Игорь Желем

Экстремальная ситуация

Настал и его черед.

— Приговор окончательный, обжалованию не подлежит, приводится в исполнение немедленно! — бесстрастно сообщил робот-универсал.

Мартин понимал, что спорить с машиной бесполезно, что механической глоткой этой марионетки вещает его величество Мозг корабля — невменяемый электронный кретин.

— Подсудимый, проследуйте к месту казни! — приказал робот.

Каждые сутки Мозг убивал одного человека. Мартин был последним, тринадцатым. Погибла Лайза, его любимая женщина. Погиб капитан. Погиб весь экипаж «Кассандры». Мозг устраивал «суд», неизменно доказывал вину «подсудимого», а потом преспокойно сжигал жертву в топке утилизатора. Живьем!

Мозг наслаждался казнью, смаковал их агонию как утонченный садист. Они не знали, кто будет следующим. Они имели возможность слышать «процесс», каждый шаг осужденного к топке, его испуганное бормотание, всхлипы и мучительный предсмертный вопль. Мартин был последним. Он умирал уже двенадцать раз…

Нельзя осуждать осужденного, как бы жалок тот ни был на эшафоте. Ожидаемая смерть, последний сознательный к ней шаг выхолащивает человека, истребляет волю, сбивает спесь с умнейшего существа в этой галактике. Как ни странно, самой мужественной оказалась Лайза — единственная женщина в их экипаже. За полшага до смерти Лайза не рыдала, не умоляла убийцу о пощаде, снисходительности к ней, как к женщине.

— На третьей станции воскреснешь… — сказала Лайза, прощаясь с любимым. Она знала, что он ее слышит. Она надеялась, что он ее поймет и хотя бы эта, двенадцатая человеческая жертва не будет напрасной. Лайза погибла вчера. А сегодня, на «суде», Мозг спросил:

— Что такое третья станция?

Мартин не ответил. Зачем машине древний миф о Христе, его скорбном пути на Голгофу? Когда-то, вместе с Лайзой, они пытались пройти этот путь — и сошли на третьей его остановке. Было тягостно как-то, неловко и совестно за людей, предавших бога. Лайза увела его в храм…

«И воздастся каждому по делам его…».

Своего творца, прародителя, своего непридуманного бога предала машина. Мозг звездолета вершил «правосудие»: обвинял, выносил приговор — и казнил!

Последний путь — к утилизатору — был неблизок. Жилые отсеки, служебные, реакторная палуба, трюм… Мартин пытался убедить себя, что эту страшную роль — осужденного к смерти — он только играет. Он повторял ее мысленно во время каждой экзекуции — в своей каюте, камере смертника. Дабы кощунственная постановка не удалась, он не мог, просто не имел права теперь сфальшивить.

Сопровождал его мощный эскорт: универсал спереди, универсал сзади и два маленьких, но ловких стюарда по бокам. Мартин шел, как и полагалось смертнику: неуверенно, шатко, спотыкаясь. Люминаторы ярко освещали длинную галерею и шахту эскалатора в ее конце. В шахте они замешкались.

«Первая остановка!» — отметил Мартин. В узком тоннеле стюарды уже не могли придерживать узника за предплечья. Они пропустили Мартина вперед. Полоска эскалатора образовала крохотные углубления для ног, вздрогнула и слишком быстро — так Мартину казалось — тронулась вниз. Спешить теперь ему было некуда! Робот, однако, торопил его, подталкивал постоянно сзади, и иногда Мартину приходилось прыгать сразу через две ступеньки.

Опять галерея. Шахта в дальнем ее тупике — мрачная, узкая, изогнутая в хищную спираль-штопор.

«Вторая остановка!» — подумал Мартин. Он ковылял навстречу смерти медленно и неохотно, даже всхлипнул — так требовала роль. Он не хотел, чтобы Мозг насторожился, изменил маршрут или вдруг, в обход обычной «процедуры», вздумал порешить его прямо здесь, в галерее! Универсал покончит с ним быстро и с пренебрежительной легкостью: удавит, проткнет, растерзает тщедушную человеческую плоть на отвратительные кровавые кусочки. Именно теперь он должен быть точным, должен продержаться до следующей шахты. Мартин уже знал, где они остановятся в третий раз. Исчезающе малый шанс у него был.

Черные треугольники на желтом диске. Метка реакторной палубы. Их процессия вновь замешкалась, выстроилась гуськом и только тогда продолжила шествие — по эскалатору.

«Прибыли, — решил Мартин. — Третья станция. Сейчас или никогда!».

Здесь, в узком винтовом тоннеле, стюард уже не мог ему как-то воспрепятствовать. Змейка появилась на втором витке. Еле приметная, изогнутая латинским S, с хищной клешней на каждом кончике.

Никто не знал, что означает это клеймо на внутреннем стволе шахты — ни капитан, ни первейший его помощник, ни, даже, Мозг корабля! Возникло оно недавно, после очередной профилактики «Кассандры» в лунных доках. К змейке привыкли и уже не замечали — так себе, царапина, бессмысленный иероглиф в шахте реакторной палубы. Не могла прослышать о логове скорпиона и Лайза. Определенно не могла! Тогда почему перед гибелью она вспомнила о Мартине и, возможно, спасительной для него третьей станции? Или это Мозг его дурачит?! Заподозрил что-то и устроил жуткую бойню как тест, последнюю проверку с пристрастием — для себя и Мартина…

Никто не знал и о странной метаморфозе, происходящей с этим клеймом всякий раз, когда Мартин объявлялся в шахте. Безликий иероглиф преображался самым удивительным образом. Членики длинного, дважды изогнутого туловища становились более рельефными, выпуклыми, их крошечные чешуйки топорщились, шевелились, издавали неприятное, прямо-таки змеиное шипение, а режущий край обеих клешней вспыхивал недобрым красноватым светом. «Змея» выжидала.

Так случилось и в этот раз — на пути Мартина к приспособленному под плаху и крематорий утилизатору. Змейка зашевелилась, зашипела, а волнистые кромки изогнутых клешней испачкались кроваво-красной флюоресцирующей накипью.

Мартин прыгнул — отчаянно, как в омут, словно решил опередить мучительную казнь и свести счеты с жизнью здесь, в шахте, расшибить лоб о керамит ее внутреннего ствола. Стюард ухватил его за комбинезон и, возможно, удержал бы, но змейка соскользнула вдруг со стены, вытянулась одним коленом в просвет тоннеля и без видимого усилия перекусила металлическое щупальце своей клешней. Бессмысленный, казалось бы, прыжок, неодолимое препятствие, увечье, смерть… Шахта вздрогнула, и в ее сверхпрочных керамитовых внутренностях образовалось отверстие. Оно напоминало пасть гигантской хищной рыбы, что питалась такими, как Мартин, горемыками. Где-то в глотке чудовища полыхал голубой огонь. Беглец окунулся в него. Злой щелчок сомкнувшейся диафрагмы оградил Мартина от кровавого кошмара — механических палачей, камеры смертника и спятившего позитронного Мозга…

* * *

Втайне он надеялся, что коварное могущество скорпиона ему и не понадобится вовсе. Сомнительная это была привилегия…

Уязвленный и злопамятный преступный гений чудовищно изменил себя с преступной целью: возвыситься, отмстить и властвовать! Дерзкий этот девиз был чреват кровью, гибелью многих — миллионов! И мир людей содрогнулся. Метастазы неуверенности и всеобщего смятения пошатнули его. Могущественный Совет Земли и его премудрые старцы оказались не у дел. Страдали транспорт, связь, уменьшалось производство… Казалось, что час Страшного Суда настал и незыблемому порядку вещей в этом самодовольном и порочном мире пришел-таки конец.

— Огонь огнем! — восклицал не менее преступный, извращенный и острый ум. — Я могу попытаться изгнать дьявола. Взамен за свободу — мою!

С преступником заключили сделку — против преступника, величайшего гения зла! И тогда пленник, существо с больной и извращенной фантазией, напрочь отрицающее какую-либо ценность человеческой жизни, создал S-капсулу. Он вышел из нее скорпионом, дабы мстить мстителю, поохотиться всласть на дьявола и уйти, бросить навсегда этот суетный и опостылевший ему мир. Безумные стихии схлестнулись, умножились и превысили мыслимый предел терпимого и возможного в этой реальности. И погибли! Мститель захлебнулся собственной ненавистью и гордыней, а скорпион бесследно и, как казалось, навсегда исчез.

Это было так давно… Возник новый Совет, была создана Внешняя Инспекция, а люди прорвались в большой космос. О мстителе старались не вспоминать. Пытались позабыть и угрюмый подвиг скорпиона. Двуликое воплощение зла заклеймили, отвергли и оставили в мрачном прошлом…

Да, Мартин надеялся, что скандальное решение Внешней Инспекции установить S-капсулу на «Кассандре» — всего лишь странная и бесполезная прихоть, и в этом рутинном рейсе его уж точно не коснется. Но случилось так, что Мозг приговорил экипаж к смерти — мужчин и Лайзу, единственную женщину, и здесь, на третьей станции, у Мартина уже не было выбора. Впрочем, прыгая в капсулу, он не был уверен, что это лучший способ уйти из жизни…

Он беспомощно ворочался в клейком и вязком нечто. «Неужели цвет преисподней голубой?» — успел еще удивиться Мартин. Мерцающая голубоватая субстанция ослепила его, проникла в рот, ноздри, легкие — и он задохнулся…

Даже во Внешней Инспекции толком не представляли, что происходит с человеком в S-капсуле.

— У каждого свой ад! — предупреждал ее создатель. Он объяснял путано: — В прадревние времена мы ушли из полной реальности, спрятались в маленьком, но весьма удобной ее кусочке — где и прозябаем по сей день. S-капсула ни в коем случае не преобразует свою «добычу», не перевоплощает ее в сверхъестественное чудовище. Она создает брешь в действительности, раздвигает ее и проталкивает избранного в «утерянный ад». «Первозданная» или «полная» реальность, вероятно, довольно жуткое место. Вероятно и человек в ней представляет нечто иное, но предсказать, какие он обретет крылья — ангела или демона — увы, нельзя…

И преступный гений мрачно улыбался:

— Ангелы и демоны, впрочем, братья-близнецы, — уточнял он. — Но эти с нимбом… Я избегаю их. Уж лучше выкушать запретный плод!

Мартин вкусил — и захлебнулся мерзкой голубой цикутой. Не ощущал, не представлял, не мыслил… Он находился где-то вне времени и пространства. Он сжался во что-то неопределенное и пугающе чуждое — комок исступленного первобытного страха, безысходной тоски и вселенского отчаяния. Он был очень одиноким, чуть ли не единственным живым существом в этой стерильной голубой пустыне и осознание своей ненужной исключительности еще более угнетало его. Живым? Или он таки умер? Или это жизнь после смерти?! Да и что, собственно, такое жизнь? Боль, страх, голод, жалкое трепыхание во враждебной и чуждой среде?.. Если так, то жизнь весьма скверная штука. И ненужная!

Он запутался. Он многого не помнил. Он находился в очень странной коме: уничтоженный, разбитый и умерщвленный, он, увы, мучительно пресмыкался в голубоватом мареве, не погрузился, вопреки всему, в благостное беспамятство и бесчувствие.

S-капсула «собирала» человека в координатах расширенной реальности. Он возникал постепенно из вселенского хаоса обрывочных воспоминаний, смятенных мыслей и бесконечного потока жутких проклятий и ругательств. Он обрел кончики пальцев, затем конечности, затем туловище — и когда комок живой плоти оформился в «обычное» человеческое тело, он осознал себя и опять обрел «душу». Но чью? Тоже человеческую?!

У него не осталось времени размышлять, кто или что он такое. Голубоватое сияние померкло, превратилось в кромешную темень и только зловещее красное S с клешней на каждом кончике еще мерцало на диафрагме возврата.

Он не мог сейчас выжидать или колебаться. Малейшее промедление означало его вечную ссылку в этот мрачный мир — вне пространства и времени…

Кроваво-красные клешни вскрыли кусочек «расширенной» реальности, и он прыгнул в образовавшуюся брешь…

* * *

— Человек в координатах расширенной реальности не обязательно скорпион, — предупреждал создатель капсулы. — Он станет таковым, если обретет крылья демона — изворотливый, холодный, даже жестокий ум, брезгливость ко всему суетному и преходящему и воистину беспредельный цинизм!

И выбор пал на него. Из сотен тысяч именно он, Мартин, имел, почему-то, шанс выйти из капсулы чрезвычайно опасным и коварным существом — скорпионом. Так решили умники из Внешней Инспекции. «Кассандру» снабдили S-капсулой, а его — тайным и весьма неполным знанием о гипотетической прадревней реальности.

«Неужели во мне сокрыто столько злого и дремуче первобытного? — удивлялся иногда Мартин. — Неужели я продал душу дьяволу и этот жуткий сон — о скорпионе и потустороннем мире — когда-нибудь сбудется?!». Он страшился самого себя. Он искренне надеялся, что свою большую роль в этом мрачном карнавале он, вполне возможно, никогда и не сыграет.

Так и было — до поры, до времени. До рокового рейса в созвездие Октанта! И был суд — машины над человеком. И были казни — в топке утилизатора. И уцелел, почему-то, только он, беглец в расширенную реальность. Но состоялся ли побег?

Он вывалился обратно в шахту реакторной палубы — на эскалатор ее винтового тоннеля. Ничего не изменилось. Его теснили роботы, а до места казни было уже рукой подать. Никакой расширенной реальности, полного мироздания и всяких там «скорпионов». Чепуха, ложь, вымысел… Создатель S-капсулы надул их, заморочил баснями о привередливых изнеженных ангелах и всемогущих демонах — дабы бежать из своей клетки…

Нет, Мартина не захлестнула паника и бессмысленная ярость обреченного. Он размышлял — быстро, точно и хладнокровно. Этот факт уже сам по себе был весьма примечательным, но сейчас Мартин думал о другом. Он не хотел погибать. Он собирался выжить, выследить и убить убийцу — кто бы это ни был!

Он размышлял. Да, шахта, тоннель, роботы — вроде ничего не изменилось. И он не превратился в диковинное сверхопасное насекомое. Вот только эскалатор, почему-то, вел себя странным образом. Он дергался, замедлял движение, останавливался, словно безотказный и многократно дублированный его механизм вдруг давал совершенно необъяснимые осечки.

Мартин размышлял — быстро и точно. «Как скорпион», — подумал вдруг он — и не испугался. Не удивился, что за столько лет проклятие злого гения не утратило свою значимость и злую силу. «Как скорпион!» — хладнокровно заключил Мартин. И теперь, увы, получалось, что он протиснулся-таки во враждебную всему земному расширенную реальность…

Опять же, это чрезвычайное открытие нисколько его не взволновало. Он анализировал ситуацию с вселенским спокойствием, словно был неприкасаемым вершителем судеб и в той, и в этой реальности. Был скорпионом!

Эскалатор притормаживал, останавливался, его конвульсии казались все более продолжительными и недвусмысленными. Что-то происходило со временем. В паузах, когда транспортная лента становилась неподвижной, механический эскорт превращался в груду бесполезного металлического хлама. Роботы словно выключались, их паралич всегда был одновременным и всеобщим. Только Мартин, почему-то, сохранял способность двигаться, мыслить и что-то предпринимать. Паузы, впрочем, были непродолжительными: проходила секунда, другая, иногда добрый их десяток — и движение возобновлялось. Вниз, на реакторную палубу — к топке утилизатора!

Мартин мог воспользоваться очередной такой заминкой, оттолкнуть беспомощного стюарда, протиснуться мимо универсала и сигануть обратно на второй уровень. Он запросто мог ретироваться, спастись бегством — но не стал этого делать. Ведь он — скорпион! Он прибыл сюда разобраться кое в чем — и кое-кого проучить!

Эскалатор вздрогнул и опять остановился. Мартин уже знал, как прикончить сопровождающих. Несогласованное по координате времени тело нестабильно в любом случае — и в любой реальности!

Мартин ухватился за манипулятор стюарда — он оказался почему-то гибким и скользким, как щупальце осьминога — и резким рывком перебросил машину через себя. Тяжелый универсал тоже пошатнулся. Мартин помог ему упасть, неуклюжий бочонок запрыгал по ступенькам, пребольно отдавил скорпиону ступню, протаранил по пути еще одну пару неподвижных механических истуканов, и вскоре все четыре машины с жутким металлическим лязгом исчезли в следующем, предпоследнем завитке тоннеля.

Скорпион не успел покинуть зону временного дефекта. Эскалатор ожил, и на его ступеньках возникли роботы-призраки. Их контуры были нечеткими, расплывчатыми, металлический корпус вибрировал, а башни датчиков напоминали головы сказочного дракона — огнедышащие, с пустыми глазницами и пастью гигантской белой акулы… Роботы не могли существовать сразу в двух точках пространства — здесь, возле Мартина, и на нижнем сегменте эскалатора. Последовал взрыв.

Ударная волна зажала Мартина со всех сторон, оглушила, спрессовала в нечто бесчувственное и бесформенное — и выбила сознание вон. И он вновь ничего не помнил — как орал что-то матерно, кувыркаясь по крутой спирали эскалатора, как с отвратительным треском и болью переломился надвое его позвоночник, и как диафрагма реакторной палубы, почему-то, не распахнулась и остановила его грузное и стремительное падение.

Он лежал неопределенно долго и бредил — о S-капсуле, расширенной реальности и странном дефекте времени, погубившем его палачей. Когда он сумел, наконец, приоткрыть глаза, кошмарный сон оказался явью: он, избитый и искалеченный, умирал на платформе транспортной шахты!

Умирал?! Нет, казнь опять не состоялась. Он даже подумал, что смерть, вероятно, не такая уж скверная штука, почти утерянный рай в этой, расширенной реальности. Ну чем не выход — забыться, уснуть навсегда, не чувствовать жуткой боли, безысходности, страха, не мечтать о мести и возвращении на прежнюю, уже не существующую для него «Кассандру»?

Нет, казнь не состоялась. В груди пульсировала боль. Сердце разгоняло ее по сосудам торопливыми толчками, излучало в туловище, конечности, голову — а это значило, что спинной мозг уцелел, чудесным образом восстановился, и уже вскоре гибельный паралич минует.

Так и случилось. Он словно лежал в растревоженной муравьиной куче. Крошечные насекомые ползали по его коже, ненасытно терзали дрожащую плоть, но их укусы, как ни странно, были целительными: покалывание сменилось легким зудом, он смог двигаться и, даже, присесть.

Роботы — если это были роботы — взорвались, лопнули, как мыльные пузыри, и их студнеобразные останки испачкали потолок, стены, перекатывались по зубьям неподвижной теперь лестницы и, конечно, растекались безобразными кляксами по туловищу скорпиона. Вот почему и было так светло: эта вязкая зеленоватая субстанция интенсивно излучала. Холодное фосфорическое свечение мерцало, усиливалось иногда до нетерпимого накала, иногда меркло или «выключалось» вовсе. Так остывает уголек: теплится, прикрывает свои раскаленные глазки — и умирает. Так выгорел и зеленоватый студень: он истлел, съежился, как шагреневая кожа, в маленькие блестящие крапинки и исчез, излучился полностью в расширенную реальность.

«И никаких проблем с трупами!» — зло ухмыльнулся Мартин.

Он осмотрел себя. Цел и почти невредим. Шея еще ноет, но боль вполне терпимая. Он может двигаться. Он даже слышит чьи-то вкрадчивые шаги на реакторной палубе.

Диафрагма покрылась синеватой изморозью, витиеватым узором царапин и глубоких трещин — и раскололась, рассыпалась на мельчайшие кусочки, словно состояла из тонкого хрупкого стекла, а кто-то мощный и очень капризный решил немедленно убрать это препятствие — раскрошить его, уничтожить…

Над грудой острых блестящих льдинок стояла Лайза.

— Я совершила ошибку, — сказала она. — Я зря вспомнила о третьей станции. Эта роковая подсказка разделила нас — больше и страшнее, чем смерть!

Мартин смотрел на ее протянутую руку и медлил. Нет, он не прикоснулся к этой ладони. Он встал кое-как и принялся массировать шею в том месте, где недавний перелом еще сказывался тупой остывающей болью.

Лайза вздохнула.

— Выход есть, — сообщила она. — Ты должен найти в себе мужество умереть — здесь, сейчас!

Скорпион не убил ее лишь потому, что не был уверен, кто или что это такое, не представлял, насколько эта бестия опасна и смертна ли она вообще! Он помнил, что находится в расширенной реальности, стране пугающе таинственной и чуждой, что время в ней более чем странное — прерывистое, рыхлое, что зеленоватые слизняки здесь обретают внешность робота и умирают наслаждаясь — радостно лучатся, флуоресцируют, мерцают… Почему бы и этой сокрушающейся «Лайзе» не оказаться подделкой, весьма совершенным внешним подобием человека с мерзким студнем вместо мозга и костей?!

Скорпион пытался тянуть время.

— Эта капсула… Как ты узнала? — удивился он.

Лайза нахмурилась.

— Капсула? — переспросила она. — Конечно же, капсула! Это, вероятно, единственная лазейка в полную реальность. Капсула… Нет, я ничего о ней не знала. Ничего! Ты скверно засыпал в последнее время — ворочался, вскрикивал, стонал что-то о реакторной палубе и каком-то логове… Вот я и подумала, что существует связь — между тобой и странным клеймом в этой шахте. Я думала, что хоть ты уцелеешь — там, на «Кассандре»! Я любила тебя, Мартин… Но кто мог знать, что эта страшная и мучительная казнь мнимая, что это всего лишь переход, болезненный, но самый верный способ вернуться в расширенную реальность. Ты чужой здесь, Мартин. Ты должен уйти обратно, на «Кассандру», что вряд ли возможно, либо умереть — обрести себя настоящего и стать одним из нас!

— Эти роботы… — прервал он заупокойную. — Они исчезли. Они распались на куски и выгорели, излучились…

— Это примитивные формы. Они могут только копировать — своеобразная мимикрия. Они зависимы, неразумны и нестабильны, не создают даже собственное темпоральное поле — вот ты их и уничтожил! Я предупреждала ЕГО, что так получится. Ты не из робкого десятка, слишком сообразителен, ловок и, как мне кажется, имел контакты с Внешней Инспекцией. Но ОН решил рискнуть еще раз. ОН послал меня исправить мою же ошибку и помочь тебе пройти этот скорбный путь до конца. Я весьма совершенная форма, меня ничто не остановит. Для твоего же добра я сделаю это — непременно!

— Ведь это «Кассандра»? — уточнил Мартин.

— Это расширенная реальность — полная, первозданная, основополагающая. Этот фрагмент сохраняет структуру «Кассандры», пока звездолет еще существует в прежней, узкой нише. Но ОН уже активировал самоликвидатор. Корабль погибнет. Исчезнет и этот неестественный сгусток расширенной реальности. Ты умен, Мартин. Ты опасен. Но ты человек. Ты тоже исчезнешь! Ты должен успеть умереть — и возродиться! Иного не дано…

Погибнуть? Иного не дано?! Скорпион так не думал. Он анализировал быстро, точно и хладнокровно. Пусть так. Пусть это враждебный человеку расширенный мир, но данный его фрагмент сохраняет пока структуру «Кассандры», а значит он, член казненного экипажа, отлично знает его устройство. Он сумеет поиграть здесь в прятки! «Икает» время, что-то происходит с пространством, искажаются звуки, образы — «расширение», вероятно, изменяет причинно-следственные связи и возникает совершенно новая, иная реальность. Она обитаема. Примитивные формы, совершенные формы, существует, вероятно, и масса промежуточных… Да, он здесь чужое и весьма нежеланное звено. Но он скорпион! Он может выжить. Он обязан уцелеть и попытаться уйти обратно — в узкую нишу.

Казнь, ОН, расширение, странная жизнь после смерти… И схоже на то, что Лайза так и не поняла, о какой капсуле шла речь, и кто пожаловал к ним инкогнито в расширенную реальность! Если так, то он имел преимущество некоторое время!

Скорпион анализировал и, как казалось, уже видел возможное решение спорное, жестокое, но весьма действенное. Но сейчас… Сейчас важно разминуться с этой самоуверенной совершенной формой в облике Лайзы и повидать ЕГО. Скорпион испытывал сильнейшее подозрение, что вовсе не Мозг корабля, но этот таинственный некто — кровожадный идол расширенной реальности — и бросил их на жертвенный алтарь в этой звездной пустыне.

Скорпион слушал, внимал сбивчивым увещеваниям Лайзы и наблюдал за ее внешностью, мимикой, жестами. Он искал зацепку, ту сокровенную слабость, что сокрыта в каждом, даже самом совершенном существе — искал и, пока, не находил.

Да, это была Лайза — высокая соблазнительная брюнетка с чувственными, чуть полноватыми губами, мягким певучим голосом и очень женственными тонкими ладонями. Безусловно умная, иногда упрямая и капризная, довольно уверенная в себе — та Лайза, что пленила Мартина в прежней, узкой реальности! Мог ли он поднять на нее руку? Лайза… Глаза вот только грустные, потухшие — как у мертвеца? Почти нечеловеческие! Лайза?

И почему всемогущий ОН вдруг решил, что Мартин безропотно проследует за любимой в ад?!

Скорпион анализировал. Бесспорно, что здесь, в расширенной реальности, время рассогласовано, раздроблено пробелами и вовсе не является гарантом цельного и стабильного мироздания. Дабы выжить, не «чувствовать», как псевдороботы в тоннеле, временных пауз, совершенные формы должны создавать собственную темпоральную броню. И скорпион ее видел: еле приметная красноватая сеточка плотно укутывала Лайзу с ног до головы, пульсировала, дрожала на лице как нежная вуаль при каждом горячем выдохе.

Видел он и собственную ауру — сплошную и несравнимо более мощную. Проявлялась она постепенно. Вдоль туловища возникли иссиня-черные силовые хорды, а промежутки заполнились великим множеством овальных полупрозрачных чешуек. Приговоренный к смерти?! Нет, в такой кольчуге он напоминал скорее хищника…

Понять что к чему и насторожиться Лайза не успела. Он предельно грубо — ударом ноги в лицо — уложил ее на пол и резким рывком сорвал красноватую темпоральную вуаль. И остановил время — так ему казалось! Он не знал, в чем здесь дело, но кольчуга как бы расталкивала дефектное время, и теперь, без всякой защиты, совершенная форма оказалась очень уязвимой. Лайза вскрикнула испуганно и застыла, превратилась в сброшенное с пьедестала неподвижное изваяние. Мартин видел закостенелую гримасу ужаса на ее лице и мутные нечеловеческие глаза.

«Это еще посмотрим, кто здесь более совершенная форма!» — подумал скорпион и осторожно переступил через тело женщины. Он мог покончить с ней прямо сейчас: передвинуть, да просто перевернуть на другой бок — и с высокомерием маньяка-убийцы смотреть, как она погибает, ослепительно излучает себя в расширенную реальность…

Скорпион торопился. Он слышал топот в шахте эскалатора — кто-то весьма грузный бежал Лайзе на выручку. Он помнил, что там, в узкой нише, самоликвидатор вот-вот уничтожит «Кассандру». И еще он понимал, что сейчас многое, очень многое зависит от встречи с НИМ!

Скорпион спешил. Он осмотрел реакторы, убедился, что до критического нагрева минут двадцать еще осталось, и бросился в трюм. Он избрал длинный путь, в обход примитивных форм и их более совершенных собратьев. Ангары с планетарной техникой, хранилища роботов, пресловутый утилизатор, технические и складские отсеки — он пробежал их на одном дыхании и сходу прыгнул в крошечный, для одного человека, лифт.

Кабина остановилась на уровне второй палубы. Скорпион не раздумывая выдавил осветительный сегмент на потолке, прополз в шахту и стал подниматься по лесенке ускоряющего ротора к основному уровню. В почти полной темноте он вполне сносно видел направляющие полозья, «откупоренную» кабину лифта, какие-то скобы, вмятины вдоль всей шахты. Он отлично слышал гул реакторов, далекие вскрики, вопли — слышал даже прерывистое дыхание совершенной формы, поджидавшей его на основном уровне! Он чувствовал себя сильным, ловким и опасным. Вполне возможно, что он в самом деле был скорпионом!!!

Мартин подтянулся к последней диафрагме. Синеватая изморозь, глубокие, почти сквозные трещины… Он раскрошил это препятствие одним ударом, схватил «человека» за голень, подсек и резко потянул на себя. Совершенная форма вскрикнула и с противным воем кувыркнулась в проем шахты.

Мартин не смотрел, кто это был и разбился ли «страж» насмерть. Он выполз, наконец, из шахты и побежал вдоль галереи к центральной рубке и секции Мозга «Кассандры». Да, ему встречались совершенные формы — в красноватой, бледно-розовой, сиреневой защитной ауре. Встать у него на пути они теперь не пытались, даже наоборот, расступались почтительно, словно мрачная его решимость внушала им страх и благоговейный трепет.

Вход в рубку охранялся. Самые рослые и крепкие члены их экипажа капитан и второй пилот — смотрели на Мартина с глухой неприязнью.

— Шел бы ты отсюда, — процедил второй пилот.

Мартин оценил броню «хранителей». Силовые хорды, овальные чешуйки… Он удивился. Очевидно эти два субъекта здесь, в расширенной реальности, тоже обладали качествами скорпиона! Некоторыми…

Где-то в узкой нише тикал самоликвидатор. Мартин не мог ждать. И не хотел — скорпион не испытывал жалости к двуногим с тусклыми глазами, не помнил Лайзу, свое странное к ней чувство. Он забыл себя и этих, некогда, людей.

Он был быстрее: он уклонялся, двигался, он наносил удары, срывал темпоральную защиту — и убивал! В изъянах времени он подталкивал оцепеневших стражей, они рассыпались, превращались в искрящийся зеленоватый студень — и выгорали.

Мартин вспомнил пароль, произнес его, и только тогда дверь рубки приоткрылась. В кресле первого пилота сидел ОН — тот, самый первый скорпион, гений зла и мщения. Повелитель жизни и смерти в этой реальности…

— Да, я забыл о Внешней Инспекции, — сказал ОН. — Я забыл, что люди помнят зло и непременно используют S-капсулу еще раз.

Повелитель задумался.

— У тебя нет шансов, — решил ОН. — Ты погибнешь — вместе с «Кассандрой» или раньше, от моей руки! А жаль, настоящие скорпионы демоны зла — исключительная редкость. Ты же видел эти формы — хилые, малоподвижные… В расширенной реальности таких подавляющее большинство: совершенные формы, промежуточные… Скорпионы здесь властвуют безраздельно! Ты пробовал, Мартин, вкус власти — абсолютной, безусловной?! Нет, людям не дано возвыситься над собственным ничтожеством, почувствовать себя богом — всемогущим, всезнающим… Абсолютно властвующий человек превращается в сатрапа, душителя, диктатора, того же мстителя!

— Ты столь же коварен и нетерпим, — прервал его Мартин. — Ты убиваешь.

— Смерть — абстракция, — возразил ОН, — таинственная, пугающая своими окостенелыми формами и неотвратимостью. В «расширенном» измерении она не существует. Потусторонний мир куда сложнее, чем мог себе представить даже самый дерзкий мыслитель. Ад и рай, совмещенные удивительным образом в нечто единое — вот что такое полная реальность. Здесь можно управлять временем — сжимать, произвольно кромсать его. Здесь расстояние или бесконечно, или сведено к нулю. Здесь измерений — великое множество, и человек, его многомерная тень, существует в каждом из них… Да, все очень сложно, все очень запутано. Я и сам многого не понимаю. Получается, что в этой системе координат человек вечен, он отбрасывает тень как в прошлое, так и в будущее, а его мнимая смерть — всего лишь временное отсутствие в одном из миров. Узкая ниша, в которой люди некогда обустроились, и есть такой мир. Он имеет особые параметры. Он чрезвычайно стабилен и полностью замкнут на себя. Покинуть нишу почти невозможно, и людям кажется, что их Вселенная и есть истинное мироздание. Впрочем, отголоски полной реальности существуют и в человеческом измерении. Ведь мифы о реинкарнации, душе и загробной жизни не возникли на пустом месте! Умиравшие, но так и не умершие что-то помнят — тоннель, свет, голоса, необычная музыка… Дело в том, что в узкой нише человек угодил в ловушку: он мелькает на несколько десятков лет — и «выключается». Изолированная сверхзамкнутая система каким-то образом «гасит» его тень, рассеивает в других измерениях. Человек не «функционирует» сотни, иногда и тысячи лет, чтобы потом, при удачном стечении обстоятельств, вновь промелькнуть в узкой нише: родиться, быстро состариться и опять умереть!

Ты понимаешь, Мартин, что получается: люди, самая жизнеспособная в расширенной реальности раса, замкнули себя в узкой нише и существуют даже не вполнакала — так, прозябают! Я хочу перебросить их обратно в расширенную реальность, вернуть им былое могущество, силу. «Кассандра» только первая ласточка…

— И что же ты предлагаешь взамен? — спросил Мартин. — Пресловутое «совершенство формы»? Да, я видел Лайзу. Ты убил в ней человека, превратил в пустышку. И таких, надо полагать, здесь большинство — слабых, зависимых от тебя и тебе подобных. Быть может наши предки и создали когда-то узкую нишу в своих мечтах, чтобы стать людьми?! Ты не подумал об этом?

— Нет, мы не поймем друг друга, — заключил ОН, повелитель жизни и смерти в этой реальности. — А жаль… Мне придется тебя убить!

ОН остановил время. Мартин почувствовал, что его темпоральная броня превратилась в очень жесткий, спутывающий его с ног до головы кокон. Он не мог сделать малейшего движения — даже моргнуть.

— Ты упустил шанс — быть вместе со мной, быть рядом со мной… сказал ОН. — Но ты, вероятно, недостоин. Ты не скорпион. Мститель тоже умел и мог многое, но он хотел властвовать там, в узкой нише. Какой глупец! Я мог перебросить его в расширенную реальность, но он сопротивлялся — и погиб. Погибнешь и ты. Я убью тебя голыми руками…

У Мартина уже был кое-какой опыт. Он встречался с Лайзой, дрался с капитаном и его помощником. Он уже осознал, что время в расширенной реальности весьма относительно и в той или иной мере создается каждой его формой. Мартин выскользнул из замедленного темпорального поля и опять обрел подвижность. ОН создал вокруг пришельца новый кокон и бросился ему навстречу. Драться Мартин умел. Чему-чему, а древнему искусству рукопашного боя во Внешней Инспекции обучали весьма тщательно. Мартин опять стряхнул кокон рыхлого времени, перехватил ЕГО за предплечье и бросил через себя таким образом, чтобы вывихнуть ему конечность в плечевом суставе. ОН закричал и грузно упал на пол. Мартин прыгнул, пытаясь коленом разбить сопернику лицо и, возможно, лишить жизни — во всяком случае в этом его воплощении. Он опоздал. «Повелитель» успел уклониться, схватил сзади Мартина за голову и резким рывком в сторону попытался повредить ему основание черепа, позвоночник… Только молниеносная реакция могла спасти Мартина. Локтем он нанес сопернику сильнейший удар в пах и резко наклонился вперед. Захват ослаб, и Мартин смог освободиться.

Гениальный создатель S-капсулы тоже чувствовал боль. ОН упал на колени и закричал. Мартин знал, что медлить нельзя. Он попытался ударить на этот раз уже наверняка — ребром ладони по вискам или уязвимым сосудам на шее — и прекратить схватку. ОН опять уклонился, и Мартин пронзил рукой пустоту.

«Повелитель», наконец, понял, что он недооценил соперника. ОН выхватил откуда-то пульсатор. Продолговатый цилиндр с мигающим на одном кончике ярко-красным огоньком… Такого оружия Мартин раньше не видел и не знал, как оно действует.

— Сейчас ты у меня попляшешь! — злобно процедил ОН.

Мартин успел поднырнуть под луч. Он бросился убийце в ноги, выбил странный пульсатор из его ладони и нанес ногой удар в живот. ОН упал на четвереньки и пополз к выходу из рубки.

Мартин не стал его преследовать. Самоликвидатор работал, и до взрыва «Кассандры» оставались считанные минуты. Тяжело дыша, он подошел к пульту, возвратил рычаг взрывателя в гнездо и набрал на клавиатуре стандартную команду отмены. Он остановил отсчет за тринадцать секунд до аннигиляции.

«Опять это роковое число», — подумал Мартин. Жизнь после смерти, расширенная реальность, всевластие скорпиона… Все свелось к обычному мордобою — жестокому, насмерть! Да и была ли она, расширенная реальность? Мартин мог и бредить совершенными формами и тем, самым первым скорпионом! Он мог находиться в глубокой коме, даже на смертном одре — и выдумать всю историю с процессом, казнью и капсулой… Умирающий мозг способен сотворить любые звуки и образы…

Мартин осмотрелся. Да, это была «Кассандра», все в точности, как он помнил. Вот только на полу центральной рубки лежал диковинный пульсатор, а туловище Мартина прикрывала плотная темпоральная броня. ОН исчез. Мартин, конечно, понимал, что противостояние не окончилось. Он поднял пульсатор и стал его изучать. В узкой нише, бесспорно, такого оружия не существовало. Когда он сжал рукоять посильнее, на кончике цилиндра вспыхнул красный огонек, потом возник яркий, расходящийся конусом луч. Он угодил в люминатор на потолке, и его плафон исчез. Никаких оплавленных осколков, запаха гари… Мартин недоуменно рассматривал крепежные болты и силовой кабель. Создавалось такое впечатление, что люминатор попросту еще не смонтирован. «Опять что-то со временем, — подумал Мартин. — Возврат цели в прошлое, что ли?».

Мартин спрятал пульсатор в набедренный карман комбинезона и выглянул в галерею. ЕГО здесь не было. Основной уровень вообще казался пустынным, словно экипаж ушел в трюм или, даже, покинул борт «Кассандры».

Мартин размышлял — быстро, точно и хладнокровно. Как скорпион? Неужели все это ему не пригрезилось? Расширенная реальность, потусторонний мир совершенных форм — где-то там, вне «Кассандры». Если только ОН не соврал, если смерть в самом деле абстракция и человек вечен, то Мартин уже знал, как вернуться в узкую нишу. Вернуться, возможно, вместе с экипажем!

Дабы фарс с «процессом» и казнью в топке утилизатора не повторился, Мартин заблокировал ядро позитронного Мозга и вспомогательную дублер-машину. Теперь ему предстояло убить экипаж «Кассандры» — здесь в расширенной реальности. Капитана, второго пилота и еще кого-то — в шахте лифта — он уже вывел из строя. Вместе с Лайзой осталось «обезвредить» девять совершенных форм…

* * *

Это была странная охота — человека на «нечеловека». Очень красочный и точный ночной кошмар? Мартин пытался убедить себя, что это не сон или бред его, умирающего где-то… Крови не было. Совершенные формы превращались в мерцающий зеленоватый студень и выгорали бесследно за каких-нибудь полминуты. Мартин загонял их в угол — каюту, техническую нишу — срывал темпоральную защиту и смотрел, как они погибают во временной паузе. Крепкое сотрясение воздуха, ослепительная вспышка… Мартин хотел надеяться, что они очнутся там, в человеческой вселенной.

Бортинженер, астробиолог, советник по науке… Да, Мартин убивал их без жалости и упрека. Никто не смог оказать ему достойного сопротивления. Он, внешний инспектор, умел драться. Он был быстрее. Он думал точно и хладнокровно. Как скорпион! Эта мысль иногда ужасала его. Он раздвоился. Он обнаружил внутри себя что-то чуждое, первобытное — и нечеловеческое! Он состязался с этой мрачной тенью, но ощутить себя прежним уже не мог. Что-то порушилось в нем, изменилось. Он убивал. Он ощутил и почти одобрил вкус неожиданный силы и власти — той, абсолютной! Крылья демона? Рыхлое время, совершенные формы… Или он попросту сходил с ума?

Последней он убил Лайзу, женщину с мертвыми, пустыми глазами нечеловека. Она ушла из расширенной реальности в холодных сполохах зеленого пламени. Мартин пытался проследовать за ней, но вдруг оказалось, что темпоральная броня прилегает к его туловищу очень плотно, и даже сверхусилием он не мог ее сбросить. Мартин опешил. Он собирался умереть, решительно покончить с этим кошмаром — и не мог! Он растерялся. Топка утилизатора? Мартин очень сомневался, что это путь обратно — в узкую нишу.

Мартин опять осмотрел звездолет. ЕГО нигде не было. Мартин искал в запасниках, трюме, жилых отсеках. Увы, ОН исчез. Не проявляли особого интереса к Мартину и роботы. Только некоторые из них превратились в примитивные формы — уже погибший эскорт и несколько вспомогательных устройств. Стюарды, уборщики, аварийная группа — в отсутствии ЕГО примитивные формы присмирели, даже расступались перед Мартином опасливо, словно он был их давним и заклятым врагом.

Опасность, как казалось, миновала, и Мартин расслабился. Он не заметил, что мощный универсал на второй палубе приподнял манипулятор и изготовился к прыжку. Робот нанес Мартину сильнейший удар в голову, сбил на пол и ухватил клешней за шею.

Он мог обезглавить Мартина прямо сейчас: сдавить клешню и пересечь трахею, сосуды, позвоночник. Мартин был беспомощен. Он опять всецело находился во власти машины. Он истекал кровью, а в сотрясенном его сознании возникали какие-то видения. Скорпионы, ангелы, демоны… Он бредил.

Робот волок его в трюм, к топке утилизатора. Мартин вдруг подумал, что неплохо было бы умереть прямо сейчас, в объятиях этого механического убийцы — и, возможно, вернуться в узкую нишу. Далась им эта топка…

Красные пятна множились у него перед глазами, но он размышлял быстро, точно и хладнокровно. Это был необычный робот. Он создал вокруг себя темпоральную защиту — как у совершенных форм — и рыхлое время нисколько на него не влияло. Он был неуязвим: с клешней на шее Мартин не мог сорвать с него красноватую вуаль или как-то обездвижить. Мартин выжидал. Он надеялся, что робот совершит-таки ошибку…

Желтый круг, черные треугольники. Метка реакторной палубы. Робот остановился. Мозг «Кассандры» был отключен, и автоматика не сработала. Диафрагму пришлось открывать нажатием клавиши. Робот освободил правую руку Мартина и потянулся своим длинным гибким щупальцем к переключателю. Этого было вполне достаточно, чтобы Мартин выхватил из набедренного кармана пульсатор. Он направил его раструб на манипулятор с клешней и сжал рукоять. Луч пересек промежуточный сегмент. Ни гари, ни дыма… Отсеченная клешня свалилась на пол. Мартин успел произвести еще один выстрел. Он метил в башню датчиков. Луч был слишком узок, чтобы снести башню полностью. Он проделал в керамитовой полусфере сквозную пробоину и уперся в потолок.

Робот ослабил хватку, и Мартин смог освободиться. Он понимал, что времени у него в обрез. Робот подключит резервные сенсоры и вновь увидит Мартина. Или услышит — он способен засечь даже биение человеческого сердца.

Мартин приоткрыл диафрагму и бросился в тоннель реакторной палубы. Робот преследовал его. Мартин слышал в верхнем завитке тоннеля шум манипуляторов и какой-то металлический скрежет. Убийца был быстрее. Он настигал свою жертву.

Змея выжидала. С хищными красноватыми клешнями на каждом кончике, дважды изогнутая… Членики ее шевелились. Она чувствовала приближение скорпиона. Когда он оказался рядом, змея распрямилась и проделала в полной реальности брешь — для Мартина.

Он сходу прыгнул в голубое нечто — не колеблясь, очертя голову. Убийца пытался проследовать за ним, но диафрагма сомкнулась, и он ударился о внутренний ствол тоннеля. Мартин опять подавился мерзкой голубой цикутой…

* * *

Он бредил. Он ворочался в клейком и вязком нечто. Он увяз в этой субстанции и был беспомощен, как насекомое в паутиной сетке. Он видел незнакомые лица и себя в кресле-фиксаторе. Он слышал странный звук, словно кто-то настраивал старый рояль. Гулкие удары камертона множились в его сознании и доставляли боль.

— «Кассандра»… — простонал Мартин. — Она погибнет!

— «Кассандра»? — удивился кто-то. — Она вернулась из созвездия Октанта.

— Дьявол… Там живет дьявол! — попытался вскричать Мартин и открыл глаза.

Он находился в изоляторе «Кассандры». Над ним склонился капитан.

— Ты бредил, — сказал он. — Х-лихорадка. Ты был очень болен.

Он был очень болен. Да уж, больнее не бывает: полная реальность, люди-зомби, роботы-убийцы… Он изощренно бредил.

— Где Лайза? — спросил Мартин.

— Лайза? — капитан нахмурился. — Она ждет тебя.

«Кассандра», изолятор. Это существо с мутными нечеловеческими глазами… Мартин сбил его с ног и прижал лицом к полу. Глаза. Они как неподдельный пропуск — обратно, в мир людей…

— Кретин! — закричал ОН. — Я хотел только остановить тебя. Это S-капсула. Она конвертирует тебя в формат узкой ниши — уже навсегда! За десяток-другой лет ты издохнешь человеком! Ты загубишь свою бессмертную душу…

— Смерть — абстракция! — напомнил Мартин.

Он убил ЕГО. Отчаянный вопль, хруст позвонков и омерзительный треск рвущихся связок… Мартин тоже чувствовал боль. Он казнил себя же — в расширенной реальности. Изолятор вновь превратился в голубую стерильную пустыню — нечто вне времени и пространства…

* * *

Ему сразу не понравилась эта стандартная улыбка. В глазах эксперта он видел отстраненность, чувство превосходства и странный холодок. Так смотрят на подопытную крысу. Ему не понравилось это лицо. Самодовольное, розовощекое и дряблое, оно напоминало оплывшую свечу.

— Где Лайза? — спросил Мартин.

— Лайза? — удивился эксперт. — Кто такая Лайза?

Мартин размышлял — быстро, точно и хладнокровно. Как скорпион? Он вздрогнул. Он осмотрел ноги, туловище. Нет, защитный панцирь исчез. Возможно, он опять был человеком. Возможно…

Он начинал что-то смутно припоминать. Внешняя Инспекция, опыты с подсознанием… Лайза? Да, он знал такую женщину. Они расстались. Он не видел ее лет десять… Лайза никогда не покидала Солнечную. Да и «Кассандры», собственно, не существовало…

— Поздравляю, — сказал эксперт. — Из многих тысяч ты единственный, кто прошел этот тест. Я лично сочинил сказку о расширенной реальности и S-капсуле. Экстремальная ситуация. Все «погибали», и опыт приходилось прерывать. Только ты смог уцелеть в виртуальной реальности. Ты уцелел и, даже, «вернул» в узкую нишу экипаж. Я дам «добро». Ты достоин быть первым среди первых! Мы еще «слетаем» — в созвездие Октанта!

Экстремальная ситуация… Мартин мог убить его прямо сейчас. За собственные муки. За мучительную гибель экипажа в топке. За надругательство над Лайзой, памятью о ней…

Мартин встал и нанес эксперту резкий удар — ногой в пах. Улыбка исчезла, и лицо «сочинителя сказок» исказилось гримасой боли. Он упал на колени и, даже, не смог взвыть. Он судорожно хватал ртом воздух, как полудохлая рыба на берегу.

Мартин вышел из комнаты пыток и громко хлопнул дверью. В набедренном кармане комбинезона он обнаружил диковинный пульсатор — тот, из расширенной реальности.

Мартин не удивился. Он решил разыскать Лайзу. Он размышлял — быстро, точно и хладнокровно. Как скорпион!

Content

Игорь Желем
Экстремальная ситуация