит глазами дроу? - спросила Сос'Умпту.

- Что ты имеешь в виду?

- Йоклол физически наблюдала за мной, в то время как она столкнулась с тобой, юная дура, - пояснила Сос'Умпту. - Она видела мой знак тебе проявить силу, так же ясно как ты, и в этом был весь смысл упражнения. Что-то не так. Паучья Королева сильно расстроена, и требует силы.

- Единство, - тихо выдохнула Миринеил.

- Единство среди двух благородных Дома Бэнр маловероятно обеспечить. - Глаза Миринеил расширились.

- Ты думаешь, что соперничество между верховной жрицей Дома Бэнр и дочерью Верховной Матери Квентл могло остаться незамеченным? - ответствовала Сос'Умпту.

- Я остаюсь в Арак-Тинилите, служа Госпоже Минолин Фей, - невинно сказала Миринеил.

- Но ты никогда не заменишь Минолин, - хитро сказала Сос'Умпту, - или Ардулрае из Дома Меларн как Матрону Священных писаний. Эти назначения верховной матери, твоей матери, удовлетворяют два конкурирующих Дома, потенциальные враги Дома Бэнр предпочитают не связываться в это опасное время ухода Дома Ксорларрин. Но, впрочем, ты это знаешь.

Невинный взгляд теперь исчез с лица Миринеил, заметила Сос'Умпту, юная жрица приняла довольно дерзкую позу.

- Единство ныне, - сказала Сос'Умпту на эту угрожающую позу. - Его требует Паучья Королева. - Слова казались ей довольно любопытными, когда она их произносила, и также Миринеил, она поняла, когда младшая жрица просто ответила, - Почему?

Сос’Умпту могла только вздохнуть и пожать плечами на этот важный вопрос. Служанка открыла мало, ее самый большой намек, был неясной отсылкой: «Вечная поймет».

К тому времени они достигли двери Квентл. Миринеил подняла руку, чтобы постучать, но ее остановил взгляд Сос'Умпту. - Единство требует уважения, девочка, - пояснила Сос'Умпту, и именно она постучала, она ответила на требование верховной матери и она первой вошла в личные покои Квентл.

***

Громф улыбнулся, когда его дверь распахнулась, и, как и ожидалось, Верховная Мать Квентл примчалась в его комнату.

- Она насмехается надо мной! - заскулила Квентл. Она подошла к стулу, на котором сидела ранее и начала садиться, но вместо этого просто лягнула его в сторону. - Служанка нашептала Сос’Умпту и Миринеил, что Вечная знает. Вечная! Наша мать знала бы, но, увы, простая Квентл не может!

Громф понял, что в этот момент его хихиканье не оценят, но не мог его сдержать. Упоминание о Вечной, было достаточно ясным. Речь шла об их матери, Ивоннель, которая была известна как Ивоннель Вечная, величайшая верховная мать Мензоберранзана, и как та, кто правил городом в течение тысячелетий.

- И теперь ты смеешь смеяться надо мной? - кипятилась Квентл. - Ты когда-либо так отвечал Ивоннель?

- Конечно, нет, - ответил старый архимаг. - Ивоннель меня бы убила.

- Но всего лишь Квентл не сможет этого сделать, ты так думаешь? - лицо верховной матери приобрело опасно угрюмый вид.

Громф небрежно поднялся. - Вы не будете этого делать, - ответствовал он, - можете вы или нет.

- Ты в этом уверен?

- Только потому, что я знаю, что моя сестра мудра, - ответил он, двинувшись к левой стене палаты. Там он открыл большой шкаф с несколькими полками, на которых были различные предметы: свитки, так много свитков! Сундучки, мешки и один большой железный ящик. Взмахнув рукой и быстро пропев, Громф сотворил незначительное заклинание. Сверкающий, парящий диск появился около него. Он вынул железный ящик и поставил его на диск.

- Конечно, я только смею дразнить вас, ибо у меня есть ответ на вашу загадку, - пояснил он, повернувшись к Квентл. - Здесь? - спросила она, указав на ящик. Громф улыбался все шире.

- Я долгое время ждал этого дня, дорогая сестра, - пояснил архимаг.

- Верховная Мать, - поправила она.

- Точно. Давно пора не называть вас как-то иначе.

Квентл отступила на шаг, затем села на стул, глядя на архимага. - Что ты знаешь? Почему Паучья Королева гневается?

- Этого я не знаю, - ответствовал он. - Не знаю точно. Но упоминание служанкой нашей дорогой умершей матери говорит мне, что я, что мы можем, вероятно, узнать.

Он усмехнулся. - Или, по крайней мере, я знаю, как вы можете узнать. В самом деле, я знаю, как вы могли бы узнать многие вещи. Удача таится в коридорах Подземья недалеко от Мензоберранзана. Удача и разум древнее Ивоннель.

Квентл, в течение долго времени, тяжело на него смотрела. - Ты вечно будешь говорить загадками?

Громф, позади нее, подошел к другому шкафу около витрины. Он открыл дверь, чтобы показать большое зеркало, от пола до потолка. Архимаг закрыл глаза и сотворил другое заклинание, более сложное и длинное. Отражения Громфа и комнаты в зеркале потемнели, а затем исчезли совсем.

- Подойдите, - велел Громф, глядя через плечо и протягивая руку к сестре. Диск с железным ящиком парил около Громфа.

- Туда?

- Разумеется.

- Куда? - потребовала Квентл, но протянула руку и взяла Громфа за руку.

- Я только что вам сказал, - пояснил он, ступив через зеркало и таща Квентл за собой. За ними последовал парящий диск, и, по приказу Громфа, магическая конструкция начала светиться, освещая область и показав тоннель Подземья.

- Мы за городом? - спросила Квентл, ее голос был немного нетвердым. Как основной голос леди Ллос в Мензоберранзане, Верховная Мать Квентл не совершала таких путешествий без большого количества воинов и стражей.

- Вы в полной безопасности, Верховная Мать, - ответил Громф, и его использование надлежащего обращения возымело желаемый эффект, Квентл кивнула.

- Я нашел здесь старого друга, или мы назовем его знакомым? Совершенно случайно, вы видите, - пояснил Громф. - Хотя теперь я должен предположить, что это было не случайностью, а благочестивым вдохновенным открытием.

- Опять загадки?

- Для меня это тоже загадки, - солгал он, ибо хорошо знал, что Ллос привела его к этим открытиям и с определенной целью. - Но вы видите, я не верховная мать, и таким образом, наш знакомый кое-что мне откроет.

Квентл начала отвечать, но остановилась, когда Громф указал волшебной палочкой в темноту бокового коридора и сотворил небольшой свет в отдалении, показывая вход в пещеру, заблокированный линиями бусинок.

Архимаг пошел вперед в сопровождении верховной матери и парящего диска.

Квентл отступила, когда те бусинки разошлись на конце трехпалой руки и уродливый двуногий шагнул вперед, щупальца его луковицеобразной головы взволнованно шевелились.

- Иллитид! - ахнула Квентл.

- Старый друг, - пояснил Громф.

Квентл взяла себя в руки и присмотрелась к приближающемуся существу. Громфу доставляло удовольствие ее явное отвращение. Иллитиды были отвратительными существами, конечно, но этот был особенно безобразен, он получил тяжкие раны, включая ту, которая оставила часть его подобной мозгу, луковицеобразной головы, висеть как лоскут выше его левого плеча.

- Метил, - прошептала Квентл, и затем крикнула, - Метил Эль-Видденвельп!

- Вы помните! - поздравил Громф.

Конечно, она помнила, как мог кто-либо, кто служил в Доме Бэнр в последние десятилетия правления Верховной Матери Ивоннель забыть это существо? Метил служил Верховной Матери Ивоннель ее тайным советником, ее дювалем, как называли это положение дроу. С его способностями телепатии, недоступными для всех кроме псиоников-дроу, которые были очень малочисленны, ибо Верховная Мать Ивоннель уничтожила Дом Облодра, утянув его в Клаурифт в Смутное Время, Метил Эль-Видденвельп предоставлял Верховной Матери Ивоннель большое понимание желаний, лжи и отчаяния друзей и врагов.

- Но он погиб при нападении на Мифрил Халл, - прошептала Квентл.

- Вы тоже, - напомнил Громф. - Но вы неправы в любом случае. Наш друг не умирал благодаря нашему бра... благодаря усилиям Бреган Д’Эрт.

- Киммуриэль, - заключила Квентл, кивнув. А Громф был рад, что он поправил себя достаточно быстро, и что Киммуриэль Облодра, один из немногих выживших членов павшего Дома, опытный псионик, известный союзник иллитидов, и, по совпадению, в настоящее время один из co-лидеров банды наемников, обоснованно пришел ей на ум.

Киммуриэль даже не принимал участия в спасении тяжелораненого иллитида их братом Джарлаксом. Но Квентл не должна была знать, что-либо знать, о том, что Джарлакс был вообще с ними связан!

- Как давно ты знаешь о проницателе? - подозрительно спросила Квентл.

Гром посмотрел на нее непонимающе. - Так же долго, как и вы... - начал он отвечать.

- Как давно ты знаешь, что он здесь? - уточнила верховная мать.

- Много месяцев, - ответил Громф, хотя, обдумав вопрос, он понял, что, вероятно, много лет.

- И ты не думал мне сообщить?

Громф снова посмотрел на нее непонимающе. - Вы думаете использовать Метила, как когда-то его использовала Ивоннель? - Прежде чем Квентл успела ответить, он добавил, - Вы не можете! Существо весьма повреждено, уверяю вас, и в этой роли может вызвать у вас только огорчение.

Квентл вскинула руку на иллитида, который подошел слишком близко. Она произнесла заклинание приказа. - Остановись!

Обычно подобные заклинания никогда не действовали на существ такого интеллекта, но когда Верховная Мать Квентл произнесла приказ, он оказался намного более эффективным. Возможно, в сочетании с явно уменьшившимися ментальными способностями Метила Эль-Видденвельпа, иллитид резко остановился.

- Тогда почему мы здесь? - многозначительно спросила Квентл своего брата.

- Потому что Ивоннель знает, - ответил он и повернулся к железному ящику на парящем диске. Он взмахнул над ним рукой, крышка поднялась волшебным образом, и сказал, - Смотрите.

Квентл ахнула вновь, когда она заглянула в ящик, чтобы увидеть иссохшую голову, разрубленную пополам и снова сшитую, в голове, она, конечно, признала, разрубленную голову ее давно умершей матери!

- Что это? - спросила она, отступив в ужасе. - Ты смеешь хулить...

- Чтобы сохранить, - поправил Громф.

- Где ты взял это… ее? Кто?

- Разумеется, Бреган Д'Эрт. Те же, кто спас Метила.

- Это бессовестно!

- Ты хочешь воскресить Ивоннель? - ее голос заметно дрожал, отметил Громф, и справедливо, такое действие может отнять у нее положение верховной матери, в конце концов.

Громф покачал головой. - Наша дорогая покойная мать далеко за пределами этого. Магия, которая поддерживала ее жизнь ее на протяжении столь многих столетий, давно рассеялась. Если вернуть ее теперь, ну, в общем, она просто увянет, высохнет и снова умрет.

- Тогда зачем тебе это? - спросила Квентл, указав на ящик, и она даже осмелилась подойти ближе и еще раз взглянуть на неприятную вещь.

- Для начала это диковина, - промолвил Громф. - Разве вы не жаловались мне много раз о моих коллекциях?

- Это выходит за рамки даже твоих нездоровых интересов, - сухо сказала Квентл.

Архимаг пожал плечами и улыбнулся. - В самом деле, возможно, вы правы, но… - Он остановился и указал подбородком за спину своей сестры. Квентл повернулась и обнаружила иллитида в очень возбужденном состоянии, он дрожал и подпрыгивал, и по его белой мантии текла слюна.

Квентл снова повернулась к брату и сурово на него посмотрела. - Объясни! - потребовала она. - Что профанация...

- Кажется, я сохранил больше, чем физическую голову нашей мертвой матери, - небрежно ответил Громф. - Ибо, как я узнал от Киммуриэля Облодры из Бреган Д’Эрт, а он от иллитидов, физический разум полон узоров, крошечных соединений, сохраняющих воспоминания. - Когда он говорил, он махнул рукой и диск поплыл мимо Квентл к Метилу, щупальца которого жадно покачивались.

- Вы не посмеете! - сказала верховная мать им обоим.

- Я делал это уже много раз, - ответствовал Громф. - К твоей выгоде, я полагаю.

Квентл бросила на него сердитый взгляд.

- Паучья Королева знает об этом, - пояснил архимаг. - Так сказала Хозяйка Арак-Тинилита, с которой я говорил.

Глаза Квентл вспыхнули гневом, и ее рука опустилась на ее страшный кнут, но все пятеро змей кричали у нее в голове, чтобы она сдержалась. Дрожа от гнева, ибо она хорошо знала наперсницу своего коварного брата, верховная мать взяла себя в руки, насколько это возможно, и прошептала сквозь зубы, - Ты доверяешь Минолин Фей больше, чем мне?

- По велению Ллос, - последовал убийственный ответ, так легко и уверенно.

Квентл закричала и вздрогнула. Затем повернулась и отступила шаг, когда она увидела, что Метил склонился над открытым железным ящиком, щупальца существа шарили в черепе Верховной Матери Ивоннель Бэнр, без сомнения!

- Я не открыл дорогой Минолин ничего конкретного, конечно, - буднично продолжал Громф. - Только в неопределенных загадках.

- Ты выбрал бы Дом Фей-Брэнч вместо Дома Бэнр?

- Я выбрал бы сильную Хозяйку Арак-Тинилита в качестве наперсницы в самом срочном вопросе для Паучьей Королевы. Минолин Фей понимает, что любое предательство с ее стороны будет шагом против Ллос, а не только против Дома Бэнр. Поймите, Верховная Мать, Паучья Королева не гневается на меня. Действительно, учитывая ответ служанки Сос’Умпту и Миринеил в этот день, я поддерживаю уверенность, что леди Ллос ожидала это все время, и, безусловно, она одобряет это, и, вероятно, она это организовала. И это, в конце концов, ваша собственная вина, дорогая сестра.

В глазах Квентл вспыхнула злоба. - Минолин Фей слаба, - промолвила она. - Дура высшего порядка, она слишком глупая, даже чтобы понять свое собственное невежество.

- Да, примите истину моего оскорбления, - без страха ответил Громф. - Как вы оцениваете свое пребывание Верховной Матерью Мензоберранзана?

- Кто ты такой, чтобы задавать мне этот вопрос?

- Я архимаг. Я ваш брат. Я ваш союзник.

- Город процветает! - аргументировала Квентл. - Благодаря мне мы расширились до Гонтлгрима!

- Вы пытаетесь убедить меня или себя? - ехидно спросил Громф, ибо они оба знали правду. С конца Магической Чумы вокруг них пошли колоссальные события, и сама леди Ллос играла в сфере тайной магии, Громф знал, и все же, все это время, жители Мензоберранзана были простыми зрителями, в конце концов.

И в то время как на первый взгляд Дом Бэнр как всегда крепко держал город, благородные Бэнры знали истину. Уход Дома Ксорларрин, Третьего Дома города и одного из величайших по магической силе, был огромным риском, который мог привести к большим волнениям в Мензоберранзане. Возможно, это будет рассматриваться как возможность для подъема к конечному рангу Матроны Мез'Баррис Армго из Дома Баррисон Дель'Армго, соперницы Бэнр, которая давно хотела на место Ивоннель и теперь на место Квентл.

Видимость со стороны, Громф знал это, и Квентл это знала: Мензоберранзан балансировал на краю гражданской войны.

- Наш друг готов к вам, - промолвил Громф.

Квентл смотрела на него с любопытством, потом, уловив суть, ее глаза расширились, когда она повернулась лицом к иллитиду, который стоял прямо позади нее. Квентл быстро шагнула в сторону или попыталась, но Громф был быстрее, он наложил на нее заклятье удержания, двеомер, который не должен был захватить Верховную Мать Мензоберранзана.

Если леди Ллос это не позволяет, к своему ужасу поняла Квентл, когда она застыла на месте.

Однако она боролась против магии изо всех сил, совершенно бесполезно, а щупальца Метила Эль-Видденвельпа достигли ее нежной кожи, коснулись ее шеи и лица, заскользили к ноздрям.

Ее лицо превратилось в маску негодования, возмущения и самого чистого гнева, который когда-либо видел Громф. Он знал, что, если она найдет силы вырваться, она набросится на него, физически и магически, чтобы наказать, жалить и рвать. Она бы сразу взялась за пятиглавый змеиный хлыст, дала бы змеям напасть на него, наполнив его их мучительным ядом, позволив им прогрызть живот и угоститься его внутренностями.

Ах, если бы только она смогла вырваться!

Но она не могла, ибо леди Ллос одобряла этот очень болезненный и глубокий урок, и Громф был уверен, что к тому времени, когда Квентл будет освобождена, она будет скорее благодарить его, чем наказывать.

Тем не менее, в данный момент было насилие на самом личном уровне, возмущение первобытной силы и боль самого мучительного рода.

Как она кричала! При ужасе и самой чистой и изысканной боли, иллитид делал свою работу. Отчаянные вопли Квентл разносились по коридорам Подземья.

Глава 2. О человеке и монстрах

- Их решение тебя не интересует? - спросил Вульфгар Реджиса. Они сидели на крыльце домика Реджиса поздно днем на следующий день после их возвращения с Пирамиды Кельвина, и это действительно был замечательный весенний денек. Они смотрели на воды большого озера, известного как Мэр Дуалдон, сверкающая линия опускающегося солнца пронизывала воду. У каждого из них была трубка, полная прекрасного листа, который закупил Реджис в своей последней поездке через Мост Борескира.

Реджис пожал плечами и выпустил кольцо дыма, а затем наблюдал, как оно лениво дрейфует в воздухе на южном ветру. Любой курс Дзирта, Бренора и Кэтти-бри, будет приемлем для него, ибо он едва видел дорогу впереди. Его мысли оставались на дороге позади, в его днях с Ухмыляющимися Пони, и, особенно, в его прекрасных днях с Доннолой и другими из Морада Тополино.

- Почему ты передумал? – спросил он, опередив следующее замечание Вульфгара, как раз когда огромный варвар начал говорить. Он посмотрел на своего большого друга и понял, что затронул щекотливую тему, поэтому он не стал настаивать.

- Тебе правда это нравится? - спросил Вульфгар, недоверчиво глядя на трубку.

Хафлинг рассмеялся, затянулся и выпустил другое кольцо, а затем пустил еще одно поменьше, прямо через первое. - Это способ провести время в задумчивости. Это помогает мне найти место спокойствия, где я могу вспомнить все, что было прежде, или вообще ничего не вспоминать, как сейчас, и просто наслаждаться моментом. - Он указал через озеро, где тонкая линия облаков, спрятавшихся в западном небе, носила блестящий оранжевый килт выше лучей заходящего солнца.

- Прямо здесь, - пояснил Реджис. - Прямо сейчас.

Вульфгар кивнул и снова с отвращением посмотрел на трубку, хотя он попробовал еще раз, подсунув конец между губами и нерешительно затянувшись, только немного.

- Ты мог бы использовать свой прекрасный серебряный рожок, чтобы держать лист, - промолвил хафлинг. - Я могу сделать тебе пробку и крышку для отверстий.

Вульфгар криво усмехнулся в ответ и поднял предмет. - Нет, - сказал он торжественно. - Его я буду использовать как есть.

- Тебе нравится быть громкими, - заметил Реджис.

- Это больше чем рог.

- Расскажи.

- Три года назад я вновь отправился в логово Ледяной Смерти, - ответил Вульфгар, и Реджис резко втянул воздух и чуть не задохнулся от дыма.

- Там еще немало сокровищ, - добавил Вульфгар, - и еще я там обнаружил множество врагов.

- Дракон? - кашлянул Реджис. - Ты вернулся в логово дракона?

- Давно мертвого дракона, но да.

- И ты нашел его? - спросил хафлинг, указывая на рог.

Вульфгар поднял его и немного повернул, и только тогда Реджис заметил его истинную красоту. Это был простой рожок, по форме похожий на рог быка, но был сделан из серебра, сияющий в утреннем свете, и с тонкой серо-коричневой полосой, окружающей его посередине вдоль его длины. Эта полоса, думал Реджис, искрилась на свету еще сильнее, чем яркое серебро, ибо на ней было несколько белых алмазов. Очевидно, этот инструмент не был изготовлен руками только одного мастерового, и, конечно, это не было работой варваров тундры. Эльфов, возможно, или дворфов или обоих, подумал Реджис.

- Он меня нашел, - поправил Вульфгар. - И во время огромной нужды, когда на меня напали ледяные тролли.

- При помощи него ты позвал союзников?

- Я дунул рожок, надеясь остановить врагов, или просто потому, что это было громче, чем крик разочарования, ибо действительно, я думал, что мои поиски подошли к концу, и что я не увижу моих друзей на вершине Пирамиды Кельвина. Но да, союзники действительно пришли с Воинского Отдыха.

Реджис недоверчиво на него посмотрел. Он никогда не слышал ни о чем подобном. - Призраки?

- Воины, - промолвил Вульфгар. - Бесстрашные и дикие. Они появились из тумана и вернулись к небытию, когда были повержены. Все кроме одного, который пережил битву. Он не сказал мне ни слова, как и все остальные, а затем он, также, исчез.

- Ты дул в него с тех пор? - спросил Реджис затаив дыхание.

- Магия ограничена. Кажется, его можно использовать один раз в седмицу, а в остальное время это обычный рожок.

- И тогда он приводит твоих союзников?

Вульфгар кивнул и пробовал снова затянуться.

- Сколько?

Варвар пожал плечами. - Иногда лишь несколько; однажды было десять. Возможно, однажды я призову войско, но у меня будет только час, чтобы привести его в действие!

Реджис положил руку на свой кинжал, с живыми змеями, и понял.

- Так почему же ты передумал? - решил он спросить еще раз, меняя тему. - Ты был полон решимости войти в пруд в Ируладуне, когда я видел тебя в последний раз, отвергая мысль о том, чтобы снова прожить жизнь смертного человека.

- Ты помнишь время, когда я впервые случайно встретил Бренора? - спросил Вульфгар, делая паузу через каждое слово или два, чтобы откашляться из-за дыма.

Реджис кивнул, как он мог забыть Битву Пирамиды Кельвина, в конце концов?

- Я едва ли был мужчиной, на самом деле, я был немногим больше, чем мальчик, - пояснил Вульфгар. - Мой народ пошел войной на городки и на дворфов. Этого боя не хотел Бренор и его народ, но они были вынуждены его принять. Таким образом, когда я, гордый и жестокий, нес боевое знамя своего племени и увидел перед собой этого рыжебородого дворфа, я поступил как любой воин Лося, как любой истинный последователь Темпуса.

- Ты напал на него, - сказал Реджис, а потом засмеялся и добавил, прекрасно подражая дворфу, - Глупый мальчишка! Разве тебе не доводилось слышать, что дворфов бить по голове бесполезно?

- Тяжелый урок, - признал Вульфгар. - Если бы я замахнулся влажным одеялом, то мой удар не имел бы меньшего эффекта против толстого черепа Бренора Боевого Топора. Как легко он меня уложил. Он сбил меня с ног. Это должно было быть концом Вульфгара.

- Бренор, конечно, тебя не убивал. Именно поэтому ты принял решение оставить лесной край вместо пруда? - Реджис знал, что это звучит не убедительно, потому что он действительно не был убежден.

- Бренор меня не убивал, - повторил Вульфгар. - И более того, Бренор не позволял другим дворфам меня убить! Они были вправе сделать это, я сам навлек такую судьбу на себя. Ни один судья любого городка Фаэруна не обвинил бы Бренора или его род, если бы моя жизнь прервалась на том поле. И при этом им не было никакой выгоды оставлять меня в живых.

Реджис держал свою трубу в руке, не поднося ее к губам, когда он смотрел на своего огромного друга. Голос Вульфгара, полный почтения, теплоты и глубокий радости застал его здесь врасплох, понял он. Так же, как и безмятежное лицо Вульфгара. Большой человек сейчас смотрел на озеро, так спокойно, как только что смотрел Реджис, и у него во рту была трубка, и смотрелось это довольно красиво, подумал Реджис.

- Он не убил меня, - продолжал Вульфгар, и он, казалось, говорил больше для себя, чем для Реджиса, и, вероятно, озвучивал внутренний разговор, который нашел его в водах пруда в Ируладуне. - Он принял меня. Он дал мне жизнь, дом и семью, всех вас и дворфов Клана Боевого Топора. За то, кем я стал после того сражения, я обязан Бренору. Мое возвращение к своему народу и женщина, которую я полюбил и дети, я узнал… - Он замолчал и улыбнулся Реджису от уха до уха, его белые зубы блестели в обрамлении желтой бороды. - И внуки! - сказал он с большим энтузиазмом.

- Они все уже умерли? - мрачно спросил Реджис.

Вульфгар кивнул и взглянул на озеро, но на его лице не отражалась потеря, печаль, или даже смирение. - Они ушли в Воинский Отдых, я должен в это верить. И если исполнится это обещание, то они будут там, когда я опять умру и из могилы попаду прямо в залы. Что такое несколько десятилетий задержки против надежд на вечность божественного вознаграждения?

- Если? - сказал Реджис, имея в виду тот любопытный намек. Они все были мертвы, конечно, и с помощью силы богини возвратились к жизни. Могут ли бить какие-то сомнения у любого из них теперь относительно загробной жизни?

Он внимательно изучал Вульфгара, когда крупный человек пожал плечами и ответил, - Я не знаю, что лежит на другой стороне пещеры под водами пруда, больше, чем я знал действительность жизни после смерти до моего путешествия к тому странному лесу.

- Все же ты умер и попал туда силой богини.

- Возможно.

Реджис посмотрел на него подозрительно.

- Кто может знать правду об этом? - спросил Вульфгар. - Может быть, это все уловка волшебника, да? Магическое переплетение лжи, дабы обмануть нас и направить к его желаниям.

- Ты не можешь в это верить!

Вульфгар засмеялся и сделал глубокую затяжку, ему почти удалось выпустить кольцо дыма, сопровождаемое только незначительным приступом кашля.

- Это не имеет значения, - рассеянно сказал Вульфгар. - И лишь когда я осознал эту истину, что я не мог знать конец дороги через пещеру на дне пруда в Ируладуне… - Он снова замолчал, и, казалось, пытался подобрать верные слова. Реджису показалось, что его друг нашел прозрение за пределами его способностей объяснить это.

- Независимо от того, что запланировали боги для меня после того, как я по-настоящему и окончательно умру по их определению, - продолжал Вульфгар. - Только, когда я действительно понял, что я в состоянии прекратить спрашивать себя, что хотел от меня Темпус.

- Ты спросил, какой курс лучше для тебя, - закончил за него Реджис.

Вульфгар на него посмотрел и вновь улыбнулся. - Каким бы я был неблагодарным сыном, и, действительно, скверным другом, если бы пошел другим путем и нырнул в тот пруд.

- Никто из нас тебя бы не осудил.

Лицо Вульфгара было искренним, когда он кивнул в знак согласия. - Очередное подтверждение, что я правильно сделал, что вернулся, - сказал он, и его следующее кольцо дыма, в самом деле, было похоже на кольцо.

Реджис, не теряя времени, пустил меньшее кольцо прямо через него.

***

- Я не приходил, - признался Бренор Кэтти-бри и Дзирту. Кэтти-бри сидела у кровати дроу, а Дзирт откинулся назад полусидя, полулежа, все еще слабый из-за своих ран. Дворф качал лохматой головой, у него вновь отросла густая борода, и бродил по маленькой комнате, как будто это была клетка.

Признание на самом деле не потрясло Дзирта, но он заметил удивление на лице Кэтти-бри.

- Реджинальд Круглый Щит, Капитан Стражи самого короля Эмеруса, к вашим услугам! - сказал Бренор с почти изящным поклоном.

- Это невероятный рассказ, - ответил Дзирт, качая головой и обдумывая приключения, которыми четыре его друга поделились с ним в последнее время. Реджис занял центральное место в этих бардских играх, и если только часть того, что утверждал хафлинг правда, тогда он действительно жил захватывающей второй жизнью. - Вы, все вы, жили как дети других, но со всеми воспоминаниями о своей прошлой жизни. Я с трудом могу в это поверить, хотя я в вас не сомневаюсь.

- У меня голова идет кругом. Ага, надо выпить! - сказал Бренор с преувеличенным подмигиванием.

- Король Эмерус, - задумчиво сказал Дзирт. - Цитадель Фелбарр?

- Ага, она самая.

- И как поживает добрый король?

Бренор пожал плечами. - Все земли на краю. И все земли пахнут орками.

- Именно поэтому ты почти свернул со своего курса сюда и своего обета Миликки, - заключила Кэтти-бри, и Дзирт снова заметил немного удивления и даже раздражения, в ее реакции на заявление Бренора.

Бренор начал отвечать, но сдержался, и Дзирту показалось, что дворф обдумывает свои слова. Очень не типично.

- Ты только что сказал... - подсказала Кэтти-бри.

Бренор махнул рукой, призывая ее помолчать. - Я пришел сражаться за своего друга, так что давайте найдем битву и дело с концом. - Он посмотрел на Кэтти-бри, когда закончил, как будто ожидая, что она поведет их прямо на охоту.

- Какую битву? - спросил Дзирт.

- Кто может знать? - ответила Кэтти-бри, обращаясь к Бренору, а не к Дзирту. - Мы сделали, как велела богиня. И если бы мы не...

- Я бы умер там, на Пирамиде Кельвина той ночью, - перебил Дзирт. Он взял Кэтти-бри за руку, и она посмотрела ему в глаза и кивнула. Его раны оказались бы смертельными, она уже рассказала ему, объяснив, что Миликки привела ее и остальных именно в то место именно той ночью.

- Значит, мы здесь закончили, и я пойду своей дорогой! - заявил Бренор.

- Ты собираешься нас покинуть? - спросил Дзирт.

- О, вы пойдете со мной, можешь не сомневаться, - ответствовал дворф. - Мне нужно кое-что исправить, то, что вы должны исправить со мной.

- Много Стрел?

- Вот именно.

Дзирт беспомощно покачал головой. - Нет никакой войны, - сказал он спокойно. - И это, несомненно, хорошо.

- Война будет, - возразил Бренор. - Достаточно скоро, если уже не началась, не сомневаетесь! В мои дни в Фелбарре, а затем в Мифрил Халле...

- Ты возвращался в Мифрил Халл? - спросили в унисон Дзирт и Кэтти-бри.

Бренор, наконец, остановился и глубоко вздохнул, чтобы успокоиться. - Да, но они знали меня как Реджинальда Круглого Щита, Малыша Арр Арра, как называли меня мальчики Эмеруса. Я провел там большую часть 79-го, и говорю вам правду. Война скоро придет в Серебряные Пустоши, если уже не пришла.

- Ты не можешь это знать, - настаивал Дзирт. - Ее удалось избежать прежде, и поэтому удастся снова.

- Нет! - закричал Бренор и топнул сапогом. - Только не теперь! Я поступил неправильно, когда подписал тот проклятый договор, который лишь дал отсрочку.

- У нас было мало выбора.

- У нас был любой выбор! - Бренор снова начал говорить громче, ибо он все больше волновался. - Я должен был раскроить череп этого зловонного Обальда и покончить с этим! И Мифрил Халл… да, но мы должны были выстоять.

- Другие королевства отказались помогать! - напомнил Дзирт.

- Выстоять!- закричал Бренор и опять топнул сапогом. - И они бы пришли, не сомневаетесь! И мы бы тут же покончили с Обальдом и его безобразными орками.

- С тысячами убитыми с обеих сторон.

- Нет стыда в смерти, когда ты убиваешь орков!

Дверь распахнулась, и ворвались Реджис с Вульфгаром, озираясь, как будто ожидая увидеть сражение.

- Ты рискнул, - сказал Дзирт, он пытался говорить спокойно, хотя, главным образом, неудачно. - Попытавшись изменить отношения рас к оркам во всех Королевствах, если держится мир.

- Возможно, я этого не желаю.

- Ты предпочел бы войну? - спросил Дзирт. Он посмотрел на Кэтти-бри в поиске поддержки и был удивлен ее суровым взглядом, направленным на него, а не на Бренора. - Король Обальд предложил нам другой путь, - так или иначе продолжил Дзирт. - Мы не могли победить его в одиночку, возможно, не смогли бы даже если бы все королевства Серебряных Пустошей присоединились бы к нашему делу, но они бы этого не сделали. Судя по всему, там сохранялся мир.

- Я был там, - пробормотал Бренор. - Не так уж мирно.

- Но и не война, - промолвил Дзирт. - Сколько родилось или спокойно прожило свои жизни, которые иначе знали бы только страдание и смерть под тяжелой поступью армий?

- И сколько теперь познают отпечатки их сапог, потому что мы не загнали Обальда в его нору сто лет назад? - выпалил Бренор в ответ.

- Путь к прочному миру никогда не был легким, - промолвил Дзирт. - Но это стоило риска.

- Нет! – крикнула Кэтти-бри. Оба, дроу и дворф, недоверчиво посмотрели на обычно мягкую девушку. - Нет, - повторила Кэтти-бри, тише, но не менее настойчиво. Она тряхнула головой, чтобы подчеркнуть момент и заявила, - Это было просто глупой игрой, ложной надеждой против жестокой реальности.

- Ты была там, - напомнил Дзирт. - На пьедестале в Ущелье Гарумна рядом со всеми нами, когда Бренор подписывал.

- Я хотела охотиться на Обальда с тобой, Бренором и Реджисом, - ответствовала Кэтти-бри, - хотела убить его, а не преломлять хлеб.

- Но, в конце концов, ты согласилась с целью и условиями соглашения.

- И я ошибалась, - честно призналась она. - Ты, моя любовь, был неправ больше всего.

После этого в комнате долго сохранялось молчание, ибо остальные размышляли над неожиданным поворотом и обвинением девушки. Дзирт тяжело на нее посмотрел, как будто она выпустила в стрелу в его сердце и душу, но она не отступила ни на дюйм.

- Кажется, я пропустил богатые событиями времена, - сказал Вульфгар, который покинул своих друзей и Мифрил Халл еще до Договора Ущелья Гарумна, чтобы никогда не вернуться. Он усмехнулся, явно пытаясь снять напряжение, и ему явно это не удалось.

- Я советовал Бренору, как я думал лучше всего, - спокойно сказал Дзирт.

- Это был хороший план, - сказал Реджис, но никто, казалось, не заметил.

- Ты не мог принести мне для подписания глупую бумажку, если мое сердце с тобой не соглашалось, - сказал Бренор.

- Плохие советы часто даются из добрых побуждений, - заметила Кэтти-бри.

- Ты вытащила нас в мир живых, чтобы ты смогла сорвать неожиданную злость из-за решения, принятого век назад? - потребовал ответа Реджис. На сей раз, он оказался в центре внимания, вышел перед Бренором, смело противостоя девушке.

Кэтти-бри на него взглянула, мгновение она выглядела удивленно, а затем на ее симпатичном лице расцвела улыбка.

- Это была ошибка и великая, - промолвила она. - Мы все должны знать, что теперь, я полагаю, перед нами будет выбор, который, вероятно, окажется не менее важным, чем те, мы сделали прежде.

- Ты имеешь в виду, то, что мы сделали неправильно, - сказал явно взволнованный Бренор.

- Да, - без малейшего колебания согласилась Кэтти-бри, и снова, без малейшей оговорки против ее утверждения, в ее тоне, выражении лица или позе.

- Ты кажешься ужасно уверенной в себе, девочка, - предупредил Бренор.

- Они орки, - ответила она, ее голос был роковым и даже неумолимым. – Мы должны убить их всех.

- Значит их женщин тоже? – спросил Дзирт.

- Где детская комната? - ответила Кэтти-бри своим лучшим голосом дворфа, повторив беспощадный боевой клич, обычно сберегаемый бородатым народом для прорыва обороны крепости гоблиноидов или злых великанов. Это была старая шутка дворфов, чаще всего произносимая, когда они стукаются кружками в непристойном тосте. Но когда это сказала Кэтти-бри, другим четверым показалось, что она была серьезна как сама смерть.

Дзирт заметно поморщился при этом заявлении. – И ты бы взяла клинок…? – начал он спрашивать.

- Да, - сказала она, и остальные четверо слегка вздрогнули, как будто на них подул холодный ветер чистого безразличия.

Дзирт не мог оторвать свой недоверчивый взгляд от девушки, стоящей перед ним, такой высокой и красивой и одновременно ужасной в своем белом платье и черном платке. Он чувствовал, что на него смотрит Реджис, но не мог оглянуться на хафлинга, дроу знал, что ему, так или иначе, нечего ответить на вероятно жалобное выражение лица Реджиса. Ибо никто в этой комнате не был более смущен в этот момент, чем сам Дзирт!

- Что это? - тихо спросил его Реджис.

- Бремя, которое ты несешь, затуманивает твой взгляд, - сказала Кэтти-бри Дзирту. - Ибо то, что ты видишь в себе, ты надеешься найти в других, в орках и даже гоблинах. - Она покачала головой. - Но этого не может быть, только за очень редким исключением.

- Ты становишься очень самоуверенной, девочка, - предостерег Бренор.

Позади него Вульфгар засмеялся, и все остальные посмотрели на него.

- Миликки сказала ей это, - пояснил он, кивнув на Кэтти-бри, и они все повернулись к девушке.

Она стояла не моргая, и в самом деле, даже кивнула, соглашаясь с суждением Вульфгара.

- Гоблиноиды не как другие расы мира, - объяснила Кэтти-бри. - Они не как люди, хафлинги, эльфы, дворфы, гномы… даже дроу. Это твоя ошибка, любовь моя. Это было ошибкой нас всех, которую мы совершили в тот давний день, когда согласились на Договор Ущелья Гарумна. Мы надеялись увидеть мир с наших собственных точек зрения и на здравый смысл в сердцах орков. Возможно потому, что мы так хотели в это верить, или потому, что у нас было мало выбора, но, в любом случае, мы ошибались. Миликки показала мне это.

Дзирт покачал головой, выражая скорее замешательство, чем несогласие.

- Они злые, - просто сказала Кэтти-бри.

- Ты встречала мою родню? – саркастически ответил Дзирт.

- Здесь большая разница, - незамедлительно ответила она, как будто ожидала этого вопроса. - Твой народ, большинство из твоего народа, воспитывается в сетях демонической богини, которая построила в твоей культуре структуру контроля, которая часто приводит к актам зла. Пути дроу часто злые, я согласна, остаются вопросом выбора, свободной воли, хотя институты дроу искажают этот выбор в сторону требований Паучьей Королевы. С гоблиноидами и, особенно, с великанами дело обстоит не так.

-Ты считаешь, что следопыт может это знать, - бесцеремонно сказал Бренор. И когда все повернулись к нему, дворф пожал плечами и рассмеялся. - Ну, это не весь смысл твоего обучения, эльф? - спросил он Дзирта.

Дзирт снова повернулся к Кэтти-бри. - Однажды я встретил гоблина, противоречащего твоей точке зрения.

- Нойхайма, я знаю, - ответствовала она. – Я помню твою историю.

- Я в нем ошибался?

Кэтти-бри пожала плечами. - Возможно, есть исключения, но если так, то они значительно отличаются от своей расы. Или, быть может, он не был чистокровным гоблином, есть примеры хороших полуорков, есть даже целые сообщества полуорков, которые сосуществуют в мире.

- Но не чистокровные гоблиноиды? – спросил Дзирт.

- Нет.

- Значит, мы должны предполагать, что они, все они, все орки, все гоблины, гноллы и кобольды просто такие? Просто злые? - спросил Дзирт, со скептицизмом и тревогой в голосе. - Мы должны относиться к ним без милосердия и бить без разбора?

- Да, - промолвила она.

- Сейчас ты очень похожа на верховных матерей Мензоберранзана, когда они говорят о других расах, - проворчал он.

Но Кэтти-бри опять не моргнула и не отступила ни на шаг. - Если бы Бренор говорил такое о… скажем, о Несме, то его заявления были бы совместимы с этими твоими верховными матерями, - пояснила она. - Но не мои заявления относительно гоблиноидов. Они созданы, чтобы уничтожать, и не более того. Их благочестивый замысел несет упадок на землю, бич и вызов тем, кто служил бы доброй цели. Это не король, которому они служат, или даже богиня, как с дроу. И при этом это не слова королей, которые будут завоевывать, или расы в поиске превосходства. Это простая истина, говорю я тебе, как сказала мне Миликки. Гоблиноиды не вынашивают зло. Зло их природа. Здесь очень большая разница, и горе любому, кто стирает сию грань.

- Король Обальд увидел иной путь, - промолвил Дзирт. - Лучший для его народа, и его силы… - Он замолчал, увидев мрачное лицо Кэтти-бри.

- Это было обманом для нас и для Обальда, - промолвила Кэтти-бри. - Он получил великие дары от магии шаманов Груумша Одноглазого, и, на самом деле, от самого Груумша. Физические дары, как его великая сила, больше, чем у любого орка. Но также, ему дали мудрость и видение лучшего пути для орков, и он в это поверил, и, благодаря его силе, они последовали этому курсу.

- Тогда твоя точка зрения не имеет смысла! - аргументировал Дзирт.

- Если это не было уловкой, - продолжала бестрепетная Кэтти-бри. - Через Обальда Груумш привел орков в общество, родственное государство в королевствах Серебряных Пустошей, но только потому, что он полагал, что они могут лучше уничтожить это общество изнутри. Даже с армией, которую он собрал, Обальд не мог завоевать Серебряные Пустоши. Десятки тысяч доброго народа погибли бы в той войне, но королевства Серебряных Пустошей, устояли бы. На сей раз, кажется, Груумш потребовал больше фуража от своих приспешников.

- И мы дали это ему, - сказал Бренор, очень сокрушаясь.

Дзирт посмотрел на него с тревогой, а затем повернулся к Кэтти-бри, глаза которой, наконец, показали немного сожаления, возможно даже сочувствие, но не несогласие с мрачной оценкой.

- Они не люди, - сказала она мягко. – Они монстры. Это неверно для других рас, даже для тифлингов, которые претендуют на демонических предков, ибо у них, в отличие от гоблиноидов, есть свободная воля, и разум в вопросах совести. Действительно, у них есть совесть! А у настоящих чистокровных гоблиноидов нет, говорю я; Миликки говорит. Если бы вы нашли львенка и вырастили его в своем доме, вы были бы в большей безопасности, чем, если бы вы нашли и воспитали ребенка-гоблина, поскольку ребенок-гоблин, конечно, убил бы вас ради собственной выгоды, или даже просто для удовольствия от такого поступка.

Дзирт почувствовал, что пол уходит у него из-под ног. Он не сомневался относительно слов Кэтти-бри, и не сомневался относительно ее утверждения, что они были навеяны песнью Миликки. Это всегда очень печалило дроу, бродягу-дроу который отважился уйти со злых путей города его семьи. Была ли она права в своем суждении? Прежде всего, в ее оценке него?

Ее слова громко раздавались в мыслях Дзирта. Бремя, которое ты несешь, затуманивает твой взгляд. Он не хотел в это верить, хотел найти какие-то логичные противоречия в ее рассуждениях. Он подумал о Монтолио, его первом наставнике на поверхности, но быстрое воспоминание о тех днях подтвердило слова Кэтти-бри, а не его собственного сердца, поскольку Монтолио никогда не давал ему совета об оценке сути характера гоблинов или орков. Дзирт полагал, что Монтолио Дебруши был одним из самых добрых людей, из всех, кого он когда-либо знал, Монтолио бы заключил Договор Ущелья Гарумна?

Монтолио когда-нибудь позволял гоблиноиду жить?

Дзирт не мог себе представить, что да.

Он жалобно посмотрел на Кэтти-бри, но девушка любила его слишком сильно, чтобы предложить ему легкий выход. Он должен был столкнуться с ее обвинением, ибо эти ее слова пришли от Миликки, из общего места в сердцах Дзирта и Кэтти-бри.

Он хотел верить, что действия Обальда были вызваны благородными намерениями. Он хотел верить, что орк или гоблин как Нойхайм, может подняться выше репутации своей расы, ибо, если они могли, тогда, мог и он, и таким образом, если он мог, то и они, также, могли.

- Гоблиноиды не люди, - промолвила Кэтти-бри. – Не люди, не дроу, ни любые другие расы. Ты не можешь их судить и не можешь рассматривать их с той перспективы.

- Ты права, - вставил Бренор. - Дворфы знают это уже многих веков!

- Но ты подписал договор, - сказал Реджис, и все взглянули на хафлинга, и, в первую очередь, хмурый Бренор.

Однако их взгляды были встречены широкой, дразнящей, и, в конечном счете, заразительной улыбкой.

- На сей раз ты немного храбрее, не так ли? - спросил Бренор.

Реджис подмигнул и улыбнулся. - Пошли убивать орков.

Весь гнев Бренора, который, возможно, накопился от того замечания, был сразу смыт этим приглашением. - Бухаха! - проревел он и хлопнул Реджиса по спине.

- Тропы скоро откроются, и мы, в любом случае, пойдем, - промолвила Кэтти-бри. – Значит в Мифрил Халл?

- Ага, - сказал Бренор, но когда он говорил, он глядел на Вульфгара. Варвар оставил Друзей Мифрил Халла во времена Обальда, в конце концов, возвратившись в свой первый дом и к своему народу в тундру Долины Ледяного Ветра.

- Ага, - сердечно ответил Вульфгар.

- Значит, у тебя не хватает ума остаться со своим народом, - прямо спросил Бренор.

- Я вернулся, чтобы сражаться рядом с Дзиртом и всеми вами, - сказал Вульфгар, совершенно непринужденно. – Ради приключений. Ради битв. Давайте поиграем.

Дзирт заметил, что на него пристально смотрит Кэтти-бри. Он разделял ее удивление, и для них обоих это было приятное удивление.

- Мифрил Халл, - согласился Дзирт.

- Не сразу, - заявил Бренор. - У нас есть другое дело, - объяснял он, кивая при каждом слове. – Наш друг в беде, эльф, тот, кого ты видел и оставил умирать.

Дзирт посмотрел на него с любопытством.

Бренор подошел к стене, нагнулся и достал из-под своей койки знакомый шлем, щит и топор. Другие не были удивлены, но Дзирт, который той ночью на Пирамиде Кельвина был слишком слаб и ошеломлен, чтобы в полной мере рассмотреть облачение Бренора, конечно был. Ибо в свете рассказов его спутников о возрождении, он понял, что они имели в виду: Бренор посетил свою собственную могилу!

- Вообще говоря, наш старый друг был уже мертв, - пояснил Бренор, - и не так сильно, как он сам думает.

- Пвент, - выдохнул Дзирт, и лишь тогда вспомнил бедного товарища. Он нашел Пвента за пределами Невервинтера, за пределами Гонтлгрима, зараженного вампиризмом, и оставил дворфа в пещере, ожидать восхода солнца, дабы положить конец его проклятью.

- Что с ним? – спросила Кэтти-бри.

- Он в Гонтлгриме, убивает дроу, - промолвил Бренор.

- Это бы его осчастливило, - заметил Реджис, а затем с удивлением, затаив дыхание добавил, - Гонтлгрим?

- Он стал вампиром, - объяснил Дзирт.

- Ага, и я его не брошу, - промолвил Бренор.

- Ты собираешься его убить? – спросил Вульфгар.

Бренор пожал плечами, но Дзирт повернулся к Кэтти-бри. – Есть другой способ?

Девушка так же, как и Бренор, беспомощно пожала плечами. Она была жрицей, но, разумеется, не экспертом в вопросах нежити, это чуждая сфера, и, действительно, противоречащая принципам Миликки.

- Гонтлгрим? – снова спросил Реджис.

- Ага, мы его нашли, - промолвил Бренор. - В Скалистых горах к северу от Невервинтера. Пвент там, потерянный и мертвый, и еще там какие-то дроу, и мне не нравится мысль о том, что их народ с Кузней моих предков!

- Тогда мы найдем свои ответы на дороге, - промолвила Кэтти-бри.

- Джарлакс в Лускане, - заметил Реджис, и остальные оживились при этом имени.

Но Кэтти-бри думала об ином, понял Дзирт, в данный момент она качала головой. Она произнесла одними губами - Длинная Седловина.

Дзирт не мог скрыть своего удивления, поскольку дом Гарпеллов не был местом, которое, как правило, внушало доверие!

Глава 3. Фестиваль Основания

- И теперь вы понимаете, почему я никогда не выслеживал Дзирта До’Урдена и не убил его, - сказал Громф Квентл, когда они вернулись на территорию Бэнр, и верховная мать оправилась от нападения иллитида.

- Его использует богиня, - кивнула Квентл.

Она не улыбалась, тем не менее, отметил Громф, из-за этих воспоминаний, сущности Ивоннель, которую Метил передал его сестре, архимаг сомневался, что он когда-либо увидит ее улыбку снова, если не от удовольствия изнуряющей боли другого.

Он отметил задумчивую позу своей сестры, очень похожую на частую позу его матери, Громф никогда не замечал такой позы за Квентл.

- Зачем его испытывать? - спросила она. - Почему именно сейчас, когда у нас столько проблем?

Хороший вопрос, подумал архимаг, и его он подробно обсудил с Минолин Фей как раз в предыдущую десятидневку. Паучья Королева расширяет свою власть, уже в сфере богов, а не среди простых смертных, так зачем же ей возиться с таким незначительным бродягой-дроу?

- Это вопрос для жриц, а не для волшебников, – ответствовал он.

Квентл сузила глаза, ибо теперь, она, конечно, поняла направление планов Ллос, курс, который, безусловно, возносил Громфа и других волшебников. - И ты говорил со жрицами… точнее со жрицей, - напомнила она ему. - И на эту самую тему.

Громф выпрямился за столом и внимательно посмотрел на сестру. – Моя дорогая сестра… - начал он.

- Никогда не называй меня так, - перебила она, ее голос был уверенным и даже угрожающим.

- Верховная Мать Квентл, - поправился он.

Громф поднес пальцы к сжатым губам, приняв свое типичное положение, обдумывая некоторые довольно поразительные возможности. Он знал, что смотрел на существо, намного большее, чем то, которое он вывел из Мензоберранзана лишь короткое время назад. Метил Эль-Видденвельп влил Квентл множество воспоминаний Верховной Матери Ивоннель Бэнр и понимание Ллос их умершей матерью, и, казалось бы, более чем немного личности их покойной матери также. Он знал, что это даст возможность Квентл получить собранное понимание иллитида, это была тренировка, чтобы укрепить ее в это время нужды леди Ллос. Она была Верховной Матерью Мензоберранзана, и таким образом, властвовала в городе, но, на самом деле, все, кто знал внутренние механизмы Дома Бэнр, понимали, что Громф, старший, самый опытный, самый высохший, работал за кулисами.

Это вообще было риском, взятие Квентл Метилом могло наделить ее достаточно, чтобы изменить эту динамику.

- Госпожа Минолин Фей сказала, что боги в смятении, - ответил он, опустив руки, хотя, конечно, не опуская взгляд. - Во многих различных углах перестройка идет полным ходом.

- У Паучьей Королевы большие проблемы.

- Почему вы спрашиваете меня, а не ее? Вы Верховная Мать Мензоберранзана…

- Не нужно говорить, кто я и что я должна делать, - ответствовала Верховная Мать Квентл. - Я бы не стала беспокоить Ллос для ответов, которые могут предоставить другие, ни беспокоить ее служанок в расплетенной сети, чтобы узнать то, что уже знают другие в моем городе.

- Вы думаете, что личная мелочность выше богов? - прямо спросил Громф.

Затем последовала улыбка, удивившая его. Кривая и знающая усмешка, злая, которую Старший Сын Дома Бэнр хорошо знал, хотя он не видел ее более века.

- Тогда наглый бродяга остается несущественным, - рассудила Верховная Мать Квентл. - Шип, который будет использоваться против конкурирующей богини, обращенный к великолепной тьме, ни по какой-то практической причине, а чтобы причинить боль ведьме Миликки.

- Или все снова обернется неудачей для Паучьей Королевы, и, таким образом, крик боли, который вы слышали, означал начало вашего последнего пути.

- В своем сердце и душе, бродяга До'Урден предал леди Ллос еще раз.

Как тогда, когда бродяга До'Урден убил тебя, подумал Громф, но не сказал, хотя он, возможно, все же сказал это, понял он, поскольку его ухмылка, несомненно, его выдавала.

- Миликки выиграла то незначительное сражение за сердце Дзирта До’Урдена, - сказал Громф, не глядя на сестру. На самом деле, он глядел в прошлое, пытаясь выяснить, как его мать обращалась с такими новостями. Что Квентл могла бы, в конечном счете, противопоставить против того стандарта, задавался вопросом он?

- Я должен уничтожить изгоя До'Урдена? - спросил архимаг.

Верховная Мать Квентл смерила его недоверчивым, почти жалостливым взглядом, и Громф получил свой ответ. Проницатель так много ей дал! Ибо, разумеется, это был правильный ответ, ответ, который даст Громф, ответ, который дала бы Ивоннель, ответ Ллос, необходимый от Верховной Матери Города Пауков Квентл.

Обладая этой информацией относительно источника крика леди Ллос, прежде чем столкнуться с иллитидом, мелочная Квентл уже послала бы Громфа и дюжину других убийц истребить ничтожного бродягу из Дома До’Урден, бесполезное начинание, которое принесет только сиюминутную вспышку мстительной радости, а затем бы пришло понимание, что изгой был тогда со своей богиней, и что богиней была не Ллос, и что Ллос не насытилась… а богиня никогда так легко не относилась к вопросу окончательной смерти.

- Взять с мечом легко, - заявила Верховная Мать Квентл. - Но желательно взять сердцем.

- И все же богиня не получила его сердце.

Квентл снова улыбнулась, нет, Громф больше не мог думать о ней как о Квентл, понял он. Верховная Мать Квентл опять улыбнулась, ужасной, злой, восхитительной, вдохновляющей улыбкой.

- То, что мы не можем взять, мы разрушаем, - спокойно сказала Верховная Мать Квентл.

Да, Громф знал, он понизил себя к подвластному статусу еще раз, более чем в официальном звании. Все эти годы он лелеял Минолин Фей, его ученицу на путях интриг, его марионетку в его планах власти над его жалкой сестрой, его любовницу, все это, вероятно, теперь развеется, когда Квентл так глубоко изучила разум Ивоннель.

Ивоннель Вечная, подумал он, вспомнив прозвище, которое он часто слышал, прикрепленное к его влиятельной матери, которое оказалась жестокой шуткой, когда топор дворфьего короля расколол иссохший старый череп Ивоннель. Но, возможно, это прозвище было большим, чем мимолетный намек, в конце концов. Быть может, благодаря покачивающимся щупальцам Метила, слово «вечная», оставалось подходящим описанием.

И Громф только что дал интуицию «вечной» своей сестре.

Поскольку леди Ллос потребовала это от него.

Так тому и быть.

- Завтра Фестиваль Основания, - промолвила Верховная Мать Квентл.

Громф смотрел на нее недоверчиво, но только вначале, только пока он не напомнил себе, что перед ним сидит не просто Квентл. Затем его взгляд стал подозрительным. Ведь когда Дом Бэнр не относился к фестивалю легкомысленно и даже цинично? Двадцатый день Чеса, третьего месяца, был объявлен годовщиной основания Мензоберранзана, и в тот день коллективная защита города припадает к земле, расслабляясь в глубоком общинном вздохе. Ворота Дома меньше охранялись, на самом деле, даже открывались для прохожих, ибо, как известно, иногда в городе появляется аватара Ллос, и, в таком случае, на весь город снисходит благословение.

Дом Бэнр был очень близок к богине, и не мог позволить себе этого лишиться, отпустив стражу, Фестиваль Основания проходил в дни Ивоннель (Собольи Годы, как назвали их в Мензоберранзане), был простой формальностью, редко упоминался, едва замечался, и использовался Домом через лазутчиков Бреган Д’Эрт, как правило чтобы получить информацию о обороне и слабых местах других благородных Домов.

- Матрона Биртин Фей пригласит… - Верховная Мать Квентл замолчала и издала злой смешок, затем поправилась, - Матрона Биртин радушно пригласит нас отобедать в ее достойном доме, и мы, конечно, примем ее приглашение, поскольку Основание требует этого от нас.

- Мы пойдем в Нарбонделлин? - спросил Громф с открытым и решительным скептицизмом, ссылаясь на район замков, театров, арен и двух из восьми правящих Домов Мензоберранзана. Хотя Нарбонделлин был достаточно модным адресом в Городе Пауков, и, действительно, Гром часто посещал эту область, прежде редко все благородные Дома Бэнр покидали К’елларц’орль, самый великолепный район города, где проживали величайшие из благородных Домов, если они не пошли на войну. Традиция Фестиваля Основания призывала неродственные Дома обедать вместе, демонстрируя редкое единство, но Дом Бэнр обычно использовал эту традицию, чтобы принять Матрону Мез'Баррис и ее Второй Дом, Баррисон Дель'Армго, или наоборот.

- Я жду приглашения Матроны Биртин, - хитро сказала Верховная Мать Квентл, ее усмешка теперь была твердо направлена на Громфа. Сказав это, она поднялась и ушла, оставив старого мага довольно смущенным.

Дом Фей-Бранч, шестой Дом Мензоберранзана, Дом Минолин.

Почему Квентл, Верховная Мать Бэнр, устроила это, задавался вопросом Громф, и действительно, как?

***

Она была одной из старейших дроу Мензоберранзана и дольше всех была верховной матерью, однако ее Дом, Баррисон Дель'Армго, был вторым самым молодым из всех великих Домов города, который был образован лишь восемь веков назад. Под ее руководством Дом Баррисон Дель'Армго быстро поднялся до предпоследнего ранга в городе. Только четверть тысячелетия назад он был лишь сорок седьмым Домом города, едва ли известным и незаметным для истинной власти Мензоберранзана. Прыжок в ранжировании до шестнадцатого привлек к ним внимание, тем не менее, и когда матроны Правящего Совета, наконец, удосужились присмотреться к путям и силам Армго, стало довольно очевидно, что Мез’Баррис недолго будет наблюдать за Правящим Советом издалека.

Мез’Баррис нашла свою нишу власти. Другие Дома соперничали за благосклонность Ллос строя часовни и обучая жриц, но Матрона Мез'Баррис повела свою семью другим путем. Баррисон Дель'Армго был известен своими волшебниками, как и их главные соперники, Ксорларрины, но кроме того, этот Дом был домом многих величайших воинов Мензоберранзана. Каждый год ряды Мили-Магтира, академии воинов-дроу, включали полный набор подающих надежды воинов Армго.

Тысяча воинов Баррисон Дель'Армго составляла костяк военного гарнизона города и предоставляла Мез’Баррис самую твердую основу для армии ее Дома, которая не подчинялась прихотям непостоянного божества или приливам и отливам магии.

И теперь все стало еще интересней. Матрона Мез'Баррис хорошо знала о растущей нестабильности в одном Доме, Доме Бэнр, который стоял между ней и вершиной власти Мензоберранзана.

- Они идут, как будто весь город должен стоять и смотреть в страхе, - Верховная Жрица Таарул сказала своей матери, когда они стояли вместе на одном из самых уединенных балконов обширного здания. Баррисон Дель’Армго только недавно переехал в К'елларц'орль из Нарбонделлина, и поэтому, их помещение еще не было столь великолепно или магически подчеркнуто как огромное здание Бэнр.

- Они Бэнр, - сказал Малагдорл, Старший Сын и Оружейник Баррисон Дель'Армго. - Пусть Мензоберранзан принимает их с благоговением, ибо скоро мы познаем восхищенные взгляды.

- Не говори о таких вещах открыто, мое порывистое дитя, - проворчала Мез'Баррис, но в ее голосе было больше гордости, чем гнева. Наблюдая парад с высоты, она могла вообразить, что скоро это будет парад ее собственного Дома.

Но она не могла отрицать зрелищность и красоту процессии Дома Бэнр, воины маршировали решительно, в дисциплинированной точности, в своих великолепных доспехах. Блеск сотен оружий сиял и искрился в акцентированном магическом освещении, все было сделано с взыскательной точностью, с заклинаниями, и должно было отлично показывать мерцающий металл боевого топора, меча или наконечника копья. Волшебные огни фиолетового, синего и оранжевого цвета освещали командующих группы и их больших подземных ящеров. Заклинания света, казалось, исходили из сопровождающих их магических нефритовых пауков, от размера пони до больших монстров. Они охраняли Бэнр и несколько других Домов на К’елларц’орль. Эти пауки окружали самый важный контингент, благородных жриц. Мез'Баррис не потребовалось много времени, чтобы разыскать Верховную Мать Квентл. Она выскользнула из ворот Бэнр на полупрозрачном диске фиолетовых и синих энергий, ее старшая дочь и Сос'Умпту были рядом позади и по бокам, слева и справа, на собственных дисках. Красное магическое пламя горело в центре их треугольника, отлично подсвечивая Квентл, и, казалось, что она сидела в ореоле красного света. Этот оттенок хорошо подчеркивал цвет ее глаз, что Мез'Баррис видела ее глаза даже на таком расстоянии. На мгновение показалось, что Квентл смотрела прямо на нее.

Бесспорно, Бэнры знали, как идти, и весь город будет дрожать от их прохождения. Затаившей дыхание Мез’Баррис потребовались много ударов сердца, чтобы понять, что это шествие не было нормальным, даже для Фестиваля Основания. Теперь, по крайней мере. Она не видела такого от хваленых Бэнров уже десятилетия, даже больше века, с тех пор…

- Ивоннель, - прошептала она, и ей было ясно, что Верховная Мать Квентл делала важное заявление, на весь город, и, вероятно, учитывая отъезд Матроны Зирит и Ксорларринов, она посылала предупреждение Матроне Мез'Баррис.

Малагдорл слегка зарычал, когда процессия прошла мимо Дома Баррисон Дель'Армго, всего в пятидесяти футах от балкона, где собрались аристократы Армго. Оружейник Энджрел Бэнр возглавлял шествие, верхом на ящере с чепраком с драгоценными камнями и колокольчиками, сидя высоко и гордо.

- Действительно, - сказала Мез'Баррис, заметив источник его ярости, и сплюнула. - Скажи мне еще раз, почему ты не нашел возможности его убить?

Малагдорл опустил глаза. Великое соперничество между оружейниками двух первых Домов вернулось на много десятилетий назад к легендарным поединкам между Утегенталем Армго и Дантрагом Бэнр. Таким образом, казалось, это будет иметь место и с их преемниками, и Малагдорл не хотел ничего больше. Но Энджрел, в последнее время, уклонялся от всяких конфликтов.

Мез'Баррис знала почему. Она знала о Тиаго, который становится сильным и создает себе громкое имя, и она знала о Старшем Сыне Омоне, старшем сыне Квентл, который только что закончил свой первый год в Академии. Энджрел играл осторожно, потому что любая его ошибка может вытеснить его как оружейника одним из двух нетерпеливых парвеню.

Процессия все продвигалась вперед. Наконец Мез’Баррис заметила Громфа, удивительно далеко позади в длинной череде, верхом на спектральном скакуне движущихся оттенков и амфорной магии. Он казался то адским конем, то подобным рофу существом, то чем-то промежуточным, или совсем другим.

Жестких губ Мез'Баррис коснулась улыбка. Громф ненавидел Квентл, она знала это, или думала, что знала, и с подъемом волшебников среди паствы Ллос, он уничтожит соперницу Мез'Баррис.

- Они не будут обедать с Ксорларринами? - спросила жрица Таарул, когда стало очевидно, что армия Бэнр двигается мимо волшебного шпиля Третьего Дома и вообще покидает К’елларц’орль. К этому моменту линия Бэнр простиралась вплоть от ворот Бэнр до гигантских грибов, которые отделяли К’елларц’орль от остальной части города.

- Это Основание, - уверенно напомнил ей Малагдорл. - Они должны обедать с Домом, который не объединен… - из его голоса исчезла уверенность, ибо обе жрицы посмотрели на него явно позабавленные тем, что его так интересует эта странная традиция.

- Верховная Мать Квентл, несомненно, собирается сделать новые набеги, - промолвила Мез'Баррис. - С грядущим отъездом Ксорларринов она, возможно, наконец, поняла, что у нее открыт фланг. - Она кивала, когда говорила, уверенная в своих утверждениях. Дом Ксорларрин и Дом Бэнр, Первый и Третий, окружали Баррисон Дель'Армго, но в то время как оба следующих Домов в линии, Фэн Тлаббар и Миззрим, были объединены с Бэнр, оба, оставались непримиримыми соперниками, их конкуренция только усилится с отъездом из Мензоберранзана самого большого союзника Фэн Тлаббар, Дома Ксорларрин. На самом деле, желанный разряд Третьего Дома будет открыт, вероятно, для одного из них, дабы заполнить пустоту. С точки зрения отношений между Домами Бэнр и Армго, это не могло быть хорошими новостями для Верховной Матери Квентл. В то время как Фэн Тлаббар и Миззрим вместе могли бы быть сильнее, чем один Ксорларрин, Верховная Мать Дома Бэнр никогда не могла на них рассчитывать, вместе или по отдельности, чтобы сдержать амбиции Дома Баррисон Дель'Армго, как она рассчитывала на Матрону Зирит Ксорларрин.

- Парад Бэнр слишком дотошно организован, - спокойно отметила Мез'Баррис и понимающе кивнула. Ее дочь и оружейник взглянули на нее. - Они пытаются спроектировать силу и порядок, чтобы подавить хаос, который, конечно, достигнет парадной двери Квентл.

Глаза Таарул широко раскрылись при этом замечании и даже унылый Малагдорл уловил, что Квентл упоминалась без соответствующего титула, предлагающего почтение.

Дома Мензоберранзана шли на войну и за меньшее.

***

Процессия Дома Бэнр прошла через каждый район в Мензоберранзана, вплоть до возвышения Брешской Крепости, где стояло три здания академии дроу. А затем через Западную Стену, через весь город, прежде чем прийти в район, известный как Нарбонделлин. Который был сразу за грибным лесом от К’елларц’орль. С каждого балкона и каждого окна, смотрели дроу, и, что было так типично для Мензоберранзана, половина глядела со страхом, а другая половина с благодарными поклонами неизменности лица Бэнр.

Процессия разделилась, когда приблизилась к Нарбонделлину, отборные стражи группы заняли позицию за пределами открытых ворот Дома Фей-Бранч. Только королевская группа прошла внутрь, включая сестру и брата Квентл, Сос'Умпту и Громфа; дочь Квентл Миринеил; Оружейника Энджрела Бэнра; и Патрона Велкриста, нынешнего партнера Квентл, некогда волшебника Дома Ксорларрин.

Даже если бы это не был Фестиваль Основания, то эти шестеро не шли бы со страхом, хотя, конечно, почти каждый дроу, который видел, что они пришли, сжимался.

Матрона Биртин Фей встретила их у двери между Минолин и Патроном Калагером. Биртин выглядела немного удивленной небольшим числом присутствующих, и оба, Громф и Квентл, уловили вспышку чего-то еще, раздражения? Поскольку Биртин смотрела мимо них и заметила армию, которую Бэнры поставили за пределами ее территории.

Шаги матроны Биртин выдавали нервозность, когда она следовала впереди в столовую, где был устроен пир на столе между почти двумя десятками стульев. Половина была занята благородными Фей-Бранч, а вторая половина явно предназначалась для Бэнров. Биртин махнула рукой, очевидно, давая сигнал уйти всем, кроме ее самых близких членов семьи.

- Позвольте им всем остаться, - шепнула ей Верховная Мать Квентл. - Так вы сможете заполнить остальные стулья. - Она посмотрела на Минолин. – Твой брат здесь? Я была бы рада увидеть его снова.

Нетипичный жест явно потряс Минолин, и они с матерью обменялись обеспокоенными взглядами, как будто задавались вопросом, не собирают ли Бэнры их всех вместе для убоя.

- Мы два древнейших Дома Города Пауков, - заметила Верховная Мать Квентл. - Наши связи со временем истерлись, казалось бы, но в эту новую эру возрождения богини, мы восстановим эти связи.

- На лице Биртин промелькнуло удивление и надежда, едва заметно, но Громф, конечно, это отметил. Было общеизвестно, что Зирит Ксорларрин уже перемещала многие свои ресурсы в Гонтлгрим, и ходили слухи, что на Зирит шло давление, чтобы она отказалась от разряда Дома и места в Правящем Совете. Фей-Бранч был Шестым Домом Мензоберранзана, поэтому, конечно, на линии восхождения; Верховная Мать Квентл предлагала свою поддержку на третий разряд?

Громф поймал взгляд Минолин Фей, которой он ответил, слегка пожав плечами, и его безразличие вызвало у жрицы что-то вроде рычания. Она была на краю, понял архимаг, и он про себя поздравил свою сестру, если он все еще мог думать о Верховной Матери Квентл, как о сестре, с резким и хитрым поворотом в настроении.

Матрона Биртин усадила за стол самых достойных членов ее Дома, а шестеро Бэнров с ними смешались. Энджрел и Г'елдрин Фей, старые друзья с Академии, оба оружейники, сели в дальнем конце с другими воинами, чтобы обсудить недавние события в Мили-Магтире, в то время как Патрон Велкрист и волшебник Дома Фей-Бранч Зенар вели дискуссию о возвращении Плетения. Громф, тем не менее, не присоединился к своим товарищам волшебникам, и вместо этого держался рядом с Верховной Матерью Квентл, сидевшей во главе стола, разумеется, с Матроной Биртин справа и Минолин Фей слева от неё.

Еда была вкусной, музыка великолепной и не подавляющей, и празднование было организовано со всей тщательностью, какую можно было ожидать благородного Дома, уступающего только Дому Бэнр в возрасте и традициях среди разрядов Мензоберранзана. Как обычно, разговор оставался легким с немногими словами презрения о других Домах, и обе Матроны по очереди озвучивали мнения о той или другой многообещающей ситуации. В Городе Пауков, в конце концов, это был день, как правило, единственный день, всеобщей надежды и обновления, единственный день, предназначенный для предположения, что весь Мензоберранзан был больше, чем семейные части.

- Я была так взволнована, когда получила ваше приглашение, - Верховная Мать Квентл сказала Биртин.

Громф видел, что Минолин напряглась, ибо приглашение, безусловно, было недвусмысленно. - Мы старейшие, краеугольные камни Мензоберранзана, постоянные в водовороте все время движущейся власти и преданности. - Бэнр слегка, практически смущенно усмехнулась и добавила, - Хотя некоторые вещи, такие как вершина власти Мензоберранзана, действительно вечные.

Удивительная демонстрация гордости той самопровозглашенной вершиной, подумал Громф. Он не был удивлен, как, очевидно, были и Биртин и Минолин, или озадачен, а скорее заинтригован. Если бы его сестра сделала это замечание только на день раньше, Громф бы решил, что это неуклюжая ошибка, но теперь, после ее близкого слияния с опытом Ивоннель, он знал, что это было ловким ходом.

Верховная Мать Ивоннель Вечная не совершала ошибок, и таким образом, Громф теперь ожидал, к своему удивлению, ту же самую компетентность от Квентл.

- Где же доверие и дружба между Бэнр и Фей-Бранч? - спросила она с преувеличенным вздохом.

- Истончились смертью, несомненно, - ответила Матрона Биртин, в ее голосе были намеки на раздражение.

Громф закашлялся, чтобы скрыть свой смех. «Истончились смертью» было идеальным описанием, думал старый архимаг, поскольку за последние несколько десятилетий в Доме Фей-Бранч безвременной смертью умерло много благородных. Биртин и ее Дом отступили, затаились, с большим подозрением, что Дом Бэнр сыграл роль во многих из этих безвременных кончин, с серьезным основанием.

- Да, - согласилась Квентл, подыгрывая. - Слишком истончились.

Минолин Фей заерзала на стуле, явно ощущая дискомфорт, на грани выбалтывания очевидного и совершенно неуместного вопроса, почему Верховная Мать Квентл потребовала этот общий обед.

- Мне сказали, что Матрона Зирит скоро уедет, - промолвила Матрона Биртин. - Интересно, что будет с цитаделью Ксорларрин на К’елларц’орль?

- Она не будет открыта для нового Третьего Дома, - ответствовала Верховная Мать Квентл.

- Каким бы он ни был, - несколько лукаво сказала Матрона Биртин.

- Это не будет Фей-Бранч, если вы об этом думаете, - ответила Верховная Мать Квентл, и теперь даже Громф не мог подавить скептицизм. Минолин снова заерзала, и, казалось, была готова наброситься. Матрона Биртин отшатнулась от Квентл, ее челюсть была отвисшей. Все вокруг них за столом, внезапно затихли, и Громф начал обдумывать слова заклинания, дабы эффективно эвакуировать себя из этой потенциально смертельной драки.

- Вы не честолюбивое дитя, Биртин, - продолжала Верховная Мать Квентл, не испугавшись, а напротив, даже отбросив титул женщины. - В городе не секрет, что у Фей-Бранч нет союзников, и что Матрона Жиндия из фанатического Меларни планирует восхождение по лестнице. Если вы займете место Матроны Зирит в Правящем Совете, то три превосходящих Дама будут жаждать вашего падения.

- Нельзя так шутить на Фестивале Основания, - вмешалась Минолин Фей.

- А жрица не должна забывать свое место, - проворчала Матрона Биртин.

- Ваш обмен обойдется обоим нашим Домам благосклонностью Ллос, - Минолин умоляла Верховную Мать Квентл.

- Дорогое дитя, - ответила Верховная Мать Квентл, которая была не старше Минолин, ее голос сочился сладкой снисходительностью, - больше никогда не делай ошибку, объясняя мне желаниями Ллос.

Среди дроу была старая поговорка, что уши Верховной Матери были такими острыми, что могли уловить даже шелест падающей на пол пряди волос. В тот момент в комнате внезапно стало так тихо, что Громф поверил, что пословица не была преувеличением.

Верховная Мать Квентл посмотрела на Матрону Биртин, словно приглашая ее говорить, но другая женщина этого не сделала, и вместо этого вернулась к своей еде, так же, как и все остальные. В течение долгого-долгого времени не было произнесено ни слова.

Домашняя прислуга быстро очистила тарелки, когда трапеза была окончена, и Матрона Биртин повела группу в смежную комнату еще большего размера, где посетители бродили небольшими группами. Громф направился к Велкристу и другим волшебникам, но, незаметно, оставался сосредоточенным на центре вечера, на верховных матерях и их верховных жрицах. Он видел, как Сос’Умпту кинулась говорить с Матроной Биртин, указывающей на юг, на другие комнаты. Мгновение спустя Биртин, Сос’Умпту и Миринеил ушли туда, оставив Верховную Мать Квентл, так удачно, наедине с Минолин Фей.

Эта пара также ушла, но на запад.

Громф потер большим пальцем кольцо на своем указательном пальце, тайно послав невидимую проекцию по их следу. Его сознание последовало за дуэтом, когда они пошли из комнаты, вниз по небольшому коридору, и через ряд двойных дверей на балкон, выходящий на столб Нарбондель и западные пределы Мензоберранзана, позади столба.

Верховная Мать Квентл оглянулась, на ее лице было любопытное выражение. Она закрыла дверь, взмахнув рукой, и даже больше, понял Громф, ибо его чар больше не было, связь нарушилась. Велкрист около него что-то болтал об экспедиции Ксорларрин в Гонтлгрим, маги Фей-Бранч, хватались за каждое его слово. Успех Ксорларринов, единственного Дома дроу, который поднял тайную магию к уровню божественной, имел большое значения для них как волшебников и как мужчин. Громф притворился, что слушает. Конечно, он знал намного больше о том, что происходит в Гонтлгриме, чем Велкрист когда-нибудь будет знать, так как он устроил экспедицию в первую очередь. Но он продолжал смотреть на запад, на двери, через которые вышли Верховная Мать Квентл и Минолин Фей. Маг почти ожидал, что какой-нибудь взрыв разорвет западное крыло Фей-Бранч.

Он больше не может предсказать действия Квентл, понял он, и не может контролировать их или даже влиять на них в любой значительной степени.

Значения его подарка сестре легли тяжким грузом на его старые плечи.

***

- Я должна перед тобой извиниться, - сказала Бэнр Минолин, когда они остались вдвоем. Тепловое свечение Нарбондель стало уменьшаться, день заканчивался.

Жрица с подозрением взглянула на Бэнр.

- На протяжении многих лет я тебя оскорбляла, думая, что ты достойна моего презрения, считая тебя хнычущим ребенком и не более того, - продолжала Верховная Мать Мензоберранзана. - Я только оставила тебе власть в Арак-Тинилит, так как выполнение этого способствовало славе города. Дом Фей-Бранч должен быть сильно представлен в Академии Ллос, конечно, но ты действительно сможешь это доказать?

От оскорбления Минолин напряглась, ее глаза сузились, и она сжала руку в кулак. Она хотела наброситься, но Бэнр знала, что Минолин не хватит мужества сделать это. Она была не бойцом, а заговорщиком, действующим с уловками и осторожностью в тени.

- Я мало понимаю в несокрушимости твоих костей, - продолжила Бэнр, - или ум скрывается за твоими унылыми глазами.

Эти глаза вспыхнули при таком замечании! Минолин была явно выведена из равновесия, оскорблена и сердита, но также и загнана в угол врагом, и она знала, что не может надеяться победить.

- Ты думала, что Громф в твоей сети, - открыто насмехалась Бэнр. - Ты действительно верила, что могла повернуть его недоверие и неодобрение к простой Квентл против Вечной Бэнр?

Прямое замечание заставило Минолин отступить на шаг. Ее игра, явно, закончена. В течение многих лет она спокойно работала над Громфом, используя всякие хитрости, нашептывая плохое о Квентл, ведьме Квентл! Которую Громф ненавидел уже десятилетия.

Верховная Мать Квентл видела, как все эти мысли играют на лице захваченной в ловушку жрицы, гнев и страх, готовность броситься в драку без надежды, что так или иначе, каким-то образом, она могла бы смягчить это личное бедствие. И круговорот мыслей был спиралью, Бэнр знала, и вел Минолин вниз в отчаяние. Да, она будет вести логичную игру, она была не глупой, а расчетливой и хитрой ведьмой, истинной приверженкой леди Ллос!

И таким образом, Минолин знала, без сомнения, что внезапное понимание ее заклятого врага, этой Верховной Матери, стоящей перед нею, должно быть, пришло от самой леди Ллос.

И поэтому она знала, что она, безусловно, обречена.

Минолин подняла руку, даже мышь будет бороться, если ее загнать в угол, но, конечно, Верховная Мать Квентл оказалась быстрее. В руке Квентл появился Бич, пять корчащихся змей с жадностью напали на бедную Минолин, телепатически над ней насмехаясь, когда они поражали ее нежную плоть. Глаза жрицы расширились от ужаса, поскольку она почувствовала удовольствие вкусившей кровь К’Сотры. Минолин ахнула и упала, когда клыки Зинды достигли ее лица, ибо боялась, что Зинда, самая ненасытная из ее врагов.

«Не сопротивляйся», посоветовал Хсив, третья змея, успокаивающая мелодия в мыслях Минолин очень противоречила мучительной боли от жгучего яда змеи Корры.

Пятая змея, Ингот, не нападала, но мучительно качалась перед глазами Минолин, когда жрица откинулась к стене. В этих черных глазах Минолин могла увидеть надежду, Верховная Мать Квентл знала, поскольку живые змеи ее бича были хорошо обучены и ждали разрешения продолжать.

Минолин Фей была сокрушена. Когда змеи отступили, ее поддерживала лишь стенка.

Затем Верховная Мать Квентл крепко схватила ее за руку и потащила через другую дверь с балкона и в небольшую гостиную. Бэнр толкнула Минолин вперед. Жрица врезалась в какие-то стулья и еле сохранила равновесие.

В течение нескольких мгновений она, казалось, была на грани падения, но потом выпрямилась и повернулась лицом к своей противнице.

- Как вы смеете меня бить в моем собственном доме? И в этот день фестиваля? - начала она ворчать, но слова застряли в горле, когда Бэнр подняла руку и потянулась к ней магией.

- Сдавайся, - сказала она просто.

Минолин хотела плюнуть, конечно, но вместо этого она пала на колени, ведомая силой заклинания Квентл Бэнр.

- Я никогда не буду недооценивать тебя снова, умная убийца, - промолвила Верховная Мать Квентл. – Действительно, мое призрение к тебе сменилось…

В комнату ворвался Громф Бэнр.

- ...восхищением, - закончила Верховная Мать Квентл, злобно улыбаясь и глядя на архимага, словно спрашивая его, почему он так долго.

- На-на этот день? - запинался явно шокированный Громф. – В это время?

Верховная Мать Квентл опустила свой бич, змеи перестали извиваться и заснули, когда оружие опустилось в петлю из шкуры виверны у нее на бедре. Она невинно подняла руки вверх, как будто сдаваясь.

- Решай, кому ты предан, - она сказала Громфу. - Паучья Королева не позволит своему архимагу быть разделенным в его преданности, только не в это величественное время. Ты бы тайно руководил Домом Бэнр, так ты надеялся, и десятидневку назад, твой выбор был бы легким.

- Дорогая сестра, - сказал Громф, и в тот же миг лицо Верховной Матери Мензоберранзана потемнело от ярости, и покоробилось от веса веков, но лишь на мгновенье, Квентл впилась в него взглядом с ужасной обнаженной властью.

- Верховная Мать, - спокойно поправился он, опустив взгляд.

- Нет! - закричала Минолин Фей, широко раскрыв глаза, она была потрясена, увидев могущественного Громфа таким запуганным.

- Ты никогда не возглавишь Бэнр, - спокойно заметила верховная мать.

- Ударь ее! – воскликнула Минолин. – Это всего лишь Квентл!

Глаза Громфа были полны гнева, и маг смотрел на Минолин, а не на свою сестру. Жрица Фей-Бранч отступила и, защищаясь, подняла руки, как будто ожидала, что Громф полностью ее уничтожит, прямо здесь. - Я беременна! - завопила она, повалившись на пол. – От тебя! - жалобно умоляла она.

Верховная Мать Квентл понимающе улыбнулась, когда Громф повернулся к ней с удивленным выражением лица. Кивнув на Минолин, верховная мать начала читать заклинание, и волшебник последовал этому примеру. Две призрачные руки дроу, одна мужская, другая женская, появились над лежащей ничком жрицей, и вместе они потянулись и схватили за складки ее мантии, резко поставили ее на ноги, и ей понадобилось время, чтобы вообще понять, что она уже стоит.

Она снова начала говорить, и Громф с Верховной Матерью Квентл хотели заставить ее замолчать, но затем все трое затихли, ибо из дома Фей-Бранч послышался большой шум, вопли, крики, грохот разбиваемых бокалов и падающей мебели.

- Дом Бэнр пошел на нас войной! - задыхаясь, сказала Минолин Фей.

- Верховная Мать? – спросил Громф, взглянув на Квентл.

Но Верховная Мать Мензоберранзана сохраняла спокойствие, выражение ее лица говорило двум другим, что не было никакого нападения.

Внутренняя дверь гостиной распахнулась, и вошла дроу необыкновенной красоты и стати.

- Йор'таэ, - поприветствовала Верховная Мать Квентл, используя термин, прибереженный для величайшей Избранной леди Ллос, особой жрицы, которая стала сосудом Ллос во время Войны Паучьей Королевы. Верховная Мать Квентл, глава Мензоберранзана, высочайшая дроу Города Пауков, закончила свое приветствие глубоким и почтительным поклоном.

Перед призраком, аватарой самой Паучьей Королевы, Минолин тяжело сглотнула. Позади женщины, из другой комнаты, фавориты Дома Фей-Бранч и четыре оставшихся Бэнра, следовали за великолепным созданием, и все они были на коленях, ползли, почтительно опустив глаза в пол.

Минолин неловко потопталась, почти незаметно, но Верховная Мать Квентл уловила это и поняла. Минолин знала, что она должна быть на коленях, конечно, особенно когда Громф упал на колени рядом с ней. Она хотела упасть, но она не могла, Бэнр знала, потому что аватара перед ними, жрица, которая когда-то была известна как Данифай Йонтирр, не позволит ей упасть.

Верховная Мать Квентл наградила Минолин понимающим взглядом и ядовитой усмешкой. Все мысли Минолин Фей о мести Верховной Матери Квентл были просто смыты, они обе знали.

Воплощение леди Ллос скользило по комнате, прошло мимо Минолин, остановившись там только, чтобы положить руку на живот дрожащей жрицы, еще не раздутый от беременности. Она подошла к верховной матери, кивнула и улыбнулась, а затем страстно поцеловала Квентл Бэнр.

- Моя Вечная Служительница, - сказала аватара, ласково погладив нежную щеку верховной матери.

Затем она прошла мимо Бэнр, на балкон, и поплыла в небытие.

- Ллос появилась! - закричала одна из жриц за пределами комнаты, и некоторые осмелились вновь встать на ноги.

- Фестиваль удался! - завопила другая, поскольку действительно, Фестиваль Основания был днем, когда все дроу Мензоберранзана надеялись, что появление леди Ллос среди них, знак того, что они оставались в ее милости.

Приветствия и разговоры отозвались эхом вокруг здания, распространившись на улицы. Весь город скоро узнает о появлении Ллос, поняла Верховная Мать Квентл. Матрона Мез'Баррис Армго скоро узнает.

К ней подошла матрона Биртин, и Бэнр была рада увидеть благоговение на лице старой матроны.

- Это знак для нас, - спокойно объяснила Бэнр. - Дом Фей-Бранч больше не уязвим. Теперь у вас есть союзник.

Матрона Биртин поклонилась высочайшей Верховной Матери Мензоберранзана.

- Вы поженитесь, - велела Верховная Мать Квентл Громфу и Минолин.

- Поженимся? - хмыкнул Громф, поскольку, на самом деле, Минолин была отнюдь не первой жрицей, у которой от него ребенок, и если все останется по-прежнему, она вряд ли будет последней.

Верховная Мать Квентл повернулась и выставила за дверь Сос’Умпту и Миринеил, оставив в комнате вместе с собой только Биртин, Громфа и Минолин.

- Ты беременна, и будет девочка, - пояснила она Минолин. - Она будет воспитана в Доме Бэнр, где ты навсегда поселишься возле меня.

- Минолин Верховная Жрица Фей-Бранч! – возмутилась Матрона Биртин, но Бэнр, своим взглядом, заставила ее замолчать.

- И за твоим ребенком будут ухаживать как за моей преемницей, - промолвила Бэнр. Биртин ахнула. - И вы назовете ее… - она лукаво посмотрела на Громфа.

- Ивоннель, - закончил он за нее тихо, уловив смысл.

Верховная мать незаметно подошла к Минолин, которая заметно дрожала. Бэнр протянула руку, чтобы погладить ее гладкую щеку, и жрица безуспешно попыталась уклониться от прикосновения. - Если ты потерпишь в этом неудачу, то будешь вечность страдать в ногах Паучьей Королевы, ее яд будет гореть в твоей крови с муками, которые никогда не ослабнут - предупредила она.

- Я буду служить, - сказала Минолин тонким и неуверенным голосом. - Когда дитя родится, я начну должное обучение...

- Ты яйцо и не более того, - резко перебила Верховная Мать Квентл. - Не считай себя достойной учить Ивоннель Бэнр.

Минолин не решилась ответить.

- Ивоннель Вечная, - сказала Верховная Мать Квентл, повернувшись к Громфу. - Обучение малышки начнется уже сейчас.

Громфу потребовалось мгновение, чтобы выяснить, что она имела в виду, но когда он это понял, его глаза расширились, и он громко выдохнул, в неверии, - Нет.

Бэнр насмехалась над ним своей самодовольной улыбкой. И они с Громфом представили себе щупальца Метила, ползающие по голой плоти Минолин Фей-Бранч, находя путь к растущему сознанию жизни внутри нее, передавая воспоминания и чувства, которые Громф спас в разбитом черепе его мертвой матери.

Глава 4. Непрощенный

Грязная банда из пяти человек пересекла северную оконечность перевала, который вел на юг через Хребет Мира. Их путешествие из Десяти Городов через тундру было беспрецедентным, но едва ли легким в дни ранней весны, когда бездонные трясины ловко скрывались среди участков льда и грязи, когда карстовые воронки внезапно открылись, дабы поглотить всадника вместе с конем, когда подземные газы закипали на поверхности, образуя пузыри, ибо зимний лед сдал свои позиции. Такие выпуклые насыпи грязи появлялись по всей дороге, иногда блокируя ее, и, как известно, взрывались, посылая вперед душ холодной грязи.

Эта группа нашла немало этих естественных грязевых бомб, особенно трое, что шли рядом с высоким конем, который нес мужчину и девушку. Они казались почти монохромными, с ног до головы они были коричневыми, и даже их редкие улыбки показывали пятна грязи. Каждый шаг тяжелых сапог сопровождался хлюпаньем, при вытаскивании их из земли.

- Конечно, я не буду скучать по этой грязной земле, - сказала дворфа, она подняла ботинок и повернула ногу, чтобы очистить грязь. Однако из-за этого она потеряла равновесие и споткнулась, влетев в большого коня, который фыркнул в знак протеста и сильно топнул своим пламенным копытом, обрызгав грязью и отправив дворфу и двоих из ее отряда в лужу.

- Ах, следи за своим вонючим кошмаром! - проревела дворфа.

- Да, - небрежно ответил Артемис Энтрери со своего высокого насеста. - Он не втоптал тебя в землю, не так ли? И поверь мне, когда я говорю, что адский конь не хотел бы ничего больше.

- Ба! - фыркнула в ответ дворфа Амбер, и вытерла пятно грязи с плеча, а затем бросила грязью в Энтрери.

- Я полагаю, что это не лучшая пора для пересечения тундры, - промолвил Брат Афафренфер. Монах обучался на Землях Кровавого Камня, в горах Дамары, прямо рядом с замерзшими концами Ваасы, таким образом, он был самым опытным в отряде в плане местности Долины Ледяного Ветра. - Было бы хорошо провести еще десятидневку в одном из городков.

Афафренфер говорил не глядя, держа голову низко под шерстяным капюшоном, и поэтому он не видел гримасу девушки, сидящей на кошмаре позади Энтрери.

- Еще через десятидневку от зимней спячки проснется больше чудовищ, и они голодные будут бродить вокруг, - промолвил Энтрери. Все остальные признали, что он сделал такое замечание просто, чтобы успокоить Далию, которая была в дурном настроении, так как они оставили Дзирта До’Урдена на склонах Пирамиды Кельвина дюжину дней назад. Никто из пяти отважных искателей приключений, конечно, не боялся таких монстров, и, действительно, они все жаждали борьбы.

Они проснулись в заколдованном лесу, пока они спали, прошло восемнадцать лет, хотя им казалось, что прошла одна ночь. После их оцепенелого шока они попытались увидеть светлую сторону своей волшебным образом созданной дилеммы, ибо, как сказала Амбер, они заснули беглецами, их искало множество могущественных врагов, а проснулись свободными, даже неизвестными, если это было их выбором, за прошедшие десятилетия о них забыли.

Но с той ночи на Пирамиде Кельвина настроение испортилось, особенно у Далии, и, ни один не мог освободиться от мрачной пелены, топая по бесконечной слякоти Долины Ледяного Ветра.

- Мы еще не в цивилизованных землях, - предупредил Эффрон, пятый из группы, маленький и тощий тифлинг-чернокнижник с изувеченным и искривленным телом, его воротниковая зона и плечи были так искорежены, что его правая рука бесполезно болталась позади него.

Все глаза обратились к нему. Это были едва ли не первые слова, которые он произнес после того, как они ушли с горы.

- Значит, ты их видел? - спросил Энтрери.

- Разумеется, за нами следят, и меня пугает, что я путешествую со спутниками, которые не заметили очевидные признаки.

- Ты не мог бы перестать говорить загадками? - спросила Амбер.

- За нами идут, - ответствовал Афафренфер. – Уже больше суток. – Гигантские фигуры, больше, чем гоблины, даже чем хобгоблины.

- Великаны? - спросила дворфа с блеском в глазах.

- Йети, - ответствовал Афафренфер.

- Рассказывай. - Энтрери скрестил руки на шее своего магического коня и наклонился вперед, будто был удивлен.

- В Ваасе известны такие твари, - пояснил монах. - Они довольно свирепы, и простая царапина их когтей, как известно, вызывает болезнь и медленную смерть, то есть, если вам достаточно повезло не быть съеденными ими живьем.

- Никогда о них не слышала, - промолвила дворфа.

- Я тоже, - добавила Далия.

- Тогда давайте надеяться, что они останутся лишь предостережением усталого монаха на грязной тропе, - сказал Афафренфер и пошел вперед.

- Ну, раз вы двое сидите высоко и не ползаете в грязи как все остальные, возможно вы должны не спускать глаз с горизонта, - промолвил Эффрон. В его голосе был явный оттенок презрения, лежащего в основе общего недовольства, которое следовало за квинтетом из Десяти Городов, этот аргумент стал особенно ядовитым между кривым тифлингом-чернокнижником и его матерью, Далией.

Далия ответила на его слова свирепым взглядом, а на лице Энтрери была насмешливая ухмылка.

Они взобрались на узкую тропинку по лабиринту рассыпанных в беспорядке валунов, и оказались на краю, так как огромные камни обеспечивали прекрасное прикрытие любому сидящему в засаде. Дорожка вскоре выровнялась, а затем начала спуск в ущелье, проходящее через непреступные горы. Любой, кто когда-либо проходил этот путь, не мог не вообразить врагов наверху, льющейся смерти на них в форме стрел или камней.

Энтрери и Далия следовали впереди на кошмаре, и это был удачный выбор. Едва группа вернулась на равнинную местность, широкую часть тропы, ведущей среди валунов, земля перед ними взорвалась. Огромное, толстое и мохнатое существо выскочило из укрытия в грязной луже.

Выглядящее как помесь высокого человека и дородного медведя, неповоротливое существо в мгновение ока встало во весь рост и подняло высоко над головой свои тяжелые лапы, грязные когти были готовы к атаке.

Кошмар встал на дыбы и выдохнул клубы черного дыма из своих широких ноздрей, но не испугался как обычная лошадь. Адские кони не знали страха, только ярость.

Далия грациозно скатилась со спины скакуна, когда его передние ноги поднялись в воздух. Она приземлилась на ноги, однако чуть не поскользнулась, и быстро отскочила в сторону, подальше от опасных задних ног сражающегося кошмара. Она начала заряжать свой магический четвертной посох возле коня и Энтрери, но едва она приземлилась, как закричала Амбер позади. Далия инстинктивно обернулась и увидела, что этот тундровый йети пришел за ними не в одиночку.

***

Он был так удивлен, поскольку тундровый йети прекрасно смешивался с окружающей грязью, Энтрери едва удалось удержаться в седле, со всей силой сжав поводья.

Кошмар набросился своими передними ногами, поскольку йети атаковал его когтями, оба чудовища жестоко схлестнулись, йети тяжело хрюкнул, ибо удар копыт отбросил его назад, а кошмар издал потусторонний вопль боли и гнева.

Конь опустился на все четыре ноги и потащил Энтрери назад с такой силой, что почти перевернул его вперед через свою голову, и, действительно, убийца разбил лицо о шею кошмара. Он почувствовал тепло крови, сочащейся из его носа и волну боли, он снова был вынужден отчаянно держаться, ибо его скакун прыгнул вперед, дабы продолжить бой.

Энтрери стряхнул свое головокружение, и, не желая быть частью этой чудовищной путаницы, соскочил с кошмара прежде, чем столкнулись сильные бойцы. Он кувыркнулся по лужам и грязи, и встал на одно колено, когда область позади него взорвалась брызгами грязи и камней, второй йети поднялся из укрытия, возвышаясь над коленопреклоненным, казалось бы, беспомощным человеком.

***

В задней линии Эффрон развернулся и увидел, что йети выскочил из-за валуна, лежащего на вершине высокой скалы. Он ударил в свою сильную грудь и издал громкий рев.

- Кричи громче, - тихо попросил его Эффрон, когда он опустил свой костяной посох и атаковал болтом темной магии, который выстрелил из глазниц маленького черепа на вершине сильно зачарованного оружия.

Луч ударил йети по брюху, опалив его бурый мех, и, действительно, он ревел все громче, от удара почти падая с дальнего конца скалы.

Эффрон не собирался ждать, пока существо перегруппируется и сотворил второе заклинание, то, что он всегда держал наготове, его тело истончилось, став двумерным, тифлинг стал скорее тенью, а не живым существом; и йети заревел еще громче, в знак протеста, когда кривой чернокнижник просочился в землю.

- Куда ты собрался? - закричала Амбер, когда он исчез. Как раз перед этим Афафренфер присоединился к Далии, и они вдвоем побежали от йети, которого поразил Эффрон к еще одной твари, которая появилась между двух скал с плоской вершиной, каждая высотой монаху по пояс.

- Подожди, что? - окликнула дворфа, прыгая вокруг в поисках Эффрона, который исчез, затем Амбер повернулась к явно возмущенному йети, ужаленному кривым чернокнижником, а затем она повернулась к паре, бегущей в другую сторону.

Она погналась за Далией и Афафренфером. Трое против одного, подумала она, и ей понравились шансы.

Но потом появились еще два йети, вышли из-за скал, обрамляющих намеченную цель трио.

- О, боги, - пробормотала дворфа и спряталась за ближайшим валуном, Амбер сотворила заклинание, которое позволило ей слиться с камнем.

- Атакуй после меня! - поручил Афафренфер и побежал впереди Далии, бесстрашно надвигаясь на трех мохнатых чудищ. Он вскочил на камень слева, напугав одного йети, и оказался рядом с изначальной целью.

Йети за камнем взревел и тяжело замахнулся, но Афафренфер опередил удар монстра, совершив сальто назад, и оказался над йети в середине. Эта тварь сосредоточенно наблюдала за монахом и не обращала внимания на своего товарища, и поэтому она поймала сильный удар первого йети прямо по физиономии.

Монах легко приземлился на другой камень и сразу совершил круговой удар ногой, поразив физиономию третьего йети. Но даже с той огромной силой позади существа, удар не сильно оттолкнул чудовище назад, и оно атаковало когтями, вынудив монаха нырнуть назад в центр тропы.

Йети наполовину вскочил, наполовину перевернул валун, в близком преследовании. Он следил за человеком, который лягнул его по физиономии, и не заметил, что Далия несется мимо него в другую сторону.

Она думала, что это хорошая идея.

Она бросилась к сплетенному клубку двух других и совершила прямой удар своим могущественным посохом, Иглой Коза, вбив его наконечник прямо в разорванную плоть йети, стоящего между камнями. Этого удара было бы вполне достаточно, чтобы вызвать вопль агонии, но Далия поступила еще более разрушительно, выпустив взрыв молнии через посох.

Йети упал с потрескиванием энергии и в облаке серого дыма.

- Удерживай их! - крикнул Афафренфер, далеко позади нее.

- Конечно, - ответила она сухо, как будто соглашаясь с тем, что сдерживание двух неповоротливых монстров гигантского размера, очевидно, вообще не доставит никаких проблем!

***

Йети, несомненно, думал, что этот мужчина беззащитен. Так бы сказал и любой наблюдатель.

Если он не знал о мастерстве намеченной жертвы чудовища.

Из своего наполовину коленопреклоненного положения Энтрери дико бросился в кувырок в сторону от надвигающихся когтей йети. А тварь топала лапой, пытаясь прижать его к земле или раздавить.

Но Энтрери остался впереди, и его боковое вращение перешло в передний кувырок, который возвратил его на ноги. Он сразу рванулся в сторону, увернувшись от выпада йети, и обернулся, его импульс усиливал удар меча, лезвие прошло через плоть и достало толстое ребро зверя.

С пугающим завыванием йети обернулся к нему.

Но Энтрери был уже с другой стороны, и он снова ударил мечом, но на сей раз не погрузил его глубоко. Он опередил поворачивающуюся тварь, пронзив ее снова, терзая ее повсюду. И как только он, казалось, стал предсказуемым, Энтрери резко остановился и нырнул вниз, разворачивающийся йети потянул к нему свои цепкие лапы, когда он атаковал с другой стороны.

С той стороны он подскочил и вонзил свой кинжал в правую подмышку йети, вампирское оружие легко рассекло сухожилия и мышцы. И Энтрери позволил своему магическому кинжалу напиться, похитить саму жизненную силу огромного существа.

Как оно взвыло!

Оно яростно качнулось назад, пытаясь дотянуться до Энтрери, который уже уклонился, и сила удара способствовала ему, когда между ним и его ужасным противником оставалось лишь несколько шагов. Он откатился назад в прекрасном балансе и обернулся лицом к зверю.

Йети кинулся в атаку, но, теперь, одна его лапа висела мертвой в стороне. Энтрери, также, атаковал, и, в последний момент, дикого выпада твари, он нырнул в сторону, совершив резкий удар, когда чудовище промахнулось. Он быстро развернулся и оказался позади йети, и, теперь, он ударил мечом и кинжалом, нанося множественные колющие и режущие раны, не давая монстру шанса остановиться и повернуться. Его меч ударял по оставшейся здоровой передней лапе зверя, но Энтрери нанес удары кинжалом, проделав небольшие отверстия, несущественные раны, за исключением того, что вампирский кинжал питался при каждом укусе.

Но затем йети снова взял реванш. Он исчез так быстро, что Энтрери потребовалось бесконечное мгновение, чтобы вообще понять, что он прыгнул прямо в воздух. Убийца отскочил, а тварь приземлилась позади него и побежала за ним.

Энтрери повернул к стене, зная, что он не мог оставаться впереди этого врага долгое время и был не в том положении, чтобы попробовать слепо и отчаянно нырнуть в любую сторону.

Он слышал дыхание чудовища так близко позади. Всего в пяти шагах перед ним высоко понималась горная стена.

Но он не замедлился.

Вместо этого он прыгнул, взобрался на камень, один шаг, два шага, затем прыгнул выше и, перевернувшись, выполнил сальто высоко в воздухе. Он бросил свой меч, так высоко, настолько смог, и оказался над йети, который низко согнулся, чтобы схватить его в последний момент. Он обрушился сверху на спину йети, широко расставив ноги, обеими руками схватив эфес своего кинжала, и вонзил свой злой клинок прямо в голову йети. Если бы валун раскололся от удара молнии, звук был бы не громче, чем треск этого черепа, и ноги йети подкосились.

Энтрери поймал свой падающий меч и перекатился в сторону, подальше от побежденной твари, безумно бьющейся в предсмертной агонии, эфес украшенного драгоценными камнями кинжала все еще торчал из ее головы как рог единорога.

Энтрери глубоко вздохнул и попытался переориентироваться, повернувшись, дабы осмотреть сражение. Глянув в сторону, он увидел своего кошмара и другого йети, сошедшихся в смертной схватке, вокруг них был дым, кровь и клочки шерсти. Кошмар упал на передние колени, но вцепился зубами в руку йети, а зверь зажал голову коня, пытаясь открутить ее от шеи. Энтрери помчался достать свой кинжал из теперь уже мертвой твари, думая пойти к кошмару, пока йети был так уязвим, но ужасный крик прозвучал сзади, требуя его внимания.

Он обернулся и увидел еще одного йети на своей стороне тропы, существо отчаянно металось, разрывая свою кожу когтями, когда пауки вылезли из зияющей раны на его брюхе. Энтрери видел работу Эффрона прежде, и он верил, что этот йети, также, был вне борьбы в настоящее время.

Он взглянул в центр тропы и увидел, что Афафренфер отступает, а йети его преследует.

Энтрери выдернул свой кинжал и направился помочь своему спутнику, но прежде чем Энтрери сделал два шага, монах миновал один большой валун, и когда йети достиг камня, из-под него материализовалась фигура.

Когда заклинание слияния Амбры закончилось, она вышла, размахивая. Обеими руками она держала Крушитель Черепов, свою огромную булаву, и было очевидно, что она видела приближение йети из камня, ибо уровень и угол ее бокового замаха были совершенными, она разбила йети колено, и он растянулся на земле.

Очевидно, предвидя ход, Афафренфер уже повернулся и быстро вернулся к месту, он прыгнул, опустив оба колена на затылок поверженного йети. Монах вскочил и снова топнул, затем выпрыгнул перед йети, когда он начал подниматься, требуя внимания.

И тварь так никогда и не увидела Амбер, ибо дворфа приземлилась на ее спину и нанесла страшный удар по голове Крушителем Черепов, оружие в очередной раз оправдало свое имя.

***

Далия полагала, что один на один у нее мог бы быть шанс против тундрового йети, даже при том, что ее оружие было не особенно эффективным против их крепких шкур и толстых костей. Тем не менее, когда второй зверь вновь встал на ноги и выступил вперед, эльфийка поняла, что была в беде.

Она ударила посохом о камень перед своим ближайшим противником несколько раз в быстрой последовательности, накапливая заряд, потом толкнула им надвигающегося йети и выпустила энергию, отбросив монстра на пару шагов назад.

Далия думала развернуться и сбежать. На самом деле, она начала делать именно это, но, затем, перед ней и позади йети материализовалась другая фигура, ее сын полутифлинг выскользнул из трещины в горной стене и снова стал трехмерным. Материализовавшись, он уже творил заклинание, отметила Далия, поэтому она удвоила свои усилия по удержанию йети на месте серией ударов и замахов Иглой Коза.

Появилось болезненно зеленое дымящееся облако с ароматом гнили, его зловоние вынудило Далию попятиться, хотя оно и не было нацелено на нее. Она стояло на месте над ней, охватывая головы высоких тварей. Их руки молотили больше по газам, чем перед Далией. Она слышала, как они задыхаются, наполовину ревя, наполовину кашляя. Хотя она теперь не могла видеть большую часть их голов, скрытых матовой завесой магического пара.

Далия отступила еще на шаг, разломила свой посох на три части и отправила его во вращение. Сжимая среднюю палку, она начала танец вращения, преувеличивая свои движения, дабы усилить вращение внешних палок. Ее руки поднимались и поочередно толкали центральную палку, поворачивая вращающиеся боковые палки, дабы бить по камням и иногда друг по другу, отбрасывая искры, которые сразу поглощались магией Иглы Коза.

В пределах зловонного облака крутились йети. Один из них, наконец, догадался вынырнуть из газов, но когда он сделал это, он начал трястись, реветь и вертеться, чернокнижник позади него послал черные болты жалящей магии. Затем всю тварь охватило пламя, темный магический огонь съедал ее плоть и шерсть.

Этот йети упал, от него поднимались струйки дыма. Однако из облака вышел второй, перекувыркнувшись через камень, его подбородок и грудь покрывала рвота, но он упрямо тянул когти к Далии.

Она совершила сильный удар и выпустила молнию, дабы вдвойне ужалить зверя. Она опустила руки к внешней палке и начала раскручивать две других, подобно кнуту, набирая обороты и скорость, и делая резкие удары, словно укусы змеи, снова и снова, ибо тварь, упорно, еще раз встала на задние лапы.

Она чувствовала, будто она выбивала пыль из висящего гобелена, не нанося реального ущерба самому гобелену!

Далия выругалась и пожелала палаш.

Она еще ругалась, когда второй йети снова встал, он, по-прежнему, горел и дымился, но, казалось, его больше не беспокоило гнилостное облако. Когда он тоже выступил вперед, перемещаясь между камнями, эльфийка начала отступать, ее ближайший противник шагал к ней, второй приближался.

Но приближался не к ней, осознала она, лишь, когда тот йети ударил когтистой лапой по затылку ее противника, и когда первая тварь развернулась, дабы отреагировать, вторая прыгнула на нее, прижимая к земле.

Далия отступила, неспособная расшифровать загадку, пока опять не заметила Эффрона, двигающегося вокруг гнилостного облака и камней, вытянув костяной посох, глазницы черепа посоха светились красным внутренним огнем. Тогда она поняла, что этот второй йети был мертв, и в смерти он служил Эффрону!

Ее сын сделал это.

Она смотрела, завороженная, пораженная, наполовину с гордостью, но более чем на половину со страхом.

Потусторонний вопль кошмара Энтрери нарушил этот транс, Далия обернулась и увидела Амбер с Афафренфером, стоящих вокруг другого мертвого йети. Другой зверь, пока живой, отступил назад на север и разорвал свое брюхо, когда он пошел, следом за ним поползли пауки. И, наконец, девушка увидела, что Энтрери бьет йети по черепу в центре тропы, это была первая появившаяся тварь, которая продолжала выкручивать и терзать горло кошмара. Адский конь теперь лежал на боку, начиная рассеиваться в черное небытие.

Амбер и Афафренфер помчались к Далии, и все трое повернулись, дабы наблюдать за ближайшей схваткой. Зомби Эффрона не походил на живого йети, но он отвлекал зверя, ибо Эффрон снова начал бросать свой черный магический огонь. Живому йети, наконец, удалось выбраться, а зомби совершенно развалился, но у раненой твари явно больше не было смелости для борьбы, и она убежала на север, последний болт энергии вышел из костяного посоха чернокнижника, дабы ужалить убегающее существо.

- Внушительно, - заметил Афафренфер, когда Энтрери добил последнего врага.

- Спасибо, - ответствовал чернокнижник.

- Я имею в виду всех нас, - промолвил монах. - Умелая банда из пяти. - Эффрон только усмехнулся, проходя мимо трио.

- Давайте не будем медлить, - воззвал к ним Энтрери. – Давайте уйдем подальше отсюда, пока эти двое не вернулись, и, вероятно, с большим количеством друзей. - Он закончил, прыгнув в сторону, и выглядел встревоженным, его движение и взгляд были направлены к Далии, монах и дворфа около нее быстро обернулись.

Йети, которого убила Амбер, снова поднялся, из задней части его разбитого черепа капали мозги. Он неуклюже двигался следом за Эффроном к противоположной стороне тропы. Мгновение спустя глазницы черепа костяного посоха тифлинга опять вспыхнули, и йети, которого Энтрери убил у стены, зашевелился и неуклюже встал.

- Не нравится мне это, - заметила Амбер, и дворфа-жрица подняла свой священный символ.

- Привыкай, - без юмора ответил Эффрон, и, действительно, с явным предупреждением в голосе, что он не оценит любые попытки дворфы отогнать его новых питомцев. Кривой чернокнижник посмотрел на Энтрери и предложил ему, - Веди.

Энтрери не спускал глаз с чернокнижника и двух его новых питомцев. Человек подошел к своему последнему месту убийства и взял обсидиановую статуэтку кошмара. Он не мог призвать своего скакуна снова вскоре после боя, так что он убрал фигурку в сумку и ждал Далию и других, дабы наверстать упущенное.

- Держи подальше своих тварей, - велела Амбер Эффрону, когда она с Афафренфером пошла позади Далии и Энтрери. - Предупреждаю только один раз.

Эффрон лишь издал циничный смешок.

Несмотря на протесты дворфы и явную тревогу остальных, когда они разбили бивак этой ночью, зомби-йети стояли на страже. Эффрон держал тварей рядом с ними на протяжении всего пути через горный перевал и по холмам к югу от Хребта Мира. Тифлинг позволил им окончательно умереть, только когда в поле зрения появились башни Лускана, ибо даже в этом низком городе такие чудовищные немертвые стражи вряд ли найдут теплый прием.

Они подошли к городским предместьям к северу от реки Мирар, где группа городского гарнизона стояла на страже у северных ворот.

- Какие у вас дела в Городе Парусов? – спросил один. Говоря, он смотрел на Далию, но с очевидным вожделением, а не с узнаванием. Она была вне закона в Лускане, конечно, и довольно высокого профиля, воительница убила одного из верховных капитанов и взяла его зачарованный плащ, который теперь носила открыто.

Но, ни один из группы, казалось, не признал ни ее не любого из них, напоминая им о выгоде их многолетнего сна. Они отправились в Долину Ледяного Ветра как беглецы со многими сильными врагами в преследовании, но теперь прошло почти два десятилетия.

- Идем мимо, - ответила Амбер и подошла ближе, затем дворфа протянула руку, ловко подсунув золотую монету стражнику, когда он пожимал ей руку. - Возможно, мы здесь останемся или наймемся на корабль. Кто знает?

Стражник кивнул и оглянулся через плечо, указывая на здание неподалеку вниз по дороге. – Одноглазый Джакс, - промолвил он. - Подходящее место для вас.

- Одноглазый Джакс? - недоверчиво повторил Энтрери, протянув руку, дабы не дать другим пройти мимо него.

- Да, прекрасный трактир с общей комнатой, где можно получить информацию о корабле или караване, - ответствовал стражник.

- Джакс? – давил убийца.

- Это то, что он сказал, - вмешалась Амбер, но Энтрери ее проигнорировал. - Хозяин?

- Ага, это сокращенный вариант его имени, - нерешительно ответил стражник.

- Джарлакс! - выпалила Серая Амбра, завоевав всеобщее внимание.

Стражник и все его товарищи побледнели и начали нервно озираться, ибо это было не то имя, которое в Лускане можно произносить громко и открыто!

Энтрери попятился, давая знак своей группе. – Мы обойдем город, - сказал он им тихо.

- Хочу теплую постель, - возразила Амбер.

- Нет.

- Ба, я встречу вас с другой стороны после одной спокойной ночи! - торговалась дворфа.

- Нет, - категорически ответил Энтрери, демонстративно отвернулся от стражника и беззвучно, одними губами сказал своим спутникам, - Вы так быстро скажете всему миру, что мы вернулись в землю живых?

Это заставило Амбер и остальных остановиться. Энтрери отвел их в сторону, жестом показав стражнику оставаться позади.

- Ты считаешь, что мы не можем доверять Джарлаксу? - тихо спросила Далия, когда они отошли в сторону.

Энтрери фыркнул, как будто сам вопрос был совершенно нелепым.

- Он нас спас, - напомнила ему Далия.

Энтрери фыркнул опять. - Еще одна причина для меня, чтобы его ненавидеть.

- Мы были статуями, мы втроем, - вставил Афафренфер, имея в виду себя, Энтрери и Далию, все трое были превращены в камень медузой в темных окрестностях Царства Теней в доме лорда Дрейго Проворного. - Мы навсегда застряли в небытии, неспособные даже отправиться к нашей загробной жизни.

- Походит на небеса, - сухо сказал Энтрери. - Мы обходим город, все мы, и больше никаких возражений.

- Теперь ты соблаговолил говорить за всю группу? - спросила Далия.

- Когда ты попыталась сражаться с Дзиртом, ты имеешь в виду? - быстро парировал Энтрери, и девушка отступила.

Дворфа, монах и Эффрон обменялись взглядами.

- Ну, тогда веди, болван, - промолвила Амбер. – Следующий город порт Лласт, если он еще стоит. Мне нужен эль и кровать, не сомневаетесь!

- И ванна, - добавил Афафренфер.

- Не тупи, - проворчала дворфа, и с прощальным поклоном смущенному стражнику Лускана, банда повернула на восток, вокруг города, и двинулась вниз по дороге.

Глава 5. Ура и о-хо-хо!

Луч утреннего солнца заглянул в окно и разбудил Кэтти-бри. Она медленно пробуждалась от замечательного сна. Она была обнаженной и ютилась под грудами восхитительно теплых одеял, но еще теплее были нахлынувшие воспоминания о предыдущей ночи.

При этой теплой мысли она потянулась к своему спутнику, но его там не оказалось. Удивленная Кэтти-бри поднялась на локти и выглянула из-под края одеял.

Дзирт был на другом конце комнаты, возле камина, пламя сияло на его эбеновой коже и отражалось оранжевым в его длинных белых волосах. Он, также, был совершенно голый, и Кэтти-бри мгновение любовалась его фигурой и изяществом его движений, когда он бросил еще одно полено в огонь. Оно отскочило от наполовину сгоревшего хвороста внутри и легло слишком близко к переду, и она услышала вздох Дзирта, когда он это заметил. Она думала, что он потянется за кочергой, но он этого не сделал. На самом деле, он отодвинул маленькую железную заслонку и потянулся голой рукой за поленом, которое еще не занялось, хотя на складках коры уже можно было заметить крошечные искры.

Дзирт отложил это бревно в сторону и снова, согнувшись, он повернулся к низко горящему огню, а затем инстинктивно отскочил назад, когда выскочило одно горящее полено, посылая брызги искр в дымоход.

Кэтти-бри приглушила свой смех одеялами, не желая, чтобы Дзирт знал, что она за ним подглядывает. Она отбросила одеяла от лица и широко раскрыла рот, когда Дзирт потянулся к огню, дабы переложить тлеющие бревна. Дроу схватил одно пылающее полено, его предплечье охватило пламя, едва поморщившись, он бросил его на другие.

Очевидно удовлетворенный своей работой, он взял новое полено, то, что он отложил, и аккуратно положил его поверх остальных. Он встал, отряхнул друг о друга руки и закрыл заслонку.

- Как? - спросила Кэтти-бри с кровати, и Дзирт повернулся к ней. Взгляд девушки переместился по комнате к дальней стене, где Дзирт повесил свою портупею. Она обратила внимание на украшенную драгоценным камнем и с чёрной рукояткой, выполненной в форме кошки саблю Ледяная Смерть, которая, она знала, могла дать Дзирту защиту от укусов огня. Неужели Дзирт так настроился на клинок, что сабля могла оказывать такое действие, даже когда он ее не носил?

- Доброе утро! – поприветствовал он. - И о, оно прекрасно, хотя упрямый ветер конца зимы в этот день сильно кусает. Остальные пошли за лошадьми и припасами.

- Как ты это делаешь?

- Что?

- Ты касался огня. Он должен был сжечь плоть на костях твоих пальцев!

Дзирт подошел к кровати и сел рядом с ней, он поднял левую руку, дабы показать кольцо, изготовленное целиком из рубина, сверкающее красной полосой вокруг его пальца.

- Я взял его у мага, благородного дроу, - пояснил он, сняв кольцо, и протянул его Кэтти-бри. - В недрах Гонтлгрима, это долгая история и хороша для дороги. - Он протянул руку, предлагая девушке рассмотреть кольцо поближе.

- Оно защищает тебя от пламени?

- Так же, как моя сабля, - ответствовал Дзирт. - На самом деле, когда я впервые его надел, я ощутил близость между саблей и кольцом. Это было, как будто их чары… почтительно кивнули друг другу.

Кэтти-бри посмотрела на него с любопытством, и скептически, ибо она никогда не слышала о таких вещах. Оружие Дзирта было мощным, но, ни в коем случае не разумным, она знала, и такие кольца были весьма распространены, но не слишком сильны, и они не обладали состраданием или телепатией.

Она возвратила его, но Дзирт поймал ее руку, прежде чем она успела отказаться от кольца.

- У многих народов кольцо является знаком верности и вечной любви, - объяснил он, надевая кольцо на ее палец. - Возьми его исходя из этого, и с дополнительным преимуществом защиты, которую оно предоставляет. С моей саблей в руке, мы вдвоем сможем ходить по горячим углям!

Кэтти-бри с любопытством взглянула на драгоценность. В течение только мимолетной секунды, когда оно оказалось на ее руке, она почувствовала что-то… что-то вроде призыва издалека, или как будто кольцо чувствовало ее так же, как она чувствует его. Через мгновение это ощущение пропало, и затем оно снова стало просто рубиновым кольцом, но уже уменьшившимся до ее размера, как обычно и бывало с волшебными кольцами.

Она подняла руку, дабы рассмотреть кольцо и посмотрела через пальцы на лиловые глаза дроу, которого она так любила.

- Другие ушли? – спросила она.

- Они вышли с рассветом, - ответствовал Дзирт.

Кэтти-бри приподняла край одеяла, и Дзирта не пришлось приглашать в постель дважды.

***

- Я думал, что мы вернулись ради Дзирта, - Реджис сказал Кэтти-бри, они шли последними в линии из пяти по скалистым лощинам вокруг Пирамиды Кельвина, длинным и извилистым путем к дворфьему комплексу. Он даже не пытался скрыть сожаление в голосе, и Кэтти-бри это уловила, понял он, когда она повернулась к нему с явным беспокойством.

- Ты надеялся на сражения?

- Я надеялся, что буду полезен, - ответствовал Реджис. - Чтобы добраться до Долины Ледяного Ветра, я оставил многое позади.

- Он бы умер без нас, - ответствовала девушка.

- Без тебя, но не меня. Ты пришла вооруженная исцеляющими заклинаниями. Мои зелья оказались не нужны, на самом деле, я оказался не нужен. Если бы я остался на юге, исход здесь был бы таким же.

- Ты не можешь этого знать, - промолвил Вульфгар. Он замедлился, дабы позволить двум остальным его догнать. Дзирт и Бренор были далеко впереди, уже за следующим поворотом. - Ты мог что-то сделать. Ты мог кого-то встретить, и это оказало бы влияние. Быть может, сыграть свою роль, прежде чем мы вообще нашли его на горе.

- Или, возможно, те убийцы, с которыми мы сражались на берегу озера, пришли бы вместо этого за мной, и я была бы одна, и меня бы убили, добавила Кэтти-бри.

Но Реджис покачал головой, не имея ничего из этого. Его мысли были на юге с Ухмыляющимися Пони. Его воспоминания плыли через Море Падающих Звезд к милой Донноле Тополино и торговой империи, на которую он мог претендовать рядом с ней. Безусловно, было замечательно снова быть среди Друзей Мифрил Халла, но оставался вопрос почему. Долг заставил его прибежать сюда. Но что это за долг?

Биться в войне за Бренора и Мифрил Халл? Пойти и сразиться с вампиром? Похвальные миссии, обе, рассуждал он, но, ни одна из них не казалась выше работы, которую он делал с Ухмыляющимися Пони.

Кэтти-бри остановилась и схватила его за плечо, чтобы остановить его тоже, затем позвала Вульфгара к ним присоединиться. - Дзирт выиграл свой бой в ночь, когда мы с ним воссоединились, - пояснила она. - Даже если бы нас там не оказалось, и он скончался от полученных ран, той ночью, победа была за ним.

Реджис взглянул на Вульфгара для какого-то разъяснения удивительного замечания, но варвар мог только развести руками, очевидно в таком же недоумении как он.

- Сражение было за его душу, а не за тело, объяснила Кэтти-бри. - За саму личность Дзирта До’Урдена, и такая борьба должна быть выиграна или проиграна в одиночку. И все же, Миликки велела нам вернуться, и содействовала этому, а это не мелочь, даже для бога!

- Ибо она знала, что он победит, - вставил Вульфгар, и Реджис посмотрел на него, пытаясь уловить суть.

- И потому, что он побеждал против желаний мстительной богини, которую Дзирт обманывал со своих самых ранних дней, - добавила Кэтти-бри. - Я полагаю, что это еще не конец. Ллос не может получить его душу, но она потребует возмездия, не сомневайтесь.

- Она попытается, - поправил Реджис, и его голос окреп, а плечи расправились. Он был рад, что держал при себе большинство своих сомнений, поскольку, внезапно, они показались ему такими тривиальными. Да, он хотел бы вновь ехать рядом с Дорегардо и Ухмыляющимися Пони, это были прекрасные годы товарищества и приключений. И да, конечно, он отчаянно хотел снова найти Доннолу, он был вдали от нее в уже несколько лет, но его любовь к ней не уменьшилась. На самом деле, ему казалось, что теперь он любил ее больше, чем когда она вынудила его сбежать от призрака Темной Души.

Но даже эта любовь должна подождать, решительно напомнил он себе. Он снова жив только из-за этого, из-за Миликки.

Резкий свист впереди заставил трио обернуться. Дзирт вернулся к повороту и помахал им рукой, призывая поспешить.

Вскоре после этого пятерка вошла в дворфий комплекс. Только Дзирт открыл свою истинную личность, и в отличие от ворчащего народа Брин Шандера, дворфы Стокли Силверстрима были более чем готовы услышать сторону дроу в истории о Балоре. Стража сопроводила группу прямо к Стокли, который завтракал по-дворфьи, сложив в тарелку в кучу яйца и хлеб, запивая это кувшином эля.

- Ну что ж, - поприветствовал вождь дворфов, поднимаясь и протягивая руку Дзирту. - Слышал, что ты можешь быть поблизости. – Некоторые твои друзья приходили в поисках тебя. Товарищ монах, симпатичная Амбер Гристл О'Мол…

- Из адбарских О'Молов, - сказал Дзирт, опередив Стокли, и дворф хихикнул и продолжил.

- Они пришли, ища тебя, и мы были удивлены! Где вы были, эльф? Прошло около двадцати лет…

- Это долгая история, мой друг, и я хочу ее рассказать, - ответствовал Дзирт. - Но доверься мне, когда я скажу, что это будет наименее интересным из рассказов, которые ты сегодня услышишь.

Дзирт кивнул Стокли на остальных дворфов в комнате, его взгляд просил некоторого уединения.

- Ба, но тебе не следует доверять, Дзирт, - сказал другой дворф в комнате, горный мастер по имени Джунки. - Так говорят в городках!

- Значит, в городках живут глупцы, - парировал Бренор.

- Нам нужно с тобой поговорить, - спокойно сказал Дзирт Стокли. - На моем слове, и на могилах Брен... - Он замолчал и слегка усмехнулся. – На могилах Боннего Боевого Молота и Тибблдорфа Пвента, - поправился он.

Стокли кивнул, мгновение подумал над словами, а затем выдворил из комнаты других дворфов.

Как только они ушли, Дзирт отступил назад и махнул на остальных четверых, стоящих возле него. - Ты не знаешь моих друзей, но все-таки знаешь, - промолвил Дзирт.

- А? - Стокли посмотрел на них, качая головой, а потом сосредоточил свое внимание главным образом на Бреноре, как и следовало ожидать. Тем не менее, вскоре его осмотр стал большим, чем простое ознакомление, казалось, в глазах вождя клана промелькнула искра, как будто он должен был знать стоящего перед ним юного дворфа, но не мог понять откуда. Он тихо повторил имя, которое только что говорил Дзирт.

- Возможно, я должен представляться Боннего Боевым Молотом, - сказал Бренор, а Стокли поморщился в замешательстве и отступил на шаг.

И от его лица отхлынула кровь, а челюсть отвисла.

- Слово тебе, король Бренор из Клана Боевого Топора, - промолвил Дзирт. – Этого не может быть, - выдохнул Стокли.

- Разве ты не видел в своей жизни достаточно сумасшествия, чтобы поверить в немного большее сумасшествие? - спросил Бренор, насмешливо фыркнув.

Стокли встал перед ним, внимательно его рассматривая. Стокли не знал короля Бренора в возрасте этого дворфа перед ним, безусловно, ибо Бренор был значительно старше него, но на лице бедного смущенного Стокли не было отрицания.

- Я видел, как ты погиб в Гонтлгриме, - промолвил Стокли. - Я сам положил камень на твою пирамиду из камней.

- И ты присутствовал в Мифрил Халле, когда Гандалуг вернулся после того, как тысячу лет был мертвым.

Стокли пытался ответить, но в течение нескольких мгновений он просто хлопал губами. – Но я видел твою смерть, - попытался он объяснить. - На сей раз лично.

- Ага, и сейчас я вернулся. Также вернулся в Гонтлгрим, и пойду туда опять, не сомневайся. Твои мальчики все еще сражаются там?

Стокли продолжал на него смотреть, и, казалось, не замечал вопроса в течение многих ударов сердца. Потом он нервно прокашлялся и покачал головой. – Нет. В залы ведет длинный путь через Подземье, и путь, полный проклятых дроу… - Он замолчал и взглянул на Дзирта. - Я слышал, что дроу заняли нижние туннели.

- Ага, заняли, - промолвил Бренор.

- Ты хочешь что-то с этим сделать?

Бренор кивнул, но посмотрел на Дзирта, который решительно покачал головой. - Возможно, со временем, - объяснил Бренор Стокли.

- Значит, Король Бренор поднимет Клан Боевого Топора?

- Многое нужно сделать. Многое нужно сделать, - промолвил Бренор. - И теперь я тебя попрошу не распространяться о моем возвращении.

- Если ты тот, за кого себя выдаешь, то должен приказывать, а не просить, - заметил Стокли.

- Если я тот, за кого себя выдаю, и я тот, то я прошу как друг, а не говорю с тобой как твой король.

Они обменялись долгим взглядом, а затем оба медленно кивнули. Потом Бренор отстранился, чтобы представить остальных, но прежде чем он начал, Стокли выпалил их имена. Любой дворф из Клана Боевого Топора не нуждался в представлениях Друзей Мифрил Халла.

- Какой великолепный день! - вскоре сказал Стокли, ибо шок начал смягчаться. - Ах, но я хотел спросить почему, но это не имеет значения! Главное, что Король Бренор вернулся из Зала Морадина в Доме Дворфов. Хороший день для Клана Боевого Топора!

Бренор так успешно скрыл свое содрогание при упоминании Дома Дворфов, что Стокли его не уловил. А Дзирт заметил, хотя не был уверен, что это означало. Он посмотрел на Кэтти-бри, которая так же это отметила, и она ответила на его пытливый взгляд, слегка покачав головой, говоря ему, что это ни время ни место для данного обсуждения.

- Тогда сто лет хороших дней для Клана Боевого Топора! - сказал Бренор с немалым хвастовством.

- Так куда вы держите путь? Вы планируете провести лето с нами здесь, в Долине, не так ли?

- Нет, надо идти, - ответствовал Бренор. - Я пришел сюда только, чтобы собрать моих друзей, и теперь перед нами дальняя дорога.

- В Мифрил Халл?

- Вскоре.

Стокли замолчал и на мгновение задумался. - И я не могу никому рассказать?

- Никому, - промолвил Бренор. – Я тебя прошу.

- Тогда зачем вы сюда пришли? - спросил Стокли. - Почему бы просто не поехать на юг? – Значит, вам что-то нужно от меня?

- Ничего.

- Тогда почему вы пришли сюда?

Бренор упер руки в бока и сделал очень торжественное лицо. – Потому, что я в долгу перед тобой, - сказал он со всей серьезностью. - Если я проживу еще тысячу лет, и если вернусь еще через тысячу лет после этого, то я не забуду атаку Стокли и его мальчиков в Гонтлгриме. Ах, но мы пропали, все мы и все наши надежды, и там был ты, и Пвент рядом с тобой. Ни один король не мог мечтать о лучшем клане и ни один друг о лучших друзьях, я тебе говорю. И поэтому я в долгу перед тобой.

- Тогда ты в долгу перед всеми нами, живущими здесь, под горой, ибо я ходил туда не один, - промолвил Стокли.

Бренор взглянул на него с любопытством.

- Ты скажешь им, кто ты такой, - промолвил Стокли. - Я организую вам пышные проводы, и они будут соответствовать чуду, которое вернуло нам тебя, не сомневайся. И ты встанешь на чертов стол и расскажешь свою историю мне и всем моим мальчикам.

- Если об этом узнает весь мир, то будут… осложнения, - перебил Дзирт.

- И ты скажешь всем моим мальчикам то, что говорил мне о держании рта на замке, - промолвил Стокли.

- Это будет лучше... - начал было Дзирт, но его прервал Бренор, по-прежнему глядевший на Стокли.

- Принеси побольше бочонков, - согласился Бренор, - ибо у меня длинный рассказ, и одна просьба, ура и о-хо-хо на каждом шагу.

Он хлопнул Стокли по плечу, а другой дворф улыбнулся от уха до волосатого уха и крикнул ждавшим за дверью дворфам.

- Позовите всех мальчиков из шахт, - приказал Стокли. - И скажите Толстому Горину приготовить королевский пир!

- Ура! - закричали дворфы, а дворфы всегда кричали, когда появлялся повод выпить.

***

Ни один дворф посетивший той ночью празднование возвращения короля Бренора никогда его не забудет.

Дворфы гордились своими историями, конечно, эпические приключения, украшенные торжественными песнями о давно потерянных землях и золотых горах, героических подвигах, окрашенных либо печалью, либо проблеском надежды, что в следующей жизни они окажутся в лучшем месте.

Было много старых песен и рассказов о потерянных местах, местах ожидающих, когда их снова найдут, это празднование короля Бренора той ночью в дымных залах под горой в Долине Ледяного Ветра начиналось как типичное празднование с немногими понимающими, что оно скоро станет особым случаем.

Во всяком случае, оно стало таковым не в разгар.

Ибо, когда он поднялся на стол, присказки его друзей все еще звенели в воздухе отголосками ура, Король Бренор перенес мальчиков Стокли в место, где они никогда не бывали. Его песнь была не жалобной, и не о потерянных королевствах. Нет, только не в эту ночь. Этой ночью Король Бренор говорил о вечной дружбе, верности и преданности цели, больше, чем какой-либо другой дворф.

Он говорил о Ируладуне и проклятии, которое он хотел сделать благословением. Бренор открыто признал, что это ошибка, и он не был в Доме Дворфов, и попросил прощения, которое прозвучало из каждого угла. Он говорил о Мифрил Халле и о Адбаре и Фелбарре, о Короле Коннераде и Эмерусе Боевом Венце, и о близнецах Харбромм, которые правили в Адбаре. Он говорил о Серебряных Пустошах и о королевстве орков, которого не должно было быть.

И закончил он, вернувшись к Гонтлгриму, к Делзуну, наследию, ко всему, что было, и ко всему, что должно быть снова.

Не все могло быть, но все это должно было быть.

И он был Королем Бренором, живой легендой, и поэтому, когда он сказал это, дворфы Клана Боевого Топора ему поверили, и когда он сказал, что будет так, они решили, что сделают, чтобы так и было.

И поднимались кружки и раздавались приветствия, и снова поднимались кружки.

- Ах, но дворфы, всегда готовы к тосту, - отметил Реджис, который сидел в уголке в задней части зала возле Вульфгара.

Вульфгар ответил ему кривой улыбкой, и сказал с лукавой иронией, - Живешь только один раз.

- Два раза, - поправила Кэтти-бри, и села между ними.

- Ага, согласился Вульфгар. - А для некоторых, кажется, жизнь принимает второй оборот, дабы понять ее радость.

И Реджис и Кэтти-бри посмотрели на него с любопытством, а затем переглянулись и пожали плечами.

- Я любил тебя, ты знаешь, - сказал Вульфгар, и на лице Кэтти-бри появились печаль и сочувствие.

- О нет, - пробормотал Реджис себе под нос.

- Искренне и всем сердцем, - промолвил Вульфгар.

- Вульфгар... - начала она отвечать, ища глазами, как будто пытаясь найти какой-то способ прекратить этот разговор.

Но Вульфгар продолжал. – Я просто хотел, чтобы ты знала.

- Я знаю, и знала, - уверила его девушка, она взяла его за руку и они посмотрели друг другу в глаза, и на его лице появилась широкая улыбка.

- Мое сердце не болит, - промолвил он.

Кэтти-бри снова взглянула на Реджиса, но у него не было ответа.

Вульфгар расхохотался.

- Я пропустил более интересный рассказ, чем тот, что опять рассказывает Бренор? - спросил Дзирт, двигаясь к столу.

- Нет, - промолвила Кэтти-бри.

- Ты пропустил извинение, мой друг, - сказал Вульфгар.

Дзирт направился к стулу напротив Кэтти-бри. – Извинение?

- Я просто сказал твоей жене, что моя любовь к ней была честной и искренней, - сказал Вульфгар, как ни в чем не бывало.

- И ты ее все еще любишь? - спросил Дзирт.

Вульфгар снова рассмеялся, от души, без малейшего намека на сарказм или сожаления.

- Ага, - промолвил он. – Ага! Разве может быть иначе?

Дзирт не мигал.

- Посмотри на нее! – закричал Вульфгар. – Она красивая, как восход, и теплая, как закат, дарующая тепло уют. Ты бы предпочел, чтобы я тебе солгал и сказал, что не люблю красавицу Кэтти-бри? Так тебе было бы легче путешествовать со мной?

- Да, - сказала Кэтти-бри, и в тот же самый момент Дзирт решительно ответил, - Нет!

Дзирт и Кэтти-бри повернулись друг к другу, казалось, будто их хлопнули холодным, мокрым полотенцем.

- Я не скажу неправды, дабы сделать наше путешествие более комфортным, - промолвил Вульфгар. – Конечно, я люблю ее. Всегда любил, и всегда буду любить.

- Вульфгар... - начала отвечать Кэтти-бри, но он продолжал говорить.

- И я всегда буду любить его, глупого дворфа, который милосердно позволил мне жить, хотя он отрицает, что обладает милосердием. – И тебя, - кивнул он, посмотрев на Реджиса. - Однажды я уже путешествовал до конца Фаэруна, чтобы найти вас, и я сделаю это снова с песнью на устах, и если я погибну, пытаясь, то буду знать, что умер хорошо!

Он повернулся к Дзирту и поднял свою огромную руку, а Дзирт ее взял.

- И тебя, мой брат, мой друг, - промолвил Вульфгар. – Ты боишься моей любви к твоей жене?

Дзирт смотрел Вульфгару в глаза в течение долгого времени, и постепенно его губы сложились в уверенную улыбку. – Нет.

- Я бы никогда тебе не предал, - промолвил Вульфгар.

Дзирт кивнул.

- Никогда, - снова сказал Вульфгар. Он посмотрел на Кэтти-бри. - И она не предаст, но ты, безусловно, это знаешь. – Дзирт кивнул.

- Ты говорил о втором обороте, - сказала Кэтти-бри, привлекая их внимание. - Чему ты научился?

Вульфгар схватил ее руку и поднес к губам для нежного поцелуя. – Подруга, - промолвил он, - я научился улыбаться.

Кэтти-бри взглянула на Дзирта и Реджиса, они все трое усмехались, но, ни один не мог понять почему.

- И теперь если вы меня извините, - сказал Вульфгар, поднимаясь с большим трудом, он явно высказал больше, чем несколько ура и о-хо-хо на непрерывный рассказ Бренора. Он указал подбородком на дальний угол комнаты, и его друзья отметили, что на него смотрит молодая дворфа.

- Симпатичное создание и я всегда удивлялся, - сказал Вульфгар со смехом.

- Правда? – промолвил Реджис.

Вульфгар одернул рубашку и брюки, повернулся к хафлингу и подмигнул. - Живешь лишь один раз, а?

Он побрел прочь.

Реджис слегка фыркнул, покачав головой.

- Понаблюдай за ним, - велела Кэтти-бри хафлингу, но, когда Реджис начал подниматься, Дзирт положил руку, чтобы его остановить.

- Что ты знаешь? – спросила его Кэтти-бри.

Дзирт все еще смотрел на удаляющегося варвара. - Я знаю, что он доволен. Его сердце полно.

Кэтти-бри хотела возразить, но воздержалась. Она взглянула на Вульфгара, отметив несомненную легкость его походки.

- Он закончил свое путешествие в первый раз, - заметила Кэтти-бри, обращаясь и к себе и к остальным, думая, что эти слова решат здесь любую загадку. Но когда она обернулась, то увидела, что двое других смотрят на нее, ожидая подробностей.

- Он был женат, у него были дети, - пояснила она.

- И внуки, - добавил Реджис. – Они все уже мертвы.

- Он жил в соответствии с правилами и традициями. - Он отдал свой долг своему народу и своему богу.

- А теперь? – спросил Дзирт.

Кэтти-бри посмотрела на Вульфгара, который, к тому времени, уже танцевал с молодой дворфой. - Теперь он будет играть, - промолвила она.

- Это все для него игра, - сказал Реджис, кивнув, когда он это обдумал. - Время заимствовано из календаря богов для удовольствия и приключений, за пределами того, что любой человек может спросить, ожидать или надеяться знать.

- Он свободен, - сказала Кэтти-бри, словно только сейчас это поняла.

Дзирт посмотрел на большого человека, и, к своему удивлению, обнаружил, что в тот момент он завидовал Вульфгару. Но момент прошел, и дроу решил, что будет учиться у своего большого друга.

Ибо глядя на Вульфгара, Дзирт не мог отрицать радость и свет, окружавший человека, будто ореол посланный богами. С взрывом сердечного смеха Дзирт поднял руку и щелкнул пальцами, привлекая внимание раздающих кружки дворфов.

Действительно, почему бы и нет?

Глава 6. Дармон Н'а'шезбернон

- Драуки, - доложил воин. - По меньшей мере, трое, скрываются в задней камере бывшей часовни.

Верховная Мать Квентл посмотрела на Громфа.

- Меларни, - подтвердил он.

Квентл Бэнр посмотрела на Вадалму Тлаббар, одну из трех других верховных матерей, которые сопровождали ее в этот день. Вадалма правила своим фанатично набожным Домом, Фэн Тлаббар, менее века, но за это время заработала себе удивительную репутацию садистки и блудницы. Она совокуплялась с кем попало или убивала кого попало, а иногда она это делала одновременно.

И еще Вадалма всегда готовила заговоры, Верховная Мать Квентл знала, как и покойная мать Вадалмы, Генни’тирот. Да, как она. Воспоминания Ивоннель, данные Квентл иллитидом, явно предупреждали о фанатичных Тлаббарах.

- Значит, мне нужно их убить? - спросила Верховная Мать Квентл у трех матрон.

- Да, - сразу ответила Матрона Миз'ри Миззрим из Пятого Дома, вызвав смех у Зирит Ксорларрин. Ответив, Миз'ри многозначительно взглянула на Вадалму.

До Миз'ри доходили слухи, кроме того, другие понимали, что, по всем данным, налаживался тайный союз. Дом Фэн Тлаббар и Дом Меларн считались самыми фанатичными в своей преданности Паучьей Королеве, но у каждого из них были свои ритуалы и обычаи в различных направлениях, и они были едва ли дружелюбны друг с другом. Их жрицы в Арак-Тинилите постоянно спорили, иногда яростно, по поводу способов показать свою любовь к леди Ллос. Однако, несмотря на споры, в Мензоберранзане ходили слухи, что к Матроне Вадалме недавно обратились агенты от Дома Меларн, предложив своего рода перемирие.

Это имело смысл, и четыре матроны это очень хорошо понимали. С отъездом Дома Ксорларрин в Правящем Совете появится свободное место, и каждый Дом ниже Ксорларрин будет соперничать за это желанное положение. Возможно, Дом Меларн вступит в войну с Дом Миззрим, Пятым Домом, затем поднимется на четвертый ранг как Дом Фэн Тлаббар, тайный союзник Дома Меларн в борьбе против семьи Миз’ри, поднимется на вакантное третье место.

- Матрона Вадалма? - невинно спросила Верховная Мать Квентл.

- Я не думаю, что мудро убивать драуков любого Дома, или вообще бездомных, - ответствовала глава Тлаббар. - Их жизнь - страдание. Именно поэтому они драуки.

Верховная Мать Квентл повернулась с ухмылкой к Громфу.

- В этом есть смысл, - согласился архимаг.

- Схватить их, - приказала Бэнр. - Возьмите их в сети Дома Бэнр для... переобучения.

- Матрона Жиндия из Дома Меларн будет возражать, - предупредила Зирит К’Ксорларрин. – Но она всегда возражает, не так ли?

- Сколько мы уже победили тех, кто тайно связан с ее Домом? - спросила Верховная Мать Квентл, и она вышла на балкон мезонина и посмотрела вниз на большой зал, где находилось побежденное сопротивление, некоторые были живы и скованы, а другие лежали мертвыми. - По какому праву Матрона Меларн использует это место? - она яростно повернулась к остальным. - По какому праву кто-либо входит сюда, в эти проклятые места?

- До сегодняшнего дня? - сразу спросила Матрона Зирит. Они с Верховной Матерью Квентл уже это практиковали, в конце концов.

- До сегодняшнего дня, - ответствовала Верховная Мать Квентл. - А теперь нас одобряет богиня. Так говорит Первая Жрица Сос'Умпту Бэнр, которая является Первой Жрицей Храма Богини, который недалеко отсюда.

- И так говорит Первая Жрица Кирий Ксорларрин, - промолвила Зирит.

- И Саббаль, Первая Жрица Миззрим, - гордо добавила Миз’ри, повернувшись к Матроне Тлаббар с самодовольным выражением лица. А как же иначе? Действительно, Матрону Мез'Баррис Армго не пригласили, вполне вероятно, что некоторые своенравные темные эльфы, которых войско Бэнр выгнало из этого места, принадлежали Дому Баррисон Дель'Армго, в то время как другие были просто Бездомными бродягами, а третьи были из Дома Меларн. Если слухи о том, что Дом Меларн пытается вступить в союз с Домом Фэн Тлаббар, верны, и, из-за кислого выражения лица Вадалмы казалось, что это на самом деле так, и что Дом Фэн Тлаббар обдумывал возможность, что эта экспедиция, вероятно, положит конец объединенному шествию.

- И Первая Жрица Люафай из Фэн Тлаббар, - сказала Вадалма, явно пытаясь говорить бодро и решительно.

Верховная Мать Квентл почти засмеялась над ней.

Почти.

Она просто дала понять остальным, включая Вадалму, что она хотела над ней посмеяться, но, из уважения к положению Вадалмы, выдержанная Верховная Мать Квентл сдержалась.

***

Матрона Мез'Баррис Армго бродила по своей часовне, пыхтя, фыркая и качая головой. - Что тебе нужно, Квентл? - прошептала она.

Дом Бэнр направил значительные силы к Западной Стене, к старому зданию До'Урден, обыскать место, а вместе с Квентл пошли матроны трех Домов ниже Бэнр и Баррисон Дель'Армго. Это казалось почти беспрецедентным давлением, что было поразительным для слабачки Квентл, предупреждение любым Домам, думающим подняться на вершину иерархии, что любые такие нападения будут встречены объединенным союзом подавляющей власти.

И, быть может, это было, также, угрозой Дому Баррисон Дель'Армго. Матрона Мез'Баррис не боялась ни одного Дома в отдельности; даже Дом Бэнр никогда не нападет на нее открыто. Цена окажется слишком дорогой.

Но все четыре вместе? Может ли это быть началом большой перестройки? Созданием великой связи между Мензоберранзаном и молодым городом К'Ксорларрин пока Матрона Зирит не отправилась в свой новый дом с остальной частью ее семьи?

Затем в часовню вошел Оружейник Малагдорл, его шаги были быстрыми и тревожными.

Он кивнул на вопросительный взгляд Матроны Мез'Баррис.

- Ведьма, - прошептала Мез'Баррис. Малагдорла послали в Мили-Магтир поговорить со шпионами Дома Баррисон Дель'Армго, находящимися вместе Омоном Бэнром, сыном Квентл. То, что Бэнр одобряла путешествие в Гонтлгрим Дома Ксорларрин, в Мензоберранзане было секретом полишинеля, но в свете этих новых событий, Мез’Баррис подозревала нечто большее, чем просто одобрение. Кивок Малагдорла говорил красноречивее всяких слов: Квентл устроила эту экспедицию, Мез'Баррис теперь знала, как она и подозревала, дерзкий воин парвеню, Тиаго Бэнр, путешествовал с Ксорларринами.

Тиаго был внуком Оружейника Дантрага, которого Мез'Баррис ненавидела. Дантраг был величайшим врагом и соперником Утегенталя, ее любимого сына воина, величайшего оружейника Мензоберранзана, Мез'Баррис в это верила и проповедовала.

- Гол'фанин тоже, - сказал Малагдорл, а Мез'Баррис кивнула и нахмурилась. Гол'фанин, величайший кузнец в городе, путешествовал с Тиаго Бэнром к легендарной Кузне дворфов Делзун. Мез’Баррис могла вообразить, что это могло предвещать.

Она жалостливо посмотрела на Малагдорла и отпустила его. Она задавалась вопросом, понимал ли он? Понимает ли ее весьма недалекий внук, что Тиаго вернется вооруженным, дабы убить... его?

Не успел Малагдорл отойти, как первая Жрица Таарул просунула голову в богато украшенную дверь. – Пришла Минолин Фей, - спокойно сказала она.

- Немедленно отведи ее в мои личные покои, - ответствовала Мез'Баррис. – Тайком. И чтобы посторонние не знали, что она здесь. Дом Меларн, вероятно, придет довольно скоро. Матрона Жиндия, безусловно, возмущена дерзким поступком Квентл Бэнр, и, несомненно, Дом Меларн в этот день потерял много пехотинцев.

- Драуков и пленных дроу-пехотинцев просто отвезли от Западной Стены к К'елларц'орль, - торжественно ответила Таарул. - Видимо, к Дому Бэнр.

Матрона Мез’Баррис фыркнула и покачала головой. Квентл действительно удивила ее смелостью такого шага. Она никогда не думала, что хнычущее чадо Бэнр обладало такой храбростью.

Открыто похитить драуков Меларни?

- Поставь гарнизон в военное положение, - внезапно сказала Матрона Мез'Баррис.

Красные глаза Таарул расширились. – Матрона?

Это было импульсивным распоряжением, и большого значения, но обдумав происходящие события, Мез'Баррис согласилась с этим импульсом еще больше. - Призови всех Баррисон Дель'Армго, и благородных и простолюдинов. Закрой ворота и подготовь всю защиту.

- Матрона, - сказала Таарул с почтительным поклоном и поспешила прочь.

Оставив Мез'Баррис наедине со своими заботами.

***

Вскоре после этого, четыре верховные матери с элитным эскортом воссоединились с Архимагом Громфом в широком нефе двухэтажной часовни Дома До'Урден. Совсем недавно, четверо наблюдали, а Верховная Мать Квентл и Матрона Миз'ри с большим удовольствием, как три драука, обернутые в кокон паутины, тянули мимо них сопротивляющихся пехотинцев.

- Я так давно не видела этого места, - промолвила Верховная Мать Квентл. - Я забыла, как сильно она напоминает часовню Бэнр, хотя, конечно, она не так великолепна.

- Действительно, удивительно, что Дом с часовней такой конструкции мог лишиться милости Паучьей Королевы, - вставила Матрона Вадалма, сладость ее голоса не сильно скрыла ехидство ее замечания.

Но Верховная Мать Квентл лишь улыбнулась. Это не имело значения, Бэнр знала, ибо замысел осуществлялся, а эти трое были на ее стороне. Когда они вначале вошли в это заброшенное здание в районе Западной Стены Мензоберранзана, после армии Бэнр, пехотинцев и волшебников, и рядом с самим архимагом, у Вадалмы Тлаббар и Миз'ри Миззрим было угрюмое выражение лица. Вскоре после тайного приглашения они поняли суть этого маленького приключения, без сомнения, в частности потому, что эти приглашения исходили от Матроны Зирит, а не от Дома Бэнр, но были посланы в знак уважения к требованиям Дома Бэнр.

Когда они прошли лабиринт пещер на входе в комплекс, четырех матрон снова и снова приветствовали воины Бэнр, прогоняя многочисленных бродяг, которые пришли в это место незваными и без разрешения.

Сюда никому было нельзя, по приказу Правящего Совета, но в городе не было секретом, что Дома Меларн и Баррисон Дель'Армго использовали это место для тренировки.

Затем Верховная Мать Квентл нанесла сильный удар по обоим этим Домам, по непростому Второму Дому и амбициозному Седьмому. Если обед с Домом Фей-Бранч во время Фестиваля Основания не послужил предупреждением Дому Меларн умерить эти амбиции, в самом деле, если появление Аватары Ллос на обеде, если верить слухам, его не предупредило, то, конечно, этот смелый удар все прояснит для Матроны Жиндии Меларн.

И Жиндия даже не могла пожаловаться на следующей итерации Правящего Совета, ибо это место, когда-то Дом Мэлис До'Урден, место рождения печально известного Дзирта До'Урдена, не может быть заселено, или посещаемо, по прямому и недвусмысленному указу Правящего Совета.

До тех пор, пока Первые Жрицы этих четырех Домов независимо друг от друга не подтвердили своим матронам, что эта миссия была желанием Ллос.

И так по воле Ллос и власти Бэнр, в этот день Дом До'Урден был очищен от бродяг и тайного ополчения.

И так по воле Ллос, и по требованию Ллос, Дом До'Урден был готов к восстановлению.

***

Минолин Фей отметила возбуждение в движениях Мез'Баррис, когда Матрона вошла в комнату.

- Вы видели события этого дня? - спросила она, сразу переходя к делу.

Минолин Фей кивнула. - Они не делали из этого секрета.

- Четыре Дома ударили вместе.

Минолин Фей пожала плечами, как будто это не имело значения. - Территория До'Урден запретная область, - тихо и спокойно сказала она.

- Хочу заметить, что Фей-Бранч не позвали на небольшую экскурсию Верховной Матери Квентл, - лукаво сказала Мез'Баррис. - Дом Бэнр тянет к себе союзников в это время потрясений, и все же, здесь вы одинокие и наблюдаете вместе с голодным и претенциозным Домом Меларн.

Минолин Фей заставила себя не вздрогнуть. Дом Бэнр гарантировал свой союз Дому Фей-Бранч на Фестивале Основания, но, на самом деле, события этого дня не успокоили семью Минолин.

- Казалось бы, Верховная Мать Квентл делает заявление больше для тех, кого она не пригласила, - сказала Мез'Баррис, немного усугубив ситуацию.

- Например, вам?

Матрона Мез'Баррис легко рассмеялась и села в кресло с мягкими подушками прямо напротив Минолин Фей. - Мы отказались от ее приглашения, - промолвила Мез'Баррис. - У них более чем достаточно силы, чтобы изгнать несколько Бездомных бродяг, а у меня есть более важные дела, чем ходить с Верховной Матерью Квентл на ее нелепые экскурсии.

Несколько Бездомных бродяг, подумала Минолин Фей, и не стала скрывать свою понимающую улыбку. Большинство из них не было такими уж Бездомными, она хорошо знала, и немало из них были связаны с Домом Баррисон Дель'Армго. Вот почему, Верховная Мать Квентл не могла пригласить Мез'Баррис на штурм, несмотря на то, что матрона утверждала обратное.

Ложь Мез'Баррис показала ее страхи, и, таким образом, ее слабость, убедила себя Минолин Фей.

- Вы думаете, что Матрона Жиндия Меларн нападет на Дом Фей-Бранч, пока солдаты Бэнр все еще находятся в поле? - спросила Матрона Мез'Баррис. - Или она подождет, пока маленькая игра Квен... Верховной Матери Квентл не закончится?

Минолин Фей только улыбнулась, но не потому, что она была уверена, что Мез'Баррис неправа, а потому, что, даже если Дом Фей-Бранч будет уничтожен, она знала, что сама будет выше этого. Ведь, согласно негласному постановлению Верховной Матери Квентл, освященному Аватарой самой Ллос, Минолин теперь принадлежала к Дому Бэнр, была тайной женой Громфа, беременной будущей Верховной Матерью Мензоберранзана. Но, конечно, Мез'Баррис Армго не нужно знать всего этого.

- Что нам делать? - довольно резко спросила Мез'Баррис, оторвав Минолин Фей от ее размышления.

- Делать?

- Не стесняйтесь, - промолвила Мез'Баррис. - Сегодня Верховная Мать Квентл ударила по Дому Меларн...

- И по вашему Дому, - вставила Минолин Фей.

Матрона Мез'Баррис посмотрела на нее так, как будто хотела наброситься.

- Если мы… не будем стесняться, - промолвила Минолин Фей.

Матрона долгое время молчала, тяжело глядя на Минолин Фей. - Верховная Мать Квентл собрала свою силу, а дерзкий Дом Меларн примет ответные меры, но в стороне. На самом деле, она, кажется, подстрекает Дом Меларн напасть на Дом Фей-Бранч, и если это произойдет, а я поддержу Матрону Жиндию из Дома Меларн, Верховная Мать Квентл и ее лакеи не будет вмешиваться.

- Вы это уже говорили, но в меньшем количестве слов, - осмелилась ответить Минолин Фей.

- Что нам делать? - хитрим и превосходящим тоном, спросила Матрона Мез'Баррис. Минолин Фей посмотрела на нее безучастно.

- Что вы намерены с этим делать? - уточнила Мез'Баррис, и еще через несколько мгновений неловкого молчания, она добавила, - Мы союзники, да? Мы долго строили планы на этот неизбежный день. Возможно, пришло наше время, время скрепить союз Баррисон Дель'Армго и Фей-Бранч. Я могу сдержать Матрону Жиндию, и Дом Меларн не нападет на Фей-Бранч без моего благословения. Но не теперь. Не тогда, когда Верховная Мать Квентл собрала вокруг себя союзников.

- Что я должна предложить балору? - спросила Минолин Фей.

- Эррту был изгнан сыном Дома Бэнр. Он был побежден на холодном поле в Верхнем Мире. Демон, разумеется, не очарован семейством Тиаго. Вы предложите ему шанс отплатить Верховной Матери Квентл.

- Эррту терпелив. Возможно, он бы предпочел самостоятельно осуществить эту месть, в свое время.

- Вы говорили с балором? - прямо спросила Матрона Мез'Баррис.

- Довольно давно и не напрямую. Я, конечно, не могу его призвать, ибо он изгнан с нашей плоскости бытия, и я не часто путешествую в Абисс, особенно, для разговоров с опасным и непредсказуемым Эррту. Я не хочу оказаться в клетке как Матрона Кьорл.

- Мы обсуждали это, - взволнованно сказала Мез'Баррис.

- Меч Тиаго Бэнра изменил наши... возможности.

- Мы пойдем к Эррту вместе, - предложила Мез’Баррис. – Также мы возьмем архимага. Да, это время для него, чтобы установить контроль.

- Громф не пойдет против Верховной Матери Квентл. Только не теперь.

- Он знает о нашем плане, на самом деле, сначала это был его план! - спорила Мез'Баррис.

Это было достаточно верно, вынуждена была признать Минолин Фей. Они втроем не одобряли Верховную Мать Квентл и действительно готовили падение Квентл. Леди Ллос, углубилась в область тайной магии, и волшебники-дроу, преимущественно мужчины, стремились получить новый и более высокий статус, и, конечно, никто не мог получить больше, чем Громф Бэнр, великий Архимаг Мензоберранзана, самый старший и, по многим оценкам, самым могущественный дроу в городе. Возможно, Громф был бы даже официально признан Отцом Патроном Дома Бэнр. Такие вещи были беспрецедентными, так же, как и эти любопытные и хаотичные времена.

Мез'Баррис Армго, безусловно, поддержала бы подъем Громфа, в основном потому, что ее Дом, в этом случае, вероятно, станет выше Дома Бэнр, после длительного противостояния и достойного конца. Также и потому, что они с Громфом пришли к взаимопониманию в последние несколько десятилетий.

По крайней мере, это имело место, подумала Минолин Фей, но не сказала. На Фестивале Основания многое изменилось без ведома Мез'Баррис.

- Эррту отдаст нам Матрону Кьорл, - настаивала Мез'Баррис, имея в виду Матрону Дома Облодра, семьи дроу специализирующейся на странной магии псионике. В Смутное Время, когда нормальная магия пошла наперекос, Кьорл пытались воспользоваться внезапным дисбалансом силы, но, увы, Верховная Мать Ивоннель Бэнр направила силу Ллос и бросила дом Облодра в пропасть, известную как Клаурифт. За свою дерзость, Кьорл Одран, Матрона Кьорл, была подарена демону Эррту, у которого она оставалась, измученной, и по сей день. - Ее ненависть к Дому Бэнр выходит за рамки здравого смысла, и ее силы... да, позабыв о Доме Облодра, Верховная Мать Квентл не будет готова столкнуться с оголенными силами Кьорл. Она уничтожит Квентл, и мы избавимся от ведьмы!

- Киммуриэль из Бреган Д’Эрт, как говорят, принадлежал Дому Облодра, и довольно опытный...

- Он никогда не доберется до Квентл вовремя! - заявила Матрона Мез'Баррис так взволнованно, что даже опустила должный титул своей соперницы.

Минолин Фей только улыбнулась. Утром она ходила на свою первую... встречу с Метилом Эль-Видденвельпом, который теперь, казалось, укрепился при дворе Верховной Матери Квентл. Даже если освобождение и их план осуществятся, Кьорл не будет столь эффективной, как надеялась Матрона Мез'Баррис, подозревала Минолин Фей.

- Громф не пойдет против Верховной Матери Квентл, - повторила Минолин Фей. Сейчас, а возможно и никогда. И таким образом, наш план спорен.

- Он нам не нужен!

- Он вам не нужен, - промолвила Минолин Фей. - Если вы хотите отправиться в Абисс к Эррту, то, возможно, леди Ллос пойдет с вами, ибо вам будет нужна она.

- Ваш Дом стоит особняком, - напомнила ей Матрона Мез'Баррис. - Я ваша единственная преграда на пути гнева Дома Меларн!

- Мой Дом? Мой Дом не боится Матроны Жиндии.

- Фей-Бранч не может тягаться с...

- Фей-Бранч не мой дом, - сказала Минолин Фей, устав от дискуссии, и уверенная, что узнала все, что могла в этот день.

Матрона Мез’Баррис посмотрела на нее с любопытством.

- Я Минолин Фей-Бэнр, - смело объявила она, вставая, - жена Громфа и служительница Верховной Матери Квентл Бэнр.

- Как ты смеешь? - воскликнула возмущенная Мез'Баррис.

- Аватара Ллос появилась в Доме Фей-Бранч на Фестивале Основания, - пояснила Минолин Фей. - Это не просто слухи, Матрона. Это правда. И эта правда связала Дома Бэнр и Фей-Бранч. Вы, возможно, пожелаете поведать эту истину Матроне Жиндии Меларн, прежде чем она сделает нечто глупое.

Минолин взмахнула рукой и быстро сотворила заклинание возврата, и сказала, - я отправляюсь... домой.

Затем материальная форма Минолин Фей, казалось, развалилась, взорвавшись множеством быстро рассеивающихся черных шаров иллюзорного дыма, оставив Мез’Баррис Армго, огорошено обдумывать этот любопытный, и, однозначно, очень опасный, поворот событий.

Глава 7. Терпимость Бэнр

- Энтрери, - Бениаго сказал Джарлаксу в отдельной комнате дроу в недрах Иллуска, эта комната имела магическую защиту от любых нежелательных вторжений. – Не Дзирт, но Энтрери и другие из этой банды.

Джарлакс переместил свою повязку с левого глаза на правый, напевая все время, пока он обдумывал потрясающий отчет. Энтрери и его банда, по-видимому, без Дзирта, прошли Лускан, направляясь на юг. После почти двух десятилетий полного отсутствия, группа вернулась.

И это сразу после доклада Браелина Дженкуея, самого надежного лазутчика, что обладающая сильной магией девушка и любопытный хафлинг, прошли через Лускан предыдущей осенью, и, очевидно, что их имена были хорошо знакомы Джарлаксу.

- Кэтти-бри и Реджис, - сказал он, в недоумении качая головой. Он вспомнил, что когда они умерли, Дзирт и Король Бренор умоляли их найти. Ну, возможно, он их нашел, но Дзирт пропал, а Бренор лежал мертвым под камнями в далеком Гонтлгриме, или так он считал.

- Они умерли сто лет назад, - ответил Бениаго, хотя Джарлакс говорил сам с собой, и был поражен ответом.

- Ты думаешь, что это невозможно?

- Невероятно, - промолвил Бениаго. - И я удивлен, что вернулся Энтрери со своей бандой. Быть может, я стал столь циничным, что ничто не может действительно удивить меня еще, а?

- Циничным? – ответил Джарлакс со смешком. - Мой дорогой Бениаго, я бы сказал, как раз наоборот. Верь в чудеса, или во что-то еще, что делает твой день лучшим путешествием!

- И будь готов ко всему, - закончил Бениаго с кривой усмешкой, на которую Джарлакс ответил такой же улыбкой и кивком.

- Он не вошел в Лускан, - промолвил Джарлакс. – Вероятно, он верит, что я могу быть все еще здесь.

- Энтрери? Можно было бы подумать, что он благодарен. Я могу представить немного худших судеб, чем провести вечность, будучи камнем.

Мысли Джарлакса перенеслись на годы назад, к его атаке замка Лорда Дрейго Проворного в Царстве Теней. Он не смог удержаться от смеха, вспоминая это самое приятное приключение. Он и его миньоны полностью победили стражу замка, как, впрочем, Джарлакс победил сам замок, мгновенную воздвигнув адамантиновую крепость прямо в холле Дрейго Проворного! Он все еще видел выражения стражей.

После разгрома, Джарлакс пошел в подземную часть замка, и нашел и спас Артемиса Энтрери, Далию и монаха Афафренфера, их превратила в камень любимая медуза Лорда Дрейго.

- Возможно, небытие камня предпочтительнее для Энтрери, чем мучение, которое он чувствует в своем сердце и уме, - рассеяно сказал Джарлакс, ибо его мысли уже были в настоящем, о том, что Энтрери снова появился.

Джарлакс не знал, почему он так беспокоился. Но он беспокоился.

- Куда он ушел? - спросил лидер наемников.

- Они сказали, в Порт Лласт, и эти пятеро, вероятно, уже на полпути к городу, - ответствовал Бениаго. - Однако, сейчас опасные дороги, так что мы не можем...

Смех Джарлакса его оборвал. - Уверяю тебя, что потребуется больше, чем банда разбойников, чтобы остановить или даже задержать эту группу, - сказал он, уже планируя свою поездку в Порт Лласт.

- Есть еще вести от Браелина?

Бениаго покачал головой. - Ты имеешь в виду Дзирта?

Джарлакс кивнул и пробормотал себе под нос, - Будем надеяться. - Он посмотрел на Бениаго и отметил, что верховный капитан удивлен этим заявлением, и, действительно, Джарлакс понял, что такое чувство должно казаться любопытным тем, кто не понимал его собственную долгую историю с бродягой До’Урденом, или хуже, кто не понимал, что Дзирт До’Урден тайно служил символом для многих дроу Мензоберранзана, особенно мужчин. Возможно, Бениаго не жил в Мензоберранзане достаточно долго, чтобы должным образом это понимать.

Настали интересные времена, и Джарлакс был рад, что Киммуриэля сейчас не было в Лускане и вообще в этой части мира. Заместитель Джарлакса был вне игры со своими друзьями иллитидами в каком-то ужасном улье, и это давало Джарлаксу большую свободу в управлении Бреган Д'Эрт и в его собственном выборе дорог.

Он вспоминал свой налет на замок Лорда Дрейго, и не мог поверить, что это нападение было его последним настоящим приключением. Он посмотрел на свой большой стол, заваленный пергаментом, в его отдельной комнате в анклаве Бреган Д’Эрт, вырезанном в подземных руинах, кишащих призраками и упырями.

- Я стал писарем, - рассеянно сказал он.

Смех Бениаго напомнил ему, что он не один.

- Ты наслаждаешься моим страданием? - спросил Джарлакс, притворяясь расстроенным.

- Я смеюсь над тем, что могущественный Джарлакс мог так о себе подумать, - ответил Верховный Капитан Курт, который на самом деле был дроу из того же Дома, как и Джарлакс, хотя Бениаго не знал этой маленькой детали о подлинной личности Джарлакса. – Писарь!

Джарлакс махнул рукой над грудами запасов, платежными ведомостями и заявками.

- Так отдай записи Серене, какой-нибудь другой твоей супруге или соратникам, и выходи на улицу кого-нибудь убить! - сердечно ответил Бениаго.

- Надеюсь, я не забыл, как сражаться.

Бениаго засмеялся еще сильнее и встал, чтобы уйти. - Если ты решил проверить, пожалуйста, сделай это с кем-то другим, но не со мной, а? - промолвил он.

- Почему же? - ответствовал Джарлакс. - Может быть, ты меня победишь и возьмешь на себя Бреган Д’Эрт в отсутствие Киммуриэля.

- Мне едва ли этого хочется, - искренне сказал Бениаго. - И еще меньше я хочу найти свою смерть на конце меча Джарлакса, либо кинжала, или волшебной палочки, или другой волшебной палочкой или от гигантской птицы, или от зачарованного сапога, или пояса-кнута, или... я что-то пропустил?

- Многое, - уверил его Джарлакс.

- Отправляйся в Порт Лласт, - сказал Бениаго, когда он подошел к двери в углу комнаты. Она вела к маленькому алькову и винтовой лестнице, которая приводила под гавань и обратно на Охранный Остров и территорию Корабля Курта. – Ты знаешь, что ты должен. Торговля с Ксорларринами идет легко, город полностью под нашим каблуком, и я буду здесь, когда ты вернешься, с улыбкой, с горшком золота и в обществе прекрасных леди, соответствующих твоим вкусам! - он приподнял фуражку и вышел из комнаты.

Джарлакс обнаружил, что он верит каждому слову. Действительно, в Бреган Д’Эрт дела еще никогда не шли так гладко. Торговля принесла огромную прибыль, Город Парусов был полностью, но незаметно, запуган, приручен и опутан с замысловатой сетью новых тоннелей, и никакие проблемы не омрачали горизонт, Джарлакс видел.

- Неудивительно, что я скучаю, - сказал он, и сразу же пожалел о своем сетовании.

- Правда? - послышался ответ из угла позади него, на языке Мензоберранзана и хорошо знакомым голосом, к его большой тревоге.

***

На Охранном Острове в Гавани Лускана, стояла надежная крепость, такая же, как и любая в городе, приземистая сторожевая башня, где находился Корабль Курта. Бениаго Бэнр, известный как Верховный Капитан Курт, был самым могущественным из пяти верховных капитанов, которые правили городом, как правил бы он, даже если бы его тайно не поддерживала Бреган Д’Эрт, как правил его предшественник еще до того, как Бреган Д’Эрт сбросила его с корабля.

Корабль Курта претендовал на крупнейший флот в Лускане. У него было более чем в два раза больше пехотинцев, чем у следующего в линии Корабля, и множество союзников магов, которые разделяли свое время между Охранным Островом и часто посещаемыми останками Главной Башни Волшебства, на соседнем острове Кортик. Единственный сухопутный маршрут к острову Кортик, кроме секретных туннелей, построенных Бреган Д'Эрт под водой, был мост между Охранным Островом и Кортиком. Поэтому, когда волшебники пришли в город дабы вернуть былое величие Тайного Братство, или, по крайней мере, попытаться извлечь какие-то тайны и артефакты из руин Главной Башни, Бениаго, естественно, предложил им союз со своим Кораблем.

Со всем, что может выстраиваться вокруг него, и со смертоносными наемниками Бреган Д'Эрт в легкой досягаемости, Бениаго шел легко. Он вошел в свою толстостенную крепость, и не принял к сведению, что, казалось, было что-то еще в этом дне, что он просто связал с тем, что весна, наконец, пришла, и корабли и караваны снова готовились к своим путешествиям. Дроу остановился перед большим зеркалом перед дверью его личных покоев на втором этаже приземистой башни, увидев свою человеческую личину. - Не человек, - напомнил он себе вслух, ибо он говорил людям, что, на самом деле, он полуэльф. Он провел в Лускане десятилетия, и едва ли постарел, как многие замечали. Держать его человеческий облик должным образом стареющим, было слишком большой проблемой, сказали ему волшебники из Бреган Д'Эрт, таким образом, он был Бениаго полуэльфом.

- Достаточно хорош для них, - пробормотал он, качая головой. После всех этих лет дроу все еще не привык к своему телу, неуклюжим ногам и «вытянутой» фигуре, бледной коже, краснеющей при первых намеках на солнечный луч, и, особенно, к копне волос морковного цвета.

Три ключа разоружили множество ловушек и открыли дверь в его спальню, и верховный капитан вошел в комнату. Ему предстоит много работы, он знал. Джарлакс, безусловно, погонится за Артемисом Энтрери в Порт Лласт, а Киммуриэль не вернется, по меньшей мере, до конца года. Помня об этом, Бениаго направился к своему большому письменному столу, заваленному пергаментом даже больше, чем у Джарлакса, но, увидев его, он передумал и повернул к небольшому ларю рядом со столом, где он держал утонченные и крепкие напитки.

Только когда он потянулся к своему лучшему бурбону, Бениаго, наконец, заподозрил что-то странное. Он остановился, одна его рука оставалась протянутой к бутылке, а вторая рука осторожно искала тонкий кинжал, который он держал за поясом кушаком.

Он уловил слабые звуки позади: легкие шаги, тихое дыхание.

Он обнажил кинжал и развернулся с привычной легкостью и ловкостью благородного дроу воина.

И его глаза расширились, он остановился на середине удара, пытаясь укрыться от согласованных ударов стаи змей.

Бениаго пошатнулся и упал, ударившись об угол ларя, а бутылки упали и разбились. Он попытался переориентироваться, разобраться в запутанных вспышках движения. Он почувствовал жжение яда.

Он услышал щелканье кнута.

Он увидел, что это были не обычные змеи, а змеи орудия Ллос.

- Как ты смеешь поднимать на меня оружие? - обладательница этого ужасного орудия выговаривала на языке Мензоберранзане, и извивающиеся змеи ударили опять, молниеносные гадюки сокрушили бедного Бениаго. Он ощутил, что изогнутые клыки рвут его щеку, а другая змея кусает его живот.

- Или человеческая личина уже поборола твой ум? - закричала владелица оружия, и Бениаго отчаянно бросился на пол, думая, забраться под стол. - Ты забыл свое место, сын Дома Бэнр?

От этих слов он замер на месте.

Дом Бэнр?

- Верховная Мать, - выдохнул он, и все мысли о побеге вылетели у него из головы, он пал ниц перед жрицей... и старался не ерзать, когда пять змей бича Верховной Матери Квентл Бэнр укусили его еще сильнее.

- Если закричишь, я тебя убью, - пообещала она.

Бениаго почувствовал, будто он вернулся в прошлое, в свою молодость в Мензоберранзане, где такие побои были в порядке вещей.

Это продолжалось, пока боль и яд не довели его до бессознательного состояния, но как только мучения закончились, теплые волны исцеляющей магии прошли через него, заставляя его вновь очнуться.

Так же, как когда он был маленьким мальчиком: его избили до бессознательного состояния, исцелили и опять избили. Он открыл глаза и обнаружил, что упал в кресло, но остался невредимым, и перед ним Верховная Мать Квентл, его великая тетя.

- Доставь мне удовольствие, - она сказала ему прямо, кивнув. - Да, даже притом, что ты уродливый иблис.

Бениаго знал, что на нее лучше не глядеть, и стал смотреть на ее ноги, он увидел, как ее мантия упала на пол. – Можно я скажу?

- Только быстро!

- Я не принимал свой истинный облик много десятидневок... в-возможно... год... - пробормотал Бениаго. - Я могу его вернуть...

- Нет, - приказала она. – Мне любопытно. Она приблизилась к Бениаго, взяла его за подбородок, и подняла его лицо вверх, чтобы он мог заглянуть ей в глаза. - У меня большие надежды на тебя. Не разочаруй меня, - промолвила она.

Несмотря на мучения и вполне обоснованный страх, Бениаго знал, что не разочарует ее. Полный страстного желания, он встал перед Квентл.

Полная страстного желания, несмотря на избиения, она залезла на него.

Жадно, потому что он был так обучен, с наказанием как прелюдией к соблазнению, с мольбой, будто была крайняя нужда в удовольствии.

- А затем ты мне расскажешь, - сказала Квентл, притянув Бениаго к себе и кусая его губу.

- Что?

- Все, - сказала она, и толкнула его на стол.

***

Джарлакс полагал, что во всем Фаэруне было, вероятно, всего несколько магов или жриц достаточно сильных, чтобы пройти через многочисленную магическую защиту, которую он много лет устанавливал вокруг своих личных покоев, и лишь половина из них, могла сделать это без его ведома.

К сожалению для него, одним из этой избранной группы был его брат, Громф Бэнр.

- Рад нашей встрече, - поприветствовал он, вставая со стула, чтобы встретить архимага. - Чем я обязан этой столь неожиданной радости?

- Моей изрядной индивидуальности.

Джарлакс кивнул.

- Как дела в Лускане?

Джарлакс пожал плечами. - Это несчастное место жалких людей, так что, я предполагаю, не так уж хорошо. Но я здесь процветаю.

- Я бы сказал, к счастью.

- Драгоценные камни и безделушки текут обратно к Ксорларринам, по договоренности, и в казну Дома Бэнр, я полагаю.

- К счастью... для тебя.

- Есть проблемы? Рассказывай?

- Я уверен, что есть. Я пришел сюда не для того, чтобы с тобой повидаться, а затем, чтобы ты проводил меня к кое-кому другому в городе.

- Тем не менее, ты здесь... к счастью, без сомнения, для меня.

- К кое-кому с Корабля Курта, - добавил Громф, и Джарлаксу пришлось потрудиться, чтобы скрыть беспокойство.

- Значит, ты хочешь исследовать завитки Главной Башни? Дабы распознать важные связи с городом, который теперь называется Ксорларрин?

- Нет, я пришел поговорить с Бениаго Бэнром.

Джарлакс сел и очень постарался выглядеть не впечатленным. – Он не пользовался этим именем...

- Век или более, - согласился Громф. - Но, увы, он не может убежать от фамилии Бэнр.

- Ты планируешь говорить открыто? Или продолжишь говорить загадками? - спросил Джарлакс, начиная вставать.

- Сядь, - велел Громф, останавливая Джарлакса.

Джарлакс, долгое время, смотрел на старого мага, взвешивая возможности. Неужели пришло время битвы между ними, задавался вопросом он?

Было много способов, которыми Джарлакс мог напасть на Громфа в этой комнате, здесь присутствовали стратегически расставленные ловушки, включая те, которые могут снять большую часть магической брони брата.

Но нет, понял Джарлакс, лучше предпринять острожное отступление, и его можно осуществить лишь рывком его серьги.

- Буфетчица в трактире на том берегу реки одна из твоих красавиц? - спросил Громф, и, казалось, был очень доволен собой, что обладал этой информацией, или тем, что на другом берегу реки был трактир, с которым был связан Джарлакс.

- Игрушка, - небрежно ответил Джарлакс.

- Она симпатичная для человека. Возможно, ты возьмешь ее с собой.

- Мы куда-то идем?

- Я полагаю, что да.

- Опять загадки?

- Мое положение не позволяет сказать это.

Джарлакс начал отвечать, но осекся, видя серьезность лица Громфа. Это последнее заявление не было каким-то импровизированным замечанием; маг подбирал слова намеренно и тщательно.

Но у кого положение выше, чем у Громфа?

- Тогда я должен ожидать еще гостей? - спросил Джарлакс. – Я должен приготовиться к визиту? Быть может, мне принести немного еды для должного приветственного пира?

- Просто сиди, и на этот раз, дорогой брат, заткнись, - ответствовал архимаг.

Бывали времена, когда Джарлакс был рад, что Киммуриэля не было вблизи Лускана, как, когда он, в этот день, пришел сюда с Бениаго. И были времена, когда Джарлаксу действительно не хватало Киммуриэля Облодры и псионических сил дроу, телепатической ретрансляции информации Джарлаксу с другой точки зрения и более глубокого понимания. А также Киммуриэль способен сбить с толку агрессивного волшебника взрывом разума-скремблирования энергии, и Киммуриэль готов и готов немедленно послать телепатическое послание всем союзникам Бреган Д'Эрт.

Сейчас были как раз такие времена.

***

Опустошенный и избитый Бениаго Бэнр сидел в своей комнате, созерцая разительные перемены. Лускан теперь принадлежал ему, и он только что стал непосредственно ответственным перед Домом Бэнр за какие-либо неудачи!

Он задавался вопросом, как Джарлакс жил все эти годы с такими подлыми ведьмами как матроны, мелькающими вокруг границ его владений. Джарлакс был мастером обмана, пожалуй, лучшим из тех, кого Бениаго когда-либо знал в этом замысловатом ремесле, но, как обмануть матрону, не говоря уже о Верховной Матери, учитывая их способности распознавать ложь волшебным образом?

- Мне нужна глазная повязка, - сетовал верховный капитан.

Он попытался разобраться во внезапном интересе Верховной Матери Квентл к Лускану, к Бреган Д’Эрту, даже к банде Энтрери, и, соответственно, к Дзирту. Вероятно, это было связано с Тиаго, ибо Тиаго не делал секрета из своего желания выследить бродягу, и претендовал на его голову в качестве трофея.

- Да, - размышлял Бениаго. Джарлакс пошел на многое, чтобы спрятать Дзирта от Тиаго, но не сможет ли Тиаго спросить совета у Громфа? Бениаго покачал головой. Все это имело для него мало смысла, за исключением того, что теперь стало ясно, что в Мензоберранзане произошла смена власти, его тетя Квентл получила абсолютный контроль. Громф, видимо, не очень доволен.

Он покорно вздохнул, ибо какой у него был выбор в данном вопросе? Теперь он нес ответственность и бремя.

Протест к этому уровню власти его озадачил, тем не менее, в его размышлениях был кузен Тиаго. Верховная Мать Квентл дала совершенно ясно понять, что, когда или если Тиаго отправится в Лускан, Бениаго будет служить ему без вопросов.

Он не очень любил своего кузена. На самом деле, Бениаго ненавидел Тиаго, и он знал, что это чувство взаимно.

Это был не очень хороший день.

***

- Верховная Мать, - почтительно сказал Джарлакс, выскочив со стула и низко кланяясь, когда Квентл Бэнр неожиданно присоединилась к Громфу в личных покоях Джарлакса в подземном Иллуске.

- Такой дипломат, - ехидно ответила Квентл.

- Удивленный дипломат, - сказал Джарлакс, осмелившись снова выпрямиться. - Верховная Мать Мензоберранзана не часто покидает город. На самом деле, я потрясен, что вы здесь, и особенно, что вы не привели с собой армию. - Он остановился и посмотрел на нее с любопытством. - Вы ведь ее не привели, не так ли?

Несмотря на свое мрачное выражение лица Квентл рассмеялась.

- Мы ненадолго, - промолвила она.

- Жаль! - воскликнул Джарлакс. - Пообещайте вернуться.

- Мы, - повторила Квентл, и она подчеркнула следующее слово, в то время как она продолжала, - трое здесь ненадолго.

Глаза Джарлакса расширились; он даже снял свою повязку, дабы позволить Верховной Матери Квентл увидеть его потрясение. - Это сложное место, Лускан. У меня много обязанностей, я должен присутствовать и подготовить...

- Дорогой брат, замолчи, - приказала Верховная Мать Квентл. - Этот жалкий город больше не твоя забота. Ты возвращаешься в Мензоберранзан.

Джарлакс начал отвечать, но, как бывало с ним нечасто, подавился словами. - Мензоберранзан? - спросил главарь наемников.

- Мне нужны солдаты. Бреган Д'Эрт будет достаточно.

- Для чего?

Верховная Мать Квентл поднесла руку к бичу, и пять змей сразу ожили, извиваясь вокруг и щелкая языками на Джарлакса. Что-то было не так, и в большом масштабе, Джарлакс знал, и особенно тревожным было поведение его сестры.

Его глупой, слабой сестры.

Он снова посмотрел на Громфа и архимаг ответил на его пытливый взгляд легким, но явным кивком. Квентл действительно высечет его, осознал он к своему окончательному шоку.

- Перенеси нас домой, Архимаг, - велела Верховная Мать Квентл.

Позже в тот же день, Джарлакс бродил по коридорам Дома До'Урден в районе Западной Стены Мензоберранзана, возглавляя сотню пехотинцев Бреган Д’Эрт, когда они обыскивали место в поисках оставшихся бродяг и проверяли каждый вход.

Он был рад, что его окружали способные лейтенанты, организующие оборону Дома, исследующие тайные ходы, и подготавливающие место для того, чтобы оно вновь стало обитаемым. Мысли Джарлакса были где угодно, но не в Доме До'Урден.

Он был рад, когда Громф, наконец, нашел его, в тихой прихожей часовни дома До'Урден.

- Как? Кто? - прямо спросил он, оба вопроса, несомненно, относились к странному и могущественному существу, которое, казалось, вселилось в тело Квентл.

Громф фыркнул. – Это долгая история. Она обращалась с тобой справедливо, и с мудростью.

- И я считаю это самым тревожным! - ответствовал Джарлакс. По приказу Квентл, это выглядело, как если бы Бреган Д’Эрт был официально нанят Домом Бэнр, подготовить Дом До'Урден; действительно, Дом Бэнр даже платил Джарлаксу за службу.

- Все будет в порядке, - уверила его Квентл. - Для всех в Мензоберранзане, ты просто Джарлакс, и твоя организация остается независимой, и это будет так, пока как ты служишь мне хорошо.

Если Джарлакс не будет служить хорошо, понял он, Бреган Д'Эрт поглотит гарнизон Бэнр, и все, на что он потратил свою жизнь, разрушится вокруг него.

- Ты знал, что это должно было случиться рано или поздно, - сказал ему Громф, словно прочитав его мысли, что действительно, в этот момент, было несложной задачей. Глазная повязка могла предотвратить такие магические вторжения, но не могла скрыть очевидное.

И Громф прав, вынужден был признать Джарлакс. Его жизнь и его организация, во многих отношениях, были шарадой. В самом деле, она существовала из-за этого самого факта, вечно на грани катастрофы, вечно лишь на грани терпимости Верховной Матери Мензоберранзана, вечно только сильная игра спасала от уничтожения.

Если Джарлакс не хотел открытой войны.

В залах места, известного как Дом До'Урден, ему в голову пришла мысль.

Глава 8. Переплетение темных аллей

Дроу подкрался к выступу, распластался на холодном камне, и посмотрел вниз на дорогу, в недоумении качая головой. Эта сторона маленького холмика была отвесной, возможно высотой около тридцати футов или более, предоставляя ему великолепный обзор труппы, движущейся мимо него по дороге внизу.

Браелин Дженкуей слышал о Дзирте До'Урдене, конечно, но, когда он увидел его сейчас верхом на сверкающем белом единороге с золотым рогом и чепраком с колокольчиками, которые сейчас молчали, и, очевидно, были волшебным образом связаны с желанием всадника, у молодого разведчика захватило дух. Бродяга ехал легко, удобно устроившись в небольшом седле и используя длинную белую гриву единорога как поводья. Его сабли подпрыгивали на бедрах, алмазный край Ледяной Смерти ловил утренний свет и великолепно его отражал, и непринужденность, с которой следопыт носил лук за плечом, говорила о большом мастерстве с этим оружием.

И в самом деле, Джарлакс сказал Браелину, что лук называется Искатель Сердец, и он утверждал, что Дзирт мог снять линию орков с одного выстрела, или даже расколоть камень стрелами-молниями.

Вспомнив об этом, Браелин немного отодвинулся назад от каменистого выступа.

Огромная черная пантера бежала вприпрыжку рядом с единорогом, и, казалось, постоянно поворачивалась на тот или иной звук.

Разведчик думал о Тиаго Бэнре. В Бреган Д'Эрт было не секретом, что молодой воин искал Дзирта в течение двух десятилетий, определенно претендуя на голову бродяги в качестве трофея. Ходили слухи, что Джарлакс и Бениаго пошли на многое, чтобы держать Тиаго подальше от Дзирта, и теперь Браелин понял мудрость этого выбора.

Он не мог себе представить, что Тиаго выживет после столкновения с ним.

Не говоря уже о спутниках Дзирта, хотя бы о ехавшей рядом с ним человеческой девушке по имени Кэтти-бри, она была верхом на спектральном скакуне, другом единороге, призванном магическим заклинанием, скакуне почти столь же впечатляющим, как единорог дроу. Позади них шел фургон, запряженный мулами, ими правил юный и свирепый рыжебородый дворф в однорогом шлеме и с топором, который видел много сражений, слишком много, для возраста этого дворфа. Возле него сидел еще один человек, среди родителей которого, должно быть, был огр, подумал Браелин, учитывая его огромный размер и очевидную силу. На дороге рядом с этой грозной парой ехал хафлинг, Реджис, на упитанном темно-гнедом пони.

Труппа ехала вниз по грязной дороге к юго-западу и выглядела беззаботно хотя они оставляли позади безопасность Десяти Городов. Другие караваны формировались в городках, в частности в ближайшем, в Бремене, на южном берегу Мэр Дуалдона, но эти караваны не уходили без полного эскорта, по крайней мере, двадцати стражей, Браелин знал. В это время года дороги кишели йети, гоблиноидами и всевозможными животными, готовыми начать откорм прямо сейчас, когда зима, наконец, отступала.

И все же они были здесь, группа из пяти, зависимая от тихоходной повозки, ехала в дебри, по-видимому, ни о чем не думая.

Наблюдая за ними, Браелин Дженкуей не сомневался, что они благополучно преодолеют Хребет Мира.

И Джарлакс и Бениаго будут их ждать. Он скользнул обратно с уступа. Возможно, он может, наконец, оставить это покинутое место и лично сделать этот последний доклад. Он мог бы быть тенью группы до их первого бивака, затем пройти мимо них под покровом ночи, и, возможно, даже подобраться близко к биваку, дабы посмотреть, можно ли найти пару безделушек для себя…

Со злой улыбкой на лице, молодой разведчик из Бреган Д’Эрт пополз обратно на выступ и посмотрел на спутников. Затем Браелину показалось, что с труппой что-то не так, но он от этого отмахнулся, пока он не понял, что рядом с ними уже нет черной пантеры.

Отправилась домой на Астральный Уровень? подумал он. Он хорошо изучил привычки Дзирта До'Урдена прежде, чем отправиться в погоню за странным хафлингом.

Он кивнул, думая, что это так, надеясь, что это так.

Затем он понял, что Дзирт До'Урден едет медленно, легко и тихо, а у него за плечом больше не было лука...

***

- Вероятно рогатый заяц или сбившийся с пути карибу, - Кэтти-бри прошептала Дзирту. Что-то привлекло внимание Гвенвивар, и Дзирт отправил пантеру на разведку.

- Гвен нас предупредит, - уверил ее Дзирт. Он повернулся к трем остальным. - Если услышите ее предупреждение, охраняйте фургон любой ценой. Мы не хотим, чтобы наши припасы достались голодному йети.

- Это не йети, - ответствовал Вульфгар. - Йети подобрался бы ближе, и даже Гвенвивар не смогла бы его заметить.

- Ты недооцениваешь Гвен.

- Значит, ты забыл тундровых йети? – спросил Вульфгар.

- Да, эльф, ты не помнишь, сколько раз я вытаскивал тебя из-под одной из этих тварей, когда ты бежал прямо на них? - добавил Бренор.

- Один, - признался Дзирт, насмешив своих друзей. – Только один раз.

- Я думаю, что в тот раз из эльфа вышла бы отличная закуска, а? - спросил Бренор.

- Останетесь с повозкой, - ответствовал Дзирт.

Вульфгар и Бренор засмеялись, а Дзирт повернулся к Реджису, в поисках поддержки, но обнаружил, что хафлинг, по-видимому, отвлекся и не обращает внимания.

- Реджис?

Хафлинг взглянул прямо на него, и, казалось, вздрогнул. – Останетесь с повозкой? – повторил Дзирт.

- Позади, среди той груды валунов, я думаю, - ответил Реджис, но не оглянулся, не желая раскрывать карты.

Дзирт не совсем понял что делать, но прежде чем он успел спросить, низкое рычание раздалось эхом по всей грязной равнине тающей тундры, и, действительно, казалось, звук исходил из указанного Реджисом места.

Дзирт развернулся и направил Андахара влево, единорог сошел с тропы и поскакал полным галопом. Кэтти-бри на ее спектральном скакуне поскакала галопом следом за ним к задней части небольшой насыпи грязи и валунов.

- Ведите их к нам! - крикнул Бренор. - Ба, я хочу хорошей драки!

- Я думал, ты в прекрасном настроении, - заявил Реджис.

- И это так! – согласился Бренор. - К чему это ты?

Но Реджис уже не слушал, он следил за Дзиртом и Кэтти-бри, и увидел потенциальную проблему. Он тоже развернул своего скакуна, толкнул Рамбла пятками в бока, и пони поскакал прочь.

- Ты куда, Рамблебелли? - закричал Бренор.

- Так зовут моего пони! - отозвался Реджис, не замедляясь.

Бренор попытался развернуть фургон, но Вульфгар крепко схватил его за руку и покачал головой.

- Ага, мы побежим по слякоти, - согласился дворф. – Как в былые времена.

***

Браелин Дженкуей не заметил скакунов, отделившихся от группы. Его внимание было сосредоточено на черной фигуре, которую он заметил у себя за спиной, пантера подкрадывалась с задней стороны пригорка возле россыпи валунов. Разведчик-дроу думал убежать на тропу, но понял, что кошка, несомненно, будет быстрее.

Он поднял ручной арбалет и начал доставать свой меч. В этот момент Гвенвивар подошла ближе, двигаясь наперерез за небольшой кучей на полпути вверх к задней стороне холма. Браелин возвышался над ней не более чем на тридцать футов, и глядел на нее сверху вниз. Он недооценил размер животного. Браелин покачал головой, не желая участвовать в этом бою.

Затем он заметил движение на равнине, позади и справа, это два скакуна неслись вперед.

Дроу повернулся и прыгнул с утеса. Он услышал, что на дороге кто-то кричит, но проигнорировал это и сосредоточился на ситуации. Он постучал пальцем по значку Бреган Д'Эрт, активируя магическую брошь левитации, и его падение стало плаванием, он поймал ветер и стал дрейфовать над дорогой.

Он приземлился и обнаружил нового врага: хафлинга на пони.

- Отлично, - сказал он, думая его подстрелить и присвоить скакуна, и дроу достал ручной арбалет.

Но ловкий хафлинг увернулся от выстрела. Браелин зарычал и снова посмотрел на утес, ожидая, что оттуда прыгнет громадная пантера.

Ему следовало сосредоточиться на дороге. Хорошо обученный пони приближался и даже немного свернул, и Браелину пришлось отступить на шаг, дабы избежать столкновения. Он повернулся, когда пони проскакал мимо, намереваясь выстрелить в низкого всадника.

Но хафлинга там не было.

Браелин обернулся и столкнулся с ручным арбалетом, похожим на его собственный. Хафлинг прицелился, и выстрел попал в цель. Стрела угодила ему в грудь, и он отшатнулся под тяжестью удара, и почувствовал ожог ядом.

Но он был дроу, и хорошо обученным, и Браелин быстро пустил в ход свой собственный ручной арбалет.

Но хафлинга там не оказалось.

Браелин почувствовал, что кончик рапиры уткнулся ему в спину.

- Сдавайся или умри! - последовала команда.

***

Дзирт изучал пригорок, когда они подошли к задней стороне, выбирая путь. Он продолжал обходить насыпь, и был действительно поражен, когда пони Реджиса появился на дороге на север, без всадника и галопом.

- Быстро! - крикнул он Кэтти-бри, опустил голову и пришпорил Андахара. Потом он увидел Гвенвивар.

- К нему, Гвен! - закричал он, и пантера взревела и прыгнула в обратную сторону.

Андахар обогнул северную сторону холма, и Дзирт увидел Реджиса позади дроу - дроу! - он держал тонкий клинок у спины темного эльфа!

***

Поторопитесь, подумал Реджис, имея в виду своих друзей. Несмотря на первоначальный успех, он был не в восторге от перспективы, или своих шансов, держать дроу в страхе. Он убрал ручной арбалет и потянулся за кинжалом.

Конечно же, он не был бы дроу, если бы не развернулся быстрее, чем успел ударить Реджис, его меч отвел рапиру в сторону.

Реджис уже двигался с поворотом, крича и отступая. Его рапира вылетела из рук, и он попытался обнажить трехклинковый кинжал, хотя он не знал, что можно сделать против размахивающего двумя прекрасными мечами темного эльфа.

Дроу приблизился на шаг, и Реджис отступил, но товарищ повернул налево, на север.

Реджис, чисто на рефлексе и чисто в ужасе, достал не кинжал, а живую змею, и бросил ее перед собой, когда он упал на землю.

Дроу, похоже, не знал, что делать с быстрой змеей, которая обвила его горло, как живая гаррота. Он повернулся к Реджису, даже сделал шаг в сторону к хафлингу, но затем появился призрак злой души кинжала. Он потянул змею гарроту со свирепой силой, так сильно, что дроу был отброшен и на землю, его мечи упали, а сапоги сразу оказались на земле.

В этот же самый момент, что-то темное и зловещее рухнуло возле Реджиса, который снова вскрикнул и попытался отползти, пока он не заметил, что Гвенвивар встала на его упавшего врага.

- Поспешите! – закричал Реджис. - Пожалуйста, о, пожалуйста!

Он отметил, что Дзирт и Кэтти-бри быстро едут с севера. Он увидел, как Вульфгар и Бренор бегут с юга, но он знал в своем сердце, что его просьба не к кому-то из них, а к самому себе. Он не собирался позволять призраку вытянуть жизнь из этого дроу, только не тогда, когда Гвенвивар держала его под контролем.

Он подобрал рапиру и бросился к упавшему дроу, который одной рукой боролся со змеей, а другой рукой прикрывал глаза, в отчаянной попытке защитить лицо от огромной пантеры.

Реджис подбежал к дроу и ударил его рапирой.

- Рамблебелли! - заорал потрясенный Бренор.

- Реджис, нет! – крикнул Дзирт.

Но Реджис целился не в дроу, а в плотоядное лицо призрака. Это было слабое место гарроты, он знал: один удар в нежить и она исчезала в облаке сизого дыма, как она исчезла теперь. Змея отпустила горло дроу и мгновенно погибла.

Так что половина проблем дроу была решена, но осталась небольшая проблема с шестьюстами фунтами кошачьей массы, стоящей на нем.

- Ч-что? - заикаясь спросил Дзирт, слезая с Андахара и мчась к своему другу хафлингу. – Что это было?

- Довольно милое оружие, ты не находишь? - ответила Кэтти-бри, уже видевшая этот кинжал в действии на берегу Мэр Дуалдона.

Дзирт склонился над пленным дроу с расширенными от ужаса глазами. Гвенвивар держала свою морду рядом с его лицом, и широко открыла рот, дабы позволить ему увидеть ее смертоносные резцы.

- Кто ты? – спросил Дзирт.

- Не убивай меня, Дзирт До’Урден, - ответствовал он. - Я не хотел вам никакого вреда.

- Бэнр? – спросил Дзирт.

- Бреган Д’Эрт, - ответствовал дроу.

Дзирт посмотрел на него с любопытством. Он уже слышал эту уловку, на самом деле, он, Энтрери и Далия использовали ее раньше, утверждая, что они члены банды Джарлакса, когда столкнулись с Ксорларринами и благородным сыном Дома Бэнр в Гонтлгриме.

- Джарлакс послал меня сюда, следом за хафлингом из Лускана.

Остальные посмотрели на Реджиса.

- Я видел нашего давнего друга в Лускане, - подтвердил Реджис. - В трактире под названием Одноглазый Джакс, насколько я понял, это его таверна. Я не думаю, что он меня узнал. – В конце концов, дело было сто лет назад и…

- Довольно, - прервал его Дзирт. Реджис судорожно сглотнул, понимая, что он, вероятно, только что открыл слишком много.

- Я помог ему и девушке, - вставил дроу. – На пляже.

Опять, все взоры обратились к Реджису, а также и к Кэтти-бри. Девушка выглядела сбитой с толку, и просто сказала, - Я никогда не видела его прежде.

Но Реджис кивнул. – Дротик, - сказал он, посмотрев на Кэтти-бри. - Лучник, который упал в песок. Это не мой дротик погрузил его в сон.

Они взглянули на дроу. – Мой дротик, - промолвил он.

- Почему? – спросил Дзирт.

- Я полагаю, что Джарлакс не хотел его смерти.

- Хороший выбор. Отпусти его, Гвен.

Когда пантера отскочила, Реджис протянул руку, но с ловкостью, присущей только темным эльфам, дроу вскочил на ноги.

- Как тебя зовут? – спросил Дзирт.

Дроу замялся, и Дзирт вздохнул.

- Браелин Дженкуей, - ответствовал он.

- Из Бреган Д’Эрт?

Браелин кивнул.

- Что ты расскажешь Джарлаксу?

- А что мне ему рассказать?

Реджис резко свистнул, напугав их всех. Когда они инстинктивно повернулись к хафлингу, он довольно робко двигался вниз по дороге к своему пони, которого он только что позвал. Маленький темно-гнедой с круглым животом не спеша шел вперед, встряхивая головой, как будто жалуясь, что, конечно, привлекло остальных к скакуну Реджиса.

- Скажи ему, что я молюсь за его здоровье, - ответил Дзирт и засмеялся.

- Где ты был, Дзирт До’Урден? – спросил Браелин. – Джарлакс искал тебя много лет.

Дзирт мгновение подумал, потом вздохнул. - Вероятно, мне нужно было немного отдохнуть.

- Восемнадцать лет? - скептически спросил Браелин.

- Это был длинный путь, - ответил Дзирт с притворной досадой.

- А будет еще длиннее, я думаю, - промолвил Бренор.

- А где Джарлакс? – спросил Дзирт. Он повернулся к Кэтти-бри и тихо сказал, - Мы могли бы использовать его дарования, я полагаю. - И девушка сразу кивнула, явно думая в том же направлении. Джарлакс знал подземный путь от Лускана в Гонтлгрим, и если кто-нибудь знает, как сражаться с вампиром, то это главарь наемников.

- В Лускане, и я туда направляюсь, - ответствовал Браелин.

- Тогда поехали с нами, - выпалил Реджис. К нему обратилось множество удивленных глаз. Реджис только что пригласил незнакомого дроу в их бивак. Такой жест редко оказывался хорошей идеей.

Дзирт внимательно посмотрел на новичка и повернулся к Кэтти-бри, которая просто пожала плечами. – Присоединяйся, - сказал он Браелину. – В это время года дорога опасна. Нам пригодится лишний меч. - Он посмотрел налево, на один упавший клинок, затем на право, на второй. – Или два.

Вскоре после этого они поехали дальше.

- Рамблебелли победил эльфа дроу! - сказал Бренор, когда Браелин, наконец, оказался за пределами слышимости.

- Так зовут моего пони, - ответил Реджис, спокойно и со всей серьезностью.

- Ага, а как тогда твое имя? – спросил смеющийся дворф.

Реджис расправил плечи. – Паук, - промолвил он. - Да, Паук Паррафин из Морада Тополино.

- Ага, язык сломаешь.

- А как насчет тебя? – спросил хафлинг.

- Был известен как Реджинальд Круглый Щит, из Адбарских Круглых Щитов, - ответствовал Бренор. - Некоторые называли меня Малыш Арр Арр, но если ты назовешь меня так, то знай, я дам тебе в глаз! - Он топнул тяжелым сапогом по подножке фургона и заявил, - Меня зовут Бренор, и никак иначе. Бренор Боевой Топор из Мифрил Халла!

- А ты Рукия, - Реджис сказал Кэтти-бри, которая сейчас ехала на своем скакуне по другую сторону повозки от него и его пони. - Дочь Нирая и Кавиты из Десаи, выросла на равнинах Нетерила. - Она рассказывала ему истории, конечно, в долгие дни прошлой зимы.

- Я была ею, - поправила она. – А теперь я та, кем всегда была.

- Что насчет тебя, мальчик, - Бренор спросил Вульфгара. – Ты нам не рассказывал. Кем ты был?

- Хрольф, сын Алфарина, из племени Лося, - ответствовал Вульфгар.

- Значит, родился среди своего народа, - промолвил Бренор. - Ах, в этом тебе повезло!

Реджис кивнул, но когда он вспомнил о великом пути, который привел его обратно к друзьям, он подумал о красивой Донноле Тополино, Дедушке, Дорегардо и Ухмыляющихся Пони, он понял, что не может согласиться с оценкой Бренора.

***

- Верховный Капитан Курт, - Реджис сообщил четырем своим спутникам, когда они заметили, что рыжеволосый человек приближается к их биваку недалеко от северных пределов Лускана. Вместе с Браелином Дженкуеем, они совершили небогатое событиями путешествие из Долины Ледяного Ветра и через Хребет Мира. Пятеро спутников расположились за пределами города, послав Браелина за Джарлаксом.

- Верховный капитан? Тогда он, скорее всего, не один, - промолвил Бренор. - Ты думаешь, что крыса-дроу нас обманул, эльф?

Дзирт покачал головой, но остальные отметили, что он выглядел действительно озадаченным. Он видел этого человека двадцать лет назад, но, казалось, что рыжий малый не состарился ни на один день.

- Рад нашей встрече и добро пожаловать, Господин Паррафин, - поприветствовал Верховный Капитан Курт, поклонившись Реджису. - Или вы предпочитаете, чтобы вас называли Паук?

Реджис приподнял берет.

- Серена шлет привет.

- Взаимно, - ответствовал Реджис.

- Бениаго? - спросил Дзирт, ибо он, конечно, вспомнил имя. Прошло уже почти два десятилетия, но для Дзирта, который спал волшебным сном в Ируладуне, восемнадцать лет в Фаэруне, прошло как всего лишь несколько десятидневок.

- Рад новой встрече, Мастер До'Урден, - ответил Бениаго, но шепотом, и он посмотрел вокруг и показал им жестом вести себя тихо.

- Уже Верховный Капитан?

Человек пожал плечами. - Переживи свое начальство, и мир твой, да?

- Особенно для друзей Джарлакса, я полагаю.

- Бениаго усмехнулся и пожал плечами. - Ваши другие друзья прошли здесь десять дней тому назад, - промолвил он.

- Другие друзья? – спросила Кэтти-бри.

- Энтрери и эти странные, - сказал Бренор, видевший действительно необычное трио, странного кривого тифлинга, неистовую дворфу и серокожего человека в монашеской мантии, на боковой стороне Пирамиды Кельвина в ту ночь, когда они воссоединились с Дзиртом.

- Они направлялись…? - спросил Дзирт, кивнув Реджису, дабы подтвердить предположение Бренора.

Человек неловко поежился, и Дзирт с Кэтти-бри, безусловно, это уловили. – Кто знает? Я пришел, чтобы сказать вам ... - он замолчал и посмотрел вокруг.

- Где наши манеры? – спросил Дзирт. - Еды и питья для нашего гостя.

- Пожалуйста, - сказал Вульфгар позади них, все повернулись к нему и увидели, что он переставляет большие камни, на которых они сидели, чтобы сделать еще одно сиденье. Легкость, с которой Вульфгар поднимал эти камни, отбросила Дзирта назад во времени, ибо человек, видимо, ничего не потерял из своей сверхъестественной силы в этом втором воплощении.

Они собрались вокруг костра, и Дзирт призвал Гвенвивар, чтобы она убедилась, что они, на самом деле, одни.

- Должен ли я предупредить ее о ваших товарищах? - спросил Дзирт.

- Я пришел в одиночку и ненадолго, - ответствовал Бениаго. Он всмотрелся во тьму и снова выглядел встревоженным. - Я пришел сюда лишь из-за вашей... взаимной дружбы с одним из моих союзников.

- Джарл...? - начал спрашивать Дзирт, но Бениаго поднял руку, словно он не хотел, чтобы это имя произносили вслух. Только тогда Дзирт начать понимать всю серьезность встречи.

- Тот, кого вы ищете не в Лускане, - пояснил Бениаго, его голос стал еще тише. – Я полагаю, что он еще вернется. Вам не следует идти сюда. И при этом вы не должны никому говорить, что путешествовали с Браелином. Ради него, прошу вас.

Неожиданная просьба, и еще более неожиданная скромность Верховного Капитана Корабля Курта, и, значит, можно сказать, правителя Лускана, заставила Дзирта вернуться на свое сиденье.

- Ешьте, - предложил Вульфгар, показывая на миску тушеного мяса, но Бениаго покачал головой и встал.

- Удачи вам, куда бы вы ни направлялись.

- Мы едем... - начал Бренор, но Бениаго его оборвал, решительно взмахнув рукой. Затем рыжеволосый человек поклонился и растворился в ночи.

- Ну, это было интересно, - сказал Бренор, когда он ушел.

Реджис посмотрел на Дзирта.

- Тиаго Бэнр, - заметил Дзирт, все еще шепотом, и хафлинг кивнул, а Кэтти-бри сказала, - О, - и также кивнула, по-видимому, уловив суть.

- О чем это вы? - потребовал ответа Бренор.

- Я думаю, что за Дзиртом следует больше проблем, чем сражение с демоном у ворот Брин Шандера, - промолвил Реджис.

- Сражение с демоном? – спросил Бренор.

Вульфгар хихикнул. – Какую простую жизнь я оставил позади, - пожаловался он.

- Итак, Энтрери был здесь, а Джарлакс ушел, но собирается вернуться, - промолвила Кэтти-бри. - Ты говорил, что он знает тайный путь в Гонтлгрим, но, я полагаю, для нас он потерян.

- У меня есть карта, - промолвил Бренор. - Мы туда попадем.

- Но не сразу, - сказал Дзирт, глядя на девушку, которая когда-то была его женой.

- Длинная Седловина, - согласилась Кэтти-бри.

- Возможно, мы должны использовать наши новые имена, - предложил Реджис. - И найти псевдоним для Дзирта.

- Нет! - возразил Бренор и топнул сапогом. - Я слишком долго уже носил это имя.

- За нами могут охотиться…

- Тогда пусть приходят, - сказал дворф, и уже не шепотом. - Меня зовут Король Бренор, для всех, кто спросит, и Король Бренор, для всех, кто не спросит.

- Насколько мы можем доверять этому Бениаго? - спросил Вульфгар. Дзирт ответил ему уклончивым взглядом, и громадный варвар встал и начал снова сворачивать свою скатку и загружать фургон.

Вскоре после этого они поехали по полям в восточном направлении. Сразу после начала поездки, Бренор запел, печальную песнь о потере, величие и эпохе, которая уже не вернется, песню Делзун о Гонтлгриме.

Этой ночью не было не луны, ни облаков, в ясных небесах мерцал миллион звезд и серый водоворот далекой галактической туманности, в одной из накладывающихся астрономических сфер, Реджис назвал это полосатым небом. Это была одна из тех ночей, когда небо, казалось, доставало до самой земли, поднимая душу и воображение, как когда Дзирт бывал в тихой темноте на вершине Подъема Бренора на Пирамиде Кельвина.

Это была ночь, когда бродяга-дроу чувствовал себя крошечным, но, в то же время, большой частью чего-то древнего, вечного и безбрежного, как его фантазии. И теплого, как любовь между этими пятью друзьями, окружающими его в повозке, включая Гвенвивар, ибо он не мог заставить себя отпустить ее обратно в Астральный дом.

На самом деле, в такую ночь, как эта, Дзирту казалось, как будто дом Гвенвивар пришел к ним.

Да, хорошо быть дома, решил Дзирт.

И этот катящийся фургон, подпрыгивающий по сельскохозяйственным угодьям к востоку от Лускана, был домом, ибо дом не был местом, о нет, он был связью, которая была сильна, как никогда.

Часть 2. Скрещенные пути и скрещенные мечи

Меня преследует выражение лица Бренора и слова Кэтти-бри. - Бремя, которое ты несешь, затуманивает твой взгляд, - она сказала мне, без оговорок. - Ибо то, что ты видишь в себе, ты надеешься найти в других, в орках и даже гоблинах.

Это сказала только она, но выражение лица и искренней кивок Бренора, конечно, говорили о том, что он согласился с оценкой Кэтти-бри. Я хотел поспорить, но обнаружил, что не могу. Мне хотелось на них накричать. Сказать им, что судьба не предопределена природой, что разумное существо может избежать своего наследия, что интеллект мог подавить инстинкт.

Мне хотелось сказать им, что я этого избежал.

И так, в этом окольном рассуждении, ставшим признанием, описание Кэтти-бри моего бремени, в конечном счете, прозвучало для меня правдоподобно. И, таким образом, если бы я не был связан собственным опытом и неуверенностью, которая следует за мной на каждом шагу из Мензоберранзана, даже эти многие десятилетия спустя, выражение моего лица, вероятно, напоминало бы выражение Бренора.

Договор в Ущелье Гарумна был ошибкой? По сей день, я все еще не знаю, но я считаю, сейчас, в свете этого обсуждения, что моя неоднозначная позиция опирается больше на предотвращение страданий дворфов, эльфов и людей Серебряных Пустошей, и меньше на благо для орков. Ибо в своем сердце я подозреваю, что Бренор прав, и что вновь обретенное понимание Кэтти-бри природы орков подтверждается происходящим в Серебряных Пустошах. Королевство Многих Стрел существует, но, как утверждает Бренор, мир, которому оно способствует является фиктивным. И, возможно, я должен признать, что мир только содействует оркам налетчикам и дает им больше свободы, чем, если бы Многих Стрел не существовало.

Тем не менее, со всеми откровениями и прозрениями, это больно, все это, и, очевидно, что решение кажется мне пропастью, слишком большой, чтобы перепрыгнуть. Бренор готов пойти в Мифрил Халл, поднять дворфов и собрать армию, и с этим войском начать открытую войну с Королевством Многих Стрел.

Бренор полон решимости начать войну. Он столь решителен, что он будет стараться не замечать страдания, смерть, болезни и несчастья, которые такой конфликт принесет земле, для того, чтобы, как он выражается, он мог бы исправить ошибку, которую он совершил сто лет назад.

Я не могу начать войну. Даже если я приму то, что заявила Кэтти-бри, даже если бы я верил, что каждое ее слово пришло из уст самой Миликки, я не могу начать войну!

Я не начну, говорю я, и я боюсь, и при этом я не позволю это сделать Бренору. Даже если его слова о природе орков верны, и, вероятно они верны, текущая ситуация все еще, по моему мнению, лучше, чем открытый конфликт, которого он так желает. Быть может, я обязан осторожности своему бремени личного опыта, но Бренор связан виной, дворф хочет попытаться все исправить, в этом он видит свой шанс на искупление.

Это облегчит бремя?

Вероятно, лишь усугубит.

Он стремглав побежит к страданию, для себя, его наследия и всех добрых людей Серебряных Пустошей. Это мои опасения, и, таким образом, как друг, я должен его остановить, если смогу.

Я могу только содрогнуться от перспективы этого курса, ибо я никогда не видел Бренора более решительным, более уверенным в своих шагах. Я должен попытаться его отговорить, но, боюсь, что мы, возможно, дойдем до драки!

Как, на самом деле, я боюсь, своей дороги обратно в Мифрил Халл. Мой последний визит был неприятным, ибо мне больно осознавать, что я, следопыт, открыто работал против дворфов и эльфов в интересах орков. Ради «мира», говорю я себе, но, в конце концов, эта уловка может быть справедливой, если замечание Кэтти-бри и заявление Миликки не соответствуют действительности. Если орков не причислять к разумным существам, рожденным с возможностью выбора пути, то...

Я пойду за Бренором в Мифрил Халл. Если орки налетчики так распространены, как настаивает Бренор, то, я уверен, что найду хорошее применение своим клинкам, и, вероятно, на стороне Бренора, бдительные охотники ударяют без колебания или чувства вины.

Но я не начну войну.

Эта пропасть слишком широка.

Я ошибаюсь, в надежде, что решение будет принято за нас, прежде чем мы вообще приедем? В надежде, что Королевство Многих Стрел безоговорочно подтвердит точку зрения Кэтти-бри?

- Где детская комната! - я слышу ее снова, часто в своих мыслях, с таким давним дворфьим акцентом, и с яростью, подобающей дочери Короля Бренора Боевого Топора. И хотя Кэтти-бри сохраняла этот акцент на протяжении многих лет, и могла с ним бороться, на этот раз ее радость прозвучала болезненно в моих ушах.

А как насчет Нойхайма, гоблина, которого я когда-то знал, он казался порядочным и не заслужил своей суровой судьбы?

Или, на самом деле, я говорю как насчет Дзирта?

Я хочу опровергнуть послание Миликки; однажды я утверждал, что богиня это то, что находится в моем сердце, имя того, что я знал, будет справедливо и правильно. А теперь я так отчаянно хочу это опровергнуть, и все же я не могу. Возможно, это горькая правда Фаэруна, что гоблиноиды и злые великаны просто злые, от природы, а не из-за воспитания.

И вероятно, мое восприятие этой правды было искажено моим собственным решительным побегом с, казалось бы, неизбежного пути, на котором я родился, и должен был по нему следовать, и, возможно, искажено опасными способами.

На самом простом уровне, это послание меня ранило, и эта рана является бременем. Значит, в этом случае, не остается места для оптимизма и настояния на том, что возможно найти добро? Значит ли это, что такому мировоззрению, главной философии моего существования, просто нет места в темноте сердца орка?

Я могу начать войну?

Я иду по этой дороге осторожно, но также и нетерпеливо, ибо я полон противоречий. Я хочу узнать, я должен узнать! Я боюсь узнать.

Увы, многое изменилось, но очень многое остается прежним. Магическая Чума прошла, но неприятности, кажется, всегда идут за нами по пятам. Тем не менее, мы пойдем в глубокий мрак, в Гонтлгрим ради потерянного друга, а потом, если мы выживем, в разгар большого шторма.

При всем этом, был ли я когда-нибудь счастливее?

Дзирт До’Урден

Глава 9. После заката

- Ты не должен был меня останавливать, - прошипела Далия, когда Энтрери вернулся в комнату, которую они делили в Порту Лласт, комната была наверху в трактире под названием Утешение Камнетеса напротив восточных скал укрепленного города. Далия сидела возле единственного окна в комнате, глядя на запад, на доки и океан, возвращенные городу, возращенные в немалой степени из-за действий этой самой группы искателей приключений. Солнце стояло низко на горизонте перед ней, готовое сдаться сумеркам.

- Что, опять? - спросил Энтрери, фыркнув. Он вернулся с позднего ужина с тремя остальными из их компании, с трапезы, которую дующаяся Далия отказался вкусить.

Далия повернулась на стуле, дабы на него посмотреть, ее лицо исказил неумолимый гнев. Она снова носила волосы заплетенными в косу, хотя и давно этого не делала, а ее синяя магическая лицевая вайда казалась особенно сердитой на Энтрери в этот вечер, она немного напоминала охотящуюся кошку, эльфийка повернулась и упрямо наклонила голову. По крайней мере, ему так показалось.

- Как ты думаешь, он последует за нами? - спросила она.

- Нет. - По правде говоря, убийца понятия не имел, пойдет ли за ними Дзирт из Долины Ледяного Ветра, но, в любом случае, его это не особо беспокоило. По крайней мере, не так, как это беспокоило Далию. Вероятно, Дзирт остался в Долине Ледяного Ветра, как и собирался. Он, видимо, зализывал раны и искал какой-то способ спасти свою репутацию среди народа Десяти Городов, понял Энтрери, ибо убийца видел боль на лице Дзирта, когда им было отказано во въезде в Брин Шандер.

Дзирту следовало пойти с ними, полагал Энтрери, если бы даже Далия сделала эту дорогу гораздо труднее.

Или, возможно, Энтрери просто хотел иметь надежного и способного воина-дроу на своей стороне. Эта мысль весьма его удивила.

- Он будет искать мести, - настаивала Далия. – Ты не должен был меня останавливать!

Энтрери рассмеялся.

- Он заслуживает смерти! - выплюнула Далия, она вскочила со своего места и пересекла комнату, чтобы встать перед человеком.

- Мы его предали, помнишь? - ответил Энтрери со смешком. - Но Дзирт простил тебя и не конфликтовал со мной...

- Он отпустил меня, - перебила Далия, как будто это объясняло ее прямое нападение на дроу. Девушка тыкала пальцем в грудь Энтрери, когда она говорила, и это заставило человека весело улыбнуться.

Затем Далия ударила его по лицу.

Но он перехватил ее за запястье и вывернул ей руку болезненным рывком.

- Я не Дзирт До’Урден, - спокойно сказал он. - Если ты на меня нападешь, я буду сопротивляться.

- Мы уже сражались, - напомнила ему Далия.

- Да, но тогда я не понимал твое странное оружие, - ответил убийца, используя тот голос, который охлаждал кровь стольких жертв на протяжении десятилетий, как правило, прямо перед тем, как его клинки выпускали ту же самую кровь. - Теперь я знаю твой стиль и трюки. Если ты меня атакуешь, не сомневаюсь, я тебя убью.

Он отпустил ее запястье, оттолкнув руку в сторону, и Далия отступила на шаг, глядя на него с возмущением, но, в тоже время, заинтриговано. Позади нее, за окном, солнце скрылось, а длинные тени уступили место сумраку.

- Ты этого хочешь? - заключил Энтрери. - Разве это не то, чего ты всегда хотела?

Далия выпрямилась и расправила плечи, но никак не могла найти ответа.

- Потому что ты трусиха? - спросил Энтрери.

Руки девушки инстинктивно потянулись к ее цепам, которые находились у ее левого бедра.

Артемис Энтрери снова улыбнулся, и Далия остановилась.

- Зачем, Далия? - спросил он тихо. - Твой сын вернулся к тебе, и он тебя простил, даже если ты не можешь найти в себе силы простить себя. Как долго ты будешь продолжать то, что ты видишь в зеркале?

- Ты ничего об этом не знаешь.

- Я знаю, что ты пошла вслед за Дзиртом, потому, что он отверг тебя, - ответствовал Энтрери. - А также я знаю твою игру.

Она склонила голову с любопытством, побудив его уточнить.

- Тебе нужно найти любовника, который будет подтверждать то, что ты ненавидишь в себе, - промолвил Энтрери. - И он должен быть достаточно силен, чтобы, когда ты столкнешься с ним, наконец, даровать тебе покой. Наберись храбрости, эльфийка, ибо перед тобой стою я.

Далия отступила на шаг, глядя на Энтрери, и, по-видимому, в недоумении.

- Мы покончим с этим, здесь и сейчас, - заявил Энтрери. - Я уплыву отсюда без тебя.

Далия смутилась и одними губами произнесла - нет, - хотя ей казалось, что, на самом деле, ей не хватило дыхания произнести это слово, и она медленно покачала головой в отрицании.

- Итак, доставай свое оружие, если ты этого хочешь, - сказал Энтрери, и он был уверен, что произнес это легкомысленно. - Я давно потерял счет тем, кого я убил. Одним больше, одним меньше.

Далия продолжала качать головой, и Энтрери казалось, что она может просто растаять, прямо здесь перед ним. В ее глазах собрались слезы, и одна покатилась по щеке. Ее губы шевелились, как будто она пыталась найти, что сказать ему, какое-то отрицание.

К своему большому удовлетворению он не видел гнева.

- Пожалуйста, - наконец сказала она.

Энтрери засмеялся и бессердечно повернулся к двери. Он держал руки возле своего оружия, ожидая нападения.

Далия, действительно, пошла за ним, но не с оружием, она бросилась к нему со слезами, умоляя его остаться. Убийца обернулся и схватил ее, он развернулся, когда они двигались к двери так, чтобы он толкнул ее на дверь, а не наоборот.

- Пожалуйста, - сказала она, дрожа, и Энтрери понял, что она бы упала, если бы он ее не держал.

- Мне надоело слушать о Дзирте, - сказал он ей, а она кивала на каждое слово. - Если ты искренне веришь, что я не сделал тебе одолжения, окончив вашу борьбу на горе, то скажи мне это сейчас.

Мгновение спустя Далия опустила глаза и медленно покачала головой.

Энтрери плотно прижал ее к закрытой двери, расстояние между их лицами было шириной всего в палец. - Ты хочешь, чтобы я привел тебя к нему, и вместе мы закончили бы то, что ты начала? - спросил он. - Тебе было бы приятно убить Дзирта До'Урдена?

Выражение лица Далии говорило о том, что она потрясена прямым вопросом.

- Скажи хоть слово, - поддразнивал он.

- Нет,- сказала она, но спокойно. Она снова покачала головой, но уже уверенно, ибо она выпрямилась у двери. – Нет.

Энтрери еще раз улыбнулся, и, когда она приблизилась, чтобы его поцеловать, он не сопротивлялся.

Артемис Энтрери понял силу и значение прозрения Далии, хотя это было чем-то, что Далия еще не в полной мере поняла.

- Честно говоря, мне потребовалось много лет, чтобы быть в состоянии смотреть в зеркало, - сказал он тихо, немного от нее отстраняясь. - И даже до сих пор, тени скрываются...

Его предложение прервал внезапный взрыв, который встряхнул Утешение Камнетеса до самого основания, бросил Энтрери к Далии, и толкнул их обоих к двери.

Энтрери отскочил назад и закрыл собой Далию. Он распахнул дверь, ворвался в коридор и побежал к лестнице, доставая на ходу оружие. Коридор простирался на двадцать футов до поворота на право, к началу лестницы.

Здание опять затряслось, задрожало от ужасного взрыва. Порыв пламени метнулся по лестнице и ворвался в коридор, где стоял Энтрери. Огонь прокатился и рассеялся, облизав стены до черноты. Из-под этого сгустка появился, целиком скрытый своей тяжелой мантией, Афафренфер, и он сделал низкий кувырок на полу. Он подошел, когда пламя исчезло, и посмотрел на Энтрери.

- Дроу! – закричал он. – Много! Бежим!

И он затерялся в темном конце коридора.

Энтрери шагнул в сторону монаха, но вынужден был отступить в удивлении перед громовыми раскатами с конца коридора, заряды молнии, он знал, сгорали в магической тьме.

Убийца остановился и повернулся, врезавшись в Далию, когда она вышла из комнаты, и он втолкнул ее обратно. Он закрыл за ними дверь и побежал к маленькому окошку.

- Дроу! - крикнул он в ответ Далии, которая все повторяла,

- Что? Что?

- Мы должны выбраться отсюда.

- Эффрон! – закричала она.

Энтрери выбил окно. - Он ушел на прогулку с дворфой, когда я вернулся к тебе, - промолвил он. – Быстрее! - И он схватился за верхний край стекла, а затем встал на филенку. Трактир Утешение Камнетеса стоял напротив восточной стены утеса долины города Порт Лласт, высоко на фундаменте из камня. Здания перед ним были ниже, и когда Энтрери выглянул в это окно, он увидел крыши более низких строений на западе.

Даже в тусклом свете сумерек, Энтрери видел, что боевые действия не ограничивается Утешением Камнетеса. Дальше по улице, человек, шатаясь, вышел из здания и упал лицом вниз на дорогу. На крыльце внизу, завсегдатаи трактира поднялись и побежали, либо попытались, ибо заявление Афафренфера было действительно точным, и кровожадные темные эльфы поймали их и убивали.

Чуть дальше впереди Энтрери заметил другого врага, большего врага, наполовину дроу, наполовину паука. Он провел годы в Мензоберранзане; он знал силу и истинное зло мерзости, известной как драук.

Он покачал головой и полез по стене здания, примерно на десять футов от окна. Он повернулся позвать Далию, и жестом показал, чтобы она следовала за ним. Затем человек продолжил двигаться вперед и оттолкнулся от стены, совершив большой прыжок, легко приземлившись на вершину крыши здания чуть ниже Утешения Камнетеса.

Он повернулся к Далии, думая поймать ее, если ее прыжок не удастся, и только покачал головой, когда он понял, что опасная эльфийка вообще не последовала за ним. Она вылетела из окна, в буквальном смысле, ее волшебный плащ превратил ее в гигантского ворона. Вылетев из окна, она быстро поднялась и приземлилась на крышу трактира.

Энтрери посмотрел вниз. Здание горело, и звуки из общей комнаты на первом этаже говорили ему, что сражение шло полным ходом.

Яркий ослепительный свет грозовой вспышки внезапно заполнил все окна, и полетели обломки древесины от дальней стороны здания, уничтоженной мощным ударом какой-то сильной магии молнии. Оттуда вышло двое мужчин, они шатались и дико дергались, их волосы безумно развевались.

Вслед за ними выскочил дроу, его щит и меч казались сущностями самих звезд, полупрозрачные, но с вкраплением камней, которые сверкали, как алмазные огни в ночном небе. Дроу нанес два удара, и оба человека упали, корчась и умирая.

Артемису Энтрери пришло в голову, что он видел его прежде, хотя, безусловно, дроу тогда не был так замечательно оснащен. Однако, наблюдая за движениями, видя уважение, оказываемое ему другими темными эльфами, выходящими следом за ним, губы Энтрери произнесли имя, имя из темного места и темного времени.

- Тиаго Бэнр. – Он покачал головой. - Прекрасно.

***

- Ух ты, - сказала Амбра, шатаясь и пытаясь удержать равновесие, ибо по всей улице прошло сотрясение от раскатов грома. Она вцепилась в Эффрона для поддержки, схватила его за безжизненную руку, которая бешено моталась у него за спиной.

- Дворфа! - успел выкрикнуть он прежде, чем упал назад.

- Эх, нет, - ответила Амбра, стоя над ним, она протянула одну руку, чтобы помочь ему встать. – Не дворфа.

Потрясенный Эфрон потянулся к предложенной руке дворфы, но остановился, посмотрев на лицо Амбер. Он проследил за ее взглядом через весь переулок, к передней части здания, и, что более важно, к громадному паукообразному существу, стоящему перед зданием.

На его лице дроу была улыбка, чудовище подняло огромное копье и бросило. Оно пролетело высоко над головой Амбер, но так и было задумано, ибо копье тащило сеть, сеть, которая открылась позади него.

- Ба! - воскликнула Амбра, хватаясь за свою булаву и стала размахивать ею справа налево, когда она нырнула вправо. Выпуклым оголовком Крушителя Черепов Серая Амбра ударила по сети, сеть разорвалась и дворфа выкатилась наружу. Серая Амбра позвала Эффрона, хотя была уверена, что ее спутник под сетью, и, когда она поднялась, она увидела, да, действительно, кривой молодой тифлинг сидел на дороге, покрытой тяжелой сетью драука.

- Ба, собака! - взревела дворфа и двинулась вперед, когда драук поднял другое копье и бросил с крыльца. Но вдруг появилась другая фигура, выскочив из сумеречной тени, из-под ног паука, и Амбра взвыла и стала отступать, отчаянно размахивая булавой, она парировала внезапные удары мечей дроу.

- Выходи, мальчик! О, беги! - удалось ей крикнуть, отшатываясь назад, и пытаясь найти какую-то оборонительную позицию против подавляющей атаки воина-дроу.

Мгновением позже, эта задача стала гораздо легче, линия черного огня прокатилась между Амброй и дроу, и, к великому облегчению дворфы, горячий край огня жестоко облизал ее противника. Она увидела, что дроу побежал прочь, хлопая себя, дабы погасить огонь, и повернулась, чтобы поблагодарить Эффрона, и, надеясь, ему помочь, но остановилась прежде, чем сделала хоть шаг.

Там, где был чернокнижник, теперь было облако черного липкого дыма, кружащееся и хлюпающее, как пузырящаяся грязь. И оно увеличивалось, казалось, словно голодный черный ил.

Не зная, что с этим делать, Амбра отступила на другую сторону улицы, побежала укрыться к дому позади.

Она подошла к двери и почти вошла внутрь, когда другой драук неожиданно встретил ее в дверном проеме, покачивая тяжелой дубиной, он ударил Амбер по голове, отбросив ее снова назад, дворфа врезалась в коновязь и тяжело упала на груду бочек с водой, опрокинув их.

***

Он сжался на деревянном полу в магической темноте, его мантия плотно облегала тело, Афафренфер чувствовал жжение и шокирующую силу молнии. Он слышал, что над ним трещат стены и надеялся, что они сломаются, и он сможет пролезть.

Он не мог это проверить, но инстинктивно знал, и не был удивлен, когда обнаружил, что он не один во тьме. В конце концов, это были темные эльфы, которым мрак был по вкусу.

Монах, инстинктивно, быстро встал и даже подскочил, и почувствовал ускользающий удар меча, как и ожидалось, дроу заканчивали то, что начали огненный шар и молния. Афафренфер легко приземлился и ударил руками, левой и правой, и попал в ритм, чувствуя движения вокруг, ожидая нападения.

Монах повернулся и нанес низкий удар, отведя острый меч в сторону, поднятой ногой, согнутой в колене, отбил второй меч, и, когда он переместил эту ногу, Афафренфер встал в стойку, заняв выгодную позицию.

Его тяжелый правый удар был точно рассчитан, и он почувствовал, как более легкий дроу отлетел и услышал, что темный эльф покатился по лестнице.

Но его место мгновенно занял новый враг, и тот факт, что этот вновь прибывший так легко избежал отлетающего фехтовальщика, сказал монаху, что область темноты была очень ограничена, в пределах шага, или около того.

Афафренфер бросился вправо по коридору. Надежда разгорелась, когда монах вышел из тьмы, как он и подозревал, пришлось сделать только два быстрых шага в сторону.

И эта надежда погибла, когда Афафренфер понял, что он один, что Энтрери и Далии не было, и надежда упала с высокого утеса, когда из мрака показался сверкающий меч и монах получил удар глубоко в бок.

Он покачнулся, и, спотыкаясь, пошел к двери комнаты Энтрери.

Затем он остановился, обернулся и схватил меч, преследующего его дроу. Афафренфер топнул ногой между собой и темным эльфом и второй клинок дроу не смог попасть в цель.

Но нога Афафренфера прокатилась в сторону и вниз, и вместо этого, вдали от клинка, и монах совершил обманный удар и перекувыркнулся, чтобы ударить ладонью подбородок дроу, и мечник, пошатываясь, упал обратно в темноту. Афафренфер продолжал двигаться вперед с прыжком и сальто, и, когда он подошел, он дважды ударил прямо вперед, в темноту и в дроу. Монах почувствовал укус меча на одной ноге, но он не был существенным ударом, и, конечно, не шел, ни в какое сравнение с его собственными ударами.

Он тяжело приземлился тяжело, но тотчас поднялся и направился к двери. Он морщился при каждом шаге, но не из-за ноги, а из-за первой раны в боку, она была намного хуже, чем ему показалось сначала.

К тому моменту, когда он вошел в дверь, он хрипел и боролся за дыхание, и пытался остановить кровь из раны в боку, Афафренфер наткнулся на разбитое окно, откуда сбежали Энтрери и Далия. Он выглянул на улицу и увидел, что сражения идут уже во многих местах.

Утешение Камнетесов снова покачнул ужасный взрыв, и монах упал на пол. Он знал, что дроу придут, ибо он не убил двух своих последних противников. Афафренфер подтянулся и вылез из окна. Ему нужно было взобраться на крышу, монах знал, и он схватился за верхнюю доску рамы. С большим усилием истекающий кровью монах встал ногами на подоконник. Он нашел следующую опору, а затем поморщился, ибо получил удар в живот.

Нет, не кулаком, понял Афафренфер, посмотрев вниз, он увидел, что из его живота торчит арбалетный болт.

Затем он получил второй болт.

Афафренфер, разумеется, знал о яде дроу, но это не беспокоило его так, как то, что, по крайней мере, двое темных эльфов заходят в комнату!

Он отпустил верхнюю доску и сошел с подоконника.

***

С крыши здания напротив Утешения Камнетеса, Артемис Энтрери заметил движения Афафренфера. Осознав, что монах нуждается в помощи, Энтрери махнул Далии, которая стояла на крыше трактира, снова в своем истинном облике. Она смотрела вниз на улицу. Он пытался привлечь ее внимание, но Далия, казалось, не замечала, эльфийка смотрела дальше на запад, вниз по дороге и по склону от трактира. Энтрери поднес пальцы к губам, думая резко свиснуть, чтобы привлечь ее внимание, но прежде, чем он это сделал, Афафренфер упал с уступа. Потрясенный Энтрери мгновение спустя увидел, что в окне появился темный эльф.

Монах резко падал вниз, но его руки и ноги неистово работали, в попытке за что-то зацепиться и несколько замедлить падение. Но, безусловно, Афафренфер был ослаблен, Энтрери видел, и он тяжело упал на землю, ноги подогнулись под ним, когда он откатился от горящего здания.

И не далеко от него стоял дроу с мечом и щитом, тот, в ком Энтрери узнал Тиаго Бэнра. Благородный дроу.

Энтрери вновь повернулся к крыше, дабы окликнуть Далию, и он с облегчением увидел, что она опять стала гигантским вороном, воительница подошла к краю и прыгнула в темнеющую ночь. Он думал, что она собирается спасти Афафренфера, но мог лишь покачать головой, ибо Далия улетала от здания. Девушка пролетела мимо насеста Энтрери и полетела дальше по улице.

Едва ли думая об этом, только понимая, что только он был единственным шансом монаха на выживание, Артемис Энтрери побежал по крыше.

Тиаго Бэнр заметил упавшего монаха, который тогда изо всех сил пытался отступить, пошатываясь и наклоняясь в сторону, прижимая руку к боку, очевидно, зажимая рану.

Тиаго бы убил его прежде, чем он вообще подготовится защищаться.

С оружием в руках, Энтрери прыгнул на землю и побежал к Афафренферу прежде, чем он успел обдумать, казалось бы, самоубийственный ход. Он подошел к монаху и встретил атаку Тиаго. Его меч столкнулся с полупрозрачным, усыпанным звездами щитом, а его украшенный драгоценными камнями кинжал умело отвел странный меч дроу в сторону.

Мысленно, убийца проклинал Дзирта До'Урдена.

Дзирт сделал его таким, он знал. Все эти разговоры о благородстве, общности и дружбе... все это, действительно, толкнуло Артемиса Энтрери на бой с благородным дроу, великолепно вооруженным и с многочисленными союзниками вокруг.

И все ради раненого друга.

- Как можно до такого дойти? - спросил убийца с беспомощным смехом.

***

Золотой полупрозрачный щит появился впереди пузырящегося ила магического дыма Эффрона в тот момент, когда огромный драук бросил еще одно копье, направленное ниже, дабы пронзить сердце облака и сердце чернокнижника, создавшего облако.

Копье поразило щит и отлетело в сторону, оно вращалось и тряслось, но все еще оставалось смертоносным, как обнаружил один неудачливый горожанин, убегающий от сражения на дорогу около трактира. Огромный снаряд полетел его в сторону, поднял его от земли и отбросил назад через улицу, не далеко от того места, где Амбра неуверенно пыталась подняться. Человек стонал и катался, пытаясь схватить копье, как будто надеясь вытащить его острый наконечник. Он умер прежде, чем сомкнул руки.

Пузырящийся ил вокруг Эффрона таял, и таял вместе с тяжелой сетью, массивные витки стали скрученной и обугленной развязанной веревкой.

Молодой чернокнижник встал, оперся о костяной посох и отряхнулся. Выражение его лица точно отражало то, что он был скорее задет, чем испуган, когда он встретился взглядом с огромным драуком. И хотя Эффрон, возможно, казался крошечным рядом с этим большим драуком, который в настоящее время держал трезубец, который был больше роста Эффрона, кривой чернокнижник нисколько не испугался этой мерзости, наполовину паука, наполовину дроу.

Нет, он был зол.

Он взмахнул костяным посохом перед собой, выпустив волну болтов черной энергии, которые заполнили все пространство и безошибочно попадали в драука. Когда существо отпрянуло, ужаленное, но едва ли пораженное, Эффрон оглянулся на Амбру. Он увидел ее, но она, очевидно, не собиралась ему помогать. К тому времени она поднялась, в ее руке была большая булава, и столкнулась с врагом, сродни его собственному, хотя менее омерзительным, чем этот, и, как и дворфа, драук был женщиной.

Однако Эффрон заметил еще одну возможность и вытянул свой посох, глазницы его маленького черепа вспыхнули с силой отрицательной плоскости. Линия красной энергии из оружия потянулась к мертвому человеку, павшему от копья драука.

Эффрон развернулся и ударил посохом оземь, и область между ним и драуком самцом стала пузыриться и кипеть, из трясины вырвались осьминожьи щупальца, и, корчась, потянулись к паукообразному существу.

Всего несколько мгновений спустя, вновь созданный зомби, с тянущимся за ним копьем, пошаркал мимо Эффрона, и направился к драуку, переступая черные щупальца, через которые не мог перешагнуть драук.

- Уловки тебя не спасут! - воскликнул драук, закончив кряхтеньем, ибо Эффрон ударил его жалящим черным огнем.

Зомби подошел, подняв руки, чтобы схватить драука.

Драук пронзил его одним ударом своего огромного трезубца, и легко поднял нежить высоко в воздух, бросив его далеко через плечо, движением, которое напомнило Эффрону крестьянина, бросающего сено.

Он кивнул, восхищаясь тварью, а затем быстро переместился вправо, ибо драук скользнул прямо, решив держать извивающиеся щупальца между ними.

Расстояние было ему на руку, Эффрон знал, и он бросил очередную волну черных энергетических снарядов, переплетающихся через щупальца и снова жалящих могучего драука.

- Сколько у тебя осталось, ловкач? - взвыла тварь.

- Бесчисленно, - ответил Эффрон, и просто, чтобы подтвердить свои слова, он послал еще одну волну.

Но существо улыбнулось сквозь гримасу, однако выражение его лица, можно сказать с уверенностью, было более чем немного обеспокоенным. Эффрон посмотрел влево и увидел Амбру, очевидно, сдерживающую свою тварь на крыльце здания. Продолжая двигаться вправо, кривой чернокнижник посмотрел через плечо.

К нему спускалась большая черная птица, это была его мать, он знал, но успокоение от этого сильного подкрепления быстро пропало. Ибо у драука тоже были союзники, группа темных эльфов стояла в концентрических кругах, окружая того, кто служил в качестве концентратора специфической паутины, вспыхивающей синем электрической энергии.

- Улетай! - крикнул молодой чернокнижник своей матери, когда она опустилась возле него, и в тот же момент дроу бросил сеть молний, вращающуюся и сверкающую.

Далия вернулась к своей эльфийской форме.

Сеть молний упала на мать и сына.

Эффрон исчез.

***

Амбер, наконец, встала на ноги. Она покачала головой, дабы избавиться от головокружения и встретила драука очередным замахом Крушителя Черепов, булава и дубина встретились с зубодробительной силой. Дворфа была более чем готова играть в эту игру, даже с этой более крупной противницей. Она начала изрекать слова заклинания, дабы заполнить свои мышцы силой Клангеддина, но затем последовали взрывы, вспышки и задрожала земля, яростно затряслась, ибо сеть молний опустилась на Далию, которая стояла всего в нескольких шагах от Амбры.

Дворфа пошатнулась, но не драук, стоящий на восьми паучьих ногах.

Дубинка и булава встретились вновь с сокрушительной силой. Ударная волна магической грозы продолжалась. Земля катилась.

Амбра упала на спину, ее заклинание не удалось, а булава вылетела из ее руки, и драук встал над ней.

Тяжелая дубина драука опускалась.

***

Вначале это казалось больше танцем, чем сражением, Энтрери и Тиаго кружились, каждый из них делал слабые выпады, которые было легко блокировать или парировать.

- Где он? - спросил Тиаго, и он повернулся вправо, Утешение Камнетеса, уже горящее, теперь было у него за спиной.

Энтрери двигался быстро, чтобы перехватить, видя, что дроу создавал открытую линию для упавшего монаха.

- Было бы отлично, если бы ты присоединился, - сказал Энтрери своему спутнику.

Афафренфер застонал и сумел встать, но с трудом, одна нога не могла выдержать его вес и его мантия сбоку была пропитана кровью. Взглянув на приятеля, Энтрери понял, что, на самом деле, он поступил глупо, когда прыгнул с крыши, чтобы прийти на помощь Афафренферу. Монах, как он считал, не выживет с уже полученными ранами!

Разочарованный убийца пошел на Тиаго, направляя меч вверх, и он развернулся в обратном направлении, чтобы внезапно нанести удар кинжалом.

Но Тиаго не только встретил меч своим чудесным клинком и отбил щитом кинжал, он сделал это, во время смены позиции. Прежде, чем Энтрери завершил маневр, Тиаго бросился вперед, выставив перед собой щит, но повернул его так, чтобы сбить Энтрери с ног.

Энтрери едва успел вовремя отступить, а Тиаго продолжал натиск, совершив рубящий удар мечом, повернул щит в другую сторону, затем обратно, и сделал головокружительный выпад мечом.

Убийца был почти застигнут врасплох чистой яростью, балансом и координацией атаки.

Это был благородный Бэнр, напомнил он себе, и он хорошо знал, что это, вероятно, означало.

Энтрери должен превзойти себя, или он, несомненно, умрет!

Он ответил на атаку Тиаго быстрым ударом, а затем вышел вперед с тремя внезапными выпадами, каждый из них вынуждал дроу отойти от Афафренфера к середине переулка.

- Монах! - закричал Энтрери, и он вздрогнул, ибо начали прибывать темные эльфы, они выходили из окон и дверей, и левитировали из верхних окон горящего здания. – Беги!

В ответ Афафренфер сделал шаг, чуть не упав, ибо его вес пришелся на его сломанную ногу. Он поморщился, однако, спотыкаясь, сделал еще несколько шагов.

Его поглотил шар тьмы.

В шар полетел град снарядов. Оттуда послышалось хрюканье и глухой стук от падения человека на землю, и Энтрери заметил его руку, высовывающуюся из тьмы, пальцы дрожали и двигались, словно пытались ухватиться за саму жизнь.

Потом затихли.

Итак, все кончено, Энтрери понял, что его доблестная глупость привела их обоих к гибели на улице. Человеку удалось оглянуться на переулок, ведущий в нижнюю часть города, и он увидел Далию в форме ворона, приземляющуюся подле Эфрона, и Амбер сражающуюся ужасным драуком в стороне, и вращающуюся паутину молний, опускающуюся прямо позади Далии.

Вспышки и отголоски той молниеносной сети сотрясли землю вокруг этой части Порта Лласт; люди бежали, падали и ползли, когда земля зашевелилась под ногами.

Энтрери сохранил равновесие, и даже использовал дрожь, чтобы еще раз пойти на Тиаго, надеясь, по крайней мере, повалить этого несчастного благородного дроу прежде, чем его сокрушат другие темные эльфы.

Но Тиаго, тоже удержавший равновесие, был готов к атаке, и резкий удар меча Энтрери встретил растущий, расширяющийся щит, щит расширялся волшебным образом прямо перед глазами Энтрери! Тиаго решился развернуться, на мгновение он даже повернулся к Энтрери спиной.

Его спина! Энтрери видел прореху. Его противник его недооценил.

Он пошел к цели, или попытался, но, к своему ужасу, обнаружил, что его меч сразу застрял в щите Тиаго, будто он рубанул по толстой паутине.

Тиаго повернул свой щит, сильно дернув, и чуть не вырвал меч из руки Энтрери. Только большая скорость и чувство равновесия убийцы позволили ему отчаянно увернуться, когда меч дроу ударил его. Лишь в последнее мгновение парирования его украшенный драгоценными камнями кинжал отвел тот клинок от его лица, но клинок все равно порезал ухо.

Энтрери почувствовал укус этого удара и укус яда дроу.

А потом земля под ними вдруг покатилась, словно океанская волна, и они с Тиаго подскочили, оглушенные ударом грома и ослепленные такой сверкающей вспышкой, что она украла ночь.

Глава 10. Каждый день, каждое приключение, каждые острые ощущения

- Кэ-ру-делли! - сказала Пенелопа Гарпелл с большим энтузиазмом и громким хлопком руками, когда пятеро спутников во главе с Кэтти-бри, были препровождены в ее палату для аудиенций.

- А? – спросил Бренор.

Но Кэтти-бри просто улыбнулась в ответ на нежное прозвище, которое Кэтти-бри заслужила при первой встрече с Пенелопой пару лет назад. Когда его спросили, как ее зовут в ту первую встречу, Кэтти-бри едва не выпалила правду, затем попытался изменить ее на имя, которое ей дали родители Бедины, и, наконец, остановилась на имени бедной Делли Керти. Она быстро пересекла комнату и крепко обняла свою наставницу Пенелопу.

- Я же говорила, что вернусь, - промолвила она.

- Для того чтобы поведать мне истину о твоей истории, как ты обещала, - ответила Пенелопа, когда они разорвали объятия. Женщина посмотрела мимо Кэтти-бри на ее спутников, и выражение ее лица стало любопытным, когда ее взгляд остановился на темном эльфе.

- Дзирт До’Урден? – спросила она. – Правда?

Дроу поклонился. – Рад нашей встрече, Леди Пенелопа, - промолвил он.

- Действительно, правда, - сказал старик, как он вошел в дверь. Он обошел Дзирта, кивнул и улыбнулся Кэтти-бри, затем хлопнул дроу по плечу.

- Киппер Гарпелл, - сказал Дзирт, кивнув. На самом деле он не помнил этого человека, но имя было свежо в его памяти, ибо Кэтти-бри рассказала о нынешнем Дворце Плюща, когда группа приблизилась к месту.

- Я был молодым, когда вы в последний раз проходили через Длинную Седловину, - промолвил Киппер.

- Да, в прошлый раз мы видели тебя полвека назад, - ответил Бренор, он встал возле Дзирта и протянул руку Кипперу.

Пожилой человек посмотрел на него с любопытством.

- Полвека? - спросил он, с сомнением глядя на юного дворфа, которому не могло быть и половины от этого возраста.

- Тогда я был старым, - ответил Бренор со смехом.

- А я еще старее, - промолвил Вульфгар. – По человеческим меркам.

Реджис фыркнул и презрительно махнул на двух других. - А я был мертв! - воскликнул он.

Киппер повернулся к Пенелопе, но у нее было такое же озадаченное лицо, как и у старого мага.

- Я говорила вам, что мне есть что рассказать, - сказала ей Кэтти-бри.

Женщина внимательно посмотрела на свою бывшую ученицу, а затем повернулась к Дзирту и остальным, ее взгляд остановился на Бреноре. - Был старым, но носил ту же корону? - спросила она, и когда дворф улыбнулся, она добавила, - однорогий шлем короля Бренора Боевого Топора из Мифрил Халла?

- Ага! – промолвил дворф.

Пенелопа повернулась к красивой молодой девушке с рыжими волосами стоящей рядом с ней и сказала, - Кэтти-бри.

Кэтти-бри кивнула.

- Значит, она была твоей матерью? – Киппер спросил Кэтти-бри. - Или, по крайней мере, твоей пра-пра-прабабушкой.

Пенелопа схватила руку Кэтти-бри и подняла, оттянув рукав ее белой мантии, чтобы раскрыть магический шрам. Она взглянула на Киппера и покачала головой. - Кэтти-бри, - повторила она.

- Друзья Мифрил Халла, - вставил Дзирт. – Все мы. Некогда большие друзья Гарпеллов из Длинной Седловины, пришедших к нам на помощь в Мифрил Халл в Смутное время, когда вернулись дроу.

- Я слишком стар для загадок, - пожаловался Киппер.

- Но вы не слишком стары для хорошей истории? – спросила Кэтти-бри.

В комнату вошел муж Пенелопы Доуэл, и он широко улыбнулся, когда отметил возвращение девушки по имени Делли Керти. Он посмотрел вокруг, сначала весело, но потом его улыбка исчезла, когда он взглянул на старого Киппера, который стоял скрестив руки, нахмурившись и нетерпеливо притоптывая башмаком по деревянному полу.

- Кажется, я что-то пропустил, - промолвил Доуэл.

Дверь закрылась, все повернулись и увидели, что к ней прислонился модный хафлинг. Реджис, с широкой улыбкой, указал взглядом в сторону комнаты, где Вульфгар уже расставлял множество бокалов и осматривал бутылки из личного запаса Пенелопы и Доуэла.

Видимо, заметив ошарашенные взгляды на него, Вульфгар повернулся и встретил их сияющей улыбкой. - Что такое хорошая история без соответственных напитков для тостов? - спросил он, глядя на Реджиса.

- Ты собираешься довести моего мальчика до беды, - прошептал Бренор хафлингу.

- Я рассчитываю на это, - ответствовал хафлинг.

Пенелопа, со смехом, согласилась, и она быстро освободила свой стол, чтобы крупный варвар поставил туда бокалы и бутылки. Пенелопа устроилась на своем стуле, Доуэл и Киппер заняли места слева и справа от нее, и она предложила Кэтти-бри начинать свою историю.

Тем не менее, как раз когда девушка встала перед столом, чтобы начать, Пенелопа подняла руку, чтобы ее остановить. Затем глава Гарпеллов закрыла глаза и прошептала заклинание, на самом деле, заклинание называлось магическим шепотом. Вскоре после этого, раздался стук в дверь. По сигналу Пенелопы, Реджис ее открыл, и вошла шеренга младших Гарпеллов, все они несли удобные стулья для гостей.

- Начинай, - Пенелопа велела Кэтти-бри, когда ученики ушли, и дверь снова закрылась.

Долгое время спустя, Пенелопа еще раз прошептала волшебным образом, и, вскоре после этого, принесли грандиозный ужин.

За едой, Кэтти-бри и другие продолжали свою историю.

Глубокой ночью, Дзирт закончил. - И поэтому мы здесь, перед нами темная дорога, и мы снова нуждаемся в дружбе великих Гарпеллов из Длинной Седловины.

- Ради моего Пвента, - добавил Бренор.

Пенелопа посмотрела на Доуэла, и они оба повернулись к Кипперу.

- Я уже работаю над этим, - ответил старый маг, который казался спящим, пока к нему не обратилось множество глаз.

***

- Он должен будет воскреснуть, - Киппер сказал Кэтти-бри примерно в середине утра следующего дня. – Я не вижу другого способа.

Девушка нахмурилась и посмотрела на третьего человека в комнате, Пенелопу Гарпелл.

- Вампиризм неизлечим, - сказала Пенелопа, пожав плечами. – По крайней мере, насколько мне известно.

- Такое заклинание, как воскрешение находится далеко за пределами моих способностей, - промолвила Кэтти-бри.

- Оно подвластно лишь немногим, и обойдется недешево! - заявил Киппер. - И я сомневаюсь, что ваш друг его переживет, ты, конечно, это понимаешь?

Кэтти-бри кивнула.

- Тибблдорф Пвент был стар, а эта зараза пошатнула его здоровье, - продолжал Киппер. - Так вы мне сказали. И с тех пор прошло много лет. Вероятно, когда вы его оживите, он сразу умрет окончательной смертью.

- Лучше так, - сказала Кэтти-бри, и остальные кивнули.

- Вероятно, да, - сказала Пенелопа, и она ласково опустила руку на плечо Кэтти-бри, чтобы ее утешить.

- Но какой смысл? - спросила Кэтти-бри. - Если Пвент в любом случае обречен, мы можем просто уничтожить его, как...

- Вы не хотели бы, чтобы он обрел покой, освободившись от проклятья, прежде чем он отправится в загробный мир? - спросил Киппер.

В дверь постучали, и Пенелопа пошла отрыть.

- Я не вижу выбора, - ответствовала Кэтти-бри. - Где мне найти должным образом квалифицированной верховного жреца? И такого, чтобы согласился отправиться в Гонтлгрим.

- Приведите вампира к жрецу, когда вы его найдете, - сказал Киппер, и, когда он говорил, в комнату вошел Вульфгар. – Ах, хорошо, - промолвил Киппер. - Присоединяйся к нам.

Вульфгар занял место возле Кэтти-бри. Она посмотрела на него с любопытством, но в ответ варвар мог только пожать плечами, явно, недоумевая, как и она, почему его позвали на эту встречу.

- Ты его принес? - спросил Киппер.

Когда Киппер протянул руку, Вульфгар, казалось, был в замешательстве, но всего мгновенье, а затем варвар быстро снял свой серебряный рог и передал его старому магу.

- Блестящая вещь! - сказал Киппер, перевернув его в руках, затем сотворил заклинание, дабы рассмотреть его поближе. Он сосредоточился на линии небольших, но изысканных драгоценных камней в серебре.

- Ты говоришь, из логова дракона, - сказала Пенелопа, завязывая разговор, пока Киппер продолжал осмотр.

- Ледяная Смерть.

- Этого дракона вы с Дзиртом убили много лет назад.

- Целую жизнь назад, - сказал Вульфгар с ухмылкой.

- Ты его использовал? – спросил Киппер.

- Да, почти сразу, как нашел его, - ответствовал Вульфгар, - в логове дракона, на груде сокровищ. Ледяные тролли преследовали меня всю дорогу до груды сокровищ, а затем окружили меня. Я думал, что моя новая жизнь подошла к концу, и дунул в рог из-за нежелания покоряться судьбе и не более того, ну, может быть, я надеялся, что от этого звука рухнет ледяной потолок, и у меня будет шанс несмотря ни на что.

- И сей звук привел союзников, - сказал Киппер со смехом. - О, как восхитительно!

- Ты использовал его потом? - спросила Пенелопа.

- Только один раз, дабы подтвердить... - робко ответил Вульфгар.

- Тебя это беспокоит? - спросила Пенелопа.

- Он думает, что нарушает сон мертвых, а его культура это осуждает это, - ответил Киппер, опередив Вульфгара. - Это так, сынок?

Вульфгар начал отвечать, но вместо этого усмехнулся. – Когда я умер, я был на десятилетия старше, чем вы сейчас, маг, - промолвил он. - Но да, я не хочу нарушать сон мертвых.

- Ну, будь уверен, друг, что ты не делаешь ничего подобного, - сказал Киппер, и он вострубил в рог, послышался хриплый и прерывистый звук, но этого было достаточно, чтобы магия начала действовать. В течение нескольких мгновений, драгоценные камни на боковой стороне серебряного рога заблестели, и появилось трио воинов, каждый из них был вооружен либо парой ручных топоров или топором и мечом. Они немного поплясали по комнате, казалось, не зная, что от них требуется, до тех пор, пока Киппер не произнес другое заклинание и отправил их обратно в небытие.

- Это магический предмет, инструмент, - старый маг заверил Вульфгара, когда он вернул рог.

- Как Гвенвивар, - ответствовал Вульфгар.

- Нет, пантера это нечто большее, - промолвила Пенелопа. - Рожок больше похож на свисток для призыва единорога Дзирта.

- Это не души умерших воинов, - уверил его Киппер. - Это магические проявления настоящих берсеркеров, они умерли, а души, населявшие эти тела, уже давно ушли в Воинский Отдых. – Он посмотрел на Пенелопу и кивнул, - Я так считаю.

- Что я упустила? – спросила Кэтти-бри. - Причем тут рог?

- Магия рога может заманивать душу в ловушку, - ответствовал Киппер. - По крайней мере, часть его магии. У рожка гораздо больше свойств, чем я смог понять, ибо это очень старая вещь, она была создана за очень-очень долгое время до Магической Чумы, или даже, вероятно, Смутного Времени. Но жертвы этой магии, воины, которые с тех пор умерли, попали туда при помощи заклинания, которое я упоминал, и такое заклинание может также помочь вам в ловле вашего друга вампира.

- Поймайте его душу в драгоценный камень и принесите камень сильному верховному жрецу, чтобы закончить мрачную задачу, - предложила Пенелопа.

- Я не знаю этого заклинания, - промолвила Кэтти-бри.

- Нет, и оно могущественное, - промолвил Киппер. - Возможно, оно тебе не под силу, но я так не думаю, во всяком случае, тебе поможет свиток и драгоценный камень, достойный вместить такое сокровище, как душа.

- И у вас есть эти предметы, - предположил Вульфгар.

- Мы подготовили много таких вещей для Биддердуу, на всякий случай, - ответствовала Пенелопа.

- Оборотни, - пояснила Кэтти-бри своему большому другу.

- Я помню его, - согласился Вульфгар, кивнув.

- Он оставил наследие. В лесу.

Пенелопа Гарпелл встала и протянула руку Вульфгару. – Пойдем, - предложила она ему. - Оставим Кэтти-бри и Киппера с их работой. Ей нужно многому научиться.

Когда они вышли из комнаты, Кэтти-бри повернулась к старому магу с улыбкой. - Я знала, что вы поможете.

- Мир это темное место, - ответствовал Киппер. - Но когда друзья объединяются, он светлеет.

Кэтти-бри кивнула, оценив благородство, и она задавалась вопросом, что еще Гарпеллы смогут предложить, когда Друзья Мифрил Халла закончат свои дела в Гонтлгриме и вновь повернут свои воинственные взоры на Серебряные Пустоши.

***

- Ты чувствуешь себя лучше, узнав о своей... игрушке? - спросила Пенелопа, уводя Вульфгара прочь. Он шел с нею вниз через множество залов и несколько комнат, и, наконец, они пришли в великолепный сад в задней части Дворца Плюща.

- Да, - признался Вульфгар. – Я боялся потревожить сон мертвых. Это не мое дело...

- Но ты не уничтожил рожок, - заметила Пенелопа. – И не отложил его в сторону.

Вульфгар улыбнулся, признавая ее правоту. - Однажды он спас мне жизнь, - признался он.

- Да, в логове дракона, как до этого говорил мне ты и твой друг хафлинг, - промолвила Пенелопа. - Я хотела бы услышать больше о сражении.

Вульфгар остановился и посмотрел на нее. – Когда-то вы были искательницей приключений? Испытывали ли вы острые ощущения от сражений?

- Или от воровства? - спросила Пенелопа и вытащила серебряный рог.

- Вернее от грабежа! - поправил Вульфгар со смехом.

- Когда я была моложе, я нашла приключение, - признала женщина. - На самом деле, это было на дикой дороге, в усадьбе полной горных великанов, где я встретила Доуэла и влюбилась. В разгар битвы, не меньше.

- Он спас вас? - хитро спросил Вульфгар.

- Совсем наоборот, - ответила женщина, и она пошла вниз по садовой дорожке, двигаясь между рядами высоких цветов, выходящей на солнце в дальнем конце. - Доуэл довольно искусен в своем ремесле, но он никогда не был хорошим заклинателем, а великаны не самые восприимчивые существа к заклинаниям очарования.

- Ах, в отличие Пенелопы, по-видимому.

Женщина рассмеялась. - Заклинания были не нужны, ибо хватило моей решимости!

- Его силы убеждения, действительно, должны были быть большими, чтобы убедить вас присоединиться к этой семье, - заметил Вульфгар, и Пенелопа посмотрела на него с недоумением, как будто она не понимала.

- Я убедила его, - поправила она, когда она разобрались. - Я Пенелопа Гарпелл по рождению, а не по браку.

Такой оборот озадачил Вульфгара.

- Доуэл присоединился к моему клану и взял мою фамилию, - пояснила она. - Это было меньшее, что он мог сделать после того как я вытащила его из лап короля горных великанов, голодного короля горных великанов, не меньше!

Вульфгар засмеялся.

- Я считаю твое возвращение на Торил самым любопытным сказом среди всех из вашей группы, - продолжила Пенелопа. - Кэтти-бри была связана ее богиней, Бренор дружбой, хафлинг потребностью доказать свою ценность, будьте осторожны с ним, ибо я подозреваю, что его потребность в собственной смелости скоро приведет его в отчаянное положение. Но что насчет Вульфгара? Ты признал, что не сразу выбрал этот путь, однако ты здесь.

- Я связан дружбой, как и Бренор, я в долгу перед Дзиртом и Бренором, - ответствовал Вульфгар.

- Ты ничего не должен, и эта дружба была уже давно, по твоему собственному признанию. - Она остановилась и пристально посмотрела на Вульфгара, заставляя его смотреть ей в глаза.

После долгой паузы, он признался, - В конце концов, возможно, я боюсь смерти.

- Странное признание от того, кто был на другой стороне жизни.

- Что можно найти в Воинском Отдыхе? - спросил он.

- Семью, друзей, утешение? Разве это не то, что ты ожидаешь?

- Вечность.

То, как он это сказал, дало ей понять. - Вечная скука, ты имеешь в виду.

- Я не могу сказать, но это не имеет значения. Если это будет вечно, то это подождет, да? И теперь мне подарили великое приключение, другую жизнь, в которой будут новые воспоминания, и я проживу ее с бандой достойных друзей. Почему бы мне не вернуться?

- Ты кажешься полной противоположностью Дзирта, - ответствовала Пенелопа. - Он не мог отпустить Кэтти-бри и его прежнюю жизнь, а ты, похоже, стремишься сделать это.

Вульфгар думал над ее словами в течение нескольких мгновений, а затем начал медленно качать головой. - Нет, не так, я просто хочу расширить этот опыт, - объяснил он. - Принять участие во многих сражениях, полюбить много девушек, съесть много пищи и выпить много алкоголя.

- Значит, таким образом, для тебя это большая игра? И не более того?

- Я не знаю, - признался Вульфгар.

- Итак, цель жизни это удовольствие?

- Прекрасная цель! - весело сказал Вульфгар, но Пенелопа это так не оставила.

- Одна религия поддерживает твою теорию, - сказала она, и настроение Вульфгара сразу испортились. - Это скорее философия, - быстро поправилась она. - Но она предполагает отсутствие заслуженной награды. Она называет богов ложными, и ставит смертных выше их, они выдают себя за богов ради собственного удовольствия, и за счет меньших разумных существ, которые населяют мир, а также считают ложью, что боги могут нас контролировать.

- Вы, кажется, много об этом знаете.

Настал черед Пенелопы смеяться, - Говорят, что я необычная. Я думаю, что это знак почета.

Вульфгар внимательно на нее посмотрел. - Вы скучаете по открытой дороге и острым ощущениям от приключений, - промолвил он.

- Я слишком стара... - начала она отвечать, но его смех ее оборвал.

- Я прожил сто двадцать пять лет!

- У тебя тело юноши.

- У меня страсть юноши, но только потому, что я пережил унылость, будучи стариком, - поправил Вульфгар. - Я прошел через боль и горе...

- И любовь?

Он это не отрицал. Он снял Клык Защитника с плеча и легко покачал его огромной рукой. - Каждый день, каждое приключение, - сказал он с кивком. – Каждое острое ощущение.

- Например, беседа с пожилой леди в залитом солнцем саду?

Улыбка Вульфгара была широкой и искренней, и его кристально голубые глаза сверкали. - Вы не такая уж старая, - сказал он озорно. – Быть может, однажды, мы с вами убьем несколько великанов.

Теперь Пенелопа, тоже, улыбалась, и это было ее ответом, она искренне надеялась, что такое событие может произойти.

***

- Воистину, ты напоминаешь мне животное в клетке, - Реджис сказал Бренору на передней веранде Дворца Плюща в одно ясное утро несколько дней спустя. Весна была в самом расцвете, воздух был легкий, ветер теплый, а дорога манила, и манила она ворчливого дворфа.

Он ходил туда и назад, туда и назад, ударяя своими тяжелыми сапогами по деревянному крыльцу. Он остановился лишь на мгновение, чтобы фыркнуть на хафлинга, а потом продолжил расхаживать.

Неподалеку от пары стояли Дзирт и Вульфгар, они медленно и методично работали оружием в тренировочном сражении, Вульфгар задавал вопросы своему давнему наставнику через каждые несколько ходов. Реджис думал, что он должен пойти туда и присоединиться, кто лучше Дзирта сможет его обучить, в конце концов?

- Впереди долгая дорога, - отметил Бренор, проходя мимо хафлинга.

Реджис кивнул.

- Ах, Гонтлгрим, погоди, ты увидишь его, - продолжал Бренор. - Мы поймаем Пвента и продолжим путь. Серебристая Луна, я говорю! Да, мы найдем жреца, чтобы сделать дело, и затем мы загоним Обальда и его псов обратно в их норы!

Он продолжил ходить, бормоча себе под нос, но слова «долгая дорога» навели Реджиса на кое-какие собственные размышления. Да, он отправится в Гонтлгрим, но, быть может, для него это будет конец путешествия? Если он захочет поехать на юг вместо востока и Серебряных Пустошей, он не сомневался, что сможет найти Дорегардо и Ухмыляющихся Пони в начале лета, достаточно времени, чтобы вернуться в Дельфантл в объятия его прекрасной Доннолы.

Затем открылась дверь особняка, и вышла Кэтти-бри вместе с Пенелопой и Киппером.

- Если не получится с первой попытки, вы можете просто убить его прямо там, - промолвил Киппер.

К ним подошли Дзирт и Вульфгар.

- Погодите, что такое? - спросил Бренор.

Кэтти-бри показала ему кольцо на руке, золотое с черным камнем. - В этом кольце чары для поимки души Пвента. - Она повернула руку, показывая огромный драгоценный камень, красный, как кровь.

- Рубин? – спросил Дзирт.

- Сапфир, - поправил Реджис, глядя на камень и облизывая губы. - Филактерия, - уточнила Кэтти-бри, и она спрятала камень. - Ты сказал, что это может не сработать, - Бренор сказал Кипперу. - Значит, ты думаешь, что такое возможно?

Старый Киппер втянул в себя воздух. – Это сложное заклинание…

- Моя девочка сможет его сотворить!

- Ох, разумеется, - промолвила Пенелопа. - Кольцо, которое ей одолжил Киппер, держит заклинание нетронутым. Но все-таки, это трудное заклинание, и его цель может сопротивляться, иногда успешно.

- Дворфы никогда не были легкой мишенью для любых магических заклинаний! - добавил Киппер.

- С вами тяжело, друг, - пошутил Реджис, вызвав свирепый взгляд Бренора.

- Киппер показал мне заклинание, и я попрактиковалась, - промолвила Кэтти-бри. – Если с кольцом ничего не выйдет, то у меня есть это. - Из складок своей белой мантии она достала серебряную тубу со свитком.

Но Киппер покачал головой. - Лучше просто уничтожить вампира, если он сопротивляется магии, - промолвил он. - Ловушку Души использовать затруднительно, только маг с большим опытом, может сделать это без свитка, и даже с ним... Я боюсь, что ты не готова.

- Не стоит ее недооценивать, - вставила Пенелопа, и положила руку на плечо Кэтти-бри. - У девушки есть благосклонность богини, и, на самом деле, она мудрее, чем предполагает ее юность.

- Да, да, знаю, знаю, - промолвил Киппер. - Ну, значит, прощайте, и хорошей вам дороги. Я надеюсь, что вы найдете своего потерянного друга.

Он поклонился и пошел обратно, а спутники по очереди попрощались с Пенелопой, потом начали спускаться по склону к воротам Дворца Плюща, и к дороге за ними.

- Ходят слухи, что в предгорьях Хребта Мира бродят великаны, - крикнула им вслед Пенелопа. Вульфгар усмехнулся.

- Ага, - ответил ей Вульфгар. - Нам, возможно, придется это увидеть!

- Что это было? - спросила Кэтти-бри, когда они опять оказались на дороге.

- Приключение, - ответствовал Вульфгар. - То же самое, что и всегда.

Глава 11. Пешка Королевы Четырех

«Не произноси ни слова, если тебе не приказали говорить!» Пальцы Тос'уна Армго просигналили его дочери Дум'вилл, они стояли бок обок, как им было приказано, на отметках, которые Береллип Ксорларрин нацарапала на земле.

- Не двигайтесь, - предупредила она их суровым голосом. Здесь что-то происходит, понял Тос'ун, и это его ужасало. Ксорларрины, конечно, никогда не были друзьями с Домом Армго, но эта была особенно враждебной.

Береллип, благородная дочь и верховная жрица, была страшна, когда она указала им их места.

- Как ты думаешь...? - начала спрашивать Дум'вилл, но ее шепот перешел в крик, когда четыре головы ядовитых змей укусили девушку за спину одна за другой. Девушка замерла от ожога ядом и потрясения от того, что Береллип все еще была поблизости. Ее ноги подкосились, когда она упала на пол, и она припала на одно колено. Она бы совсем упала, но сильная рука схватила ее под предплечье и рывком вернула в вертикальное положение.

- Слабачка, - прошептала ей на ухо Береллип. – Иблис! Возможно мне следует скормить тебя своим драукам, чтобы верховная мать не испытала отвращение, глядя на такую мерзость, как ты!

- Она благородная дочь Дома Баррисон Дель’Армго, - промолвил Тос’ун.

Береллип рассмеялась и грубо толкнула Дум'вилл прежде, чем обойти вокруг, чтобы снова встать перед парой. - Это так много говорит о мошенничестве Второго Дома Мензоберранзана, не так ли? Они ищут постели иблисов, дабы расширить свою постыдную семью?

Глаза Тос'уна вспыхнули, и Дум’вилл полагала, что он ответит на эти слова, но на удивление, он стоял совершенно тихо и неподвижно, за исключением того, что его челюсть немного дрожала. Дум'вилл подумала, что это любопытно и нехарактерно, но потом она поняла, что ее отец больше не смотрел на Береллип, а смотрел мимо нее. Младшая Армго втянула в себя воздух, и, несмотря на жжение от змеиных укусов, заставила себя встать ровнее.

Позади Верховной Жрицы Береллип Ксорларрин появилась процессия дроу, она никогда не видела такого раньше и не могла себе вообразить. Мужчины воины фланкировали центральные фигуры слева и справа, шагали четко, идеальным строем, их оружие и доспехи искрились магической силой.

Между этими рядами, на парящем полупрозрачном диске, который сиял фиолетовым и синим, сидела женщина в грандиозной мантии, кружевной и украшенной драгоценными камнями с замысловатыми рисунками пауков и паутины. Бич с пятью змеями покоился на ее коленях, живые змеиные головы извивались и отчетливо осознавали сцену перед ними.

Береллип развернулась и упала на колени, опустив глаза в пол.

Должна ли она сделать то же самое, подумала Дум'вилл? Она взглянула на отца, который стоял совершенно неподвижно, опустив глаза. Она опустила глаза в пол и судорожно сглотнула. Вид ее отца, столь явно испуганного, с потом на лбу, еще больше ее нервировал.

- Верховная Мать Квентл, – поприветствовала Береллип, не поднимая глаз.

- Это сын Дома Баррисон Дель'Армго? - спросила Верховная Мать Квентл Бэнр, сходя со своего диска и направляясь к Береллип, махнув рукой, она разрешила верховной жрице встать.

- Да, Тсэбрэк поймал его в туннелях на востоке.

Верховная мать бросила любопытный взгляд на Дум'вилл, сначала она была заинтригована, но затем сразу поморщилась с явным отвращением.

- Что это?

- Моя дочь, Верховная Мать, - осмелился вмешаться Тос'ун, и Береллип ударила его по лицу.

Квентл оттолкнула Береллип, и велела Тос'уну посмотреть на нее. - Твоя дочь? - спросила она, используя общий язык поверхности.

- Да.

- Благородная из дома Баррисон Дель’Армго?

Тос'ун тяжело сглотнул, и Дум’вилл, конечно, это заметила.

- Какая прелесть, - промолвила Верховная Мать Квентл. - Ты преподнес мне такой продуманный подарок.

Все трое Дум'вилл, Тос'ун и Береллип, посмотрели на верховную мать с недоумением.

- Интересно, что скажет твоя горделивая мать, когда узнает, что ее родословная уже не чиста, - заметила Квентл, ее голос звучал, как мурлыканье довольной кошки. - Быть может, она захочет сохранить эту тайну, как ты считаешь?

Тос'ун судорожно сглотнул и бросил жалобный взгляд на Дум'вилл, и юная полудроу увидела внезапное сожаление в его глазах. Он допустил ошибку, приведя ее сюда. Им следовало никогда не покидать Серебряные Пустоши.

- Энджрел! - крикнула Верховная Мать Квентл, оглядываясь на свою шеренгу. Высокий воин бросился вперед. - Возьми ее и научи тому, что значит быть иблисом в Мензоберранзане.

- Как мне вам угодить? - спросил он.

- Просто оставь ее живой, - велела Квентл. – Насколько живой, меня не волнует.

- Нет! – закричала Дум’вилл, схватив свой меч, но Квентл подняла руку и произнесла одно слово, и бедная девушка отлетела назад.

Хазид'хи, разумный клинок, кричал в ее голове, уговаривая ее отступить, но упрямая девушка поднялась и упорно вытащила меч.

- Маленькая Доу, нет! – воскликнул Тос’ун.

Верховная Мать Квентл злобно засмеялась. С ее стороны, Энджрел обнажил два своих меча и спокойно пошел к несчастной девушке. – Назад, я предупреждаю! - промолвила Дум’вилл.

Оружейник Дома Бэнр пошел на нее, Энджрел кружился и уклонялся, и казался размытым пятном, лишь его клинки ярко сверкали, выполняя круговые движения и удары. Дум'вилл считала себя прекрасной фехтовальщицей, но она никогда не видела такого темпа и мастерства. И хуже того, Хазид'хи мешал, заполняя голову сомнением и призывая сдаться.

Клинок Энджрела тяжело ударил по ее мечу, и Хазид'хи направил заряд диссонанса в ее голову, вызвав у нее головокружение.

Дум’вилл не знала, что со всем этим делать. Она увидела, что ее любимый клинок летит в сторону и ударяется о каменный пол. Она увидела, что Энджрел подошел ближе, увидела, что он занес головку своего оружия, дабы разбить ей лицо.

Потом она увидела черные пятна. Она почувствовала, как сильные руки дроу тянут ее назад. Он был позади нее, удерживая ее в вертикальном положении...

Перед ее глазами плясало пять змеиных голов.

Кнут Береллип причинил ей боль, так она полагала, но по сравнению с бичом Верховной Матери Квентл, те удары были вообще ничем.

Через мгновение, Дум'вилл лежала на полу, крича и корчась в агонии. На нее обрушивался удар за ударом, клыки гадюк разрывали ее плоть, обжигающий яд вливался в ее жилы.

- Верховная Мать, умоляю вас! - закричал Тос’ун.

Верховная мать бросила на него суровый взгляд. – Ты жил на поверхности, - промолвила она. – Как долго?

Тос'ун замялся, и Дум'вилл поплатилась за его промедление очередным избиением.

- С атаки на Мифрил Халл! - выпалил сын Дома Баррисон Дель'Армго.

Квентл взглянула на него недоверчиво. – Я не возвращался в Мензоберранзан, - пояснил он. - Я заблудился и бродил...

- И ты пошел жить к эльфам?

- Да… нет! Я нашел других, дроу из Чед Насада, из Домов Суун Уэтт и Кариз...

- Где они?

- Мертвы. Давно мертвы.

- И ты остался?

- Мне некуда было повернуть, некуда идти, - объяснил Тос'ун.

- До настоящего времени.

- Пришло время найти путь домой, с Дум’вилл, моей дочерью, которая дроу в сердце и душе. Она убила своего брата, который не мог следовать за Паучьей Королевой, и я тоже, сразил ее мать.

- Она умерла?

- Да, - промолвил он. - Я оставил поверхность позади и всего лишь хочу вернуться домой.

Верховная мать размышляла над этим несколько мгновений, а затем посмотрела на избитую девушку. – Возможно… - сказала она, но затем покачала головой. – Уведи ее, - поручила она Энджрелу.

- И обучить ее? - спросил он с улыбкой.

- Аккуратно, - промолвила Квентл Бэнр.

Энджрел велел другому воину Бэнр поднять упавший меч. Заметив движение простолюдина дроу, Тос'ун опять закричал, - Осторожно! Клинок разумный, злой и сильный!

Это вызвало любопытные взгляды обоих благородных Бэнров. Верховная мать кивнула оружейнику, и он подошел и сам осторожно взял меч. Его глаза сразу расширились от потрясения, и он поднял клинок вверх, явно участвуя в ментальной борьбе за господство с ним.

А затем Энджрел снова бросил Хазид'хи на землю и потрясенно взглянул на свою верховную мать.

- Им обладало дитя иблис! - проворчала Верховная Мать Квентл.

- После должной подготовки, - пояснил Тос'ун.

- Дантраг! - воскликнул Энджрел, и он кинулся назад и вновь подхватил меч, теперь у оружейника было решительное выражение лица, и он так стиснул эфес, что даже побелели костяшки пальцев.

- Дантраг? - вторила Квентл Бэнр, ибо Дантраг, ее брат, был давно мертв, век, или более. Энджрел его знал, но что…?

Глаза Квентл расширились, когда она узнала меч в руке Энджрела.

- Хазид’хи, - прошептала она. Она выстрелила в Тос'уна гневным взглядом.

- Мой меч? – невинно спросил он.

- Меч Дантрага Бэнра! - поправила верховная мать, и настал черед Тос'уна ахать от удивления.

- Этого не может быть, - одними губами произнес он.

- Откуда ты его взял? - резко спросила Верховная Мать Квентл, в ее голосе была явная угроза.

- Он... он нашел меня, - пробормотал Тос'ун, и по его тону было очень похоже, что он вот-вот умрет ужасной смертью. - В скалистом ущелье, в Верхнем Мире.

- Меч такой силы? - с недоверием огрызнулась Квентл.

- Он отказался от своего обладателя, я полагаю, или обладатель был убит. Я не знаю!

- Ложь!

- Меч согласен! - сказал Энджрел, стуча зубами, и когда верховная мать и Тос'ун повернулись к нему, оружейник снова бросил меч. Он таращил глаза и ловил ртом воздух. - У этого клинка немалая сила!

- Дантраг справился с ним, - ехидно напоминала ему Квентл. Она раздраженно повернулась к Тос'уну. - Где ты его взял?

- Как я уже говорил вам, Верховная Мать, - отчаянно сказал он. - Я считаю, что им владел кто-то из спутников Дзирта До'Урдена, или, возможно, сам бродяга. - Он осмелился поднять взгляд, когда он произнес проклятое имя, и с облегчением увидел, что это возымело эффект, ибо верховная мать явно задумалась над его словами. Это был весомый регион, без сомнения, Серебряные Пустоши, где Дзирт часто странствовал, и где друг Дзирта когда-то был Королем дворфов Мифрил Халла.

Верховная Мать Квентл подошла и небрежно взяла Хазид'хи. - Клинок Бэнр, - сказала она тихо, как будто говорила сама с собой, или, возможно, с мечом. - Ах, мой брат, жаль, что ты потерян для нас.

Глаза Квентл внезапно расширились от потрясения. - Меч сказал мне, что его обманул Дзирт.

- Он говорил мне тоже самое, Верховная Мать, - осмелился ответить Тос'ун.

- Хазид'хи называет его вероломным бродягой, - мягко сказала Квентл, и она вновь сосредоточилась на клинке, и, казалось, вела с ним телепатический разговор. Через некоторое время, она вернулась к действительности, с мечом в руке. Она подошла к Энджрелу, потом с насмешливой улыбкой прошла мимо него и встала перед Тос'уном.

- Клинок твой, - промолвила она.

- Был, - сказал Тос'ун, не поднимая глаз, и, к его потрясению, Энджрел Бэнр ахнул, а Верховная Мать Квентл передала клинок обратно сыну Дома Баррисон Дель'Армго.

- Убери его в ножны и держи его там, - приказала верховная мать, и Тос'ун принял клинок дрожащими руками и быстро спрятал его.

Верховная мать с отвращением взглянула на Энджрела и указала ему взять Дум'вилл и уходить. Затем она велела Тос'уну идти сразу за ней, когда процессия покинула камеру.

- Обманутый Дзиртом До'Урденом, - сказала она, обращаясь к нему, и Тос'ун отметил, что она выплевывала каждое слово с крайним презрением. Что Тос'ун не знал, так это то, что Верховная Мать Квентл Бэнр имела длинную личную историю с бродягой по имени Дзирт. Она была убита его клинками в том самом сражении, которое оставил Тос'ун в туннелях и горах вокруг места под названием Мифрил Халл.

***

- Удачно, что вы пришли так вовремя, Верховная Мать, - промолвил Тсэбрэк Ксорларрин. Верховная мать загнала его в угол в его личной палате в комплексе Ксорларрин в Гонтлгриме, эта ситуация его определенно смущала.

- Говори, - ответила Верховная Мать Квентл, холодно, и без какого-либо намека на то, что волшебник может расслабиться. Она любила щекотать нервы своим подданным.

- Сын Дома Баррисон Дель'Армго, - ответил Тсэбрэк, как будто это должно было быть очевидно.

- Я пришла не из-за него, - сказала Верховная Мать Квентл, а затем хитро добавила, - я пришла из-за тебя.

Волшебник Ксорларрин тяжело сглотнул. – Верховная Мать? – спросил он.

- Тебя посылали на восток, чтобы найти туннели, которые приведут к земле под названием Серебряные Пустоши, - пояснила Верховная Мать Квентл.

- Да, Верховная Мать, я их нашел! - быстро ответил Тсэбрэк, и было ясно, что он старается, чтобы его голос не дрожал. - Пара Армго была всего лишь дополнительным призом.

- Мы видели, - ответствовала Верховная Мать Квентл. - Но они не столь важны. Знаешь ли ты, почему тебя отправили в это путешествие?

- Нет. - Сомнение в голосе Тсэбрэка было ощутимым.

- Я знаю, - заверила его Верховная Мать Квентл. Она улыбнулась, но это не успокоило мага. - Знай, что ты вернешься, и скоро... когда будешь готов. - Она подошла к двери и открыла ее, затем выглянула в коридор, прилегающий к покоям Тсэбрэка. Вошел Громф и Тсэбрэк поклонился архимагу. Когда он встал, в комнату вошел спутник Громфа, и глаза Тсэбрэка расширились.

Он смог не закричать, что было ожидаемой реакцией любого, к кому в спальню зашел иллитид.

- Ты счастливый, Тсэбрэк, - объяснила Верховная Мать Квентл. - Ты сделаешь своей семье большую честь. Я полагаю, что ты вернешься в этот город К'Ксорларрин и будешь награжден, возможно, даже станешь Архимагом К'Ксорларрин, да? - она хитро посмотрела на брата. - Соперником Громфа?

Старый волшебник Бэнр усмехнулся над нелепым заявлением, и лишь потому, что он понял истину этого нового воплощения Квентл, он противостоял искушению волшебным образом растворить Тсэбрэка перед ней, прямо здесь, только, чтобы доказать свою точку зрения.

- Метил покажет тебе путь, и проинструктирует тебя, как ввести в действие заклинание, - Громф объяснил Тсэбрэку.

- Заклинание?

- Затемнения, - промолвила Верховная Мать Квентл. - Ты подготовишь величайшее поле боя этого века во славу Паучьей Королевы. - Она кивнула, потом повернулась на каблуках и ушла, но задержалась в коридоре, чтобы услышать первые восхитительные крики Тсэбрэка, когда иллитид направил свои щупальца в его мозг. На самом деле, Метил не причиняет ему боль, но она знала, что в действительности это далеко не так! – в конце концов, никто не мог терпеть это глубокое вторжение без крика.

Ее солдаты и разведчики осмотрели каждый угол комплекса К'Ксорларрин. Дети Матроны Зирит проделали впечатляющую работу по подготовке подструктуры этой древней родины дворфов для того, чтобы она служила заставой дроу. Они называют ее городом, но, естественно, Верховная Мать Квентл никогда бы не позволила ей дойти до такого уровня, чтобы она смогла конкурировать с Мензоберранзаном.

Она не стала стучать в следующую дверь, а просто вошла и увидела Сарибель Ксорларрин, незначительную жрицу во всех отношениях, но Тиаго, по необъяснимым причинам, решил взять ее в жены.

Мгновение Сарибель глядела на нее в замешательстве, а затем воскликнула - Верховная Мать! - и упала на колени.

- Встань, дитя, - промолвила Верховная Мать Квентл.

Когда Сарибель поднялась, Квентл взяла ее за подбородок и заставила ее посмотреть ей в глаза.

- Я возвращаюсь в Мензоберранзан со своей свитой, - пояснила верховная мать. - Здесь я оставлю лишь немногих, в том числе иллитида, который работает с твоим дядей, Тсэбрэком. Существо не прикоснется к тебе или к любому другому.

- Да, Верховная Мать, - ответила Сарибель, инстинктивно опуская глаза.

Верховная Мать Квентл схватил ее более грубо, и снова заставила ее смотреть вверх. - Тсэбрэк должен сделать свою работу, - объяснила она. - Ему не должны препятствовать. Когда он будет возвращаться на восток, то, если захочет, сможет взять с собой кого-то из вас. Если он велит кому-то присоединиться к нему, твоему брату, сестре, или даже вашей матери, если Матрона Зирит придет сюда, прежде чем он уйдет, то так тому и быть. Вы будете его слушать.

- Да, Верховная Мать, я пойду, если прикажет…

- Не ты, - строго поправила Верховная Мать Квентл. - Нет, вы с Тиаго вернетесь ко мне в Мензоберранзан. Где он?

- Он не в комплексе, а на поверхности с Равелем и другими.

- Я знаю это, глупышка. Куда они пошли?

Сарибель несколько раз моргнула, и, казалось, будто она искала спасения.

- Дорогое дитя, - сказала Квентл с явной угрозой.

- Они услышали, что враги неподалеку, - выпалила Сарибель, - в небольшом городе людей и дворфов. Они пошли, дабы искоренить...

Верховная мать преувеличенно вздохнула. – Импульсивные дети, - промолвила она. - Когда они вернутся, вы с Тиаго незамедлительно вернетесь ко мне в Дом Бэнр.

- Да Верховная Мать, но я... я осталась здесь, дабы приготовить путь для Матроны Зирит.

- Вы с Тиаго незамедлительно вернетесь ко мне в Дом Бэнр, - Верховная Мать Квентл повторила медленно и спокойно, ее тон не оставлял места для возражений.

- Да, Верховная Мать.

- Не ожидай, что вернешься сюда, - предупредила Квентл Бэнр. - Когда-либо.

Сарибель увяла под этими словами и свирепым взглядом Квентл, но она не смела возражать.

- Не бойся, дитя, - добавила Верховная Мать Квентл с понимающей усмешкой. - Ты займешь почетное место в прекрасном Доме Мензоберранзана, а это не мелочь. Может быть, однажды, ты будешь сидеть в Правящем Совете. - Даже когда она говорила эти слова, Квентл считала их смешными, ибо Сарибель Ксорларрин едва ли была достойна ее фамилии. Даже Матрона Зирит не могла говорить о Сарибель без насмешки. Но все-таки, Квентл думала, что, возможно, обладание такой марионеткой на Правящем Совете обеспечит ей еще один голос. Ее улыбка на мгновение стала искренней, прежде чем она напомнила себе, что она здесь не одна. Предстоит сделать еще много всего, прежде чем все это воплотится в жизнь, начиная со словесной борьбы, несомненно, назревающей.

Она сделает это неожиданное заявление, в конце концов, когда соберется следующий Правящий Совет, и ее союзницы за столом смогут сделать исключение.

Но Верховная Мать Квентл Бэнр верила, что она движется по верному пути. С присоединением Верховной Жрицы Минолин Фей к рядам Бэнр и рождением ребенка Громфа, Дом Фей-Бранч гарантировано становится союзником. Аватара Ллос определенно подтвердила союз, и семья Фей-Бранч никогда не посмеет идти против очевидного одобрения!

А теперь Квентл оказалась на грани ожидаемого сражения между Энджрелом и Тиаго, к удовлетворению их обоих, и в итоге, на благо Дома Бэнр.

Она слышала, как неустанные крики Тсэбрэка Ксорларрина разносятся по коридору, когда она покинула палату Сарибель. Она вспоминала, как кричала сама, когда щупальца Метила через нос заползли ей в мозг.

Если бы она только тогда понимала всю прелесть того, что передал ей Метил, мудрость тысячелетий, разум ее великой матери, ясное видение великой схемы леди Ллос!

Если бы Квентл снова пришлось пережить глубокое вторжение иллитида, она была бы только этому рада. Она подозревала, что Тсэбрэк будет чувствовать то же самое.

Сейчас он учит заклинание, пожалуй, величайшее заклинание, сотворенное дроу, по крайней мере, так Верховная Мать Ивоннель Бэнр создала щупальца, которые схватили Дом Облодра, оторвали его от каменных корней и бросили в Клаурифт.

- Затемнение, - прошептала она, ей было жаль, что она не могла пойти на восток с Тсэбрэком, дабы стать свидетельницей прекрасного зрелища!

Ей осталось нанести всего один визит, прежде чем отправиться домой в Мензоберранзан, и она терпеливо ждала в зале, наслаждаясь музыкой криков лишь короткое время до тех пор, пока Громф с Метилом не вышли из комнаты Тсэбрэка.

- Тсэбрэк готов? – спросила она.

- Почти, - ответствовал архимаг. - Он будет кричать снова, но, по крайней мере, теперь он понимает причину. Тем не менее, мы найдем немного удовольствия в его боли.

Квентл ухмыльнулась брату, который, она знала, на самом деле, испытывал огромное удовольствие от мучения Тсэбрэка. Как бы Громф это не отрицал, Квентл подозревала, что он испытывал немного трепета и даже завидовал Тсэбрэку.

Или, возможно, она надеялась на это.

Трио пошло в комнату Береллип Ксорларрин, дабы взять верховную жрицу, а затем они пошли в Кузню, где повсюду ползали гоблины, которые снабжали дроу-ремесленников, когда они работали с магией.

- Я много слышала об этом месте, - верховная мать сказала Береллип. - Кузнец Гол'фанин сказал мне, что это лучшая кузница на Ториле.

- Он не преувеличивал, - заверила ее Береллип, и она указала на великую Кузню Гонтлгрима, находящуюся в середине длинной и узкой камеры.

- Это печь. Не надо мне показывать печь, - сказала Верховная Мать Квентл с насмешливым хихиканьем, которое заставило Береллип попятиться.

- Покажи нам источник силы внутри тех печей, - пояснил Громф, и жрица Ксорларрин взволнованно кивнула и поспешила к небольшой мифриловой двери позади главной кузницы. За ней лежал узкий туннель, который, казалось, некогда был запечатан несколькими дверями.

- Дворфы сконструировали порталы, чтобы не пускать других, - объяснила Береллип, когда они прошли через один пустой косяк, где раньше была дверь.

Воздух стал влажным, а затем насыщенным парами; они слышали звук падающей воды, и сердитый шипящий шум в ответ. Туннель долго вился, пока не уперся в другую дверь, на сей раз немного приоткрытую. Береллип толкнула ее и повела их в продолговатую камеру.

Эта камера изобиловала силой стихий.

В камере была очень глубокая яма, в которую с потолка лился водопад.

- Ты чувствуешь это, Архимаг? - сказала Верховная Мать Квентл, она закрыла глаза и двинулась вперед, греясь в силе предтечи. Вместе с Громфом она подошла к краю ямы и посмотрела вниз на обнаженную силу Гонтлгрима, и даже Верховную Мать Мензоберранзана, которая прекрасно знала красоту и величие Города Пауков, и даже Архимага Мензоберранзана, который посещал разные планы, это зрелище, безусловно, заставило затаить дыхание.

Они не могли видеть стены ямы, ибо они были скрыты вращающимся вихрем воды, живой воды элементалей, образующих стержень острога для зверя далеко-далеко внизу. Сквозь брызги и туман неясно вырисовывался, огонь предтечи, живой зверь, который старше драконов, и, быть может, даже старше богов.

Он был пойман в ловушку, но не побежден. Нет, пузырящееся озеро лавы плевалось огнем и магмой, бросая их вверх, и они падали на водную стену, в бесконечной битве между огнем и водой.

Двое Бэнров отошли с уступа и повернулись к сияющей Береллип.

- Это... - начала верховная мать, глядя вокруг и качая головой, как будто с гадливостью, которая похитила большую часть гордости Береллип.

Верховная мать посмотрела ей в глаза. – Почему вы не подготовили эту комнату?

- В-верховная мать? - пролепетала Береллип, едва ли в состоянии понять концепцию. – Комната функционирует. Отлично. Кузницы…

- Функционирует? - недоверчиво огрызнулась Верховная Мать Квентл, а Громф усмехнулся. - Это не функциональность! - настаивала она, выплевывая последнее слово, словно оно оскорбляло ее чувства. – Это величие! Это слава! Это место, этот зверь, элементали, пленившие его, все это является причиной того, почему Ллос позволила вам покинуть Мензоберранзан. Неужели ты это не осознаешь, жрица?

- Да, Верховная Мать, разумеется.

- Тогда почему вы не подготовили эту комнату? - настойчиво спросила верховная мать.

Губы Береллип шевелились, но она молчала, в такой растерянности, что даже не знала, с чего начать.

Квентл нетерпеливо протолкнулась мимо нее, направилась к центру плоской каменной области и стала рассматривать комнату.

- Этот туннель? - спросила она, указывая на второй выход, расположенный ниже двери, через которую они вошли. Она видела, что это был естественный туннель, возможно, лавовая труба, выгоревшая в камне. – Куда он ведет?

- К заднему коридору, Верховная Мать, - ответствовала Береллип.

- Запечатай его там, где он присоединяется к внешнему коридору, - Квентл поручила Громфу, тот кивнул и направился в ту сторону.

- Я положу железную стену, но она может рассеяться, - сообщил он ей.

- Запечатай его, - повторила она. - А затем ремесленники Ксорларрин построят еще и постоянные стены, дабы поддержать твою магическую конструкцию.

- Это место! - воскликнула Квентл, а потом она начала танцевать, медленно поворачиваясь, и запела древнюю песнь об основании Мензоберранзана во славу Паучьей Королевы.

Она стала вращаться быстрее, ее тонкая мантия развевалась вокруг ее стройной фигуры, и с этой мантии упали маленькие паучки, живые паучки, которые сразу поспешили от нее, как будто они знали свою задачу.

И они действительно знали. Песнь освящения оживила их из магического одеяния Верховной Матери Мензоберранзана, и эта песнь сказала им.

Некоторое время спустя из туннеля вернулся Громф, построив стенку, дабы перекрыть дальний конец. Квентл продолжала петь и танцевать. Паучки бегали по всему выступу и по стенам, многие из них уже тянули нити.

Затем Квентл внезапно резко остановилась и положила руки на свои зеленые броши в форме пауков. Она оторвала их от мантии, ее песнь стала мощным песнопением и мольбой Паучьей Королеве, и она бросила эти броши на пол перед собой, приземлившись, они оживали и разбегались.

И росли.

- Это часовня К'Ксорларрин! - верховная мать объявила Береллип, а нефритовые пауки были уже размером с пони, затем размером с лошадь, и, наконец, с бурого увальня. Один из них встал рядом с дверью, через которую они вошли, а другой возле туннеля, который запечатал Громф.

И там они застыли на месте, совершенно неподвижные статуи-стражи.

- Верховная Мать, вы нас осчастливили своей щедростью! - сказала Береллип, и она бросилась на пол перед Квентл Бэнр.

Квентл проигнорировала ее и еще раз оглядела камеру, улыбнувшись, когда она увидела ткущуюся паутину, тысяча маленьких паучков творила свою магию.

- На той стороне ямы есть камера, - сообщил ей Громф, и он показал взглядом на дальний конец комнаты.

- Что там? – Квентл спросила у Береллип.

- Магический рычаг, - ответствовала она. - Он управляет водой, которая питает удерживающих предтечу элементалей, так говорил мне Равель.

- Простой рычаг, - спросила Квентл, повернувшись к Громфу.

- Простой для дворфов благородной крови Делзун, так сказал мне Джарлакс, - ответствовал архимаг. – Но его не может использовать никто другой.

- И такой дворф может потянуть этот рычаг, чтобы освободить зверя, - рассудила Квентл.

- Это чуть не уничтожило Гонтлгрим, - пояснил Громф, - Вулкан, что привел нас в это место много лет назад.

- Но если король дворфов нашел священную Кузню под надзором дроу... - заметила Квентл.

Громф повел ее в противоположную камеру, потом через разрушенную магическую дверь, которую они с Метилом смогли перешагнуть.

- Простой рычаг, - сказала Квентл, когда они прошли под низкой аркой в предкамере.

- Тогда позвольте мне его усложнить, - предложил архимаг. Он вернулся под арку и начал творить сильное заклинание, взывая к воде.

Когда он вернулся в предкамеру, он вел большого текучего голема, созданного полностью из воды.

- Сей страж нападет на любого, кто придет сюда, - объяснил Громф. - Конечно, за исключением тех, кто носит эмблему Дома Бэнр.

Верховная мать благодарно кивнула.

Громф подал знак своему спутнику иллитиду, и щупальца пожирателя разума начали развеваться и покачиваться.

- Отметишь его? - спросила Квентл, поняв его сигнал Метилу.

- Когда мы решим вернуться сюда, будет ли это место лучшим выбором? - ответил Громф, и Квентл поняла, что архимаг и его пожиратель разума были волшебным образом настроены на телепортацию в эту комнату, как магически, так и псионически.

Закончив с этим, Громф вернулся под арку, восстановил свою пространственную дверь и последовал за Квентл обратно на уступ через дорогу.

- Часовня К’Ксорларрин, - она повторила Береллип. - И этот туннель, я думаю, хорошо подойдет твоей матери для ее личных покоев.

- Да, Верховная Мать.

- Освятите эту землю кровью рабов, - поручила Квентл. – Накормите исконного зверя плотью наших врагов.

- Да, Верховная Мать, - горячо ответила Береллип.

Слишком горячо, подумала Верховная Мать Квентл. Импульсивно, Квентл раскинула руки, склонила голову и закрыла глаза. - Подними свой бич, - сказала она Береллип.

- Верховная Мать? - ответила жрица с явной дрожью в голосе.

- Вполне логично, что сначала часовню должна запечатать моя кровь. Подними свой бич!

Дрожащими руками, Береллип исполнила сей приказ. Она не замахнулась своим змееголовым кнутом на верховную мать, но ей и не нужно было это делать, ибо он был орудием гнева леди Ллос, и змеи поняли свое предназначение.

Они хлестали и рвали кожу Квентл, а она наслаждалась великолепием Ллос, когда ее кровь капала на камни. Она начала кружиться и танцевать, и Береллип была рядом, ее четыре змеи кусали снова и снова.

После многочисленных па и обилия крови все это закончилось, и верховная мать сотворила исцеление, дабы закрыть свои раны, восстановить силы и нейтрализовать яд гадюк Береллип.

Затем она сняла с пояса свое пятиглавое орудие. Теперь настала очередь Береллип танцевать за Паучью королеву.

Немного позже, Квентл, Громф и Метил оставили Береллип лежать на полу в камере предтечи в луже собственной крови. Пребывающая в полубессознательном состоянии и дезориентированная жрица умрет, если не сможет прийти в себя, собраться с силами и мыслями, дабы исцелиться от яда злобных змей Квентл.

В этом трагическом событии, верховная мать поняла, что это будет воля Ллос, и Матрона Зирит не будет никого обвинять кроме себя, что воспитала таких бессильных дочерей.

Глава 12.Сети и паутина

Артемис Энтрери ворочался, пытаясь принять вертикальное положение перед своим спуском. Он понятия не имел, о том, что ударило его и всех вокруг, но они все сейчас летели, подскочив от земли на дюжину футов.

Он пришел в себя и увидел, что его противник в том же состоянии. Он посмотрел на шар тьмы у себя за спиной и в стороне, и заметил, что Брат Афафренфер падает вниз, а потом неподвижно лежит на земле рядом с шаром тьмы, неловко приземлившись, убийца обернулся.

Эта битва была окончена. У него не было шанса. Он мог бы победить этого благородного дроу из Дома Бэнр, но зачем?

Поэтому он приземлился, полуобернувшись, и сразу побежал назад к зданию, расположенному ниже и правее горящего Утешения Камнетеса. Он использовал свой тяжелый плащ за спиной, как щит против болтов ручных арбалетов. Он услышал возглас Тиаго Бэнра. - Трус! - закричал дроу.

Энтрери проигнорировал его и побежал вокруг здания, на ходу пряча оружие. Он прыгнул, ухватился за опору, и, с исключительной силой и ловкостью, подтянулся и вскарабкался на низкую крышу. Он перевернулся и присел на корточки.

И снова увидел Тиаго Бэнра, зависшего в воздухе прямо за краем крыши.

Дроу, со злой усмешкой, ударил мечом по полупрозрачному щиту и ступил на крышу. Он поднял свой клинок в приветствии, приглашая Энтрери.

Убийца осмотрелся вокруг, ища путь к отступлению. Он мог бежать, возможно, в нижнюю часть города, погоня, несомненно, отвлечется на многие другие цели...

Энтрери выкинул эти мысли из головы и сосредоточился на преследующем его дроу.

Пожав плечами, он достал свое оружие и атаковал.

Вдвоем они казались размытым пятном, поворачиваясь и выпрыгивая в обе стороны, ныряя обратно. Меч и щит встретили меч и кинжал, Энтрери был особенно осторожен, чтобы не позволить своему оружию опять запутаться в паутине этого странного щита.

Бойцы повернулись и кувыркнулись, так же легко, как их оружие, каждый искал выгодный угол, ибо они, конечно, стоили друг друга.

Другие темные эльфы наблюдали за поединком, левитируя вокруг крыши. Каким-то образом, это побудило Энтрери, и, завершая каждую атаку, он делал шаг назад, чуть больше с каждым ответным ударом и каждым поворотом. Теперь он хотел победить, даже ценой собственной жизни. Быть по сему, подумал он, главное сокрушить этого Бэнра.

Но у него заканчивалось время, ибо их окружили союзники Тиаго, а этот молодой воин-дроу, опытный и великолепно обученный, противостоял его каждому шагу. Энтрери отставил ногу назад немного больше, когда он повернулся влево, и выполнил круговой удар, от которого Тиаго умело увернулся.

И Тиаго сделал вывод, что Энтрери хочет сбежать. Мелькнул украшенный драгоценными камнями кинжал, отводя в сторону меч дроу, но этот удар был лишь отвлекающим маневром, понял Энтрери, а настоящая атака заставила его подпрыгнуть, щит Тиаго задел его колени лишь по касательной.

Он развернулся и совершил короткий быстрый удар ногой, после чего, сразу ушел в сторону, в то время как меч Тиаго тщетно пытался догнать. Дроу не успел опомниться, как Энтрери ударил его сапогом в лицо.

Тиаго отшатнулся. – О, умно! - крикнул он, его голос звучал невнятно, ибо он сплевывал кровь.

- Привыкай, - прорычал Энтрери и пошел в атаку. Однако он резко остановился и развернулся, чтобы избежать болта ручного арбалета летящего ему в лицо, и нырнул за правое плечо Тиаго. Щелчок с другой стороны заставил его быстро повернуть в другую сторону, и второй дротик пролетел мимо.

И Тиаго бросился к нему со щитом, а меч дроу сверкнул рядом со скрещенными клинками человека.

Энтрери нанес Тиаго удар своим клинком, и ударил его сзади, и чуть выше щита, своим смертоносным кинжалом.

Дроу поднырнул и поднял щит, чтобы приподнять руку Энтрери. Убийца почувствовал, что его захватывает щит, и стал стягивать одежду вместе с липкой паутиной. Итак, Энтрери не сражался с ним, а вместо этого продвинулся вперед и надавил на щит Тиаго, отодвигая его назад, и выпрямился, чтобы сбросить его вниз.

Дротик ручного арбалета попал ему в ведущее левое плечо. Второй задел его лицо, и когда он упал поверх Тиаго, он увидел, что другие темные эльфы двинулись на крышу, чтобы вмешаться. Они уже не просто зрители, понял человек, и он знал, что был обречен.

Энтрери попытался его убить, отчаянно желая услышать последний вздох Тиаго, прежде чем испустит дух сам. Но, даже в таком положении, благородный дроу продолжал защищаться, держа руку с кинжалом Энтрери слишком высоко, и направлял в Энтрери свой меч, чтобы держать клинки в стороне.

У Энтрери ничего не получалось, и он чувствовал, что благородный дроу извивается под ним, даже когда яд дроу распространялся по его телу.

***

Далия никогда не встречала столь явного могущества и магической силы как в грозовой сети Равеля Ксорларрина. Сеть парила над ней и ее сыном, преследуя ее на земле, казалось, она превращается обратно в ворона. Она сразу взяла свои цепы, соединила их вместе, выпрямила одним движением и получила полностью восстановленную Иглу Коза, и она направила вверх конец этого посоха, чтобы поймать центр опускающейся грозовой сети.

- Улетай! - услышала она возглас Эффрона, в его голосе был страх, она знала, и она поняла, как только ее посох коснулся двеомера дроу. Энергия, собранная бурей потрескивала в её волосах, которые дико развевались.

Паутина опустилась, и это вызвало взрыв и сотрясло землю. Зубы стучали, не в состоянии говорить, Далия пыталась крикнуть Эффрону, чтобы он взял ее за руку, надеясь, что каким-то образом, Игла Коза защитит их обоих. Ей удалось увидеть уголком глаза, что он уже обгорел, опускаясь на землю.

И повсюду вокруг нее ревели взрывы, земля тряслась, пока длительный перезвон грома отражался от стен каньона, и едва ли рассеивался.

Посох заполнило большое количество энергии, образующей дугу вокруг его длины, жалящей ее руки, проникающей в нее. Она почувствовала, что ее сердце бешено колотится. Ее виски пульсировали, мир, казалось, потемнел, перед ее глазами плясали черные пятна.

Но она держалась, потому что отпустить означало раствориться, прямо как растаял Эффрон.

Эффрон! Ее сын!

Ярость заставила ее встать против надвигающейся силы, крик отрицания был глубоко в ее сознании. Она стиснула зубы, чтобы перестать стучать зубами и не откусить свой язык.

И затем это случилось. Грозовая сеть складывалась, она снова вращалась над эльфийкой, ибо сеть, казалось, всасывалась в конец ее могущественного посоха. Она не могла сдержать мощь; она чувствовала, что металлический посох просто взорвется, или ее поглотит сила магии дроу.

Она наполовину обернулась, наполовину упала, и в этом движении увидела, что Серая Амбра лежит в стороне, опершись на локоть, ошарашено на нее глядя. И Далия смогла увидеть свое отражение в глазах этой дворфы, она, казалась, больше существом молнии, чем кем-либо, напоминающим эльфа, с мощными дугами магической энергии, текущими вдоль ее боков и конечностей.

И Далия увидела самку драука, смотрящую на нее, поднявшую дубину, словно тварь собиралась бросить ее в эльфийку.

Но Далия оказалась быстрее, девушка бросила Иглу Коза как копье.

Она приземлилась в паучьих ногах драука, но это не имело значения. Взрыв запустил эту мерзость в воздух, и послал ударную волну по земле, в результате которой по улице пошла рябь, словно по воде.

Амбра полетела. Крыльцо здания затрещало и подогнулись, а затем рухнуло и само здание, когда под ним прокатилась волна.

Далия почувствовала, что поднимается в воздух. Когда она поднялась, то увидела, что драук опустился, ноги подогнулись под ним, словно растаяли от жара взрыва, лицо застыло маской умирающего крика.

Прокатившаяся волна разбросала волшебников-дроу и подбросила Энтрери с Тиаго в воздух, когда они сражались на улице перед Утешением Камнетеса. Она прокатилась по улице, заставив Йеррининэ подпрыгивать и все время звать его любимую Флаввар.

Далия неуклюже снижалась, вывернув лодыжки и колени, а затем тяжело упала лицом на дорогу. Она сумела приподняться и увидела, что Амбра, сидит на дороге, ошеломленная и потрепанная. На лице Амбер отражалось потрясение и ужас, и это говорило Далии, что другой драук, крупный самец, подошел к ней сзади, за мгновение до того, как она ощутила ослепительный взрыв вокруг головы и отлетела во тьму.

***

Артемиса Энтрери вело чистейшее отрицание. Убийца вертелся на крыше, сцепившись с Тиаго Бэнром, прилипший к щиту благородного дроу, а остальной мир кружился. Энтрери увидел падение Далии. Эльфийка лежала на улице перед высоким драуком.

Амбре повезло не больше, понял убийца. Дворфа сидела, явно оглушенная, и к ней приближалась чудовищная мерзость.

И поэтому Энтрери вели отрицание и гнев. Ему удалось поставить ноги и восстановить равновесие. И с вызывающим ревом, он быстро встал, поднимая с собой Тиаго, и развернулся, с силой бросая дроу в сторону. Его отпустил упорный щит, потом и он пошатнулся, после падения Тиаго.

Но он быстро спохватился и побежал в обратном направлении, к дальнему концу крыши.

В него попал еще один дротик, затем другой, а потом целый шквал, они кололи его, жалили и наполняли ядом. Его руки отяжелели, зрение и другие чувства вдруг притупились, и он знал, что благородный дроу близко позади.

Он нырнул к краю крыши, или, возможно, он упал, ибо его ноги немели. Он вытянулся, подался вперед, как будто собирался упасть на землю.

Но не это было его целью. Он бежал без мыслей о побеге, ибо он знал, что не мог спастись. Но его кинжал мог.

Он засунул кинжал под карниз крыши, а затем рухнул на землю.

Он поднялся, и, шатаясь, упрямо побрел прочь, петляя между другими зданиями, вокруг углов, а ядовитый смех дроу следовал за ним по пятам. Наконец, думая, что он уже сбросил их со следа своего ценного оружия, Энтрери остановился и повернулся лицом к Тиаго Бэнру.

Убийца начал проваливаться во мрак прежде, чем его догнал благородный дроу, яд отнимал его силу и чувствительность.

Он услышал, что Тиаго Бэнр позвал его по имени! - и это казалось, любопытным и смешным, но он не мог понять, почему.

***

Далия почувствовала вокруг себя жар и твердое металлическое кольцо. Она чувствовала, что она стояла, но не была уверена и не понимала, как это вообще возможно, ибо у нее не было силы в ногах.

Она чувствовала, что что-то давит щеку, словно прямое лезвие меча.

Эльфийка открыла глаза и сразу узнала место, или, по крайней мере, поняла, что она знала это место, хотя она и не могла до конца разобраться. Она вспомнила взрыв на улице, Игла Коза выпустила колоссальную вспышку магической молнии. Она снова увидела самку драука, скорчившуюся, обугленную и мертвую.

Она вздрогнула, когда вспомнила взрыв в своей голове, затем громко взвыла, подумав о Эффроне, ее сыне, исчезнувшем подле нее. Она пыталась спасти его, но безрезультатно.

- С возвращением, - услышала она знакомый голос, который окончательно вернул Далию в настоящее.

Не отрывая щеки от металлической ленты, она посмотрела на говорящего, Артемиса Энтрери.

Он висел в металлической клетке, почти гробу из металлических ремней, казалось, он плотно сжимает человека, держа его в вертикальном положении.

Как и собственная клетка Далии.

- Снова пойманы, - сказал Энтрери, его голос был безнадежным, беспомощным и не выражающим какого-либо реального беспокойства.

Они были в Гонтлгриме, поняла Далия, в самой Кузне, висели всего в нескольких футах от пола. Рабы-гоблины сновали вокруг различных кузниц, везли тачки с металлоломом, несли цельные, еще не обработанные бруски, в то время как ремесленники-дроу стояли у поддонов и наковален, собираясь приступить к работе.

Далия попыталась повернуться лицом к Энтрери, но клетка была такой тесной, что ей это не удалось. Ее усилия лишь заставили клетку немного качаться и вращаться, однако она заметила третью клетку, дальше Энтрери.

- Эффрон, - прошептала она, надеясь, что чернокнижник там.

- Афафренфер, - поправил Энтрери. – Хотя я полагаю, что он уже давно умер. Он не двигался и не издавал звуков в течение нескольких часов, с тех пор как я очнулся.

- Они принесли его сюда, - возразила Далия.

- Дабы помучить нас, не сомневайся, - сказал Энтрери, и он закончил с ворчанием, ибо к его клетке подошла дроу и пихнула его раскаленной кочергой. Потом эта дроу подошла к клетке Далии, и также, и весьма небрежно коснулась кочергой ее лодыжки.

Как она кричала.

И никого в комнате, ни гоблинов, ни дроу, казалось, это не заботило. Когда боль прошла, она оглянулась на Энтрери, и ей снова удалось раскачать клетку. Он только покачал головой.

Убийца был в ситуации, сродни этой раньше, вспомнила Далия, он был узником дроу в их темном городе Мензоберранзане. Он рассказывал ей кое-какие истории, и намекал на гораздо худшие вещи. Он говорил ей, что предпочел бы умереть, чем опять попасть в лапы темных эльфов.

Далии оставалось лишь вздрогнуть, когда она осознала зловещее предупреждение, ибо она была эльфийкой, главным врагом дроу.

Ее замучают до смерти, она знала, и, вероятно, ее мучения будут продолжаться многие годы.

***

Береллип Ксорларрин занесла свой черехглавый кнут и ударила по фигуре в клетке, змеи глубоко вгрызались в ноги жертвы, разрывая его кожу, но, увы, Афафренфер не шевелился.

- Ваш друг мертв, - Береллип объявила Энтрери и Далии, встав так, чтобы они оба могли ее видеть. – Он везучий.

Она посмотрела на Энтрери и злобно усмехнулась. – Бреган Д’Эрт? – промолвила она. - Можешь ли ты добавить еще лжи к своему рассказу? Именно они, эти союзники, как ты ложно утверждал, сообщили нам о вашем возвращении.

Энтрери промолчал.

- Мы узнаем, где вы были в последние двадцать лет, не сомневайтесь, - промолвила она. – И тогда вы умрете. То, как это произойдет, зависит от вас. Скажите мне, где скрывается Дзирт До’Урден.

- Я не знаю, - ответил Энтрери, и он посмотрел в сторону, когда пара темных эльфов приблизилась к клетке Афафренфера, один из них возился с кольцом ключей, собираясь убрать труп.

Верховная жрица Ксорларрин засмеялась над ним. - Да будет так, - сказала она, а затем отослала двух мужчин слуг. – Оставьте его! Пусть наслаждаются его зловонием, дабы напомнить им, что они тоже скоро начнут гнить.

Береллип повернулась к Далии. - Где ваши остальные спутники?

Эльфийка ожесточила взгляд и сжала челюсти, а жрица-дроу опять рассмеялась, невесело и злобно, получая удовольствие лишь от боли. Береллип повернулась и махнула слуге, который бросился вперед, с корзиной в руке, и передал корзину жрице.

Береллип перевернула ее, и на пол вывалилась почерневшая и деформированная голова. Она не покатилась, ни отскочила, а приземлился со шлепком, и, казалось, немного выпрямилась, из нее сочилась жидкость.

- Твой сын, я полагаю, - сказала Береллип, и, несмотря на ее намерение не доставлять этим злобным существам удовольствие, Далия заплакала.

Она не могла поверить, насколько это ужасная боль, увидеть это дитя, которое, как она считала, давно погибло от ее руки, действительно мертвым. Она плакала и все больше ненавидела этот мир.

И многие дроу в Кузне бросили свою работу, чтобы посмеяться над ней.

***

Кузницы не затихали, и, когда ремесленники-дроу устали, их сменили другие темные эльфы.

Артемис Энтрери висел, наполовину в сознании, наполовину во сне, измученный и голодный, на протяжении часов. Его уже давно не беспокоила жара и что-либо еще. Дроу ходили по своим делам, гоблины бегали туда и назад… все это больше ничего для него не значило. В клетке слева от него висел Афафренфер.

Справа Энтрери рыдала Далия, уже негромко, ибо она устала.

Один этот звук действительно причинял ему боль. Он мог принять свою судьбу: он полагал, что вскоре он найдет возможность умереть, и так оно и будет, но, по неясным пока причинам, судьба Далии трогала его глубоко и мучительно.

Он хотел пойти к ней. Он хотел обнять ее и поговорить с ней об этом насилии. Он хотел выйти из своей клетки и избавиться от этого почерневшего деформированного черепа, убрать его с глаз Далии, дабы даровать ей хоть какое-то облегчение.

Много раз он тянулся к эльфийке, один раз ему даже удалось к ней прикоснуться, но она отстранилась.

Но умные дроу, конечно, были экспертами в области придающих безнадежности пытках.

Их пальцы могли почти соприкоснуться.

Ее всхлипы звучали в его ушах и отдавались в сердце.

Он полагал, что во всем виноват Джарлакс. Береллип упоминала Бреган Д'Эрт. Джарлакс в очередной раз пожертвовал Энтрери ради собственной выгоды.

Но для Энтрери это не имело никакого значения. Джарлакс спас его от проклятия медузы в Царстве Теней. С какой целью? Для этого?

В любом случае он проклял наемника-дроу себе под нос, и взглянул на Далию.

Он хотел только одного, пойти к ней и попытаться помочь.

Эти чуждые чувства его удивили.

Глава 13.Холодный ночной туман

- Я даже не спросила, что ты чувствуешь, - Кэтти-бри сказала Дзирту. Они сидели на камнях на границе их бивака в звездную ночь, дул теплый южный ветер.

- Насчет чего?

- Насчет этого всего, - промолвила девушка. - Поворот событий, возвращение...

- Разве я могу испытывать что-то, кроме восторга? - спросил Дзирт, и он взял жену за руку.

- Но это, конечно, потрясающе. Ты хотя бы приблизился к точке, где все это кажется реальным?

Дзирт беспомощно хихикнул. - Возможно, я слишком занят, купаясь в радости от этого всего, чтобы думать об этом. Я признаю, что были некоторые опасения, разве Вульфгар не рассказывал нам о великой лжи, похожей на это, в его бытность узником Эррту?

- Значит это все просто сон? – спросила Кэтти-бри. – Большая ложь?

- Нет, - без колебаний ответил Дзирт. - Или, если это так, меня это не волнует!, - он посмотрел на Кэтти-бри, она сидела прислонившись к нему, выражение ее лица было любопытным.

- Восприятие это реальность, - пояснил Дзирт. - Моя реальность теперь радостная. Долгожданная передышка. – Он снова засмеялся и наклонился поцеловать девушку.

- Да, это реально, - согласилась Кэтти-бри. - Но это действительно тебя радует?

- Ты сомневаешься в моей любви?

- Нет, разумеется, нет! Но насколько это поражает. Возвращение было нашим выбором, в особенности это касается меня и Реджиса, наши жизни оборвались той ночь в Мифрил Халле, когда Миликки взяла нас и исцелила наши разбитые разумы. Течение времени было для нас незначительным по сравнению с веком жизни без нас, как ты знаешь, и даже в последние два десятилетия, мы шли в нашу новую жизнь с единственной целью, воссоединиться с Друзьями Мифрил Халла. На самом деле, мы знали, чего ожидать, мы стремились именно к этому, но для тебя это удивительный, резкий поворот дороги.

- Без сомнения, это самый лучший поворот, - промолвил Дзирт.

- Ты уверен?

Он крепко ее обнял и прижал к своему боку. - Я целый век скучал по вас, но, особенно, по тебе.

- Это причиняет мне боль, - сказала она тихо, но Дзирт решительно покачал головой.

- Нет, - сказал он ей. – Нет. Память о тебе была поддержкой, а не бременем. - Он усмехнулся и поцеловал ее в щеку, для предисловия к своему следующему комментарию. – Я пытался тебя забыть.

- Ты заставляешь меня чувствовать себя такой любимой, - поддразнила она.

- Воистину, - сказал он со всей серьезностью. - Когда я сражался с орками рядом с Инновиндиль, когда я думал, что вы все мертвы, она дала мне простой совет. Проживай свою жизнь короткими промежутками времени, человеческими жизнями, сказала она мне. Быть эльфом означает познать и принять потерю. Я пытался, но у меня до сих пор этого не получилось. Я пытался забыть тебя, и все же я не смог. Ты была здесь со мной каждый день. Я отпирался от тебя. Но, увы.

Он остановился и опять ее поцеловал. – Я завел другую любовницу, но не познал любви. Возможно, это Миликки достучалась до моего сердца и нашептала, что ты вернешься ко мне...

- Ты не веришь в это.

- Нет, не верю, - признался он. – Что тогда? Быть может, нам с тобой просто повезло найти настоящую любовь, и эта связь пережила наши смертные тела?

- Это везение или проклятье? - спросила Кэтти-бри с кривой усмешкой. – Тебе не было одиноко?

- Нет, - снова ответил Дзирт, уверенно и без колебаний. – Я был одинок, когда отрекался от тебя. Мне было одиноко, когда я был с Далией, которую я не мог, никогда не мог, полюбить. Я никогда не был одинок, если призрак Кэтти-бри шел рядом со мной, и улыбался я в последнее столетие только в связи с тобой. - Он оглянулся через плечо, чтобы посмотреть, как Вульфгар, Реджис и Бренор обменивались рассказами о своих приключениях за последние двадцать лет. На лице Дзирта появилось любопытное выражение, когда Вульфгар поставил ведро воды перед хафлингом, который окунул туда свою голову.

- Или в связи с ними, - добавил Дзирт с ухмылкой.

Кэтти-бри крепко сжала его руку. - С Реджисом что-то странное, - промолвила она.

- Что-то, что должно нас беспокоить?

- Нет, ничего подобного. Он говорил мне, что может дышать водой, почти так же, как воздухом. Гляди. Он будет держать голову в ведре с водой очень долго, дольше, чем можем мы все, вместе взятые.

Дзирт стал смотреть. Реджис держал голову в воде и щелкал пальцами, словно отсчитывал время, или, возможно, просто, чтобы остальные знали, что он в порядке. Дзирт взглянул на Бренора, стоящего над хафлингом, уперев руки в бока. Дворф оглянулся на Дзирта, и, в недоумении, покачал головой.

Прошло много ударов сердца, а Реджис до сих пор оставался под водой, щелкал пальцами, и, казалось, был беззаботным. - Это не правильно, - промолвил Бренор. - Его отец был рыбой? - спросил Вульфгар. - Он говорил, что мать.

- Рыбой?

- Не рыбой, а какой-то предок был... генси или что-то вроде того.

После, казалось бы, вечности, Реджис, наконец, вынул голову, хафлинг улыбался и не выглядел запыхавшимся или утомленным.

- Генаси, - тихо сказала Кэтти-бри Дзирту, когда они повернулись к открытому ночному небу и разворачивающейся перед ними скалистой местности. – Он полагает, что в нем кровь генаси.

- Я даже не знаю, что это значит.

- Затронутый планами, - объяснила Кэтти-бри. - Генаси джинны разных стихий, и, по слухам, размножаются с людьми. Я никогда не слышала о потомках генаси и хафлингов, но такое вполне возможно.

- Из нас пятерых, Реджис, кажется, изменился больше всех, и не только физически, - промолвил Дзирт.

- Может быть. Для нас прошло не так много времени, как для тебя, но мы все были глубоко тронуты, не сомневайся. И не сомневайся в том, что Реджис, тот же самый хафлинг, которого ты некогда знал и любил.

- Я говорю об изменениях в кругозоре, и, возможно, цели, но не в характере.

- Ты в это веришь или просто надеешься?

- И то и другое! - воскликнул Дзирт, и они оба расхохотались.

- Мы прошли через саму смерть, - сказала Кэтти-бри, как будто это все объясняет.

Дзирт откинулся назад и посерьезнел. - Я считаю, что из-за такого опыта вы будете бояться возможности.

- Возможности?

- Снова умереть. Но все-таки вы, все четверо, охотно идете навстречу опасности. Мы будем гоняться за вампиром, и в очень темном месте.

- А затем, охотно, пойдем на войну.

- С радостью? Радуясь, что можешь погибнуть?

- Нет, конечно, нет. Радуясь поджидающим нас приключениям.

На них подул холодный ветер, словно он дул с заснеженных гор на севере, Кэтти-бри притянула к себе Дзирта и слегка задрожала.

Перед ними расстилался туман, и Дзирт посмотрел на него с любопытством. Перемена погоды казалась действительно резкой, куда подевался такой теплый воздух? - но не было никакого снега или воды, так откуда же взялся туман?

Холодный туман, понял дроу, когда туман подобрался ближе.

Холодный мертвый туман.

***

- Всегда есть, что рассказать, не так ли, Рамблебелли? - сказал Бренор со смехом, когда хафлинг, наконец, вынул голову из ведра воды. - В тебе нет ничего обычного, а?

- Я живу, чтобы развлекать, - сказал хафлинг с вежливым и преувеличенным поклоном, потом он энергично покачал головой, отряхиваясь как собака, и забрызгал Бренора.

- Брр, - сказал он, чувствуя небольшой озноб и списывая его на ведро с водой.

Но Вульфгар тоже встал и потер голые руки, глубоко вздохнул и у него изо рта пошел пар.

- Становится холодно, - согласился Бренор.

Реджис начал было отвечать, но когда он посмотрел на дворфа, или, скорее, посмотрел за дворфа, слова застряли в горле.

Он увидел туман.

Он знал этот туман.

- Какими еще историями ты нас развлечешь, Рамблебелли? - спросил Бренор с широкой улыбкой. – Наполовину рыба, наполовину птица? Ты еще и можешь летать?

О, Реджису действительно было, что рассказать, но хафлинг не был уверен, что Бренор найдет это интересным. И Реджису было жаль, что он, на самом деле, не был птицей, которая могла улететь далеко-далеко!

- Бегите, - сказал он, его голос был едва ли громче шепота. – О, бегите.

- А? – спросил Бренор, не улавливая смысл.

Реджис продолжал смотреть мимо дворфа, и он медленно покачал головой в отрицании, когда туман за дворфом начал сгущаться и принимать форму высокого изможденного человека.

- О, бегите! - закричал Реджис, пятясь назад. – Бренор! Сзади!

Вульфгар бросился мимо хафлинга, между Реджисом и Бренором, взывая к своему богу. - Темпус! - закричал он, потом достал Клык Защитника и запустил молот одним движением. Снаряд вращался прямо над головой дворфа, ибо варвар использовал рог на одной стороне шлема Бренора и обломок рога с другой стороны, чтобы выровнять свой бросок.

- Эй! - удивленно крикнул Бренор, ныряя вниз. Он поднялся и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как молот врезался в фигуру злобного гуманоида, движущегося к нему через призрачный туман. Этот туман усилился, когда боевой молот пролетел существо насквозь.

Если существо и почувствовало этот удар, то оно никак этого не показало. Принимая удар, оно словно стало менее реальным, и боевой молот прошел прямо через него. Туман снова сгустился, существо восстановилось, как только угроза прошла.

- Рамблебелли, что тебе известно? - спросил Бренор, отступая к двум другим и поворачивая в сторону, где на камне лежал его топор.

- Темная Душа, - пробормотал Реджис. – Лич.

Ужасное существо медленно приближалось, его глаза светились внутренним демоническим огнем. Его изможденное гниющее лицо исказилось, и, казалось бы, изменилось.

Молот Вульфгара вернулся к нему в руки. Бренор схватил топор и подбежал к человеку. Реджис медленно двигался вперед, чтобы встать с другой стороны от Вульфгара, и все трое стали смотреть на Темную Душу, не в силах разорвать транс.

Все трое были в ужасе и заворожены.

Это была сила могущественного лича. Он был намного сильнее обычной нежити. Темная Душа сосредоточился на глубоких страхах любого смертного существа, на самом первобытном страхе смерти. В гниющем лице лича наблюдатель видел себя. Так неоспоримо. Ибо созерцать Темную Душу это все равно, что заглянуть в свою собственную могилу и увидеть свой собственный неизбежно гниющий труп, червей копошащихся в глазах и извивающихся в вашем мозге.

Это было ужасно.

Реджис мог думать только о бедном Периколо Тополино, сидящем в кресле, испуганном, в буквальном смысле, до смерти. Он вспомнил, как волосы Дедушки побелели от страха. Стареющий хафлинг заглянул в могилу, и ему, как и любому смертному существу, не понравился образ и значение.

Теперь Реджис мог по-настоящему понять грозное оружие Темной Души.

Он мог понять его силу, но также понял, что он был не столь восприимчив к нему, как Периколо. Как и его спутники, ибо он, Бренор и Вульфгар уже прошли через смерть. Бренор даже видел свой истлевший труп в пирамиде из камней в Гонтлгриме, а Реджис знал, что его прежнее тело гнило под камнями в Мифрил Халле, и кости Вульфгара лежали на ветру в тундре Долины Ледяного Ветра.

- Давай гниющая тварь,- поддразнил Бренор, а Вульфгар похлопал вернувшимся Клыком Защитника по своей ладони.

Темная Душа остановился и встал, прямой и высокий, он поднял тонкие руки, рукава свивали до земли, и вокруг его пальцев сверкали молнии.

- У него есть уловки! - закричал Реджис.

Бренор прыгнул вперед, а Вульфгар поднял молот, чтобы еще раз бросить, но оба остановились, ибо слева прилетела черная фигура и врезалась в лича. Туман нежити опять взорвался, но, на сей раз, не достаточно, и Гвенвивар набросилась, конечно, это была Гвенвивар, пантера толкнула Темную Душу в сторону.

Из темноты вышел Дзирт, с оружием в руках, и начал теснить существо.

Но затем Темная Душа исчез, остался только неосязаемый туман, и он как будто пронесся ведомый внезапным порывом ветра и приземлился рядом с Вульфгаром. Варвар и оба фланговых вскрикнули от удивления, когда Темная Душа мгновенно восстановился и замахнулся на Вульфгара костлявой рукой.

Затем варвара ударила молния, и он отлетел, задев и повалив Реджиса. Он приземлился прямо на краю бивака и ударился о бревно, которое он ранее поставил между двумя камнями, дабы использовать в качестве сиденья.

Бренор замахнулся топором, но лич снова рассеялся, а Бренор потерял равновесие, споткнулся и ударил по пустому месту. А затем Бренор тяжело упал, когда Гвенвивар влетела в туман и столкнулась с ним.

Реджис увидел, что бестелесный лич приближается к нему. Он воззвал к своему кольцу, активировав искривление времени, и, на сей раз, лич ударил просто по воздуху, а хафлинг очутился сзади и ударил Темную Душу его собственным кинжалом.

Хафлинг почувствовал, что ужалил существо, и Темная Душа сразу растаял.

Теперь туман развеялся слева от хафлинга, на другой стороне бивака, около дроу. Реджис крикнул предупреждение, но Дзирт, в любом случае, уже двигался. Дроу следопыт подпрыгнул в воздух в большом вращении, сабли мелькали слева и справа, спереди и сзади, и постоянно в диком размытии.

Темная Душа вернулся к материальной форме перед дроу, и сабли неоднократно попали по рукам существа и туловищу в мантии.

Но лич ответил собственными ударами, существо ударило Дзирта открытой рукой и отбросило его назад, явно ошеломленный дроу мог лишь повиснуть на своих клинках. Он быстро оправился и принял оборонительную позицию, ибо лич начал наступать.

А Дзирт нырнул и откатился в сторону, ибо в воздухе над нежитью появился огненный шар, который прорвался на лича линией огня. Темная Душа снова стал облаком тумана, практически сразу восстановился, только в стороне, и стал вращаться вокруг. Струйки дыма поднимались от мантии существа, когда оно повернулось к Реджису, Бренору и Вульфгару, который возвращался к костру, немного пошатываясь, но уже готовый к бою.

В трио попала раздвоенная молния, они закричали от жгучей боли и повалились наземь.

В ослепительной вспышке опять появилась Гвенвивар. Последовал очередной шквал магии, на сей раз тайной, магические снаряды роились у костра и жалили Темную Душу. Лишь тогда лич, кажется, осознал присутствие шестого спутника, девушки в мантии, стоящей во тьме в стороне от бивака.

Темная Душа растворился и ускользнул от прыгающей пантеры. А Гвенвивар врезалась в иллюзорную завесу и приземлилась далеко за пределами нужного места, кошка копала и грызла землю, пытаясь быстро развернуться.

- Моя девочка! – предупреждающе крикнул Бренор.

***

Кэтти-бри знала, что приближается Темная Душа.

Она воззвала к своей богине, и вокруг нее появился яркий свет, потом увидела приближающийся туман и воздела руки, дабы встретить его, сложила пальцы веером, приветствуя восстановившегося Темную Душу веером пламени.

Но лич прошел сквозь магический огонь и толкнул Кэтти-бри в сторону, посылая ее в кувырок. Она вертелась с заклинанием на устах, но не стала его применять, ибо молот Вульфгара ударил Темную Душу по голове, ошеломив его. Огромный варвар бросился следом за Клыком Защитника, Бренор и Реджис побежали сразу за ним. А Дзирт бежал с другой стороны бивака, от нетерпения вращая клинками.

Темная Душа то становился туманом, то восстанавливался, и Вульфгар даже пролетел, когда он поймал свой вернувшийся молот.

Затем туман снова стал личем, пребывающем в неистовстве, существо материализовалось перед Реджисом, и почти сразу дематериализовалось, когда хафлинг нырнул в сторону и повернулся к Бренору.

На пальцах Кэтти-бри сверкала молния, но она не решалась пустить в ход магию, ибо лич все время был рядом с кем-то из ее товарищей.

Она хотела ударить, но Темная Душа опять стал туманом и пронесся вокруг пораженного Бренора, материализовавшись позади дворфа.

Бренор буркнул и помчался к Кэтти-бри, когда когтистая рука схватила его за спину, а ладонь ударила по задней части шеи, уронив его на землю.

Кэтти-бри отклонила свое заклинание и молния рассеялась. Она копалась в своих мыслях, перебирая заклинания, и, наконец, обратила внимание на свое кольцо.

***

Дзирт приближался к личу, вращая клинками. Но все-таки Темная Душа оказался быстрее, снова стал лишь туманом, а затем восстановился в стороне.

Дзирт хотел отправиться вдогонку, но черная молния ударила его в грудь, отбросила назад и поглотила его жизненную силу. Он продолжал наблюдать за Темной Душой, лич стал туманом, потом туман взорвался, ибо Гвенвивар пролетела существо насквозь, не причинив вреда.

Туман блуждал вокруг бивака, лич восстанавливался и наносил удар, вновь уходил и ударял уже другие цели.

Четверо друзей и Гвенвивар попытались сформировать какую-то оборонительную позицию, но Реджис отлетел. Затем Вульфгар хрюкнул и упал на колени, а Гвенвивар постоянно разочарованно рычала, ибо ей не удавалось нанести урон нежити.

Соратники уже получили серьезные повреждения, ушибы, синяки и кровоподтеки, а их случайные удары по взбешенному личу, казалось, не давали особого эффекта.

- Эльф, слева от меня! - велел Бренор, прямо, когда позади него появился Темная Душа и ударил его по голове, когда он пытался повернуться, поразив его сбоку.

Дзирт поспешил, его ускоряли магические ножные браслеты. Но ему пришлось уклониться, нырнуть в сторону, дабы избежать столкновения с возмущенным Вульфгаром, который сильно замахнулся на лича. Но, увы, Темной Души уже не было.

Они не могли соперничать с ним в силе и скорости, Дзирт знал. Они все это знали, и казалось более вероятным, что они случайно поубивают друг друга, прежде чем нанесут какой-либо урон монстру. Из мрака, Дзирт слышал, что Кэтти-бри поет на тайном языке, которого он не знал.

- Врассыпную! - велел Реджис. – Мы не можем его ударить!

Но Дзирт не побежал, он пошел на туман, встретив Темную Душу, когда лич стал материальным. Дроу совершил яростную, хотя и бесполезную атаку, чтобы отвлечь существо, решив дать Кэтти-бри необходимое ей время.

- Дзирт, нет! - услышал он крик Реджиса, но смысл слов ускользнул от Дзирта, когда он сильно ударил по воздуху и попал в Темную Душу.

Туман переместился.

Лич появился прямо перед молотом Вульфгара, человек совершил отчаянный бросок, едва не задев Дзирта. Гвенвивар летела рядом с Клыком Защитника, но Темная Душа опять стал туманом, молот и пантера пролетели, а туман понесся к Реджису, от лица хафлинга отхлынула кровь, когда Темная Душа бесстрашно встал перед ним, и, конечно, хафлинг увидел свою гибель в горящих глазах чудовища.

Он отчаянно ударял рапирой, но знал, что его острый клинок не нанесет серьезных повреждений. Темная Душа это игнорировал, даже не потрудившись дематериализоваться, но вместо этого потянулся своими когтистыми руками к хафлингу вору.

- Иди ко мне, маленький пират, - сказал лич дребезжащим голосом, от которого задрожали кости Реджиса, и Реджис чуть не потерял сознание, Дзирт закричал далеко позади, а Бренор, по-прежнему стоящий на коленях слева от хафлинга, звал своего обреченного друга хафлинга.

Когда он падал в обморок, Реджис едва уловил искажения водянистого голоса Темной Души, а через мгновение он осознал визуальную странность, лицо лича, казалось, удлинилось, как будто его оттянули назад, словно мягкое тесто или ирис.

Темная Душа тянулся к нему, но, казалось, не мог дотянуться.

Лич был отброшен назад и растянут. Темная Душа пребывал в замешательстве, лич стал туманом, будто пытаясь убежать.

Но, на сей раз, туман не ускользнул, и монстр сразу восстановился, проскочил мимо Вульфгара и Дзирта и скрылся во тьме.

На бивак обрушилась тишина.

Гвенвивар настороженно расхаживала, нарезала круги. Четверо друзей в недоумении переглянулись.

- Моя девочка, - наконец выдохнул Бренор.

И, как по команде, к костру подошла Кэтти-бри, одна рука девушки была сжата в кулак и крепко прижата к груди, а в другой ее руке, поднятой вверх, был большой драгоценный камень.

- Что ты сделала? – спросил Дзирт.

- Мы не могли его победить, - шепотом ответила Кэтти-бри. - Я была вынуждена.

- Она поймала его! - проревел Бренор и вскочил на ноги. – В камень! О, хорошая девочка!

- Кэтти? – спросил Дзирт.

Она посмотрела на него снизу вверх, и, казалось, словно очнулась от транса. Она взглянула на филактерию и кивнула.

- Это было заклинание для Пвента, - вмешался Вульфгар. – Заклинание, которое Гарпеллы вложили в кольцо.

- Что ты наделала, девочка? - в панике спросил Бренор.

- Вероятно, спасла нас, - ответствовал Дзирт. Он повернулся к Кэтти-бри. – Но что теперь? Вернемся в Длинную Седловину?

Девушка долго размышляла, а потом покачала головой. – Продолжим путь, - ответствовала она. – Лич пойман, его душа в филактерии. Темная Душа нас больше не побеспокоит.

- Но ты использовала заклинание кольца, - в один голос сказали Бренор и Реджис.

- И у меня есть свиток от Гарпеллов с такой же магией, - ответствовала Кэтти-бри.

- Разве этот острог не занят? - спросил Бренор.

- Ты говорила, что это заклинание за пределами твоих возможностей, - добавил Дзирт.

- Я сотворила его один раз, при помощи кольца, - ответствовала Кэтти-бри. – И у меня получится вновь. А филактерия… мы найдем другую. Или мы можем вернуться, если вы так хотите, но разве вы не говорили, что мы недалеко от входа в Гонтлгрим?

- Да, мы достигнем скалистой лощины вскоре после восхода солнца, - подтвердил дворф.

Кэтти-бри пожала плечами и посмотрела на Дзирта, а дроу окинул взглядом всех своих спутников.

- Значит в Гонтлгрим? - промолвил он. - Хотя, я боюсь, что нам придется уничтожить нашего старого друга Тибблдорфа Пвента. Вместо того чтобы его воскресить и дать возможность умереть чистой истинной смертью.

Когда он закончил говорить, Кэтти-бри встала перед ним, из ее широких рукавов потянулся синий туман, и она потянулась к нему с исцеляющей магией, смягчающей синяки и порезы, нанесенные Темной Душой. Она обошла по кругу всех четверых, накладывая исцеление.

Это была ночь беспокойного сна для всех них, после этого ужасающего столкновения, но, в любом случае, они вышли перед рассветом и вскоре оказались на скалистой лощине, как и предсказывал Бренор. Когда солнце было еще высоко в небе, они вошли в туннели и начали спускаться в Гонтлгрим.

Глава 14. Так много движущихся деталей

Свита Бэнр шла по туннелям Подземья, но не прямо в Мензоберранзан, как они планировали. По приказу верховной матери, они двинулись на восток, сопровождая Тсэбрэка на первом этапе его важнейшей миссии.

Верховная мать, конечно, не принимала участия в ежедневной разбивке бивака. Громф создал внепространственный особняк, где избранные благородные из Дома Бэнр могли без опасения расслабиться. Также, в этом пристанище выделили комнаты иллитиду и Тсэбрэку. Сейчас маг был слишком важен, чтобы им рисковать.

- Я думала, что ты более взволнован, - сказала Квентл своему брату Громфу, сидя с ним возле светящейся стенки, цвета которой смещались по спектру наиболее приятным образом. Громф создавал это развлечение каждый вечер, чтобы посидеть и насладиться хорошим вином или бренди. Это не удивляло его сестру. Он делал подобное и в Мензоберранзане. Но ее немного удивляло содержимое, как ему показалось, и то, что картина была мирной.

Старый волшебник посмотрел на нее с любопытством. - Я уверен, что чем дольше вы пребываете в моих покоях, тем более взволнованным я становлюсь, - ответил он и поднял бокал бренди в тосте. - Лишь бы вам угодить.

- Мы вскоре оставим Тсэбрэка, - объявила Квентл. – Он закончит это путешествие в одиночку.

- Чем раньше я покину амбициозного хнычущего Ксорларрина, тем лучше.

- Значит, тебе надоело, - сказала верховная мать с лукавой улыбкой.

- Нисколько.

- Правда? Дорогой брат, тебя совсем не пугает подъем Тсэбрэка? Возможно, пришло время нового архимага Города Пауков?

- Меня заменит Ксорларрин, чья семья ушла из Мензоберранзана? - недоверчиво сказал Громф.

- Разве подъем Тсэбрэка не укрепит связь между Мензоберранзаном и зарождающимся форпостом, созданном Ксорларринами?

Громф рассмеялся. - Ах, дорогая сестренка-Верховная Мать, - сказал он, качая головой, как будто это должно быть очевидно. - Почему я должен бояться этого шага леди Ллос? Разве от меня меньше пользы, чем от вас? Чем от любой матроны? Паучья Королева ищет сферу Мистры, и в нынешних рядах леди Ллос, эта сфера лучше послужит с обученными мужчинами, а лучше всего послужит со мной.

- Или с Тсэбрэком! - огрызнулась Квентл, ее явная ажитация показывала старому магу, что его рассуждения заползли ей под кожу.

- Щупальца иллитида не коснуться моего мозга, - уверил ее Громф. - И при этом я не хочу читать это заклинание. Леди Ллос не направляет Громфа под открытое небо в Серебряные Пустоши, и, я уверяю вас, это Громфу по вкусу.

- Если бы Ллос услышала это...

- Она, безусловно, услышит! - перебил Громф. - Я только что сказал это ее основному гласу на Ториле. Добровольно.

- И ты не боишься ее гнева?

- Архимаг пожал плечами и взял другой напиток. – Я делаю, как велела мне Ллос. Я не пытаюсь скрыться от нее, ибо какой в этом смысл? Она понимала мои... чувства к вам, когда вы были Квентл, когда вы были всего лишь Квентл.

- Когда ты составлял заговор с Минолин Фей, ты имеешь в виду, - ответствовала Верховная Мать Квентл. Архимаг просто пожал плечами и даже не попытался скрыть свою улыбку.

- И Ллос это не одобряла, - промолвил Громф, - ибо у нее были другие планы на вас, планы, которые я исполнил по ее приказу. Я верный слуга, и, пожалуйста, ради нас обоих, никогда не думайте, что у меня отсутствуют амбиции.

- Что это значит?

- Это означает, Верховная Мать, что Архимаг Мензоберранзана Громф пережил всех своих ровесников. Те, кто полагает, что я стар и скоро умру, окажутся в могиле прежде меня, не сомневайтесь, и любому, кто попытается узурпировать меня, понадобится больше, чем одно заклинание, переданное через Эль-Видденвельпа, даже если это заклинание вдохновлено Паучьей Королевой.

Верховная Мать Квентл некоторое время молчала, ибо в последней фразе он выделил иллитида. - Ты считаешь Метила своим созданием.

- Докажите, что я неправ.

- Метил был советником Ивоннель.

- Иллитид уже не так послушен, чтобы служить в такой роли.

- Но он служит тебе?

Архимаг наклонил свой бокал в сторону сестры и не стал опровергать ее утверждение.

- А Громф служит Верховной Матери, - уверенно сказала она.

- Разумеется.

Вскоре Верховная Мать Квентл покинула палату архимага, чувствуя, что нетвердо стоит на ногах. Настойчивость Громфа, что он больше выигрывает, чем она, отдавалась в ее мыслях. Она пришла в свою комнату и сидела в темноте, вспоминая свою покойную мать, в поисках необходимых ей ответов.

Квентл Бэнр никогда не думала, что отношения между женщинами и мужчинами Мензоберранзана могут быть большим, чем отношения хозяйки и слуги, а прямота, бесцеремонность и надменность Громфа вывели ее из равновесия. Но в тайнах Ивоннель, нынешняя Верховная Мать Бэнр вновь обрела ответы, и через эти воспоминания, Квентл пришла к пониманию, что для многих мужчин, и, безусловно, Громфа, матриархальный устой был менее строгим и формальным, чем она привыкла верить.

Паучья Королева, несомненно, превыше всего ценила своих жриц, и для большинства мужчин Мензоберранзана, жизнь была такой, как она есть. Но, среди мужчин, были исключения: волшебники Ксорларрин, воины Баррисон Дель'Армго, Громф Бэнр, и даже Джарлакс.

Эти личности и группы просто не вписывались в парадигму.

Верховная мать вышла из медитации в восторге от иронии. В эту ночь к ней пришли стать, знания и сила, а также, немного, искреннее смирение.

Архимаг, ее брат, был еще одним ее оружием, драгоценным оружием... и уважаемым.

***

У него не было сил встать, когда похитители пришли забрать его из клетки. Они вытащили его из Кузни в боковую комнату, украшенную гобеленами, коврами и плюшевыми подушками. Верховная Жрица Береллип Ксорларрин бездельничала там в роскоши.

Двое мужчин-дроу бесцеремонно бросили Энтрери на пол лицом вниз, поклонились жрице и быстро удалились, закрыв за собой дверь.

Когда он понял, что он со жрицей наедине, Артемис Энтрери подумал, хватит ли у него сил ее придушить.

- Итак, мы опять встретились, и опять в моем городе, - сказала ему Береллип.

Он просто неподвижно лежал.

- Вставай! - приказала она, и когда не пошевелился, жрица бросила в него кувшин с водой. Кувшин ударился об пол перед человеком и разбился, осыпая его с керамическими черепками и брызгами волшебно холодной воды. Несмотря на свое упрямство, Энтрери не мог не вылизать языком немного той живительной влаги. Как хорошо стало его пересохшим губам и горлу! Его похитители давали ему пищу и воду, но лишь необходимый минимум.

Дроу были очень хороши в этой жестокой игре.

Следующий шаг Береллип удивил убийцу, ибо она подошла к нему, положила руку ему на голову и тихо запела. По нему прокатилась волна магической энергии, принося тепло и питание. Он почувствовал, что силы вернулись к его конечностям, и ясность вернулась к его голове.

- Вставай, - сказала она снова, на сей раз спокойно и более угрожающе.

Энтрери приподнялся на локтях, а затем встал на колени, его суставы, одеревеневшие из-за стоячего положения в клетке, ныли при каждом движении.

- Ты сказал умную ложь, когда мы в последний раз встретились, - промолвила Береллип.

Энтрери смотрел на нее, не мигая.

- Ты сказал Бреган Д’Эрт, - напомнила она ему. – Но это было неправдой.

- Я провел много лет рядом с Джарлаксом, - с трудом сказал Энтрери разбитыми губами.

- Джарлакс тут не причем, - сказала Береллип таким тоном, что Энтрери показалась, что она знала нечто такое, чего не знал он.

- Ты все еще жив по одной причине, или, возможно по двум, - продолжала она. – Выбор за тобой.

- У меня столько вариантов, - прошептал он с сарказмом.

- Один из вашей банды пропал, - промолвила Береллип. – Где он.

- Дворфа женщина, а не мужчина, - невинно ответил Энтрери.

- Не она! - огрызнулась жрица и ударила Энтрери по лицу. – Где он?

Энтрери озадаченно поднял руки. - Двое мертвы, двое в клетках, дворфа исчезла.

- Шестой из вашей труппы.

- Нас пятеро.

- Дроу, - промолвила Береллип. – Где Дзирт До’Урден?

- Снова он? - съязвил Энтрери.

- Я спрашиваю в последний раз в твоей жизни, я тебя уверяю, - ответствовала она. - Но не сомневайся, что я смогу спросить у твоего трупа!

- Он давно умер, - ответствовал Энтрери, - в расщелине в леднике, далеко на севере. Уже больше десяти лет...

То, как он ответил, небрежно и без всяких колебаний, явно застало жрицу врасплох. Ее плечи немного опустились, и она отступила на шаг.

- Как ты смеешь мне лгать? - спросила она, потянувшись к змееголовому кнуту. Она пыталась говорить уверенно, но ее первоначальная реакция уже выдала ее внутренние чувства, и проницательный Энтрери знал, что его ложь глубоко ее поразила.

- Ты расскажешь нам все, что мы хотим знать, - промолвила Береллип.

- О Дзирте До’Урдене? Почему бы и нет? Я никогда не любил этого глупца.

- Тем не менее, в прошлый раз ты спас его своей ложью!

- Я спасал себя, - ответствовал Энтрери. Его голос уже немного окреп. - Вы ожидали чего-то другого? И мой рассказ был эффективен, вы должны признать, ибо он был почти правдив. Вы знали меня как спутника Джарлакса, в Мензоберранзане...

- Ты полуэльф? Какая магия сохраняет твою жизнь? Это было больше ста лет назад, но ты выглядишь человеком примерно сорока лет.

Энтрери пожал плечами и рассмеялся. – Я не эльф. И магия? Я думал, что знал, но, увы, я был, конечно, неправ.

- Тогда почему ты жив?

- Вам следует спросить Джарлакса. Вероятно, он знает об этом больше, чем я.

Затем Береллип вышла вперед и злобно улыбнулась. Она взяла Энтрери за подбородок и заставила его посмотреть на нее. – Однажды ты доставил мне удовольствие, - промолвила она. - Может быть, еще раз.

Он не ответил и преуспел, стараясь, чтобы на его лице не отразилась ненависть. А Береллип отступила от него на шаг, словно собираясь уходить, но затем внезапно вернулась со змеиным кнутом в руке.

И она избила его, о, как она его избила! Змеи разрывали его плоть, проливая яд в его жилы. Это продолжалось долгое-долгое время, и Энтрери оставили корчится на полу.

Потом, откуда ни возьмись, появилось несколько дроу мужчин, будто они все это время были в комнате, скрытые под двеомером массовой невидимости. Двое схватили его за лодыжки и потащили прочь. Он понял, что яд кнута проникает глубже в его тело и уводит его от реальности.

К тому времени как он снова открыл глаза, вернувшись в сознание от стука молотов кузницы, он вернулся в свою висячую клетку, Далия тихо и жалобно всхлипывала справа от него, Афафренфер висел на железных прутьях в клетке слева от него.

Потрепанный убийца кивнул, осознавая картину. Дроу жрица только что допустила ошибку, он знал.

Она дала ему цель. Он не надеялся покинуть это место живым, кроме как снова стать рабом в Мензоберранзане.

Но теперь он был полон решимости увидеть гибель, по крайней мере, одного из этих дроу прежде, чем умрет сам.

***

- Маленькая Доу, о мое дорогое дитя, - сказал Тос'ун, когда он, наконец, воссоединился с Дум'вилл в нижних коридорах Подземья. Свита Бэнр отделилась от Тсэбрэка, возвращаясь домой в Мензоберранзан.

- Зачем ты привел меня? - спросила Дум'вилл, ее голос и выражение лица сочетали ужас, потрясение и смятение.

Этот грустный взгляд и интонация ранили Тос'уна больше, чем он когда-либо мог себе представить. Он был сыном Дома Баррисон Дель'Армго, в конце концов, благородным воином-дроу высокого положения в рядах Второго Дома Мензоберранзана, и, возможно, величайшим воином гарнизона любого Дома дроу в мире.

Почему его заботит дочь больше, чем слава или проблемы, которые она ему принесет?

- А что ты ожидала? - грубо спросил он. - Разве я не рассказывал тебе об обычаях дроу? Ты росла среди наших слабых кузенов и стала такой же слабой?

- Отец…

- Тихо! – закричал он и ударил ее по лицу. - Ты дроу или дарсиёр? - спросил он, используя термин дроу для поверхностных эльфов, и это слово произносилось без всякой теплоты.

- Если я дарсиёр, то я мертва, - ответствовала Дум’вилл.

- Если ты дарсиёр, то ты будешь молить о смерти, - сразу уточнил Тос'ун. - Ты думаешь, что Верховная Мать Квентл, или любой из них, или даже я, будет терпеть тебя...

- Ты любил мою мать?

- Любовь, - выплюнул дроу с открытым презрением. Вопрос поразил его глубже, чем Тос'ун признал, чем он осмелился признаться самому себе! Ибо да, он познал любовь с Синнафейн. Дроу жил среди эльфов в Лунном Лесу поначалу из удобства, и просто, чтобы выжить, но затем это стало для него чем-то большим.

Но сейчас это большее означало неминуемую гибель, Тос'ун Армго знал, для него и для дочери.

- Любовь предназначена для богини, - сообщил он. - Твоя мать была моим похитителем и не более того. Я испытывал с ней плотскую радость, и от этой радости родилась ты и твой брат. Я не мог оставить ее и ее грязное племя дарсиёр. Но сейчас, ты привела меня... домой.

Дум'вилл стояла совершенно неподвижно в течение долгого времени, переваривая эти слова и явный черствый дух, в котором они были произнесены. Ее взгляд скользнул по бедру Тос’уна.

- Отдай мне мой меч, - велела она.

- Верховная мать сказала мне его нести.

Дум'вилл посмотрела на него с ненавистью и властно. Тос'ун видел борьбу внутри нее, столь же ясно, как когда она боролась за главенство над Хазид'хи. Теперь она пыталась подавить свою сторону дарсиёр, мягкую эльфийскую слабость наследия Синнафейн и среды Лунного Леса. Она должна была победить в этой борьбе, Тос'ун знал, победить решительно и быстро, иначе она станет мясом для палачей Мензоберранзана или восьминогой мерзостью.

- Мой меч честно заработан кровью, - промолвила она.

- Я верну его тебе, как только позволит верховная мать.

Он заметил, что Дум'вилл побледнела и смотрит мимо него, Тос'ун развернулся и увидел, что Верховная Мать Квентл стоит прямо позади него.

- Когда мы вернемся на восток, мне следует позволить Тос'уну Армго возглавить атаку на Лунный Лес? - спросила Верховная Мать Квентл с хитрой усмешкой.

- Позвольте мне, - вмешалась Дум'вилл, - воспользоваться битвой, дабы очиститься от слабости наследия моей матери!

- Доу, знай свое место! - предостерег Тос'ун, но Верховная Мать Квентл засмеялась и казалась очень довольной.

- Верни дочке меч, - приказала она, а Тос'ун и Дум'вилл недоверчиво на нее посмотрели.

- Немедленно! - потребовала Квентл, и Тос'ун сразу отстегнул пояс с мечом и передал его своей дочери. Когда Дум'вилл надела его на талию, к ней приблизилась верховная мать.

- Это был меч моего брата, - сказала она спокойно. – Меч Дантрага Бэнра, величайшего оружейника своего времени. - Закончив, она ехидно посмотрела на Тос'уна, как будто ожидая, что он решится не согласиться, ибо Дом Баррисон Дель'Армго считал величайшим оружейником того времени легендарного Утегенталя. На самом деле, соперничество между Утегенталем и Дантрагом шепотом обсуждалось в каждом углу Мензоберранзана на протяжении веков.

Тос'ун, разумеется, не стал оспаривать ее утверждение.

- По-вашему логично, что меч Дантрага висит на бедре Армго? - надавила Верховная Мать Квентл, и Тос'ун судорожно сглотнул.

- Нет, Верховная Мать, - тихо сказал он, и Дум'вилл согласилась отцом.

- Безусловно, нет, - промолвила Верховная Мать Квентл. - Но это будет уместно, когда наши Дома объединятся для общего дела. Идите гордо подняв головы, ибо вы, вы оба, послы Второго Дома Мензоберранзана, которые приведут Бэнр и Баррисон Дель'Армго к большему взаимопониманию.

- Верховная Мать? - услышал свой голос Тос'ун, когда он пытался разобраться в этом поразительном заявлении. Верховная Мать Квентл, по-видимому, сейчас включила в свои грандиозные планы не только Тос'уна, но Дум'вилл, наполовину дроу, наполовину дарсиёр.

С надменным смехом, Верховная Мать Квентл развернулась и ушла, воссоединившись с Энджрелом и свитой Бэнр, когда она села на свой магический парящий диск.

- Отец? – скептически спросила Дум’вилл.

Но Тос’ун мог лишь в недоумении покачать головой.

***

- Это клинок Бэнр, - Энджрел пожаловался Громфу, в то время как они оба продолжали путь на восток вместе с группой Тсэбрэка. – Дать его сыну дома Баррисон Дель’Армго…

- Это выбор верховной матери, - сухо перебил Громф. Он опустил глаза на оружейника. Эти двое никогда не были близки, но их отношения только ухудшились. Энджрел узнал, что Громф помог Равелю Ксорларрину найти древнюю родину дворфов Гонтлгрим, и что Громф сыграл важную роль в том, что Тиаго Бэнр, соперник Энджрела за вожделенное место оружейника, представлял Дом Бэнр в той успешной миссии.

Старый архимаг смотрел на Энджрела с примесью жалости и отвращения, выражение его лица нарочито отражало и то и другое. - Здесь много движущихся деталей, - промолвил он. - Верховная мать видит их и помещает в собственную игру, но она пока не видит многое другое.

- А вы видите? - с иронией спросил Энджрел.

- Конечно, - легко ответил Громф.

- Просветите меня.

- Это вряд ли, - ответствовал Громф. - Меня забавляет твое неведение. Однако я предложу тебе это: Тиаго не бросит тебе вызов как Оружейнику Дома Бэнр.

Это потрясающее откровение заставило Энджрела попятиться, ибо он знал, что Верховная Мать Квентл поручила Сарибель Ксорларрин срочно вернуться в Мензоберранзан вместе с Тиаго. Энджрел предполагал, что дерзкий молодой воин, внук знаменитого Дантрага, вооруженный новыми, и, судя по всему, невероятными щитом и мечом, вскоре станет оружейником Дома.

- Он останется с Ксорларринами?

- Нет.

Энджрел с любопытством посмотрел на загадочного старого мага.

- Тут много движущихся деталей, тебе не понять, - пояснил Громф. - Тиаго будет хорошо вознагражден, но не станет оружейником Дома Бэнр, это положение слишком приземленное, чтобы тратить на него его таланты.

От продуманного оскорбления Энджрел немного поморщился, но новости Громфа принесли ему облегчение.

Он всегда был ограниченным, четко осознал в тот момент Громф. Энджрел пришел в восторг от перспективы не сражаться с Тиаго, он знал, что не сможет победить в этой борьбе, недалекий воин был так сосредоточен на этой проблеме, что не мог увидеть развернутую картину, и, разумеется, большую угрозу его положению. Собственный сын Квентл, Омон Бэнр, достаточно скоро окончит Мили-Магтир, безусловно, он лучший в классе, и верховная мать, конечно, предполагала, что он вскоре станет Оружейником Дома Бэнр. Верховная Мать Квентл никогда всерьез не рассматривала Тиаго на эту должность, и, разумеется, не будет сейчас, ибо Квентл стала настоящей Верховной Матерью Бэнр, в сердце, в уме и в хитрости.

Нет, у нее были другие планы на Тиаго и его новую невесту Сарибель, Громф знал, и эти планы будут включать более важное место для Тиаго.

Ибо в отличие Энджрела, Тиаго понял нечто большее, чем боевые искусства.

Тиаго понимал в интригах.

- Считай, что тебе повезло, - промолвил Громф, - ибо ты засвидетельствуешь Затемнение, а это будет славное зрелище.

Энджрел взглянул на него с любопытством. - Вы не собираетесь наблюдать за Тсэбрэком на поверхности?

- Нет, - ответил Громф, затем он оглянулся и махнул своему спутнику проницателю, чтобы тот догонял. - Сегодня утром я был на разведке. До поверхности осталось несколько десятидневок пути и дорога свободна, поэтому я выполнил тут свой долг перед Тсэбрэком. Будь с ним и охраняй его, это должно быть достаточно легкой задачей.

Он начал творить заклинание, очерчивая в воздухе контур двери.

- Значит, вы домой в Мензоберранзан?

- В свое время, - ответил Громф и указал иллитиду на портал, а затем кивнул оружейнику и шагнул туда сам, выйдя в небольшую предкамеру комнаты предтечи, которую он ранее отметил именно для этой цели. На страже стояла огромная водная элементаль, она угрожающе поднялась, пока не признала архимага, а затем отступила.

Громф создал пространственную дверь, чтобы они с Метилом могли пересечь яму, затем привел проницателя в извилистый узкий тоннель, ведущий к Кузне, на всем пути их сопровождал звон молотков, отраженный от камней.

Пересекая Кузню, они привлекли внимание гоблинов и дроу, хотя, конечно, в любом случае, никто не осмелился им препятствовать. Громф заметил висящие клетки, но не обратил на них внимания.

Они вышли в большой коридор с великолепными статуями дворфов, и, хотя он глубоко ненавидел бородатый народ, Громф смог по достоинству оценить мастерство, и подумал, что хорошо, что войско Ксорларринов не осквернило эти остатки другой эпохи. Громф направлялся в палату Береллип, но по пути остановился у двери и с удовольствием послушал. Не потрудившись постучать, архимаг открыл дверь заклинанием и увидел очень удивленное трио темных эльфов.

Громф ворвался в комнату, а следом за ним вошел Метил. Он нашел любопытным, что единственная девушка из трех внутри, Сарибель Ксорларрин, оказала ему большое почтение, отступив и вежливо кланяясь.

Тем не менее, два других, ее высовчивый и амбициозный брат Равель, наряду с вечно высовчивым Тиаго, в тот момент были слишком взволнованы, чтобы должным образом отреагировать на появление великого Архимага Мензоберранзана.

- Меня отзывают в Мензоберранзан! - буркнул Тиаго.

- У верховной матери есть на тебя планы.

- Но нет, Архимаг, этого не может быть! - кричал молодой воин, и он в отчаяние хлопнул в ладоши.

- Мы сейчас так близко, - объяснил Равель. - Мы захватили его друзей и притащили сюда. Они нам все расскажут, и тогда своенравный бродяга будет наш!

- Своенравный бродяга? Снова Дзирт До’Урден?

- Да! – ответили в унисон два молодых дроу.

Громф точно не знал, как с этим быть. Верховная мать строила много планов относительно поверхности, в частности области, известной как Серебряные Пустоши, и Громф сомневался, что эти планы включали в себя противостояние между Тиаго и Дзиртом, особенно в это деликатное время.

- Отведите меня к этим пленникам, - решил он, и вскоре после этого все пятеро пришли к висящим клеткам в великой Кузне Гонтлгрима.

После телепатического совещания с проницателем, Громф приказал, чтобы сняли Далию, а сам все это время продолжал смотреть на Энтрери.

- Давнишний друг Джарлакса, - сказал он Тиаго и Равелю, стоящим подле него. - Грозный воин, как мне помнится.

- Не такой уж грозный, - ответствовал Тиаго.

Громф повернулся к тщеславному молодому дроу. Потом архимаг ухмыльнулся, Тиаго не понимал, но Громф представил этого молодого воина в бою с Дзиртом До'Урденом, полагая, что Тиаго познает немного смирения на остриях клинков следопыта.

Громф обратил свое внимание на Далию, которая просто бы упала, если бы ее не поддерживали два стража-дроу.

- Отведите ее в комнату, где я смогу побыть с ней наедине, - приказал архимаг, и Далию сразу утащили. – Ну, не совсем наедине, - поправился Громф, взглянув на своего спутника иллитида.

- Что вы собираетесь делать? - спросил Тиаго.

Громф посмотрел на него скептически, давая ему понять, насколько нелепо подвергать сомнению действия архимага. - Вы намеревались подвергнуть ее пыткам? - спросил Громф. – И его? Вы бы их ранили и жалили, пока они не скажут вам все, что вы желаете знать?

- Такая мысль приходила мне в голову, - промолвил Тиаго.

- Тогда пусть это послужит идеальной иллюстрацией недостатков Тиаго, - сказал Громф с фырканьем. - И любого, кто ставит клинок выше силы.

Вскоре после этого, от каменных стен нижнего Гонтлгрима стали отражаться ужасные крики бедной Далии, ибо Метил Эль-Видденвельп вторгся в ее разум. – Ты решишься шпионить за архимагом? - Сарибель спросила Равеля в соседней комнате, где волшебник Ксорларрин сотворил заклинание, позволяющее незаметно подслушать допрос Далии.

***

- Тихо, - сказал Тиаго жрице. – Дай ему сделать свою работу.

- Это Архимаг Мензоберранзана! - возразила Сарибель. Если он обнаружит…

- Ты хочешь, чтобы мы просто ушли, как приказала верховная мать? Я должен оставить эти поиски, когда сокровище так близко?

- Когда беда так близко, ты имеешь в виду, если вы собираетесь пойти против...

- На склоне горы в Долине Ледяного Ветра, - перебил Равель и двое других повернулись к нему. Казалось, он смотрел куда-то в пустое пространство, и Тиаго с Сарибель поняли, что органы чувств мага на самом деле были далеко: в другой комнате с Громфом, иллитидом и Далией.

- Дворфы Боевого Топора, - промолвил Равель. – Она думает, что Дзирт с дворфами Боевого Топора под горой в Долине Ледяного Ветра.

- Мы знаем, ведущие туда туннели, - горячо прошептала Сарибель.

- Это недалеко, - добавил Тиаго. - Мы можем туда добраться и покончить с нашей задачей, а затем с триумфом вернуться в Мензоберранзан в разумные сроки, разумные даже для верховной матери.

Дверь открылась, и Тиаго с Сарибель чуть не упали от удивления, однако Равель, который в действительности был не здесь, продолжал свою работу. Пара молодых дроу испытала огромное облегчение, увидев, что это пришла Береллип, а не какой-то союзник Громфа.

- Долина Ледяного Ветра, на север, - сказал ей Тиаго и сразу закрыл за ней дверь. - Далия открыла путь гадкому питомцу Громфа.

Береллип с любопытством взглянула на Тиаго и Равеля. – Вы шпионите за архимагом? – выдохнула она.

- Нет, мы уже закончили шпионить за архимагом, - ответил Равель, опередив Тиаго, двеомеры мага уже не действовали и он вернулся к остальным. - И это было плодотворным занятием.

- Громф уничтожит вас щелчком пальцев, - предупредила Береллип.

- С какой целью? - спросил Равель, а Тиаго заявил, - Не тогда, когда я войду в Мензоберранзан с головой Дзирта До'Урдена.

- Вы нашли его? - спросила Береллип, внезапно заинтересовавшись. Она подошла ближе и села напротив Сарибель за маленький столик.

- Когда прибудет ваша Матрона Зирит? - спросил Тиаго.

- Через две десятидневки, возможно через три.

Тиаго улыбнулся и повернулся к Равелю, который тоже сиял. - Достаточно времени, - согласился волшебник.

***

Громф Бэнр и Метил узнали от Далии гораздо больше, чем подслушал Равель, но младшие дроу, в любом случае, не смогли бы понять эти потрясающие откровения. Громф даже не был уверен, что все понял сам, но в более широком контексте событий вокруг них, наступающее Затемнение; война Верховной Матери Квентл во славу Ллос и расширения ее области влияния в сфере магии; война, которая причинит боль бродяге До'Урдену, и, соответственно, богине, вырвавшей его из тисков Ллос, важная роль этой жалкой дарсиёр, известной как Далия действительно его удивила.

А Громфа было нелегко удивить.

В тот день он покинул Гонтлгрим, наказав Тиаго быстрее прийти по зову Верховной Матери Квентл и оставить в живых девушку Далию. Без ведома Ксорларринов, кроме Береллип, которая ему поклялась хранить тайну, Громф не взял с собой проницателя. У Метила еще осталась здесь работа.

Громф не ожидал, что Тиаго в ближайшее время вернется домой, ибо, конечно, архимаг знал, что подлый маленький Равель Ксорларрин шпионил за ним, и, вероятно, узнал, некоторое из того, что разгласила Далия в отношении последнего места, где она видела Дзирта До'Урдена. Вероятно, Равель уже сговорился с Тиаго пойти и сразиться с бродягой.

Быть по сему, решил Громф, ибо это не его игра, а игра Ллос и Верховной Матери Квентл. Он хорошо сыграет свою роль, и не более того.

Он едва вернулся в свои покои в Магике, а Далию только вернули в висящую клетку в Кузне Гонтлгрима, когда ударная сила Ксорларрин, во главе с Тиаго, Равелем, Джертом и Сарибель отправилась на охоту через тоннели в север.

Часть 3. Рифма истории

Даже в этом сумасшедшем мире, где магия работает в диких циклах и диких кругах, где орки появляются внезапно десятками тысяч, а пираты становятся королями, есть моменты ясности и предсказуемости, где узоры выравниваются в ожидаемые результаты. Я зову это рифмой истории.

Реджис пришел к нам, едва опережая действительно опасного врага.

Рифма истории, удобство предсказуемости!

Он очень изменился в этой второй жизни, наш друг хафлинг. Решительный, опытный, практикующийся с клинком, Реджис проживал свою новую жизнь с целеустремленностью, направленной на четкую задачу. И когда на наш бивак пришел лич, темной ночью в диких землях Скалистых гор, Реджис не сбежал. Нет, он призывал бежать нас, в то время как он продолжал пытаться сражаться со страшным чудовищем.

Но, несмотря на произошедшие с хафлингом изменения, все это повторилось вновь.

Рифма истории.

Я слышал, что эта истина часто упоминается среди разумных существ, особенно среди эльфов, и главным образом среди старейших из эльфов, которые видели восход и закат многих веков. Их мало удивляют даже бурные события как Смутное Время и Магическая Чума, ибо они много раз слышали рифму. И эта ожидаемая действительность особенно касается взлета и падения королевств и империй. Они следуют курсу, оптимистичного подъема, восхождения через великолепные возможности. Иногда они получают там сверкающие драгоценности в периоды предшествующие завершению, возвышенность Миф Драннора, слава Глубоководья, и да, я бы добавил возрождение Клана Боевого Топора в Мифрил Халле. Это обещание и надежда.

Но колеса цикла катятся вперед и слишком часто, падение также предсказуемо, как взлет.

Действительно ли это стремление или слабость разумных рас, интересно, что приводит к этому циклу, этим взлетам и падениям культур и королевств? Столь многие начинают с благими намерениями и грандиозными надеждами. Новый путь, новый день, яркий восход солнца, и тысячи других обнадеживающих клише...

И все без разбора, по-видимому, начинают загнивать и тогда появляются злодеи, посредством алчности или властолюбия. Как червоточины на бутонах, они находят свой путь в любом правительстве. Находят лазейки в законах, используют кодексы в своих интересах, находят свои сокровища и обеспечивают свое благополучия за счет всех остальных, и всегда обвиняют беспомощных, которые не имеют права голоса и не могут обратиться за помощью. Чернорабочим они кричат, «Берегитесь кровопийцы!» а кровопийцы это немощные, забитые пожилые люди.

Так что они преломляют и искажают саму реальность, дабы защитить свои товары, и все же, они всегда в опасности, поскольку это вернейшая рифма истории, ибо если кража будет совершена, это будет крахом, и в этом крахе дворянство падет растоптанным.

И страдание с болью будут пировать на полях, в море и в лесу, на батраках и крестьянах, рыбаках и охотниках, и на тех, кто сеет и на тех, кто ест.

Я боюсь, что рифма истории зловеща, звон, как клаксон предупреждения, быстро становящийся далекой памятью, или даже сказкой, в то время, как новые червоточины появляются на их бобах и праздниках.

Не всегда случается так, но слишком часто. Именно моя надежда на что-то новое, лучшее и прочное, привела к Договору Ущелья Гарумна, пути, который я собираюсь оплакивать.

И поэтому я должен быть унылым.

Но, нет, отнюдь нет, ибо я был свидетелем божественной справедливости и благословлен вернейшими друзьями и семьей, о которой только можно мечтать. Мы идем с открытыми глазами и открытыми сердцами, Друзья Мифрил Халла, и прекрасно знаем о рифме истории, и решили, что эти печальные ноты уступят триумфальному такту и спокойным мелодиям надежды и справедливости. Мир хаос, а мы порядок.

Мир тень, но мы исполнены решимости блистать словно свет.

Однажды, не так давно, я должен был уговаривать своих бывших спутников на добрые дела и бескорыстные поступки; теперь меня окружают те, кто ведет меня к тому же самому.

Ибо даже нередко темная истина рифмы истории не может сокрушить непоколебимую уверенность в том, что есть что-то большее и лучшее, сообщество для всех, где кротким не нужно бояться сильных.

Мы найдем свой путь, и те ничтожные рифмы найдут диссонирующие ноты, как с этим личем, которого привел к нам Реджис, это существо, Темная Душа, считало, что сильнее нас.

Ибо это было частью игры, и если бы мы внимательно присмотрелись к нашему другу хафлингу, мы бы вспомнили правду Рамблебелли, тот же Реджис когда-то давно навел на нас тьму, которая тогда была Артемисом Энтрери (тогда была, я говорю!).

И таким образом, мы теперь смотрим внимательнее, ибо в Реджисе есть нечто такое, аура, быть может, манеры, или готовность рискнуть, часто по-глупому? Что может привести к беде.

Быть по сему; возможно, как говорится в старой поговорке, это часть его очарования.

Он тянет акулу к ее гибели, говорю я.

Дзирт До’Урден

Глава 15.Дом Домов

- Ну, эльф, если у тебя есть какие-либо идеи, теперь самое время их выложить, - Бренор сказал Дзирту, когда они сошли с лодки из шляпки гриба на небольшой грязный берег перед подземной стеной замка и открытым дверным проемом Гонтлгрима. Вся эта большая пещера была слабо освещена лишайниками, а вокруг импровизированной лодки, еще и легким светом от заклинания, которое Кэтти-бри наложила на маленький камень, что она подобрала перед входом в длинный тоннель, ведущий к этому месту.

Вульфгар крепко держал судно одной сильной рукой, используя другую, как перила, дабы помочь его спутникам выбраться. Когда Бренор подошел к переднему краю плота, огромный человек легко поднял его и перенес на сухую землю.

Качая лохматой головой, Бренор оглянулся на него. - Ты столь же силен, как в прошлой жизни, - пробормотал дворф.

- Когда я видел Пвента, в пещере давно, он был разумным, - Дзирт ответил дворфу. - Может быть, в нем осталось достаточно от Тибблдорфа Пвента, чтобы уговорить его пойти к жрецу, который облегчит его боль.

- Сомневаюсь, - промолвил Бренор. - Пвент был переменчивым, когда я видел его, приветствовал и рычал, иногда друг, иногда монстр. Он держал себя в руках, из уважения ко мне и моему трону, я полагаю, но едва-едва.

- У меня есть свиток, - сказала Кэтти-бри, когда Вульфгар своей сильной рукой ее тоже перенес на берег. – И Реджис дал мне это. – Она достала маленький сапфир.

- Небольшой острог, по сравнению с тем, в который ты заключила лича, - промолвил Бренор.

- Это сработает? - спросил Дзирт.

- Это лучшее, что я имею, - ответил Реджис, отталкивая протянутую руку Вульфгара и легко спрыгивая с лодки. Он стряхнул песок и воду со своей нарядной одежды и поправил штаны.

- Тогда, если это нужно сделать, это нужно сделать, - решил Бренор.

Эти четверо пошли вперед, продолжая болтать, но Вульфгар не присоединился к ним и едва ли прислушивался. Со своей немалой силой он вытащил плот из шляпки гигантского гриба с воды на берег, затем поспешил догнать своих спутников, когда они вошли в великий верхний зал Гонтлгрима.

Это место было спроектировано не так, как Мифрил Халл, Вульфгар сразу отметил, что первая комната была действительно огромной, в отличие от многочисленных туннелей, которые вели к каким-то значимым камерам в Мифрил Халле. С другой стороны Дзирт описал этот первый зал как венчающий драгоценный камень верхних уровней Гонтлгрима. Несмотря на эти очевидные различия в архитектуре, варвар не мог избежать чувства дежавю, столь же сильного ощущения, как и любая память, что он уже был актером в этой пьесе прежде. Он отчетливо вспомнил тот давний день, когда труппа впервые вошла в Мифрил Халл, когда Бренор пришел домой.

Вульфгар почувствовал укол под колено, эта боль была лишь в воспоминании, он знал, ибо в том приключении в совершенно другом теле его ударила когтистая рука тролля.

Но это место пахло для него также, словно призраки мертвых дворфов оставили реальный запах, и его разум прыгнул на десятилетия назад, в другое место, время, и даже тело.

Он отогнал воспоминания, вернувшись в настоящее время. Дзирт, Кэтти-бри и Реджис стояли у стенки камеры прямо справа от двери. Кэтти-бри сотворила больший волшебный свет, осветив область более ярко, и Вульфгар заметил изможденный труп, высушенное тело женщины, раздетое догола и жестоко растерзанное.

Кэтти-бри благословила его и окропила святой водой, и только потому, что Вульфгар вспомнил историю Бренора о его визите сюда и ужасную судьбу спутников дворфа. Кэтти-бри удостоверилась, что она никогда не станет нежитью, хотя, казалось бы, с тех пор как ее убили вампиры-дроу, прошло много месяцев.

Вульфгар посмотрел на Бренора, дворф медленно, будто в трансе, шел к большому трону на возвышении, возможно, отсчитывая долгие шаги от передней стены. Бросив последний взгляд на трех остальных, и бегло осмотрев большую камеру, варвар поспешил присоединиться к своему приемному отцу.

- Трон Дворфьих Богов, - пояснил Бренор, когда подошел Вульфгар. Дворф потирал полированную ручку великолепного сиденья, поглаживая ее, словно это было живое существо. - Я садился на него трижды, дважды получил благословение, а один раз был отброшен.

- Отброшен?

- Да, - признал Бренор, глядя на него. - Когда я думал отказаться от нашей задачи и отбросить свою клятву богине моей девочки. Я шел не в Долину Ледяного Ветра, мальчик, а направлялся домой.

- Отказаться от Дзирта, ты имеешь в виду, - сказал Вульфгар, когда подошли трое других.

- Ага, - промолвил Бренор. - Я забыл свое слово и убедил себя свернуть с намеченного пути. «В Мифрил Халл», сказал я себе! Ба, но это кресло убедило меня в обратном!

- Трон отверг тебя? - спросила Кэтти-бри.

- Я отлетел на другой конец комнаты! - воскликнул Бренор. – Ага. Отбросил меня и напомнил о моем месте и сердце.

- Сядь на него сейчас, - предложил Вульфгар, и Бренор взглянул на него с любопытством.

- Ты считаешь, что идешь верным путем, к Пвенту, а затем к себе домой, - объяснил Вульфгар. - У тебя есть сомнения?

- Совсем нет, - без колебаний ответил Бренор.

Вульфгар указал на трон.

- Ты просишь меня побеспокоить моих богов, дабы узнать верно ли я поступаю? - спросил Бренор. - А разве это не должно мне подсказать мое собственное сердце?

Вульфгар улыбнулся, не соглашаясь, и он снова указал на кресло, ибо он был уверен, что Бренору очень любопытно.

Громко фыркнув, дворф развернулся и вскочил на трон. Он уселся и закрыл свои серые глаза с безмятежным выражением лица.

Реджис толкнул Кэтти-бри, и когда она повернулась к нему, она увидела, что он держит еще одну бутылочку со святой водой. - Мертвые хафлинг и человек, и несколько убитых вампиров-дроу, - напомнил он ей. - У нас здесь работа.

- И все раздеты догола, - согласилась девушка. - Это место было разграблено после боя.

Это заставило Бренора громко сглотнуть, быстро спрыгивая вниз. - Да, и моя могила, и могила Пвента находятся прямо за троном, - сказал им Бренор, который уже проделывал этот путь. Он обошел трон вокруг, резко остановился у пирамид из камней, и дрожащим голосом произнес: - Благослови мое старое тело, девочка! Я тебя умоляю.

Вульфгар обошел вокруг кресла и увидел две явно разрушенные пирамиды из камней. Он подошел к ближайшей, и большей, могиле Бренора, и упал на колени. Он начал аккуратно укладывать кости назад, затем оглянулся и вздрогнул.

- Что ты знаешь? - спросил обеспокоенный Бренор. Он спешно поднялся от открытой пирамиды из камней, потом с ворчанием отвернулся и потопал обратно к трону.

Пропал череп, а также толстые бедренные кости.

Вульфгар продолжил укладывать оставшиеся кости, а затем начал класть на место камни. Он почувствовал руку на своем плече, поднял голову и увидел улыбающегося и кивающего Дзирта.

- Я хороню прошлое или подстраховываю настоящее? - спросил Вульфгар.

- Или ни то, ни другое? - спросил Дзирт в ответ.

- Или просто чествую своего отца, - согласился Вульфгар и вернулся к своей задаче.

Дзирт подошел к нему, опустился на колени и начал восстанавливать сломанную пирамиду из камней Тибблдорфа Пвента, хотя эта могила, конечно, была совсем пустой.

- Странно видеть это снова, несмотря на то, что головой я понимаю правду обо всем этом, - признался Бренор, встав между ними двумя. - Это мое собственное тело, не знаю, оставлю ли я когда-нибудь позади эту частицу правды!

Он зарычал. - То, что от него осталось, я имею в виду, - добавил он.

Вульфгар взглянул на своего приемного отца, варвар никогда не видел дворфа таким взволнованным прежде. Он думал о своем собственном бывшем теле, уже, несомненно, обратившемся в кости на открытой тундре, и задавался вопросом, что он может подумать, если случайно на него наткнется. Он отметил про себя сделать именно это, найти доказательство своей прежней жизни и предать его земле.

Потом он вернулся к скелету и пирамиде из камней Бренора, мягко и с любовью.

- Ты смотрел на мир с трона, - рассеянно сказал Вульфгар, выполняя свою задачу.

- Да, и ты считал это правильным, мальчик, - ответил Бренор, его голос все еще был немного испуганным и раздраженным. - Мой курс верный и боги с этим согласны. Я чувствовал это, сидя там, говорю я тебе.

- И он не отбросил тебя на другой конец комнаты, - сострил варвар.

В ответ Бренор положил одну руку на плечо Вульфгара, а другую на плечо Дзирта. - Мой курс был к моим друзьям, - негромко сказал он. - Как и полагается дороге дворфа.

Они вместе собрали пирамиды из камней, Кэтти-бри закончила благословлять трупы, разбросанные по комнате, а затем отправилась к могилам, дабы освятить их должным образом.

- Наложи сюда глиф, - велел ей Бренор. - Таким образом, когда эти воры вернутся, они оставят свои кости рядом с тем, что осталось от меня!

Кэтти-бри нагнулась и поцеловала его в щеку. - Вероятно, просто животное, - промолвила она. - Это в порядке вещей.

- Пусть лучше будет, - пробормотал Бренор, и Кэтти-бри начала свою молитву.

- Так куда мы пойдем отсюда?- спросил Реджис, когда с этим было покончено, день уже подходил к концу.

Все посмотрели на Бренора, который только пожал плечами. – Я не ходил глубже, - признался он. - Пвент и его твари в прошлый раз приходили ко мне, но сейчас, кажется, вампиры не придут. Может быть потому, что мы выказываем уважение, а в тот раз, он пришел ко мне, дабы защитить могилы.

- Это хороший знак, - отметил Реджис.

- Ага, но, как я вам говорил, он едва держит себя в руках, - промолвил Бренор. - И не похоже, чтобы он возвращался защитить могилы снова, после того как я встретился с ним, ибо пропали мои кости.

- Я был ниже в комплексе, - промолвил Дзирт. – Все пути ведут к Кузне, и к яме предтечи, которая разжигает ее.

- Пришлось его поднимать, а? - саркастически заметил Бренор, фыркнув.

- Я возвращался после злополучного путешествия, - уточнил Дзирт. – Я знаю путь.

- Внизу много дроу, - промолвил Бренор. – Так сказал мне Пвент. – Дзирт кивнул. - Мы пойдем медленно и осторожно, одна комната, один коридор за один раз.

- Наш свет будет служить маяком для глаз дроу, - заметил Реджис, и взглянул на Кэтти-бри.

- Я больше ничем не располагаю, - промолвила девушка. - Тебе, Бренору и Дзирту он, разумеется, не нужен, но Вульфгар и я...

- Я пойду впереди, - промолвил Дзирт. – Бренор будет вторым, а ты третьей в группе. – Он достал свою ониксовую фигурку пантеры и призвал Гвенвивар. - Сотвори как можно более слабый свет и заслони его. Гвен будет рядом с тобой. Все просто.

Пантера появилась и компания начала продвижение, Дзирт пошел вперед. Он спустился в один из коридоров, ведущих из большого входного зала, тихо, как тень, его гибкая фигура прижималась к каждой трещине и зубцу, и пропала из вида, прежде чем он вышел из диапазона слабого заклинания свечи Кэтти-бри.

***

Мелкатка не был аристократом Дома Ксорларрин, но этот особенно жестокой дроу пользовался благосклонностью благородного семейства. Джерт, оружейник Дома, знал его по имени и говорил с ним с явным интересом, и часто говорил о нем с другими воинами выше по рангу, чем он в семейных рядах.

Именно его жестокость так произвела впечатление, он знал. Он был их орудием, и в роли, на которую он питал надежды. Кнут, которым он теперь размахивал, конечно, не был змееголовым, ибо те были предназначены для верховных жриц Ллос, но, тем не менее, это был ужасный бич с несколькими с зазубренными крючьями.

Мелкатке нравилось чувствовать оружие, и нравилась возможность его использовать. Это искусство было уравновешиванием, он понимал, и очень приятным.

Дроу замахнулся и ударил, и крепкая маленькая дворфа вскрикнула, вопреки себе.

- Быстрее! - закричал на нее Мелкатка, и он снова ударил хлыстом, на сей раз, прочертив кровавую линию за правым ухом дворфы, и, на самом деле, почти оторвал ухо в процессе! Она завопила, но вцепилась зубами, и упала на бок на одно колено, рыча от укуса.

Держи себя в руках, напомнил себе Мелкатка. Он не мог искалечить этих жалких пленных; они были необходимы для шахт! Ведь их оставили в живых именно для этого.

Страж-дроу три раза щелкнул кнутом по воздуху над головой дворфы. – За работу! – приказал он.

Дворфа ненавидяще на него посмотрела, и он получил удовольствие от этого злобного взгляда. Она попыталась что-то сказать, проклясть его, несомненно, но все, что вышло из ее рта, было невнятной бессмыслицей и гнилостной зеленовато-белой пеной. Она была заклинательницей, эта клирошанка, а темные эльфы знали, как бороться с такими существами. Она была проклята верховными жрицами, самой Береллип Ксорларрин, и всякий раз, когда дворфа пыталась сформулировать слова, рот заполняла мерзкая рвота, вызванная ядом.

Она согнулась пополам, яростно сплевывая, дабы избавиться от пены. Затем она пошатнулась и упала на землю, а Мелкатка еще раз воспользовался кнутом, дабы она поднялась и вернулась к кирке и камню.

Мучитель-дроу был очень доволен собой, когда он услышал, что кирка снова стучит по каменной стене, этот звук смешался с какофонией других горнодобывающих орудий в этих тоннелях гораздо ниже Кузни Гонтлгрима.

Несколько новых рабов привезли из прибрежного города, на который Ксорларрины совершили налет, и они присоединились к батракам-гоблинам. Ремесленникам-дроу был нужен металл, много металла, для голодных кузниц, а здесь можно было найти мифрил, наряду с некоторыми другими минералами, включая адамантин. В нижних камерах Гонтлгрима шла остервенелая работа, ремесленники-дроу делали двери, лестницы и баррикады, не из самых лучших металлов, ибо они предназначались для брони и оружия. Здесь они строили город дроу, возле кузницы предтечи, способной создавать невиданные оружие и броню. Мелкатка мечтал о новом мече и кольчуге, и, замечтавшись, он опять ударил бичом бедную маленькую дворфу, которая только хмыкнула и стукнула киркой по каменной стенке.

- Они такие крепкие, что даже не чувствуют удары, или настолько глупые, что не понимают, что нужно кричать?- спросил другой страж-дроу, подойдя, дабы присоединиться к мучителю эксперту.

- Понемногу и того и другого, но это неважно, - ответствовал Мелкатка. - Я достаточно сильно бью выносливую дворфу, и есть крик или нет, не сомневаюсь, что она чувствует укус кнута.

Они засмеялись над дворфой, но их хихиканье вскоре оборвалось, когда они оба отметили, что к ним порхает странное существо, большая летучая мышь, странное, потому что они прежде не замечали никаких летучих мышей в этой части комплекса. И они были слишком глубоко для таких существ. Приближающееся животное казалось обычной пещерной летучей мышью, просто довольно крупной, а они не водились в глубоком Подземье.

Оно приближалось к ним, беспорядочно махая крыльями, отскакивая назад и вперед по широкому тоннелю. Мелкатка поднял кнут, а его товарищ достал свои парные мечи.

Летучая мышь резко остановилась, все еще на расстоянии дюжины шагов, потом странно перевернулась в воздухе, и странно удлинилась, она завершила сальто, отрастив ноги, и встала на землю.

Это была уже не летучая мышь, а дворф, грязный и плотный, в шипастых доспехах и с нелепейшим шлемом, шип на его металлической макушке был почти в половину его роста!

Он приземлился с широко расставленными ногами, уперев руки в бока.

- Еще один раб! - сказал товарищ Мелкатки, затем повторил слова на общем языке поверхности, который, несомненно, понимало большинство дворфов.

- Нет, - ответил дворф и начал неуклонно наступать. - Я думал, что ты мог бы стать хорошим рабом, - съязвил дворф, ответив дроу его же словами. - Но я видел, что ты делал там с девушкой, и теперь я так не думаю.

Мелкатка поднял кнут, а свободной рукой ловко достал ручной арбалет и выстрелил дротиком, когда его товарищ опустил на пришельца шар тьмы. Мучитель-дроу с молниеносной скоростью отбросил ручной арбалет и обнажил свой меч.

Его товарищ двигался в сторону, оба темных эльфа нацелились на область магической тьмы.

Прошло много ударов сердца.

- Он внизу, - промолвил товарищ Мелкатки. – Хороший выстрел, брат!

Дроу переглянулись, а затем между ними пролетел болт ручного арбалета, сзади.

Мелкатка пошатнулся, когда тяжелая перчатка дворфа, который каким-то образом выскользнул из тьмы и оказался позади них, ударила его по ребрам и отправила в полет. Он принял удар, повернулся и удачно приземлился, удержав равновесие, думая, помчаться обратно к удивительному врагу. На самом деле, ему даже удалось сделать шаг в этом направлении.

Но он был слишком сосредоточен на незнакомце и не подозревал, что он приземлился около рабыни. Дроу осознал свою ошибку, но только за мгновение до того, как его череп раскроила шахтерская кирка, и он растворился в абсолютном мраке внезапной и жестокой смерти.

Амбер Гристл О'Мол работала киркой, не пыталась ее извлечь, а просто делала пюре из внутренности черепа ее мучителя. Она посмотрела в другую сторону и увидела, что второй дроу неистово сражается со странным дворфом веселым мясником, ибо она, конечно, узнала в этом яростном бойце веселого мясника.

Мечи дроу, разумеется, работали блестяще! Рубили из стороны в сторону против поднятых блокирующих рук. И шипастые доспехи были превосходны, Амбер поняла, ибо руки дворфа выдержали весомые удары этих великолепных клинков дроу!

Дворф наступал, спокойно и неуклонно. Мечи дроу вращались вокруг, сменяя друг друга, один меч воин отвел назад, а другим кольнул вперед.

Дворф стал нематериальным, как туман, и меч ударил по воздуху. С криком удивления, дроу благоразумно развернулся и побежал, но он успел проделать всего лишь несколько шагов, когда дворф восстановился, только в стороне, несмотря на быстрый поворот, уклонение и остервенелую работу мечами дроу, дворф надвигался с градом ударов. Он быстро перебирал своими короткими ногами, двигаясь в сторону дроу, и погнал его к дальней стене.

Дроу попытался уйти в сторону, но дворф мастерски это пресек. Это далеко не новичок!

Дроу яростно ударил, один меч блокировал руку, которая скользнула вниз, и, с ловким поворотом запястья, дворф повернул руку и ударил остроконечной перчаткой по запястью и предплечью дроу.

Другой меч провел черту по плечу дворфа, но если веселый мясник и был ранен, то он никак этого не показывал.

О нет, он продолжал натиск, и когда дроу отступил, дворф схватил его за руку.

Дроу пытался его сдержать, и пытался уйти, но дворф методично опустил голову и медленно толкнул. Шип на шлеме пронзил тонкий доспех дроу, и темный эльф стал извиваться.

- Нет! Нет! – взмолился он.

В ответ дворф шепнул «Тсс,» а его сильные ноги продолжали вести его вперед.

Дроу обезумел, опустил мечи и потянул к дворфу свободные руки. Но дворф продолжал, шип на шлеме, наконец, прошел через тонкий доспех дроу.

Дроу ахнул и хрюкнул, он извивался и вертелся, но все медленнее, шип на шлеме вонзился в его грудь и проткнул сердце.

Затем шип уперся в стену, пройдя несчастную жертву насквозь, но дворф продолжал методично двигаться вперед.

Дроу безвольно обвис и дворф, наконец, оторвался от стены, выпрямился и странно подпрыгнул с убитым темным эльфом на вершине шлема. Кровь беспрепятственно полилась из пронзенного трупа, обливая дворфа.

Амбер горячо ему кивнула, но ее улыбка исчезла, когда дворф с усилием поднял дроу и стал пить его кровь.

Долгое время спустя, он бросил труп на землю, схватил дроу за волосы, и потащил к Амбер. Она покачала головой и попыталась заговорить, что, конечно, просто заполнило ее рот пеной.

- Но разве ты не загляденье, - сказал веселый мясник, когда он предстал перед ней, и он опустил мертвого полностью обескровленного дроу на камень и протянул окровавленную руку, словно собираясь погладить Амбер по лицу. Она невольно отпрянула, только тогда в полной мере осознав, что перед ней стоит нежить, вампир.

Она снова попробовала заговорить, спросить его, кто он, но только выплюнула пену. Как она ненавидела этих темных эльфов! И она почти хотела, чтобы эта нежить убила ее здесь и сейчас.

- Славная маленькая красотка, - сказал вампир с озадаченным видом и насмешливо фыркнул. Он посмотрел на ее кандалы. - Я бы тебя освободил, но дроу схватят тебя и обвинят в их смерти. - Он замолчал, как будто ему в голову внезапно пришла другая мысль, и взгляд, которым он окинул Амбер, заморозил дворфу до костей. – Может, есть другой путь, да?

Его рука снова поднялась, нежно, это движение так противоречило тому, что с перчатки все еще капала кровь его жертвы. Она вздрогнула и отшатнулась, качая головой и умоляя его, тихими мяукающими звуками.

Веселый мясник остановился, его рука зависла рядом с ней, на его лице сменилось множество эмоций, от рвения до замешательства, к испугу, и, наконец, дворф издал короткий звериный рык.

Амбер втянула воздух, в процессе проглотив сгусток мерзкой магической пены, и ее вырвало на землю между ней и вампиром.

- Я кажусь тебе несчастным, а? - взревел дворф и он поднял руку, словно для удара.

Но он отстранился, качая головой и бормоча себе под нос.

В веселом мяснике борются его убеждения и голод, поняла Амбер.

А затем появилось что-то еще, и он вгляделся куда-то вдаль, в туннель и вверх. Он пробормотал, - Могилы! – или что-то вроде того. И топнул тяжелым сапогом. - Ах вы, воровские собаки! Как ты это допускаешь! Мой король!

Очевидно, он сошел с ума, и Амбер полагала, что ее жизнь подошла к концу и теперь это злобное существо разорвет ее на части.

Но он этого не сделал. Он побежал вверх по тоннелю, потом резко остановился и помчался в обратную сторону. Вампир опустил остроконечный кулак и проткнул им труп дроу, а другой рукой взял второй труп, и потащил его, как крючок тянет рыбу в лодку. С трупами дроу в каждой руке, дворф убежал вниз по туннелю.

Через некоторое время он вернулся, и Амбер знала, что это был он, хотя он был в виде летучей мыши, и он пролетел прямо мимо нее, не обратив на дворфу внимания, в другую сторону.

Он убрал тела, чтобы ее не обвинили в убийствах, осознала она.

Пленная дворфа клирошанка привалилась спиной к стене, подавленная и испуганная. Она сползла на пол, села и заплакала. Извергая пену с каждым всхлипом, проклиная темных эльфов и саму жизнь.

И, время от времени, наслаждаясь местью, снова чувствуя свою кирку в черепе ее мучителя, с этой мыслью она начала капать киркой в песчаной области, в пределах досягаемости, дабы спрятать кровь и мозги.

***

Трое друзей и Гвенвивар, двигаясь в конце процессии, завернули за угол в широкий, прямой коридор, с дверями по обеим сторонам.

- Помедленнее, - прошептал Реджис, ибо своим инфравидением хафлинг увидел Бренора внизу на другом конце коридора, прямо за пределами их радиуса света, где этот отрезок заканчивался резким поворотом направо. Дворф присел, оглянулся и поднял руку для приближающихся друзей.

Реджис взглянул на Кэтти-бри с Вульфгаром и прошептал, - Ждите. Он заметил, что Кэтти-бри уже остановилась и согласно кивнула. Одну руку она положила на Гвенвивар и явно чувствовала напряжение пантеры. Гвенвивар почуяла что-то поблизости, вероятно, какого-то врага, Реджис видел, а Кэтти-бри чувствовала.

Через несколько мгновений, они начали снова медленно двигаться к Бренору, который был все еще на расстоянии приблизительно в двадцать шагов. Потом Реджис вытянул руку, дабы остановить остальных, когда Бренор развернулся, полностью войдя в их коридор и прижавшись спиной к стене в углу. Он плотно сжимал топор, держа его по диагонали через грудь, оголовок с многочисленными зазубринами был на передней части его левого плеча.

Он оглянулся на своих друзей и улыбнулся, а затем развернулся, выбрав подходящий момент, и ударил боевым топором первого монстра, показавшегося из бокового коридора.

- Гоблины! - воскликнул Реджис, узнав мелкое чудовище, когда оно упало на спину от удара Бренора, по его большим плоским ступням.

Кэтти-бри хлопнула Гвенвивар в бок, и пантера прыгнула в сторону, тяжело задев Вульфгара, который уже начал свою атаку. Вульфгар пошатнулся, но, в любом случае, продвинулся вперед мимо двери на левой стороне коридора.

Эта дверь распахнулась позади него, и оттуда высыпали гоблины, два в ряд, выкрикивая боевой клич и размахивая грубым оружием. Еще одна дверь в коридоре, прямо перед варваром, распахнулась, и высыпали еще твари, которые кричали даже громче.

Реджис прыгнул мимо Кэтти-бри, удачно приземлился и проколол рапирой горло ближайшего существа. Второй рукой он выстрелил из ручного арбалета в физиономию другого гоблина из первых рядов. Чудовище взвизгнуло и схватилось за дротик, споткнулось, а затем обошло хафлинга сзади и бросилось на него с копьем.

Но у Реджиса был уже кинжал в руке, и он поймал копье между его основным клинком и одним из боковых.

- В сторону! – велела Кэтти-бри.

Повернув запястье, Реджис переломил конец грубого копья. Он симулировал стойку, но, вместо этого, выполнил приказ Кэтти-бри, активировав свое призматическое магическое кольцо, и переместился вправо, дальше по коридору, оставляя пространство для своей спутницы волшебницы.

Кэтти-бри подняла руки, соединила большие пальцы и сложила пальцы веером, и с кончиков ее пальцев сошла волна пламени, которая охватила гоблина с проколотым горлом и копьеносца рядом с ним, а также двух позади них.

Реджис появился со стороны, добил рапирой горящее существо во второй шеренге, потом еще раз, с блестящей скоростью, настиг ближайшего гоблина в третьей шеренге, прежде чем он вообще понял, что хафлинг был здесь.

Он услышал, что Кэтти-бри опять ворожит, и мимолетный взгляд на нее сказал ему, что нужно сдерживать врагов сзади от нее.

***

На другом конце зала, Бренор зарубил второго гоблина, затем третьего и четвертого в одном косом замахе. Эти четверо уже упали, извивались и умирали, но дворф с горящими глазами еще не насытился, ибо позади этих первых рядов пришли крупные существа: хобгоблины и багбиры.

Бренор Боевой Топор больше всего на свете ненавидел зловонных багбиров!

Но в тот момент он особенно возненавидел идущую на него тварь, когда он отбил топором тяжелый удар ее импровизированной дубины, которая очень походила на толстую бедренную кость крепкого дворфа.

Бренор принял удар, кость ударила по его однорогому шлему. В ответ дворф боднул существо и выхватил рукоятку, спрятанную под его безрукавкой. Это, разумеется, не было честной сделкой, ибо в ушах Бренора, несомненно, звенело, но дворф должен был сражаться с этим монстром и задержать его. Гвенвивар вылетела прямо из-за багбира, когда дворф потянул его вперед.

- Ах, не надо! - сказал он существу и Гвенвивар, отгораживая багбира от нее. Он развернулся и потащил багбира в другой конец зала. – Ты мой, пес!

Багбира, который был гораздо выше и в два раза тяжелее Бренора, конечно, не удалось далеко утащить, чудовище взвыло и прыгнуло на дворфа, более чем готовое исполнить его желание.

Бренор яростно встретил атаку, начав серию коротких и сильных рубящих ударов, оттесняя врага к стене, целиком сосредоточившись на багбире, на его оружие, на собственной разложившейся ноге.

И это было его ошибкой, вдруг понял он, услышав крики и яростный рев Гвенвивар у себя за спиной, второй багбир проскользнул мимо пантеры.

И теперь его копье проскользнуло через швы в доспехах Бренора, ужалив дворфа в спину.

***

Вульфгар полностью оправился от столкновения с прыгающей пантерой и обратил свое внимание на хобгоблинов и багбиров, высыпавших в коридор из двери перед ним.

Он пытался осмыслить хаотичную сцену, но пара вещей показалась ему любопытной. Во-первых, некоторые из этих гоблиноидов были одеты не в характерные для этих тварей шкуры или зловонную дерюгу, и даже не в ворованные кожаные доспехи. Нет, они носили превосходную одежду темных эльфов, гладкие рубашки, ниспадающие плащи и даже потрясающие доспехи.

А их поведение показалось Вульфгару еще более любопытным. Они не бросались в бой, а убегали.

И поэтому первый в очереди, толстогрудый хобгоблин ростом примерно с Вульфгара, казалось, едва ли даже знал о присутствии варвара и в последний момент попытался блокировать мощный замах Клыка Защитника, боевой молот раздробил его ребра, выбил из него дух и хобгоблин повалился на землю.

Второй зверь неподалеку поднял дубинку для удара, но Вульфгар был слишком близко, и схватил его за руку свободной рукой. Он толкнул его и притянул назад, а затем жестоко во второй раз, а затем в третий, и при этом последнем столкновении, варвар ударил лбом по физиономии хобгоблина, разбив его нос.

Он поразил ошеломленное существо вторым и третьим ударом головой, затем бросил его вниз на пол перед собой, прямо на пути приближающегося багбира, который споткнулся и покачнулся вперед, его лицо оказалось прямо на пути Клыка Защитника.

Вульфгар подпрыгнул и воззвал к своему богу, приземлился, решительно топнув сапогом по шее отбивающегося хобгоблина. Могучий варвар потянулся к серебряному рогу, думая призвать подкрепление из залов своего бога-воина. Однако он сдержался, когда он, наконец, осознал причину волнения этой группы. В комнате за открытой дверью сражалось еще больше монстров, хотя большинство, казалось, хотело просто сбежать.

И среди них в хорошо знакомом варвару танце кружились сабли, такой блестящей демонстрации боевого искусства он не видел более столетия. Дзирт работал вокруг растущей лужи крови, с дикой энергией рассекая ряды гоблинов, хобгоблинов и багбиров.

Вульфгар напомнил себе, что необходимо сконцентрироваться на своих насущных нуждах, и почти в последний момент, ибо на него прыгнул багбир с высоко поднятым мечом.

Он вытянул Клык Защитника вперед, как копье, обеими руками, тяжелый оголовок боевого молота ударил багбира с резкой силой. Этого было недостаточно, чтобы остановить существо, но у Вульфгара появилось необходимое ему время.

Варвар опустил плечо и пошел вперед, под удар меча, и когда багбир попытался восстановить свой прерванный импульс, он упал прямо на согнувшегося человека.

Или чуть не упал, ибо Вульфгар опустил свой молот и схватил падающую тварь, он поднял багбира прямо над своей головой. Варвар повернулся и бросил его к противоположной стенке коридора, в другую дверь, которая, на самом деле, разбилась под тяжестью удара, оставив багбира валяться среди обломков древесины.

Варвар развернулся. На него бросилась пара гоблинов с копьями, пока он казался безоружным. Позади них стоял другой багбир.

А в комнате сзади, Дзирт сражался один против десяти, и любые обороты, которые дроу набирал с его очевидно неожиданными атаками, казалось, сходили на нет.

- Дзирт! - начал кричать Вульфгар, но его голос и его зрение были украдены внезапной вспышкой сверкающего света и тепловым взрывом, который вынудил его и всех остальных в коридоре в ужасе отскочить.

***

Кэтти-бри сотворила стену огня, разделив ряды гоблинов, стена двинулась вправо через изначально открытые двери, и Реджис отпрянул с воплем, прикрывая глаза от обжигающегося света и отвернувшись от жара ревущего пламени.

В комнате, он услышал писк гоблинов, отчаянный и напуганный. Уверенный, что эта область у Кэтти-бри под контролем, хафлинг направился к Вульфгару.

Когда к нему вернулось зрение, хафлинг увидел, что сделал удачный выбор. Вульфгар был в беде.

На него напало два гоблина, и один из них ударил копьем прямо в огромное левое предплечье варвара. Морщась от боли, казалось бы, отрицая ее, Вульфгар использовал эту руку в качестве щита, отталкивая копье, в то время как он сражался со вторым существом Клыком Защитника.

И прямо за этим гоблином, багбир поднял дубинку, которая показалась Реджису очень похожей на одно из пропавших бедер.

- Вульфгар! - воскликнул Реджис, бросаясь вперед. В руке хафлинга появилась небольшая змея, и он бросил ее на голову ближайшего гоблина и на грудь высокого багбира. Змея обвилась вокруг горла багбира, и прежде, чем высокий волосатый гоблиноид успел что-то понять, над его плечом появился призрак и потащил его назад и на пол.

Реджис продолжил свое нападение, направился к ближайшему гоблину, дабы отвлечь его от варвара серией мощных ударов рапирой.

Гоблин парировал и попытался контратаковать, но Реджис высоко поднял копье своим уже двух клинковым кинжалом, и, скользнув по плечу, вонзил рапиру под углом, через диафрагму существа и в его легкие и сердце.

В то же время, Вульфгар, повернулся в сторону и перевернул левую руку с копьем так, чтобы можно было ухватиться за окровавленное древко. Все сильнее морщась от боли, варвар взревел и развернулся, используя копье, как рычаг, дабы раскачать гоблина позади него и бросить в дальнюю стену. Монстр повалился на пол.

В тот момент Вульфгар даже не потрудился достать копье, вместо этого, варвар повернулся в сторону броска. Клык Защитника вернулся ему в руки, когда он повернулся, и он закинул боевой молот высоко над его плечом. Не успел выскочить гоблин, как ему на голову обрушился боевой молот, с тошнотворным звуком круша кости и мозг существа, вдавливая его голову прямо в ключицу. Гоблин странно опустился на дрожащих ногах, удар был настолько тяжелым, что выбил одно колено из сустава, и сила энергии придавила его вниз к полу и снова обратно, гоблин отскочил прямо от земли. Он приземлился на ноги и каким-то образом простоял несколько мгновений, прежде чем окончательно упасть.

- Реджис, позади меня! - велел Вульфгар, вновь повернувшись лицом к открытой двери и сражающемуся там темному эльфу.

Реджис понял команду, когда багбир выбрался из под обломков разрушенной двери, хафлинг в мгновение ока оказался там и вонзил рапиру в неповоротливого гоблиноида.

- Ложись! - Вульфгар крикнул Дзирту, запуская Клык Защитника и целясь прямо в затылок его друга дроу.

***

- Моя нога! - снова и снова кричал разъяренный дворф, сильно ударяя прижатого багбира своим щитом и рубя его топором по всему телу. Бренор даже топнул своим тяжелым сапогом по босой ноге существа, дабы причинить боль этой безобразной твари, которая посмела осквернить его могилу.

Он постоянно пытался игнорировать жгучую боль в спине, но тщетно, ибо багбир позади него продвигал свое копье все дальше.

Неожиданно и свирепо дворф совершил настолько сильный круговой удар, что из рук этого багбира выпало копье. Существо все еще тянулось за оружием, когда Бренор завершил оборот, пригнулся, потом вскочил и сделал апперкот топором, лезвие которого заехало в пах багбира.

И Бренор зарычал, не обращая внимания на обжигающую боль, полностью отрицая ее, когда каждый мускул в его теле ужесточила ярость. Он почувствовал, что через его мощные конечности бежит сила Клангеддина Серебробородого. Топор прошел через таз багбира, разрывая кожу и разрушая кости. Затем Бренор повел топор выше. Клангеддин взревел внутри дворфа, когда дворф взревел в неповиновении. Топор Бренора шел вверх и в бок, поднимая багбира прямо через плечо и наклоняя его вперед, чтобы врезаться в кости, ибо избитый гоблиноид пытался выйти вперед и еще раз атаковать.

Дворф высоко подпрыгнул, взлетев над багбиром, раскрученный топор опустился с высоты с сокрушительным ударом, который почти расколол копейщика надвое.

Топор Бренора снова и снова взмывал вверх и опускался вниз на клубок багбиров, отрывая конечности и рубя туловища. Скоро стало невозможно понять, где заканчивался один багбир и начинался другой.

Дворф услышал рев за спиной, но не обернулся, ибо он знал этот зов, зов Гвенвивар, и это казалось ему криком силы и победы.

***

- Свет! - воскликнула Кэтти-бри, предупредила, и мгновение спустя коридор заполнился ослепительно ярким светом, к которому быстро приспособились спутники, но гоблиноиды оказались в невыгодном положении.

Реджис собирался призвать вторую змею из кинжала, но поднимающийся багбир поморщился от яркого света и инстинктивно прикрыл глаза рукой.

Хафлинг совершил рапирой серию внезапных и сильных ударов, которые окрасили одеяние дроу багбира пятнами крови. Реджису не понадобилась вторая змея.

И он продолжал свою атаку, легко находя бреши в защите багбира, попадая в цель почти при каждом ударе, он убедился, что ему никогда не пригодится эта уловка, при сражении с такими чудовищами.

Потом он вспомнил о Донноле Тополино, и их бесконечных часах тренировки, когда он удивлялся собственной точности и скорости.

Он продолжал думать о Донноле, их любви и связи, и мысль о том, что она от него далеко причинила ему острую боль и разозлила.

И багбир почувствовал его гнев, ибо удары хафлинга стали яростнее.

***

- Ложись! - Дзирт услышал крик своего друга варвара, и его сердце подпрыгнуло от радости, его мысли возвратились на десятилетия назад, пока он не вернулся к реальности.

Полностью доверяя Вульфгару, Дзирт бросился на землю. Он еще даже не приземлился, а два багбира перед ним поспешили воспользоваться ситуацией, когда великолепный Клык Защитника быстро пролетел над ним, ударив одного из удивленных багбиров прямо в грудь, и отшвырнул его в сторону.

Лопатки Дзирта коснулись пола, но он напряг мышцы и вскочил, чтобы встать перед оставшимся монстром, и его сабли были уже нацелены на быстрое убийство.

Багбир припал вниз, пораженный дюжину раз, ибо дроу вращался с левой стороны от него, начиная дикий шквал, предназначенный только для того, чтобы держать существо там сзади от него, дабы выиграть время. Он заметил несколько явных прорех в скудной защите, выставленной против его атаки, но он сдерживался, уверенный, что сможет повернуть шансы в свою пользу. С понимающей улыбкой, Дзирт повернулся вправо, так же, как и монстры на этом фланге.

Как раз когда он повернулся к новой группе, мимо него пролетел гоблин, безумно кувыркаясь в воздухе. Он задел оружие хобгоблина, который столкнулся с Дзиртом прежде, чем отпрыгнуть далеко в сторону, и Дзирт использовал это отвлечение, дабы внезапно выступить вперед со смертельным выпадом.

Он опустил свой кровавый клинок и оставил его позади. Затем последовал за ударом слева, повернулся вместе с ним, проделав это еще раз, отбивая копье и меч хобгоблина и багбира, прыгнул выше копья гоблина, потом перестроил свой левой клинок, когда он спустился, дабы совершить рубящий удар по физиономии этого гоблина.

Он легко приземлился и продолжил свой поворот, обратно в другую сторону, чтобы перехватить копье.

И улыбнулся, увидев, как сражается его давний друг, надежный боевой товарищ Вульфгар. Хобгоблин внизу на том конце повернулся, чтобы встретить варвара, и увидел свое преимущество.

И Дзирт улыбался все шире, слишком хорошо зная эту хитрость, и он снова повернулся. Прежде, чем он даже успел повернуться лицом к оставшимся хобгоблину и багбиру на этом фланге, он услышал, как упало что-то тяжелое и хрюканье умирающего хобгоблина позади него.

Клык Защитника вернулся в руки Вульфгара. Дзирт полагал, что с хобгоблином покончено.

Дзирт мог только вообразить глупый взгляд на лице существа, когда оно вдруг осознало свою гибель, что огромный человек вновь держал свое могущественное оружие.

Затем он почувствовал, что Вульфгар у него за спиной. Друзья встали спина к спине, и на сей раз, следопыт сражался в полную силу, не заботясь о том, что у него за спиной. Дроу парировал меч и копье с ослепительной эффективностью, его левая сабля, Мерцающий, проскользнула над копьем хобгоблина один раз, а затем снова, Дзирт зацепил и поймал копье крестовиной сабли.

Одновременно, дроу мог сражаться как два отдельных бойца, Дзирт поднял Ледяную Смерть под нужным углом, дабы скользнуть вниз и ударить багбира в бок, и прежде, чем существо успело ответить на удар, дроу быстро нанес прямой удар Ледяной Смертью.

Это был не сокрушительный удар, конечно, просто взмах руки, но для того, чтобы попасть багбиру в глаз была нужна точность, а не сила. Тварь взвыла и отступила, оставив Дзирту своего несчастного товарища хобгоблина.

Хобгоблин взревел и сильно потянул, но в этом не было необходимости, Дзирт сделал неуловимый поворот, который выпустил копье как раз когда существо начало тянуть. И поэтому хобгоблин потерял равновесие и оступился, и Дзирт быстро прыгнул к чудовищу, сабли танцевали и рубили вокруг.

Дроу приземлился и бросился за спину хобгоблина, обошел его слева и появился прямо позади, и прежде, чем существо вообще смогло отреагировать на ослепительный бросок, дроу вернулся с другой стороны, нырнул вправо, туда, где он стоял прежде.

Хобгоблин посмотрел на следопыта недоверчиво, с любопытством, потом его взгляд стал еще более озадаченным, когда, по-видимому, до твари начала доходить истина.

- Да, ты действительно мертв, - пояснил Дзирт, и умирающий хобгоблин, получивший десятки ран, опустился вниз.

Дроу оглянулся и увидел, что могучий замах Клыка Защитника отправил гоблина в полет. Дзирт, с усмешкой, сосредоточил свое внимание на оставшемся багбире.

Все еще держась за кровоточащий глаз, тварь повернулась и побежала через боковую дверь, и, когда она открыла портал и устремилась внутрь, Дзирт увидел другого багбира, который держал любопытный предмет.

- Череп! - завопил он, указывая клинком на тяжелую дверь, когда она захлопнулась. Дроу ринулся вперед и толкнул дверь, но она не поддавалась.

- Вульфгар! - крикнул он, отскакивая, и повернулся к своему другу.

Реджис вошел в комнату, а затем нырнул в сторону, дабы избежать столкновения с рычащей Гвенвивар.

С другой стороны Вульфгар запустил свой боевой молот в отступающего хобгоблина, попав ему в затылок, и существо ударилось головой в стену. В другой руке варвар сжимал второй снаряд, живой снаряд, он повернулся к Дзирту и высоко поднял лягающегося гоблина.

Двое друзей подбежали к двери, и Вульфгар бросил в нее существо.

Дерево с железной каймой застонало под тяжестью удара, но дверь оказалась прочнее, и сломанный гоблин рухнул у порога.

- Лучший ключ на подходе! - закричал Бренор, когда он, также, вбежал в комнату.

- Твой череп...! - начал кричать ему Дзирт, но дворф перебил его, - Я слышал тебя, эльф!

Бренор подпрыгнул в воздух около Вульфгара, который наполовину поймал и наполовину перенаправил его, поставив свою силу после импульса дворфа.

Бренор прикрыл плечо щитом, когда он столкнулся с дверью, и на сей раз, портал раскололся, дворф пролетел внутрь и приземлился на ноги, чтобы мощно врезаться в двух очень удивленных багбиров.

Дзирт помчался в проход, но всего через несколько мгновений, в комнате остался только Бренор Боевой Топор.

Дзирт остановился и поморщился. Спина его друга была пропитана кровью, но это была не кровь убитых им багбиров.

Дроу с озабоченностью посмотрел на Вульфгара, и только тогда понял, что варвар тоже не вышел из боя невредимым, и, действительно, кусок сломанного копья торчал из его левого предплечья, которое, как и спина Бренора, было в крови.

- Где Кэтти-бри? - спросил он, и едва эти слова слетели с его уст, как удар молнии вспыхнул в коридоре, гром эхом отражался от камней.

Следом за этим взрывом пришла Кэтти-бри, тихо вошла, и выглядела совершенно спокойно, из ее рукавов и вокруг рук клубились нити синеватого тумана. Она посмотрела мимо трех друзей на разбитые двери и Бренора, возвращающегося из соседней комнаты, держа перед глазами череп.

- Старый друг, - сказал дворф, немного застенчиво, хотя он попытался прикрыть это смешком. Однако было очевидно, что Бренор потрясен сильнее, чем он хотел показать, глядя в пустые глазницы, которые когда-то были его собственными глазами.

Кэтти-бри обошла Дзирта сбоку, и сразу начала бросать исцеляющие заклинания, как только заглянула через плечо дворфа, чтобы поближе посмотреть на его рану. Дворф поморщился от боли, когда она положила ладонь на эту глубокую рану, и на оставшийся кусок копья, который там застрял, но постепенно его напряжение спало, ибо через него прошли волны успокаивающего волшебства.

- Лучше? – спросила Кэтти-бри.

- Ах, да, магия рук, - выдохнул Бренор, и его глаза расширились, а Дзирт ахнул, когда Кэтти-бри вытащила большой наконечник копья из спины дворфа.

- Для твоей раны нужно больше заклинаний, - промолвила она.

- Тогда сделай это по пути обратно к моей могиле, - промолвил Бренор.

- И Вульфгару тоже, - добавил Дзирт. – Вы втроем вернетесь к пирамиде из камней. Реджис, Гвен и я останемся здесь, таким образом, мы не потеряем завоеванные позиции.

Бренор и его приемные дети сразу ушли, держа череп и бедренные кости.

- Мы должны разведать местность, - заметил Дзирт.

Однако у Реджиса были другие идеи. Он сунул руку в свой волшебный поясной мешочек и достал большую многослойную карманную сумку. Он осторожно положил ее на пол и начал разворачивать, открывая детали своей переносной алхимической лаборатории. Он открыл большую книгу на отмеченной странице.

- Это лишайник, - сказал он, подняв глаза от картинки в книге, и взглянув на участок мшистого зеленого грибка у основания стены комнаты. - Иди на разведку и используй для связи Гвенвивар. Если найдешь еще лишайник, собери его.

- Зачем?

- Я пока не нашел очень много вещей, - ответствовал Реджис. Он полез в один карман и достал бутылочку, наполненную синеватой жидкостью. – И положи сюда, - сказал он, протягивая ее Дзирту.

Дроу взял ее и с любопытством посмотрел на своего друга хафлинга.

- Зелье исцеления, - пояснил Реджис. Пригодится, по крайней мере, до тех пор, пока не вернулась Кэтти-бри.

Дзирт кивнул и пошел прочь.

- Защита от огня, - внезапно произнес Реджис, разворачивая его обратно. – Лишайник, я имею в виду. Я думаю, что могу использовать его, чтобы закончить зелье защиты от огня, и если я должен идти рядом с Кэтти-бри, то оно мне понадобится! Она, кажется, отдает предпочтение пламени!

Дзирт улыбнулся и кивнул, его рука коснулась Ледяной Смерти, которая так же защищала его, и он вспомнил о кольце, которое он дал Кэтти-бри, что давало девушке то же самое. Он думал о долгосрочных значениях, подходящий частях большей головоломки, и обнаружил еще больше гармонии и силы в группе.

Напоследок он взглянул на Реджиса, который внимательно читал свою книгу алхимии и который, очевидно, мыслил в том же направлении.

***

- Позволь мне, - промолвил Вульфгар.

Бренор, по-прежнему держа череп, посмотрел на него и заколебался.

- Пожалуйста, - добавил Вульфгар.

- Ты испытываешь сожаление, что не был здесь в первый раз, чтобы похоронить своего папу? - спросил Бренор с усмешкой, передавая череп.

- Только уважение, - объяснил Вульфгар. - Уважение к тебе. - Он опустился на колени рядом с пирамидой и осторожно отодвинул камни в сторону.

- Это... отрезвляет, - сказала Кэтти-бри, стоя позади рядом с Бренором. Она положила руки на крепкие плечи дворфа. - Интересно, как я буду себя чувствовать, когда вернусь в Мифрил Халл и увижу собственную могилу.

- Отрезвляет? - ответил Бренор с фырканьем. - Я чувствую себя так, будто кишки готовы вылезти наружу! - Он положил руку на талию дочери и притянул ее к себе.

Вульфгар положил на место бедренные кости, а потом, бережно, поставил череп. Прежде, чем положить камни, он встал у подножия могилы, где к нему присоединились Кэтти-бри и Бренор. Когда девушка освятила могилу, Вульфгар и Бренор опустили глаза.

Это стало моментом катарсиса для этой необычной семьи. Они здесь не хоронили свое прошлое, лишь их прошлые разногласия, особенно Вульфгар.

Когда Кэтти-бри закончила пение, варвар притянул девушку к себе и крепко обнял. - Я всегда тебя любил, - сказал он, но в его голосе и между ними не было никакой напряженности. - А теперь я рад, что вернулся к вам обоим.

- Я не думала, что ты покинешь Ируладун, чтобы вернуться на Торил, - промолвила Кэтти-бри.

- И я не думал, - ответствовал Вульфгар. - Любопытно, но я, ни мгновения не сожалел о своем выборе за прошедший двадцать один год. – Это мое приключение, мое путешествие и мое место.

- Ты когда-нибудь мне расскажешь о своей жене и детях? - спросила Кэтти-бри, и Вульфгар широко улыбнулся и охотно кивнул.

- Две жизни, - сказал он, словно не мог поверить в свою удачу. - Или три, если считать обе части моей предыдущей жизни.

- Нет, всего одна, - решил Бренор. Он отошел от своих детей к могиле и лягнул один из камней. Он посмотрел на пару, кивая, как будто в прозрении.

Вот здесь стучит, - сказал он, ударяя себя коротким пальцем в грудь, возле сердца. – А не там, - закончил он, указывая на пирамиду из камней.

Двое других, которые прошли через смерть, которые также носили свои вторые смертные тела, не могли оспорить этот тонкий момент.

Глава 16.Стойкость

Маленький тифлинг чернокнижник сердито шагал по разоренной части Порта Лласт, его неживая рука болталась позади него, а свой костяной посох Эффрон держал под мышкой другой руки. Зачастую он использовал посох для опоры, но не теперь, когда в его крови был огонь и гнев.

Они забрали его мать, если она, конечно, вообще жива.

Они уничтожили банду его спутников, банду его друзей. Некоторые горожане видели, что Афафренфер погиб. Некоторые видели, что Артемиса Энтрери утащили. И Амбер тоже, бедную Амбер огромный драук поднял вверх тормашками, и, как игрушку, закинул на свое уродливое плечо.

И Далия была избита, Эффрон видел это собственными глазами. Когда опустилась грозовая сеть, то опустился и Эффрон, возвращаясь к призрачной форме, и проскользнул в щель между булыжниками, бросился вниз и вдоль земли, затем вылез между досками в соседнем здании. К счастью, он пошел в противоположную сторону аллеи, где магическое оружие Далии перенаправило грозовую энергию паутины, и молодой чернокнижник с гордостью засвидетельствовал, как его мать приняла такой мощный взрыв!

Но также он увидел дикое возмездие самца драука, и даже в своей двумерной форме, тифлинг чернокнижник чувствовал, что затаил дыхание, когда чудовище било Далию по голове, повалив ее наземь.

И теперь ее нет. Никого нет и Эффрону одиноко.

Он подумал о Царстве Теней и Дрейго Проворном, который некогда был его наставником в месте, что когда-то было его домом. Но потом чернокнижник отбросил эту мысль, сердито покачав головой, и пробормотал проклятье, а многочисленные горожане, двигавшиеся в район бедствия, смотрели на него с любопытством, словно он, несомненно, потерял разум.

Они были не далеки в своей оценке его эмоциональной устойчивости, осознал он, когда их заметил.

Эффрон на самом деле почти сошел с ума от гнева, разочарования и полной безнадежности. Сейчас он один, два десятилетия стерты из его времени, а был ли еще жив Дрейго Проворный? И как далеко Царство Теней отступило от берегов Торила? Эффрон сомневался, что он вообще сможет совершить шаг сквозь тень, дабы вернуться в это темное место, но еще больше он сомневался, что он этого хочет.

Вероятно, он там считается преступником, и долго не проживет.

Он подошел к тлеющим развалинам Утешения Камнетеса, трактир был разрушен до основания магическими огнями и громовыми молниями при нападении темных эльфов. Многие там умерли; по последним подсчетам вынесли уже почти десяток тел.

Все вокруг него, народ Порта Лласт клялся, что они всё восстановят.

Это был выносливый народ, упорный и неунывающий, и их слова немного утешили Эффрона.

Теперь он мог пойти своим путем, понял он, свободный странствовать, как он считает нужным, свободный начать новую жизнь. В конце концов, он чернокнижник немалой силы и с могущественной экипировкой. С костяным посохом, который он взял у лорда-черепа в Царстве Теней, он поднимет армию нежити, которая будет выполнять его приказы, если до этого дойдет дело.

- Самостоятельно, - сказал он вслух, пытаясь укрепить свое решение.

Но слова звучали неискренне, и их эхо не отдавалось в его голове, к своему удивлению обнаружил он.

- Нет, - промолвил он. – Нет.

Он пойдет и найдет свою мать. Возможно, ему потребуются годы, но сейчас это его обязанность, которая поведет его к цели. Он найдет Далию, и, быть может, других из их группы, и он уничтожит их похитителей.

Или он погибнет пытаясь.

Эта последняя мысль его удивила, но в основном, потому, что это последняя мысль его не беспокоила. Если он умрет, пытаясь спасти Далию, то быть по сему.

- Быть по сему, - сказал он вслух.

- Быть по сему? - спросил человек рядом с ним, и он повернулся, чтобы увидеть, что товарищ и компаньон рассматривает его с любопытством. - Сначала проклятые морские дьяволы, теперь дроу! Порт Лласт проклят, как ты считаешь?

Кривой чернокнижник поставил свой посох перед собой и сильно постучал по мостовой, чувствуя, что посох резонирует энергию, чувствуя свою внутреннюю силу.

- Мир опасное место, промолвил Эффрон. - И опасность приходит всевозможными способами и в лице различных врагов. Ты бы отправился в Глубоководье, чтобы быть зарезанным ножом разбойника в переулке? Ты бы отправился во Врата Балдура и тебя бы утащили на судно работорговцев? Или ты опять отстроишься здесь, в Порте Лласт, и будешь готов к тому, что вернутся эти собаки дроу?

- Хорошо сказано, парень, - сказал человек с вежливым поклоном.

Эффрон кивнул и пошел прочь.

Да, он решил, что спасет свою мать.

Но, разумеется, он не знал с чего начать.

***

- Ты, кажется, не слишком обеспокоен таким поворотом событий, - Джарлакс бранил Киммуриэля, когда псионик, наконец, пришел на его зов в пустые задние палаты Дома До'Урден.

Псионик пожал плечами, как будто это не имело значения. - Разве ты не ожидал, что это когда-нибудь случится?

- Я ожидал, что все будет по-прежнему прекрасно.

- А ты был несчастным, - ответствовал Киммуриэль. – Очень несчастным писарем.

Джарлакс начал отвечать, даже раньше, чем закончил Киммуриэль, но он воздержался от своего ответа, ибо он полнее осознал провидение в замечаниях псионика.

- Все равно было лучше, чем сейчас, - вместо этого раздраженно сказал он. - Прояви уважение, бездомный бродяга, ибо перед тобой капитан стражи Дармон Н'а'шезбернон, более известного как Дом До'Урден. Впечатляет, да?

- Меня переполняет смирение, - сухо ответил Киммуриэль.

- Сегодня армия Дома Бэнр возвращается в город, - пояснил Джарлакс. - И дорогая Верховная Мать Квентл обрела интереснейшую пару.

- Да, сын Дома Баррисон Дель’Армго и его дочь наполовину дарсиёр, - согласился Киммуриэль.

Джарлакс посмотрел на него, покачал головой и сердито вздохнул. Лишь однажды он хотел удивить Киммуриэля какой-то информацией!

- Она, несомненно, использует этого вернувшегося Армго для укрепления связи между Домом Бэнр и Матроной Мез’Баррис Армго. Или она найдет способ обернуть ситуацию с молодым Армго к своему преимуществу перед Мез’Баррис. Так или иначе, она полна решимости укрепить свою власть в городе.

- Верховная Мать Квентл выросла, - заметил Киммуриэль.

- Да, она чрезвычайно выросла, так или иначе, полагаю, что с помощью иллитида, хотя я не располагаю всей информацией. Громф таскает за собой Метила Эль-Видденвельпа.

- Матрона Мез'Баррис глубоко ненавидит Верховную Мать Квентл, - ответил Киммуриэль, и он не казался удивленным информацией Джарлакса. - Точно так же она ненавидит всех остальных.

- Она матрона могущественного Дома, - напомнил Джарлакс. - Ее личная вендетта не имеет значения. Она ставит прагматизм превыше гнева.

Киммуриэль кивнул, едва ли не соглашаясь. - Кое-кто ненавидит Верховную Мать Дома Бэнр еще больше, - заметил он. - Та, что давно мыслит только о мести.

Джарлакс взглянул на него с любопытством.

- Моя мать, - объяснил Киммуриэль.

- Кьорл? Она упала в Клау…

- Ее забрали из дома Облодра до того, как ярость Ллос разрушила здание, и отдали в рабство великому демону.

Выражение лица Джарлакса не изменилось, все это было для него новой информацией.

- Балору Эррту, - пояснил Киммуриэль. - Кьорл Одран его игрушка, но ее это не беспокоит. В течение всех этих десятилетий у нее на уме лишь ненависть к Верховной Матери Ивоннель Бэнр и детям Ивоннель, включая новую верховную мать. Она целеустремленная, я тебя уверяю.

- Ты так говоришь, как будто с ней встречался.

- Своим способом, - признал Киммуриэль. - У этой истории есть продолжение. Матрона Мез'Баррис вступила в тайный сговор, чтобы вернуть Кьорл в город, в частности, для нападения на Дом Бэнр. Архимаг Громф был частью этого заговора, наряду с верховной жрицей другого Дома.

- Минолин Фей, несомненно, - рассудил Джарлакс. Он обдумал сложившуюся ситуацию и понял, что верховная мать довольно ловко нарушила этот заговор. Он посмотрел на Киммуриэля, по-прежнему не понимая, как его соотечественник мог быть в курсе столь многих хитростей паутины, которая была Мензоберранзаном, но потом, внезапно, он во всем разобрался, и очень ловко.

- Значит, Метил-Эль Видденвельп не так пострадал, как казалось, - сказал Джарлакс с кривой усмешкой. - Должно быть, этот проницатель не настолько пострадал, чтобы не мочь связаться со своим разумом улья.

Киммуриэль кивнул в знак уважения к прекрасному рассуждению.

- Таким образом, Квентл теперь больше похожа на Ивоннель, и гораздо более внушительна, - отметил Джарлакс. – А я капитан гарнизона До’Урден. - Он покачал головой и хихикнул, повторив, - гарнизон До'Урден.

- Скоро это будет благородный Дом, входящий в совет, без сомнения, - рассудил Киммуриэль.

- Я полагаю, вместо Ксорларрина, - промолвил Джарлакс.

- И какое место при всем этом займет Бреган Д’Эрт? - спросил Киммуриэль, но Джарлакс мог сказать по выражению лица и поведению псионика, что у него уже был ответ, независимо от того, что мог бы предположить Джарлакс.

- Мы найдем благоприятную возможность и наш путь, - заверил его Джарлакс. – Где-то начинается война. Не может быть никакого иного объяснения махинациям верховной матери. Она всех соберет и будет держать в коллективном рабстве.

- Она действительно наращивает броню, - согласился Киммуриэль.

- В той броне будут швы, - довольно решительно заявил Джарлакс, не успев себя остановить.

Киммуриэль криво усмехнулся на его вспышку.

- Я основал Бреган Д'Эрт не для того, чтобы он превратился во фракцию гарнизона Дома Бэнр, - объяснил Джарлакс. Затем он помедлил, думая, что будет мудро умерить свои слова. Но, он пришел к мнению, что это, на самом деле, не имеет значения, ибо Киммуриэль мог читать его мысли также легко, как и слышать его слова, даже если магическая глазная повязка защищала от псионического вторжения. В этот момент Джарлакс был так взволнован, что даже не скрывал эмоции.

- Я буду делать то, что приказывает верховная мать, - сказал он своему соруководителю. - Но это временно. Я не сбежал из этой несчастной дыры в земле, только потому, что по прихоти моей глупой сес... верховной матери меня вернут обратно.

- Сестры, - добавил Киммуриэль. - И нет, это не желательно для Бреган Д’Эрт.

- Поэтому мы найдем швы в броне моей дорогой сестры, - предложил Джарлакс.

- Мез'Баррис Армго уже разглядела один, - ответствовал Киммуриэль.

- Кьорл?

- Конечно. Тиаго Бэнр в прошлом убил, и, таким образом, изгнал Эррту, и балор не испытывает никакой любви к этому Дому.

Джарлакс так широко улыбнулся, что, по-видимому, псионик был вынужден добавить, - Терпение.

Но, безусловно, Джарлакс думал, но не говорил. Он хотел вернуться в Лускан. Он хотел вернуться в Бреган Д’Эрт.

Он хотел снова увидеть звезды.

И его желания сбудутся через труп его сестры Квентл.

Глава 17.Порядок в хаосе

Восемь Правящих Матрон Мензоберранзана собрались вокруг стола в форме паука в тайном зале совета, Верховная Мать Квентл Бэнр и Матрона Мез'Баррис Армго заняли места возле самых длинных лап паукообразного насекомого.

Между ними стоял свободный стул, который, как полагали семь правящих матрон, скоро займется.

Но Верховная Мать Квентл знала лучше.

Этот совет был долгожданным, и, на самом деле, был отсрочен дольше, чем многие ожидали. Почти все из Дома Ксорларрин уже исчезли из города, и некоторые из правящих матрон были удивлены, увидев Зирит К'Ксорларрин на стуле третьего Дома, справа от Верховной Матери Квентл. По всему городу ходили слухи, что Зирит уже ушла.

Тем не менее, они все равно шептались, ибо, конечно, это был день формального выхода Зирит из Правящего Совета и формального выхода Дома Ксорларрин из Мензоберранзана. Их переселение в дворфий комплекс, известный как Гонтлгрим шло прекрасно, во всех отношениях. Несколько домов уже наладили торговые соглашения с Ксорларринами, и, действительно, кое-какие прекрасные доспехи и оружие, созданные в кузнице предтечи, уже потекли в Мензоберранзан.

После многочисленных обязательных молитв Паучьей Королеве, во главе с Верховной Жрицей Сос'Умпту Бэнр, Верховная Мать Квентл открыла палату.

Удивительно, но Сос'Умпту не ушла, как это было принято. Она подошла к стулу между верховной матерью и Матроной Мез'Баррис и спокойно села, это, очевидно, не понравилось Матроне Дома Баррисон Дель'Армго, которая заерзала в кресле и сердито посмотрела на верховную жрицу Бэнр, а затем на Верховную Мать Квентл.

- Вы знаете, почему мы собрались, - начала верховная мать. - Экспедиция Матроны Зирит К'Ксорларрин во вновь открытые дворфьи рудники была довольно успешна и плодотворна. По воле Ллос, и, как обсуждалось ранее в этом зале, это время для нас, чтобы восстановить то, что было потеряно в десятилетия смятения, в Войну Паучьей королевы и во время Магической Чумы.

Она взглянула на Зирит и предоставила слово ей.

- Город К'Ксорларрин готов, - сказала пожилая матрона, когда она встала. - Мы защищаем залы, а магическая Кузня дворфов снова работает благодаря горячему дыханию плененной предтечи.

Заявление, хотя это не было новостью ни для кого в комнате, разумеется, вызвало взрыв аплодисментов.

- К'Ксорларрин не является независимой организацией, - вмешалась Верховная Мать Квентл, подавляя эти аплодисменты и вызвав удивленные взгляды нескольких других, однако выражение лица все еще стоящей Матроны Зирит не изменилось. Все это было давным-давно решено, наедине, между ними двумя, вскоре поняли остальные.

- У вас есть свой город, как вы желали, Матрона Зирит, - пояснила верховная мать. - И вы теперь сами по себе.

Верховная Мать Квентл велела Зирит садиться, и когда она села, верховная мать продолжала, - К'Ксорларрин это сестра Мензоберранзана, и будет платить десятину, в основном в виде доспехов и оружия, боевых машин, и тому подобного. В повседневной жизни К'Ксорларрин, Матрона Зирит будет править, как она считает нужным. Но знайте, моя старая соперница, моя старая подруга, моя старая противница: В случае необходимости, Мензоберранзан призовет вас, и вы ответите, как мы пожелаем. Во время войны ваши солдаты придут на призыв, под знаменем Мензоберранзана и под командованием гарнизона Бэнр. Ваши молитвы Леди Ллос подтвердят эти истины. Мы договорились?

Матрона Зирит кивнула. - Моя семья не пользуется большой благосклонностью у Леди Ллос, и мы не располагаем особыми возможностями. К'Ксорларрин встанет с Мензоберранзаном, и в мире и в войне.

- Вы наши глаза в Верхнем Мире, и стук орудий ваших кузнецов будет великолепно звучать во всех туннелях Подземья, - добавила Матрона Мез'Баррис, и все в комнате знали, что она сделала это только для того, чтобы влезть в обсуждение явно доминирующей Верховной Матери Квентл.

Эти события произошли без согласия Мез'Баррис, они даже не спросили ее мнения.

- Вы решили сейчас уехать в свое поселение? - Верховная Мать Квентл спросила у Матроны Зирит.

- Да, - ответствовала она. - Я покину Мензоберранзан в ближайшую десятидневку.

- А ваше место?

Матрона Зирит глубоко вздохнула, посмотрела влево от Матроны Мез'Баррис, на Матрону Вадалму Тлаббар из Четвертого Дома, Фэн Тлаббар, и самую ненавистную соперницу Зирит. Затем она повернулась направо, к Матроне Миз'ри Миззрим из Пятого Дома, другой ненавистной сопернице. Зирит задвинула стул, давая понять, что она закончила.

- Уходите, - неприветливо сказала ей Верховная Мать Квентл. – Это больше не ваше место.

Без поклона, без салюта, не говоря ни слова, Матрона Зирит К'Ксорларрин покинула Правящий Совет.

Оставшиеся матроны смотрели на Верховную Мать Квентл, ожидая руководства, и Квентл понимала их ожидание. Она прикажет восхождение, и каждая поднимется на одну ступень, дабы занять освободившееся третье место? Или она оставит его свободным, пригласив кого-то, кого-либо, кто попытается занять это место, что, вероятно, приведет к войне Домов?

Или третий вариант, пожалуй, смесь упорядоченного восхождения и приятного хаоса.

- Матрона Вадалма, - Верховная Мать Квентл сказала женщине справа от Мез'Баррис, и верховная мать указала на свободный стул.

Вадалма Тлаббар поднялась и прошла долгим путем вокруг стола, чтобы не идти позади Бэнр и Армго. С превосходством посмотрев на других в комнате, она выдвинула стул Зирит и заняла свое место в качестве Матроны Третьего Дома Мензоберранзана.

- Матрона Миз'ри, - велела Верховная Мать Квентл, и Миз'ри прошла путем Вадалмы, заняв бывшее сиденье и ступень Вадалмы.

И это случилось со следующими тремя, каждая матрона садилась на следующее сиденье и занимала следующее положение, упорядоченно продвигаясь с четвертой по восьмую ступени Домов, поднимаясь с третьей по седьмую позицию. Когда они закончили, место напротив верховной матери осталось свободным.

Верховная Мать Квентл долго молчала, позволяя остальным обдумать возможности.

- Матрона Прае'анелль Даскрин? - наконец спросила Матрона Мез'Баррис, имея в виду Матрону Дома Даскрин, в настоящее время Девятого Дома Мензоберранзана.

- Если Даскрин станет Восьмым Домом, кто здесь полагает, что это надолго? - сказала Верховная Мать Квентл со злым смехом и другие матроны к ней присоединились, ибо эти слова звучали правдиво. В данный момент Дом Ханцрин занимал одиннадцатую ступень в городе, но считалось, что Ханцрин мог легко победить любой из младших Домов, и, вероятно, также и несколько правящих Домов. И особенно с новым городом К'Ксорларрин, ибо Дом Ханцрин был мощной экономической силой в Мензоберранзане, обладал множеством каналов за пределами города, раскинул сети по просторам Подземья и даже на поверхности. Многие в Мензоберранзане уже несколько лет ожидали, что Дом Ханцрин войдет в Правящий Совет, и только паутина альянсов между различными другими Восемью Домами удерживала руку Матроны Шакти Ханцрин.

Дом Даскрин не имел таких крепких связей, и будет легко уничтожен Домом Ханцрин, Даскрин должен войти в Правящий Совет, верила каждая за этим столом.

- Дом Даскрин Девятый, и Матрона Прае'анелль готова занять свое законное место, - поторопила Мез'Баррис.

Разумеется, она готова, понимала Верховная Мать Квентл, ибо Дом Даскрин был набожным и довольно изолированным кланом, всего с несколькими союзниками для защиты от Дома Ханцрин, а ближайшей союзницей Дома Ханцрин в городе была Мез'Баррис из Дома Баррисон Дель'Армго. У Шакти с Мез'Баррис было кое-что общее: их ненависть к Дому Бэнр. Если Даскрин станет Восьмым Домом, Мез'Баррис вынудит Шакти к прямой атаке, дабы посадить ее на Правящий Совет.

- Матрона Прае'анелль займет это место, - пояснила верховная мать, - как только оно освободится.

Затем Мез'Баррис начала задавать очевидный вопрос, а некоторые другие неловко поежились на своих местах от неожиданного заявления, но верховная мать повернулась налево и кивнула, и Сос'Умпту поднялась со стула и пошла вокруг стола, демонстративно позади Матроны Мез'Баррис, и заняла свободное место Восьмого Дома.

- Дом Бэнр займет два места на Правящем Совете? Это ваш план? - высказалась удивленная Мез'Баррис.

- Нет, - коротко ответила верховная мать. – Сос’Умпту больше не принадлежит к Дому Бэнр.

- К кому она присоединилась? Она собирается основать свой Дом? Если так, то ступень должна быть намного ниже этой!

- По воле Ллос, Дармон Н'а'шезбернон восстановлен, - объявила верховная мать.

- Дармон... - с трудом повторила Мез'Баррис.

- Проклятый Дом До'Урден? - засмеялась Матрона Зинда Меларн, самая молодая дроу на Правящем Совете, и самая фанатичная и непреклонная в своей преданности Ллос. - Измена!

- Идите и помолитесь, Матрона, - верховная мать неприветливо ответила Зинде. - Когда вы закончите, вы будете более тщательно подбирать свои слова.

- Здесь нет прецедента для этого, - добавила Матрона Мез'Баррис.

- Наступило особенное время, - ответствовала верховная мать. – До всех вас доходили слухи о путешествии на восток Тсэбрэка Ксорларрина. Слухи верны, он идет с благословения Ллос, и имеет право на ее великое заклинание, Затемнение. Мы начнем войну на востоке, на поверхности, по требованию Паучьей Королевы, и мы будем вести эту войну от имени Дома До'Урден.

Она сделала торжественную паузу.

- Сос'Умпту, Госпожа Магика, Верховная Жрица Храма Богини, отказывается от своего положения Первой Жрицы Дома Бэнр, дабы стать Матроной Дома До'Урден.

Даже союзные матроны Дома Бэнр немного поморщились при этой, казалось бы, очевидной силовой игре.

- Это временное назначение, - заверила их верховная мать. Дом будет формироваться посредством сотрудничества с другими правящими Домами. Ее патрон, например…

Она замолчала и посмотрела на дверь в конце комнаты, потом открыла ее, выкрикнув командное слово.

В палату, прихрамывая, вошел дроу среднего возраста. Он подошел, опустив глаза в пол, и сел на стул, где раньше сидела Сос'Умпту.

- Впустить мужчину сюда! - сказала Зинда Меларн, и сплюнула.

- Мы договорились, Матрона Мез'Баррис? - сказала верховная мать, глядя с улыбкой на то, как Матрона Баррисон Дель'Армго смотрела на нежданного пришельца.

- Вы не узнаете своего собственного сына?

- Тос'ун, - выдохнула Мез'Баррис, и она проницательно посмотрела на Верховную Мать Квентл. Но Квентл ответила на ее взгляд злой усмешкой, которую Мез'Баррис могла понять только как слабо завуалированную угрозу. Мез'Баррис видела во взгляде Квентл нечто такое, что могло смутить Вторую Матрону Мензоберранзана и ее семью.

- Мы договорились, Матрона Мез’Баррис? – повторила верховная мать.

- Я буду молиться, - это было все, что ответила Матрона Мез'Баррис.

- Да, будете, - промолвила верховная мать. – Вы все. Я приму вашу похвалу, когда Леди Ллос сообщит вам, что я исполняю ее волю.

При этом она резко хлопнула в ладоши, неожиданно закончив заседание Правящего Совета.

Шесть матрон не Бэнр поторопились из комнаты, сплетничая небольшими группами о поразительном повороте событий. Квентл заметила, что Зинда Меларн шла вдалеке от Мез'Баррис, пока они не подошли к двери. Квентл знала, что эти двое будут долго это обсуждать. Теперь они поняли, почему Бреган Д'Эрт патрулировал коридоры бывшего Дома До'Урден.

Теперь они будут сетовать, но дальше этого дело не зайдет. По крайней мере, не сейчас, ибо неминуемо Затемнение, а также война, которую оно предвещает. А Матрона Мез'Баррис еще до конца не осознала последствия неожиданного возвращения Тос'уна Армго, ее сына.

У Дома Баррисон Дель'Армго было немного союзников, в конце концов, и им будет нелегко, если остальная часть города придет штурмовать их ворота.

***

- Это подействовало, как вы ожидали? - Громф спросил верховную мать, когда она пришла в его комнату в Доме Бэнр.

- Конечно.

- Я бы с удовольствием посмотрел на лицо Матроны Мез'Баррис, когда в палату вошло ее давно потерянное чадо.

- Ты снова посещал К'Ксорларрин?

- Да, - ответил Громф, хотя он опустил какие-либо подробности, в частности, довольно поразительные открытия, касающиеся поверхностной эльфийки, Далии. – Тиаго вернулся вместе с вами?

- Нет, но я уверена, что он скоро вернется, вместе с Сарибель Ксорларрин, которая будет его невестой.

- Хорошо, что ему будет, чем заняться.

- В качестве Оружейника Дома До'Урден, несомненно, - отметил Громф, и верховная мать посмотрела на него с любопытством, а затем недоверчиво, ибо она не делилась с ним этой информацией.

- Логика не может направить вас по иному пути, - заметил архимаг. - Ваш потомок Омон вытеснит Энджрела в иерархии Дома Бэнр, естественно, и я сомневаюсь, вы позволили Тиаго эти сказочные и древние предметы, созданные Гол'фанином, чтобы он стал капитаном стражи или занял какую-то другую бессмысленную должность.

- Хорошо рассуждаешь, - сказала верховная мать, но выражение ее лица показывало, что она по-прежнему думала, что это слишком хорошая догадка.

- И кто станет волшебником Дома До’Урден? – невинно спросил Громф.

- А ты как считаешь?

- Уж точно не Громф! - промолвил архимаг. - Я считаю, что мое блюдо вполне достаточно заполнено.

Верховная Мать Квентл, не мигая, смотрела на него.

- Тсэбрэк Ксорларрин, - ответил Громф, кивая явно смирившись с неизбежным выбором.

- Он Благословлен Ллос, - ответствовала верховная мать.

- Вы намекали, что он будет Архимагом К'Ксорларрин, - напомнил Громф.

- Это было просто необходимое поддразнивание. Я не обещала Матроне Зирит, что она сможет полностью от нас отделиться. - Верховная мать замолчала и хитро взглянула на Громфа. - Неужели тебя беспокоит, что Тсэбрэк вернется в Мензоберранзан так скоро, после нахождения такой славы в глазах Паучьей Королевы?

- Ллос паучиха, - остроумно заметил архимаг. - Ее глаза могут одновременно видеть много такой славы.

Громф не был уверен, но ему показалось, что его сестра не удивлена.

- Я уже говорил вам о том, насколько меня беспокоит Тсэбрэк, - более серьезно сказал Громф. - И этого беспокойства... нет.

- Поживем, увидим, - сказала верховная мать, собираясь уходить. - Поживем, увидим.

У Громфа было серьезное лицо, пока он, волшебным образом, не закрыл дверь за своей сестрой. Он давал ей иллюзию власти.

Она явно не понимала, что Метил-Эль Видденвельп не только передал ей воспоминания, но и распознал ее намерения и сообщил о них Громфу. В сущности, лукавый старый Громф использовал проницателя таким же образом, как Ивоннель использовала Метила, чтобы получить власть в палате Правящего Совета.

После контакта с иллитидом, Квентл, пожалуй, стала хитрее, и, разумеется, более осведомленной о путях мира Ллос.

Но, по крайней мере, пока, она не стала Ивоннель. Пока.

После того, как Квентл легко подавила и манипулировала Минолин Фей и Громфом в Доме Фей-Бранч на Фестивале Основания, Громф Бэнр был весьма этому рад.

Глава 18. Легкий привкус мести

Вися в своей железной клетке, Артемис Энтрери не знал, что со всем этим делать. Очевидно, с Далией что-то случилось. Что-то ужасное, что-то совершенное этим жутким проницателем.

Она не плакала по Эффрону. Она не выглядела злой, встревоженной или разочарованной. Она молчала, даже не отвечала на слабые окрики Артемиса Энтрери. Она на него не смотрела, и, кажется, вообще ни на что не смотрела.

Она просто сидела там, без клетки, без охраны, сломленная. К ее лодыжке был прикован металлический шар, но, казалось, это было не нужно ее похитителям.

- Далия! - крикнул он снова, так громко, насколько осмелился. Он действительно не хотел давать повод кому-то из темных эльфов в Кузне снова его избить. Не то, чтобы им на самом деле был нужен повод, многие дроу отрывались от своих кузниц, чтобы уколоть его небольшим ножом, стукнуть раскаленной кочергой, или бросить горячий пепел ему в лицо, дабы посмотреть, как он рефлекторно и тщетно пытается увернуться.

Девушка никак не показала, что она его услышала, или, во всяком случае, что она вообще хотела услышать.

Эльфийка была разбита, возможно, она уже никогда не будет прежней, понял он, и он не мог отрицать, что его грызла мысль о мрачной судьбе Далии.

Грызла и трогала его больше, чем он когда-либо мог себе представить.

Зная о том, к чему это неизбежно приведет, Энтрери попытался подавить эти мысли, но он не смог.

В своих воспоминаниях, он снова увидел Калийю, и он представлял ее на месте Далии. Ее тоже забрали темные эльфы, из банды Джарлакса Бреган Д'Эрт.

Забрали у него.

Он действительно любил Калийю? Человек задавался вопросом по сей день, он большую часть своей жизни был уверен, что любви не существует, эта загадка, в самом деле, эхом отдавалась в его мыслях. Возможно, он любил Калийю, возможно, нет, но, вероятно, его отношения с ней были самыми близкими к любви, из всего того, что было в его жизни.

До сих пор? До Далии?

Энтрери посмотрел на нее из своей клетки.

В клетке было невозможно стоять.

Очень медленно и не спеша, Энтрери двигал плечами, ворочался и разминал сильные мышцы вдоль его бока, пока его левая лопатка не опустилась, укоротив его руку. Поворачиваясь, вертясь и растягиваясь, убийца, наконец, смог увидеть свою левую руку.

Человек отметил, что у него очень длинный ноготь большого пальца. Он специально его отрастил.

Он поморщился при последнем болезненном повороте, выворачивая свою руку практически из гнезда, дабы вытащить ее из клетки и поднести этот ноготь ко рту.

В течение некоторого времени он сусолил большой палец, смягчая ноготь своей слюной, затем он зубами оторвал от ногтя длинный узкий кусок.

Деятельность в комнате вынудила его вывернуть руку в сторону, прежде чем он успел вложить этот ноготь в руку, поэтому он языком подсунул его к нижней десне, таким образом, его язык остался свободным, на случай того, если ему придется говорить.

Из туннеля, который вел к яме предтечи, выплыла Верховная Жрица Береллип, удобно устроившись на магическом светящемся призванном диске. Энтрери подумал, что это, безусловно, означало, что ему предстоит еще один раунд пыток. Но потом убийца понял, что ошибся, когда из тоннеля сразу за Береллип, вышли более примечательные дроу. Тиаго Бэнр и другая жрица Ксорларрин во второй шеренге, в сопровождении волшебника Дома и оружейника, жрица была на подобном парящем диске, а все мужчины верхом на боевых ящерах.

За ними следовали многие другие, все были явно оснащены для сражения, а в самом конце длинной процессии шли драуки.

Энтрери проследил их путь до палаты, которая стала, как он слышал, часовней этого нового поселения дроу. Значит, они шли на войну с благословения Ллос.

Они снова уходят из Гонтлгрима, осознал Энтрери, также, как они уходили в Порт Лласт. Больше пленников, больше рабов, больше смерти, больше крови. Таков путь дроу.

Они очень близко подошли к его клетке и Далии, и Береллип, подняв руку, остановила процессию и подплыла к сломленной эльфийке.

- Дарсиёр, - сказала она с усмешкой и покачала головой. - Знай, что я бы растянула тебя на дыбе, если бы это было в моей власти. И я бы оставила тебя в живых и нашла бы новые способы причинить тебе боль. Я бы дала тебе надежду, а затем скормила бы тебя Йеррининэ, и я бы с удовольствием смотрела на невообразимые вещи, которые он будет проделывать с тобой за убийство его любимой Флаввар.

- Жрица, - осмелился прервать Джерт, и Береллип остро посмотрела на него. Она смотрела на него не долго, но, тем не менее, Энтрери это заметил, потом она с негодованием взглянула на мужчину, сидящего рядом с ее сестрой, воин, Энтрери знал, был Тиаго Бэнром.

Береллип справилась со своим гневом, встретившись взглядом с благородным из Дома Бэнр.

Архимаг сказал ей оставить Далию в покое, понял Энтрери из этого безмолвного обмена взглядами. Побывав в Мензоберранзане, Энтрери узнал, что лишь немногие осмеливаются перечить Громфу Бэнру. Даже Джарлакс оказывал этому опасному волшебнику большое уважение. Несмотря на тесную клетку, Энтрери удалось повернуть голову немного в сторону, дабы посмотреть на разворачивающуюся сцену. Архимаг и Дом Бэнр защищали Далию?

Второй диск прилетел поближе к нему.

- Ты должна заставить Йеррининэ пойти с нами, - младшая жрица Ксорларрин сказала Береллип.

- Он горюет, я не знала, что драуки способны на такие эмоции, - ответствовала Береллип.

- Больше всего на свете он ненавидит дарсиёр.

- Он не будет мне подчиняться, - заверила ее Береллип. - Идите во славу К'Ксорларрин. Возвращайтесь ко мне с головой Дзирта До’Урдена.

Опять он!

После потрясения Энтрери обрел озарение: ничего из этого не было совпадением. Ему и его друзьям не просто не повезло, когда Порт Лласт атаковали дроу. Нет, дроу атаковали, ибо он и его друзья были в Порте Лласт. Они по-прежнему одержимы Дзиртом, после всех этих лет. Значит, они держат Далию в качестве приманки?

Эта мысль почти насмешила Энтрери, когда он вспомнил кровавую последнюю встречу Далии и Дзирта.

Почти насмешила, ибо в его затруднительном положении, ему, действительно, было не до веселья.

Внизу, Береллип помахала сестре, а затем велела процессии двигаться дальше. Войско стремительно и неуклонно двинулось вперед, в скором времени покинув Кузню.

Энтрери неподвижно висел и не выражал никаких эмоций, стараясь слишком пристально не смотреть на Береллип и Далию, делая вид, будто он был далеко за пределами каких-либо проблем мира вокруг него, словно он окружен стеной собственной боли и страданий. На самом деле, он вообще не проявлял никакого интереса, и казался слишком усталым и сломленным, чтобы о чем-то беспокоиться.

Но, в действительности, он беспокоился. По его оценке, более половины гарнизона Ксорларрин только покинуло комплекс, все благородные кроме Береллип, значительная часть рабской силы гоблиноидов, и, вместе с ними, многие из безобразных драуков.

У него будет шанс.

***

В Кузне было тихо, тишину прерывал только редкий звон молота все еще работающего одинокого кузнеца-дроу, а также храп и фырканье спящих рабов.

Далия тоже крепко спала, лежа на каменном полу, прямо перед клеткой Энтрери.

Убийца смотрел на нее, думая о том, что эти несчастные темные эльфы с ней сделали, и о том, что они, вероятно, сделают с ней в будущем.

Он думал об этом, работая ногтем в замке клетки. Энтрери извернулся и другой рукой заткнул ухо, блокируя звук, а второе ухо он приложил к металлическому пруту, который доходил до замка.

Он услышал и почувствовал едва различимую вибрацию, это щелкнул тумблер.

В тот момент для него существовал только этот звук. Полностью сосредоточившись, опытный убийца настроил все свои чувства на работу, ощупывая и изучая сложный механизм, прислушиваясь к контрольным звукам.

Второй тумблер вскоре сдался.

Энтрери глубже впал в транс, блокируя все отвлекающие факторы. Полностью сконцентрировался.

Третий щелчок, а затем четвертый.

А потом последовал действительно неожиданный звук, замок открылся и прислонившийся убийца невольно толкнул дверцу, лишь немного, но достаточно, чтобы активировать глиф молнии, который ударил в него, больно обжег и оповестил всех в зале.

Он опустил руки и висел там, казалось, без сознания, но кузнец-дроу все равно подошел, с горячей кочергой в руке. Дроу закричал, и в комнату из коридора вбежала еще пара темных эльфов, спешащих присоединиться к своему родичу.

Они подошли к Энтрери, нервно оглядываясь.

Дверца клетки немного приоткрылась, и на убийцу обрушился еще один удар. Он застонал и повернул голову в сторону.

Он достаточно хорошо знал язык дроу, чтобы понять очевидный вопрос, и ему удалось скрыть свою улыбку при ответе.

- Его вес так расшатал дверь, что сработали ловушки Жрицы Береллип!

Энтрери расслабил свои мышцы и снова слегка прислонился к двери, дабы его опять ударила магическая молния.

Он застонал.

Темные эльфы засмеялись.

Два стража все еще смеялись, когда они вернулись на свои посты. Кузнец все еще смеялся, когда он вновь поднял свой молот.

Энтрери позволил клетке ударить его снова, и еще несколько раз после этого, с различными интервалами, и в течение разных периодов времени, иногда каждые несколько болезненных мгновений.

Кузнец даже остановился и взглянул на него.

Клетка опять долгое время звучала, затем замолчала, ибо Энтрери, на полу, тихо закрыл дверь.

Далия валялась перед ним, и как он хотел пойти к ней! Вместо этого он ускользнул в тени, пополз мимо спящих гоблинов, где он украл длинную лопату.

Он перемещался как шепот ветра, от кузницы к кузнеце, из тени в тень, от кучи к куче. Никто не мог слышать лучше, чем дроу, но и никто не был таким бесшумным, как Артемис Энтрери.

Он подошел сзади к ремесленнику-дроу и прислонил лопату по диагонали к корыту у рабочего места. В одном текучем движении, Энтрери встал рядом со своей намеченной жертвой, поднял горячую кочергу, и направил ее в живот дроу. Потрясенный кузнец инстинктивно повернул бедра назад, и Энтрери помог ему избежать кочерги, схватил волосы на затылке дроу и изо всех сил потянул вперед. Уже наклоняясь вперед, чтобы избежать кочерги, удивленный кузнец оказал небольшое сопротивление, когда Энтрери ударил его лицом об край металлического корыта перед ним.

Ошеломленного и истекающего кровью темного эльфа Энтрери вновь ударил об корыто, с еще большей силой.

Энтрери лягнул прислоненную лопату, разломив ручку пополам, и прежде, чем верхняя часть упала, он подхватил ее свободной рукой.

Ремесленник-дроу, наконец, начал звать на помощь, но Энтрери уколол острым концом сломанной ручки под челюсть дроу и его слова превратились в бульканье извергающейся крови.

Когда убийца в третий раз ударил ремесленника об корыто, дроу был уже вялым, почти без сознания. Все еще крепко держа его за волосы, Энтрери отложил копье и свободной рукой схватил дроу за промежность. С силой воина, мышцы которого закалились от десятилетий сражений, Энтрери поднял свою жертву от земли и бросил в печь, накормив кузницу плотью дроу.

Огонь предтечи сразу съел несчастного дроу, пожрал мясо и обуглил кости, прежде чем он даже успел по-настоящему закричать.

Однако умирающий темный эльф издал достаточно звуков, чтобы напомнить Энтрери о том, что ему нужно поспешить. Он соединил половинки сломанной лопаты вместе, используя осколки дерева, чтобы на первый взгляд лопата казалось целой. На корыте он заметил узкий гвоздь и подобрал его, подумав, что это намного лучшая отмычка, чем ноготь большого пальца, в конце концов. Потом он быстро разбросал золу на полу у основания кузницы и помчался в тени к спящим гоблинам, дабы подложить свою лопату к их принадлежностям.

Вернувшись в клетку, он получил очередной болезненный ожог от глифа молнии, когда он распахнул дверь и прыгнул на место, а потом аккуратно закрыл дверцу, чтобы она выглядела так, как будто ее никогда не открывали. Он обернулся и поднял руку, используя свою новую и лучшую отмычку, чтобы зацепить один из тумблеров прежде, чем положить ее в рот, плотно прижав к деснам.

Убийца полностью расслабился и отступил на место. Он прислонил лицо к железным прутьям и вдруг закричал, резко, и очень кратко, дабы просто всполошить гоблинов и предупредить стражу за пределами комнаты.

А затем он безвольно обвис в клетке, и всем, кто мог это увидеть, казалось, что Энтрери не более живой, чем монах в соседней клетке.

Всего лишь мгновением позже, Энтрери отметил, что один гоблин встал, и, с любопытством, озирается вокруг. Существо лягнуло спящего рядом с ним сородича, и так далее вниз по цепочке, пока не встало несколько тварей, гоблины почесали свои уродливые головы, указывая на все еще горячую кузницу, где работал дроу.

Группа направилась туда, оставляя следы от золы, которую рассыпал Энтрери, и осмотрелась по сторонам, пока один из них не заметил обугленные останки внутри печи. Потом они отшатнулись, падая друг на друга, дабы уйти с места преступления.

Они пошли за своими орудиями, за самодельным оружием, дабы применить его против любого незваного гостя, убившего ремесленника-дроу.

При звуке сумятицы вошли стражи темные эльфы, и, когда им показали место преступления, они позвали еще многих других.

Глядя через один полузакрытый глаз, Артемис Энтрери действительно наслаждался зрелищем, ибо дроу потребовали ответа от гоблинов. Он испугался только один раз, когда гоблины указали на Далию, пробормотав, что виновата она.

Однако именно в этот момент, одно из безобразных маленьких существ подняло лопату, которую заимствовал Энтрери. Оно обратило внимание на пятна на ручке, и когда оно стало осматривать кровь, лопата развалилась пополам, став самодельным копьем.

У гоблина в руке оказалось орудие убийства.

И возле места преступления были следы гоблинов.

Гоблины продолжали указывать на Далию, которая, казалось, ничего не знала о том, что происходит вокруг нее, но темные эльфы не обращали на них внимания.

Перебили их, и бросили в печь, одного за другим.

Энтрери удалось удержаться от кривой улыбки, когда он наблюдал за разворачивающейся бойней. Это была хорошая ночная работа.

***

- Возьми ее и беги! - Энтрери услышал, что один дроу крикнул другому.

Мысли убийцы пришли в смятение, ибо они, очевидно, говорили о Далии, и ближайшие два дроу, солдат и жрица, бросились к ней. Энтрери повертел отмычку во рту, думая, что ему, возможно, скоро придется ее использовать. Что-то происходит, какое-то волнение, какое-то напряжение.

Он мог бы использовать это внезапное отвлечение, дабы вырваться на свободу и убежать?

Он посмотрел на Далию и содрогнулся. Она, кажется, едва ли знала о нарастающем напряжении. Она просто сидела там, глядя в пустоту. Он не думал, что сможет убедить ее бежать вместе с ним, а если ему придется тащить ее за собой, то, он знал, что никогда не убежит от дроу.

Он посмотрел на приближающихся темных эльфов и принял окончательное решение. Возможно, он не сбежит, но он, безусловно, заберет нескольких дроу с собой в могилу.

Мгновение спустя волнения усилились, когда их источник, в виде огромного драука, появился в поле зрения.

- Ты должен быть со Жрицей Сарибель! - закричал на него один дроу.

- Молчать! - драук, Энтрери слышал, что его зовут Йеррининэ, прорычал в ответ. - Где гнусная дарсиёр?

- Она не твоя забота! - сказала жрица, стоящая рядом с Далией. – По приказу Жрицы Береллип!

Очевидно, заметив Далию, драук подошел, восемь паучьих ног царапали каменный пол, тяжелая булава покачивалась в его огромной мускулистой руке.

Энтрери знал эту булаву, Крушитель Черепов, она была оружием Амбры, и он позволил себе мгновение погоревать по хорошей дворфе.

Всего лишь мгновение, пока он пытался разобраться в своих действиях. Он выйдет из этой клетки и бросится к ближайшей кузнице, дабы обзавестись оружием, потом...

- Йеррининэ! – услышал он, и он узнал этот голос.

Очевидно, голос узнал и драук, ибо чудище остановилось и повернулось лицом к говорящей, Жрице Береллип, а она встала между ним и пленной Далией.

- Дарсиёр оставили в живых по приказу Архимага Громфа, - промолвила Береллип.

Йеррининэ низко зарычал в ответ.

- Ты знаешь, что он с тобой сделает, - предупредила Береллип, а когда Йеррининэ агрессивно наклонился вперед, она добавила, - Ты встречал его спутника!

Энтрери глубоко поразило, что простое упоминание о проницателе могло так ослабить столь сильное существо. Драук отступил, а его лицо дроу побледнело.

- Я не забыл тебя, убийца! - драук крикнул Далии и поднял булаву, Береллип пыталась его остановить, но Йеррининэ уже замахнулся.

Но не на Далию.

Крушитель Черепов ударил по клетке Энтрери с зубодробительной силой, причинив острую боль глубоко удивленному мужчине, и дико раскрутил его клетку. Прежде чем Энтрери осознал удар, а чистая сила удара внушала ему страх, по клетке ударили снова.

И Береллип аплодировала, вместе со всеми остальными дроу и гоблинами в комнате.

- Достаньте человека из клетки, чтобы я съел его бьющееся сердце на глазах у дарсиёр! - умолял мерзкий драук.

- Не убивай его, - вмешалась Береллип. – Пока.

- Значит, я просто оторву ему руки и съем их!

Береллип рассмеялась, а Энтрери подумал, что час его смерти, конечно, близок, и его мысли опять сосредоточились на том, как посеять большую разруху, перед своей неминуемой гибелью.

- Не трогай его руки, - Береллип ответила Йеррининэ. – Может быть только одну ногу…

И Далия начала смеяться.

Энтрери посмотрел на нее недоверчиво, когда увидел ее из своей вращающейся клетки, и он заметил, что на нее смотрит не он один.

- Да, ногу, - Далия сказала хихикая. - Как ощипанному цыпленку крестьянина!

Прошло долгое время, и клетка вернулась к своему первоначальному положению, а Энтрери глядел на Далию и на отупелого Йеррининэ, который стоял совершенно неподвижно, держа булаву наискосок, как будто он снова собирался ударить по клетке.

- Ну, это интересный оборот, - прошептала Береллип.

- Я обещаю тебе, что отомщу за Флаввар, - сказал драук, приближая свое глумящееся лицо к Далии, которая смотрела на него безучастно, словно она понятия не имела, о чем он говорит.

Береллип обратилась к солдату и жрице, которые первыми пришли на место действия. - Возьмите ее, - поручила она, и ее пальцы сообщили им что-то еще, но Энтрери не смог разобрать что, вероятно, место, куда они должны были доставить эльфийку.

Убийца бросил прощальный взгляд на Далию, но он не смог понять, что выражало ее лицо, сострадание, отвращение, или полное безразличие.

Темные эльфы повели ее прочь, мужчина тащил металлический шар, женщина поддерживала не твердо стоящую на ногах Далию, а Береллип велела другим наблюдателям возвращаться к своим обязанностям.

- Если бы это был мой выбор... - пожаловалась она Йеррининэ.

Драук кивнул и сердито посмотрел на Энтрери.

- Еще раз, - предложила Береллип, и драук взял Крушитель Черепов обеими руками и сотряс клетку Энтрери, и сотряс кости Энтрери. Убийцу уже поражала огромная булава, почти под прямым углом, но сейчас было еще хуже.

Когда клетка перестала дико колебаться и вращаться, Береллип и Йеррининэ ушли.

Клетка встала на свое место, но Энтрери этого сделать не смог.

Его бок болел, его бедра, казалось, горели огнем, и он мог лишь надеяться, что не получил никаких серьезных ран.

Ему нужно поскорее выйти из этой клетки.

Глава 19. Наполовину монстр

- Слишком много! - сетовал Реджис. В суматохе, он нечаянно вылил всю бутылочку на мифриловый оголовок Клыка Защитника.

- Слишком много? - неистово спросил Вульфгар, когда дверь противоположной комнаты распахнулась, и появилось много гоблиноидов.

- Просто брось его! - закричал хафлинг, а Вульфгар уже начал делать именно это.

- Темпус! - проревел варвар, запуская боевой молот к дальней стене, в открытую дверь, и в стоящего там багбира.

Молот ударил с силой вдоховленного-Эльминстером-воскрешения, масло, которое вылил хафлинг, вызвало взрыв в виде большого и ужасающего огненного шара. Багбир отлетел, так же, как и его товарищи, толпившиеся в тенях позади него, а также дверь сорвало с петель, и она полетела в комнату, таща за собой огонь.

Дверная рама рухнула, камень начал крошиться и осыпаться. Застонали пол и потолок.

- Выходи! - воскликнул Реджис, толкая Вульфгара к двери, через которую они вошли.

- Мой молот! - закричал он в ответ, и по команде Клык Защитника появился в его руках, неповрежденный и без всяких следов от взрыва.

Пара пробиралась в зал, комната рушилась позади них с громовым ревом и дрожью, а им на головы сыпались мелкие камни и пыль.

- Что ты сделал? - спросил пораженный Вульфгар.

- Я хотел сделать арбалетные болты, как те, что использовал Кэддерли, - пояснил Реджис. - Помнишь? Они бы взрывались при попадании...

Вульфгар только вздохнул, ибо прежде, чем он успел ответить, дверь дальше по коридору распахнулась, и высыпало еще больше гоблинов. Бок обок, Вульфгар и Реджис встретили их атаку, варвар был на полшага впереди хафлинга, сметая чудовищ в сторону при каждом великом ударе Клыка Защитника, а Реджис, после каждого удара, колол рапирой сбитых с толку ошеломленных гоблинов.

Трое упало, а затем пятеро, а когда хобгоблин из третьей шеренги стал лаять приказы, Реджис шагнул в его сторону и быстро заставил его замолчать.

Признавая маневр, Вульфгар поспешил, прежде чем хафлинг вновь появился, и как только Реджис ударил, его рапира скользнула под черепом хобгоблина, варвар схватил хафлинга за плечо и потянул его назад.

Ему не нужно было беспокоиться. Их лидер так внезапно упал, мелкие гоблины рассеялись, падая друг на друга, убегая от смертоносного дуэта. Некоторые бежали обратно через дверь, в то время как другие бежали дальше по коридору, только чтобы встретить Дзирта и Бренора, возвращавшихся в другую сторону, к закруглению слева, где этот коридор заканчивался Т-образным перекрестком.

Оказавшись между двух сильных пар, гоблины пробивались в одинокую открытую дверь, создав кучу в зале перед ней.

В воздухе появился шар огня и всего лишь через одно мгновение внезапно вылился линией убийственного пламени прямо в середину этой кучи.

И Вульфгар с Реджисом пришли с юга, а Бренор, Дзирт и Кэтти-бри, сразу после них, с севера.

Гоблины умирали.

- Что был за взрыв? - спросил Дзирт, когда они снова объединились.

Вульфгар посмотрел на Реджиса, который пожал плечами и ответил, - Масло воздействия. Полезная смесь.

- Ты сотряс это место до его корней, - сказал Бренор, стараясь казаться суровым, но не смог скрыть свою улыбку. - Ты хотел обо всем рассказать, в том месте, где мы были?

Где-то позади них зарычала Гвенвивар.

Дзирт жестом показал Вульфгару и Реджису преследовать гоблинов, которые отступили через дверь, а затем он и двое других побежали обратно в конец коридора и исчезли с правой стороны.

- Когда-то я бил недостаточно сильно, а теперь, я боюсь, я ударил слишком сильно, - жаловался Реджис.

- Слишком сильно? – рассмеялся Вульфгар. - Так не бывает, мой друг. Так не бывает!

И они пошли, бок обок, словно бродячая катастрофа.

***

- Значит, ты уверен, что мы встретимся с ними? - спросил Бренор, и он высоко поднял свой топор, прикрыл плечо щитом и бросился на следующую дверь в линии.

- Эти двое идут бок обок и работают в том же самом коридоре, - заверил его Дзирт и достал Тулмарил.

- Сейчас, девочка! - проревел Бренор, и как раз когда он закончил, мимо него пролетела молния, ударив в древнее дерево, а затем в доски двери Дзирт выпустил стрелу-молнию.

Бренор ударил по порталу следом за болтами, топор расщепил дерево и дворф толкнул его плечом. Он рухнул на пол, как и планировалось, и два врага в комнате, пара хобгоблинов, с нетерпением прыгнули к лежачей фигуре.

Гвенвивар перепрыгнула через него, тем не менее, сначала она пролетела через разбитый портал, приземлилась в комнате и снова прыгнула, в лицо одного из хобгоблинов, отбросив его назад.

Второй хобгоблин совершил ошибку, когда оглянулся посмотреть на падение своего друга. Существо обернулось как раз вовремя, чтобы увидеть, что через дворфа перепрыгнул еще один враг. Как раз вовремя, чтобы увидеть, что смертоносный дроу приземлился всего лишь в шаге от него, как раз вовремя, чтобы увидеть, как пара великолепных сабель вырезает Х перед его глазами, вырезает Х на его физиономии.

- Половину я убью сам! - закричал Бренор, пробегая мимо Дзирта, и отбросил хобгоблина ударом наотмашь. Он подошел к двери с другой стороны комнаты и распахнул ее ударом ноги, открыв длинный коридор с множеством дверей вдоль правой стороны.

- Не нравится мне это! - заявил Бренор. Он оглянулся и увидел, что Кэтти-бри прямо позади. Она бегло осмотрела коридор, а затем начала произносить заклинание, и Бренор посторонился.

От нее, вниз по коридору, потянулась стена огня и разделила его пополам. Пламя бушевало и ревело, но, казалось, кусало только правую сторону, возле дверей.

- Встань слева, - объяснила она.

Бренор пошел нерешительно, поскольку, даже притом, что стена магического пламени была направлена далеко от него, он не мог не ощущать тепло.

- Лучше бы ты пользовалась чертовым луком, - пробормотал он, двигаясь вдоль стены со всей возможной скоростью.

Группа расчистила путь вперед. По крайней мере, одна дверь действительно открылась, и гоблин взвизгнул и отступил, когда столкнулся с огненной стеной Кэтти-бри.

Дзирт повернулся и совершил серию выстрелов по бушующему пламени в направлении звука, и по далекому крику стало ясно, что, по меньшей мере, одна стрела прошла через открытую дверь и попала в цель.

Они достигли дальнего конца коридора, который раздваивался вправо и поворачивал налево, и остановились там, обернувшись назад.

Кэтти-бри опустила стену огня, и, конечно, прибежал упрямый гоблиноид, хотя многие глупо повернули в другую сторону, туда, откуда пришли товарищи.

Дзирт несколько раз выстрелил по коридору, а Гвенвивар зарычала.

Гоблины поворачивали, и гоблины умирали, стрелы Тулмарила одновременно проходили через двух или трех тварей.

Некоторые встречали яростных Гвенвивар и Бренора, но большинство пряталось обратно в боковые комнаты. Один гоблин почти ударил Бренора копьем, прежде чем его застрелил Дзирт.

Почти.

***

Клык Защитника разрушил щит багбира и чудовище погибло.

- Там много врагов, - Реджис призвал своего спутника.

Вульфгар кивнул, ибо он тоже слышал удары молнии, рев Гвенвивар и магических пожаров.

Дзирт полагал, что на его пути будет больше гнезд гоблинов, поэтому он оставил при себе большую часть отряда. Путь Вульфгара и Реджиса был гораздо свободней, друзья встретили лишь несколько врагов тут и там, и большинство из них убегало без борьбы.

Пара обошла мертвого багбира вокруг, и Клык Защитника вернулся в руку Вульфгара. Под аркой они вошли в широкий коридор, ведущий по диагонали назад и влево, вперед или направо, в сторону их друзей.

Они поспешили вправо, но часть правой стены перед ними отодвинулась в сторону, и оттуда выскочила группа хобгоблинов.

Вульфгар, не теряя времени, бросил в них Клык Защитника.

- Пусть подойдут к нам, - предложил ему Реджис, и он взглянул на своего спутника хафлинга и увидел, что Реджис целится из своего ручного арбалета.

Хобгоблины перегруппировались и пошли в атаку, ближайшему существу болт попал в физиономию. Реджис опустил арбалет и достал из сумки керамический сосуд.

- Пусть подойдут к нам, - повторил он, прицелился, а потом бросил сосуд. Он разбился на полу возле ног атакующих чудовищ. Черепки и жидкость попали на камень и ноги хобгоблинов.

И эта жидкость, следующая уловка Реджиса, действовала так же, как вода, вылитая на камни зимней ночью в Долине Ледяного Ветра. Как плавающие морские водоросли в непреодолимой волне, хобгоблины бросались вперед и падали, запутывались друг в друге и скользили на полу.

Вульфгар подошел к клубку тварей и совершил тяжелый удар Клыком Защитника, боевой молот разбивал щиты и ломал кости через слабые доспехи хобгоблинов.

Реджис подбежал к нему, и, казалось, просто исчез, затем появился с другой стороны скользкой зоны, отступил и нанес удар прежде, чем удивленные хобгоблины в задней части клубка поняли, что он был там.

Он совершил серию ударов, в основном по одному неудачливому существу, у которого хлынула кровь из дюжины ран.

Остальные существа убежали, и Реджис бросился вдогонку.

Он думал, что его друзья присоединились к нему, когда он увидел, что группа хобгоблинов коллективно дрожит. Один монстр взлетел и врезался в стену, другой отлетел назад, прикатившись в сторону его спутников, чтобы упасть посреди коридора, всего в нескольких шагах от Реджиса, где он забился в конвульсиях и задергался в своей предсмертной агонии.

Оглянувшись назад, дабы убедиться, что Вульфгар справляется с врагами, пойманными в скользкую ловушку, Реджис пошел вперед, сделав только несколько шагов, он наткнулся на разрушительного дворфа среди хобгоблинов.

- Бренор! - окликнул он, но как только он произнес имя, он понял, что это не Бренор.

Это был Тибблдорф Пвент.

***

Кость в пальце Бренора, безусловно, была сломана, палец торчал под странным углом.

- Сожми зубы, - велела Кэтти-бри, и когда дворф немного нагнулся, она вправила палец на место, потом сразу сотворила незначительное исцеляющее заклинание, синий туман ее магии вышел из ее рукава и окутал крепкую руку дворфа.

- Мое волшебство почти исчерпалось в этот день, - сказала она Бренору и Дзирту. - И тайная магия и божественная.

- Ба, в прошлой жизни мы обходились без этого, значит обойдемся и теперь, - ответствовал Бренор.

В ответ Кэтти-бри немного надавила на рану в спине дворфа, которую она исцелила, где раньше было копье багбира. Бренор поморщился, вздрогнул и отстранился. Затем посмотрел на девушку, молча признавая, что он ее понял.

- Дай ей лук, эльф, - предложил Бренор.

Дзирт кивнул и протянул Тулмарил, но девушка отказалась.

- Я даже не знаю, смогу ли я его использовать, - промолвила она. - Я никогда не стреляла из лука в этой новой жизни. Я не тренировала свое тело...

- Бери, - настаивал Бренор, и он взял лук из руки Дзирта и передал его Кэтти-бри.

- У меня в запасе остались кое-какие магические уловки, - сказала Кэтти-бри, неуверенно принимая оружие, а потом повесила за плечо предложенный колчан.

- Ну и используй их, если можешь. А когда уже не сможешь, будешь стрелять из лука, - сказал Бренор. Уладив с этим, дворф потряс рукой, а затем поднял свой топор.

Дзирт вопросительно взглянул на Кэтти-бри, а девушка просто пожала плечами в ответ. Дроу указал на дверь комнаты, сломанную и висящую на одной петле.

Кэтти-бри подняла Тулмарил, наложила стрелу на тетиву и прицелилась. Она глубоко вздохнула, дабы успокоиться, отступила на шаг, но так и не выстрелила и жалобно посмотрела на дроу.

- Давай, - уговаривал Дзирт. – У тебя неограниченный запас стрел.

Кэтти-бри закрыла глаза и еще раз отступила, глубоко вздохнула, прицелилась и выстрелила. Стрела-молния осветила комнату и ударила в центр двери, расколов древесину.

- Не похоже, что ты потеряла навыки! - похвалил Бренор и двинулся дальше. – Прямо в сердце, название лука говорит само за себя!

Дзирт тоже улыбнулся, безмолвно поздравив девушку.

Кэтти-бри только ответила на его взгляд и кивнула. Она не стала говорить своим спутникам, что она целилась в петлю, а не в центр.

Даже раньше, чем трио вышло из дальней двери комнаты, они услышали, что по коридорам разносятся звуки возобновившегося сражения, и поняли, что их спутники опять занимаются гоблинами.

Гвенвивар, которая пошла другим путем, в погоне за одним убегающим гоблином, по-видимому, тоже это услышала. Кошка вернулась в комнату и перепрыгнула через дворфа, дабы взять на себя инициативу.

***

Реджис поморщился от отвращения, когда он смотрел, как Пвент выплюнул горло хобгоблина. Дворф взглянул на него, странно улыбнулся и легко отбросил в сторону бьющееся в конвульсиях чудовище.

Так легко! Казалось, Пвент слегка размахнулся, но хобгоблин, толстый и тяжелый, полетел через коридор и врезался в стену с зубодробительной силой.

- Рад нашей встрече, Тибблдорф Пвент! - весело сказал Реджис, несмотря на комок в горле.

- Ты крысеныш вор, - пробормотал дворф, медленно, даже небрежно, приближаясь.

- Пвент, это я! – закричал Реджис. – Ты меня узнал?

- О, я узнал тебя, - сказал дворф, но Реджис почувствовал, что дворф его не узнает, ибо Пвент знал, что Реджис давно мертв.

Вампир шел вперед. Реджис поднял рапиру.

- Пвент! – закричал он. – Это я, Реджис!

Он почти закончил произносить свое имя, когда дворф внезапно бросился, почти так же внезапно, как он, при искривлении времени, приблизительно как делало привидение Темная Душа. Реджис вскрикнул, бросился в сторону и перекувыркнулся, размахивая руками. Когда он упал в сторону, Реджис оттянул назад руку с кинжалом, дабы парировать атаку дворфа и держать его на расстоянии, но остроконечная перчатка дворфа прочертила линию поперек тыльной стороны этой руки, и хафлинг с визгом отступил.

Он поднялся на колени и как можно быстрее повернулся назад, приняв некоторое подобие оборонительной позиции, хотя он не знал, что он мог сделать против такого сильного вампира в тяжелых доспехах!

Пвент прыгнул на него, обнажив клики и размахивая кулаками, а Реджис закричал, думая, что он, конечно, обречен.

Но Пвент не допрыгнул, на середине прыжка в него попал боевой молот, который отбросил его в сторону и свалил с ног. Он сразу же обернулся, однако, его злобный взгляд по-прежнему был сосредоточен на Реджисе, и с диким рычанием, которое заморозило Реджиса до мозга костей, он пошел в атаку.

Хафлинг снова взвизгнул и бросил в вампира змею. Магия живой гарроты подействовала, змея обвила шею дворфа, и за плечом Пвента появилось глумящееся лицо нежити.

Но вампир не дышал. Вампир даже не заметил удавку.

Хафлинга опять спас снаряд, на сей раз живой, Вульфгар прыгнул мимо Реджиса и тяжело навалился на Пвента. Дворф попытался ударить его левым хуком, но Вульфгар перехватил его руку, потом схватил Пвента за правую руку, удержал и скрутил.

Два сильных бойца крепко схватились. Вначале Пвент, с более низким центром, казалось, побеждал, а Вульфгар отступал под свирепым гнетом дворфа.

Вульфгар прорычал имя своего бога и продолжил с новой силой, останавливая импульс.

Пвент повернул в сторону и Вульфгару пришлось повернуться вместе с ним, изо всех сил стараясь удержать вырывающегося дворфа.

Но затем Вульфгар прыгнул в ту же сторону, куда тянул, и Пвент потерял равновесие. Вульфгар выпустил левую руку дворфа и быстро ударил дворфа в лицо правой, но потом сразу снова схватил, прежде чем дворф успел контратаковать левой.

Реджис хотел похвалить этот удар, но когда гаррота дернула шею вампира, Пвенту это нисколько не повредило, не ошеломило его и не замедлило. А на Вульфгаре сказывалась их борьба, Реджис видел, с рук варвара капала кровь, его плоть разорвалась от ребристых пластин на руках дворфа.

Пвент наклонил голову, опустив шип на шлеме, и пошел вперед, и Вульфгар едва избежал удара в лицо. Потом он тоже наклонил голову вперед, ниже шлема дворфа, дабы удержать захват.

Он должен удержать Пвента, он знал это.

- Пвент! Тибблдорф Пвент! Это Реджис и Вульфгар! Ты знаешь нас! - орал хафлинг, стараясь вразумить рычащего вампира. Прокричав, он поднялся и побежал в сторону, и когда Пвент никак на него не отреагировал, Реджис поморщился и нанес сильный удар.

Вампир взвыл, от боли или гнева, и начал дико биться, размахивать руками и мотать головой. Вульфгар пытался держаться, старался оставаться рядом с Пвентом, дабы нанести реальный урон.

- Ударь его! - закричал варвар. Его последнее слово оборвалось, ибо дворфу удалось отодвинуть свой шлем от головы Вульфгара достаточно, дабы опять начать бодаться. Вампир бодался в разные стороны, пытаясь расколоть челюсть Вульфгара.

Реджис снова пронзил Пвента, но дворф на это зарычал и развернулся, бросил Вульфгара между собой и хафлингом, ударил по руке Реджиса и отбросил его назад. Вульфгар сразу оказался в стороне, и не по собственному желанию, его утомила борьба, а вампиру была неведома усталость. Неожиданно Вульфгар полетел в другую сторону, Пвент повернулся, дабы сильно ударить его об стену, а затем Вульфгар полетел обратно, яростный дворф бросил его в Реджиса.

Реджис инстинктивно пригнулся и Вульфгар врезался в стену позади него.

- Пвент! - послышался другой возглас, на сей раз от Бренора, который появился дальше по коридору. – Ты знаешь меня, Пвент! Ты отдал мне мой шлем!

Это заставило вампира остановиться, а Гвенвивар перепрыгнула через Бренора и бросилась в атаку.

Но Пвент стал облаком газа, и пантера пролетела вампира насквозь, прямо возле Реджиса, и Вульфгара позади него.

Газ почти сразу преобразовался, но теперь, мимо Бренора, бросился Дзирт. - Я оставил тебя в пещере, храбрый друг! - вскричал дроу.

- Да, и это было глупо! - закричал вампир в ответ, и он бросился на дроу с градом ударов, которые были парированы саблей.

- Пвент! – крикнул Бренор.

Наконец показалось, что удалось достучаться до вампира, немного, по крайней мере, он резко отцепился от Дзирта и отшагнул мимо Реджиса, который не стал нападать.

Но Вульфгар поступил иначе. Клык защитника вернулся в его руки, варвар крикнул и замахнулся оружием, ударил Пвента в грудь и он полетел вперед. Вульфгар выскочил в центр коридора и прикрыл своей спиной Реджиса.

Затем Дзирт встал плечом к плечу с варваром.

- Пвент, ты знаешь нас, - сказал Бренор, встав подле Реджиса и позади Дзирта. – Мы пришли тебе помочь.

Вампир зарычал.

Позади вампира зарычала Гвенвивар.

- Пвент, дружище, вспомни сражение у ямы предтечи, - уговаривал Дзирт. - Ты спас нас в тот день. Ты спас всю область от очередного катаклизма.

Вампир посмотрел на него, в Пвенте явно шла внутренняя борьба между воспоминаниями и демонами.

- Ага, и я проклял себя, - ответил он дрожащим голосом.

- В пещере, - промолвил Дзирт. – Солнце.

- Не смог... - вяло ответил Пвент, он дрожал и его взгляд метался по сторонам. Он думал о побеге, понимали они все, но мгновение спустя он хрюкнул и снова выпрямился, глядя на них с ненавистью, а также, как ни странно, печально.

- Так прикончите меня! - проревел он и сделал шаг вперед, словно для того, чтобы продолжить сражение.

Однако он остановился с любопытным выражением на его мертвом лице. Он посмотрел на спутников, потом мимо спутников, и покачал головой.

Этот взгляд вдаль заставил их всех оглянуться, чтобы увидеть, что в коридоре стоит Кэтти-бри, держа сапфир на вытянутой руке, в другой руке у девушки был свиток, и она продолжала мягкое тайное песнопение.

- Нет! - прорычал Пвент, и, казалось, будто он тогда попыталась выйти вперед, но не смог, ибо его удерживал на месте двеомер Кэтти-бри. – Нет, собаки!

Потом он наклонился к ним, и он, казалось, вытянулся, дабы стать чем-то не материальным. И он, внезапно и стремительно, поплыл мимо них, растягиваясь и дематериализуясь, втекая в ожидающую филактерию Кэтти-бри.

- Ты поймала его, девочка! - воскликнул Бренор, направляясь к ней, но он остановился, как раз когда он повернулся.

Кэтти-бри вздрогнула и покачала головой, словно что-то было не так.

Лишь с этим непонятным предупреждением, драгоценный камень взорвался на миллион кусочков, толчок отбросил Кэтти-бри назад и по коридору рассыпались гранулы и пыль.

А там, где была Кэтти-бри, где был камень, стоял очень потрясенный Тибблдорф Пвент.

- У них пленники, - сказал он Бренору, сражаясь за каждое слово. – Энтрери в Кузне. С ним кто-то еще, и дворфа в копях...

Он шагнул влево и обратно вправо, потом нырнул назад с поразительной скоростью и схватил за горло ошеломленную Кэтти-бри.

- Может убить тебя, - прошептал он ей. Он бросил ее и прыгнул в сторону, став летучей мышью, прежде чем он приземлился. Он полетел туда, откуда он пришел.

Кэтти-бри встала на ноги и подняла руку, дабы стереть кровь с лица, кровь из порезов от десятка осколков разорвавшегося камня.

- Моя девочка! - сказал Бренор, бросаясь к ней вместе с остальными.

- Я в порядке, - уверила она их, посмотрев туда, куда улетел Пвент. - Драгоценного камня было не достаточно, чтобы его удержать.

- Он монстр, - прошептал Реджис, хафлинга очень потрясло то, что он увидел в мертвых глазах Пвента.

- Наполовину монстр, пожалуй, - ответила Кэтти-бри, и тот факт, что она была еще жива и могла ответить, подкрепил ее аргумент.

- Наполовину и больше, и плохая часть усиливается, - сокрушался Бренор. - Пвент сал более диким, чем когда я видел его в тронном зале несколько месяцев назад.

- Проклятье, - согласилась Кэтти-бри. - Он не может ему противостоять.

- У них, - прошептал Дзирт, и при этих неожиданных словах все повернулись к нему.

- Пвент сказал, что у них пленники, - пояснил дроу.

- Исходя из того, что сказал он и того, что знаем мы, Кузней владеют дроу, - согласился Бренор. - И нам может понадобиться пройти через них, дабы снова добраться до Пвента.

- И освободить Энтрери, - промолвил Дзирт. – Я не оставлю его темным эльфам.

- Да уж, - ответил Бренор, уперев руки в бока. - Так и знал, что ты это скажешь. Чертов эльф.

- Значит, мы пойдем через них, - промолвил Вульфгар.

- Думаю, мы могли бы предупредить дроу, что они получат еще одного своего родича и будут сражаться? - Бренор сказал Дзирту. - Возможно, сражаться выйдут лишь несколько сотен из них.

Дзирт посмотрел на других, все они кивали и улыбались, готовые идти, даже Реджис.

Быть по сему.

Часть 4. Зов героя

Быстро произнесенные слова звучат правдоподобно.

Они идут от сердца и высказывают настоящие эмоции, прежде чем тот, кто говорит, успеет передумать из-за деликатности или страха. Прежде, чем естественные стражи внутренней цензуры защитят того, кто говорит от смущения или возмездия. Прежде, чем учтивые фильтры поймают слова, дабы защитить чувства других людей, завуалировать острую истину, прежде чем он сможет нанести удар.

Бренор говорит, что такая быстрая реакция идет напрямую от кишок.

Мы все делаем это. Многие стараются этого не делать, по крайней мере, громко, и в плане такта и этикета, это верно.

Но иногда то, что идет напрямую от кишок может служить прозрением, своего рода признанием того, что на самом деле находится в твоем сердце, несмотря на сдержанность, принятую в приличной компании.

Так было в этот день в камерах верхнего Гонтлгрима, когда я сказал, что не оставлю Энтрери захватившим его дроу. Я не сомневался относительно своего курса с того момента, как Тибблдорф Пвент обрисовал мне ситуацию. Я найду Артемиса Энтрери и освобожу его и остальных, если их тоже захватили.

Все так просто.

И все же, когда я оглядываюсь назад на тот момент, это уже не кажется таким простым. В самом деле, я считаю свое решение действительно удивительным, и по двум совершенно разным причинам.

Во-первых, когда я услышал свои слова, я осознал то, что не признавал: я беспокоился об Артемисе Энтрери. Я держал его рядом с собой не из-за удобства, одиночества или моего желания привести его и других на праведный путь. А потому, что я волновался, и не только за Далию, но и за Энтрери также.

Я много раз кружил вокруг этого осознания на протяжении лет. Когда я узнал, что Артемис Энтрери подружился с Джарлаксом, я надеялся, что Джарлакс отведет человека от его личных демонов. Я желал Энтрери добра, это означает, что я надеялся, что он найдет лучшую жизнь и лучший путь. Эта мысль, тихая надежда, часто мелькала в моем сознании.

Но все-таки этот частный случай, идущий от моих кишок, меня удивил, ибо он показал мои чувства к человеку.

В конце концов, со мной мои друзья, Друзья Мифрил Халла, группа моих самых дорогих друзей, более того, это моя семья, единственная семья, которую я когда-либо знал. Мое идущее-от-кишок провозглашение, что я собираюсь идти за Энтрери, было большим, чем личное заявления, ибо, конечно, эти любимые спутники пойдут вместе со мной. По-видимому, из этого следует, что я был готов поставить своих дорогих друзей и даже Кэтти-бри под такую явную и страшную угрозу ради Артемиса Энтрери!

Мне кажется это не мелочь, и, оглядываясь назад, я вижу намного большее, чем мое желание освободить Артемиса Энтрери.

Когда я впервые отправился в Долину Ледяного Ветра, окружающие считали меня немного безрассудным. Даже Бренор, который прыгнул на спину теневого дракона с привязанным на спине бочонком горящего масла, часто качал головой и бормотал «чертов эльф» на мои боевые выходки!

Я сражался так, будто нечего терять, ибо в моем сердце и уме, мне было нечего терять. Но затем, столь внезапно, я узнал, что могу многое потерять, этих друзей, которых я узнал и полюбил, эту девушку, которая будет моей женой.

Это не новое откровение, на самом деле, я провел большую часть века в поисках свободы от этих самоограничений, и, действительно, я думал, что нашел такую свободу, когда Бренор, последний из моих спутников, ушел в Дом Дворфов. Даже оплакивая его смерть, я чувствовал, что я, наконец, свободен.

А потом мои друзья, моя семья, мои ограничения вернулись ко мне. Что это значит? Разумеется, я был счастлив, взволнован, вне себя от радости, но теперь мне снова есть, что терять?

Но когда я настаивал, что я, что мы освободим Энтрери и остальных, независимо от шансов, я не сомневался, что мои любимые друзья не будут мне обузой. Быть может, дело в их преображении, они в буквальном смысле прошли через смерть, и это укрепило мою собственную веру, решимость и готовность к приключениям. Возможно, это мужество обусловлено тем, что я принял тот факт, что эти друзья были потеряны для меня, и поэтому я больше не боюсь их потерять.

Вероятно, это было нечто большее, нечто уходящее корнями в сплетение моих основных убеждений. По ходу событий, вы делаете то, что считаете правильным и верите, что такой курс приведет к хорошим концам. А если верить в худшее и объявить о том, что я трус, это будет отрицанием такого курса из-за страха, какого-либо страха, даже страха за безопасность моих любимых спутников.

На новость о пленении Энтрери я среагировал исключительно инстинктивно, я знал, что это правильно, но когда я вернулся назад и обдумал тот момент, я многое узнал о самом себе.

И еще больше о моих друзьях, ибо их ответ стал вторым откровением. Они нисколько не колебались, и, действительно, стремились к сражению, столь же нетерпеливо, как и я. Даже Реджис совсем не боялся. Это, конечно, правильный путь, и поэтому мы решили пойти по нему.

И мы и пошли. Я не ходил так легко с наступления Магической Чумы, с того момента, как потерял Кэтти-бри. Я столько раз стремился к этой свободе, уходя из Мифрил Халла с Кэтти-бри после его восстановления, снова и снова решая найти радость.

Но это другое. Это не было продуманной мыслью, обговоренным решением или обещанием. Это было тем, что я искал с того момента, как мы с Вульфгаром вошли в логово вербига по имени Биггрин. Этот выбор был сделан не задумываясь, возникла проблема, и поэтому мы пойдем и решим ее, и мы пойдем полные уверенности в себе и с верой друг в друга.

«Думаю, мы могли бы предупредить дроу, что они получат еще одного своего родича и будут сражаться?» Бренор пошутил, но тогда это почти не казалось шуткой.

Ибо мы знали в наших сердцах, что мы победим.

Ибо иной исход был неприемлем.

Это было так просто.

Тем не менее, впереди были темные эльфы, в большом количестве, эта банда уже успела так или иначе победить и захватить Артемиса Энтрери и других, и поэтому, когда мы двинулись в путь, появились сомнения.

Сомнения не относительно выбранного нами курса, а относительно того, что мы добьемся успеха.

И сомнения относительно того, насколько высокой будет цена.

Но это наш путь.

Это наше кредо.

Это мантра Друзей Мифрил Халла.

Иного пути быть не может.

И так как мы знали, что наш курс верен, сомнения не могли равняться сожалению.

Независимо от цены.

Дзирт До’Урден

Глава 20. Когда пришли дроу

- Жила скоро истощится, - грязный шахтер-дворф по имени Минто Серебреный Топор, который утверждал, что происходит от Боевого Топора и Силверстрима, сообщил своим товарищам, когда он вышел из бокового туннеля в самых глубоких уголках шахт под Пирамидой Кельвина. - Когда я стучу, слышится эхо, значит, если копнуть поглубже, я вырою новые туннели.

- Тогда придержи свою кирку, - сказал Джункулар Камнелом, предводитель команды, коренастый дворф многих зим.

- Значит, у нас будет меньше метала, а Джунки? - ответил шахтер, используя уменьшительное имя предводителя.

- Лучше так, чем открыть проход в Подземье, - сказал Мехи, другой шахтер, и, дабы подчеркнуть свою точку зрения, он прислонился к тяжелой металлической двери, которую недавно установили, дабы перекрыть главный тоннель, ведущий в глубину, и более широкие коридоры и пещеры за ним.

- Может, тогда, закроем проход? - сказал еще один, и группа посоветовалась и кивнула.

Это была давняя дискуссия среди дворфов Долины Ледяного Ветра, мальчиков Стокли Силверстрима, о постоянно косвенно висевшим над ними вопросе Гонтлгрима.

Они знали, где это, они там были, но это древняя и почитаемая родина оставалась вне их досягаемости. Как ни парадоксально, но после путешествия в Гонтлгрим дворфы под Пирамидой Кельвина стали осторожнее. Теперь Стокли и его мальчики знали из первых рук о глубоких опасностях, таящихся недалеко от их владения, в том числе о дьяволопоклонниках-ревнителях, которых они нашли в Гонтлгриме, и, если верить Королю Бренору и Дзирту, в область просочилось значительное число темных эльфов.

- Мы проведем разведку за твоей стеной, - Джунки заверил Минто. И если понадобится, поставим новые двери. И как только мы там все обезопасим, знай, что я удостоверюсь, что ты пробиваешься к новым жилам.

- Ба! - фыркнул Мехи, все еще прислоняясь к железной двери, а затем он почесал спину об одну из огромных петель, которые надежно удерживали дверь.

Остальные начали посмеиваться, хорошо зная, что это скоро станет аргументом. Прорыв через стену к другой жиле считалось делом большой чести, в конце концов.

- Десятидневку назад я вам говорил, что позади той жилы есть еще один туннель, - как и ожидалось, Мехи жаловался Джунки и Минто. - Я поставлю золотую монету против Минто за первый удар, если вы хотите, но...

Его напыщенная речь и смешки, оборвались при резком треске энергии, единственный хлопок заставил Мехи выпрямиться, и на его лице появилось недоверчивое выражение.

Потом раздался второй, более громкий хлопок, сопровождаемый громким и непрерывным треском, словно какофония от множества фейерверков, выпущенных в воздух после взрыва основной ракеты. Бедный Мехи полетел вперед, таща за собой дым.

Остальные в оцепенении наблюдали за его полетом, а затем все вместе снова посмотрели на железную дверь, как раз вовремя, чтобы увидеть, как по ней ползают синие пальцы потрескивающей магической энергии, прорезая линии в железе.

- Взорвется! - закричал Минто, схватив Джунки и потянув его в боковой коридор, куда пробирались другие дворфы.

Туннель сотряс страшный взрыв, и Минто в шоке смотрел, как тяжелая дверь, толщиной в грудь крепкого дворфа, пролетела мимо входа в боковой тоннель, за ней тянулось облако пыли и осколки камня. Он услышал хрюканье товарища, бежавшего прямо назад по главному коридору, когда его догнала дверь, и еще одно хрюканье, когда дверь с грохотом упала на бедного Мехи.

Минто и Джунки поспешили, бок обок, и они оглянулись посмотреть не на Мехи, а на уже открытый коридор, зная, что на них идет враг.

Поняв, что их враг армия темных эльфов, они тяжело сглотнули.

***

- Пещера рухнет? - шахтер в соседнем тоннеле, задыхаясь, спросил своего приятеля, ибо земля затряслась под ногами.

Двое выскочило вместе из раскопки, чтобы найти других дворфов выходящих из боковых туннелей в главный коридор. Все смотрели с широко раскрытыми глазами, которые казались еще шире, учитывая, что их лица были покрыты темной грязью и копотью факелов, и все глядели друг на друга в поисках ответов.

Раздался еще один взрыв, и вся группа, как один, повернулась к перпендикулярному главному коридору.

- Обвал! - закричал один, и все они побежали, но не от подозрительной области, а к ней, к другим дворфам. С кирками и факелами в руках, бригада бежала вниз по боковому коридору. Все они знали эти области шахт, а также они знали, что их собственные дома наверху, и знали, что их друзья в этом смежном туннеле. Некоторые стали звать Джунки.

Все еще уверенные, что это обвал, дворфы были готовы копать. Однако когда они приблизились к параллельному главному коридору, вспышка молнии украла эту идею так же, как она украла темноту, а потом дворфы узнали правду.

А затем дворфы были готовы к борьбе с любым неприятелем, так же, как они были готовы копать.

***

Равель Ксорларрин злобно усмехнулся, когда дверь сорвало с петель, еще одна жертва заклинания его собственного сочинения, которое он назвал паутина молнии. Благодаря этому заклинанию, он и его товарищи волшебники объединили свою энергию молнии в один смертоносный удар, который уничтожил серьезное препятствие.

Никто из них, и даже Архимаг Громф, будь он здесь, не смог бы снести эту железную дверь с одного удара. Но с их объединенной энергией, паутина молнии сорвала ее с петель, и она полетела вниз по коридору вслед за убегающими дворфами.

И это зрелище превратило усмешку Равеля в открытый смех.

Вошли ударные отряды гоблинов, пересекая разрушенную дверь, дабы сразиться с несколькими дворфами, которые встали на защиту.

Равель посмотрел на Тиаго, который кивнул, и в ответ последовал очередной магический шквал, град огненных шаров упал на дворфов и гоблинов, и когда пламя и дым рассеялись, линия сильных дворфов стояла, хотя и шатко, но в живых не осталось ни одного гоблина.

Равель прицельно бросил болт молнии в центр линии дворфов, но один дворф бросился прочь по коридору.

Тиаго толкнул своего ездового ящера ногами, рядом с ним был Джерт Ксорларрин, и за ними бежало множество воинов. Когда они приблизились к двери, Тиаго и Джерт расступились влево и вправо, замедлились и остановили скакунов у боковых стенок, позволяя воинам-дроу пройти мимо них и заняться дворфами.

Войска объединились только за разрушенной дверью с громким звоном металла о металл, ревом дворфов и топотом сапог. Это были воины-дроу, в высшей степени опытные, обученные и экипированные. Они привыкли быстро побеждать в таких сражениях.

Но их противниками были дворфы Клана Боевого Топора из Долины Ледяного Ветра, закаленные добычей камня, бесконечными холодными ветрами долины и многолетней отчаянной борьбой с разного рода сильными врагами, от белых червей до орков и вездесущих тундровых йети. Многие мечники и копейщики дроу получили ранения в первые минуты боя, но, ни один удар не свалил дворфа Боевого Топора, защищающего свой дом.

- Убегает! Убегает! - командир группы дроу закричал Тиаго и Джерту, говоря им, что бегун все еще на пути к подкреплению.

Они кивнули и послали своих скакунов на потолок. Бок обок они пошли над линией фронта. Они сразу заметили убегающего дворфа, дальше по коридору, но дворфы снизу атаковали их лопатами и кирками.

Тиаго обогнал Джерта, его щит увеличился до полного размера, когда Бэнр ударил им крест-накрест, а оставшееся оружие Тиаго отклонил мечом.

Вперед! - приказал он своему спутнику и Джерт помчался мимо благородного Бэнра, дальше сражающихся дворфов и дроу.

Джерт неуклюже пришпорил ездового ящера, и перевернутым галопом, легко обгоняя немногих преследующих дворфов, быстро приближался к бегуну.

Не замедляясь, хотя он висел под потолком вниз головой, Джерт вытащил заостренное копье из длинного футляра за седлом и быстро прикрепил шнур к оружию. Воин подготовился к броску, ему потребовалось мгновение, чтобы вспомнить, что низ был верхом, а верх низом, учитывая естественное падение брошенного оружия с его точки зрения, нужно целиться ниже.

Он почти бросил снаряд, но отвлекся на другие снаряды, град вращающихся снарядов, брошенных в него.

Джерт пронесся мимо бокового туннеля в то же самое время, когда множество дворфов пришло к тому же месту, и бородатый народ, не теряя времени, запустил свои кирки вслед дроу. Некоторые отскочили в сторону, не причинив вреда, ударившись об неровный потолок, а другие попадали по всаднику и его ящеру, в основном нанося минимальный урон.

Но одна кирка глубоко вонзилась в бедро ящера.

Раненая тварь остановила свой бег и стала извиваться, сопротивляясь решительному рывку Джерта. Ящер оторвал от потолка правую заднюю ногу, когда он пытался сбросить кирку, и он даже пытался развернуться, дабы укусить болезненную область.

Джерт старался удержаться на скакуне и заставить его идти вперед. Прекрасно понимая, что праздно висеть, когда приближается толпа разъяренных дворфов, не очень хорошая идея.

Он должен выпрыгнуть из седла, понял он, но слишком поздно, ибо ему едва удалось уклониться от другой кирки.

Он уклонился, но кирка попала в скакуна, точнее, попала в один из крепежных ремешков седла Джерта, и когда этот ремень разорвался, правая нога Джерта освободилась, слишком неожиданно для него, чтобы успеть приспособиться и аккуратно упасть.

Вместо этого, он просто упал, или наполовину упал с седла, неуклюже повиснув, его левая нога запуталась, и, таким образом, удерживала его там, перевернутым и глядящим в глаза нападающим дворфам.

Покачав головой и вздохнув, перевернутый дроу обнажил мечи.

***

Вернувшись к яростной линии фронта, по-прежнему на потолке и в стороне от кирок и лопат дворфов, Тиаго посмотрел вниз по коридору. Он увидел, что оружие Джерта блестяще работало, не подпуская дворфов со всех углов. Оружейник Дома Ксорларрин отбил кирку одним клинком и перерезал горло дворфу другим. Джерт подтянул второй клинок к своему туловищу как раз вовремя, чтобы встретить тяжелый взмах молотом, и использовал этот толчок, чтобы раскрутиться, именно в это мгновение Тиаго понял, что это поможет ему освободить ногу.

Он увидел падение Джерта, но это было хорошо, дроу перекувыркнулся в воздухе и легко приземлился на ноги перед шахтерами-дворфами.

Тиаго улыбнулся, кивнул и исчез позади линии дроу, уверенный, что Джерт справиться с группой, или, по крайней мере, будет держать их в страхе, пока в этой линии не пробьется брешь, и ему на помощь прибегут пехотинцы.

Для ускорения этого процесса, благородный Бэнр спустился на пол и провел скакуна между парой пехотинцев-дроу, растолкав их, дабы самому вступить в сражение. Его ящер двинулся вперед, щелкая пастью, и Тиаго пришлось немного его сдержать, когда он последовал за отступающими дворфами.

Хотя этот ящер, как и все скакуны Тиаго, был великолепно обучен, и чтобы его сдержать, Тиаго требовалась просто издать щелкающий звук и ударить его левой пяткой, руки при этом оставались свободными.

Он взмахнул щитом в сторону крайнего дворфа слева от себя, и прежде, чем щит полностью прошел мимо намеченной цели, дворф пошел на него вслед за взмахом, а Тиаго уменьшил щит в размерах. Это было сделано мгновенно, и, таким образом, дроу смог сначала ударить мечом, нанести удар его тонким клинком по ничего не подозревающему дворфу из-под края сокращающегося щита.

Он вытащил окровавленный клинок и ударил им вправо поперек по кирке. Он блестяще повернул меч обратно в другую сторону, и с достаточной силой, чтобы кирка отлетела. Едва ли останавливаясь полюбоваться полетом оружия, Тиаго вонзил свой меч прямо в грудь дворфа.

Потом он толкнул своего ездового ящера, чтобы придать ему ускорения. Скатился со спины ящера, выполнив полное сальто, приземлился на ноги и стал двигаться вперед, с ликованием бросившись в разгар битвы.

Лучше вооруженные, экипированные и тренированные дроу явно повернули ход сражения. Немного воинов в Королевствах могли сразиться одни на один с темным эльфом, но Тиаго Бэнр выделялся даже в рядах этих элитных воинов. Его клинок и щит работали в согласованном размытии, замах и укол, блок и парирование. Он не двигался вперед по прямой линии, а танцевал вокруг, дроу простолюдины с удовольствием перед ним расступились, но дворфы продолжали стоять!

Темные эльфы уже побеждали в сражении в этом коридоре, но с Тиаго среди них, сражение превратилось в разгром, и дворфья линия быстро разбилась.

Тиаго быстро поднял щит, дабы поймать кирку дворфа, и он активировал магию щита, чье имя было Паутина, дабы быстро схватить оружие, когда он вытянул его в сторону. Бородатый малый, по инерции, продолжал движение, размахивая кулаком.

Но Тиаго опередил его движение, и кулак встретило острие прекрасного оружия, меча, который прорезал перчатку и косточки пальцев, прошел через запястье дворфа и расколол кость предплечья дворфа.

Дворф взвыл, ой, как он закричал! И Тиаго быстро надавил щитом, освобождая кирку прежде, чем отбросить его руку. Тем же движением воин-дроу повернул меч вниз и острым рывком стал отрывать ее от мускулистого плеча и дернул ее вперед до поворота плеч, дабы убрать меч и выбросить щит, дабы встать над дворфом, когда бедняга упал навзничь на землю.

Но упал без крика, ибо быстрый удар мечом проткнул его горло.

Перешагнув упавшего Боевого Топора, Тиаго вырвался вперед, его злая улыбка была действительно широкой.

Он увидел, что Джерт сражаясь далеко впереди. Клинок оружейника блестел от крови дворфа и неоднократно попадал в цель.

Но только один клинок, понял Тиаго, как раз когда он нетерпеливо пошел вперед.

Только один клинок!

И одна рука Джерта безвольно висела!

Один клинок против орды дворфов, нападающих со всех сторон. Джерт развернулся и ударил, прыгнул в сторону и бросился вперед, затем назад, блестящий в каждом движении.

Но сеть дворфов смыкалась, безжалостно атакуя кирками и кулаками.

- Ко мне! - Тиаго позвал воинов на помощь Джерту.

Эта помощь не придет вовремя, понял он.

- Равель! - крикнул он магу позади него, ибо он увидел, что Джерт слабеет среди кишащей массы сильных дворфов.

Над ними пролетело заклинание мага в форме аморфного зеленого шарика. Он влетел в разгар отчаянной борьбы Джерта и взорвался облаком зеленоватого газа, зловоние заставило Тиаго отступить и от отвращения сморщить нос. Он едва мог видеть путаницу впереди сквозь неприятный туман, и даже звук борьбы, казалось, приглушила густая дымка.

И надо надеяться, думал он, сражение прекратилось, бойцов парализовало зловонное облако.

Но потом из тумана вышли некоторые из этих бойцов, шеренга сердитых дворфов плевалась и фыркала, но, казалось, едва ли замедлилась от тошнотворных паров.

- Джерт, - одними губами произнес потрясенный Тиаго, когда он вошел в их ряды.

Эти дворфы доблестно сражались, но, как и их товарищи у взорванной двери, они не смогли победить превосходящую силу, которая пришла в их тоннели. В том коридоре погибло несколько дроу, но в три раза больше бравых дворфов Боевого Топора встретило там свой конец, и примерно столько же было взято в плен.

Однако Тиаго Бэнр не мог считать это победой, ибо борьба за Пирамиду Кельвина только началась, ибо, по меньшей мере, один дворф убежал, дабы предупредить бородатых родичей.

Ибо Джерт, Оружейник Дома Ксорларрин, друг и спутник Тиаго, лежал окровавленным в коридоре перед ним.

Тиаго внимательно смотрел, когда жрица Сарибель кинулась к Джерту и начала лихорадочно взывать к Ллос, дабы исцелить павшего воина.

Но безрезультатно.

Джерт Ксорларрин, самый надежный спутник Тиаго среди рядов Дома-соперника, был мертв.

- Зря ты его отпустил бежать впереди в одиночку! - проворчал Равель, когда Сарибель поднялась от мертвого благородного Ксорларрина и покачала головой.

Угрожающий взгляд Тиаго напомнил волшебнику, что он ворчит на Бэнра и тот может разорвать его на куски.

- Какой глупец бросил бы такое облако вредных паров на стайку дворфов? - парировал Тиаго. - Их еда и питье противней, чем твое жалкое заклинание! Вероятно, ты навредил только Джерту, или это и было твоим намерением?

При этом возмутительном обвинении Равель попятился, не навлечет ли это на него гнев Матроны Зирит?

- В первом же сражении, - сказала Сарибель с большим раскаянием, привлекая внимание обоих. Жрица покачала головой. - Мы должны победить в этой борьбе, дабы искупить потери. Береллип будет не довольна. Матрона Зирит будет не довольна.

- Если мы не вернемся с толпой рабов для наших рудников, - сказал Тиаго, и он приказал драукам подойти с кандалами и заняться пленниками. – И с головой Дзирта До’Урдена. Пошли, - сказал он Сарибель, Равелю и остальным, - давайте отомстим за смерть Джерта.

- Со всей скоростью, - согласился Равель. - Пока не задействована основная защита. - Затем маг бросил заклинание, создав плавающий волшебный глаз, который он послал вниз по боковому проходу.

Другие волшебники сделали то же самое, их магические глаза распространились по коридорам, показывая им путь.

Глава 21. Груда ночных змеев

- Где твой питомец? - Квентл спросила Громфа, когда она нашла брата в его личных покоях в Доме Бэнр.

Архимаг засмеялся над характеристикой иллитида. - Метил остается в К'Ксорларрин.

Квентл села напротив него, и она казалась очень недовольной новостями. - Все еще? - кисло спросила она.

- Я могу призвать его в любое время, - пояснил Громф. - И он постоянно мысленно со мной общается. Физические расстояния не имеют большого значения для иллитида.

- Тсэбрэк ушел на восток, - промолвила верховная мать. - Матрона Зирит еще не уехала в К'Ксорларрин. Я не доверяю ее дочери Береллип...

- Береллип не представляет интереса. Для меня, для вас, или Метила, безусловно.

- Тогда почему ты оставил проницателя позади?

- Мы нашли... инструмент, - объяснил Громф, и на его лице появилась усмешка.

Верховная Мать Квентл посмотрела на него с любопытством, и, казалось, была не довольна его загадочным ответом. – Инструмент?

Громф кивнул. - Так может показаться.

- Инструмент для содействия достижения целей Паучьей Королевы?

- Или он уже использовался в этом качестве, - промолвил Громф.

- Расскажи, - заметила Квентл.

- Это еще одна из многих движущихся деталей, - ответствовал Громф. – Возможно. Или возможно нет. Это поразительно, не правда ли, так много вещей прошло полный круг, чтобы приземлиться перед нами в этот критический момент?

Вначале казалось, что верховная мать будет кричать в гневе по поводу продолжающейся увертливости архимага, но, вместо этого, Квентл промолчала и наклонила голову.

Она честно обдумывает слова, осознал Громф, он увидел еще одно доказательство прогресса его некогда незрелой и слабой сестры. Работа Метила по вживлению воспоминаний Ивоннель продолжала удивлять.

- Сын Баррисон Дель'Армго вернулся к нам именно в это время, - пояснил Громф, - и с мечом нашего убитого брата! Убитого от руки еретика, который когда-то убил вас.

Глаза Квентл сузились, но она не сердилась на него, Громф знал.

- Этот бродяга недавно вызвал крик Леди Ллос, на который вы теперь правильно и умно среагировали, восстановив его проклятый Дом.

- Бродягу знает Джарлакс, - согласилась Квентл. - Который, разумеется, уже попал в паутину Дзирта.

- Вы скрепили союз с Матроной Мез'Баррис при помощи Тос'уна, без сомнения, а Матрону Зирит вы связали через Тсэбрэка и Сарибель. И, действительно, что может быть проще войны, чтобы заставить все Дома подчиняться?

- А теперь еще один инструмент, как ты говоришь, - подтолкнула Квентл.

- Столько кажущихся совпадений! - театрально ответил Громф. - Что Джарлакс принес мне голову нашей покойной матери, что Метил Эль-Видденвельп обитает в пещерах недалеко от нашего дома, и что он и Ивоннель Вечная могут нам так помочь в это время великих потрясений. Это просто удачные случайности? Или это боги, или Леди Ллос, так умно запланировала это на время Раскола?

- Этого достаточно, чтобы заставить тебя жалеть, что ты не был более набожным, я полагаю, - хитро сказала Верховная Мать Квентл.

Громф рассмеялся. - Кажется, я достаточно набожен, учитывая мою нынешнюю роль в пряже паутины Паучьей Королевы.

Квентл кивнула, соглашаясь с этим. - А теперь еще один инструмент, как ты говоришь, - снова подтолкнула она, на сей раз более настойчиво.

- Возможно.

- Рассказывай.

Громф смотрел на нее несколько мгновений, затем покачал головой. - Я пока не уверен, - ответил он, и Квентл нахмурилась.

- В этом часовом механизме слишком много движущихся деталей, - объяснил архимаг. - Вам сейчас не нужно волноваться об этой другой потенциальной шестеренке.

- Не тебе решать, о чем мне волноваться, - предупредила верховная мать.

Но Громф лишь улыбнулся. - Моя игра идет параллельно вашей, - сообщил он, - как это было в туннелях за пределами города, когда я привел вас к Метилу. Идите и помолитесь, я прошу, и вы увидите, что мое решение лучше всего служит Леди Ллос. Вам нужно перетянуть на свою сторону опасную соперницу, восстановить Дом и подготовиться к войне, не так ли? Если инструмент, который я обнаружил, подойдет для ваших нужд, то я открою его вам, и, на самом деле, обеспокою вас им. В противном случае вам лучше не отвлекаться.

- Ты скрываешь это от меня ради моего же блага?

- Я ничего не скрываю. Я не отвлеку вас, пока я не буду уверен, что отвлечение заслуживает вашего времени и внимания.

Он внимательно следил за своей сестрой, пока говорил, думая о том, как Квентл отреагировала бы на отказ, по сравнению с ожидаемой реакцией, которую он бы получил от Ивоннель.

И, действительно, в Квентл, в тот момент, казалось, шла внутренняя борьба, однако ей удалось сохранить спокойствие. Ее длительное молчание говорило само за себя.

- Значит параллельная игра для общей цели, - сказала она, наконец, и встала, чтобы уйти. – Сообщи мне, когда вернется иллитид.

Громф кивнул и его сестра, нет, он не мог думать о ней как о сестре в этот момент, ибо, в самом деле, она ответила, как мудрая Ивоннель, и Верховная Мать Мензоберранзана покинула его палату.

***

Вторжение щупалец уже не внушало ей такое отвращение, ее отвращение уменьшалось с каждой сессией, эти сессии быстро стали обычным явлением, хотя у Далии, действительно, было слабое представление о течении времени.

Она знала это место, подумала она, и воспоминания о звуках водоворотов водных элементалей и неуловимом стуке огненного предтечи в яме перед ней вернули ее к временам Силоры Салм и разрушения Невервинтера.

Она не могла во всем разобраться.

Также, она знала, что камера была другой, и она заметила, что многие ремесленники-дроу и рабочие-гоблины мечутся вокруг с металлом. Лестница? Перила?

Прямо перед ней послышался скрежет камня о камень, когда множество рабочих-гоблинов установило мраморную вершину...

Чего? Саркофага? Алтаря? Быть может, жертвенного стола? Это был гладкий черный камень, отметила она, с красными прожилками, словно кровь.

Да, словно кровь.

Мимолетные картинки, многие воспоминания Далии, некоторые вещи, которые эльфийка не понимала, пришли ей в голову, когда комната перед ней исчезла, и она не могла честно сказать, что иллитид забрал у нее, или, что он дал ей.

Все это было как в тумане, и пульсирующую боль от работы Метила было невозможно отрицать.

Воительница слышала свой крик, но он тоже казался далеким, как будто она слышит крики какой-то другой девушки в какой-то другой комнате, и это нарушало саму сердцевину ее личности.

Она пыталась метаться, но пауки хорошо сделали свое дело и нити держал ее крепко, стоящую широко раскинув руки.

Беспомощно.

В какой-то момент, она потеряла сознание, подавленная вторжением, ужасом, смятением.

***

- Вот! - торжествующе сказал Реджис, показав маленькое керамическое изделие, которое он создал, вроде крошечной суповой тарелки.

В течение нескольких мгновений Вульфгар глядел на предмет, затем перевел глаза на сложную конструкцию дымящихся пузырьков и металлической трубки над небольшим костром. Потом он, озадаченно, посмотрел на Реджиса.

- Великолепно, не правда ли? - дразнился хафлинг.

- Нет, - промолвил Вульфгар. - Я видел, как старухи, со вдвое меньшими усилиями, делают из глины миски, которые действительно можно использовать.

- Ах, ты просто не понимаешь. Это не обычный горшок.

- Возможно, для бурундука.

Реджис вздохнул и вернул взгляд, а Вульфгар лишь пожал плечами. Сидя в стороне маленькой комнаты, Кэтти-бри слегка усмехнулась, наслаждаясь их подшучиванием.

- Иди, посмотри, - предложил ей Реджис.

- Что посмотри? – спросил его Вульфгар. - Все эти усилия ради миски для бурундука?

- На какой предмет ты наложила чары света? - спросил хафлинг, когда подошла Кэтти-бри. После сражения с гоблинами девушка озарила область большим заклинанием света, и держала его до сих пор, в этой комнате, позволяя Реджису легче практиковать свою алхимию.

- Мое кольцо, - объяснила она, подняв руку, дабы показать подаренное Дзиртом рубиновое кольцо.

- Положи его на стол, - велел Реджис, и Кэтти-бри сняла кольцо и положила его.

- Обратите внимание, что свет не блокируется столом, - пояснил Реджис. Остальные, конечно, это знали, но они рефлекторно взглянули вниз на пол под столом. Было что-то вроде теней, но не так уж много, ибо таков был двеомер магических заклинаний света, они на самом деле не исходили от заданного источника, а скорее, они охватывали область.

- Разумеется, - промолвила Кэтти-бри.

Реджис широко улыбнулся, перевернул небольшую миску и накрыл ею кольцо. В комнате было по-прежнему светло, но миска оставалась темной, четко блокируя волшебный свет.

- Как колпак фонаря! - объявил Реджис.

Кэтти-бри закивала, очевидно, пытаясь разобраться в последствиях и возможностях, однако Вульфгар пребывал в недоумении.

- Как ты это сделал? – спросила Кэтти-бри.

- Лишайник, - объяснил Реджис. - Собирая его, я заметил, что он, безусловно, испускает собственный свет, но не пропускает свет, любой свет, даже твой. Я читал об этом, - пояснил он и кивнул на книгу алхимии, - но я не думал, что могу правильно перегонять эссенцию.

- Для чего эта безделушка? - спросил Вульфгар.

Улыбаясь все шире, Реджис взял вторую крошечную керамическую миску, затем поднял первую и кольцо и сложил их вместе, сформировав шар. В комнате немного потемнело, но магия по-прежнему просачивалась в месте соединения чаш. Реджис двинулся к поддону его перегонного куба, и обмакнул палец в какой-то еще не затвердевший материал. Он поднял палец, дабы другие увидели темно-коричневый материал, а потом провел им по шву между половинками шара, измазывая его своим варевом.

В комнате сразу потемнело, и было бы черно как смоль, если бы не маленький костер и зеленовато-белый свет от лишайников вдоль края комнаты.

- Ты преградил свет, - отметил Вульфгар, его тон показывал, что он был совершенно не впечатлен.

- Нет, - поправила Кэтти-бри, ее голос наполнял трепет. – Ты блокировал магию.

- Да, - ответствовал Реджис.

- Что это значит? - спросил Вульфгар.

- Когда я носила это кольцо, если я прятала руку под складками мантии, свет вокруг нас не исчезал, - объяснила Кэтти-бри. - Чтобы действительно преградить волшебный свет, нужна толстая стена из плотного материала, но Реджис сделал это при помощи небольшой керамической штуки.

В тусклом свете, Реджис заметил, что Вульфгар примирительно пожал плечами, но варвар до сих пор не понял смысл могущественного инструмента, который только что смастерил Реджис, это стало очевидно, когда Вульфгар остро спросил, - Для чего?

- Керамика хрупкая, - пояснил Реджис. – Что, по-твоему, случится, если бросить шарик на каменный пол или в стену?

Несколько мгновений Вульфгар молчал, а затем засмеялся. – Я думаю, наши враги будут удивлены.

- Особенно враги-дроу, - отметил Реджис, - которые предпочитают темноту.

- Эй, что! - послышался крик, когда дверь распахнулась, и свет факела затопил комнату. Под оранжевым мерцанием смутно вырисовывалось хмурое лицо Бренора с боевым топором наизготовку.

- Бренор! - Реджис и Кэтти-бри крикнули вместе, дабы успокоить его.

- Мы думали, вы в беде, - шепотом объяснил Дзирт, который, почему-то, стоял прямо среди трио.

Все трое чуть не выпрыгнули из своих сапог.

- Отсутствие света, - пояснил Дзирт. - Я думал, что пришли дроу и подавили твое заклинание.

Реджис раздавил в руке керамический шарик, и в комнате тотчас посветлело.

- Наш друг хафлинг создал для нас ценные инструменты, ибо мы отправимся глубже, - объяснила Кэтти-бри, забрав у Реджиса кольцо и надев его на руку.

- Несколько, я надеюсь, - согласился Реджис. – Если ты сможешь творить заклинания.

- Завтра, - пообещала Кэтти-бри.

- И противоядие, - добавил Реджис, двигаясь к перегонному кубу. - Я стал весьма искусным в его изготовлении, ибо я варю яды для своего ручного арбалета и часто укалываю пальцы дротиками. Я не могу сказать вам, сколько раз я проваливался в глубокий сон, когда я должен был работать!

- Да, и он думает, что мы удивимся, - сухо ответил Бренор.

Реджис одарил его ухмылкой, затем поднял один из немногих стеклянных пузырьков, каждый из которых был заполнен жидкостью молочного цвета. - Специально для борьбы с ядом дроу, - объяснил он. - Если мы приблизимся к ним, выпейте один из них, и в течение половины дня вам не будет грозить коварный сон от стрел их ручных арбалетов.

- Хорошо, - поздравил Дзирт. - И мы приблизимся к ним, я полагаю. Мы с Бренором дошли до великой лестницы, она ведет вниз, но это не должно стать слишком большой проблемой. - Он посмотрел на Кэтти-бри, которая ответила ему уверенным кивком.

- Лучшая новость заключается в том, что комната внизу оказалась пустой, - продолжал Дзирт. - Казалось бы, в Гонтлгриме не так много дроу, как мы опасались.

- Но если это так, то, возможно, они ушли со своими пленниками, - заметил Вульфгар.

- Давайте скорее отдыхать, - промолвил Дзирт. И он не добавил, но все они знали и боялись, что предстоит путешествие вглубь Подземья в погоне за темными эльфами.

***

Далия пробудилась много часов спустя, обнаружив, что она опять лежит перед тремя висячими клетками в жаркой Кузне. Она бросила взгляд на мертвого Брата Афафренфера, и почувствовала только мимолетную жалость.

Она повернула голову к Артемису Энтрери, который безвольно висел в своей клетке, прижав лицо к решетке. Он тоже погиб? Она ощутила укол страха.

Да, страха, и эта инстинктивная реакция напомнила Далии, кто она такая, и она стала самой собой. С большим усилием, она заставила себя сесть, и она вздохнула с облегчением, когда Энтрери открыл глаза и посмотрел на нее.

Но, как и ее жалость к монаху, это был мимолетный всплеск сознания, ибо потом к ней пришли другие мысли, и она лукаво улыбнулась, когда подумала о том, как восхитительно было бы взять раскаленную кочергу и ударить ею Энтрери.

Этот образ ее потряс, и ее улыбка исчезла, сменившись сердитым взглядом, который относился не к Энтрери, а к ней самой. Эльфийка чувствовала себя потерянной и подавленной, словно ее истинные мысли были единственным червем в груде ночных змеев, и все они будто сгрудились, дабы получить превосходство в ее мыслях.

- Далия? - спросил Энтрери слишком твердым голосом, для того, кто так долго висел, но потрепанная Далия этого не заметила.

- Значит, они тебе доверяют? - спросил Энтрери, и указал на ноги Далии, ни одна из которых больше не была прикована к металлическому шару.

Но Далия не понимала, о чем он говорит.

- Сейчас их немного, - прошептал Энтрери.

- Ты считаешь, что сможешь убежать? - ответила ему Далия с ухмылкой.

- Мы, - поправил он.

- Нет, мы не можем, - просто сказала она.

- Стоит рискнуть, - подталкивал он. - Лучше уж они поймают нас и убьют, чем... - Он остановился и посмотрел вверх, потом наклонился вперед, мертвым грузом навалился на решетку.

Мифриловая дверь, ведущая к камере предтечи, открылась, и в Кузню вошла жрица Береллип, она сразу обратила внимание на Далию, а значит и на него. Она подошла ремесленнику-дроу у Великой Кузни Гонтлгрима и завязала разговор, но она продолжала смотреть на Энтрери и Далию.

- Мы должны попытаться, - Энтрери прошептал эльфийке, хотя он даже не изменил позу.

Но Далия пожала плечами, неспособная обдумать его предложение, неспособная даже постичь такую вещь как побег.

Она понимала, о чем он говорил, и единственный червь в груде ночных змеев в ее голове, считал его совет правильным. Однако этого червя становилось все труднее найти в кишащей массе, ибо вторжения иллитида вызывали другие воспоминания, рисовали другие картинки и предлагали другие искушения.

Далия рассмеялась и просто отвернулась в сторону.

***

Некоторое время спустя, Береллип Ксорларрин и Йеррининэ стояли возле жертвенного алтаря в камере предтечи, ставшей часовней, спинами к яме, глядя в стену перед ними, которая в настоящее время настолько покрылась паутиной, что камни уже было не видно.

По обе стороны от этой стены стояли большие нефритовые пауки, часовые у двух выходов, один рядом с коридором к Кузне, другой рядом с ныне закрытым тоннелем, который будет служить личными покоями Матроны Зирит.

Входа в этот второй туннель сейчас даже не было видно, ибо он был заблокирован толстой паутиной.

Береллип поглядела налево, мимо палаты Зирит, и на дорожку, которая была перестроена в переднюю через яму предтечи. Вода текла вниз вокруг нее от продолжающейся магии, удерживающей предтечу, и пар поднимался снизу вверх, так что она могла только мельком увидеть сверкающий металл.

Жрица повернулась, немного напрягая шею, дабы посмотреть сквозь эту переднюю, где медитировал Метил Эль-Видденвельп, и где большая водная элементаль охраняла рычаг, и, вероятно, также охраняла иллитида, ибо оба существа были в союзе с Громфом Бэнром.

- Равель скоро повернет к дому, - Береллип сказала драуку, мысленно сменив тему, ибо она не хотела слишком часто напоминать себе, что из-за попустительства Бэнров к этому святому месту такой свободный доступ.

- Он удачно поохотился?

Береллип промолчала, и сердитый драук угрожающе сузил глаза. - Одержимость Тиаго Бэнра бродягой очень дорого мне обошлась, - напомнил он.

- Речь не о тебе, ошибка, - ответил странный, водянистый, но, бесспорно, женский голос. Береллип и Йеррининэ быстро повернулись на неожиданный звук. И увидели, что паутина перед палатами Матроны Зирит поворачивается, как будто раскручиваясь, словно вращающийся щит Тиаго, за исключением того, что ее движение собирает круговые пряди вместе по периметру паутины, открывая портал, через который вышла очень красивая и совершенно голая дроу.

- Если заговоришь снова, я брошу тебя в пасть предтечи, - предупредила женщина.

И Йеррининэ повиновался, ибо он знал, как и Береллип, что это была не просто дроу, а служанка Ллос, йоклол пришла без приглашения в их домашнюю часовню.

Береллип упала на колени, опустила на ладони лицо и начала молиться. Огромный драук рядом с ней прижал к полу свое луковицеобразное тело паука и тоже опустил взгляд. Однако молиться он не стал. Драукам не разрешалось молиться.

- Встань, - служанка повелела Береллип, она быстро и неловко поднялась, и почувствовала себя довольно глупо, ибо она чуть не ударилась об край каменного алтаря перед собой.

Служанка ничего об этом не сказала, и даже не глядела на нее, она поняла, когда она заметила, что прекрасная дроу смотрит по сторонам, медленно, и, казалось, одобрительно кивая.

- Где посох? - спросила она, поворачиваясь лицом к жрице.

Береллип посмотрела на неё в замешательстве.

- Оружие дарсиёр, - нетерпеливо уточнила служанка.

- В м-моих покоях, - заикаясь, ответила Береллип, действительно в недоумении, ибо, как служанка могла знать об этом любопытном посохе?

Служанка кивнула и медленно повернулась, это движение напомнило Береллип, что истинная форма сего существа скорее напоминала наполовину расплавленную, безногую свечу, чем эту изящную женщину, стоящую перед ней. Служанка подняла одну руку в сторону вестибюля через пропасть, хотя его не было видно сквозь туман и льющуюся дождем воду.

- Пора, - сказала она, ее голос разносился вокруг, наполняя комнату, и она вернулась к подобной тоннелю комнате, через отверстие в паутине, которая сразу же начала снова вращаться, в другую сторону на сей раз, запечатывая вход позади нее.

«Принесите», послышалось в головах Береллип и драука, и оба, как ни странно, поняли, что это означает, и оба быстро двинулись, прежде чем проницатель даже пересек мост на главную часовню.

***

Далия билась во сне, стонала и разрывала свою все еще оставшуюся одежду. Ее рубашка висела лохмотьями, гладкая и белая кожа ног просвечивала во многих местах сквозь прорехи в ее штанах, и она потеряла свои сапоги, либо ее мучители отняли их у нее.

Энтрери наблюдал все это с истинным сочувствием, разделяя боль Далии, или пытаясь, ибо он не мог вообразить, что сделали с ней темные эльфы, чтобы вызвать такие глубокие крики.

Ему придется ее оставить, понял он.

Нет, ему придется ее убить, ради ее же блага. Его накормили лишь скудными отходами, и его сил надолго не хватит. Он не мог ждать, и он не мог надеяться взять Далию с собой. Он убежит в тот же день, когда погаснут горны.

Он глядел на Далию, понимая, как трудно будет забрать ее жизнь независимо от того оправдания, независимо от того, что это ради ее же блага.

Громкий стук отвлек его внимание от спящей эльфийки, к маленькой двери в середине комнаты, входу в камеру предтечи. Там работала группа дроу, гоблины сновали туда и назад по их поручениям, нанося последние штрихи на новую арку, которую они оформляли в целях дальнейшего укрепления мифриловой двери.

Одна ремесленница-дроу, жрица, полагал Энтрери, ваяла драукоподобное украшение, которое теперь прикладывалось к гладкой двери. Черный адамантин резко выделялся на сияющем серебристом мифриле.

Знак дроу в доме дворфов.

Через мгновение женщина и другие бросились в сторону, когда дверь распахнулась, и Энтрери смотрел с ненавистью, как из туннеля выходил Йеррининэ. Ему пришлось согнуться, ибо драук был таким высоким и неуместным в тоннеле, сделанном для дворфов, а когда он выпрямился в Кузне, Энтрери показалось, будто это демон из Бездны.

Большой, черный, мерзкий демон, одновременно красивый и безобразный.

С булавой Амбры на плече, Йеррининэ подошел прямо к клетке Энтрери, и убийца попытался притвориться бессознательным, но также напрягся, ожидая грубое приветствие. Приоткрыв один глаз, Энтрери также отметил, что из тоннеля выскочила Береллип, и пошла через Кузню к своим покоям.

- Просыпайся, маленькая дарсиёр, - сказал Йеррининэ, когда он навис над Далией, и он объявил о своем прибытии, позвонив в клетку Энтрери как колокол.

Сражаясь за дыхание, когда он развернулся, убийца был уверен, что удар сломал более одного ребра.

Он начал вращаться и увидел, что Йеррининэ нагнулся, чтобы поднять Далию за ее заплетенные волосы.

Он снова обернулся вокруг и увидел, что Далия наполовину стоит, неуклюже покачиваясь, и лишь благодаря тому, что драук держит ее за волосы.

Он обернулся вокруг в третий раз и увидел, что Далия сопротивляется, хватаясь за руку драука, пытаясь вырваться. Когда он опять отвернулся, Энтрери услышал, что девушка задыхается от боли, потом увидел, что она выпрямилась, когда Йеррининэ жестоко дернул ее за волосы.

Он вновь обернулся вокруг, когда Далия полетела на пол, ибо громадная тварь ударила ее по лицу.

- Нет! - невольно закричал Энтрери.

Булава ударила по клетке, останавливая вращение.

- Он жив! - сказал драук, с явным ликованием.

От сокрушительного удара тяжелой булавой у Энтрери перехватило дыхание, и, прежде чем он собрался с мыслями, Йеррининэ ударил его еще раз.

Гоблины развеселились, и драук совершил очередной сокрушительный удар.

Дроу в Кузне прекратили свою работу и начали подталкивать драука к продолжению.

Энтрери почувствовал, что металлическая клетка просела рядом с его ногой, которая также согнулась под тяжестью следующего мучительного удара.

Темные эльфы веселились, гоблины выли от садистского ликования.

- Драук! - раздался крик, голос казался таким далеким, что Энтрери не мог его осмыслить.

Веселье тотчас прекратилось, остался только звук огня печей и скрип цепи клетки Энтрери.

Но убийца ничего из этого не слышал, и он не услышал крик Далии, когда Йеррининэ снова рывком поставил ее на ноги и потащил через комнату.

Долгое время спустя, к Энтрери возвратилась чувствительность. Он ощутил привкус крови. Он почувствовал острую боль, когда он попытался вздохнуть, и понял, что одна из его ног не слушается.

Он пришел к выводу, что ему нечего надеяться сбежать сейчас.

И Далия пропала, и если они не вернут ее на пол перед ним, он не мог надеяться покончить с ее страданиями.

***

Далия выпрямилась с раскинутыми в стороны руками, и вокруг нее ползала тысяча пауков.

Она слишком хорошо все это знала.

Но, на сей раз, что-то было иначе, Далия чувствовала, хотя и не совсем понимала. Она чувствовала, что нити обматываются вокруг нее, связывают ее со стеной паутины позади нее, держа ее вытянутые руки.

Руки были прямее, чем раньше, идеально выпрямленные, и она вообще не могла их согнуть. Это было по-другому. Дроу положили шест на ее плечи.

Нет, не шест, с ужасом осознала Далия. Это была Игла Коза, ее посох.

Они вооружили ее!

На мгновение она подумала, что это серьезная ошибка ее похитителей, казалось, что она могла оторваться от паутины и атаковать стоящую перед ней жрицу Ксорларрин.

Но затем она поняла, что не может, ибо нити дернули ее, подняли ее на цыпочки, а потом вообще оторвали ее от земли.

Она повисла, раскачиваясь.

Пауки продолжали свою работу, покрывая ее паутиной.

К ней подошел иллитид, покачивая щупальцами.

Она опять начала кричать.

Долгое время спустя, она безвольно висела и больше ни о чем не знала.

«Теперь она ваша», Метил Эль-Видденвельп телепатически передал Береллип. Он методично повернулся и пошел в сторону, к проходу, который приведет его в переднюю через ущелье. «Подходящее украшение, чтобы закончить вашу часовню», водянистый голос Метила прозвучал в голове Береллип и всех остальных в комнате.

На лице Береллип появилась кривая усмешка, а пауки продолжали свою работу, оборачивая Далию в кокон. Они деловито ползли по ее лицу, оставляя свои нити.

Потрясенная Далия распахнула свои голубые глаза. Под маской, ее лицо исказилось в безнадежном, приглушенном крике.

Береллип, не мигая, глядела на нее. Не стоит смеяться вслух, поняла жрица, ибо торжественная церемония приблизилась к своему концу. Посмотрев на больших нефритовых пауков с каждой стороны, Береллип резко хлопнула в ладоши, и эти магические арахниды начали тянуть нити, которые образовали петли и были наброшены на невидимую перекладину посреди паутины, и кокон Далии начал подниматься выше.

Она поднималась под небольшим углом, наклонившись вперед, проходя сквозь стену паутины.

Воительницу затянуло внутрь, и на стене паутины остался только ее контур.

Просто украшение часовни К’Ксорларрин, плененная измученная дарсиёр, вечно глядящая вниз на жертвенный алтарь.

- В этом месте, вечно в смерти, ты сможешь увидеть жертвоприношения многих из твоего грязного рода, - молилась Береллип.

Далия этого не слышала.

Далия ничего не слышала.

Глава 22. Позиция Стокли

- Мы убили два десятка и захватили дюжину, - выразил сожаление Тиаго.

- Их нелегко взять живьем, - ответствовал Равель Ксорларрин. - Наш яд их почти не замедляет, и они продолжают сражаться, даже когда тяжело ранены. Грязные дворфы.

- Мы пришли за рабами, но, вместо этого, нашли трупы! - кипятился Тиаго.

- Мы пришли из-за Дзирта, - напомнил ему Равель.

- Бродяга, вероятно, уже давно ушел, когда услышал о нас.

Волшебник усмехнулся и Тиаго убийственно на него посмотрел.

- Дзирт До'Урден не мог убежать, учитывая его репутацию, - велемудро объяснил Равель, немного ослабляя внезапное напряжение. - Нет, он там с лидером дворфов, с этим существом Стокли, чье имя будет последним словом, которое произнесут дворфы прежде, чем падут.

Равель благоразумно не высказал другую мысль: что Дзирта уже не было здесь задолго до нападения. Он допросил несколько плененных дворфов, и насколько он мог судить, они не лгали, когда говорили, что Дзирт ушел. Но Тиаго не нужно знать об этой мелочи, подумал он, ибо без желанного приза, импульсивный молодой Бэнр, вероятно, отменит атаку и вернется в К'Ксорларрин.

Равель полагал, что это не лучшая идея. Они потеряли нескольких дроу и драука, и Матрона Зирит будет не довольна такой ценой за несколько рабов. Еще важнее, что они потеряли Джерта, Оружейника Дома Ксорларрин, главу гарнизона Ксорларрин, и одного из излюбленных фаворитов Зирит.

Если они вернутся сейчас с этим скудным количеством рабов, Матрона Зирит будет возмущена. Она не могла обвинить или наказать Тиаго, конечно, учитывая его благородство и покровителей. А поскольку Сарибель теперь будет его женой и получила приказ вернуться с ним в Мензоберранзан от самой Верховной Матери Квентл, Матрона Зирит, вероятно, не станет наказывать Сарибель. Единственные другие цели, на кого Равель мог переложить ответственность, Береллип и Йеррининэ, остались в К’Ксорларрин.

Значит, Равель почувствует на себе тяжесть гнева Матроны Зирит.

Им, на самом деле, ему необходимо больше рабов и великая победа, дабы обуять неизбежный гнев Матроны Зирит по поводу потери Джерта.

- Надо двигаться, - посоветовал Равель. - На верхних уровнях этого комплекса можно найти большее сокровище.

- Сокровище и рабы, будем надеяться, - начал говорить Тиаго, но не закончил. Коридор начал трястись и громыхать, с потолка посыпались камни и пыль. Это было настолько сильно, что Равель начал произносить непредвиденное заклинание, дабы телепортироваться подальше отсюда. Однако тряска прекратилась прежде, чем он закончил заклинание, и они с Тиаго понимали, что какой-то другой соседний туннель, вероятно, рухнул.

Бок обок, Тиаго на подземном ящере и Равель на созданном парящем диске, два благородных продвигались вперед, дабы соединиться с их рубежом обороны, но всего через несколько шагов, они повстречали безумную молодую дроу.

- Потолок упал на них! - воскликнула она, отчаянно указывая на боковой тоннель, где виднелось облако пыли и обломки. - Ах, эти дьявольские дворфы!

Благородные дроу ускорились и устремились в боковой туннель, преодолев небольшое расстояние до пересечения с тоннелем, который шел параллельно тому, в котором они стояли. Им преградили путь кучи камней, и целый рой темных эльфов и гоблинов неистово разгребали камни.

Равель похлопал Тиаго по плечу и взглядом указал через дорогу, туда, где драучья нога торчала из разрушенной насыпи, раздавленное существо подергивалось в агонии.

- Сколько? - Тиаго закричал на темных эльфов, суетящихся вокруг обломков.

- По меньшей мере, несколько, Лорд Бэнр, - ответствовал один.

- Торе драуков, - добавил второй.

- И множество гоблинов, - сказал третий издалека, через дорогу.

- Обвал подстроен, - заметил Равель. - Это опасный враг, и они уже знают, что мы пришли. Мы будем сражаться за каждую комнату и коридор.

- Нет, - ответствовал Тиаго. – Найдите путь. Ты и твои маги. Найдите путь. Мы должны с этим покончить, и быстро.

Равель начал спорить, но вспомнил о своем затруднительном положении здесь и понял, что совет Тиаго был вдвойне важен для его собственной репутации, и, возможно, для его же здоровья. Он пошел посоветоваться с волшебниками, которых он взял с собой в эту экспедицию.

В течение часа, дюжина магических конструкций, бестелесных гигантских глазных яблок, плавала по коридорам дворфьего комплекса, ибо маги-дроу проводили полную разведку комплекса.

Они пришли сюда без должного уважения к стойкости и готовности дворфов, но они не совершат эту ошибку снова.

***

- Вести из Одинокого Леса, - бегун-дворф сообщил Стокли Силверстриму. - Его лодки отсутствуют и надо немного постараться, чтобы их вернуть.

- То же самое с другими озерными городками, - заметил другой дворф.

- Они все в Брин Шандере, - сказал им Стокли, и они кивнули в знак согласия. Брин Шандер был построен не на берегу одного из озер и таким образом, его гарнизон был всегда наготове. Однако ожидать подкрепление приходилось много часов.

- Нам нужно быть сильнее, а затем еще сильнее, когда сюда придут парни из Брин Шандера, - объяснил Стокли. - Парни с озер придут позже, и, надеюсь, что парни из Истхэвена приведут с собой варварское племя или два.

- О-хо-хо! - повеселел дворф.

- Варвара не нужно долго уговаривать сражаться, а? - сказал другой. - Вот почему мне нравятся эти высокие парни!

Многие застучали кулаками, а Стокли кивнул. В то утро битва началась с разгрома, но героический пробег Джунки и мужественная жертва этих дворфов, стоявших позади него и сдерживающих дроу, дали дворфам реальный шанс.

Это были Боевые Топоры, дворфы, за плечами которых годы сражений. За строительством большей части тоннелей комплекса наблюдал сам Король Бренор, вместе с его самыми надежными и опытными щитовыми дворфами, и в первую очередь, туннели строились для защиты.

Дроу пришли внезапно, но мальчики Стокли были готовы встретить эту атаку, и, что более важно, тоннели Стокли были готовы обвалиться перед носом врага.

- Мы задержим их внизу и развернем обратно, не сомневайтесь, - сказал он дворфам вокруг него.

- Да, и возможно мы будем гнаться за ними до Гонтлгрима! - сказал другой дворф. – Ура!

- Ура! – закричали остальные, а Стокли кивнул.

А потом пятеро дворфов у стенки слева от Стокли неожиданно провалились, ибо пол под ногами бесследно исчез.

И наружная стена на другом конце комнаты исчезла, и в дворфов полетели огромные копья, а затем прибежали огромные драуки и орда гоблинов позади них.

- Пролом! - закричал Стокли хором с остальными, и дворфы стали создавать оборонительные рубежи. Обычные двери комнаты распахнулись, и еще больше Боевых Топоров бросилось в драку.

От стен приемной палаты отражались крики битвы и звон металла о металл.

Стокли побежал к образовавшейся яме и встал на колени рядом с ее краем, к нему присоединились другие дворфы, некоторые из них были с веревками и крюками. Чистые стены, настолько чистые и гладкие, словно камень просто исчез, уходили вниз больше чем на двадцать футов, к более низкому тоннелю, идущему ниже приемной палаты, и там лежали разбившиеся дворфы, два выглядели мертвыми, два ползали и один пытался подняться, пережив падение.

Стокли стал его звать, но бедняга начал дергаться, и через мгновение Стокли осознал, что в дворфа попали снаряды, вероятно, болты ручного арбалета.

Сверкающая вспышка обжигающего света помешала Стокли опять попытаться позвать дворфов, а молния украла темноту. А когда это прошло, только один дворф все еще пытался ползти, и никто не стоял.

Дворфы на веревках спускались вниз, к своим родичам. Стокли тоже взял веревку в руку.

- Нет, нет! - воскликнула жрица-дворфа по имени Бримбл, которая входила в число самых доверенных советников Стокли. Стокли остановился и посмотрел на нее, ожидая разъяснения, а другие начали спуск.

- Это магическая ловушка! - закричала Бримбл. - Они могут рассеять...

Даже раньше, чем она закончила, Стокли почувствовал, что вес веревки исчезает, и он попятился, потерял равновесие и внезапно потерял вес. Он посмотрел в яму, которая больше не была ямой, а просто полом, как раньше.

И дворфы спускались туда!

Некоторые из этих храбрых дворфов теперь лежали на полу возле Стокли, будучи выброшенными из туннеля, который не был туннелем.

- Где Макгритс? Он был на веревке впереди меня! - крикнул один дворф, вскочив на ноги, и двое других выразили аналогичные опасения за дворфов на веревках впереди.

- В нижнем тоннеле, - ответствовала Бримбл.

Стокли бросил веревку и достал боевой топор. - Значит достаточно попасть сюда! - воскликнул он, и повел атаку в сторону линии драуков и гоблинов.

Еще больше дворфов высыпало из боковых туннелей.

Но потом пришли дроу, а дворфы, пробивающиеся через ряды гоблинов, вскоре нашли более грозных врагов, более быстрых и смертоносных, и гораздо более умелых в обращении с клинками.

Наступление захлебнулось, линии разбились, и в комнате началась путаница, с боями в каждом углу.

***

- Клинок выигрывает дуэль, но магия выигрывает бой, - Равель сказал Тиаго, когда они приблизились к баталии.

- Как долго продержится этот тоннель? - спросил Тиаго.

- Большую часть ночи, пока мы не решим его убрать, - уверенно ответил маг.

Однако не успели слова слететь с его губ, как последнее пространство этого магического туннеля опять стало камнем, и в коридоре недалеко от двух благородных дроу, появилось несколько других дроу, которых выбросило волшебным образом прямо им под ноги.

Тиаго бросил сердитый взгляд на своего спутника.

- У них есть жрецы, - спокойно объяснил Равель, как будто это не было неожиданным осложнением. - Тогда отправимся к обычным тоннелям. Мы разведали их во все стороны и найдем наш путь.

Тем не менее, его спокойствие было не убедительным, и Тиаго оставался мрачным, когда он развернул своего ездового ящера и велел остальным следовать за ним, и быстро.

Равель окликнул пару волшебников впереди, и они побежали, показывая путь и направляя основной контингент дроу. Равель и его пэры маги действительно разведали туннели в этой части дворфьего комплекса и могли пробиться в тронный зал более обычными маршрутами.

- Мы доберемся туда, - дерзкий волшебник Ксорларрин сказал Тиаго. Однако он не добавил, что это займет некоторое время, вероятно, больше времени, чем позволяют войска, собирающиеся в тронном зале.

Однако взгляд, которым Тиаго смерил Равеля, показывал, что он видит, что эта уверенность насквозь фальшивая. Дюжина дроу, горстка драуков и несколько десятков гоблинов пришли в тронный зал, главный оплот дворфов, до того, как рассеялся магический тоннель. Мощная сила по большинству стандартов, но им противостояла большая часть свирепых дворфов комплекса, и они были без магической помощи.

Молодой воин Бэнр был достаточно обучен и опытен, чтобы понять, что они, вероятно, найдут, когда они достигли этого оплота.

Тиаго поморщился и проклял умных дворфов, когда в отдалении громыхнула земля, ибо рухнули поддельные тоннели.

***

Дюжина и два гоблина, убегая от сражения, которое стало разгромом, почти выскочили из комнаты. Но, когда они, наконец, прорвались в дверь, они обнаружили, что их ожидает не открытый коридор, а квартет угрюмых дворфов, в два ряда твердо стоящих в узком проходе.

Гоблины впереди колебались, но их неистовая родня толкала их вперед. И даже тогда, когда они погибли, череп одного расколол боевой топор, а другого раздавил молот, эти первые гоблины остались в вертикальном положении, зажатые между их отчаянной родней и щитами стойких дворфов.

- Не могу их сдержать! - предупредил Трегор Хорнбрук, желтобородый щитовой дворф в первом ряду. Он еще немного опустил плечо, и совершил слабый замах своим тяжелым молотом, но Трегору сразу пришлось отступить и выставить щит. Он был самым большим и сильным дворфом под Пирамидой Кельвина, так что эти слова на самом деле вызывали тревогу.

Коридор расширялся сразу за дверью, и если гоблины пройдут через это узкое место, они разбегутся.

Его товарищ рядом с ним крякнул, слишком напряженный, чтобы даже выразить свою озабоченность.

К удивлению Трегора и его борющегося друга, двое из второго ряда внезапно убежали.

- Эй! - крикнул им Трегор, а другой дворф снова крякнул.

Потом копье гоблина протолкнулось между щитами и ужалило плечо Трегора, но дворф со всей своей значительной силой оттолкнул существо.

- Назад! - крикнули сзади, и двое вернулись, и Трегор понял, когда черное древко прошло рядом с ним, нанося удар мимо мертвых гоблинов, чтобы ослабить давление позади.

- Хорошо придумано! - похвалил Трегор, ибо вернувшиеся дворфы нашли какие-то каменные статуи, а мастера снабдили сторожевые скульптуры настоящим древковым оружием, правда из простого железа вместо ценного мифрила или адамантина.

Несмотря на отчаянное положение, Трегор не смог удержаться от смеха, когда копье снова прошло мимо него, и он отметил, что оторванная по запястье каменная рука все еще сжимает железное древко.

Гоблины опять наступали, еще яростней, а щитовые дворфы вновь защищались, и пара за ними ударила, пытаясь сломить натиск.

Тем не менее, они не могли, несмотря на лужу крови гоблинов на полу, и на какой-то миг четверо подумали, что их позиция, вероятно, потеряна.

Но затем натиск прекратился, и все четверо вскоре поняли, что это будет отчаянный последний шаг бегущих гоблинов, ибо Стокли его мальчики попали к ним в комнату.

- Хорошее сражение, - поздравил Стокли, когда последний из жалких гоблинов совершил последний вздох.

Трегор смотрел мимо него в тронный зал и заметил кровавую бойню. Было трудно визуально разделить тела, чтобы определить, где заканчивался один порванный труп и начинался следующий, так плотно велись боевые действия. Несмотря на этот хаос, молодой воин-дворф заметил, что среди погибших много его родни.

- Дроу захватили этот уровень и все, что ниже него, - сказала Бримбл, подбегая к Стокли.

- Где они подходят? - спросил Стокли.

- С восточной лестницы, но… - ответила Бримбл, и она закончила чем-то вроде вздоха, напомнив Стокли о яме, которая появилась в тронном зале. С их заглушкой заклинаний и другой магии, была ли на самом деле линия фронта, которую можно сместить?

Стокли посмотрел на Трегора и трех его товарищей, а затем мельком взглянул на туннель позади них, который вел к верхней территории комплекса и наружной двери. - Какие новости? - с надеждой спросил он.

- Брин Шандер в часах езды, - мрачно сообщил Трегор. - Если народ вообще придет, я имею в виду.

- Осталось три часа до рассвета, - напоминала ему Бримбл, и, глядя на ее жалобное выражение лица, Стокли и Трегор поняли ее намерения.

- Нет! - прогремел Трегор, и все вокруг него, уловив смысл, стали качать головами.

Но Стокли Силверстрим оглянулся на тронный зал, где, по крайней мере, два десятка его родичей лежало мертвыми. И еще несколько упали через исчезнувший пол, безусловно, они погибли или попали в плен. Они страшно сражались, по любым меркам, и гоблины лежали мертвыми десятками, и несколько чудовищных драуков преобладали над сценой, перевернутые кверху уродливыми паучьими лапками. И дроу погибли, но Стокли видел эти поединки, и, на самом деле, принимал участие в одном из них.

Чтобы убить одного дроу требовалось два его мальчика, и даже тогда, это будет нелегкий бой.

- Оповестите каждую заставу, соберите всех! - крикнул он всем вокруг. - Мы выйдем на дневной свет в долину, а проклятые дроу за нами не последуют!

Дворфы не двигались и разочаровано смотрели на него. Он только что призвал их отказаться от своего дома, что ни один дворф никогда не хотел делать.

- Мы вернемся! – пообещал Стокли. - И на нашей стороне будут гарнизоны городков и орда варваров! Не сомневайтесь!

Несколько дворфов начали кивать.

- Выходим! - приказал Стокли, это нарушило транс, и все засуетились.

Но потом тьма ослепила их всех, через магическую черноту даже не было видно шипящих молний и сверкающих пламенных всплесков огненных шаров.

Но, конечно, они ощущались.

***

Стокли Силверстрим и Бримбл ввалились в боковую комнату, дабы отдышаться.

- Джунки внизу, - промолвила Бримбл. Она сидела на стуле у двери рядом с главным коридором, в то время как Стокли помчался через комнату ко второй двери. Затем он распахнул ее.

- Путь чист, - сказал он, поворачиваясь к ней лицом. - Лучше бежать к входной двери. Даже когда он говорил эти слова, они глубоко его жалили. Его группа была разгромлена и разбросана по тронному залу, сокрушенная магией темных эльфов и вращающимися клинками во тьме.

Это было тем, с чем ни один лидер клана дворфов никогда не хотел бы столкнуться.

Он знал, что Бримбл права. Джунки и некоторые другие должны были их догнать, но, увы, не смогли. Теперь единственное, на что мог надеяться Стокли, это выйти из комплекса, и, с подкреплением, попытаться его отвоевать.

Но даже это не совсем вдохновляло, ибо сколько осталось его дворфов, дабы заселить это место?

Да, Стокли Силверстриму в тот темный момент казалось, что многовековому домену Клана Боевого Топора в Долине Ледяного Ветра подошел конец.

- Пойдем, - позвал он.

Бримбл просто смотрела на него, не мигая.

- Девочка? - спросил он и сделал шаг к ней.

Он быстро остановился, когда пара темных эльфов толкнула дверь позади Бримбл, мужчина и женщина были великолепно экипированы, особенно мужчина, чьи почти прозрачные меч и щит так блестели, что, казалось, будто в них огонь звезд.

- Куда ты собрался, дворф? - спросил дроу, спокойно проходя мимо Бримбл, и только тогда Стокли в полной мере осознал, что его дорогая подруга жрица стала жертвой заклинания, которое она часто использовала, и была волшебным образом полностью обездвижена.

Воин-дроу поднес свой меч к горлу несчастной Бримбл. – Беги, - предложил он Стокли. – Она будет чувствовать боль, уверяю тебя, и умрет медленно.

- Спасайся, возможно, ты сможешь убежать, - сказала женщина, жестоко схватив Бримбл за волосы. На языке поверхности она говорила с сильным акцентом, поэтому Стокли потребовалось несколько мгновений, чтобы расшифровать ее слова.

- Но ты будешь знать, что ты сбежал и оставил свою подругу умирать, - добавил мужчина, - пока темнота смерти милосердно не освободит тебя от твоей личной муки.

Стокли Силверстрим отвернулся от двери и ударил топором по своему щиту. - Давай, - предложил он воину-дроу, отступая к середине комнаты. - Или ты слишком боишься сразиться со мной в одиночку?

- Я? - спросил дроу, двигаясь вперед, дабы решить эту проблему. – Ты не знаешь, кто я такой, дворф?

Стокли прыгнул вперед, размахивая топором, в надежде совершить быстрое убийство, ибо это, очевидно, был его единственный шанс спасти Бримбл.

Щит дроу, казалось, раскрутился, и каждый оборот делал его все больше, и хотя Стокли хотел бросить свой топор над щитом, к тому времени, когда он достиг цели, щит был достаточно велик, чтобы полностью отразить атаку.

Стокли отступил вправо, и выставил свой собственный щит, дабы блокировать удар меча дроу.

Прекрасный волшебный клинок пробил дерево, но адамантиновые полосы щита едва держались, понял Стокли, когда он оторвался от противника и посмотрел вниз. Одна из полос была наполовину разрезана.

- Я убил балора у ворот города, - хвастался дроу, когда Стокли сделал следующий шаг вперед. - Имя Тиаго так быстро забыто?

Это заставило дворфа остановиться.

- Да, дворф, - продолжал дроу. – Тиаго, друг Дзирта.

- Не друг Дзирта! - заявил дворф. – Дзирт друг Клана Бо… нет, Дзирт из Клана Боевого Топора!

Он пошел в атаку, размахивая топором и безумно рубя, используя свои лучшие приемы. В какой-то момент, он злобно рубанул топором поперек, и вынужден был сам потянуться за оружием. Он пошел со своим щитом под косым углом, дабы нанести удар дроу, если он пытается увернуться от топора, а потом развернулся вокруг, готовый ударить снова.

Но дроу ушел, и Стокли благоразумно бросился вперед, едва избежав удара мечом.

- Нет, глупый дворф, - сказал дроу, который был достаточно быстр, чтобы уйти в сторону на середине пируэта Стокли. - Дзирт из Дома До'Урден, только из Дома До'Урден, только Мензоберранзана!

А теперь дроу пошел в наступление, в быстрой последовательности орудуя мечом, по мере того, как он продвигался.

Стокли мог только надеяться, что его щит выдержит, когда он блокировал повторяющиеся толчки и неистово отступил. Наконец ему удалось восстановить равновесие, дабы нанести встречный удар топором, вложив в удар всю свою силу. Топор ударил по щиту дроу, но Стокли казалось, что он ударил по перине, ибо звук от удара был приглушенным.

Он не мог понять, из чего сделан щит. И его замешательство значительно усилилось, когда он попытался вытащить топор, но обнаружил, что он увяз.

Он заколебался, тупо глядя.

Меч дроу ударил его по выставленному локтю, и Стокли отпустил свое оружие и убрал разорванную руку.

Дроу ударил по щиту Стокли. А дворф думал, как ему достать свой топор, который до сих пор торчал в этом любопытном щите. Или куда он мог побежать, дабы добыть другое оружие. Быть может, он мог взять булаву Бримбл из ее замершей руки.

А может, вскоре понял Стокли, он не мог сделать ничего подобного.

Дроу атаковал с такой яростью, что Стокли не мог уклониться влево или вправо, или даже отступить назад, ибо он уже упирался в стену комнаты. И там, в ловушке, он пытался защищаться, но дроу был слишком умелым, слишком опытным и слишком хорошо вооруженным.

Стокли блокировали ряд резких, сильных выпадов, которые раскололи древесину его щита, и пару тяжелых рубящих ударов, которые смяли адамантиновый ободок, связывающий материалы вместе. Следующий удар прошел через пробитый щит и разорвал один из ремешков, которые крепили его к предплечью Стокли, и вырезал красивую линию в рукаве дворфа и не его коже!

Щит развалился на куски. Стокли бросил его в дроу, а затем сам бросился на дроу.

На середине прыжка он почувствовал, что меч провел косую черту по его лицу и протянул руку, когда он спускался, намереваясь схватить дроу.

Но Тиаго уже был в стороне, а Стокли приземлился, пошатнулся и схватил пустой воздух.

Следующий удар сбил шлем дворфа и расколол заднюю часть его черепа, ускорив его падение, и он разбил голову о каменный пол и погрузился во тьму.

И так битва Пирамиды Кельвина подошла к концу, а Тиаго Бэнр мог по праву праздновать победу.

Но это была пустая радость, осознал благородный дроу, когда его родичи начали грабить и окольцовывать вновь обретенных рабов, ибо Дзирта До'Урдена нигде не было.

И погиб Джерт Ксорларрин, Оружейник К'Ксорларрин.

Глава 23. Хрупкое равновесие

Ухмылка на лице Громфа Бэнра мало успокаивала благородных Армго, стоявших вокруг трона Матроны Мез'Баррис. - Муж Минолин Фей почтил нас своим присутствием, - Верховная жрица Таарул объявила своей Матроне, и Громф понял, что уловка Таарул, безусловно, одобрена Мез'Баррис. Таарул была хнычущей маленькой ведьмой, в конце концов, и никогда бы не подвергла себя гневу Громфа без благословения ее могущественной матери, на самом деле, даже без ее приказа.

- По воле самой Леди Ллос, - легко ответил Громф, словно не заметил оскорбления. - Я был бы плохим слугой, если бы проигнорировал прямой приказ Паучьей Королевы, и глупцом, если бы проигнорировал ее решение о том, что мое дитя получит благосклонность.

- Дитя? – спросила Матрона Мез’Баррис.

Громф лишь широко улыбнулся.

- Тогда вы, возможно, сделаете Минолин Фей Матроной Дома Бэнр, - надавила Мез'Баррис. - Теперь, когда ваша сестра Сос'Умпту перешла на службу в Дом До'Урден, путь к восхождению кажется довольно простым.

- Путь к восхождению проходит через Верховную Мать Квентл, - ответствовал Громф. - Во всем Мензоберранзане нет более трудного пути.

- Да нелегко, но у нас есть путь.

Громф ответил на хитрый взгляд матроны ухмылкой и смешком, и обычно осторожная Жрица Таарул пристально на него посмотрела, а Оружейник Малагдорл, импульсивный чурбан, даже сделал угрожающий шаг в сторону Громфа, его рука потянулась к эфесу меча.

- Вы уже обсуждали это со Жрицей Минолин, - промолвил Громф.

- Мы должны притвориться, что наших многочисленных планов никогда не было?

- Да, это было бы разумно.

- А может, я пойду к Верховной Матери Квентл и расскажу ей о ваших замыслах против нее, - предупредила Матрона Мез'Баррис.

- Да, пойдемте немедленно, - небрежно ответил Громф, и благородные Баррисон Дель'Армго стали перешептываться, глядя на него с любопытством. - Или лучше, возможно... - архимаг остановился и стал произносить какое-то заклинание.

Малагдорл обнажил свое оружие, Таарул начала молиться, а оскорбленная Матрона Мез'Баррис вскочила с кресла. Войти в зал для аудиенций конкурирующего Дома и без разрешения творить заклинание, и в присутствии матроны…

Громф остановился и недоверчиво взглянул на Мез'Баррис. Архимаг перевел взгляд на Малагдорла и снова улыбнулся, и на этот раз улыбка означала угрозу внезапной и жестокой смерти.

- Вам не нужно быть такой резкой, Матрона Баррисон Дель'Армго, - заверил ее Громф. Однако если ваш оружейник сделает хоть один шаг, вам понадобится его заменить.

Матрона Мез'Баррис впилась взглядом в своего порывистого потомка и шипела на него, пока он не вернулся к трону и не вложил большой меч в ножны.

- Это время единения, - пояснил Громф. - Рассмотрите все недавние шаги верховной матери через эту призму, и вы увидите повод ее помыслов.

- Согласится ли Дом Меларн с этим суждением?

- Дом Меларн? - невинно спросил Громф, и Мез'Баррис сузила глаза. Она хотела накричать на него, архимаг знал, но она не могла. Если бы она оскорбила Дом Меларн то она, признала бы, что Дом Меларн разместил тех солдат и драуков в заброшенном и секвестрированном Доме До’Урден, явно нарушив приказы Правящего Совета.

Она даже намекнула бы на свое собственное соучастие в создании гарнизона, от которого Бэнр очистил сей запретный Дом, ибо, конечно, среди этого гарнизона были солдаты Баррисон Дель'Армго. Никогда нельзя было допускать таких секретов полишинеля, даже если все знали правду.

- С уходом Ксорларринов Меларн станет Шестым Домом, - ответствовал Громф. - Это удовлетворит нетерпеливую Матрону Жиндию.

- Они сильнее, чем Дома более высокого ранга, и они более набожны, - напомнила ему Мез'Баррис.

- Если Матрона Жиндия так набожна, как вы утверждаете, и я не оспариваю это, - быстро добавил он, увидев сердитый взгляд Мез'Баррис, - то она будет знать, что Паучья Королева сейчас не одобряет любые войны между Домами. На самом деле, она должна двигаться против Фей-Бранч, она обнаружит, что Дома Миззрим и Фэн Тлаббар в союзе с ее врагом.

Матрона смотрела все более сердито, явно ожидая следующее замечание Громфа.

- И все они в союзе с Домом Бэнр, - промолвил он. - Вся наша мощь обратится против Дома Меларн, и полностью уничтожит семью Жиндии, как Верховная Мать Ивоннель уничтожила Дом Облодра в Смутное Время. Не сомневайтесь, что Паучья Королева одобрила бы это.

- Вы пришли сюда, чтобы угрожать...

- Совсем наоборот, Матрона. - Громф оборвал ее и поклонился. Когда он выпрямился, он поднял руки так же, как тогда, когда он ранее творил заклинание. Он замер, глядя на Матрону Мез'Баррис, ожидая разрешения на продолжение.

Малагдорл уже снова наклонялся вперед с угрюмым лицом, и Громфу очень хотелось просто заставить его исчезнуть, стереть его с лица земли.

Архимаг вспомнил, что он здесь в качестве посла и отбросил мысли об уничтожении наглого оружейника.

Матрона Мез'Баррис подняла руку, дабы сдержать Малагдорла, а затем жестом велела Громфу продолжать.

Архимаг начал тихо петь. Его пальцы светилась черной энергией, и он нарисовал дверной проем перед собой, черные линии были такими реальными, словно он рисовал на холсте.

Законченные линии мерцали и искрились, скрадывая черноту квадрата, который нарисовал Громф, пока все не превратилось в мерцающий занавес, черный портал.

Мез'Баррис, ее дети и все стражи Армго стояли наготове, многие озирались, словно ожидая, что откроется портал в саму Бездну, как будто ожидая, что орда демонов с ревом ворвется в их палату аудиенций.

Но это была не орда, а только одинокая фигура, и эта был не демон, а дроу, женщина дроу: Верховная Мать Мензоберранзана.

Проницательному Громфу пришло в голову, что благородные этого Второго Дома, увидев Верховную Мать Квентл, были так потрясены, будто увидели орду демонов.

- Матрона Мез'Баррис, вы рады видеть меня сегодня в своем жилище? - спросила верховная мать.

Матрона Баррисон Дель'Армго смотрела на свою злейшую соперницу, не зная, что со всем этим делать. Она тяжело сглотнула, когда ее взгляд скользнул по порталу, все еще мерцающему, по-прежнему открытому. Выражение ее лица показывало ее страх: Не придет ли по приказу верховной матери армия Бэнр?

- Конечно, Верховная Мать, если вы пришли именем Паучьей Королевы, - должным образом ответила Мез'Баррис.

- Я Верховная Мать Мензоберранзана, - величественно ответила Квентл. Я всегда иду во имя Паучьей Королевы и она в моем сердце.

- Д-да, Верховная Мать, - ответила Мез'Баррис, лишь немного заикаясь от удивления, и она велемудро опустила глаза.

Утверждение силы Квентл поразило идеальным тоном, осознал Громф, и ему удалось скрыть свою усмешку.

- Вам ничего не угрожает, Матрона Баррисон Дель'Армго, - сказала верховная мать. - Я здесь из солидарности и ради альянса. Мы смотрим наружу, теперь Паучья Королева не будет допускать интриги среди ее матрон. Только не сейчас. Вы под защитой Дома Бэнр.

Громф затаил дыхание на этом опасном замечании, и он увидел, что Мез'Баррис и двое ее детей сразу снова напряглись.

- Нам не нужна защита Бэнр, - ответила гордая Мез'Баррис, но Квентл продолжала не смущаясь.

- А Дом Бэнр под вашей защитой, - сказала она, предотвратив взрыв гнева второй матроны.

В самом деле, Матрона Мез'Баррис невнятно запиналась в течение нескольких мгновений.

Теперь Громф действительно улыбался, и почти усмехался. Квентл играла с ней. Она надавила на гордость Мез'Баррис и разрушила ее собственным смирением за два простых предложения!

- Мы идем на войну, Матрона Мез'Баррис, - сказала верховная мать, расправив плечи, дабы отразить серьезность заявления. - Тсэбрэк Ксорларрин подготавливает поле битвы, а Дом До'Урден возглавит марш из Мензоберранзана и К'Ксорларрина.

- Ваша мать ходила этим путем прежде, - предостерегла Матрона Мез’Баррис.

- Я болезненно ощутила это, - ответила верховная мать, ибо она, Квентл, была убита именно в это приключение.

- Ваша мать послала величайшую армию Мензоберранзана нашего времени, и мы возвратились раненые, все до одного.

- Эта ошибка не повториться, - уверила ее Квентл. - На сей раз, наша армия будет скромной, ибо большая армия дроу не нужна в предстоящем бою.

Мез’Баррис и другие смотрели на нее с любопытством. - Какую цель...? - начала спрашивать Мез'Баррис.

- Наша огромная армия уже собрана и ожидает нашего руководства, - объяснила верховная мать. - На земле укрепилось королевство орков, которое сметет народы городов и цитаделей в регионе, известном как Серебряные Пустоши. Горе дворфам в шахтах, которые развернули нас сто лет назад, и горе их собратьям в двух близлежащих цитаделях. Горе дарсиёр, эльфам Лунного Леса, и горе большим городам Сандабару и Серебристой Луне.

- Грандиозные притязания.

- Армия из десятков тысяч, может быть, сотен тысяч, - сказала ей Квентл. - Армия, которая была введена в действие в течение всего лишь этого дня. Армия ждет, что мы придем и подтолкнем ее вперед.

- Значит, мы придем, - промолвила Мез'Баррис. - Будут все Дома или только До’Урден?

- Дом До'Урден создан при помощи укуса Паучьей Королевы, - пояснила верховная мать. - Для леди Ллос это действо личное, удар в сердце такой же богини. Все Дома пошлют представителей. Я ожидаю, что гордый Баррисон Дель'Армго пополнит ряды воинов. Это на ваше усмотрение, естественно, хотя я говорю вам открыто, что от Дома Бэнр будет много представителей.

- Это войско возглавит Сос'Умпту, - рассудила Мез'Баррис, но Квентл покачала головой.

- Сос'Умпту не пойдет, - твердо сказала верховная мать. - Она лишь временно возглавляет Дом До’Урден, направляя Бреган Д’Эрт в их работе по восстановлению Дома. Мы определим подходящих лидеров для этого войска, но среди них... - Она замолчала и улыбнулась.

Громфу понравился этот штрих, волшебник заметил, что Мез'Баррис подалась вперед на своем троне.

- Орки будут сражаться с народами Серебряных Пустошей во главе с...

Она опять остановилась, сдерживая эту мысль на протяжении многих мгновений. Ее промедление вскоре заставило двоих детей Мез'Баррис с нетерпением наклониться вперед.

- Сын Баррисон Дель’Армго, - закончила верховная мать.

- Малагдорл? - с недоверием ответила Матрона Мез'Баррис.

- Тос’ун Армго, - поправила Квентл, - с мечом Дантрага Бэнра, от имени Дармон Н’а’шезбернон, Дома До’Урден. При помощи толпы орков мы учиним кровавую бойню в Серебряных Пустошах. Мы отплатим им за наше поражение, которое было более века назад, и мы погубим имя отступника Дзирта во славу Ллос.

- Дзирта? – недоверчиво вторила Мез’Баррис. - Мене не волнует Дзирт До'Урден!

- Но Паучью Королеву волнует, поэтому и вас должен волновать, - ответствовала верховная мать. - Идите, молитесь и ищите водительства, вы, Таарул и все жрицы вашего Дома. Вы увидите. Нет никаких сомнений, что мы призваны.

Мез'Баррис и ее дочь обменялись заинтересованными взглядами, но Квентл понимала их, Громф знал, и он кивнул, безмолвно поздравляя свою сестру, которая в действительности больше походила на его мать.

- Среди нас сейчас нет никакой интриги, - сказала Верховная Мать Квентл утверждающим тоном, который не допускал никаких дебатов. - Это не время.

- И поэтому Дом Бэнр получает два места в совете! - напомнила Мез'Баррис, в ее красных глазах вспыхнул гнев.

- Нет, - ответствовала верховная мать. – Сос’Умпту не будет Матроной Дома До’Урден.

- Тогда кто?

- Мы узнаем, - единственное, что ответила Верховная Мать Квентл.

- Но все-таки, Дом До'Урден создан верховной матерью и контролируется верховной матерью, - рассудила Мез'Баррис.

- Если сын Баррисон Дель'Армго хорошо исполнит свою роль, то, возможно, Матрона Мез'Баррис тоже найдет альянс в восстановленном Доме До'Урден, если Матрона Мез'Баррис достаточно мудра, чтобы должным образом поддерживать поиски Ллос, конечно. Может быть, тогда мы обе получим второй голос в совете.

С этим заманчивым лакомым кусочком, верховная мать поклонилась и вышла через портал Громфа. Архимаг задержался в зале аудиенций на несколько мгновений, взвешивая выражения и реакции Армго.

«Я никогда не забуду о нашем заговоре и о вашей неспособности его осуществить», предупредила его Мез'Баррис, используя язык жестов, дабы не услышала Квентл на другой стороне этой магической двери.

- Найдите служанку и обсудите этот вопрос, - ответствовал Громф. - Вы познаете мудрость в моей... слабости, и смирение, дабы умерить свою опасную гордыню.

Он поклонился и шагнул через волшебную дверь, а затем она исчезла.

***

- Мы потеряем Лускан, если вы настаиваете на том, чтобы держать такой большой отряд здесь, в Мензоберранзане, - Джарлакс осмелился сказать Верховной Матери Квентл, когда она с Громфом навестила его в Доме До'Урден.

- С Бениаго город в хороших руках, - ответствовала верховная мать. - Тиаго неподалеку, и он может позвать Ксорларринов.

- Говорят, Тиаго на обратном пути сюда, хотя он, кажется, не торопится, - ответил Джарлакс, довольно хитро, показывая, что он может знать больше о передвижениях дерзкого молодого воина.

Хотя, на самом деле, он не знал.

- И разве вы не планируете в первую очередь отправить на восток Ксорларринов? - продолжал Джарлакс. - Вы, безусловно, включите гарнизон Матроны Зирит в свою армию.

Джарлакс отметил гневную гримасу Громфа. Архимаг, стоящий позади верховной матери, с отвращением покачал головой, дабы показать Джарлаксу, что он должен сменить тему.

Ибо он обманывал Квентл, осознал Джарлакс. То, что он и Бреган Д'Эрт остаются здесь в Доме До'Урден, несомненно, ослабит их хорошо построенную сеть в Лускане, и они станут более уязвимыми. Другие верховные капитаны могли бы напасть на Корабль Курта, если они думали, что можно было бы избавиться от Бениаго, и более того, если бы они думали, что они могли бы вырвать город у Джарлакса.

- У меня меньше четырехсот воинов, - добавил Джарлакс. - В общей сложности. Больше ста вне или около Подземья и на поверхности, лазутчики и эмиссары. У вас больше чем две трети оставшегося здесь гарнизона.

Громф затаил дыхание, словно он ожидал, что их сестра наброситься на Джарлакса, осознал главарь наемников, но Квентл долго молчала, и, казалось, серьезно обдумывала слова Джарлакса.

- У Бениаго остается менее сотни, чтобы удержаться в городе тысяч и тысяч ветеранов пиратов и плутов, - промолвил Джарлакс.

- Говорят, что один воин-дроу стоит сотни врагов, - ответствовала Квентл.

- Много чего говорят. Но истины мало, - осмелился надавить Джарлакс. - Какими бы ни были требования леди Ллос на востоке, будет неразумно потерять Лускан в нашем стремлении к ее благосклонности. Это наш торговый путь на поверхность, который уже принес большое богатство и власть Мензоберранзану, в том числе странные и могущественные артефакты из Империи Нетерил. И этот торговый путь идет прямо через К'Ксорларрин, который жестко контролируется Домом Бэнр.

- Ни ты, ни Бениаго не рветесь называться этой фамилией, - напомнила ему Квентл.

- Вы бы хотели, чтобы мы назывались? - невинно спросил Джарлакс, зная ответ, и Квентл пришлось признать его правоту. - Через Лускан, через мою организацию, вы будете отслеживать торговлю, и, в конечном счете, управлять властью К’Ксорларрин.

- Ты переоцениваешь свою значимость для меня.

- Матрона Шакти Ханцрин не согласилась бы, - без колебаний ответил Джарлакс, имея в виду Матрону Одиннадцатого Дома. Несмотря на то, что она не была включена в Правящий Совет, Шакти Ханцрин имела огромную власть, ибо Дом Ханцрин был одной из величайших экономических сил в городе, благодаря сложной торговой сети, выходящей далеко за пределы Мензоберранзана.

Верховная Мать Квентл повернулась и посмотрела на Громфа, который пожал плечами как бы извиняясь, а потом кивнул, соглашаясь с Джарлаксом.

- Вы обеспечили союз с Домом Баррисон Дель'Армго, - рассудил Громф. – Матрона Мез’Баррис полностью в вашей паутине. Учитывая наш утвержденный альянс Дома До'Урден, никто сейчас не посмеет пойти на Дом До'Урден без кивка Баррисон Дель'Армго, а Матрона Мез'Баррис не осмелится кивнуть.

Затем Квентл удобно устроилась, обдумывая это.

- Можно я вернусь в Лускан? – спросил Джарлакс после короткой паузы.

- Нет, - резко ответила верховная мать, а потом уже более спокойно, - Нет, но ты можешь вернуть половину своих пехотинцев из Дома До'Урден обратно под командование Бениаго.

- Значит, я должен присоединиться к процессии на восток, - сказал Джарлакс с тяжелым вздохом, дабы показать, что он считает это действительно утомительной задачей.

- Нет, - решительно сказала Квентл.

Ее ответ удивил наемника. Из всего, что она сказала, и всего, что он слышал в других местах, миссия на востоке будет скорее дипломатической, чем военной, в конце концов. И кто лучше Джарлакса подойдет для этой задачи?

- Мы не будем посылать на восток большое войско, - объяснила верховная мать, но проницательный Джарлакс уловил что-то еще, что-то личное в отношении него, как он подозревал. - Мы будем советниками, направляющими тысячи орков. Я не повторю ошибку Ивоннель. Победа или поражение в Серебряных Пустошах, цена не будет высокой для Мензоберранзана.

- Вы ворошите осиное гнездо, - предупредил Джарлакс.

- И позволяю осам кусать всех подряд, - согласилась Квентл.

Джарлакс некоторое время размышлял. Идея, что Мензоберранзан начинает войну и так мало заботится об исходе, не казалась ему правильной. Совсем.

Он оценивал окружающую обстановку, и обдумывал цель. Он долгое время изучал Квентл.

Дело в Дзирте? В конце концов, Дзирт однажды убил Квентл, и довольно болезненно.

- Дом До'Урден будет сражаться на востоке, но ты останешься здесь, рядом со мной, будешь у меня под рукой, - решительно сказала Квентл.

Из-за его связи с Дзиртом, осознал Джарлакс, но не осмелился сказать.

Наемник поклонился, понимая, что встреча окончена.

***

- Итак, шествие на Серебряные Пустоши возглавит Тос'ун, Патрон Дома До'Урден, - Громф сказал Квентл, когда они вернулись в его покои в Доме Бэнр. - И Тиаго, Оружейник Дома Бэнр.

- Хорошо рассуждаешь, - ответствовала Квентл. - И где горделивый щенок?

- Он придет, - заверил ее Громф. - Вы пошлете Сос’Умпту на восток? - спросил он, желая сменить тему, ибо он не хотел забивать голову переменчивой Квентл экскурсией Тиаго в Долину Ледяного Ветра.

- Мез'Баррис уже спрашивала об этом.

- Скажите мне лично, - предложил ей Громф.

- Нет, - мгновение помолчав, ответила она. - Будет служить жрица Сарибель.

- Сколько пойдет из нашего Дома?

- Несколько, - ответствовала Квентл. - Город, возможно, в общей сложности пошлет сотню воинов, два десятка из Дома Баррисон Дель'Армго, а остальные будут оружейники из младших Домов, желающие создать себе репутацию. Отряд жриц, снова из младших Домов, будет обслуживать Сарибель, и К'Ксорларрин будет снабжать отряд волшебников, всех волшебников, за исключением одного.

- Меня, - заметил архимаг, и он был уверен, что он не казался восторженным по поводу этой возможности.

- Нет, твоего лакея, - поправила Квентл к его удивлению и удовольствию. - Кого бы ты ни выбрал. Твой долг прост, мой Архимаг: Ты должен быть на связи с крепостью Тиаго на востоке, где бы он ее не возвел. Мы будем регулярно беседовать с ним о ведении войны, и, в случае необходимости, придем к нему с большим войском, или отзовем его обратно. Я не потеряю Тиаго в этом путешествии.

- Ибо он поможет Дому До'Урден подняться на законное место, предоставляя вам второй голос в Правящем Совете, как вы и желаете, - ответствовал Громф.

- После нашего триумфа на востоке, Дом До'Урден поднимется в ранге, с благословления Ллос, - согласилась Квентл, а затем Громф осознал, что Квентл приняла решение насчет двух вещей на востоке: что Тиаго выживет, а Тос'ун Армго падет.

Он поклонился и отсалютовал своей умной сестре.

Глава 24. Боец возле тебя

При жизни, скрытность никогда не была самой сильной стороной Тибблдорфа Пвента. Совсем наоборот, свирепый веселый мясник обычно объявлял врагам о своем присутствии задолго до начала битвы, даже если из-за этого в него попадало несколько стрел или копий.

Однако после смерти дело обстояло иначе, ибо вампиризм Пвента давал ему конгруэнтность с тенями, которые он мог использовать, как большое преимущество, наряду с легкостью его шагов, усиленной его сосуществованием в двух формах, твердой и газообразной, и в двух планах бытия. Он охотился среди и против темных эльфов, мастеров тьмы, молчаливых убийц, территория которых вечная ночь Подземья, и поэтому вампир теперь доводил свое мастерство до совершенства, так он считал. Он безнаказанно перемещался вокруг дроу, гоблинов и наполовину дроу, наполовину паукообразных тварей. Они не могли его найти, не могли даже почувствовать его, за исключением мурашек, которые пробегали по их позвоночникам от холода из-за его близости, или крошечные волоски вставали дыбом на их руках или на задней стороне шеи, когда он проходил чуть ниже их сознательных чувств.

Пвент убил два десятка дроу, и почти половину сделал немертвыми миньонами, и он много раз щедро пировал на крови рабов-гоблинов.

Да, теперь это его владения, ибо никто из живых не знал пути Гонтлгрима лучше, чем он. Каждый коридор, каждая трещина, как из-за огромного возраста комплекса, так и от извержения вулкана, когда предтеча нашел десятилетие свободы, была ему известна.

Это было его место. Он считал себя Сенешалем Гонтлгрима, защитником дворфьей родины.

Он знал, что это, по крайней мере, половина его существа, в то время как он ненавидел вторую половину, половину, которая может заставить его напасть на Бренора, его старого короля.

Сейчас он хотел подавить эту тьму, напомнил он себе, когда он присел на углу пересечения четырех путей. Его король близко, он знал, вместе с другими, и они тоже были друзьями Гонтлгрима, хотя он не знал, как, почему или откуда он их знал, если он вообще знал.

- Мой король, - одними губами произнес он, но он закончил с усмешкой, и это было все, что он мог сделать, чтобы никто не услышал его дикое рычание.

Он не мог глубоко вдохнуть, конечно же, ибо он больше не дышал, но Пвент более удобно устроился на ногах, словно позволяя затвердеть газообразным аспектам его фигуры. Он нетерпеливо сложил пальцы вместе, его ребристые и остроконечные рукавицы слегка поскрипывали от трения.

Он знал, где они и понимал, где он мог устроить засаду с его мертвыми миньонами дроу.

- Мой король, - снова одними губами произнес он, намеренно напоминая себе, что он не хотел устраивать засаду.

Или хотел?

Он оглянулся, думая, как умно было бы призвать его немертвых миньонов-дроу, и он заметил движение, когда он чуть-чуть повернулся, только краешком глаза, и так близко, что ему могли нанести удар, прежде чем он успеет среагировать.

Как же темные эльфы подошли так близко? Это был какой-то лазутчик?

Он повернулся лицом к потенциальному убийце и зарычал, будто собирался наброситься.

Но он этого не сделал, ибо перед ним стоял Дзирт До'Урден.

Пвент внимательно посмотрел на него, потрясенный тем, что он подобрался так близко, так легко, так незаметно и так тихо. Темный эльф следопыт не обнажил свои сабли, магические клинки покоились на его бедрах.

Вампир встретился с Дзиртом глазами, и с губ Пвента сорвалось мягкое рычание.

- Я оставил тебя в пещере, - промолвил Дзирт. – Как друг. Я тебя доверял.

- Значит, ты глупец, - ответствовал дворф.

- Я? Тибблдорф Пвент, которого я когда-то знал, не был трусом.

Услышав оскорбление, Пвент бросился на дроу.

В мгновение ока появились клинки Дзирта, и начали совершать колющие и режущие удары, казалось бы, даже раньше, чем они покинули свои ножны. Несмотря на свою ярость, несмотря на свое состояние, Пвент, несомненно, почувствовал укус, и этот укус замедлил его, но только на мгновение, затем он поднялся ноги, заревел и прыгнул вперед.

Но прыгнул мимо цели, к своему удивлению осознал он, и ему потребовалось время, чтобы понять, что Дзирт отошел в сторону, очень быстро и без особых усилий.

Сабли сильно рубанули Пвента, когда он пытался остановиться и повернуться, увлекая его вперед. Он споткнулся, когда он освободился, и повернулся, готовый опустить голову и снова атаковать, дабы пронзить глупца, но Дзирт уже был там, рядом с ним, рубил, вынуждая Пвента отступать.

Его оборонительные движения не успевали за градом ударов; только он собирался атаковать, как Дзирт уже ушел, и звон сабель слышался из другого угла.

Наконец, вампир прыгнул и перекувыркнулся, с ревом приземлился, широко расставив ноги, размахивая руками влево и вправо.

Но Дзирт уже был далеко от него, спокойно стоял, слегка покачивая клинками.

- Это должно быть так, мой старый друг? - спросил Дзирт.

Пвент стал наполовину газообразным, оставляя за собой след вихрящегося тумана, его внезапная атака была очень быстрой, в этом любопытном призрачном шаге великой нежити. Но Дзирт видел это раньше, сражаясь с Темной Душой, дроу уклонился в сторону и даже смог встретить Пвента, вновь ставшего материальным, очередным уколом изогнутого клинка.

Потом Дзирт еще раз прыгнул в сторону, и разгневанный Пвент повернулся к нему лицом.

- Ты не причиняешь мне вреда, эльф, - прорычал вампир. - И ты обязательно устанешь, а я нет. - Он злобно усмехнулся и угрожающе выступил вперед.

- Я никогда не знал, что ты был трусом, - категорически заявил Дзирт.

Пвент резко остановился. – А?

- Я оставил тебя в пещере ожидать солнце, - пояснил Дзирт. - Я верил, что ты, Тибблдорф Пвент, окажешься достаточно сильным и достаточно смелым, чтобы встретить свою лучшую долю с открытыми глазами. Но нет, ты разочаровал меня, мой старый друг. После смерти ты совсем ни тот дворф, каким был при жизни.

- Ба, да что ты понимаешь? - огрызнулся Пвент. - Я нашел свой путь и свое место.

- В согласии с принципами, которые у тебя когда-то были?

- Ага.

- Значит, покровитель Гонтлгрима? - спросил Дзирт.

- Ага! - задорно сказал Пвент. – Сенешаль!

- И защитник могилы Короля Бренора?

- Да, ты столько знаешь!

- И ты напал на меня? На союзника своего любимого короля?

- Убирайся! - взревел Пвент и сделал шаг вперед.

- Ибо ты голоден, - сказал Дзирт, и он вложил свои сабли в ножны.

Это движение опять заставило Пвента остановиться, и он смотрел на дроу в явной растерянности. - Я стараюсь, эльф, - сумел вымолвить он.

- Мы идем за Энтрери и остальными.

- Много дроу, - предупредил вампир-дворф. - Но есть пути.

- Ты знаешь эти пути?

- Ага.

- Тогда, помоги нам, - предложил Дзирт.

Пвент задрожал; лицо его дернулось и перекосилось, вампир зарычал, приподняв верхнюю губу, и стало видно его длинные клыки. - Я... я, я не могу быть с тобой или рядом с вами, - сказал он умоляющим тоном. – Запах…

- Запах?

Вампир зарычал.

- Пвент! – резко сказал Дзирт.

- Ваша кровь, - объяснил Пвент. – Ах, сладчайший запах.

- Тогда иди впереди нас! - сказал Дзирт, в его голосе появилось немного отчаяния и его руки снова потянулись к эфесам клинков, ибо он увидел, что Пвент собирается снова напасть.

- Иди впереди и отмечай для нас путь! - продолжал Дзирт. - Царапай стены на каждом перекрестке! Веди нас к дроу, к Энтрери, к Далии и к другим!

- Девушка погибла, - буркнул Пвент. - Я предполагаю, что дроу ее убили. Скормили ее паукам…

Дзирт почувствовал огромный комок в горле, но он сумел сказать: - Веди нас, - прямо перед тем, как область озарилась магическим светом.

Пвент вновь стал наполовину газообразным, наполовину материальным, и так быстро бросился к Дзирту, что дроу не успел среагировать и подумал, что он, вероятно, обречен.

Но вампир пошел мимо него, поспешил прочь по коридору и за поворот, а мгновение спустя, Дзирт услышал крик Бренора, - Эльф?

А еще через мгновение, Дзирт услышал металлический скрежет по каменной стеной с другой стороны, и осознал, что Пвент их направляет.

***

- Я завидую тебе, - Артемис Энтрери сказал Брату Афафренферу, который неподвижно висел рядом с ним.

Однако, несмотря на свои слова, убийца не мог заставить себя присоединиться к Афафренферу в вечном сне смерти. Он мог бы легко добиться этой цели, если бы он действительно этого желал. Он мог взломать замок и держать дверь немного приоткрытой, дабы его убила магия глифа молнии. Или же он мог просто выскользнуть и убить другого дроу, взять его оружие и сражаться, пока они его не сокрушат. Да, это было бы достойным концом, подумал он.

Несколько раз Энтрери говорил себе сделать это.

Несколько раз, он поднимал руку и подносил к замку клетки маленький металлический лом

Но каждый раз рука возвращалась вниз.

Далия была где-то там, и она нуждалась в нем, дабы найти выход, сказал себе Энтрери. Он не мог сдаться. Только не сейчас.

Однако даже когда он пытался убедить себя в этом, его рука скользнула обратно вверх по направлению к замку. Какое это имело значение? Далия даже не говорит с ним, как он мог убедить ее бежать? Если он сделает невозможное и найдет способ сбежать.

Но нет, решил он. Не было никакого выхода. Он выйдет, нейдет оружие, убьет нескольких дроу и покончит со всем этим. На сей раз, его рука с металлическим ломом действительно потянулась к замку, но внезапный шум заставил его инстинктивно отпрянуть.

Он увидел, что мчится большой драук, Йеррининэ, его восемь ног громко топали по каменному полу. Он нес Крушитель Черепов в одной руке, а свой большой трезубец в другой. Вдоль противоположной стены длинной и узкой комнаты, за ним следовало трио драуков, двигаясь мимо прохода к камере предтечи, ныне богато украшенной мифриловой двери с новой адамантиновой каймой, а затем мимо Энтрери. Они остановились, дабы посовещаться с какими-то дроу, кузнецами и стражами, казалось, огромный драук отдавал приказы.

Драуки двинулись дальше, поворачивая из последнего бокового коридора, выходящего из комнаты по диагонали и дальше вправо от Энтрери. Этот туннель проходил позади камеры предтечи, он знал, и к внешним тоннелям этого низкого уровня. В кузнице сновали темные эльфы, указывая гоблинам, которые бросились закрывать дверцы кузнечной печи и тушить открытый огонь.

В комнате потемнело, а потом темные эльфы призвали свою магическую тьму, лишь горячий оранжевый свет просачивался сквозь щели вокруг дверцы печи.

- Далия? - тихо спросил Энтрери, интересно, быть может, ей каким-то образом удалось сбежать.

Он услышал звук потасовки с другой стороны, возле ближнего конца комнаты. Он вытянул шею, дабы посмотреть, но было слишком темно. Он услышал очень испуганный визг гоблина, и это, безусловно, поразило убийцу.

Затем уродливое маленькое существо подошло к нему, очень близко, достаточно близко, чтобы рассмотреть его, и отметить, что его атакует дроу.

Атакует? Энтрери не мог этого понять, но это происходило, прямо перед ним.

Сзади раздался большой шум, откуда пришли двое, звуки сражения, гоблины кричали от страха, темные эльфов взывали о помощи и проклинали своих врагов. Неужели гоблины восстали, задавался вопросом Энтрери?

Но недолго, ибо послышался крик, крик дворфа, и за ним почти сразу последовал крик темного эльфа, который быстро прекратился.

Еще одна пара бойцов прокатилась мимо Энтрери, на самом деле, они ударили по его клетке и раскачали его. Его рука сразу поднялась к замку, думая, что он мог бы быстро освободиться, но он застыл в изумлении, когда он заметил сражающихся, пару темных эльфов. Одна казалась безоружной, а другой дико по ней рубанул.

Тонкий клинок ударял снова и снова, оставляя глубокие раны. Но жертву, похоже, это не волновало. Она просто схватилась за него и сдерживала его, ее руки оставляли глубокие царапины на лице мужчины. Он сильно и отчаянно рубил, и рука упала на пол, но все-таки она набросилась на него и повалила его вниз, сильно кусая его за лицо, когда они покатались в темноту.

Энтрери не знал, что делать и что происходит вокруг него.

Это не имело никакого смысла.

Яркий свет взорвался с другой стороны, за Великой Кузней в центре камеры, заполняя эту далекую область комнаты блестящим сиянием. Темные эльфы в этой освещенной области закрыли глаза руками и упали, а одна замахала руками, произнося заклинание и щурясь при каждом слове, явно испытывая острую боль от света. Ее заклинание тьмы победило свет, но лишь на короткое время, ибо произошла очередная вспышка.

Женщина дроу отступила и была атакована, Артемис Энтрери, конечно, заметил как шипящая, сине-белая полоса от стрелы-молнии догнала ее в тени и развеяла эту тень вспышкой, стрела попала в дроу и она отлетела.

Появилась еще одна стрела, и Энтрери смог проследить за ее полетом, дабы определить ее источник. Он отметил лучника-дроу возле мифриловой двери. В течение краткого мгновенья Артемис Энтрери задавалась вопросом, как ему удалось оказаться посреди его осторожных и смертоносных врагов. Но убийца отмел этот вопрос, даже не успев его сформировать, ибо он знал, что этот дроу Дзирт До'Урден, Охотник, и, осознав это, убийца не удивился.

Произошла очередная вспышка света, и на сей раз Энтрери удалось лучше рассмотреть атакующих: дворф, хафлинг, и великан образовали стену перед девушкой с каштановыми волосами, которая вертелась, произнося заклинание, ее белая мантия и черная шаль разлетались при каждом повороте, словно призрачные клочья частично эфирной формы. Синий светящийся туман клубился из объемных рукавов ее мантии, оборачиваясь вокруг ее рук, как физическое проявление магических сил, которые она собрала вокруг себя.

- Нет, - выдохнул Энтрери, когда все трое подняли руки и бросили вперед какие-то мелкие предметы, кажется, маленькие камушки. Но нет, это были керамические шарики, которые разбились, когда упали, высвободив большие шары магического света, который заполнил комнату.

- Этого не может быть, - одними губами произнес Энтрери.

Капля пламени размером с горошину вылетела из руки девушки в сторону комнаты, где она взорвалась в огромный огненный шар, уничтожив группу гоблинов. А пара убегающих темных эльфов попыталась укрыться в маленьких клочках оставшейся тьмы. У дроу загорелись волосы и они стали кататься на полу, отчаянно пытаясь сбить пламя.

И вторгшаяся четверка решительно двинулась вперед с внезапным градом стрел-молний, которые проткнули сформированную оборонительную линию, блокирующую их продвижение.

Они использовали свет, как темные эльфы могли бы использовать темноту, понял Энтрери, ослепляя своих противников так же, как двеомер тьмы дроу ослепляет обитателя поверхности.

И эта небольшая группа, очевидно, была не одинока в борьбе. С другой стороны шло дикое сражение, дроу против дроу, гоблин против дроу, и одинокий дворф яростно сражался среди дикой суматохи, у дворфа был огромный шип на голове, остроконечные рукавицы и остроконечные доспехи, дворф был весь в крови и наслаждался этим.

С другой стороны раздался крик «Темпус!» эхом отражаясь от камней и кузниц, и вращающийся молот отбросил темную эльфийку, которая умерла задолго до того, как она ударилась оземь.

- Этого не может быть, - снова прошептал Артемис Энтрери, наблюдая, как трио воинов встретило своих противников.

Большой рог звучал мелодично и громко, гармонично и холодно, как будто из самих залов варварского бога.

- Этого не может быть, - сказал он в третий раз, а потом послышалось громкое рычание гигантской охотящейся кошки, и он знал, что это происходило на самом деле.

***

Остальные пришли сюда по воле Дзирта, более чем готовые помочь ему в его поисках, даже если эта миссия означала спасение человека, который был заклятым врагом Друзей Мифрил Халла, действительно жестокого человека, который когда-то давно отрезал палец от руки Реджиса!

Но Реджис был здесь в линии, храбро сражаясь, ради Артемиса Энтрери, ради своей дружбы с Дзиртом.

Бренор не упустил важность того, что укрепление уз этой труппы, истинная мера дружбы. Он считал себя глупцом, ибо когда-то он не хотел идти к Пирамиде Кельвина в назначенную ночь, и он был рад быть здесь ради Друзей Мифрил Халла, ради его дорогого друга Дзирта.

Но, на самом деле, была еще одна причина, еще один стимул, толкающий дворфа вперед, он яростно отогнал Вульфгара и Реджиса назад, его зазубренный топор раскалывал щиты и черепа гоблинов, отбрасывая пушечное мясо, дабы достать темных эльфов, которые захватили это место.

Это Гонтлгрим, древний дом дворфов Делзуна. Эти кузницы, особенно Великая Кузня, дали бы народу Бренора торговлю, богатство и хорошую репутацию.

Проклятым дроу здесь не место!

Бренор чувствовал в себе дух дворфьих богов, мудрость Морадина, сила Клангеддина и тайны Думатойна. В своем последнем бою в этом месте, он стал как те боги и сражался с дьяволом ямы, одним из самых могучих дьяволов Девяти Кругов, большим чудовищем, которое было намного сильнее него. Но он победил. С мудростью, силой и тайнами, он одолел того врага, значит, победит и сейчас, категорически решил он.

Перед ним встал гоблин, и он замахнулся и ударил топором по щиту гоблина.

Сила Клангеддина текла через оружие Бренора, когда он нанес удар топором, и, хотя щит гоблина был выкован в этой самой комнате и выдержал весомый удар, оглушенное существо упало на колени.

Возле Бренора внезапно возник Реджис и уколол гоблина в ухо.

Бренора оттолкнул умирающее существо в сторону и бросился на пару темных эльфов.

Над ним пролетел молот, волшебная стрела выстрелила сбоку, и град болтов магической энергии обошел крепкую фигуру дворфа и ударил вперед в его врагов, дабы он смог пройти дальше.

- Ба! - разочарованно фыркнул он, один дроу пал от молота Вульфгара, а вторая поковыляла в обратную сторону, собрав гоблинов вокруг себя, дабы прикрыть ее отступление.

- Ба! - снова крикнул Бренор, прихлопнув пару гоблинов. – Ты лишил меня забавы! - Его топор глубоко врезался в бок одного гоблина, и дворф отбросил жертву на другого гоблина. Этот гоблин, все еще сосредоточенный на дворфе, пискнул от удивления, когда его схватил Вульфгар, который поднял брыкающееся существо над головой и запустил его в сторону ближайшего горна.

- Дайте мне кого-нибудь покрупнее! - воскликнул Бренор, и не успел он договорить, как его желание исполнилось, на поле боя вышел квартет громадных драуков. Казалось, они не хотели связываться с Пвентом и его миньонами-вампирами, и помчались мимо них, направляясь прямо к Друзьям Мифрил Халла.

- Ну вот! - с восторгом сказал Бренор.

***

Когда магическая тьма противостояла свету от брошенного им шарика, Дзирт осознал, что его позиция под угрозой. Он совершил меткий выстрел, стрела с визгом ударилась об металлический доспех темного эльфа, стоящего перед Бренором, потом повернулся к середине боя, дроу и гоблины были между отрядом Пвента и наступающими спутниками, и выпустил шквал болтов, один за другим.

Он не останавливался, чтобы прицелиться, но гоблины и даже один дроу пали от его взрывной атаки. Он был больше заинтересован в возникновении суматохи, дабы предотвратить любые скоординированные действия противника.

Где-то на фоне громовых звуков битвы, следопыт услышал щелчки ручных арбалетов, и он рефлекторно укрылся, и как раз вовремя, ибо в его сторону выпустили согласованный залп.

Тем не менее, Дзирт ощутил укол, а затем другой и третий, болты нашли швы в его доспехах и ужалили его плоть. Раны не были серьезными, и Дзирт надеялся, что яд не подействует.

Он про себя поблагодарил Реджиса, ибо его руки не отяжелели. Прежде чем войти в эту комнату они все выпили зелья хафлинга, волшебные эликсиры, которые противодействуют яду дроу, так сказал Реджис, и поэтому они все надеялись.

Дзирт сорвался со своего места, сабли сверкнули в его руках, чтобы встретить атаку пары темных эльфов, и он не чувствовал вялости, вообще никакого действия сонного яда, ибо его клинки работали, звенели парируя все четыре меча противников.

Он быстро нырнул вниз, дабы избежать копья, летевшего между его противниками и прямо ему в лицо.

- Гвен! - крикнул он, когда дроу позади схватки подняла еще одно копье.

Она замахнулась, но не бросила. На нее прыгнула боевая шестисотфунтовая пантера.

Дзирту было некогда на это смотреть, его сабли кружились и лязгали, работая спереди и сзади, отвечая на внезапные удары. Он пытался оценить своих противников, понять, который слабее и уязвимей. Но эти дроу не были новичками в бою, вскоре осознал он, и, по-видимому, нередко сражались бок обок, и единственное, что Дзирт мог сделать, это не давать им передышки.

Он понял, что ему нужна помощь, и он взглянул на Гвенвивар и начал звать ее к себе.

Но затем он увидел драуков, один из них кинулся к Гвенвивар, и он предупредил ее об опасности.

***

Дверь камеры распахнулась, напугав женщин дроу внутри. Они подскочили, обернулись и уже начали творить заклинания, но потом они увидели, что это одна из них, жрица, которую они послали на разведку. - Кузня, леди! - крикнула Береллип молодая дроу.

Береллип Ксорларрин пожевала губу и безмолвно прокляла своего амбициозного брата и этого глупца Тиаго. Они взяли слишком многих на свою охоту. Они оставили К'Ксорларрин уязвимым.

- Соберите стражей из шахт и всех рабочих-гоблинов, - приказала она. - Где Йеррининэ?

- Он пошел сражаться вместе со своими драуками, - сообщила молодая жрица, и Береллип кивнула.

Береллип начала отвечать, готовая определить своих сестер в соответствующую боевую группу, дабы поддержать их союзников. Но даже раньше, чем она начала, она заметила, что губы молодой клирошанки шевелятся, будто она изо всех сил старается что-то сообщить.

- В чем дело? – потребовала она ответа.

- Бродяга, - пояснила молодая жрица. – Это Дзирт До’Урден пришел в К’Ксорларрин!

Глаза Береллип расширились, она втянула воздух и чуть не упала от поразительных новостей. Она оглянулась на своих сестер жриц и увидела, что все они в недоумении.

Она могла бы претендовать на приз, осмелилась подумать она, а не Тиаго Бэнр, ибо его выбор Сарибель?

- Соберите стражей! - начала кричать она, но в ее мыслях неожиданно зазвучал водянистый голос.

«Они вам не по зубам», предупредил голос, и Береллип стала озираться в замешательстве. «Не занимайтесь бродягой, дочь Дома Ксорларрин. Он вам не по зубам».

- Метил, - прошептала Береллип.

- Леди? - молодая жрица и другие клирошанки спросили в унисон.

Береллип несколько раз моргнула, пытаясь опять сосредоточиться на комнате. Она хотела поспорить с иллитидом, но не имела ни малейшего представления о том, как с ним заговорить, и это был он, она знала, и его предупреждение отдавалось эхом в ее мыслях.

- Мы идем, - сказала Береллип остальным.

- Воевать! – закричала одна.

- Нет! - оборвала ее Береллип. Она повернулась к самым старшим и самым сильным из группы. - Соберите всех наших солдат, - приказала она, а остальным она сказала, - Идем к шахтам. К шахтам и ниже.

- Вы бежите от отступника? - посмела спросить одна жрица.

Но в то же время в голове Береллип водянистой голос иллитида предупредил, «Они победят прежде чем вы придете. Они вам не по зубам».

- Он пришел один? - Береллип спросила молодую жрицу, обдумывая предостережение Метила.

Она покачала головой. - С-с союзниками, - пробормотала она. - И Госпожа, там наши пропавшие родичи, сражаются на стороне Дзирта! – Она понизила голос. - Они нежить, Госпожа, и их возглавляет вампир-дворф.

Береллип снова про себя прокляла своего брата и Тиаго, хотя ей пришло в голову, что, возможно, его армия действительно столкнулась с Дзиртом и была разбита. Неужели бродяга пришел в К'Ксорларрин через Тиаго? Это было уже слишком для нее, она не могла осмыслить это без дополнительной информации.

В любом случае, целью Береллип теперь был город, войска Ксорларрин в пределах К'Ксорларрин. Что останется от ее семьи, если она будет сражаться здесь и проиграет, как уверил ее иллитид? Что Матрона Зирит найдет по прибытии в пустые палаты, крушение всех ее надежд?

Береллип втянула воздух. Если она пойдет сражаться и проиграет, Матрона Зирит, вероятно, попадет прямо в ловушку!

Мало того, ей нужно выжить, нужно предупредить Матрону Зирит, нужно предупредить Мензоберранзан.

- К шахтам, - повторила Береллип, и она быстро пошла к выходу из ее личных покоев.

***

Безумие, подумал Энтрери, глядя налево, на наступающих спутников и несущееся их перехватить трио драуков.

Но даже это слово казалось слишком банальным, недостойным творящегося слева от убийцы хаоса, немертвые дроу сражались с живыми дроу и гоблинами, этот дикий дворф, бывший щитовой дворф Бренора, полагал Энтрери, продолжал купаться в крови врагов.

И если этого было не достаточно, чтобы свести Энтрери с ума, из воздуха, из облака дыма, от отзвука извилистого рога, появился контингент новых воинов, воинов-варваров, которые упали сверху, ударились об пол и бросились в бой.

Казалось, им было неважно с кем сражаться.

У каждого из них была пара топоров, они атаковали гоблинов и дроу, живых и мертвых, казалось, это не имело значения.

Берсеркеры, осознал Энтрери, и, быть может, они, в самом деле, пришли из Воинского Отдыха.

Убийца не знал, оставаться в клетке или найти способ присоединиться к рукопашной схватке. Он поднес свой металлический лом к замку и легко справился с тумблерами. Но когда клетка открылась, он держал ее плотно закрытой, до сих пор не уверенный в том, что ему следует предпринять, и, не желая обжечься молнией глифа Береллип.

Его нога и ребра, болевшие от побоев драука, подводили его. Он перенес больше веса на эту травмированную ногу, убедившись, что она выдержит его вес. Потом он успокоил свои мысли и дотянулся до своего сердца воина, решив игнорировать боль, если в этом возникнет необходимость.

Он наблюдал за разворачивающимся сражением и выжидал, полагая, что он во всем разберется.

И, действительно, он разобрался, почти сразу, когда он увидел, что Дзирт в беде, окруженный парой опытных воинов-дроу, и, особенно, когда он увидел третьего врага, приближающегося к нему с мечами в руках.

- К нижним туннелям! - услышал он, как темная эльфийка кричит третьему противнику, и мечник кивнул, но не пошел.

Мало того, третий дроу приближался к Энтрери, его руки нетерпеливо стискивали эфесы его оружия, его намерение ясно читалось в его красных глазах.

Энтрери раскачал свою клетку.

- Они не получат тебя, иблис! - сказал дроу, быстро бросаясь нанести ему удар. Он просунул меч сквозь металлические прутья, или попытался, ибо Энтрери ловко раскрутил клетку, так что, когда меч прошел через прутья, металлический прут его отклонил.

И в тот же момент, Энтрери открыл клетку, уклонился от колющего меча, и бросился назад и вверх. В него ударил глиф молнии, но для него это было ожидаемо и привычно, в отличие от его противника.

На самом деле, дроу вскрикнул от боли и неожиданности и выронил оружие.

А клетка вращалась, ее дверца искрилась от магии молнии, открытая, словно кусачая пасть.

Однако дроу был слишком быстрым, и он отступил, но сначала упал на пол, дабы вернуть свой клинок.

Вот только его клинка там не оказалось.

И раскачивающаяся искрящая клетка была пуста.

У крайне удивленного дроу не было никаких шансов против Артемиса Энтрери. Ему удалось блокировать первый удар, и даже отклонить второй, и он почти поднялся.

Почти.

Он почувствовал, что его воротник заливает кровь, почувствовал, что человек вытянул второй меч из его рук, почувствовал каменный пол, который внезапно показался таким холодным.

Таким холодным.

***

Вульфгар сцепился с ордой гоблинов, несколько кровожадных врагов прыгали друг на друга, дабы добраться до него.

Реджис столкнулся только с одним противником, но он бы с удовольствием поменялся местами со своим большим другом. Ибо это был дроу, темный эльф воин, отлично вооруженный, бронированный и обученный, он легко отбил рапиру хафлинга, а его кинжал едва успел отвести меч от лица, и Реджис понял, что противник превосходит его умением.

Дроу совершил молниеносный росчерк, и Реджис быстро отступил, и стал думать о полном отступлении!

Но нет, на его кинжале вновь выросла змея, и хафлинг бросил ее на дроу. Она поползла вверх, появилось плотоядное спектральное лицо, а атакующий дроу повалился с ног, когда его дернули назад.

- Э-эх! - повеселел Реджис и прыгнул вперед, дабы нанести ему удар, но внезапно он остановился, ибо дроу извернулся и ударил по плотоядному лицу, которое исчезло в мгновение ока.

А грозный дроу поднялся на ноги прежде, чем Реджис сделал еще один шаг.

- Вульфгар! - воскликнул Реджис, бросив вторую змею, и дроу снова потянули назад, но он снова ударил, освободился и поднялся.

И бросился в атаку, а Реджис выстрелил ему в лицо из своего ручного арбалета.

Дроу пошатнулся, Реджис упал на землю, и над ним пролетел Клык Защитника и отбросил темного эльфа прочь.

- Хорошо сражаешься! - поздравил Вульфгар.

Реджис кивнул, он снова встал, хафлинг был не согласен, но конечно рад, что он окружен такими прекрасными союзниками... и носит такие необычные и могущественные игрушки.

И вдвойне рад, когда он увидел, следующих врагов, три жутких мерзости, огромных наполовину пауков, которые, хафлинг знал, были ему не по зубам, с его игрушками или без.

***

Дроу дико сражалась, совершала колющие удары ножом, но Гвенвивар когтями вцепилась ей в руки и крепко держала, работая когтями как граблями. Кошка одной сильной лапой сломала защиту дроу. У нее были прекрасные доспехи, но когти порвали кожаные ремешки, ослабив различные детали кольчуги, и Гвенвивар смогла зацепить плоть.

Дроу старалась вырваться, бросившись в сторону, и Гвенвивар втянула когти на одной лапе.

Если дроу считала это маленькой победой, то радость была недолгой, ибо лапа с выпущенными когтями ударила ее по лицу.

Гвенвивар получила сильный удар в бок и отлетела в сторону. Ревя от боли и гнева, она выдернула когти вместе с лицом дроу. Прежде, чем она приземлилась, Гвенвивар перегрызла длинное копье, которое торчало из ее бока, и бесстрашно отскочила, летя в торс появившегося драука.

Существо приблизилось, дабы принять удар, и замахнулось на кошку своей половиной копья.

Пантера лягалась, царапалась и кусалась, ее пасть постоянно щелкала у лица драука, сдерживая его. Гвенвивар пока не удавалось вцепиться в его лицо, и они катались по полу.

Драук взывал о помощи, но гоблины не хотели подходить к этой смертоносной кошке, внезапно ему показалось, что вокруг было несколько темных эльфов.

Драук опять закричал, но обнаружил, что он кричит прямо в пасть Гвенвивар, ибо пантера сильно укусила его за лицо.

***

- Раздели их, девочка! - крикнул Бренор, а Кэтти-бри уже произносила заклинание. Бренор стоял справа от нее, Реджис слева, а Вульфгар левее хафлинга, девушка выпустила из протянутых рук линию огня прямо в среднего драука из приближающегося трио.

Целевой драук завизжал и попытался уйти вправо, ибо стена огня была с другой стороны, но когда паукообразное существо ушло от ослепляющего пламени, в него попал Клык Защитника, ударил его, ошеломил и отбросил его в другую сторону, обратно в огонь.

Кэтти-бри отступила и встала позади Бренора, а когда он отошел в сторону, она сразу начала произносить заклинание.

Драук пришел с той стороны, с горячей стороны, стены пламени, и столкнулся с поджидающим его Бренором. Дворф упал на колени под длинное копье существа, и он ударил топором по жесткой передней ноге монстра.

Он выставил щит с пенящейся кружкой, отклоняя другой удар копья, и Бренор ударил его вновь.

Затем дворф отскочил назад, ослепленный и удивленный, ибо над его головой пролетела молния, ударив его соперника, и драук отшатнулся назад.

Кэтти-бри раздвоила тот болт, понял Бренор, ибо позади его противника появился средний драук, поеденный упорным огнем. Сила удара молнии отбросила рассеянное существо назад, задние ноги драука подкосились и он стал падать, его до сих пор кусало голодное пламя.

Бренор присел и изменил свою динамику, думая ударить еще раз. Однако он почувствовал руку Кэтти-бри на своем плече и услышал, что девушка читает другое заклинание.

Потом он ощутил легкость в своих ногах, такую легкость! Кэтти-бри легко подняла его в воздух и бросила его как живой снаряд, дворф левитировал к все еще ошеломленному драуку.

Теперь Бренор был близко, над паукообразным телом, и слишком близко для драука, чтобы замахнуться копьем.

Вместо этого тварь попыталась его укусить, но достала только крепкий край щита, а затем Бренор быстро отрубил топором голову чудовища.

***

Через стену огня пришел самый крупный из трех монстров, с тяжелой булавой в одной руке и огромным трезубцем в другой. Не обращая внимания на маленького хафлинга, чудовище направилось к Вульфгару, который, вероятно, был без оружия, и атаковало его трезубцем.

Варвар уклонился, затем нырнул и попытался откатиться, но трезубец проколол его сапог и поразил ногу!

Он зарычал от боли и попытался перевернуться, когда над ним оказался драук и занес тяжелую булаву.

Прибежал Реджис, прыгая и стреляя из его ручного арбалета, но, на сей раз, болтами без яда, ибо он сомневался, что какой-либо яд может повлиять на эту мерзость. Он использовал свой прообраз дротика, по старому замыслу Кэддерли, с крошечной бутылочкой взрывчатого масла, установленной в его центре в разборных частях.

Удар дротика был малоэффективным, но потом разбилась бутылочка. Масло взорвалось, и драук пошатнулся. Но дротик не дал того эффекта, на который надеялся Реджис, скорее напугал драука, чем причинил ему вред, ибо взрыв получился неправильный, большая часть его силы была направлена в обратную сторону, задний конец сломанной стрелы отбросило через комнату в другую сторону.

Реджис не медлил, ради Вульфгара хафлинг не мог себе позволить нерешительность. Он прыгнул на драука и оправдал свое прозвище Паук, карабкаясь вверх по ноге, дабы нанести удар по торсу дроу своей тонкой рапирой.

На сей раз, он причинил существу боль, понял он, и сильную. Драук взвизгнул и отпустил удерживающий Вульфгара трезубец, освобождая свои руки, дабы сбросить Реджиса.

Хафлинг отлетел назад и приземлился, не получив серьезных травм. Когда он поднялся, он подумал снова сгруппироваться и напасть. Однако эта мысль улетела, ибо драук оказался гораздо быстрее, чем ожидал Реджис, и, прежде чем он сгруппировался, чудовищная тварь уже над ним возвышалась, четыре передние ноги были подняты, чтобы вложить больше силы в удар этой огромной булавой.

Оружие опускалась, и Реджис потерял сознание прежде, чем получил удар.

К счастью.

***

Они шли к нему одновременно, слева и справа, каждый с двумя мечами. Хуже того, дроу справа Дзирта поочередно совершал колющие и рубящие удары, в то время как тот, что слева от него вращал мечами.

Руки Дзирта работали независимо друг от друга, левая парировала, а правая блокировала. Каждый удар металла о металл звенел как свидетельство мастерства Дзирта До'Урдена, ибо перед ним были не начинающие бойцы, а дуэт темных эльфов, которые, очевидно, много раз сражались бок обок в прошлом.

Но Дзирту лишь удавалось держать на расстоянии эти смертоносные клинки. Он посмотрел на своих друзей, надеясь на помощь, но увидел стену огня и чудовищных драуков. Он взглянул на Гвенвивар, но она тоже была занята в смертельной схватке, сломанные копья торчали из ее бока, она сражалась с сильным драуком.

Клинки темного эльфа вращались слева от Дзирта, но один из этих мечей пошел вниз, и Дзирт наклонился и низко ударил Мерцающим, дабы отбить эту хитрую атаку. И в этом тяжелом положении, он обнаружил непреодолимую помеху справа, когда воин ударил низко, вынуждая поставить низкий блок, затем последовал двойной удар, один клинок высоко, второй низко.

Слишком быстро.

Дзирт не мог поставить блок.

Он мог только увернуться, но для маневра было мало места и только один вариант, он сделал сальто назад, зная, что его враги будут преследовать, сомневаясь, что его положение улучшится, когда он приземлится.

И что еще хуже, следопыт знал, что он обречен, он оказался позади третьего воина, того, кто скользнул за его спину.

Дзирт приземлился с размаху, вращая клинками по широкому кругу, ожидая, что в него устремится шесть мечей.

Но нет, это был не дроу, а человек, с двумя мечами дроу, и владевший ими не хуже любого оружейника, когда-либо окончившего Мили-Магтир, владевший не хуже самого Дзирта!

- Быстрее, глупец! - закричал на него Артемис Энтрери, когда убийца встал на место Дзирта между воинами темными эльфами.

Дзирт прыгнул вперед, поворачиваясь в бок и крича «Справа!», именно в нужный момент, Энтрери повернулся влево от себя к одному дроу, в то время как Дзирт оказался у него за спиной, дабы встретить другого.

Теперь парирования включали ответные удары, искусные ответные удары Дзирта и Энтрери, которые были зеркальными отражениями друг друга, и нашли легкий ритм против опытных воинов-дроу. В отдельных поединках, один на один, каждый из этих умелых Ксорларринов мог выстоять некоторое время против любого из этих противников, и поэтому, конечно, они оба предполагали, что с их отработанной работой в команде, они будут по-прежнему одерживать победу.

Они оба ошибались.

Дзирт и Энтрери не сражались вместе так часто, как их противники, но это не имело значения. Ибо они прекрасно понимали друг друга.

Дзирт внезапно начал нападать, Мерцающий и Ледяная Смерть сильно и быстро рубили, отгоняя противника назад. Потом Дзирт неожиданно отступил, бросившись вниз и обратно.

Энтрери почувствовал движение, когда Дзирт переместился у него за спиной, и внимательно прислушивался, ожидая возвращения следопыта. Когда он вернулся, убийца совершил сильный удар, дабы занять своего врага, а затем высоко подпрыгнул, широко расставив ноги. Он дождался, когда Дзирт проскользнет снизу, а потом перекувыркнулся в воздухе, дабы встретить натиск воина, которого отогнал Дзирт.

И к тому времени, хотя это заняло только мгновенье, оба клинка Дзирта проскользнули под поставленный блок удивленного темного эльфа, который сражался с Энтрери и наблюдал за прыжком человека, и даже не заметил атаки Дзирта, пока не стало слишком поздно.

Дзирт оттянул свои окровавленные клинки, поджал одну ногу и перевернулся, затем ударил Мерцающим слева раненого дроу.

К тому времени как Дзирт перевернулся, он обнаружил, что второй противник отступает, быстро бежит от Энтрери, который за ним не погнался. Тот дроу танцевал и прыгал среди побоища, направляясь к двери в дальнем углу комнаты.

Он проделал более половины пути, быстро шагая мимо павших сородичей, павших гоблинов и разорванных тел темных эльфов миньонов-вампиров, прежде чем откуда ни возьмись появилась мощная приземистая фигура, налетела на него и повалила на пол.

Крепко держа свою жертву, Тибблдорф Пвент начал трясти и бить дроу, остроконечные доспехи разрывали его на куски.

Дзирт повернулся в обратную сторону, к стене пламени и Друзьям Мифрил Халла. Он не видел Бренора или Кэтти-бри, или двух из трио драуков, с которыми они сражались. Стена огня скрывала это сражение. Но он увидел, что на полу лежит Реджис, а над ним возвышается драук с огромной булавой, булавой Амбры, понял Дзирт, которая обрушится в вероятно смертельном ударе.

- Реджис! – отчаянно закричал Дзирт.

***

Над шипением огня, над звоном мечей, над криками раненых, над рычаниями нежити Пвента, раздался гром, это Клык Защитника встретил опускающийся Крушитель Черепов. Оба Вульфгар и Йеррининэ взревели, когда столкнулось их оружие, крики и грохот слились в звук чистой силы, который отражался от стен Кузни.

Дабы защитить Реджиса, который не шевелился и был без сознания, Вульфгар попытался отскочить в сторону, но свирепый драук его остановил и ловко ударил Крушителем Черепов. Вульфгару удалось отвести булаву в сторону, но он втянул в себя воздух, когда он понял, что удар был уловкой, а драук собирался опять ударить по Реджису.

Вульфгар бросил в тварь Клык Защитника. Он не мог вложить в бросок силу, дабы навредить драуку, поэтому он использовал его в качестве отвлечения, дабы замедлить удар по Реджису, и он схватился за рукоятку Крушителя Черепов чуть выше руки драука.

От борьбы с сильным чудовищем мышцы варвара натянулись до предела, и более слабый человек просто бы повалился поверх Реджиса.

Но Вульфгар держался, а когда Йеррининэ отдернул булаву, варвар был к этому готов, человек перекувыркнулся и подскочил, ударив по туловищу дроу драука.

Лицом к лицу могучие воины держались изо всех сил.

Йеррининэ сильно укусил Вульфгара в левое плечо, глубоко вгрызаясь, и Вульфгар почувствовал яд от смертоносного укуса отвратительного монстра.

Его вновь спасло зелье Реджиса, он знал.

Дуэт боролся и крутился. Драук поднял паучью ногу и Вульфгар понял, что он собирается растоптать Реджиса. Совершив отчаянный рывок, Вульфгар увел драука в сторону и они чуть не упали в стену пламени.

Йеррининэ укусил сильнее и толкнул вперед, наклоняя Вульфгара назад. Свободной правой рукой варвар вцепился в щеку драука.

Вульфгар напряг мышцы груди и плеч, зарычал в ответ на укус, делая тверже цель драука и таким образом ослабляя захват драука.

Они казались двуногими бойцами, сражающимися на спине гигантского паука. Они двигались вперед и назад, иногда касаясь стены, иногда зависая в опасной близости от Реджиса.

Вульфгар надавил мизинцем на глаз драука, и Йеррининэ пришлось ослабить хватку.

- Темпус! - проревел варвар, дабы придать себе сил, дабы воззвать к своему богу. Он толкал со всей своей силой, отводя голову Йеррининэ влево от себя, свободная рука драука теребила его запястье.

Вульфгар неожиданно отпустил лицо, рванул свою руку назад и сразу заменил ее левой рукой, зажав лицо Йеррининэ. Варвар нагнул плечи вперед и боднул.

А затем стена огня опала, и стало видно двух мертвых драуков на другой стороне, на одной из тварей сидел Бренор, и, с отвисшей челюстью, глядел на титаническую битву Вульфгара и Йеррининэ. Кэтти-бри, тоже, смотрела, равно как Дзирт и Энтрери, все четверо были ошеломлены бездействием зрелища.

Вульфгар бодался и толкал, напрягая свои мышцы. Огромный Йеррининэ толкал назад, до предела напряг мышцы и блестел от пота.

Драук отступил назад и чуть не опрокинулся, но ему удалось сохранить равновесие.

Йеррининэ совершил ошибку. Ему следовало перевернуться.

Он оказался в затруднительном положении, ему стало труднее сдерживать толчки Вульфгара. Он наклонился назад, и варвар двинул своей левой рукой вперед, сгибая голову Йеррининэ обратно.

Вульфгар дернул вниз изо всех сил, а потом еще раз, когда Йеррининэ прекратил теснить. А затем в третий раз, и драук не мог отступить и не мог удержаться.

Варвар снова боднул, и теперь Йеррининэ уступал, просто потому, что мышцы и кости Йеррининэ не могли сопротивляться давлению.

Звук ломающегося позвоночника Йеррининэ был столь же громким, как при столкновении Клыка Защитника с Крушителем Черепов.

Вульфгар толкнул еще раз, но дело было сделано, и он закончил, его ярость и выносливость исчерпались. Он отступил и споткнулся об драука, который по-прежнему стоял на паучьих ногах, туловище дроу причудливо покачивалось, совершенно сломанное.

Затем в Кузне стало зловеще тихо.

Глава 25. Зов старшего бога

Спутники и Энтрери были не единственными, кто остался в комнате. Там был Пвент и немногие оставшиеся его миньоны. Один вампир странно ползал по полу, высвобождая свои ноги и руку из-под мечника-дроу.

Трио призванных берсерков осталось. Шокирующий звук и эффект колоссальной борьбы между Вульфгаром и драуком их остановили, но берсеркеры пришли по зову рожка по одной единственной причине: бороться против врагов того, кто дунул в рожок.

Сюрреалистическая тишина нарушилась, когда берсеркеры бросились в бой с нежитью и Тибблдорфом Пвентом, а веселый мясник в сердце и душе, был более чем счастлив.

Он встретил атаку берсеркера, опустив голову в последний момент, дабы проткнуть насквозь шипом на шлеме беззаботного глупца. Он погрузил шип до конца и широко раскинул руки, маниакально смеясь, словно ожидая ливня крови.

Но эти проявления не кровоточили, а телесная форма рассыпалась пылью, когда Пвент нанес смертельный удар, оставив вампира, стоящего в одиночестве, растерянным и голодным.

И злым.

Он прыгнул в сторону и убил второго берсеркера, а его миньоны повалили третьего, разорвали плоть, а затем ударили по разлетающейся пыли.

- Пвент, нет! - закричал Дзирт сбоку комнаты, когда четыре вампира бросились к четверке напротив, Пвент, казалось, направлялся к Вульфгару.

И на той стороне, Вульфгар явно был не менее сердит. Он стоял рядом с поверженным драуком, кровь текла по его мускулистой груди, неловко наступая на раненую ногу, при каждом ударе вампира по одному из воинов Темпуса, он рычал и ковылял вперед.

- Нет, мальчик! – услышал Дзирт предупреждение Бренора.

- Вперед, - сказал ему Энтрери, подтолкнул Дзирта, и побежал за Пвентом прямо рядом с ним.

Потом Вульфгар проревел «Темпус!» и Клык Защитника полетел в приближающегося Пвента. Дворф не дематериализовался, а получил звонкий удар, который заставил его, пошатываясь, отступить на несколько шагов, который, казалось, на самом деле, причинил ему боль.

Кэтти-бри выступила вперед и вытянула руку, призывая славу Миликки, имя богини проявило себя, озарив девушку ярким светом. Миньоны вампира зашатались и отвернулись, сгорбились и скорчились.

Но не Пвент.

Он сосредоточился на Вульфгаре, казалось бы, не обращая внимания на Дзирта и Энтрери, пока они быстро приближались сзади. Однако не достаточно быстро, ибо вампир совершил этот любопытный и разрушительный призрачный шаг и оказался прямо перед человеком, туман кружился и клубился, когда он снова стал материальным, застыв на мгновение, прежде чем прыгнуть на Вульфгара, который отлетел вместе с дворфом.

Пвент начал метаться и трястись, но Вульфгар был не слабее дворфа, и это не давало ему разорвать Вульфгара его остроконечными доспехами. Они катались и яростно боролись, Бренор тщетно пытался вмешаться, а Кэтти-бри завела еще одно заклинание.

На одном перевороте, Пвент подогнул под себя свои крепкие ноги и восстановил равновесие, уводя Вульфгара назад. Но Вульфгар, как и в своей прошлой жизни, был очень ловок для своего размера, он повернул туловище и поставил ноги, и поэтому движение Пвента фактически поставило варвара в вертикальное положение.

Пвент попытался ударить, но Вульфгар держал его за запястья. Они переплелись и боролись, дворф неожиданно опустил голову, дабы направить свой шип на шлеме.

Вульфгару пришлось схватить шип, дабы отвернуть его в сторону, и он попытался отбросить от себя дворфа.

Однако он был не достаточно быстр, Пвент высвободил руку и ударил по массивной груди варвара, остроконечная перчатка проткнула плоть, ребра и легкие, Вульфгар пошатнулся и упал на пол.

- Пвент! - закричал Бренор, наконец, получив возможность броситься на дворфа.

Пвент отскочил в сторону и повернулся, готовый прыгнуть обратно. Однако он остановился и задрожал, растеряно глядя на Бренора.

- Мой король, - сказал он очень печальным голосом, и он опустил глаза от стыда.

- Отойди в сторону, глупец! Именем Морадина, отойди в сторону! - взревел Бренор.

Пвент посмотрел на него и кивнул. - Мой король, - сказал он с благоговением, и, казалось, он снова был в себе, веселый мясник был полон раскаяния и стыда.

Дзирт и Энтрери подбежали с клинками в руках, и встали позади Бренора, который поднял руку, дабы их остановить.

- Будешь делать то, что я тебе скажу, и больше ничего, - король-дворф сказал Пвенту, который послушно кивнул головой.

Но кивок сменился любопытным выражением лица, казалось, в нем было немного боли, Пвент взглянул направо, на упавшего Вульфгара, над ним стояла Кэтти-бри, держа в руках любопытный предмет и повторяя тайное стихотворение.

- Девочка? - спросил Бренор, и в этот момент Пвент завопил: «Нет!» и прыгнул к девушке.

И снова это казалось любопытным, сверхъестественный шаг, длинный и слишком быстрый, сопровождаемый следами клубящихся клочков тумана.

Но Пвент не материализовался как раньше, а, на самом деле, стал совсем нематериальным, дымкой, туманом, или, возможно, пылью, все это унесло в предмет, который держала Кэтти-бри: рожок Вульфгара.

От вторжения вампира-дворфа серебряный рог содрогнулся и издал странную низкую ноту, распыляя прах захваченных древних, и в комнате перед Кэтти-бри появилось десять берсеркеров. Они все смотрели с любопытством, смущенные, а потом они все обратились в прах и исчезли.

- Девочка, что ты сделала? – спросил подбежавший Бренор.

Уже купаясь в своем призрачном синем тумане, Кэтти-бри бросила ему рог и упала на Вульфгара, снова произнося заклинание. Из ее рукавов вытекали синие завитки, и на тяжелораненого Вульфгара нахлынуло тепло исцеления.

- Девочка? - спросил Бренор, затаив дыхание, несколько мгновений спустя, позади него был Дзирт. С их стороны, Энтрери помог Реджису подняться на ноги, и они тоже наблюдали.

Кэтти-бри подняла голову и улыбнулась, и под ней, Вульфгар, как ни в чем не бывало, сказал: «Ой», а затем с большим трудом приподнялся на локтях.

Дзирт взял у Бренора рог, рассмотрел его и отметил трещину на боку.

- Ты сломала его, девочка, - заметил Бренор, когда Дзирт показал трещину.

- Он удержит вампира.

- Верни его назад, - запротестовал Бренор. - Мы еще не закончили!

- Пвент пойман, - сказала Кэтти-бри, поднимаясь и подходя забрать рог. Она перекинула его через плечо, покачав головой на любые предстоящие протесты со стороны дворфа.

- Мы пришли за Пвентом, и мы получили его, - вставил Реджис. Он посмотрел на стоящего рядом с ним человека и добавил, - Мы пришли за Энтрери, и мы получили его.

Энтрери взглянул на него с любопытством. - Кто ты? - спросил он, и в ответ Реджис поднял руку с отсутствующим пальцем, хафлинг потерял палец из-за травмы при его почти катастрофическом рождении, но это было так устрашающе похоже на рану, нанесенную ему Энтрери в прошлой жизни.

Энтрери в растерянности посмотрел на Дзирта, который просто ответил, - Тебя действительно больше ничего не удивляет?

Убийца пожал плечами и бросил взгляд в другую сторону, где вампиры миньоны, прижавшись друг к другу в дальнем конце комнаты, съежились от сильного заклинания Кэтти-бри. Он кивнул Дзирту и пошел от них избавиться, а Реджис побежал вперед.

- Значит, ты уверена, что рог его удержит? - Бренор спокойно спросил Кэтти-бри, когда трио ушло.

Девушка осмотрела рог и кивнула.

Бренор вздохнул.

- Так лучше, - промолвила Кэтти-бри. - Пвент не может контролировать себя долгое время. Это великое проклятие, и, конечно, не является благом. Мы даруем ему покой, заслуженный покой для Тибблдорфа Пвента.

- Ах, но я любил грязного дебошира.

- И Морадин будут наслаждаться им на великом пиру, - ответила Кэтти-бри с улыбкой, и Бренор снова кивнул.

- Ой, - опять сказал Вульфгар рядом с ними, и, с большим трудом, сел.

Бренор достал одно из зелий исцеления Реджиса из своего пояса, но Вульфгар отмахнулся от него. - Быть может, они понадобятся нам позже, - сказал он все еще немного задыхающимся голосом.

***

Они послали Реджиса добить ползающее существо, а затем Дзирт с Энтрери подошли к трио съежившейся нежити, с дикой энергией клинки отделили тварей друг от друга, прежде чем они поняли, что подверглись нападению.

- Это действительно они? - тихо спросил Энтрери, и Дзирт кивнул.

- Где Далия? - спросил Дзирт, когда они приблизились к подвесным клеткам.

Энтрери покачал головой. - Я не видел ее целый день, а может дольше. - Я здесь мало представляю о течении времени.

- Эффрон?

Энтрери покачал головой и указал взглядом на деформированный череп.

Дзирт охнул и отвел глаза.

- Они мучили ее этим, твои прекрасные сородичи, - промолвил Энтрери. - Вид этого... сломил ее и сделал ее уязвимей.

Дзирт вздохнул. Он мог только вообразить боль, которую эта потеря причинила хрупкой Далии, и так скоро после того, как она примирилась со своим сыном, он простил ее, а она простила себя. Эффрон позволил Далии смириться с ее темным прошлым, и дал ей надежду на будущее.

И теперь эта надежда лежала на полу.

- Как долго вы были в плену, как ты думаешь? - спросил Дзирт, дабы сменить тему.

- Несколько дней, меньше десятидневки, я полагаю. Они взяли нас в Порте Лласт, и разорили большую часть городка.

Дзирт с любопытством осмотрелся вокруг. – Немного темных эльфов, - отметил он.

- Потому что их увел Тиаго, - ответствовал Энтрери, - с армией на поиски тебя, я считаю. Это, кажется, главное желание в его жизни.

Энтрери взобрался вверх по клетке Афафренфера и быстро взломал замок, а потом спрыгнул вниз, дабы помочь дроу положить монаха на пол. К счастью, эта клетка была без глифа, как у Энтрери.

- Бросим его в яму предтечи, - предложил Энтрери. - Так они не смогут поднять его и мучить...

- Нет, - послышался прерывистый и слабый шепот Афафренфера!

Энтрери отскочил назад и чуть не выпрыгнул из своих сапог, глядя широко раскрытыми глазами.

- Мы думали, что ты умер, - воскликнул Дзирт.

- Все дни, что мы провели здесь! - добавил Энтрери.

Монах неуклюже поднялся на один локоть и несколько раз сглотнул. - К счастью, - слабо прошептал он, - так думали дроу.

- Как? – закричал Энтрери. – Что?

- Он инсценировал смерть, - объявил Реджис, присоединяясь к ним, убив, наконец, ползающее чудовище. - Убедительно! В конце концов, он монах.

- Уже не в первый раз, - подтвердил Афафренфер. - Всякий раз в такой ситуации.

- Ты мог дать мне знать, - промолвил Энтрери. - Все эти дни я висел рядом с тобой.

- Чтобы иллитид вытянул это из твоих мыслей?

- Тебе повезло, что мы просто не оставили тебя здесь, - проворчал Энтрери.

Афафренфер начал вставать и Дзирт с Энтрери бросились ему помочь. Они сразу обнаружили, что им придется полностью его поддерживать, чтобы он оставался в вертикальном положении. Они его усадили, и Дзирт окликнул Кэтти-бри.

- Что теперь? - спросил Энтрери Дзирта, когда группа, уже из семи человек, собралась вместе.

- Мы должны скорее выходить, - сказала Кэтти-бри, и кивнула на Вульфгара и Афафренфера, оба сидели, прислонившись к стене, слабые, утомленные и не в состоянии в ближайшее время сражаться.

Но Дзирт указал на булаву огромного драука. - Амбер здесь, - промолвил он. И, вероятно, Далия.

- Видимо, обе погибли или их увели, - ответствовал Энтрери.

- Как Эффрон? Так, мы должны уходить? - спросил Дзирт, и это казалось скорее обвинением, чем вопросом.

- Нет, - ответствовал Энтрери. – Мы с тобой пойдем и найдем их. И быстро.

Дзирт взглянул на Кэтти-бри и девушка кивнула.

- Без меня вы не пойдете, - проворчал Бренор.

- И без меня, - промолвил Реджис.

- Ага, - саркастически ответил Энтрери. - Потому что было бы неплохо оставить наших раненых с одной только девушкой, особенно если дроу вернутся другим путем.

Бренор зарычал.

Но Энтрери его проигнорировал. – Скрытно, - сказал он Дзирту.

- Я такой же тихий как вы, - возразил Реджис.

- И быстро, - добавил Энтрери. Он повернулся к Реджису. - Значит, будешь тихо стоять на страже, - сказал он и пошел. Или попытался, ибо у него подогнулось колено. Убийца сразу выпрямился и встал неподвижно, словно у него что-то болело.

Из медитации Энтрери вывело похлопывание по боку, возле него стоял Реджис и показывал маленькую бутылочку зелья.

- Исцеление, - предложил хафлинг, и когда Энтрери взял зелье, он передал ему второй пузырек. - От яда дроу, - пояснил он.

Первое зелье наполнило Энтрери теплом, и он кивнул Реджису, прежде чем осушить второй. – Идем, - сказал он Дзирту, - со всей скоростью. И он снова пошел прочь.

Дзирт осмотрелся вокруг. Он не хотел ни на мгновение оставлять своих друзей в этом опасном месте, но он знал, что Энтрери прав, и что Амбер и, хотелось бы надеяться, Далия нуждались в нем. Он бросил Тулмарил и зачарованный колчан у ног Кэтти-бри.

- Возьми его сам, - сказала она, но Дзирт покачал головой и помчался догонять Энтрери.

***

Реджис двигался вокруг Кузни, осматривал рабочие зоны и складывал кое-какие предметы в свою волшебную сумку.

Бренор, кивая, подошел к мифриловой двери. Он знал, что за ней. Однако она не открывалась, он даже не мог найти ручки. Он навалился на нее плечом и толкнул, но с тем же успехом он мог толкать гору.

Дзирт и Энтрери, также, сначала пошли к этой двери, а потом умчались к дальнему концу комнаты, повернув вниз по коридору, куда убежала большая часть дроу.

Вульфгару стало значительно лучше от исцеления Кэтти-бри, варвар сел к стене с Клыком Защитника под рукой. Если придут дроу, он встанет против них. Около него, Афафренфер лежал на спине, описывая руками в воздухе небольшие круги и разминая пальцы, так он пытался пробудить мышцы, которые не работали несколько дней. Голос монаха был еще слабым, когда он объяснял технику симуляции смерти Вульфгару и Кэтти-бри.

Вульфгар внимательно слушал, и с удивлением, ибо воин-варвар еще даже не научился искусству отступления, не говоря уже об инсценировке смерти, дабы обмануть врагов!

А Кэтти-бри вообще не слушала, и почти не обращала внимания на происходящее вокруг.

Ибо в своей голове девушка услышала зов, тихий, но настойчивый, просьбу какого-то великого существа, возможно божественного... хотя его ментальное вторжение казалось слишком чуждым, чтобы быть песнью Миликки.

Она не понимала. Она невольно сжала руку.

Девушка прислонилась к стене. Смех Вульфгара прервал ее размышление, и она повернулась к нему, а затем проследила за его взглядом к Афафренферу, и к Великой Кузне в центре комнаты. Реджис пытался волочить огромный молот, оружие, сделанное для короля великанов, казалось, оно, на самом деле, было изготовлено именно по этой причине.

- Что ты делаешь, Рамблебелли? - спросил Бренор с другой стороны.

Реджис поднял маленькую поясную сумку, которая казалась не достаточно большой, чтобы вместить его ладонь. С кривой ухмылкой, Реджис сунул в сумку конец длинной рукоятки оружия, озорной хафлинг улыбался все шире, а древко исчезало внутри, казалось, словно его пожирает какая-то магия.

- А как ты засунешь оголовок молота в эту маленькую сумку, магическую или нет? - спросил Бренор, ибо, действительно, это не представлялось возможным.

- Ну, тогда, помоги мне, - ответил Реджис, и, поняв свою ошибку, он начал извлекать ручку из сумки.

Бренор громко фыркнул и упер руки в бока, а Вульфгар приподнялся, дабы помочь.

Кэтти-бри хотела обратиться к нему, шутя предупредить его, не позволять вороватому хафлингу приближаться к Клыку Защитника, но внезапно она ощутила настойчивый телепатический зов, просьбу к ней, но на незнакомом ей языке.

Девушка взглянула на мифриловую дверь, и на ее лице появилось любопытное выражение, когда она увидела, что вокруг двери расплескивается жидкость, идет пар и пузырьки.

- Вода? - прошептала она, и осознала, что дверь приоткрылась. Она подняла лук и колчан, повесила через плечо и подошла к двери. Кэтти-бри легко распахнула дверь и увидела низкий коридор. Она подняла руку и свет от заклинания, которое она наложила на кольцо рассеял тьму перед ней, раскрывая ей ряд луж на полу, быстро испаряясь, вздымающиеся паром, хотя девушка была защищена от огня и не могла чувствовать тепло.

- Девочка? - услышала она крик Бренора, когда она вошла в тоннель.

- Девочка! - отчаянно закричал он, но его голос оборвался, когда за ней захлопнулась тяжелая металлическая дверь. Кэтти-бри подошла к ней и толкнула, но она не поддавалась. Как ни странно, она не боялась, а голос в ее голове манил ее вперед. Она шла вниз по туннелю, остановившись у одной лужи, где лежала груда быстрого охлаждающегося черного камня. По пути она нашла еще больше такого камня, будто вулканические плевки в русле реки, но она ничего не могла об этом понять.

Она вышла из тоннеля в запотевшую камеру, прямо около выхода был зеленый паук размером с пони, который, казалось, при виде нее дернулся. Кэтти-бри отступила и присела, ее рука рефлекторно потянулась к луку. Она покачала головой и остановилась, сначала ей показалось, сквозь клубы пара, что его движение должно быть уловкой, но теперь он казался просто статуей.

Красивая нефритовая статуя блестела в свете ее заклинания и казалась очень реалистичной. Тем не менее, когда он не двигался, Кэтти-бри не могла на нем сосредоточиться. Комната вокруг него, казалось, была полна сюрпризов и странно смешанных фигур и предметов. Справа от нее выше паука, висели гобелены невероятно толстой паутины, которая переливалась и казалась живой в волнах пара.

Слева на полу Кэтти-бри отметила алтарь, черный с красными прожилками, как будто по твердому камню бежала кровь. Прямо за ним был уступ и большая куча камней лавы, от которой сильно шел пар. Дальше была яма, в которую лилась вода, а из ямы поднимался пар, и Кэтти-бри повернулась к уступу, дабы все рассмотреть.

Она увидела циркулирующий циклон живой воды и огненный глаз далеко внизу, девушка поняла, что пламенный глаз был источником шепота в ее голове.

Она плотно закрыла глаза и сконцентрировалась, пытаясь услышать зов, и увидела в своем мысленном взоре эту самую комнату, уступ, мост, прихожую и рычаг...

Кэтти-бри открыла глаза, качая головой, ибо она ничего не понимала.

Она опять услышала зов огненного предтечи, и опять увидела небольшую комнату под аркой, с рычагом.

Огненный зверь хотел, чтобы она пошла к нему и потянула его. Она почувствовала его мольбу, его тяжелое сердце, словно у пантеры в маленькой клетке, или у орла со связанными крыльями.

Она пошла по выступу мимо алтаря, и сквозь клубящийся туман она увидела мост через пропасть. Затем она ступила на мост и проделала больше половины пути. В маленькой комнате она увидела всплеск воды, поднимающийся, как волна, которая внезапно покатила на нее, чтобы сбросить ее с моста.

Кэтти-бри отвернулась и сотворила заклинание, как раз вовремя, чтобы волшебным образом отпрыгнуть назад. Вода разбился об нее, ускоряя ее путь, и едва не бросив ее в паутину, когда вода разрушила все вокруг нее.

Разрушила, но не уничтожила. Вода пролетела мимо нее и встала, как какой-то толстый медведь, протянув к ней водянистые руки.

Кэтти-бри чувствовала ее враждебность, видела ее ярость, и когда элементаль бросилась к ней, она подняла руки, сложила большие пальцы вместе и выпустила в нее веер пламени. Это незначительное заклинание едва замедлило большую водную элементаль, конечно, но она зашипела и в получившемся сгустке пара, Кэтти-бри удалось отступить. Она побежала к алтарю и остановилась около него, дабы использовать его в качестве щита, если на нее бросится элементаль, каменный алтарь послужит небольшой дамбой и волноломом.

Ее мозг лихорадочно работал. Она взяла Тулмарил, но покачала головой и сразу бросила его на пол, понимая, что нельзя использовать энергию молнии против водной элементали. На самом деле, ей в голову пришла только одна дельная мысль, о противоположном элементе, об огне.

И вот она завела заклинание, а элементаль кинулась, и девушка бросила огненный шар себе под ноги, когда элементаль понеслась на нее. Сжав кулак со своим защитным кольцом, она бросилась сквозь ослепляющее пламя, ее ударила вода и она упала на пол рядом с входом в комнату. Она, инстинктивно, пошла в туннель, но обругала себя за глупость, прежде чем сделала второй шаг, ибо, разумеется, тягучая водная элементаль могла мчаться по узкому проходу и даже утопить ее у двери в дальнем конце.

Элементаль возвышалась у алтаря, но, казалось, была уже не такой огромной. Огненный шар превратил часть существа в безвредный пар.

Кэтти-бри уже начала очередное заклинание, когда примитивное водянистое чудовище покатило на нее гигантским океанским валом. Вокруг ее рук горел огонь, сверкающий и шипящий, и она ударила кулаком, но не водную элементаль.

Вместо этого она использовала свое последнее огненное заклинание, стену пламени, разделив голую область камеры пополам, горячая стена касалась девушки, двери, стены и паутины.

Когда водная элементаль не смогла пройти, Кэтти-бри перепрыгнула через свою стену огня и поддразнила ее.

Девушка могла чувствовать кипящую ненависть элементали, как будто она была существом с противоположного плана бытия, словно она была огненной элементалью, а не человеком из плоти и костей.

Несмотря на высокую стену пламени, водная тварь бросилась на нее, ревя, как волна, разбиваясь как океанский прибой.

Она прыгнула обратно через стену огня, в самое пекло, и элементаль, полная иррациональной ненависти, последовала за Кэтти-бри. Вода сбила ее с ног, но не смыла ее в сторону, и она поднялась за стеной пламени. Ее окружила вода, которая кипела и пузырилась, эти пузырьки лопались и исчезали. Но девушка не чувствовала тепла кипящей воды, ибо она не чувствовала огонь.

Пар смешался с разгневанным пламенем, и когда она уже не почувствовала воды вокруг себя, она повернулась в сторону и нырнула обратно через стену, за каменный алтарь.

И Кэтти-бри увидела водную элементаль, уже гораздо меньшего размера, но не менее сердитую.

Кэтти-бри поддразнила ее, и элементаль вновь атаковала, накатилась гневным ураганом, будто намеревалась разбить причал.

В последний момент, Кэтти-бри нырнула обратно через стену, и из ее рукавов пошел синий туман, хотя его было не видно в вихре огня. Это заклинание было божественным, она воззвала к камню под своей рукой и объединилась с ним, погрузила в него руку, когда водная элементаль упала на нее.

Она чувствовала гнев плещущихся волн. Тварь ревела в ее ушах, ненавидя ее, желая ее уничтожить. Она пыталась вытащить ее обратно за стену, но девушка держалась, ее рука буквально вросла в каменный пол.

Элементаль не могла ее утащить, и поэтому она полностью упала на Кэтти-бри, пытаясь ее утопить!

Она не могла дышать. Она хлопнула свободной рукой, но вода не отступала.

Она не могла дышать и произносить заклинания. Она чувствовала, словно горный великан прижимает мокрую подушку к ее лицу, и она билась, но не могла сдвинуть с места великана.

Ее охватило отчаяние, ей казалось, что ее легкие разорвутся.

А потом ее стали дергать назад и вперед, а горный великан теперь больше походил на огра.

Ее противник уменьшился.

Осознав это, Кэтти-бри сразу успокоилась, дабы поберечь остатки воздуха. Вокруг нее поднялась темнота, по краям ее зрения, как будто ее поглотил пол.

С этой тревожной мыслью, девушка непроизвольно высвободила свою руку, и теперь водная элементаль могла вытащить ее из пламени, которое ужалило тварь, она закипела, превратившись в безопасный газ.

Водянистый кляп исчез, и уже даже пара стало меньше.

Кэтти-бри прокатилась через свою стену огня, и, задыхаясь, легла на спину. Она боялась, что элементаль тоже прошла на эту сторону и еще раз на нее упадет, но нет, этого не произошло.

Она была уничтожена и испарилась.

И голос в ее голове вернулся, подбадривая, и теперь она его понимала и знала, что это предтеча.

Он говорил на языке Плана Огня, и Кэтти-бри понимала этот язык, хотя она его не знала.

Ее разум наполнили образы, объяснение от предтечи? Она увидела гуманоида, который, казалось, был сделан из магмы и топал вниз по тоннелю. Эта элементаль магмы открыла дверь, но ее преследовала водная элементаль, и она откалывала от нее куски, которые валялись в коридоре, пока не сломала полностью, вон там, у алтаря, где лежали дымящиеся обломки.

Предтеча открыл дверь для нее, дабы привести ее сюда, чтобы девушка потянула рычаг и освободила его. Она могла чувствовать его негодование, и когда она оглядела комнату, она поняла, что негодование вызвано насилием. Зверя возмущали не дворфы, которые построили это место, и не волшебники, которые сдерживали вулкан под силой водных элементалей. Это негодование было новым, гнев порожденный гордостью, мучительный гнев, ибо дроу посмели превратить это место в часовню Демонической Королевы Пауков.

Кэтти-бри поднялась с пола, покачав головой, молча отрицая просьбы предтечи. Как такое может быть? Как она может понимать язык этого потустороннего плана бытия?

Ее взгляд упал на ее руку, украшенную магическим рубиновым кольцом. Она думала, что это простое кольцо защиты от огня, довольно обычный предмет, но нет, теперь она знала. Нет, магия этого кольца была гораздо глубже, гораздо старше, и во много раз мощнее, и эту магию мог разблокировать лишь достойный владелец. И Кэтти-бри сделала это, уничтожив элементаль с противоположного плана, водную элементаль.

Теперь, когда его магия полностью активирована, это кольцо настроило Кэтти-бри на План Огня, и эта волшебная связь расшифровала зов предтечи.

И через это кольцо она может ему ответить.

Затем ее стена огня опала, магия истекла, но несколько языков пламени пожирало паутину слой за слоем, крошечное пламя поднималось вверх.

Ее взгляд привлекло движение справа, к ней повернулся нефритовый паук.

Паук слева тоже повернулся к ней.

- Они мои, - раздался голос прямо над ней и впереди, Кэтти-бри подняла глаза и увидела, что сгорел последний слой паутины, под ней обнаружилась эльфийка, висящая, раскинув руки. У нее были цвета воронова крыла волосы, с красными прожилками как на каменном алтаре, заплетенные в одну косу, а на ее лице было множество синих точек. Она улыбнулась и прошептала имя Кэтти-бри, эти точки, казалось, сдвигались и складывались в изображение.

Паука.

Эльфийка вытянула руки вперед, и шест, на котором она висела, разломился пополам за ее спиной. Она прыгнула и изящно приземлилась на пол, с половиной металлического шеста в каждой руке, внезапно она разделила эти шесты пополам, и шесты стали цепами, а потом девушка начала вращать оружием.

- Кэтти-бри, - злобно сказала она, и она рассмеялась.

Она посмотрела влево и вправо, и призвала нефритовых пауков.

- Вперед, мои питомцы.

И они пошли.

У Кэтти-бри не осталось заклинаний, она стояла спиной к яме предтечи.

Глава 26. Война по доверенности

Дзирт и Энтрери, быстро перемещались вдоль туннеля короткими перебежками, один добегал до следующего поворота или угла, затем жестом показывал другому, что он может пройти. Они прошли заднюю сторону лавового туннеля к камере предтечи, чтобы найти, что дроу запечатали ее стеной железа и какой-то новой каменной кладкой, защищающей ее. Дзирт там остановился, глядя на новую стену, думая об этом и мифриловой двери с ее новым адамантиновым косяком. Темные эльфы защищали яму предтечи. Они сделали это место своим домом.

Дзирт знал эту область комплекса довольно хорошо, и он обернулся, дабы всмотреться в продолжающийся туннель с другой стороны коридора, который они сейчас пересекли с Энтрери. Он там сражался с волшебником-дроу и его питомцем из магмы, перекрывавшим эти туннели. У того волшебника Дзирт позаимствовал рубиновое кольцо, которое он недавно дал Кэтти-бри.

Он указал Энтрери на открывающийся лавовый туннель, зная, что это тупик.

Они бежали, опережая друг друга и скоро прибыли к входу в нисходящий скошенный туннель, широкий, гладкий и недавно обработанный, включая канавки для металлических колес телег, загруженных рудой.

Они пробежали вниз много шагов, теперь бок обок, поскольку туннель был широким и прямым, где негде было скрыться. Они прибыли к широкому пересечению, один путь вел влево и вниз, второй вперед, а третий проход перпендикулярно поворачивал направо. В отличие от двух других, этот не вел вниз.

Дзирт жестом показал Энтрери, чтобы тот удерживал эту позицию, затем пошел направо. В туннеле слева и справа были ниши, это шахты, догадался Дзирт, только увидев кирки, лопаты и пустые оковы, прикрепленные к камню.

- Они взяли с собой своих заключенных, - отметил Энтрери, подтягиваясь к Дзирту, догнав его в высшей точке камеры крыла, где три отдельных набора кандалов лежали на камне, рядом с шахтерскими принадлежностями.

Дзирт побежал назад и завернул в основной туннель, центральный коридор и побежал дальше. Они нашли больше боковых туннелей, больше пустых шахт, и затем ужасное открытие: пару убитых людей, совсем недавно убитых, прямо там, где они работали.

- Дроу пошли глубже, - заключил Энтрери. - Мы не найдем тут живых рабов.

Дзирт хотел поспорить, но довод было весомым. Они были уже далеко, ниже уровня Кузни, и туннель перед ними имел более резкий наклон, чем предыдущий и скоро он должен был привести в глубокое подземье.

- Мы должны вернуться, - сказал Энтрери, и начал двигаться, но Дзирт поднял руку, прося тишины.

Энтрери посмотрел на него с любопытством.

Дзирт отодвинулся и приложил ухо к каменной стене, затем указал на противоположную сторону. - Другой проход, - прошептал он.

Когда он приблизился к стене, Энтрери, также, услышал ритмичную вибрацию камня с той стороны тоннеля.

В своем поспешном отступлении темные эльфы, видимо, не убили всех своих рабов.

Пара побежала к пересечению четырех путей и повернула в правую сторону к дальнему ответвлению. Одно и то же продолжалось несколько мгновений, прежде чем они наткнулись на какую-то шахту, но когда они приблизились к первоначальному туннелю, они явно услышали, что где-то продолжает работать раб.

Это была женщина, человек. Когда они приблизились, она прижалась к стене, закрыв лицо руками, в попытке защитится.

- Из Порта Лласт, - сказал Энтрери, открывая элементарный замок на кандалах. Он посмотрел на женщину. - Мы здесь, чтобы освободить тебя, - сказал он, и как раз когда он закончил, он снял кандалы с ее лодыжки. - Где Далия?

Женщина посмотрела на него с недоумением.

- Эльфийка, - объяснил Энтрери, его голос стал более настойчивым и раздраженным. – У нее был металлический посох. Она была со мной в Порте Лласт. Где Далия?

- Есть и другие, - ответила женщина и с трудом сглотнула, явно напуганная. Она указала вниз по туннелю.

- Жди здесь, - предложил ей Дзирт, и они с Энтрери умчались. Через несколько мгновений, потрепанный человек, прихрамывая, присоединился к женщине, затем в комнату приковылял третий горняк.

Дзирт и Энтрери нашли всего несколько ниш в этой области, которая вскоре перешла в другой широкий и идущий вниз туннель, казалось, здесь больше нет шахт, ибо это место сильно походило на центр тоннеля, спуск стал еще круче.

Дзирт жестом призвал Энтрери возвращаться, но убийца посмотрел на него, и, так или иначе, убежал вперед, всматриваясь во мрак. - Далия? – позвал он тихо.

Дзирт подошел к нему и положил руку ему на плечо, чтобы подбодрить его. - Мы должны идти обратно, - сказал он. - Мы не можем преследовать армию дроу в глубоком подземье.

Энтрери посмотрел на него, и на мгновение Дзирт подумал, что человек мог просто наброситься на него.

- У нас есть раненые, - напомнил Дзирт.

Плечи Энтрери резко поникли, и он издал длинный и глубокий вздох, затем повернул назад, но когда он это сделал, он уловил какое-то движение краем глаза.

Здесь была, в конце концов, еще одна рабыня. Тем не менее, она не работала, когда на нее наткнулась пара, а сидела на камне, отвернувшись к стене, положив голову на руки.

Энтрери пошел к ее оковам, и когда она повернулась, Дзирт положил руку ей на плечо.

Глаза дворфы расширились от удивления и радости! Она обхватила Дзирта, как будто хотела его обнять. И случайно выболтала его имя - или попыталась, но обнаружила, что ее рот заполнился тошнотворной зеленой отрыжкой. Слизь залила весь пол.

- Есть ли еще рабы? - спросил Дзирт, указывая дальше по спускающемуся вниз коридору.

- Далия? - спросил Энтрери, с крайним отчаянием в голосе.

Амбер покачала головой и указала на свою рабочую область, потом вниз по коридору, и снова покачала головой.

Потом они помчались назад, собрав трех человек, которых они спасли и возвратились назад, к своим друзьям.

Артемис Энтрери оглядывался через плечо почти на каждом шагу.

***

Далия колебалась. Ее подергивание показывало дискомфорт. Что-то не так, что-то непропорциональное и за гранью реальности.

Кэтти-бри.

Это имя неоднократно всплывало в ее мыслях. Оно было призраком, преследовавшим мечты Дзирта. Это была женщина, разрушившая ее жизнь, жизнь Далии с Дзиртом, та кто испортил любовь Далии с Дзиртом, прежде чем она успела зародиться. Это было не для нее…

Затем Далия оказалась рядом с алтарным камнем, перед ямой и Кэтти-бри, от которой ее отделяла глыба.

Далия сместилась вправо, Кэтти-бри аналогично двигалась по диагонали, чтобы между ними был камень.

- Далия? - спросила женщина, и услышать, что эта женщина, Кэтти-бри, произносит ее имя, было для Далии как пощечина по лицу.

- Ты - Далия, да? - Кэтти-бри спросила женщину. - Я слышала о тебе от Дзирта.

Эльфийка едва понимала слова. Все, что она слышала, было скрипучим звуком, визжащим звуком, раздражающим кудахтаньем.

Единственное слово, которое она поняла, было «Кэтти-бри.» Только когда женщина отреагировала, Далия осознала, что произнесла имя вслух.

Мысли Далии вернулись к Пирамиде Кельвина в далекой Долине Ледяного Ветра, где Дзирт отверг ее, предал ее, выбрал эту… этот призрак вместо нее. Ничего и никогда не ранило Далию так же глубоко как та ставка, которую она поставила на Дзирта, с надеждой на его убийство.

Она должна была убить его.

Он был источником всей ее боли всего ее страдания. Именно из-за него Далия пришла в Порт Лласт, была захвачена дроу, подверглась пыткам…

Она чувствовала щупальца ужасного иллитида, извивающиеся над ней.

Но подожди, подумала она и покачала головой, поскольку тот проницатель сказал ей истину. Проницатель прояснил так много для Далии.

- Нет, не Дзирт, - прошептала она, и Кэтти-бри была озадаченна.

- Я от Дзирта, - повторила женщина, но Далия не слышала.

- Из-за тебя, - резко сказала Далия. - Из-за тебя, призрак! - Она наблюдала, как Кэтти-бри покачала головой, а затем нагнулась, чтобы подобрать свой лук.

Лук!

О, Далия знала этот лук! Она думала о борьбе рядом с Дзиртом их блестящей работе в команде, когда она перехватывала его стрелы-молнии и направляла волшебную энергию к своему посоху.

Воительница знала, чей это лук, лук Дзирта, и теперь эта женщина - этот призрак держал его, как будто дразня ее, как будто дразня любовь Далии и Дзирта.

Низкое и дикое рычание вырывалось в нее из груди.

- Далия? - промолвила Кэтти-бри, успокаивающим и преднамеренно обезоруживающим голосом. - Успокойся, Далия, я тебе не враг.

Алтарь ожил, призвав Далию к действию, сказал ей подняться и победить этого призрака, эту женщину, причинившую ей так много боли, эту последовательницу злой Миликки.

Далия только заметила поток мыслей, но она, конечно, поняла требование и обещание каменного алтаря перед ней. Она начала вращать своими цепами, ударив их друг об друга, дабы накопить заряд, затем несколько раз ударила ими по алтарю, и пульсирующая черная энергия дала ее оружию больше волшебной силы.

- Далия! - позвала ее Кэтти-бри, и Далия заметила, что женщина отступила от алтаря, а затем двинулась к туннелю в Кузню.

Но она далеко не убежит, Далия знала. Не отсюда.

- Уничтожь ее! - Далия услышала свой собственный крик на нефритового паука рядом с тоннелем, и, конечно, воительница-эльфийка была бы удивлена, если бы она справилась с эмоциями и осмыслила собственные слова, ибо, откуда она могла знать, что паук ее союзник?

***

Вульфгар достал Клык Защитника из-за спины и ударил им изо всех сил. Со звучным глухим стуком и вибрацией, побежавшей по рукам варвара, мышцы лишь слегка колыхнулись на его руке, молот ударил по мертвой точке двери, прямо в сердце драукоподобного изображения Ллос, которое ремесленница-дроу создала из черного адамантина.

И отскочил, ни на двери, ни барельефе Ллос, не осталось ни царапины.

- О, моя девочка! - воскликнул Бренор, проталкиваясь мимо Вульфгара, который шатался от тяжести собственного удара.

Реджис, также, пролетел мимо двери.

- Взломай ее, Рамблебелли! - умолял его Бренор.

Реджис все осмотрел вокруг двери и новую арку, и провел пальцами по гладкому, холодному металлу. – Что взломать? – беспомощно спросил он, ибо не было никаких признаков замка или ручки.

- Ба! – фыркнул Бренор, прыгнул в сторону и поднял Клык Защитника, лежащий рядом с Вульфгаром, затем метнулся обратно к двери, а Реджис кувыркнулся в сторону.

Бренор отметил надпись на оголовке боевого молота, символы трех его богов, и от этого напоминания он почерпнул силу.

Великую силу, мощь Клангеддина, и он кинул боевой молот в дверь с такой силой, что даже задрожали камни кузницы.

- Моя девочка! – кричал он, и он атаковал дверь снова, удар дворфа был не слабее Вульфгара.

- Моя девочка!

Он чувствовал силу Клангеддина, бегущую по его жилам, растущую в нем.

Он без устали бил по двери.

Но на ней не осталось ни единой царапины.

***

Кэтти-бри смотрела на женщину, раскрыв рот, не веря внезапной ярости, охватившей Далию, которая стояла напротив алтаря, дико стуча цепами по твердому камню, ее лицо было маской гнева

И Далия кричала пауку, твари размером с пони позади Кэтти бри, а потом она увидела тысячи паукообразных насекомых размером с кулак, собравшихся на стене паутины.

Кэтти-бри быстро повернулась, накладывая стрелу. Она воззвала к Предтече, требуя помощи, когда Далия отступила, и выстрелила.

«Рычаг» ответил древний зверь в ее сознании.

Паук ужасно взвизгнул, когда в него попала стрела, отбросив его назад.

- Я не могу добраться до него! Враги преградили мне путь! - закричала Кэтти-бри мысленно и вслух, но на непонятном ей языке, треск, хлопки, серия шипящих звуков, которые имели мало смысла для ее человеческих чувств, или эльфийских чувств Далии, а также Кэтти-бри заметила, глядя на девушку, воительница прекратила стучать и смотрит недоверчиво.

Вторая стрела последовала за первой в ближайшего нефритового паука, а затем сразу третья и четвертая, и паук взвизгнул и убежал вниз по туннелю.

Кэтти-бри повернулась, направив лук на Далию, которая теперь стояла на алтаре, слегка покачивая цепом.

- Я не хочу тебя, убивать - начала она говорить, но пол загрохотал и задрожал, снизу раздался сильный рев предтечи, и Кэтти-бри упала на одно колено, когда Далия соскочила с алтаря, подальше от ямы.

Из ямы шло шипение, пар, и прилив огненной магмы взлетал вверх за выступ и падал в кучу позади Далии и алтаря, между эльфийкой и ее вторым пауком.

И не просто обычной, бесчувственной лавы, Кэтти-бри слышала ее гортанный ропот. Кэтти-бри потянулась к ней через свое кольцо, и она услышала зов и встала на две каменные ноги. Нефритовый паук неподалеку вставал на свои задние лапы и издал зловещий крик в знак протеста, а элементаль из магмы бесстрашно наступала.

- Гениально, - поздравила Далия, но выглядела едва озадаченной. Она опять начала вращать цепом, и теперь стала медленно наступать на женщину с луком.

- Со мной Дзирт, сказала Кэтти-бри. - Он здесь в Гонтлгриме…

- В К’Ксорларрин, - поправила Далия, и продвинулась дальше.

- Ты не должна этого делать, - умоляла ее Кэтти-бри. Смотря мимо нее, Кэтти-бри увидела, что нефритовый паук поднимается в воздух. Его восемь ног били и лягали элементаль, жвала кусали и ломали камень.

- Далия, я тебе не враг.

Эльфийка засмеялась над ней и продолжила продвигаться, сделав только несколько коротких шагов в сторону. А сзади, Кэтти-бри услышала, что первый паук возвращается по небольшому туннелю позади нее справа.

Далия атаковала и Кэтти-бри выстрелила, она целилась в живот женщины. Кэтти-бри вздрогнула, думая, что она, вероятно, убила эту бедную эльфийку, но стрела не попала в цель, а просто исчезла.

Цеп Далии искрился от переполняющей его энергии.

Кэтти-бри взяла Тулмарил как посох, парируя первый удара. Но Далия шла на нее как в тумане, вращаясь влево и вправо, одно оружие слава, другое справа. Кэтти-бри отчаянно работала луком по кругу, создавая вокруг себя защитную стену, но это не могло удержать противницу. Ее не сильно удивило, когда цеп проскользнул через ее оборону и попал по ней, мучительно ударив в бедро девушки, почти сломив ее.

Затем ее сильно удивило, когда Далия высвободила энергию молнии, собранную ее оружием, резко отбросив Кэтти-бри назад по воздуху, только для того чтобы полететь в стену, и только стена остановила ее.

Ее сознание вращалось ничуть не хуже преследовавшей ее эльфийки. Она попыталась разобраться в своих оставшихся заклинаниях, но их было немного, в действительности, ни одного, чтобы атаковать быстро или должным образом защитить заклинательницу.

- Призрак, давай еще раунд! – торжествующе прокричала Далия и кинулась, а Кэтти-бри опустила лук и подняла руки, сначала защищаясь, но, потом, не задумываясь, она сложила большие пальцы вместе и встретила эльфийку столбом пламени из горящих рук.

Далия вскрикнула и отступила, похлопывая себя, дабы сбить огонь, а Кэтти-бри смотрела на свои руки в замешательстве. У нее не было таких заклинаний, по крайней мере, в ее репертуаре на сегодня.

- Кольцо, - выдохнула она, но прежде чем она успела его рассмотреть, она увидела движение в стороне, со жвал заднего паука капал смертельный яд, и она в отчаянии упала на пол.

***

Грохочущая отрыжка предтечи отразилась от каменного фундамента Гонтлгрима и в туннелях Подземья ниже.

Дзирт, Энтрери, Амбра и три спасенных человека чувствовали его силу, туннель вокруг них рычал и вибрировал.

Дзирт и Энтрери обменялись обеспокоенными взглядами, поняв, что их спутникам, которые остались в Кузне, угрожает опасность, а Энтрери, вероятно, никогда не выберется из этого темного никогда не спящего места. Они быстрее побежали вперед, но Дзирт остановился и повернулся к Амбре.

- Поверните налево в конце этого прохода и следуйте по правой стене туннеля, ведущего в Кузню, - проинструктировал он команду, и дворфа кивнула.

И Дзирт с Энтрери побежали вперед, убийца все еще немного боролся с болью в его травмированном колене.

В Кузне спутники почувствовал рычание, слишком сильно, зная, что Кэтти-бри вошла в камеру предтечи - они все в особенности Бренор, точно знали, что было в том месте - они яростно сражались с дверью. Бренор бросился на нее, пытаясь просунуть свои пальцы между дверью и косяком, дабы оттянуть ее и открыть.

- Девочка! - воскликнул он. - О, моя девочка! - он яростно сражался с металлической дверью. И он воззвал к Клангеддину, чтобы почерпнуть силу, он стал искать Бога в своих мыслях и воспоминаниях о троне сверху.

- Нет, дворф, - послышался голос со стороны, совсем слабый голос Афафренфера. Все остальные повернулись посмотреть на монаха, сидевшего с большим трудом, что можно было заметить невооруженным взглядом.

- Другой бог, - посоветовал Афафренфер. - Ты не откроешь дверь силой.

- А? - спросил сбитый с толку Бренор.

- У дворфов три бога, да? - спросил монах.

Бренор начал спорить, но резко остановился и посмотрел на Афафренфера с любопытством, уперев руки в бока.

- А? – спросил он снова, но на сей раз, он говорил больше с собой, чем с больным монахом.

***

Щелкающие жвала были на расстоянии вытянутой руки от лица Кэтти-бри, когда она прицелилась из Тулмарила и выпустила стрелу в физиономию нефритового чудовища. Пронзительный визг паука отозвался эхом от стен камеры, и он попятился на пару шагов.

Кэтти-бри выстрелила в него снова.

Она повернулась к Далии и выпустила еще одну стрелу, но низко, в землю перед эльфийкой, сила и толчок заставили Далию отступить.

Кэтти-бри вновь повернулась к пауку, приблизилась, и стреляла в него снова и снова. Он попытался убежать, но девушка не отступала, выпуская в него серию стрел-молний, разбивая его на части. Одна нога отвалилась, затем, наконец, и вторая, с большим визгом, паук перевернулся и задрожал в предсмертной агонии.

А Кэтти-бри развернулась и выстрелила в землю у ног Далии, ибо упрямая девушка пошла в наступление. Воительница-эльфийка теперь держала в руках посох, а не свой цеп, и она опустила его вниз на камень, и хотя она вздрогнула, как показалось Кэтти-бри, ее магическое оружие вобрало в себя всю тяжесть удара. На самом деле, оно искрилось энергией молнии, и Далия, казалось, держалась изо всех сил.

У Кэтти-бри не было выбора, и поэтому, она выпустила очередной поток снарядов-молний в землю перед женщиной и в женщину, взрывной шквал, от которого по всему центру камеры разлетелись искры. Кэтти-бри продвигалась, выпуская стрелы, а пораженная Далия ворчала и рычала при каждом ударе.

Искры отлетали и падали в яму предтечи. Искры осыпали паутины, поджигая легковоспламеняющийся материал, и пауки разбегались во все стороны.

За Далией, сквозь треск залпа, Кэтти-бри отметила элементаль магмы, держащую нефритового паука над своей головой, топая к яме. Она хотела, чтобы, возможно, элементаль поймала Далию и держала ее, потому что она не желала убивать эту эльфийку.

Элементаль бросила паука в яму и обернулась на зов Кэтти-бри. Она двинулась в сторону Далии, дабы защитить Кэтти-бри, но прежде чем она поставила ногу на камень, она странно заколебалось, и, казалось, как будто застряла на месте, словно с чем-то сражаясь.

И Кэтти-бри поняла и вздрогнула.

При падении умирающая тварь, нефритовый паук, плюнула своей паутиной в элементаль, нити держали достаточно сильно, чтобы внезапно и яростно потянуть ее назад.

Элементаль, потянуло назад по выступу, уходящему в сторону от сражения.

Кэтти-бри снова выстрелила в Далию и эльфийка сильно задрожала, поскольку потрескивающая энергия посоха дергала ее из стороны в сторону.

Но Далия успокоилась, вскрикнула и совершила прыжок с шестом, когда Кэтти-бри выстрелила в камень под ней.

И Кэтти-бри, снова выстрелила, к счастью вовремя, чтобы проскользнуть под прыгающей Далией, встать на ноги и побежать в другую сторону, взывая к предтече, взывая к ее кольцу.

Она прыгнула на алтарь и отскочила.

Сразу почувствовав себя очень плохо от простого контакта с отвратительным камнем.

Она приземлилась, пошатываясь, и выкрикнула, противостоя демоническому голосу, смеющемуся в ее голове.

Она боялась, что Далия уже на ногах позади нее, с посохом, изобилующим могущественной энергией.

Она знала, что должна была обернуться и остановить женщину большим количеством стрел, для перегрузки посоха, если это было вообще возможно, или, по крайней мере, выбить его из рук Далии.

Но она не могла повернуться, она также не могла стрелять, все, что она могла сделать, это не выпускать Тулмарил из рук. Девушка споткнулась и упала вниз на пол.

И демонесса в ее мыслях, Демоническая Королева Пауков, смеялась.

***

Тут было слишком много силы, энергии - Далия была не в состоянии удержать такую мощь.

Но она держалась, ее руки плотно сжимали посох, потрескивающая молния каталась по нему вверх и вниз, каталась вверх и вниз и по девушке тоже. Коса на ее голове причудливо плясала.

Она смотрела, что Кэтти-бри летит через камеру, увидела, что противница лежит на полу, Далия услышала приветствие в своих мыслях, когда ее противница услышала смех Паучьей Королевы.

Далия немного приостановилась и вздрогнула. Она думала о Дзирте, не только о последнем столкновении на склоне горы, но также об их любовных ласках, их жизни вместе, их дружбе.

Она думала о Эффроне, и о том, как ее спутники - как ее друзья спасли ее из пришвартованного в доке судна, когда ей было даровано время с ним для исцеления их душевных ран.

И теперь он был мертв, ее мальчик, убитый дроу…

Но память что-то заблокировало, прежде чем воительница смогла закончить мысль, прежде чем до эльфийки дошло, что дроу сделали эти ужасные мысли с ней и ее сыном.

И вместо этого, тот ход мыслей отошел на задний план, и воительнице-эльфийке стало все ясно.

Эффрон погиб из-за Дзирта, потому что Дзирт отверг ее, и он сделал так из-за призрака, именно из-за этого призрака, Кэтти-бри.

Этой последовательницы грязной Миликки.

Эта последняя мысль имела мало смысла для Далии, которая мало знала о Миликки, а интересовалась еще меньше, но это не имело значения. На данный момент все это имело совершенный иной смысл. Она думала о сыне. Эффрон погиб из-за Кэтти-бри; все плохое в жизни Далии было из-за Кэтти-бри.

И теперь она найдет свою месть. Она заряжала посох. Она направила свой посох в основание камня алтаря и высоко подпрыгнула в воздух, рыча с нотами необузданного ликования и необузданной ненависти.

Кэтти-бри поднялась и развернулась, дабы встретить этот летящий заряд, а Далия приземлилась прямо перед ней, сражение могло бы сразу закончиться, если бы воительница выпустила всю мощь, хранящуюся в Игле Коза в один могучий взрыв, который бы расплавил девушку на месте.

Но нет, это было слишком просто для нее, слишком милосердно быстро.

Кэтти-бри отклонила острый посох Далии в сторону, затем подошла по горизонтали, выставив лук на широко раскинутых руках, дабы блокировать мощный удар противницы.

Женщина доказала что она достойный боец, умело парируя и уводя ее оружие, но она не шла ни в какое сравнение с Далией.

И Кэтти-бри знала это. Далия видела это на ее лице. Она знала, что ей не справиться.

Но она не боялась.

На мгновение, это озадачило Далию, но только на мгновение. Она поняла, что Кэтти-бри выигрывала время, она снова взывала о помощи к предтече?

Далия наступала более жестоко, атакуя своим оружием с большой силой, смещая Кэтти-бри с каждым блоком назад. И скоро ей будет некуда отступать, она приближалась к стене.

Далия увеличила свой темп, замахиваясь и ударяя, бросаясь вперед и заставляя ее противницу постоянно отступать, и когда спина Кэтти-бри соприкоснулась со стеной, Далия, отступила для финального удара. Тулмарил блокировал удар, но Далия разделила свой посох на две равные части, соединенные привычным цепом. Удар был блокирован выше середины оружия, так, чтобы верхняя часть прилетела обратно к Далии, когда она повела оружие вниз.

Она была к этому готова, она поймала его, и теперь нанесла удар ниже блока.

Кэтти-бри поспешила выставить свой лук вниз, чтобы смягчать атаку, но как только Игла Коза коснулась ее груди, Далия высвободила немного своей энергии, достаточно, чтобы встряхнуть припертую к стене женщину, ее голова ударялась о камень.

Далия отошла и опустила одну из двух частей, она была полностью уверенна, что Кэтти-бри слишком ошеломлена для ответа. Она быстро сделала полный оборот, позволив своему оружию вылететь на всю длину, воссоединив его в единый посох. Она с размаху ударила по Тулмарилу и выбила лук из рук Кэтти-бри, запуская его в сторону герметичного туннеля, предназначенного для Матроны Зирит.

Не замедляясь, Далия одной рукой ударила посохом резко падающую Кэтти-бри под подбородок, поднимая ее к стене, плотно прижав к ее горлу Иглу Коза.

Теперь это было личным, думала Далия, и она была рада, это был голос в ее голове.

Теперь она могла чувствовать страх женщины.

Теперь она могла чувствовать боль женщины.

Теперь она могла видеть, что свет покидает голубые глаза Кэтти-бри. - Теперь, - сказала Далия, едва понимая, что говорит, - Миликки проиграет. - И Далия была счастлива.

***

Вульфгар стучал в дверь, в то время как Реджис обследовал ее адамантиновую арку, ища замок, зажим или что-то, что держало ее закрытой.

Бренор, однако, искал ответ внутри себя. Он взял на заметку слова Афафренфера, кивнув в его сторону в одобрении, затем закрыл глаза и мысленно перенесся к Трону Богов Дворфов.

Он слышал песню Морадина, рев Клангеддина, шепоты Думатойна.

Он открыл глаза и двинулся к двери, оттолкнув Вульфгара с пути. Он попросил тишины у Клангеддина и попросил о мудрости Морадина.

Потом он сосредоточился на еле слышном голосе бога тайн.

Это все еще Гонтлгрим, сказал он, независимо от того, что темные эльфы перестроили комплекс и попытались стереть его историю. Это все еще оплот дворфов, как когда-то было, и когда-нибудь будет. Облицовка на двери не имела никакого значения.

Не черный барельеф грязной Ллос, ни адамантиновая арка.

Нет, это была та же дверь, работа дворфьих рук, установленная в камень дворфьими кузнецами, предками Бренора.

Он снова положил руку на мифрил.

Он был другом здесь, из королевских кровей, из благородного дома, он сказал двери, сказал духам и их останкам, что древние мастера-дворфы все здесь пропитали любовью к ремеслу.

Он был другом Гонтлгрима, и это место осталось Гонтлгримом.

Сама дверь, казалось, дышала жизнью, печать затрещала вместе с дверью, у всех появилось ощущение, что дверь как будто открывают изнутри прямо на них. Это был дух этого места.

И Бренор, ворвался в дверь, а Вульфгар и Реджис вошли следом.

***

Кэтти-бри не могла ответить. Она не могла дышать. Посох, потрескивающий энергией, уперся в ее трахею. Она выпучила глаза и схватила посох обеими руками, пытаясь отодвинуть Иглу Коза от своего горла.

Но Кэтти-бри была в неудобном положении, ее голова находилась в прорехе в стене, и у нее не было ни силы для того, чтобы оттолкнуть Далию, ни возможности выгнуть шею, дабы освободить трахею.

А в посохе была другая энергия: темная энергия, которую она могла чувствовать так же ощутимо как металл Иглы Козы. Кэтти-бри думала об алтаре, он пульсировал словно живой, и она мимолетно вспомнила о том, что когда она на него ступила, ее охватила слабость.

Мысли были мимолетными, потому что она проваливалась. В глазах постепенно темнело.

Она думала о Дзирте и жалела, что не сказала до свидания, но она была спокойна, потому что она знала, что выполнила указания Миликки, что она и Друзья Мифрил Халла спасли его.

В этом сражении Ллос может и выиграет, но Кэтти-бри достигла цели и сделала, как сказала ей ее богиня….

Острый крик пробился в сознание Кэтти-бри, возглас «Нет!» такой глубокий и настоящий, как будто она прокричала слово вслух.

Это было не о Дзирте. Не теперь.

Это было о Миликки и Ллос.

Это было о Кэтти-бри и Далии, доверенных лицах для титанической борьбы. Кэтти-бри не могла довольствоваться только усилиями на Пирамиде Кельвина. Кем бы был Дзирт без нее? Как он мог еще раз пережить разбитое сердце?

Или Бренор, ее отец? Или Вульфгар или Реджис?

Она не могла сдаться сейчас, и не должна, сдаваться до конца! Она не могла удовлетвориться прошлыми победами, когда уже бушевали новые сражения.

Она должна была, и собралась с мыслями, и в тот же миг, она вспомнила падение Далии из паутины, когда воительница-эльфийка разделила этот странный посох пополам.

Пальцы Кэтти-бри начали ощупывать металлический посох, она направила сознательные последние мысли в это оружие, в поисках его тайн.

Затем она уперлась изо всех сил, предприняла отчаянную последнюю попытку, сделав отчаянный вздох, явно цепляясь за жизнь, двинулась вперед, встретив сильное давление на свою шею, и когда она это сделала, она нашла секрет Иглы Козы, и она разделила посох на две части.

Разделенное на две части оружие внезапно ее освободило, и ее голова откинулась вперед, ее лоб попал в нос Далии, оттолкнув женщину назад на пару шагов, и при этом не особо грациозном движении, Далия не смогла удержать равновесие, ибо ее посох разделился пополам.

Кэтти-бри скрежетала зубами, от явной мощи, содержавшей в оружии. Концы Иглы Коза болтались, не давая Далии схватить посох. Она пыталась забрать половины к себе, пытаясь соединить посох.

Потом она посмотрела на Далию по лицу эльфийки бежала кровь из ее разбитого носа, и Кэтти-бри не могла понять выражения ее лица.

***

Как только она непреднамеренно отпустила оружие, посох, напитанный темной энергией алтаря, связь Далии с Ллос уменьшилась. Совсем немного, но это отвело ее мысли от Кэтти-бри, и обвинения в смерти Эффрона, в голову начали снова пробиваться мысли о Дзирте и о спутниках, которых она знала, и о том морском путешествии, в котором они с Эффроном примирились.

Она думала о Дзирте, пытаясь зацепиться за это, но не могла, это воспоминание уходило от нее, сменяясь, и к ее удивлению, она внезапно поняла, что именно было для нее дорого.

Образ Артемиса Энтрери. Она слышала его слова, ей стало неожиданно комфортно, шепот направлял ее к лучшей жизни, далекий шепот надежды.

Далия испытала глубочайшее смятение, парадокс любви и ненависти, переплетенный вместе в течение ее жизни, сопровождающий ее в каждом сражении с каждым из ее любовников, а ее потрясение и пробудившиеся сомнения противостояли красной стене злобы.

Она вновь ощутила изнасилование Алегни, увидела убийство своей матери, и как она бросает со скалы младенца. Сзасс Тэм искоса смотрел на нее, ее умирающие любовники взывали к милосердию, которое она им не оказывала.

Кудахтанья Ллос встретились с рыданиями сломленной Далии.

Она не знала, что делать, голос, кричащий в ее голове, требовал снова напасть на Кэтти-бри, рана в ее сердце, говорила ей упасть и заплакать. Она споткнулась, отходя от стены, и повернулась, и, по-видимому, должна была уйти оттуда, должна была убежать от этой женщины, к которой был обращен ее взор, убежать от ужасной истины, себя и своей несчастной жизни.

Она побежала к выходу, к туннелю, ведущему к Кузне, но сразу остановилась, увидев рыжебородого дворфа, огромного варвара и умного хафлинга - других призраков, преследовавших Дзирта До'Урдена, других спутников, возвращенных к жизни для продолжения борьбы Дзирта против темной леди.

Против Ллос.

Против несчастной Далии.

Да, несчастной Далии, она знала, и она издала крик гнева пополам с сожалением, ну и с глубокой печалью, и она повернулась в правую сторону, к яме предтечи, и подумала прыгнуть в нее, чтобы прекратилась боль.

Она сделала быстрый шаг, но резкий голос в ее голове остановил ее.

«Нет!» - прозвучал приказ, которому она не могла сопротивляться, приказ Ллос, приказ, переданный через Метила, скрытого и невидимого, который говорил по воле Ллос от ее имени.

Далия остановилась и развернулась, затем убежала в сторону единственного оставшегося выхода, входа в герметичный туннель, служивший проходом в покои Матроны Зирит.

Паутина разошлась перед ней, и она осознавала, что волшебная железная стена рассеивается, пропуская ее в нижние туннели, сохраняя ей жизнь, чтобы победить в другой раз.

***

Кэтти-бри смотрела мимо Далии, и увидела, что ее спутники вошли в камеру предтечи, но она уловила только отдельные образы. Она сфокусировалась на посохе, на Игле Коза и колоссальной энергии, сосредоточенной внутри оружия, вьющиеся завитки энергии, сражались с ней, так же как и Далия. Ее собственные стрелы-молнии Тулмарила образовали дугу, и бежали вокруг оружия, объединяясь с темной энергией алтаря, и в черной энергии жил дух Паучьей Королевы, поток сознания темной Демонической Королевы Пауков.

В том посохе Кэтти-бри слышали мысли Далии, телепатический обмен между эльфийкой и богиней. Она чувствовала суматоху, сражение света и тьмы, и она догадалась, что Далия хотела закончить их борьбу при помощи предтечи, прыгнув в яму, даже прежде, чем она увидела, что Далия пошла в том направлении.

И Кэтти-бри, также, слышала сопротивление, сопротивление Далии тьме, было ясно, что в Далии доминировала тьма, поскольку Далия развернулась и помчалась во второй туннель, Кэтти-бри чувствовала ее надежду на свободу, на то, что девушка сможет снова сразиться с Дзиртом и его друзьями в качестве агента Ллос.

Кэтти-бри едва могла удержать посох, и она повернулась к яме предтечи, думая накормить древнего зверя этим проклятым оружием.

Но милосердие остановило ее, милосердие к Далии, и ее смятение, осознание того, что потеряла Далия и того, что Далия потеряна, осознав это, она повернула в другую сторону.

Наполненная энергией Игла Коза полетела, словно копье, в туннель следом за отступающей Далией. Снаряд попал стену внутри туннеля, и получившийся взрыв встряхнул землю с силой землетрясения, и когда она упала, Кэтти-бри испугалась, что она только что разрушила это место, и, возможно, освободила предтечу.

Глава 27. Никогда не забывайте

Дзирт и Энтрери бежали по заднему коридору, проходя лавовую шахту, открытый туннель с левой стороны от них и железную стену, блокирующую проход с правой стороны от них.

Они не обратили на него внимания, кроме того, чтобы использовать его в качестве ориентира среди других туннелей, ведущих к Кузне.

Но затем они полетели, стали падать и кувыркаться, вокруг них все тряслось, пыль и камни сыпались с волшебной каменной стены, с левой стороны от них. Камни отскакивали и прыгали вокруг, два из них разбились по пути, Энтрери остановился в паре шагов от лавового тоннеля.

- Зверь, - выдохнул Дзирт, поднимаясь с земли. На бегу, хромота Энтрери была более заметной, и он изо всех сил старался не отставать.

Войдя в ярко освещенную Кузню, Дзирт сначала заметил Брата Афафренфера, облокотившегося на открытую мифриловую дверь, еле державшегося на ногах. Он вопросительно кивнул монаху, посмотревшему в его сторону и указавшему на туннель дальше.

Дзирт ни на секунду не замедлялся, быстро перемещаясь, оставив Энтрери немного позади.

Эти двое вошли в камеру предтечи, Дзирт побежал дальше и резко остановился, когда заметил потрясающую сознание сцену. Паутина, мертвый нефритовый паук, каменный алтарь, груда магмы около выступа на той стороне и Друзья Мифрил Халла, стоящие вместе перед грудой камней у входа в лавовый тоннель, догадался Дзирт.

Кэтти-бри опиралась на Бренора, выглядела ошеломленной и слабой, с покрытым пылью телом. Дзирт, увидев это, побежал к ней сломя голову.

- Мы нашли вашу Далию, - сказал ему Бренор, кивнув на груду камней.

У Дзирта перехватило дыхание. Энтрери, услышав это, побежал в сторону развалин, и стал крутиться около груды. Пытаясь разобрать завал, камни летели влево и вправо.

- Далия! - прокричал он, отбросив еще один камень в сторону, убийца повернулся к остальным, в его голосе чувствовалось отчаянье. - Что вы наделали?

Дзирт притянул Кэтти-бри поближе, ожидая, что Энтрери прыгнет к ней, но женщина выпрямилась, оттолкнула своего любимого, отошла от него и с неожиданной для себя твердостью, уверенным в правоте голосом, промолвила. - Она была не той эльфийкой, которую ты когда-то знал, она была одержима демоном. Она не услышала моих доводов, и не послушала бы тебя.

Энтрери взял очередной камень, снова откинул его в сторону и упал на каменный пол. Он сидел там, как будто его надежды засыпало камнем, и нет больше никакой реальности, надежды, все тщетно.

- Мы должны уходить отсюда, - окликнул Реджис. - Вы нашли дворфу?

Дзирт не переставал смотреть на Кэтти-бри или на ожоги и ссадины на ее горле. - Она недалеко в туннелях сзади, и других мы тоже освободили, - ответил эльф. - Пожалуй ты прав, пора убираться, и, желательно, сломя голову.

Он взял Кэтти-бри за плечи и подтолкнул ее к Вульфгару, ожидая, что он ее подхватит. Обернувшись, он кивнул своим друзьям, и они побежали в сторону Кузни.

- Мы должны уходить, - Дзирт сказал Энтрери несколько мгновений спустя, подбежав к человеку и нагнувшись к нему.

- Тогда уходите без меня, - ответил Энтрери.

- Тут нет нечего для тебя, болван.

Энтрери посмотрел на него снизу вверх, и удрученное выражение лица убийцы сказало все Дзирту прежде, чем Энтрери исправил утверждение, - Там нет ничего для меня.

- Всегда есть что-то.

- Уходи дроу, - сказал Энтрери. - Твое место с твоими друзьями.

- Ты найдешь… - Дзирт начал говорить, но Энтрери его прервал. – Бегите, - сказал он тверже, и он отвернулся к стене щебня.

Дзирт еще некоторое время смотрел на человека, но, на самом деле, ему больше нечего было сказать. Он поднялся, похлопал Энтрери по плечу и побежал обратно.

- Я никогда не забуду, что ты вернулся за мной, Дзирт До'Урден, - прокричал ему вслед Энтрери, по какой-то причине ему захотелось это сказать, и он знал, что эти слова заполнят сердце Дзирта.

К тому времени, когда он вернулся в Кузню, трое освобожденных рабов и Амбра стояли с друзьями эльфа. В запасе Кэтти бри не было заклинаний, чтобы помочь проклятой дворфе. А Реджис полез в свой волшебный мешочек и достал зелье, которое, он думал, могло оказаться полезным, и, действительно, прежде чем группа из десяти человек начала выходить, Амбра тарахтела во всю, и без остановок пересказывала все свои приключения любому, кто слушает, причем каждому по отдельности.

- Язык без костей, - Реджис прошептал Дзирту и Бренору, кивая подбородком на исцеленную дворфу. - Я полагал, что этот фонтан мог прорваться сквозь любой болезненный яд, странно, что это вообще ее остановило.

- Ба ха ха, - засмеялся Бренор, и Дзирт был рад улыбке своего старого друга. Но он думал о Далии, и с тяжелым сердцем, и думал об Энтрери с большим сочувствием.

Амбра подошла к своему товарищу, Брату Афафренферу, и положила руку на его лоб, и начала свою молитву, взывая к своему богу, чтобы тот исцелил его.

Афафренфер сразу выпрямился и кивнул в знак благодарности.

- У меня есть еще кое-какие подготовленные заклинания, - предложила остальным клирошанка.

- В таком случае, используй их на себе, - сказал Реджис, отделившись от Бренора и Дзирта. - Я не знаю, сколько времени мое зелье будет сдерживать проклятие дроу.

- Проклятие проклятых дроу, - пробормотал Бренор рядом с Дзиртом, который кивнул. - Мне не нравится, что они здесь, эльф, - продолжал дворф. – За исключением тебя, конечно.

- Конечно, - согласился Дзирт с усмешкой.

Бренор начал отвечать, но резко остановился, на его лице появилось любопытное выражение. Он поднял руку, чтобы остановить Дзирта, и присмотрелся к Великой Кузне.

- Бренор? – спросил Дзирт, после того как Бренор, не говоря ни слова, стал глядеть на кузню его предков.

Не говоря ни слова, Бренор пошел через всю комнату, в кузню. Когда он туда добрался, он положил свой топор, шлем и щит на металлический лоток, ведущий к дверям закрытой топки. Он осмотрелся, игнорируя вопросы Дзирта, и нашел шест с загнутым концом и пару длинных щипцов.

Другие присоединились к паре, Кэтти-бри и Вульфгар, так же спросили отца, что там было нужно Бренору, но, тем не менее, дворф проигнорировал их всех. Шестом с загнутым концом он открыл тяжелую дверь печи.

Внутри бушевал огонь, а Бренор кивнул и улыбнулся.

Потом он побежал вокруг, собирая необходимые инструменты.

- У нас нет времени, сказал ему Дзирт, когда он понял, в чем дело.

- Держите позицию, - ответил дворф не терпящим никаких возражений тоном.

- Бренор?

- Просто удерживайте свои позиции, эльф! - велел дворф. Он смотрел мимо Дзирта на остальных. – Вы все!

- У нас раненые, - напомнила ему Кэтти-бри. - И невинные люди. Ведь каждая минута промедления…

Дворф взглянул на нее с укором.

- Мы должны, - стала настаивать Кэтти-бри, но она остановилась и уставилась на открытую печь, услышав зов предтечи. – Топор, - сказала она дворфу. - И шлем…

Кэтти-бри смотрела на Бренора, выражение ее лица было взволнованным. К ужасу других она прыгнула на наковальню и встала между защитными стенками, где должно было быть слишком жарко для любого человека, и протянула руку, чтобы подобрать принадлежности дворфа.

- Девочка! – с тревогой сказал Бренор.

Но Кэтти-бри посмотрела на него с широкой улыбкой, держа топор Бренора. Она бросила его в печь.

- Девочка! - закричал дворф, и другие, также, ахнули.

Первым пошел щит дворфа, по большей части состоящий из древесины, как и ручка топора - и конечно огонь предтечи съест их.

Кэтти-бри поддержала шлем немного дольше и осмотрела его. Он был сделан из металла, один рог торчал с одной стороны, его держало металлическое кольцо, а огрызок рога, торчал с другой. Спереди было два рубина, друг над другом, и Кэтти-бри сосредоточилась на них, остальные не издали ни звука, когда она начала мягко петь.

- Приготовься, и быстро, - сказала она дворфу. - Твой молот и мифриловая кольчуга.

- Девочка?

- Прислушайся к ним, - сказала ему Кэтти-бри. - К Думатойну. Он знает. - Бренор закрыл глаза и ушел в себя. Он представил трон, и взошел на него, вспоминая ощущение и звуки богов.

Как и Кэтти-бри, он начал петь, у нее была смесь песен, мелодия Миликки и потусторонние звуки плана огня, а у него песня рабочих и шахтеров, с дворфьим акцентом, это была древняя песня, когда-то отзывавшаяся эхом от этих самых стен, утраченная для мира в веках.

Кэтти-бри поцеловала рубины на шлеме, и бросила его в огонь. Она обернулась к Бренору и указала на щипцы, и дворф быстро подал их ей. Она повернулась и достала топор с многочисленными зазубринами от прошлых битв.

Его ручка немного дымилась, но казалась удивительно целой.

Кэтти-бри взяла его, и осмотрела накаленный металл. Она положила его перед Бренором, который уже начал покрывать его слоями серебра, затем постучал молотком, напевая свою песню все это время.

Затем достали щит, и дерево казалось немного более темным, но снова целым, однако металл вокруг края древесины пылал оранжевым, а рельеф пенящейся кружки, казался как будто более глубоким. Кэтти-бри присматривалась к нему мгновение, затем рассмеялась и наложила на него чары, а потом положила его рядом с Бренором на рабочий стол.

Бренор только-только начал работу над щитом, укрепляя армирующие полосы, в то время как женщина уже доставала накаленный шлем и те рубины пылали как-то по другому, по живому, и, действительно, в них явно горел маленький огонь. Рога казались нетронутыми, так же, как и кожаная подкладка внутри.

Кэтти-бри не положила его рядом с Бренором. Не было никакой нужды. Она опустила его в бочку с водой рядом с печью, и дала ему остыть, оттуда сразу, с сердитым шипением, повалил горячий пар.

Затем, пока Бренор продолжал петь и работать, женщина быстро надела ему на голову шлем.

И лицо Бренора озарилось глубокой радостью, и он поднял свой топор.

Он пел и повсюду разбрасывал мифриловые хлопья.

Рубины пылали, и Бренор слышал их зов. Он произнес слово, которое он не понимал, хотя Кэтти-бри, конечно, понимала, и она кивнула в сторону рубинов, горящих внутренним огнем.

Верхушка топора Бренора вспыхнула.

Но пламя было даровано топору не для того, чтобы его уничтожить, а для того, чтобы наполнить его силой, и зачаровать оружие, познавшее столько сражений.

Бренор перекинул щит на другую руку и силой мысли погасил пламя топора.

- Теперь мы можем идти, эльф, - сказал он, как будто выходя из транса. - Да, теперь мы можем идти.

Дзирт просмотрел на Амбру, которая качала головой, явно испуганная, развернувшейся перед ней сценой. Он похлопал ее по плечу и указал в сторону огромного поверженного драука и его, а точнее ее оружия, лежащего на земле перед ним.

С визгом Амбер Гристл О'Мол кинулась к своему любимому Крушителю Черепов, а когда она вернулась к группе, она просительно посмотрела на Бренора и печь.

- Нет, девочка, - сказал дворф. - Не сейчас. Я не понял, что только что произошло, но я не просто стучал по наковальне.

- Это был подарок, - сказала Кэтти-бри. - Тебе. Подарок дворфьих богов, подарок от Гонтлгрима. Она сделала паузу и тем самым привлекла заинтригованные взгляды к своему отцу. - И это была просьба.

Бренор кивнул. - Да. Соглашение, которое я с радостью принял.

- Просьба? - вместе спросили Реджис и Вульфгар.

- У нас длинная дорога, - ответил им Бренор и пошел прочь. – Еще очень многое предстоит.

Другие пошли за ним, Дзирт замыкал колонну.

Он несколько раз оглядывался назад, к отсеку предтечи, думая о Далии, думая об Энтрери. Действительно смерть эльфийки ужалила его больше, чем он мог ожидать. Возможно, он действительно никогда не любил ее, конечно же, не так как он любил Кэтти-бри, но он заботился о ней, и глубоко.

Она в лучшем месте, надеялся эльф. В конце концов, возможно, Далия нашла покой.

И последние слова Энтрери звенели радостным отголоском в его сердце. Ему было жаль, что человек не ушел вместе с ними из этого пока что проклятого места.

Дзирт приободрился, уверенный в его умении выживать и изобретательности, уверенный, что он снова увидит Артемиса Энтрери.

Эпилог

«Я стал свидетелем поразительных вещей,» Громф Бэнр услышал в своей голове взволнованный голос. Одно это насторожило архимага, значит, действительно, произошло что-то потрясающее, поскольку, разве этот иллитид когда-нибудь волновался?

Он почувствовал дальнейшее общение, просьбу, со всей поспешностью пойти к Метилу вместе с верховной матерью. Архимаг бы проигнорировал такую просьбу, но волнение Метила, конечно, заинтриговало его.

В течение короткого времени он и Квентл присоединились к иллитиду в приемной камеры предтечи.

- Моя элементаль? – сразу спросил он с удивлением и тревогой. - Где страж?

- Уничтожен, - ответил Метил своим водянистым голосом. Щупальца проницателя указали на арку и мост за ней.

Верховная мать была не менее встревожена, и, конечно, более испугана, когда она прошла через пар и туман и увидела оскверненную часовню. Один нефритовый паук пропал, а другой лежал кверху лапками с другой стороны, у туннеля, ведущего к Кузне. И большая часть паутины исчезла, на полу валялись пряди с телами десятков сожженных пауков.

- Что за кощунство? – потребовала ответа Верховная Мать Квентл, и Громф посмотрел на Метила, ожидая объяснения.

- Сражение богов, - ответил Громф своей сестре мгновение спустя, его голос, был полон скептицизма. Он взглянул поверх алтаря, на отсутствующую главную часть этой священной часовни.

- Дарсиёр погибла, - пробормотал он.

И они с Квентл повернулись к обвалу, когда Метил телепатически передал образы последних мгновений сражения. Иллитид направился к груде, а двое других последовали за ним. Он протянул одну руку Громфу, который взял существо за руку.

Громф кивнул, когда Метил безмолвно объяснился.

- В чем дело? - спросила Верховная Мать Квентл.

Громф протянул ей руку. - Ну, - предложил он ей.

Квентл колебалась, глядя на него, и, особенно, на странного проницателя. Поскольку Громф не отказался от протянутой руки, она, тем не менее, взяла ее, и она сразу почувствовала себя странно легкой.

- Ни в коем случае не отпускайте, - серьезно предупредил Громф, когда Метил последовал к груде - и в нее.

Квентл удалось не вскрикнуть от страха и отвращения, когда она прошла через камни и грязь. Не между ними, как могли бы жрица или волшебник при помощи заклинания призрачной формы, но через них, как будто ее собственная материальность и эти камни каким-то образом переместились в разные измерения.

Она могла чувствовать, что камни скользят через нее, и это было неприятно.

Когда они вошли в открытую область мимо груды, закрытый отсек был слишком темным даже для инфравидения дроу. Пробормотав несколько слов и взмахнув рукой, Громф создал приглушенный красный свет. Они прошли примерно полпути по туннелю, осознал архимаг, взглянув на свою волшебным образом созданную стену немного дальше впереди.

- Что это? – услышал он голос верховной матери, и он оглянулся назад, чтобы увидеть, что Метил что-то подобрал.

- Посох дарсиёр, - сказал Громф, беря Иглу Коза, затем вручая ее своей сестре.

Метил указал вниз на кучу щебня и пошевелил щупальцами, псионическая магия оттолкнула несколько небольших камней в сторону, чтобы открыть ногу, тонкую и светлокожую, ногу женщины дарсиёр.

- Значит, она мертва, - категорически заявила верховная мать, поскольку Далия явно была погребена под тоннами камня.

Но мгновение спустя, Громф начал хихикать, они с сестрой, увидели, что Метил снова стал почти полупрозрачным, затем потянулся вниз и схватил ногу Далии, разделяя псионическое состояние с ней.

Иллитиды не были физически сильными созданиями, но Далию Метил легко достал из-под груды. В тот момент она просто не существовала в том же измерении, где были сокрушительные камни.

Метил положил ее на землю, когда он и Далия стали полностью материальными, и дарсиёр совсем не шевелилась, и, действительно, казалась мертвой.

Но Метил знал лучше, и он объяснил это Громфу и Квентл.

- У этих созданий разума странные силы, - отметил Громф. – Я часто вспоминаю, что рад тому, что Верховная Мать Ивоннель уничтожила Дом Облодра

Квентл могла только покачать головой и пробормотать, - Кинетический барьер? – ничего не понимая в псионических двеомерах.

- Скорее, пойдем! - внезапно сказал Громф. Он схватил руку Далии, а свою вторую руку протянул Квентл, которая ее взяла, а затем содрогнулась от отвращения, когда она схватила руку Метила.

Несколько мгновений спустя, они стояли у алтаря, Далия лежала на нем, красные прожилки в камне, казалось, пульсировали жизнью.

- Встаньте позади, - предупредил свою сестру Громф. - Когда она очнется, она должна высвободить энергию обвала, содержащуюся теперь в псионической защите Метила.

- Очнется? – сказала верховная мать, в недоумении. - Высвободить?

Еще когда она говорила, глаза Далии распахнулись, и она неожиданно дернулась, ее спина так сильно выгнулась, что она поднялась в воздух. Когда ее физическая форма отделилась от каменного алтаря, они увидели, что она еще связана стеной черной энергии, пульсирующей красными линиями силы, бегущей в камень. Камера предтечи опять задрожала, алтарь вобрал в себя силу, и, казалось, как будто при этом он усиливался.

Далия тяжело опустилась вниз. Она смотрела на них, но отстраненно, явно ошеломленная, и на нее упал Метил, его щупальца извивались в ее носу и вокруг черепа, когда он с ней воссоединился вновь.

Иллитид телепатически разделил свое понимание и мысли Далии, с Громфом и Квентл.

- Назад в приемную, - велела Верховная Мать Квентл, когда она во всем разобралась. - Давайте подождем Матрону Зирит.

И, действительно, она улыбалась, когда она это сказала, и Громф мог только покачать головой на это, ибо борьба богинь продолжала терять значение. Когда они вошли в приемную, Метил был по-прежнему связан с Далией, которая шла как зомби, ее глаза были пусты, Громф создал внепространственный особняк, где благородные Бэнры и их счастливый гость могли отдохнуть с комфортом и в безопасности, ожидая прибытия Ксорларринов.

***

Все они, даже два дворфа, вздохнули с облегчением, когда они вышли из туннелей на открытый воздух Скалистых гор.

- Дорога не далека, - объяснил Бренор, указав на восток. - Она приведет нас к Порту Лласт, и оттуда в Длинную Седловину.

- Ради Пвента, - согласился Реджис, и дворф кивнул.

Три человека, которых они спасли, обрадовались той мысли, но Дзирт и Амбра повернулись к Брату Афафренферу, ибо монах намекал, что не пойдет их дорогой.

- Ну, тогда, говори начистоту, - предложила ему Амбра.

- Это - время для меня, чтобы пойти домой, - признался Афафренфер. – Чтобы встретиться с моими братьями, в надежде, что они простят меня.

- С тех пор как ты с Парбидом ушел в Царство Теней, прошли годы, - сказала Амбра. – Думаешь, они тебя вспомнят?

Монах улыбнулся. – Прошло не так уж много лет, - сказал он, и Амбра рассмеялась.

И кивнула, когда она посмотрела на Дзирта. Дроу знал ее историю о том, как ее отправили в Царство Теней в качестве агента Цитадели Адбар, в наказание за кое-какие… неосмотрительности. Зная, что Амбер Гристл О'Мол сама ходила по серым областям нравственности, Дзирт не был удивлен, когда она подняла руку, похлопала своего друга по плечу и объявила, - Я иду с тобой.

Лицо Брата Афафренфера сразу прояснилось, но он покачал головой и попытался настаивать на том, что он не может ее просить, что это слишком долгое путешествие, и через опасные земли.

- Вот еще, но кто будет говорить за тебя, если не я, кто знает тебя лучше всех? – сказала дворфа.

Афафренфер мгновение смотрел на нее, затем засмеялся сдаваясь. - Я не уверен, что твое присутствие поможет в моем деле, - сказал он беззаботным тоном. - Но я его приветствую!

- Монастырь Желтой Розы? – спросил Дзирт.

- Да, - сказал монах. - В далекой Дамаре, на Землях Кровавого Камня.

Реджис насторожил уши. – Тогда идите с нами к дороге и поверните юг, - сказал он монаху. - Поверните на юг через Невервинтер и следуйте по торговому пути к Мосту Борескира, а по дороге справляйтесь о Дорегардо и Ухмыляющихся Пони. Когда вы найдете их, скажите, что вы - мои друзья, друзья хафлинга по имени Паук. Они проводят вас до Сюзейла, где вы сможете пройти к Импилтуру. Хафлинг кивнул, когда он закончил, его мысли вернулись к противоположным берегам большого Моря Падающих Звезд, к Агларонду, к Донноле Тополино и жизни, которую он знал, и ее отголоски глубоко стучали в его тяжелом сердце.

Потом, когда они добрались до основной дороги и Афафренфер с Амброй свернули на юг, Реджис с трудом удержался от того, чтобы пойти с ними.

У него был здесь долг, постоянно напоминал он себе. Перед Пвентом, попавшем в сломанный рог Вульфгара, и перед Бренором, решившим вернуться в Мифрил Халл.

Но он вернется в город Дельфантл к своей любимой Донноле, тихо поклялся Реджис, наблюдая, как монах и дворфа уходят на юг, другие его спутники двигались на север, в Порт Лласт, а затем в Длинную Седловину.

***

Они прокрались обратно в комплекс, который они объявили своим домом, чтобы увидеть кровавую бойню и осквернение их часовни. Береллип была в шоке. Паутины распустились, и плененная Даля исчезла, а комната, подготовленная для ее матери, Матроны Зирит, теперь была погребена под тоннами камня. Она не осмелилась отправить оставшихся рабов-гоблинов разгребать этот завал, опасаясь, что это приведет к еще большей нестабильности.

В Кузне было не менее тревожно, начиная с тела большого драука. Пропали пленный человек, и даже мертвый монах. И те рабы, которых им было некогда увести, были также освобождены. Жрица проклинала себя за то, что не отправила убийцу вниз, в оставшуюся горнодобывающую секцию, особенно, когда она вспомнила, что клирошанка-дворфа была там, в числе немногих.

И мертвые в Кузни, много-много погибших, все были союзниками Ксорларрин, десятки гоблинов, квартет драуков и более десятка дроу Ксорларрин.

Среди них не было ни одного врага.

Судя по всему, захватчики вместе с отступником До'Урденом ушли, и комплекс снова в руках Береллип, но ее мать будет недовольна.

По словам лазутчиков Береллип, Матрона Зирит была всего в дне или двух пути отсюда, вместе с остальной частью Дома и немалым войском из Мензоберранзана, которое отправится к Тсэбрэку, на восток.

Единственные хорошие новости, которые получила жрица, были с севера, ее лазутчики сказали, что приближаются Равель, Сарибель и Тиаго Бэнр. Но и здесь были проблемы, многие дроу погибли, многие Ксорларрины погибли и даже говорили, что в возвращающейся банде не было Оружейника Джерта.

Для Береллип это было слишком, жрица нуждалась в передышке, она пошла в свои личные покои и упала на груду больших подушек. Она лежала на спине, глядя на паутинный полог ее кровати, запутанные пряди паутины мысленно перенесли ее в часовню. Как она могла сделать это место более презентабельным для Матроны Зирит? Для смягчения гнева, который, она знала, будет направлен на нее?

Нет, не на нее, решила она, поскольку она обвинит во всем этом Равеля. Это будет непросто, осознала она, ибо поступив так, она вовлечет Тиаго Бэнра, а говорить плохо о Бэнрах никогда не было хорошей идеей.

Она откроет, что Равель шпионил за Громфом - да! Эта трагедия обрушится на его плечи. Равель нашел отступника, так он считал, и Равель взял солдат, оставив Ксорларрин уязвимым, несмотря на протесты Береллип.

В ее голове формировался план, и жрица кивнула. Ей придется попытаться оправдать Тиаго. Если она сделает это правильно, Тиаго даже может оказаться на ее стороне в этом конфликте, ибо он тоже постарается перевести вину на других.

Они все попытались перевести вину. Это был путь дроу, в конце концов.

Береллип знала, что она должна проделать это не только со своей матерью, но и с архимагом, конечно. Громф проявил особый интерес к этому созданию Далии, и теперь она ушла.

С этой мыслью, Береллип представила дарсиёр в паутине, только в нитях ее собственного полога. Возможно, она найдет замену среди рабов, которых они возвратили, подумала она. Громф покончил с Далией? Они все покончили? Если да, тогда другого тела будет достаточно, для того, чтобы они узнали правду о новой жертве?

Картинка над ней стала яснее и ближе, и Береллип моргнула, когда она поняла, что это не образ в глазах и ее сознании, а конкретный человек. Мгновение она думала о Далии и задавалась вопросом, спасла ли служанка Ллос, так или иначе, пленницу и повесила ее здесь для Береллип.

Но это была не Далия, осознала женщина, когда эта фигура прорвала паутину и упала на нее, она поняла, что это мужчина, и человек, и она его знала.

Да, Артемис Энтрери, убедилась Береллип, увидела его лицо и посмотрела ему в глаза, когда он ловко лягнул в сторону ее змееголовый кнут, прежде чем она успела пробудить змеев. И он убедился, что эти глаза были последним, что видела эта ведьма, прежде чем тонкий меч дроу перерезал ей горло, от уха до уха.

Энтрери ногами сбросил подушки. – За Далию, - прошептал он.

Он вытер меч об подушки и снял нарядную и дорогую мантию со жрицы, и был рад обнаружить, что она носила королевские украшения.

Теперь он мог уходить.

***

Тсэбрэк Ксорларрин, наконец, подошел к выходу из глубокой пещеры, выглянул и с высоты посмотрел на земли Серебряных Пустошей, на Королевство Многих Стрел. Он щурился от яркого света огненного шара в небе, адского солнца.

- Почему мы решили воевать в этом убогом месте? - спросил Энджрел Бэнр, встав рядом с магом Ксорларрин.

- Если это так, то я согласен, - единственное, что ответил Тсэбрэк, и он сознательно усмехнулся.

- Поставьте стражу, велел он оружейнику Бэнр. - Защищайте это место, защищайте меня любой ценой!

Энджрел сузил глаза, удивляясь, что простой Ксорларрин говорит с ним таким тоном. Мгновение он питал желание обнажить меч.

Но потом сзади послышался приказ, голосом, который он, конечно, знал.

- Выполняй, - сказал Громф, Энджрел развернулся и увидел архимага вместе с Тос'уном Армго и его дочерью наполовину дарсиёр.

Оружейник поклонился и убежал.

- Я думал, что вы поклялись не смотреть на это, - Тсэбрэк осмелился заметить Громфу.

Архимаг пожал плечами, как будто это не имело значения, и, в самом деле, учитывая приз, который они с сестрой нашли и сейчас держали во внепространственном особняке в приемной камеры предтечи в К'Ксорларрин, это так и было.

Громф отступил в тени, взяв с собой дуэт Армго, и оттуда они наблюдали за длинным колдовством Тсэбрэка. Мгновение стало часом, часы стали днем, а он все пел.

Тсэбрэк не двигался, только его рот, волшебник стоял неподвижно, словно прирос к камню под ногами, дроу поднял руки и тянулся вперед, прямо под кромкой передней крыши пещеры, и к небу.

Солнце поднялось на востоке, но, тем не менее, он пел, этот адский шар дискомфорта как раз достиг своего зенита, когда, наконец, на призыв Тсэбрэка ответили.

Черные усики пульсировала вверх из камня и в фигуру волшебника Ксорларрин, и побежали вокруг и внутри него, достигли пальцев, а затем выстрелили вперед в небо.

И так это продолжалось, час за часом, дневной свет затемняли серые облака, окутывая западное солнце, когда это дошло до горизонта.

Тсэбрэк пел всю ночь, и усики Подземья изливались, а когда на следующее утро взошло солнце, оно казалось скудным, и земля едва посветлела, и эти поверхностные жители Серебряных Пустошей, орки и эльфы, дворфы и люди, все заколачивали свои дома, ожидая потрясающий шторм.

Но никакого шторма не случилось, поскольку, конечно, это были не дождевые облака.

Тсэбрэк пел весь день, и Громф отлучился по призыву Метила о том, что Матрона Зирит прибыла в К’Ксорларрин.

Архимаг увидел достаточно, в конце концов, и, действительно, его унижала увиденная мощь. Не сила Тсэбрэка, он знал, ибо Ксорларрин был лишь проводником, и, в самом деле, мог даже не пережить это заклинание. Но мощь Паучьей Королевы, когда она достигла сферы Тайной Магии, когда она попыталась претендовать на превосходство.

Когда она украла дневной свет области, названной Серебряные Пустоши, подготавливая поле битвы для своих фаворитов дроу.

Мощь Затемнения, понял Громф, и весь мир узнает, и весь мир будет бояться.

***

Матрона Зирит была явно в дурном настроении. Ее оружейник был мертв, убит на холодном севере. Ее старшая дочь, Первая Жрица ее Дома, ее неоперившегося города, была мертва, убита в ее собственной постели.

Большая часть драуков, которых она послала сюда со своими детьми, была убиты, из ее Дома погибло почти четыре десятка, в том числе жрицы и волшебники.

О, у них появилось значительное число рабов-дворфов, но это едва смягчило потери.

И часовня!

Матроне Зирит сказали, что это будет драгоценностью ее благородного города, место торжества и богоподобной силы, которое хорошо оформлено ее ремесленниками и угодит Леди Ллос.

Теперь, когда она смотрела на часовню, паутины висели в лохмотьях, вокруг комнаты были завалы и обвал напротив, и ее ожидали незваные гости.

Когда она увидела, что у каменного алтаря стоят Верховная Мать Квентл и Громф, настроение Зирит не улучшилось. Они здесь, чтобы судить ее, решила она, и сказать ей, как ее дети подвели Паучью Королеву.

Вероятно, думала она, они здесь, чтобы поглотить К’Ксорларрин, дабы расширить сеть Дома Бэнр.

С ними была третья фигура, хрупкая женщина, стоящая на вершине каменного алтаря в тонкой сказочной мантии. Пока матрона Зирит приближалась, девушка стояла к ней спиной, у нее были черные волосы до плеч - и в волосах были красные прожилки, отметила Матрона Зирит, такие же, как в камне.

Эльфийка повернулась, чтобы посмотреть на Зирит сверху вниз.

- Дарсиёр! – недоверчиво закричала Матрона Зирит.

- Разве вы не узнаете ее, Матрона Зирит? – спросила верховная мать. – Вы много раз слышали имя Далия, я полагаю.

- На священном камне алтаря, Верховная Мать? – спросила Зирит. – Значит, мы принесем в жертву это несчастное создание? Умоляю, позвольте мне держать клинок!

- Говорите с уважением о такой же матроне, Матрона Зирит К'Ксорларрин, - посоветовала верховная мать, и, осмыслив слова, Зирит в изумлении уставилась на Квентл.

Громф рассмеялся, и это еще сильнее запутало Зирит.

Верховная Мать Квентл повернулась к архимагу и предложила ему объясниться, представить эльфийку, стоящую на священном камне.

Громф почтительно поклонился Матроне Зирит, а затем указал на Далию. - Вот Матрона До'Урден, - объяснил он, - из Дармон Н'а'шезбернон, Восьмого Дома Мензоберранзана.

Content

Ночь Охотника

Пролог

Часть 1. Вместе во тьму

Глава 1. Закаленная матрона Бэнр

Глава 2. О человеке и монстрах

Глава 3. Фестиваль Основания

Глава 4. Непрощенный

Глава 5. Ура и о-хо-хо!

Глава 6. Дармон Н'а'шезбернон

Глава 7. Терпимость Бэнр

Глава 8. Переплетение темных аллей

Часть 2. Скрещенные пути и скрещенные мечи

Глава 9. После заката

Глава 10. Каждый день, каждое приключение, каждые острые ощущения

Глава 11. Пешка Королевы Четырех

Глава 12.Сети и паутина

Глава 13.Холодный ночной туман

Глава 14. Так много движущихся деталей

Часть 3. Рифма истории

Глава 15.Дом Домов

Глава 16.Стойкость

Глава 17.Порядок в хаосе

Глава 18. Легкий привкус мести

Глава 19. Наполовину монстр

Часть 4. Зов героя

Глава 20. Когда пришли дроу

Глава 21. Груда ночных змеев

Глава 22. Позиция Стокли

Глава 23. Хрупкое равновесие

Глава 24. Боец возле тебя

Глава 25. Зов старшего бога

Глава 26. Война по доверенности

Глава 27. Никогда не забывайте

Эпилог