Евгений Перов

Черные клинки. Небесная сталь

Памяти моего любимого дяди Андрея Андреевича

За вычитку, советы и стилистическую правку романа – отдельное спасибо писателю Саше Тэмлейну.

Автор

Глава 1

Плохие предчувствия

Легионер

Пулий замер…

Проклятье!

Ему показалось, или за тем вековым дубом действительно мелькнула тень?

Если бессы их выследили, то плохи дела. За последний месяц варвары уже дважды нападали на разведчиков по эту сторону границы. Прошли те времена, когда можно было безбоязненно ходить по территории дикарей.

Стоило довериться чутью. Пулий уже здорово жалел, что повел новобранца короткой дорогой. Мало того что Желтый передвигался по лесу так громко, что легко мог посоревноваться с ураганом (в шуме – не в скорости, конечно), так еще и трепал языком всю дорогу.

Пулий внимательно всмотрелся в темно-зеленый водоворот лесной чащи. Еще не поздно вернуться на заставу. Не следовало им в этот раз идти через владения варваров. Даже если так они экономили почти полдня пути.

– Долго нам еще топать?! – пробасил прямо в ухо напарник.

От неожиданности Пулий отпрянул.

– Желтый, да заткнись ты, эльфы тебя побери!.. – цыкнул он, прочищая мизинцем наполовину оглохшее ухо. – Не забывай, что здесь бессы хозяйничают!

Плохое предчувствие усиливалось.

– Да ладно тебе, – отмахнулся Желтый, – война давным-давно закончилась.

Пулий покривился:

– На границе всегда война!

«Чертов кретин!» – добавил он мысленно.

– Знаешь, что случилось с твоим предшественником?

Желтый задумчиво почесал подбородок со щетиной цвета сухой соломы, только-только пытавшейся превратиться в настоящую бороду.

– Ты мне не рассказывал, – буркнул он гораздо громче, чем того хотелось Пулию.

– Не хотел, чтобы ты наложил в штаны раньше времени! – злобно прошипел Пулий в ответ.

На самом деле старина Йовин сломал ногу, когда оступился во хмелю.

Но произошло это на задании, и пришлось быстренько придумать историю с нападением варваров. Теперь Йовин наслаждался незаслуженным отдыхом, а Пулию дали в напарники этого детину размером с быка – и не намного умнее.

Может, если припугнуть этого недоумка, он хоть ненадолго заткнется?

Посыльным полагалось идти в обход леса. Да только кто проверит? А ноги – они ведь не железные. От заставы, на которую Пулия забросила судьба, до самого северного города империи было почти двести стадиев пути, все по болотам да топям. Пулий и Йовин частенько отправлялись в Изерон короткой дорогой.

К тому же так оставалось время заскочить в бордель.

Там ждала Лора.

Жена с ребенком остались далеко – в другой жизни, а Лора была здесь, рядом. Всегда такая мягкая и теплая… Лора… Одно воспоминание о кудрявой брюнетке с пышным задом заставило сердце колотиться. Как же хотелось снова сжать ее в объятиях, обхватить руками бедра, прижаться к пухлым губам…

Пулий нащупал в кармане золотую цепочку с кристаллом в форме слезы – подарок для Лоры. Пару лет назад ему подвернулась возможность стащить из кладовой целый мешок зерна, который он обменял у бессов на две отличные соболиные шкуры. Поначалу Пулий хотел продать шкуры, но потом ему попался на глаза этот кулон, и он уговорил торговца поменять меха на украшение.

С тех пор он и хранил кулон.

Собирался подарить жене по возвращении со службы. Да вот незадача: когда он записывался в легион, то не думал, что десять лет – это так долго. Первый год он исправно отправлял домой все жалованье без остатка, второй – начал оставлять немного на игры и выпивку, сейчас же – спускал почти половину.

Жизнь на границе была тяжела и тосклива.

Сегодня Пулий проснулся с мыслью о том, что не помнит голос жены. Да и сам ее образ в памяти стал каким-то размытым, словно она была не живым человеком, а лишь сновидением. Вначале он испугался, затем – устыдился… но потом вспомнил о Лоре. Ее голос он помнил. Помнил каждый изгиб тела, помнил, как приятна ее кожа на ощупь, помнил маленькую родинку прямо между грудями. Он достал из тайника кулон и внезапно решил подарить украшение ей. Возможно, она даже согласится оставить бордель и стать его конкубиной… Словно услышав сокровенные мысли, его вызвал префект легиона и поручил сегодня же отправиться в Изерон с «очень важным посланием».

Может, это знак свыше?

– Так что там приключилось с тем парнем?! – громко спросил Желтый.

Чертов кретин! Пулий зажал напарнику рот ладонью. Другую положил на рукоять меча и снова принялся вглядываться в шепчущуюся с ветром листву.

Пулий хорошо знал эту часть леса.

Они стояли в низине, окруженной густыми зарослями. Впереди возвышался холмик, на котором рос дуб-исполин. Узкая лесная тропинка проходила мимо него. До Изерона оставалась еще добрая половина пути. Мелькнувшая идея вернуться в лагерь внезапно показалась очень разумной.

«Сам-то тоже хорош, – разозлился на себя Пулий, – решил тащить салагу через лес в первый же раз!» Видать, слишком сильно он истосковался по объятиям Лоры. Сколько уже он не был с ней? Шесть недель? Семь? Похоть взяла верх над разумом, и, похоже, пришла расплата.

Порыв ветра едва заметно шевельнул куст возле дуба. На короткий миг в его глубине что-то блеснуло, отразив солнечные лучи.

«Дерьмо!» – выругался про себя Пулий, всей душой жалея, что они поленились тащить тяжелые винтовки.

– Возвращаемся? – шепнул он напарнику и осторожно попятился.

Зрачки Желтого расширились. Он несколько раз кивнул, тряхнув копной густых волос, и последовал примеру Пулия. Кажется, до этого здоровенного детины начало доходить, что все серьезно.

Медленно. Без резких движений. Бессы поймут, что они не желают никому зла, и позволят уйти. Дикарям ведь тоже нет нужды лишний раз вызывать на себя гнев целого легиона.

Пулий отпустил рукоять меча, зачем-то вытер вспотевшую ладонь о край торчащей из-под кирасы туники и осторожно поднял обе руки вверх, продолжая пятиться. Он не герой. Ему не нужно никому ничего доказывать. Главное сейчас – унести ноги. Уж лучше получить порцию розог, чем стрелу в брюхо.

– Ты видишь их? – дрожащим голосом прошептал Желтый, тоже подняв руки и демонстрируя густые желтые заросли у себя под мышками. В ноздри ударил резкий запах пота.

– Заткнись и иди, – прорычал Пулий, почти не разжимая губ.

Шаг. Еще один. Еще. Кусты не шевелились. «Все обойдется, – мелькнула надежда. – А может, твое воображение просто сыграло злую шутку? – спросила та его часть, которая по-прежнему хотела попасть к Лоре. – Может, ты просто стал слишком труслив?»

Словно ему в ответ, кусты раздвинулись и из них вышел высокий варвар. Воин, не охотник. Бесс был одет в штаны, сшитые из кусков кожи разных оттенков, и грубую серую рубаху, поверх которой он закрепил кусок ржавой кольчуги, похоже – трофей, оставшийся со времен войны.

Руки варвара сжимали натянутый лук.

Наконечник стрелы совсем не дрожал, а значит, бесс хорошо представлял себе, как обращаться с луком. На бедре висел внушительный топор. Длинные волосы на голове с одной стороны были заплетены в несколько тонких кос – значит, ему уже приходилось убивать; значит, рука не дрогнет в последний момент.

Пулий осмотрел кусты в поисках других воинов. Вряд ли этот здесь один.

– Приветствую тебя, друг, – громко сказал Пулий на языке бессов и попытался дружелюбно улыбнуться.

Получилось не очень. Краем глаза он увидел, что Желтый также искривил рот. У этого улыбка вышла еще менее убедительной.

– Вам сюда нельзя, – сказал воин, не опуская лук.

Пулий сделал удивленное лицо.

– Друг, похоже, мы с приятелем немного заблудились. Но, кажется, сейчас я понял, где свернули не туда. Спасибо за помощь. В любом случае.

Он попытался пятиться быстрее, хотя и рисковал при этом споткнуться и упасть.

– Стой, – приказал воин.

Пулий послушно остановился. Желтый также замер. Стоял с видом полного недоумка и переводил взгляд то на своего напарника, то на варвара.

– Что в сумке? – спросил воин.

Пулий покосился на висевшую на бедре сумку с письмом коменданту Изерона.

– Э-э-э, бумаги… – растерянно промямлил он.

Наверняка какая-то глупая писанина, которую его командиры считают очень важной. Что-нибудь про запасы еды или количество дезертиров. Что именно было в сообщении, Пулий не смог бы сказать при всем желании – читать он так и не выучился.

– Брось на землю, – сказал бесс.

Ни одна бумажка не стоит того, чтобы подохнуть. В любом случае – варвару с нее еще меньше проку. Пулий принялся послушно стаскивать сумку с плеча.

– И оружие, – добавил воин.

А вот это уже ему совсем не нравилось. Пулий не имел ни малейшего желания отправляться в гости к дикарям. Он медлил.

Увидев замешательство, варвар сильнее натянул тетиву. Пулию показалось, что слышит звук, который издало изогнутое древко лука.

– Друг, послушай…

– Быстрее! – грубо перебил его бесс.

Пулий смерил расстояние до воина. Даже если он успеет выхватить меч и добежать до противника, избежав стрелы (что уже маловероятно), далеко не факт, что сможет одолеть его в поединке. Варвар молод и силен. Возможно, вдвоем с напарником они и справятся, но что ждать от Желтого – большой вопрос. К тому же, скорее всего, в зарослях прячется еще парочка дикарей.

Пулий бросил косой взгляд назад. До ближайших деревьев было всего несколько шагов. Один быстрый рывок. Даже если варвар успеет выстрелить, кираса остановит стрелу. Если, конечно, он не попадет в руку. Или, что гораздо хуже – в ногу. Все же такой риск лучше того, что ожидает его в деревне бессов. Стоит попробовать.

Тут он вспомнил про Желтого.

Чертов тупица так и стоял с поднятыми руками и открытым ртом. Додумается ли этот безмозглый детина бежать следом? Если промедлит хоть один миг – ему точно конец. Но пытаться предупредить его сейчас – слишком рискованно. Будь как будет. Уж лучше жить подонком и трусом, чем умереть храбрецом.

Пулий чуть-чуть согнул колени, готовясь к прыжку.

– Нам не нужны проблемы, тебе не нужны проблемы… – попытался он отвлечь внимание воина.

Фамп!

Почему-то лук воина распрямился – и в нем уже не было стрелы. Слева раздался чавкающий звук, сменившийся бульканьем. Будто кто-то полоскал горло.

Пулий растерянно повернул голову. Желтый стоял, широко выпучив глаза. Из его гортани торчала стрела, которую он пытался вытащить двумя руками. Кровь тонкой струйкой бежала по бычьей шее и затекала под кирасу.

Бульк…

Стрела вышла из раны, оставив после себя зияющую багровым дырищу. «Как такое маленькое острие смогло проделать такое большое отверстие?!» – удивился Пулий. Кровь потекла намного быстрее.

Окрашенный красным рот Желтого искривился в демоническом оскале. Он выхватил меч и с окровавленной стрелой в одной руке и клинком в другой побежал на варвара.

Фамп!

Большой легионер на мгновение замер и тут же упал как подкошенный, со второй стрелой, торчащей из глаза.

Пулий наконец понял, что потерял кучу времени, каждый миг которого был ценнее всего золота севера. Бросив сумку с посланием на землю, он развернулся на пятках и что было сил помчался к спасительным деревьям, втягивая голову как можно глубже в плечи.

Что-то сильно стукнуло в спину, едва не сбив с ног. Хвала оружейнику, делавшему кирасу. А варвар хорош. Чтоб он сдох!

Деревья. Вот же они!

Повинуясь инстинкту, Пулий внезапно пригнулся. Тут же прямо перед ним из ствола выросла еще одна ветка: странная – ровная, с серыми листьями, похожими на гусиные перья. До чего же быстро этот гад стреляет!

Сзади доносились крики. Но времени прислушиваться не было. Пулий мчался сквозь заросли, огибая деревья, перепрыгивая овражки и ручьи. Что-то больно хлестнуло по лицу, едва не задев глаз. Другая ветка сбила с головы шлем, который он не потрудился закрепить ремнями. Плевать. Он прибавил ходу. Решив, что бежать по тропинке слишком рискованно, свернул в сторону, постаравшись не оставлять слишком много следов.

Постепенно крики преследователей стихли, но Пулий все бежал. Бежал, не обращая внимания на пот, заливающий глаза, на дикую боль в ногах и спине. Бежал и бежал, не разбирая дороги.

Наконец усталость взяла верх. Он остановился, тяжело дыша. Сердце стучало так сильно, что Пулию казалось – грохот его ударов о ребра слышен за десятки стадиев вокруг. Он отцепил от пояса флягу и влил несколько глотков в пересохшее горло.

Прислушался.

Где-то вдали застрекотала сойка. Возле соседнего дерева жужжал осиный рой. Коричневая ящерица промелькнула в листве под ногами, зашуршав неприлично громко. Но кроме обычных звуков летнего леса – лишь столь желанная тишина. Похоже, ему все же удалось оторваться. В этот миг он решил, что поблагодарит центуриона Клавдия. Если, конечно, доберется до заставы. Кабы не ежедневная муштра, во время которой суровый центурион, вооружившись охапкой розог и крепкими словами, заставлял новобранцев преодолевать по сотне стадиев в полном боевом снаряжении, Пулий уже наверняка лежал бы со вспоротым брюхом.

Итак, для начала нужно разобраться, где он, к демонам, находится. В этой части леса Пулий еще не бывал. Он задрал голову и попытался понять, в какой стороне солнце – сквозь свод из зеленых листьев и серых веток сделать это оказалось не так уж легко.

«Значит, север – там, а застава – туда», – наконец сориентировался он.

Выпив еще немного, Пулий повесил флягу на место и обнажил меч. Тяжесть клинка в руке придала уверенности. Он начал осторожно пробираться сквозь чащу, двигаясь так тихо, как только может двигаться человек в доспехе и тяжелых армейских башмаках.

Чертовы бессы!

Дикари совсем обнаглели. Какого хрена этот воин напал на них среди бела дня? Видел же, что ему не желают зла! И сколько их вообще там было? Трое? Четверо? Пулий попытался собрать воедино обрывки воспоминаний. Проклятье! Все произошло так быстро!.. Первый раз он оказался в настоящем бою. Месяцы тренировок, четыре года службы… И все, что смог сделать – унести ноги, не обделавшись. Не слишком храбрый поступок. Новобранец Желтый, и тот попытался сражаться. Он вспомнил окровавленный оскал напарника. Нет уж!

Лучше быть живым трусом, чем мертвым героем.

Чертов Желтый, храни Создатель его глупую душу. Не слишком большая потеря для легиона, но все же Пулию было жаль этого добродушного здоровяка. Зря он потащил его через лес. В какой-то мере теперь он чувствовал вину за смерть напарника. Не то чтобы осознание давило тяжким грузом… скорее вызывало чувство досады. Пулий отогнал неуместную мысль. Что толку корить себя? Парня все равно не вернуть. Еще одна бесславная жертва северных лесов.

Чертова граница…

Угораздило же его попасть на службу в эти дикие, никому не нужные и навеки забытые Создателем края. Был бы он чуть-чуть удачливее – его могли бы распределить в одну из южных провинций: Бордию или Монтегрию. Один сослуживец, родом из тех мест, рассказывал, что по осени там прямо на улице бесплатно наливают вино всем желающим! А тамошние женщины прекрасны и всегда любвеобильны. А здесь? Вонючая брага да дешевые шлюхи.

Пулий резко шлепнул по шее и злобно посмотрел на ладонь с пятном из крови и расплющенного комара. Чертов север. Всего пару месяцев в году более-менее теплые, и тут же, откуда ни возьмись, появляются несметные полчища этих тварей. Интересно, куда они все деваются зимой.

Зима…

Несмотря на жару, он невольно поежился от воспоминаний о непроходимых сугробах, завывающем ветре, так и норовящем погасить с таким трудом разведенный костер, и сером лохматом небе, которое, кажется, вот-вот упадет на землю и раздавит все и всех.

Вдруг Пулий остановился. Понемногу в голове прояснялось. А действительно ли так все плохо?

Зачем, собственно, он возвращается на заставу?

Чтобы получить порцию розог и неделю карцера? А что потом? Снова таскать туда-сюда свою задницу, чтобы доставить очередное «важное сообщение»? И так следующие шесть лет! Если, конечно, бессы не прикончат его раньше. Затем он сможет вернуться домой, к жене и ребенку. Возможно, удастся устроиться на фабрику. Или пойти грузчиком в порт. Или найти еще какую-нибудь дрянную работу, за которую платят сущие гроши. Разве об этом он всегда мечтал?

Рука нащупала в кармане кулончик на золотой цепочке. Эту вещицу можно хорошо продать.

Тут же в голове созрел новый план.

Когда их хватятся, то направят на поиски пару отрядов.

Ни для кого не секрет, что гонцы частенько срезали путь через лес. Разведчики найдут следы битвы (битвы – ха! скорее уж – резни), возможно – тело Желтого. Выждав несколько дней, рядовых Пулия и Желтого (как там звали этого кретина на самом деле?) объявят погибшими на задании.

Семьям павших легионеров полагается неплохая выплата. Возможно, супруга даже не станет сильно горевать. Откроет на полученные деньги ткацкую мастерскую, как всегда мечтала, или найдет мужа понадежнее да поглупее. А сына Пулий и знать не знал: когда он уходил в армию, тот еще только начинал пинаться в животе своей мамаши.

Пулий же сможет начать новую жизнь.

Вместе с Лорой, если она того захочет. Можно отправиться на юг. Сесть на корабль в Изероне – и вперед. Говорят, в землях гномов золота пруд пруди. Он может стать солдатом удачи. Один моряк рассказывал, что даже слуги живут там лучше здешних богачей.

Кому-то в этой жизни везет, кому-то не очень.

Возможно, Пулий относился к числу первых. Он еще раз посмотрел на небо, словно ища там поддержку своим грандиозным планам. Решив, что сам факт того, что небеса не разверзлись прямо у него над головой, вполне можно считать одобрением высших сил, он решительно повернул в противоположную от заставы сторону.

Ястреб

Кассандра не хотела просыпаться. Она ощущала, как солнечный свет согревает обнаженную кожу, и понимала, что утро давно миновало, но никак не могла заставить себя открыть глаза.

«О Создатель, зачем же я вчера так набралась?» – подумала она.

Повод, конечно, был неплохой: она полностью расплатилась по закладной, которую подписал еще ее отец, давным-давно. Теперь маленькая, тесная, но такая уютная квартирка на верхнем этаже старого дома в районе Тиберим принадлежала ей – и ей одной. Кто-то мог бы сказать, что обладать подобным жилищем – не самая большая удача. Но среди тысяч тех, кто едва мог позволить себе снять койку в грязной общей комнате (а в эту категорию попадало большинство жителей Тиберима), квартира Кассандры могла считаться королевскими апартаментами.

Последняя работа принесла отличный куш.

Пятьсот солидов! Гораздо больше, чем не хватало на выкуп закладной. Кошелек по-прежнему приятно оттягивал пояс, когда она вышла из дверей банка. Вечерняя Столица встретила моросящим, не по-летнему холодным дождем. Но лучше всякого плаща согревала сложенная бумага с большой красной печатью «оплачено» во внутреннем кармане потертого камзола. Подняв воротник, Кассандра побежала к ближайшей остановке «гаргантюа».

Короткий полет над серым городом в ту его часть, где люди редко позволяют себе роскошь воздушного транспорта, знакомая таверна с запахом жареного мяса и дешевого эля, встреча с Вайей, бутылка лучшего вина, которое нашлось у трактирщика. Потом… Проклятье! Остаток воспоминаний безуспешно пытался прорваться сквозь пелену тумана, густого, словно молочная пенка.

Кассандра осторожно приоткрыла один глаз, опасаясь того, что увидит. С облегчением обнаружив, что находится в своей (черт, как же приятно это осознавать: «своей»!) квартире, она выдохнула и открыла второй глаз. С другой половины кровати послышалось приглушенное ворчание. Кассандра повернула голову и увидела длинные золотистые локоны, выглядывающие из-под пледа. Издав еще один вздох облегчения, она стала накручивать локон на палец.

– Вставай, лежебока, – обратилась она к обладательнице золотистых волос.

В ответ из-под пледа раздалось лишь еще немного ворчания. Кассандра слегка подергала за прядь:

– Ну же, Вайя, поднимай задницу!

В этот раз девушка высунула голову.

– Какого черта, Касс? У меня башка трещит… Оставь меня в покое, – сказала она и тут же нырнула обратно.

Кассандра отпустила прядь.

– Как знаешь.

Она встала босыми ногами на потертый деревянный пол и, слегка пошатываясь, пошлепала к умывальнику. Быстренько справив нужду в ночной горшок, она налила в тазик воды и умылась. Как же хорошо, что не использовала вчера всю воду, а то пришлось бы сейчас топать на первый этаж.

Туман в голове немного развеялся.

Кассандра принялась собирать разбросанную по всей квартире одежду. Положив в одну кучку одежду Вайи, а в другую – свою, она начала одеваться. Похоже, концовка вечера выдалась весьма страстной: на ее любимой кремовой блузке осталась только одна пуговица, да и та едва держалась.

– Вайя, с тебя новая блузка! – оповестила Кассандра подругу.

Вместо ответа из-под пледа вынырнула рука и, продемонстрировав неприличный жест, нырнула обратно.

Кассандра усмехнулась, бросила блузку на кровать и начала искать замену.

В недрах потертого шкафа нашлась рубашка темно-зеленого цвета с широкими рукавами.

«Хорошо подходит к цвету глаз», – решила она.

Произвести впечатление не помешает. Хотя ей платили не за красоту, она знала: мужчины всегда готовы расстаться с большей суммой – если, кроме всего прочего, удастся порадовать им взор.

Кассандра привела в порядок свои короткие волосы – и посмотрела на отражение в мутноватом зеркале на дверце шкафа. Небольшие припухлости под глазами (последствия вчерашней пьянки), но в целом – вполне. Удовлетворенно кивнув, она нащупала скрытые кнопки в углах зеркала и нажала на них большими пальцами обеих рук. Со скрипом зеркало отодвинулось в сторону, открыв потайной отсек.

Немного поразмыслив над выбором, Кассандра взяла два длинных тонких кинжала, которые засунула в голенища высоких сапог. Миниатюрный пружинный самострел уютно устроился на запястье, скрывшись в недрах широкого рукава. Подумав еще немного, она сунула в боковые карманы пару кастетов. Хотя встреча была посреди бела дня и в знакомом месте, осторожность не повредит.

Жизнь научила всегда быть настороже.

– У меня есть дела. Не забудь запереть за собой дверь, – сказала она, вернув зеркало на место.

Из-под пледа снова показалась рука и помахала в прощальном жесте. Кассандра уже взялась за дверную ручку, но вдруг почувствовала какой-то необъяснимый животный страх. Она замешкалась и вернулась к постели.

– Вайя, будь осторожна, – сказала она.

Плед откинулся, и Вайя села, массируя виски. Она подняла на Кассандру свои большие, почти детские, небесно-голубого цвета глаза и несколько раз быстро моргнула.

– Что случилось, Касс? – спросила она, смешно сложив пухлые губки.

– Ничего, просто будь осторожна, ладно? – заставила себя улыбнуться Кассандра, пытаясь отогнать невесть откуда нахлынувшие дурные мысли.

– Ладно, – ответила девушка, – ты тоже.

Кассандра наклонилась и быстро чмокнула ее в губы.

– Увидимся вечером, – сказала она и пошла к выходу.

От вчерашней промозглой погоды не осталось и следа.

«Славный» район Тиберим встретил Кассандру зноем, преумножающим дикую смесь запахов: аромат утреннего хлеба из пекарни на углу, не слишком свежего мяса из лавки на соседней улице… и все это сдобрено смрадом человеческих испражнений. Столичная канализация не всегда исправно функционировала в таких районах, как Тиберим, и жители не гнушались опорожнять ночные горшки прямо на улицу.

Путь предстоял неблизкий, но Кассандре хотелось пройтись.

Немного разогнать кровь после вчерашнего не повредит. Она быстро пробиралась по хорошо знакомым узким улочкам и переулкам. Всю жизнь она провела в этих трущобах. Здесь ей был знаком каждый закуток, здесь она чувствовала себя в безопасности, несмотря на дурную репутацию района: даже городская стража не рисковала соваться в Тиберим после захода солнца.

Проходя мимо булочной, Кассандра не удержалась и незаметно стащила с прилавка пару аппетитных румяных хлебцев. Детская привычка, от которой она никак не могла избавиться. «Дура! – обругала себя. – Еще не хватало попасться на такой мелочи! Ты же можешь позволить себе заплатить…» Но старый хозяин пекарни всегда был чем-то занят. Вот и в этот раз он стоял спиной, а когда повернулся, то лишь приветливо кивнул. Кассандра подозревала, что старик давно знает, кто иногда тягает его товар, – и ничего не имеет против.

– Привет, Ястреб! – Маленькая чумазая девочка, вынырнувшая из подворотни, едва не столкнулась с ней.

От неожиданности Кассандра чуть не подпрыгнула, а правая ладонь непроизвольно нырнула в карман и сомкнулась вокруг упора кастета.

– Никогда больше так не делай, Оса! – отчитала Кассандра девчушку.

Никто не знал настоящего имени оборванки. Как и множеству других беспризорников Тиберима, имя ей заменяло странным образом прицепившееся прозвище. Когда Оса была совсем еще малышкой, ей на голову пролили пиалу меда. Недели две после этого за ней повсюду следовал целый осиный рой, но, что удивительно, ни одна так и не ужалила девочку.

– Ты же сама сказала, чтобы я тренировалась быть невидимкой! – возмутилась Оса.

– Но я не говорила, чтобы ты тренировалась на мне.

Кассандра протянула Осе одну булочку, а во вторую вонзила зубы сама. Хлеб так и таял во рту. В пустом желудке заурчало.

– Спасибо, Ястреб! – Оса вцепилась в хлебец тоненькими пальчиками с грязными ногтями и принялась поглощать его, урча, словно довольная кошка.

– Я же просила не называть меня так! – снова отчитала девочку Кассандра.

– Мгм-мгм, но тебя же многие так нажывают, мгм-мгм, – кое-как ответила Оса, пытаясь одновременно жевать и говорить, – Яштреб – королева воров!

Кассандра отвесила девчонке легкую оплеуху, однако не смогла сдержать самодовольную ухмылку.

– Ястреб – королева воров, но не Кассандра! Улавливаешь разницу?

– Как скажешь. – Оса уже прикончила свою булку и теперь могла нормально разговаривать. – Когда возьмешь меня на настоящее дело?

Пару лет назад Оса попыталась украсть у Кассандры кошелек. Естественно, у девчонки ничего не вышло. Поначалу Кассандра хотела как следует поколотить маленькую мерзавку, но рука не поднялась ударить испуганную до полусмерти девочку. Вместо побоев Оса получила обед и первый урок. Кассандра решила, что уж лучше она научит девчушку, как правильно красть и у кого, чем кто-нибудь перережет той глотку, когда поймает.

– Когда решу, что ты готова, – ответила Кассандра.

Она посмотрела на впавшие щеки Осы, отломила половину от своего хлебца и протянула девочке.

– Пасиба, – пробубнила та с уже набитым ртом.

Кассандра снова улыбнулась, но ее собственный желудок протестующе заурчал, явно недовольный тем, что его оставили полупустым.

– Какие новости? – спросила она.

Оса всегда знала, что происходит в районе. По пути через следующие два квартала девочка в подробностях пересказывала последние новости, слухи и небылицы.

– У меня к тебе просьба, – сказала Кассандра, когда они приблизились к границе района.

– Все что угодно, Яс… то есть Касс! – выпалила девочка, вовремя поправившись.

– Можешь понаблюдать за моим жилищем? Ну вдруг увидишь что-то подозрительное… – Кассандра не знала, как правильно дать задание чересчур услужливой Осе.

Девочка насупилась:

– Что-то случилось?!

– Надеюсь, что ничего. Точно ничего. Просто… дурные мысли.

Интересно, что же ее так встревожило? Кассандра посмотрела вокруг. Все те же серые ветхие здания, все те же унылые лица прохожих, которым не было до нее никакого дела. Но тем не менее по спине пробежал холодок, а волосы на затылке зашевелились.

– Будет сделано, Касс! – ответила Оса.

Кассандра достала из кошелька монетку и большим пальцем подбросила ее в воздух, заставив крутиться. Оса ловко поймала монету и тут же сунула в карман.

– Ты же знаешь, Касс, я не из-за денег, – сказала она, потупив взгляд.

– Знаю. – Кассандра улыбнулась и взъерошила девочке и без того лохматые волосы.

В трактире оказалось непривычно мало народу. Кассандра направилась прямиком к стойке, игнорируя пустые столики.

– Воды, – сказала она трактирщику.

Хозяин заведения, по имени Зала, немолодой обрюзгший человек с маленькими хитрыми глазами, поставил перед ней большой стакан.

– Номер четыре, – кивком указал он в сторону приватных комнат.

В таких обычно уединялись парочки. Или обсуждали дела, не предназначенные для чужих ушей.

Кассандра подняла стакан с водой и посмотрела сквозь него на свет. Скептически изучив отчетливые отпечатки на стекле и непонятный осадок, она решила, что не стоит это пить.

– Спасибо, – поставила стакан обратно на стойку и направилась к комнате номер четыре.

Увидев того, кто ожидал встречи, Кассандра поняла, что зря заботилась о внешнем виде. Незнакомец оказался необычайно высоким, худым и лысым. Его щеки покрывал легкий, едва заметный пушок, похожий на бархатистую шкурку персиков. Он принялся осыпать Кассандру любезностями – звонким мелодичным голосом, который ожидаешь услышать от юноши, но не от взрослого мужчины.

«Евнух», – поняла она.

Недомужчины вызывали в ней чувство брезгливости. Она и сама толком не знала почему, ведь обычно они не были виноваты в том, что стали такими.

Институт скопцов создали еще во времена эльфов. Тогда евнухи выступали в многочисленных театрах. Только их голоса могли соперничать с чистыми и прозрачными голосами Первородных. Актеров и певцов старательно отбирали из сотен претендентов. В обмен на маленький кусочек плоти они получали сытую и беззаботную жизнь до конца своих дней.

Но с падением власти эльфов Институт скопцов не исчез. Теперь там готовили слуг для самых влиятельных господ. Считалось, что лишенные мужского достоинства юноши направляли всю свою энергию на изучение наук и ремесел. Многие родители, обычно не слишком богатые, считали великой удачей пристроить туда своего ребенка. Даже несмотря на то, что почти четверть претендентов погибали вскоре после жестокой процедуры кастрации.

Евнухи часто достигали высокого положения при дворе своих хозяев. Однако не единожды господа, которые чрезмерно доверяли недомужчинам, таинственным образом погибали, оставив солидную часть состояния своим евнухам.

Незнакомец закончил осыпать Кассандру любезностями.

Он полез в сумку и достал странную пирамиду, примерно половину локтя в каждом измерении, и положил ее на стол. На одной грани виднелись какие-то письмена. Кассандра не умела читать, но поняла, что надписи выполнены не на лигурийском. Возможно, гномий… но она не была уверена.

– Что это? – спросила девушка.

Евнух широко улыбнулся.

– Это и есть ваше задание, госпожа Ястреб. Нужно всего лишь оставить этот… камень взамен другого, точно такого же, – незнакомец почти по-женски хихикнул, – вам даже не придется ничего красть в обычном смысле этого слова.

Кассандра повертела пирамиду в руках. Камень идеально отполирован. Абсолютно гладкая поверхность, если не считать грань с письменами и… едва ощутимую линию по всему периметру, разделяющую пирамиду на две части. Она прикинула вес. Не слишком тяжелая, скорее даже наоборот. Похоже, что камень полый. Кассандра попыталась открыть – безуспешно. Естественно.

– Что внутри?

Еще одна приторная улыбка.

– Ничего особенного… А разве это имеет значение?

Кассандра медленно качнула головой. Что-то ей не нравилось. Она не верила в легкие деньги.

– Куда вы хотите, чтобы я доставила это? – Она положила камень на стол.

Вместо ответа скопец достал из сумки свиток из пожелтевшей, судя по всему, очень старой бумаги. Не разворачивая, протянул свиток. Кассандра взяла его, стараясь не коснуться длинных белых пальцев незнакомца. Осторожно развернула свиток. Внутри оказался план круглого здания. Потратив всего лишь несколько мгновений на изучение схемы, Кассандра отпустила края. Листок с шелестом свернулся обратно в трубочку.

– Это что, какая-то глупая шутка? – спросила Кассандра, сдвинув брови.

Евнух продолжал улыбаться.

– О, уверяю вас, что нет.

– Значит, вы идиот. Только идиот думает, что можно украсть что-то у Ордена. Наш разговор окончен.

Кассандра резко встала из-за стола, но прежде чем успела выйти, в дверях появился крепкий мужчина.

«Боец», – моментально поняла она. Левая рука незаметно скользнула вдоль правого предплечья, снимая предохранитель с пружины самострела.

– Все в порядке, – сказал скопец, обращаясь к воину и подняв вверх обе руки. – Госпожа Кассандра немного погорячилась. Мы ведь еще не обсудили оплату, – перевел он взгляд на нее. – Уверен, что, услышав цену за эту работу, вы измените свое отношение к ней.

«Откуда этот урод знает мое имя?!» Зала никогда не сообщал клиентам настоящие имена своих исполнителей. Для них все они были «птицами» или «зверями».

Воин остался стоять в проходе и не сводил с нее глаз.

Кассандра медленно сделала шаг назад, чтобы держать обоих противников в поле зрения. Стараясь двигаться непринужденно, слегка согнула колени, готовясь действовать при малейшей угрозе.

– Десять. Тысяч. Солидов, – чеканя каждое слово, сказал евнух.

Кассандра усмехнулась.

– Хорошая цена. Но деньги не особо нужны покойникам. Уверена, что Зала найдет вам кого-то глупее и жаднее меня. Всего хорошего, господа.

Евнух кивнул, продолжая улыбаться. Кассандре внезапно захотелось выбить ему несколько зубов.

– Это еще не все, – сказал он. – Деньги – всего лишь дополнение к настоящей награде.

Он снова полез в сумку и достал оттуда маленькую продолговатую коробочку. Положил коробочку на стол и подвинул указательным пальцем в сторону Кассандры.

– Прошу вас.

Кассандра почувствовала неладное. Сердце в груди ускорило ритм. Она вытянула руку с самострелом в сторону громилы, больше не заботясь о том, чтобы скрывать оружие, и сделала шаг к столу. Оба мужчины не двигались. Схватила футляр и тут же отошла обратно. Засунула ноготь большого пальца в щель и услышала едва различимый щелчок. По-прежнему держа коробочку одной рукой, она толкнула пальцем крышку.

Быстрого взгляда хватило, чтобы увидеть содержимое.

Длинный золотистый локон на бархатной подложке. Это не могло быть правдой. Наверняка какой-то трюк.

Кассандра перевела руку с оружием на евнуха.

– Что мешает мне прикончить тебя здесь и сейчас, кастрированная собака? – спросила евнуха, чувствуя, как дыхание ускоряется и она теряет контроль над собой.

Тот пожал плечами:

– Боюсь, в этом случае вам не удастся покинуть стены этого заведения. А ваша подруга отправится в какой-нибудь дом утех. Не слишком дорогой. Поближе к порту. Там она будет развлекать грузчиков, моряков и прочих не самых благородных господ до тех пор, пока не утратит последние следы своей привлекательности.

Наемник

– Уорд, труби привал, – коротко крикнул Денар.

С самого начала пути он знал: что-то произойдет.

Плохое предчувствие не покидало с того момента, как караван вышел из ворот Дхур-Унтеша – а Денар давно научился доверять чутью. И хотя ничего необычного за семь дней странствия по Тропе не произошло, ощущение тревоги лишь нарастало. Потому сейчас, выслушав доклад командира скаутов о том, что трое разведчиков пропали, он почти удовлетворенно кивнул. Исчезновение скаутов могло означать только одно: на караван нападут – и скоро.

Денар не боялся пустынных разбойников.

За плечами осталась не одна дюжина схваток с этими стервятниками, из которых его отряд выходил победителем. Что ж, придется «Черным эстокам» снова показать, чего они стоят. Зато купцы перестанут канючить, что он взял с них слишком большую плату. Большинство других вольных отрядов, коих на Перешейке наплодилось предостаточно, брали за эскорт намного меньше, но ни один из них не мог похвастаться выполнением всех контрактов.

Уорд кивнул, отстегнул от седла большой, обитый железом рог. Человек обычных размеров с трудом удержал бы такую громадину и двумя руками, но Уорд легко управлялся одной. Великан поднес рог к губам и протрубил три длинных сигнала. Звук мощной волной прокатился по пустыне, заставив задрожать сам воздух.

Караван остановился.

– Что случилось, кэп?

Здоровяк подъехал поближе, позвякивая пучком золотых цепочек, свисающих с толстой шеи. На каждой цепочке болталось по кулону, олицетворявшему символ веры народов, населяющих земли, где успел побывать великан за свою богатую приключениями жизнь.

– Разведчики пропали, – ответил Денар. – Займись лагерем, удвой охрану. У меня плохое предчувствие.

Гигант фыркнул.

Габаритами Уорд легко мог посоперничать с буйволом: массивное тело, широченные плечи, руки словно стволы молодых деревьев и ноги толщиной с деревья постарше. Грубые черты лица выдавали в нем представителя одного из племен, населяющих земли к северу от Ангардии.

Многочисленные шрамы на черепе и приплюснутый от переломов нос недвусмысленно говорили о суровых испытаниях, выпавших на долю великана. Словно компенсируя полное отсутствие волос на голове, подбородок и щеки покрывала густая борода, доходившая до груди. Огромный дестриэ Уорда – по размерам ближе к слону, чем к обычной лошади, – был ему под стать: далеко не каждый скакун в отряде мог выдержать вес исполинского тела воина.

– Ох уж эти твои предчувствия, – недовольно буркнул Уорд, – хотя бы разок предсказал что-нибудь хорошее… – Он стегнул своего жеребца и отправился выполнять поручение.

Денар повернулся к командиру скаутов.

– Крис, скольких ты уже отправил на поиски?

– Четыре группы, – ответил Крис. – Я тоже присоединюсь к ним, если ты не против.

Денар нахмурился. В отличие от Уорда, Крису редко требовалось давать указания. И это частенько заводило того в неприятности.

– Только не вздумай ввязаться в драку. Даже если их будет меньше, – сказал Денар.

Крис улыбнулся, сверкнув золотыми зубами, и тряхнул собранной в конский хвост гривой волос.

– Да ладно, командир, ты же меня знаешь!

– Знаю. Поэтому и говорю, – отрезал Денар, – разберись, что случилось, – и сразу же в лагерь.

Крис порой бывал излишне вспыльчив и самоуверен, как и все южане. Денар знал его еще со времен службы в легионе: если бы не эта черта, он вполне мог бы вести и собственный отряд. А затем, спустя многие годы, судьба вновь свела их вместе здесь, на Перешейке.

Крис покорно поднял руки.

– Что с дорогой впереди? – спросил Денар.

– Мои парни проверят все до Старого моста, не сомневайся, – ответил Крис.

«Отличное место для засады, с учетом того, что гномы его больше не охраняют», – подумал Денар.

Место и впрямь было опасное.

Через день предстояло пересечь Джабал-Хазар – самое широкое и глубокое ущелье во всей бескрайней пустыне Атакай. На сотни стадиев вокруг существовал единственный мост, по которому караван мог перейти на другую сторону ущелья – массивное каменное сооружение, построенное сотни, а может, и тысячи лет назад, еще во времена эльфов.

– Найди меня, как только будут новости, – сказал он Крису.

– Хей! – тряхнул головой Крис, пришпорил коня и скрылся из виду в облаке желтой пыли.

Вскоре вереница из верблюдов, запряженных мулами повозок, а также погонщиков и носильщиков, растянувшаяся почти на три стадия, словно по волшебству превратилась в лагерь, устроенный по всем правилам военных походов.

Преимущества хорошо организованного лагеря Денар знал еще со времен службы в армии. Каждый легион таскает за собой крепость – так шутили те, кто не разбирается в воинском искусстве. И действительно, иногда на месте длительных стоянок ангардийских легионов вырастали целые города. Но Денар на своей шкуре не раз убеждался, что даже на коротком привале нельзя пренебрегать безопасностью.

Верблюдов и лошадей стреножили и связали веревками – таким образом, что они, вместе с повозками, образовали своеобразную стену, на случай обстрела. По периметру организовали посты с часовыми, а скауты патрулировали местность вокруг.

Многие сочли бы такие меры излишними, но Денар не любил рисковать. Бандиты редко осмеливались атаковать караваны с эскортами, но все же такое случалось. Только в прошлом месяце неизвестные разграбили два каравана и пустили под нож всех, кто был в них.

В центре лагеря развернули цветастые палатки торговцы, словно соревнуясь между собой в роскоши и изысканности. Огромные, яркие, цветные, расшитые золотыми и серебряными нитями, шатры напоминали скорее дворцы, чем временные пристанища. В контраст им, по обеим сторонам ровными рядами разместились серые и темно-коричневые грубоватые тенты наемников.

Уже вторая непредвиденная остановка за день.

Утром одного носильщика укусил красный скорпион. Бедолага вопил не переставая. Его укушенная нога раздулась вдвое, и из раны шла черная кровь. Когда все закончилось, тело захоронили в песках.

– Я же говорил, что нужно просто перерезать ему глотку! Только время потеряли, и парень зря промучился, – жаловался потом Уорд.

По большому счету здоровяк был прав. Нет противоядия от укуса красных скорпионов. Почти всегда жертва погибает. Да и те, кто выживет, вряд ли могут считать себя везунчиками: они остаются парализованными до конца жизни.

Но последуй Денар тогда совету великана – не избежать ему косых взглядов купцов до конца путешествия, а возможно – и денежных претензий хозяина носильщика. Лишний же раз ссориться с торговцами уж очень не хотелось. Особенно учитывая, что зарабатывать монеты скоро станет намного труднее.

Охрана караванов стала настоящим хлебом насущным для наемников в этих краях. Хорошая работа с достойной оплатой.

Хотя гномы, хозяева Перешейка, и брали с торговцев огромный налог за пересечение их земель, безопасность они обеспечивали лишь формально. Патрули гномьей милиции были слишком малочисленны, чтобы защитить сотни караванов, проходящих узкую полоску суши, соединяющую континенты. Тропа являлась стратегически важным маршрутом, артерией, соединяющей две столицы Перешейка, два главных города-государства в этой части света: Дхур-Унтеш на востоке и Дхур-Алурд – на западе.

Сейчас путь через Перешеек занимал около трех недель. Если, конечно, за пять с половиной тысяч стадиев древней дороги через пустыню не происходило чего-либо непредвиденного. Но в ближайшее время все изменится. По уверению гномов, поезда с их новейшими паровыми двигателями смогут преодолевать это расстояние всего за четыре дня.

Чертов прогресс.

Первые паровики должны отправиться в путь уже в начале осени. Прозорливые торговцы выкупили все билеты на несколько лун вперед. Что же касается охраны, то было ясно: наемников и на пушечный выстрел не подпустят к поездам. Слишком уж тонка грань между солдатами удачи и обычными бандитами.

В городах Перешейка формировались дополнительные дружины милиции, а на всем протяжении железного пути шло строительство опорных пунктов. Но пока еще они пустовали – и купцы по-прежнему нанимали вольные отряды.

Денар решил сам проверить посты. На всякий случай.

Он как раз направился ко второму, когда его окликнул всадник. Судя по скромному, но добротному одеянию – неплохие сапоги, хоть и изрядно потертые, светлые шаровары, почти белый балахон с капюшоном для защиты от палящего солнца – слуга одного из торговцев, путешествующих в караване.

– Капитан, не могли бы вы уделить немного времени моему господину?

Денар обернулся в седле и смерил мужчину недовольным взглядом.

– Мастер Сейдин хотел… – всадник замешкался, – обсудить исчезновение ваших людей.

Денар на мгновение опешил.

Должно быть, Уорд горланил на пол-лагеря.

Незнакомец воспользовался паузой.

– Нам туда, – сказал он и, не дожидаясь ответа, направился к палаткам торговцев. Денар вздохнул и последовал за ним.

Всадник остановился около самого скромного жилища на окраине «квартала купцов». Небольшой (в сравнении со своими соседями, конечно) шатер Сейдина при ближайшем рассмотрении оказался очень изысканным. Темно-бордовая бархатистая ткань, расшитая серебряными узорами, переливалась и искрилась, отражая солнечные лучи.

Неподалеку трое слуг занимались установкой еще одной палатки. Им помогал мальчишка лет десяти с копной густых рыжих волос. Когда Денар приблизился, паренек поднял свои большие и отчего-то печальные глаза. Один из слуг тут же отвесил ему легкую затрещину, вернув к работе.

Всадник спешился и приподнял плотную ткань, закрывавшую вход, приглашая войти:

– Мастер Сейдин ожидает вас.

Денар шагнул внутрь.

После полуденного зноя пустыни здесь царила приятная прохлада. Пахло благовониями. Глаза постепенно привыкли к полумраку. Свет исходил лишь от свечей на столике в центре, а ткань шатра почти не пропускала солнечных лучей.

Денар осмотрелся.

Помимо столика, на котором стояли подсвечник, корзина с фруктами и бутыль из непрозрачного стекла, он заметил чуть поодаль обитый железом гномий сундук. В таких обычно перевозили особо ценный груз: они и сами стоили целое состояние. Тень возле сундука сдвинулась с места и оказалась человеком.

Незнакомец подошел ближе.

Он был примерно одного роста с Денаром, но худощав и у́же в плечах. Простой коричневый плащ (возможно, даже слишком простой для торговца), наброшенный поверх длинного серого халата, свободно висел на нем.

– Меня зовут Осман Эдип Сейдин, – представился человек, откинув капюшон.

Купец выглядел лет на сорок с небольшим.

Острые черты лица и немного крючковатый нос придавали ему сходство с хищной птицей. Аккуратно подстриженные борода и усы были заплетены в косички на восточный манер. Седина на висках оттеняла черные как смоль волосы. Особенно выделялись глаза – темные, в тусклом свете свечей они казались почти черными, словно бездонные колодцы. Бронзовый загар и обветренное лицо свидетельствовали о недавнем морском путешествии, что неудивительно. Все крупные города Южного континента находились на восточном побережье. Дабы не огибать материк по морю, а это было долго и крайне опасно, товары везли на кораблях в Дхур-Унтеш. Там снаряжались караваны, по Тропе доставляли грузы в Дхур-Алурд и дальше, опять морем, отправляли в западные порты Ангардии – великой империи Северного континента.

– Слава о «Черных эстоках» простирается по обе стороны от Перешейка, – продолжил Сейдин, – многие считают вас лучшим из вольных отрядов; во всяком случае, так мне сказал распорядитель военного дома Дхур-Унтеша. Мы путешествуем под вашей защитой уже несколько дней, а у меня еще не было возможности познакомиться с вами лично и выказать уважение.

– Поблагодарите, когда прибудем в Дхур-Алурд. – Денар не видел смысла тратить время на любезности. – Ваш человек сказал – вы знаете, что случилось с моими людьми.

Сейдин погладил бородку.

– Все не так просто. То, что я сейчас сообщу, касается всего путешествия, – торговец сделал паузу. – Боюсь, что у нас назревают… трудности.

Денар фыркнул:

– Господин Сейдин, говорите уже, что собирались. У меня очень много дел, – неторопливая манера речи собеседника раздражала.

Каждый второй купец в объединенных караванах мнил себя самым важным, а свой товар – самым ценным. Не обращая внимания на довольно-таки резкий тон, Сейдин ответил не сразу.

– К сожалению, у меня нет иного выбора, кроме как раскрыться. Прежде всего, прошу прощения за то, что не был искренним с самого начала. Надеюсь, вы поймете.

Денар кивнул:

– Мне платят не за то, чтобы я задавал вопросы.

«Только бы не контрабанда», – подумал он. Прошлым летом выяснилось, что один купец, которого «Черные эстоки» охраняли по пути в Дхур-Алурд, везет груз «ганджи». В тот раз оплаты за эскорт едва-едва хватило, чтобы замять неприятности с властями.

Сейдин продолжил:

– Я не торговец. Меня направил Орден. Полагаю, нет нужды объяснять, что это означает.

Денар ожидал услышать что угодно, но только не это. От новости моментально пересохло в горле.

– Это означает, что мы в полной заднице, – сказал он хрипло.

В известном мире знали только один Орден. Халду – орден магов. Они умели управлять энергией, невидимой обычным людям – Архэ, как сами ее называли. Их уважали и боялись даже могущественные правители. А связанных с ними суеверий и тайн было вовсе не счесть.

Если верить одной из легенд, именно благодаря магам Ордена люди смогли одолеть Первородных сотни лет назад.

– Вы – халду? – задал Денар ненужный вопрос.

– Да, – спокойно ответил Сейдин, – равно как и люди, путешествующие со мной.

– Что?! – Денар крепко выругался. – Пятеро халду в караване – и вы говорите: «У нас трудности»? Ну тогда мы точно в полной заднице… О чем идет речь?

Сейдин снова сделал паузу перед ответом.

– Господин Денар, мои способности позволяют узнавать о некоторых событиях до того, как они произошли.

Денар почувствовал, как тревожное ощущение перерастает в уверенность.

– Вы можете видеть будущее? – спросил он.

Маг на мгновение задумался.

– Не совсем так. Прежде поймите, что природа этого явления очень сложна. Я не могу видеть то, что будет завтра или через неделю, так же ясно, как то, что творится за окном. «Видение» связано с мощными возмущениями в Архэ. Что происходит, если в воду бросить камень?..

– Пойдут круги, – немного подумав, ответил Денар.

Сейдин улыбнулся:

– Совершенно верно! Чем больше камень – тем сильнее и волнение на поверхности. Точно так же ведет себя энергия в реальном мире. Сильные возмущения в Архэ ощущаются не только в настоящем времени, но и дают отклик в прошлом и будущем.

Маг опять замолчал.

– И что же показали эти ваши «круги»? – спросил Денар.

«Готов биться о заклад, что ничего хорошего».

– Смерть, – просто ответил халду, словно услышав мысли. – Очень много смертей: сотни или даже тысячи. И уже совсем скоро.

– Продолжайте, – сказал Денар.

Сейдин подошел немного ближе. Денар увидел, как блеснули глаза мага.

– Несколько ваших людей исчезли сегодня, не так ли? Они мертвы. Я почувствовал гибель трех или четырех человек недалеко отсюда. Думаю, что на караван скоро нападут.

Осенившая догадка не понравилась.

– Вы – цель? – спросил Денар.

Маг немного помолчал.

– Если я скажу «да», что тогда?

Денар ответил не сразу. «Эстоки» стали известны не благодаря тому, что были самым большим или самым грозным отрядом Перешейка. За пять лет существования отряд Денара еще ни разу не нарушил договор. Если другие банды частенько оставляли своих нанимателей перед лицом опасности или даже переходили на сторону противника, то «Эстоки» сражались до конца.

– «Черные эстоки» всегда выполняют контракт. Всегда. К счастью для вас, я не разрываю соглашения. Так что могу пообещать: постараюсь помочь вам уцелеть. Во всяком случае, пока действует наш договор.

Маг почтительно кивнул.

– Спасибо, капитан. Не спросите, что мы везем?

На этот раз Денар ответил без колебаний:

– Не мое дело.

Некоторых вещей лучше не знать – дольше проживешь. А тайные миссии ордена магов явно входили в этот список. Он и так узнал больше, чем хотелось.

Халду снова кивнул.

– В таком случае не смею вас больше задерживать. Если смогу быть полезен – знаете, где меня найти.

Денар все же решился задать один вопрос:

– Если бы я сказал, что не стану помогать, что тогда?

Сейдин улыбнулся.

– Удвоил бы оплату, конечно.

Денар невольно усмехнулся. Он было направился к выходу, но замешкался у порога.

– Господин Сейдин, – кашлянув, сказал он, – не то чтобы я вам не верил на слово… Но… может быть, вы… продемонстрируете какие-то «особые» навыки?

– Имеете в виду уличные фокусы? – Сейдин улыбнулся, подошел к столу и взял с подноса с фруктами большое краснобокое яблоко.

Повернувшись, маг бросил плод. Денар рефлекторно поднял руку, чтобы поймать его, но он просто застыл в воздухе на полпути.

– Капитан, будьте осторожны. Надеюсь, мы еще продолжим разговор.

Денар подошел к яблоку, протянул руку и взял его с того места, где оно висело. Он ожидал, что потребуется некоторое усилие, как если срывать с ветки, но фрукт оказался в руке, едва он его коснулся.

– Я тоже надеюсь, мастер халду. – Денар откусил яблоко и вышел из палатки.

Глава 2

Паршивая работа

Ястреб

Кассандра с ненавистью смотрела на стоящего напротив человека. Больше всего на свете ей хотелось прямо сейчас пустить стрелу в его прищуренный глаз, или раздавить ему шейные хрящи, или… Взгляд упал на шкатулку, в которой по-прежнему лежал локон Вайи. Придется пока повременить с этим.

Евнух понял значение ее взгляда и улыбнулся.

– Мой человек будет наведываться сюда каждый день. Сообщите господину Зале об успехе, он передаст новость моему человеку, а потом я с вами свяжусь, – с легким кивком оповестил он.

Кассандра так сильно сжала зубы, что казалось, они вот-вот сломаются. Вместо ответа она кивнула. Удовлетворенный и этим, евнух одарил ее лучезарной улыбкой, сложил в сумку пирамиду и карту.

– Не забудьте, – и протянул ей сумку.

Кассандра заметила легкую дрожь в собственных пальцах, когда брала сумку. Это еще больше разозлило. Закинув ее за спину, быстро вышла из приватной комнаты, толкнув плечом по-прежнему стоявшего в дверях воина.

Она едва сдержала себя.

Сдержала, чтобы не побежать сломя голову сразу же от таверны. Понимая, что наверняка люди евнуха следили за входом, Кассандра решила не проявлять слабость. Но едва свернув в первый же переулок, ринулась со всех ног, расталкивая не успевших убраться с ее пути прохожих и уворачиваясь от экипажей.

«Все в порядке», – твердила она словно заклинание. Как будто, повторяя фразу, она и впрямь могла что-то изменить.

Вайя. Ее самый близкий человек на всем свете. Ее подруга, ее сестра, ее возлюбленная…

Когда чахотка забрала мать Кассандры, отец, погоревав немного, взял в жены другую женщину – мать Вайи. Кассандра вначале отнеслась к мачехе настороженно, но вскоре убедилась, что та – добрая и хорошая женщина. Девочки быстро сдружились. Следующие пару лет все было совсем неплохо. Отец зарабатывал достаточно, чтобы вовремя выплачивать долги по закладной, а остатка хватало на нормальную еду. Иногда девочек даже выводили на празднества в город. Тогда отец покупал им сладости, новые наряды, а вечером они всей семьей смотрели на роскошные фейерверки над императорским дворцом.

Но затем отец заболел. Говорили, что владелец фабрики, на которой он трудился, поскупился на защитные маски, и почти половина рабочих надышалась вредных испарений. Провели даже расследование, после которого владельца фабрики обязали выплатить всем пострадавшим по два месячных заработка. Но деньги не могли вернуть отцу здоровье.

Кассандра хорошо помнила, как проснулась среди ночи от громкого кашля. Мать Вайи отправила ее за лекарем. Кассандра кое-как уговорила старого Идилиуса, жившего на другой стороне улицы, встать с постели в столь поздний час и отправиться с ней. Поднявшись на свой этаж, они обнаружили сидящую на ступеньках плачущую Вайю. Кассандре стало все понятно без слов, но она захотела увидеть своими глазами.

Ох и жалела же она впоследствии об этом решении… Не таким хотела она запомнить отца: перекошенное бледное лицо, подбородок и щеки в крови, словно он только что пытался есть сырое мясо; почти вылезшие из орбит широко распахнутые остекленевшие глаза… До сих пор воспоминания об увиденном тогда вызывали у нее дрожь.

Однако жизнь решила, что недостаточно сурово обошлась с ними. Через две недели после того, как похоронили отца, не стало и матери Вайи. Когда женщина возвращалась домой после ночной смены, какой-то урод перерезал ей горло, польстившись на ожерелье из поддельного жемчуга. Так девочки остались предоставленными лишь друг другу…

Вечером Вайя заявила, что больше никогда не сможет спать одна. Кассандра и сама не знала, как бороться со страхом и пустотой в сердце. Она застелила родительскую постель, и эту ночь они провели, прижавшись друг к другу. Тогда их объятия были еще совсем невинными…

Когда Кассандра добралась до своего дома, то с таким тщанием выбранная рубашка была мокрой от пота. Не обращая внимания на ноющую боль в боку, она побежала вверх по ветхим ступенькам, прыгая сразу через две. Сердце колотилось, отдавая барабанным боем в ушах. Бам-бам-бам. Один пролет позади. Бам-бам-бам. Еще один.

Перед последним пролетом она остановилась и попыталась отдышаться. Кто знает, с чем предстоит столкнуться… Угомонив сбившееся дыхание, Кассандра поправила за спиной сумку, данную евнухом, и снова сняла предохранитель с пружины самострела. Немного подумав, взяла в другую руку кинжал и медленно двинулась дальше. Переступив скрипучую ступеньку, третью сверху, она прислушалась. Тихо. Кассандра нырнула в почти темный коридор.

На верхнем этаже располагалось всего четыре квартиры. Ее собственная находилась в дальнем конце. Уже с этого расстояния стало понятно, что не все в порядке. Лучик света пробивался в щель приоткрытой двери. Вайя, как и Кассандра, всю жизнь провела в Тибериме и ни за что не оставила бы дверь открытой.

Кассандра подкралась ко входу в свое жилище, обходя плохо закрепленные половицы. Задержала дыхание. Удар ногой! Дверь распахнулась, и Кассандра стремительно ворвалась внутрь.

Никого.

Единственная комната была совершенно пустой. Кассандра обвела взглядом комнату. На первый взгляд – все так же, как и утром. Но она чувствовала чье-то присутствие. Кассандра глубоко вдохнула. Так и есть. В воздухе остался едва различимый запах мужского пота.

При дальнейшем изучении жилища выявились и другие признаки «гостей». Отпечаток большого ботинка на простыне. Одежда Вайи валялась на полу возле кровати. Таинственным образом исчез плед. Кассандра посмотрела на дверь – петли на месте, замок тоже.

«Ох, Вайя, какого же черта ты открыла им!» – подумала она. Хотя вряд ли дверь, даже со сложным замком, могла остановить тех, кто пришел сегодня.

Внезапно в коридоре скрипнула половица… Кассандра сделала шаг назад, нацелив самострел на дверной проем.

– Касс? – раздался снаружи тонкий голосок.

Кассандра опустила руку.

– Какого черта ты крадешься?

В комнату, озираясь по сторонам, вошла Оса.

– Увидела, как ты несешься по улице, и хотела все рассказать. Да разве за тобой угонишься?

Кассандра присела на корточки, чтобы ее глаза оказались вровень с глазами Осы, и схватила девочку за щуплые плечи:

– Так давай же! Рассказывай!

– Хорошо, хорошо! Только отпусти, мне же больно! – запротестовала Оса.

Кассандра разжала пальцы и с укором совести увидела, что на плечах девочки остались красные следы.

– Прости.

– Да ладно… В общем, как мы расстались, я прямиком сюда. Только добралась, смотрю – два мужика выходят из твоего дома. Здоровенные такие… У одного, кажись, щека разодрана была. Тащили не то ковер свернутый, не то одеяло. Ну я сразу смекнула: что-то неладное.

– Скажи, что проследила за ними! – Кассандра едва удержалась, чтобы снова не схватить бедняжку.

Оса одарила ее «за кого ты меня держишь?» взглядом.

– Обижаешь, подруга! Конечно, проследила. На улице их уже экипаж поджидал. Ну и я запрыгнула на подножку. Чуть не спалилась. – Оса хихикнула. – Знаешь, куда поехали? К жирному Зале! Там из повозки какой-то лысый дылда вылез, внутрь зашел. Вот. А я обратно двинула.

Кассандра схватилась обеими руками за рот. «Идиотка. Какая же ты идиотка!» – обругала она себя. Все это время Вайя была рядом!

Кассандра резко вскочила и со всей силы пнула стоящий рядом табурет. От удара нехитрый предмет мебели ударился о стену и развалился, оставив в стене глубокую выщербину. Оса в ужасе отшатнулась.

– Расскажи мне про экипаж, про мужиков этих, хоть что-нибудь!

Девочка задумалась.

– Экипаж как экипаж. Лошадьми запряжен, не как эта новомодная пыхтящая хреновина. Не из наемных, новенький. Еще лаком пах. И лошади хорошие, крупные. А мужики, – продолжила она, – из опасных. Я таких сразу вижу. Горло перережут, и глазом не моргнут. Лучше не связывайся с ними, Касс.

Девочка помолчала немного.

– Что-то ценное забрали, да?

Кассандра почувствовала, как щиплет в носу.

– Вайю, – ответила она и отвернулась, чтобы смахнуть предательски навернувшиеся слезы. Затем подошла столу и налила два стакана воды.

– Пить хочешь?

Оса, застывшая с открытым ртом, кивнула. Кассандра протянула ей стакан, и девочка тут же принялась жадно пить.

– Эльфы меня побери! Какая же я дура! – выпалила Оса, отняв полупустой стакан ото рта.

Кассандра отмахнулась.

– Это я во всем виновата, – сказала она. – Чуяла же что-то неладное…

Оса ничего не ответила, и Кассандра была ей благодарна за это. Какое-то время они обе молчали. Кассандра пыталась придумать, как найти и вызволить Вайю, но каждый план был хуже предыдущего.

– Так вот, значит, как живут богачи… – задумчиво произнесла Оса, допив воду и вертя головой по сторонам.

Кассандра фыркнула:

– Скажешь тоже!

– Что будешь делать? – спросила девочка, возвращая пустой стакан.

– Не знаю, – честно ответила Кассандра.

Она не знала о похитителях почти ничего. Единственным связующим звеном оставался Зала, но вряд ли толстяк знал, где искать этого трижды проклятого кастрата. Да и кабы знал, не сказал бы… Наверняка сам испугался до смерти, раз раскрыл личину одного из своих лучших исполнителей. А Зала – человек серьезный. Крутился в этом деле еще задолго до того, как Кассандра подрезала свой первый кошелек. Под кого попало он бы не прогнулся.

«О Создатель, чем же я тебе так насолила? – мысленно взмолилась Кассандра. – Помоги мне хоть немного, и, клянусь, больше никогда ни о чем не попрошу!»

О том, чтобы на самом деле попытаться проникнуть в Храм Ордена, она даже и думать не хотела. К тому же не сомневалась, что если каким-то чудом ей удастся исполнить поручение, то на следующее утро их с Вайей найдут в сточной канаве с перерезанными глотками… или вовсе не найдут.

– Может, я смогу помочь? – искренне и наивно спросила Оса.

Кассандра усмехнулась. Чем ей может помочь малолетняя уличная оборванка? Хотя… Нет. Слишком опасно. Оса и так сделала больше, чем стоило.

Кассандра нервно закусила губу. Но как же еще выйти на след похитителей? Действовать нужно быстро.

– Пообещай, что будешь осторожна! – сказала она.

Оса самодовольно хмыкнула.

– Я серьезно. – Кассандра сдвинула брови.

– Ладно, ладно, обещаю, – отмахнулась девочка, – говори уже, что сделать-то?

Кассандра по-прежнему колебалась. Имела ли она право просить юную подругу рискнуть жизнью? Но голодный человек должен быть благодарен за любую предложенную еду. Кассандра решилась.

– Нужно проследить за одним человеком. Возможно, это кто-то из тех, кого ты видела сегодня. Слушай…

Когда Оса ушла, Кассандра еще долго не могла прийти в себя. Умение ждать было важной частью ее работы, но сейчас девушке казалось, что она совершенно утратила столь ценный навык. Ходила взад-вперед по квартире, в сотый раз перекладывая с места на место вещи, проверяя оружие и другое снаряжение. Наконец, поняв, что так и до безумия недалеко, достала из шкафчика бутылку крепкой настойки.

Пустой желудок, да на вчерашнее… После первого же стакана перед глазами все стало расплываться. Она не помнила, как допила бутылку и провалилась в полный кошмаров беспокойный сон.

Наемник

Несмотря на скверное настроение, оставшееся после разговора с магом, Денар едва сдержал улыбку при виде происходящего у палатки Сейдина: тощий мальчуган в излишне просторных шароварах и потертой кожаной безрукавке вовсю ругался с одним из халду.

– Пропусти меня, старый дурак! – крикнул парнишка, а затем добавил несколько слов, которые редко ожидаешь услышать от тринадцатилетнего.

«Скажи кто-нибудь Серрану, с кем он сейчас спорит, и до конца путешествия паренек превратится в невидимку без всякой магии!» – усмехнулся про себя Денар.

Он встретил этого мальчишку на улицах Чогха-Зембиля, когда тот пытался срезать ему кошелек…

– Как тебя зовут? – спросил он воришку, извивающегося в железной хватке Уорда.

Вместо ответа тот лишь оскалился мелкими острыми зубами, которые казались ослепительно-белыми на фоне чумазого лица. А в следующий миг мальчишка, словно дикий енот, возил зубы в державшую его руку.

Ох и ругался же тогда Уорд! У него до сих пор остались следы от укуса. Впрочем, это были не самые страшные шрамы здоровяка.

Оторвав маленького дикаря от кровоточащей ладони, Уорд отвесил ему такую оплеуху, что тот отлетел на несколько шагов. Денар уже решил, что пареньку конец, но тот как ни в чем не бывало вскочил на ноги. Наверно, его спас небольшой вес.

Дело происходило в тесном переулке. Едва утерев разбитый нос, мальчишка попытался прошмыгнуть между широко расставленных ног великана. И ему почти удалось, но тут Денар ухватил его за шиворот. Памятуя об острых зубах, тут же придержал его второй рукой за волосы.

Уорд тогда предложил сдать воришку страже, но Денару стало жаль сорванца. Законы южных городов не отличались мягкостью. За кражу пареньку наверняка оттяпали бы руку по самый локоть – а это оставляло ему лишь две дороги: в попрошайки или на кладбище для бедняков. Денар решил, что в мире достаточно изломанных судеб и без еще одной. К тому же в темных глазищах грязного тщедушного оборванца он увидел давно забытый блеск. Блеск, который уже много лет не видел в собственных глазах, глядя в зеркало.

Дождавшись, пока паренек угомонится, медленно поставил его на ноги. Затем достал из кошелька несколько мелких монет и протянул их оборванцу. Недоверчиво, как вечно голодная бродячая собака, которая многие годы получала от людей лишь пинки, а теперь увидела протянутую кость, паренек потянулся к деньгам, но отдернул руку на полпути.

– Ну же, – сказал Денар, – бери, не бойся.

Это словно задело гордость мальчишки: он быстрым движением сгреб монеты.

– Серран ничего не боится! – заявил он.

Денар засмеялся.

– Серран, значит… Что ж, будем знакомы: мое имя – Денар, а этот большой человек – Уорд.

Мальчишка злобно зыркнул на едва не прибившего его великана. Уорд ответил не менее суровым взглядом. Денар снова чуть не рассмеялся.

– Серран, хочешь заработать денег? – спросил он. При этих словах в глазах Серрана зажегся опасный огонек, а рот превратился в тонкую линию. Мальчишка попятился к стене. Денар улыбнулся и похлопал по ножнам своего меча. – Мы наемники. «Черные эстоки», слыхал?

Парень помотал головой. Тогда отряд Денара еще не был так знаменит.

– Не важно. Ты ловкий. У тебя быстрые руки. Такой человек мог бы мне пригодиться. А заодно научишься себя защищать.

Мальчишка осклабился.

– Серран и так может за себя постоять. Как твоя ладонь, здоровяк?

– Ах ты, маленький… – начал Уорд, но Денар остановил его:

– Я говорю о том, чтобы научиться владеть настоящим оружием. К тому же получишь возможность честно заработать. Буду платить тебе дирхем в месяц. Что скажешь?

Глаза парнишки тут же заблестели.

– Два! – выпалил он.

Денар сделал вид, что обдумывает предложение.

– Два, – согласился он, протягивая руку.

Серран подумал еще немного, а затем, крадучись, подошел ближе и осторожно вложил свою щупленькую ладошку в мозолистую руку Денара.

– Два, – повторил Денар, – но придется доказать, что ты их заслуживаешь…

С тех пор уже четыре года шустрый и ловкий как обезьяна мальчишка выполнял роль его оруженосца, а между делом стал своеобразным талисманом отряда. Мало кто мог устоять перед белозубой улыбкой озорного мальчугана. Даже Уорд, первое время смотревший на бывшего воришку с подозрением, спустя пару дней показывал, как правильно седлать лошадь.

Мальчишка вытянулся, но, хотя и ел за троих, по-прежнему оставался худым как трость. С мечом и копьем у него пока не очень получалось, но в обращении с ножом ему не было равных. Серран любил ножи и прекрасно их метал: попадал в яблоко с десяти шагов.

Денар крепко привязался к пареньку и даже подарил ему на прошлый день рождения дорогущий набор метательных ножей гномьей работы. Он невольно улыбнулся, вспомнив радость паренька при виде такого шикарного подарка…

– Капитан! – выпалил Серран, едва увидев Денара. – Крис вернулся. Велел разыскать тебя! Сказал, что тебе самому нужно все услышать…

Понимая, что тут не место для расспросов, Денар запрыгнул на коня и направился вслед за пареньком, который просто побежал на своих двоих, мелькая босыми пятками.

Они двигались мимо «квартала купцов».

Торговцы поспешили укрыться от палящего солнца в роскошных шатрах, в то время как слуги, невзирая на жару, занимались повседневными делами: готовили еду, чистили одежду, кормили животных.

От внимания Денара не ускользнуло то, какие взгляды Серран бросал на трех молоденьких служанок, колдующих у большого котла возле одного из купеческих шатров. Их движения были слишком плавными для простых кухарок, а тонкая одежда плохо скрывала округлые формы. Наверняка девушки еще и развлекают своего хозяина танцами, а холодными ночами согревают ему постель.

Не стоит Серрану с ними связываться.

«Отведу его к «волчицам», когда доберемся до Дхур-Алурда», – решил Денар. Он и сам был не намного старше Серрана, когда впервые познал женщину.

Одна из служанок, черноволосая смуглянка, словно почувствовав на себе нескромный взгляд, повернула голову и улыбнулась.

Лицо Серрана тут же зарделось, и паренек споткнулся, чуть не упав. Девушка засмеялась. Сделав вид, что ничего не произошло, Серран с важным видом поправил жилетку и прибавил ходу.

Силуэт Уорда Денар увидел издалека. Здоровяк возвышался над толпой воинов; а собралось их гораздо больше, чем полагалось для одного поста. Вскоре причина стала ясна: Крис вернулся вместе с пропавшим скаутом. Денар узнал в нем Телза – молодой парень пришел в отряд меньше года назад.

Тому здорово досталось: часть левого уха отсутствовала, возле виска запеклась кровь, лицо в синяках, туника заляпана бурыми пятнами. Ни доспехов, ни оружия при нем не оказалось.

Крис поднес к губам Телза флягу с водой, и тот принялся жадно пить. Утолив жажду, он посмотрел на Денара – как будто только что узнал его, засуетился и протянул смятый листок бумаги. Денар заметил на запястьях парня кровавые следы.

«Оставьте торговцев и идите своей дорогой – будете жить. Останетесь с ними – умрете. Даю время до утра», – гласила записка, написанная ровным почерком на лигурийском.

Денар почувствовал, как в желудке неприятно засосало, как и всегда, когда плохие предчувствия оправдывались.

Какого черта здесь вообще происходит?

Тактика бандитов – напасть и бежать. Они просто убили бы скаутов и напали на караван, если их достаточно много. Похоже, действительно кто-то охотится за грузом халду? Но раз не напали сразу – значит, считаются с силой, которую представляет отряд, и не хотят рисковать.

Денар повернулся к разведчику. Тот снова пил из фляги. Вода стекала по подбородку, оставляя светлые дорожки на кровавой корке поверх кожи.

– Тебя отпустили?

Парень кивнул.

– Брэн уехал вперед, а мы, мы с Дэном проверяли небольшой овраг. Не видел, откуда они появились. Выскочили сразу со всех сторон – человек десять, не меньше! Все вооружены. Дэн даже не успел выхватить сигнальную ракету, его тут же пронзили копьем. Прямо насквозь! – Лицо разведчика передернулось. – Я попытался прорваться, но один из них едва не снес мне башку… – Парень потрогал голову возле изуродованного уха и продолжил: – Потом… Потом ничего не помню. Очухался уже в лагере, связанный и безоружный. Когда открыл глаза, их командир допрашивал Брэна… гх-гх-гх!.. – Речь высушила горло парня, и он снова принялся пить.

Сделав несколько глотков, Телз продолжил рассказ:

– В тот момент я позавидовал Дэну – тот хотя бы умер быстро. Никогда не думал, что человек может кричать так громко… А когда настала моя очередь… и этот… монстр направился ко мне… Я уж думал, конец пришел… Но он… он лишь дал эту записку. – Телз посмотрел на мятый листок в руке Денара.

«Какого черта они затеяли всю эту игру?» – снова подумал Денар. Тут он обратил внимание на странную деталь. Записка была на лигурийском. На нем говорил Северный континент, во всяком случае, его цивилизованная часть. Здесь же, на Перешейке, основным языком являлся гномий. Конечно, многие свободно владели лигурийским, особенно торговцы, но – разбойники? Ситуация становилась все более и более запутанной.

– Сколько их, как вооружены? – спросил он.

Телз сморщил лоб.

– Я… я не уверен. Их много. Очень много, – сбивчиво начал парень, но навыки разведчика взяли верх, – не меньше тысячи… может, полторы. Хорошо вооружены. Почти у половины – винтовки.

Дела обстояли все хуже. Таких больших банд Перешеек еще не знал. Полторы тысячи бойцов, вооруженных огнестрелом. Пятеро на одного! Расклад, при котором не выстоять даже его ребятам.

– Но хуже всего… их командир. Лицо его было скрыто маской, но то, что он сделал с беднягой Брэном… – Губы Телза задрожали. На какой-то миг Денару даже показалось, что парень заплачет.

Неожиданно Телз схватил Денара за руку:

– Вы думаете, его пытали? Нет; во всяком случае, не так, как обычно пытают… Насколько я знаю. Он лишь приложил ладонь ко лбу Брэна… И все! А потом… потом Брэн закричал. Орал так, что я решил – оглохну! – Телз сглотнул. – Думаю, каким-то образом этот демон влез ему прямо в голову! После, когда все закончилось, глаза Брэна стали совершенно пустыми. Как у трупа, хотя он и не был мертв.

Еще один маг?!

Вот так новость… Какого черта Сейдин, пропади он пропадом, не сказал, что им придется иметь дело с одним из его породы?! Не знал или не захотел сказать? И насколько силен этот другой колдун? Смогут ли халду справиться с ним?

Халду не были воинами и использовали свои способности лишь для самозащиты. Во всяком случае, они так утверждали. Слуги Ордена обычно выступали в качестве посланников и переговорщиков. Но сейчас, похоже, был тот случай, когда им придется засучить рукава.

Однажды Денару довелось увидеть халду в бою. Во время войны за специи на его глазах двое магов почти уничтожили отряд из дюжины человек, попытавшийся захватить их. Люди и лошади летели во все стороны – никто даже не смог приблизиться к ним на расстояние атаки.

Как вообще сражаться против людей, которые могут отшвырнуть тебя, словно насекомое? Можно ли их вообще убить? Наверняка можно. Этот Сейдин внешне выглядел как обычный человек…

– Я оторву ему голову! – Бас Уорда вернул Денара в реальность. Глаза великана пылали яростью, а могучие руки сжались в кулаки.

– А что будешь делать с остальными? – усмехнулся Крис. – Всех порубишь своим палашом?

Это было не место для споров и принятия решения – на виду у половины лагеря. Нужно основательно все обдумать.

– Жду вас обоих у себя. Серран, – Денар позвал оруженосца, – найди Акера.

«Паршивая работа», – мрачно добавил Денар про себя.

– И принеси нам что-нибудь пожрать и выпить! – спохватился Уорд, прежде чем парнишка успел убежать.

Глава 3

Хищники

Легионер

Пулий продолжал пробираться почти на ощупь. Лишь кое-где почти абсолютную черноту разгонял багряный лунный свет, пробивавшийся сквозь густые кроны. И Пулий не мог сказать, что от этого ему становилось спокойнее. Деревья и кустарники, окрашенные в кроваво-красные оттенки, вызывали необъяснимый животный страх, заставляли чувствовать себя слабым и беспомощным перед могущественным сверхсуществом, имя которому – Ночной лес.

В который раз Пулий отдернул руку, непроизвольно потянувшуюся к поясу с огнивом. Свет факела, конечно, вернет бодрость духа и отпугнет хищников. Но он же может привлечь куда более опасных созданий – людей.

«Нет уж, лучше идти в потемках, чем снова столкнуться с бессами!» – успел подумать Пулий перед тем, как его нога угодила в глубокую рытвину. Со страшным шумом он упал в колючий кустарник.

Позабыв об осторожности, используя меч и крепкие ругательства, Пулий принялся выбираться из цепких объятий растения. Проклятый кустарник, видимо, не желал расставаться с новым знакомым: изо всех сил сопротивлялся, крепко обвивал руки и ноги тонкими ветвями с мелкими колючками. Каким-то образом ему удалось запустить свои когтистые щупальца даже под одежду.

Когда наконец Пулию удалось освободиться, то ему показалось, что на теле не осталось ни одного участка, который бы не болел, не чесался или не зудел огнем.

– Зараза! – «обласкал» Пулий куст и в сердцах рубанул ненавистного врага мечом. Куст не ответил. Но спустя совсем немного времени раздался другой звук. Вой. Пока еще достаточно далеко, но все же гораздо ближе, чем того хотелось. А вскоре первому вою ответил второй – еще ближе.

По спине поползли мурашки. Отлично. Все лучше и лучше. Для полного счастья не хватало только наткнуться на стаю голодных волков. В одиночку хищники редко нападали на взрослых людей, но стая из нескольких зверей может счесть одинокого странника достойной риска добычей.

«Дерьмо!» – мысленно выругался Пулий. Пожалуй, придется остановиться на ночлег. К тому же он давно боялся признаться себе, что плохо понимает, в какой части леса находится. Похоже, слишком сильно отклонился на север – иначе уже давно бы увидел огни Изерона.

Еще раз выругавшись, Пулий вернулся немного назад. Здесь, на небольшой полянке, росла пара деревьев, которые вполне сгодятся для ночевки: не слишком молодые – ветви достаточно толстые, чтобы выдержать вес человека, но и не слишком старые – нижние ветки находились не очень далеко одна от другой и от земли.

Пулий засунул меч в ножны и полез наверх, пытаясь вспомнить навыки из далекого детства. После того как пару раз едва не сорвался и больно ободрал запястье, ему удалось устроиться на толстой ветке, прислонившись спиной к стволу. Конечно, назвать такое положение удобным было бы явным преувеличением, но Пулий постарался извлечь максимум из условий, которые предоставило ему дерево. Он снял с пояса ремень и обвязал его вокруг бедер, примотав себя к ветке, а под голову пристроил флягу. Наконец-то можно немного отдохнуть.

Едва Пулий прикрыл веки, как почувствовал, что проваливается в водоворот сновидений… Его взору предстала обнаженная Лора, которая улыбалась и крутила на пальце золотую цепочку с кристаллом. Пулий протянул к ней руку…

Вдруг раздался пронзительный вой. Совсем близко! Пулий мгновенно распахнул глаза. Он принялся безуспешно пялиться в непроглядную чернь под собой, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь. Но с таким же успехом мог бы попытаться изучать дно колодца.

Тогда он прислушался. Тишина… Нет! Не совсем!

Едва различимое шуршание послышалось где-то справа. Шуршание стало громче, проследовало из одной стороны в другую, затем вернулось и стихло. Сердце застучало с удвоенной силой.

Снизу ему ответило громкое сопение, потом что-то опять зашуршало, а затем Пулий услышал грозное «р-р-р», не оставляющее сомнений.

«Дерьмо!» – едва не сказал он вслух.

Волки выследили его. Что дальше? Уберутся ли твари к утру или будут терпеливо дожидаться, пока добыча не свалится вниз, истощенная голодом и жаждой? Он слыхал подобные истории от ветеранов.

«О Создатель, где же твое милосердие?!» – взмолился он. Неужели варваров было недостаточно и теперь предстоит биться за свою жизнь со стаей свирепых лесных хищников? Пулий взялся за рукоять меча, обтянутую кожаной лентой. Обычно ощущение потертой кожи в ладони придавало уверенности, но не в этот раз. Страх противным холодком заполз под стальную кирасу, без труда проник сквозь промокшую от пота тунику и принялся настойчиво вгрызаться в самую душу. Первобытный страх тысяч поколений предков, страх жертвы перед природным хищником. Пулий поежился.

Внезапно зверь внизу начал быстро ходить туда-сюда, недовольно фыркнул. Его шаги стали удаляться и затихли. Второй волк последовал за первым. Прежде чем Пулий успел поблагодарить небеса, он услышал другие звуки. И он с радостью променял бы их на волчье рычание.

Голоса. Человеческие голоса.

Люди приближались, их было слышно все громче.

Похоже, сюда шла большая группа. Скоро между деревьями мелькнул свет, который становился все ярче. Голоса стали различимы настолько, что можно было разобрать отдельные слова, а вскоре – и фразы. Пулий задержал дыхание и вслушался: говорили на языке бессов.

– Не слишком ли много почестей для какого-то южанина? – спросил грубый мужской голос.

– Твое дело исполнять что сказано, Скарг, – ответил второй, более глухо звучащий, но в то же время сильный; наверное, принадлежащий уже немолодому человеку, – так что иди и заткнись.

– Будь моя воля – перерезал бы ему глотку, – огрызнулся Скарг, – чем одна имперская крыса лучше другой?

Пулий насторожился. Он уже слышал этот голос раньше. Правда, сейчас никак не мог понять, где именно. Тем временем варвары подошли совсем близко. Их шаги уже были отчетливо слышны. Свет факелов отбрасывал длинные тени от окружавших полянку деревьев.

На прогалину вышло полдюжины бессов. Все воины, все с оружием. Первым ступал широкоплечий пожилой варвар с испещренным шрамами лицом и длинными седыми волосами, заплетенными во множество маленьких косичек. Пламя факела играло на кольцах его кольчуги, закрывающей тело почти до колен. Вероятно, вождь – слишком хорошее снаряжение для обычного берсерка.

На плече вожака висела сумка из кожи, похоже, очень тяжелая: даже мощный стан бесса слегка перекосился. Следом шел тот самый варвар, что нашпиговал стрелами беднягу Желтого. Оставшиеся четверо выглядели не менее опасными противниками.

Пулий сильнее вжался в ствол дерева. Облизнул пересохшие губы. Если хотя бы один из бессов посмотрит наверх – ему конец. И тут же пожалел, что не вскарабкался повыше.

Но в следующий миг Пулий позабыл о страхе. Заросли с другой стороны прогалины раздвинулись, и из них вышли трое легионеров.

– Тем, что эта «крыса» неплохо понимает ваш язык. Так что советую тебе следить за словами, – сказал тот, что шел первым.

Пулий почувствовал, как его нижняя челюсть занемела, когда разглядел лицо говорившего ангардийца.

«Твою ж мать! Что здесь забыл Кезон – тессерарий легиона?»

– Надо же, говорящая крыса, – усмехнулся Скарг, ничуть не смутившись.

– Заткнись ты уже! – прикрикнул на него пожилой бесс. – И так сегодня бед натворил…

Кезон поднял руку. Двое сопровождавших его солдат остановились и скинули с плеч винтовки. Сам же он прошел вперед, остановившись прямо под деревом Пулия. Пожилой воин также оставил своих воинов и подошел к тессерарию. Он воткнул свой факел в землю, затем, не говоря ни слова, снял с плеча сумку и бросил ее к ногам легионера.

Пулий услышал, как звякнул металл.

Кезон присел на корточки, не спуская глаз с бесса, запустил свободную от факела руку внутрь торбы. Через мгновение извлек из ее недр желтый слиток размером с кулак. Ангардиец принялся внимательно разглядывать кусок золота в свете факела. Затем положил слиток на землю и повторил процедуру еще дважды. Пожилой варвар терпеливо ждал.

Наконец Кезон удовлетворенно хмыкнул и сложил все золото обратно в сумку.

– Кто-нибудь из твоих может читать на человеческом языке? – презрительно спросил он пожилого воина, доставая из-под кирасы сложенную в несколько раз записку.

Бесс взял бумагу и развернул ее.

– Я могу, – ответил он на лигурийском почти без акцента.

Варвар некоторое время изучал листок.

– Откуда мне знать, что здесь правда? Что мешает тебе соврать и отправить нас всех в западню?

Кезон усмехнулся.

– Разве моего честного слова тебе мало, Абигор? Сколько лет мы знакомы?

Скарг сорвался с места:

– Ангардийская крыса! Ложь у всех южан в крови. Видать, матери кормят вас не молоком, а враньем.

– Назад! – крикнул пожилой воин, прежде чем молодой варвар успел приблизиться.

Как раз вовремя: оба легионера, сопровождавшие Кезона, вскинули винтовки и были готовы их разрядить в любой момент.

Скарг замер. Его ладонь сжимала рукоять топора. Взор блуждал от солдат к тессерарию. Наконец он опустил оружие, смачно плюнул на землю, но все же попятился назад.

– Держи своих людей в узде, старик. Не то можешь недосчитаться одного или двоих, – невозмутимо сказал Кезон.

– Не в твоих интересах доводить до кровопролития, – парировал Абигор.

Кезон смерил вождя бессов испытующим взглядом. Но затем как ни в чем не бывало улыбнулся и махнул солдатам. Те опустили оружие.

– Ты перехватил сообщение, о котором я говорил тебе вчера? – спросил он.

По спине Пулия побежали мурашки. Встреча с бессами, стоившая жизни его напарнику, была не случайной?

Абигор кивнул.

– Тогда знаешь, что сейчас застава почти беззащитна. Легиону не хватает боеприпасов и солдат.

Абигор снова кивнул. Кезон продолжил:

– Теперь тебе решать: напасть сейчас или ждать, пока эти идиоты хватятся пропавших гонцов и отправят новых. Я выполнил свою часть сделки. В этой записке план, все караулы и пароли часовых на ближайшую декаду. Только учти, что я больше не вернусь в каструм. Теперь меня ждет гораздо более теплое и уютное место. Не знаю, как быстро решат сменить пароли: может, уже завтра, а может, и никогда.

Пожилой воин промолчал.

Кезон с явным усилием поднял с земли сумку с золотом и повесил на плечо. Затем повернулся вполоборота.

– Прощай, Абигор. Надеюсь больше никогда тебя не увидеть.

Не дожидаясь ответа, бывший тессерарий направился к своим солдатам.

Скарг ринулся к Абигору и прошептал что-то совсем тихо. Даже находясь так близко, Пулий не разобрал слов.

Абигор отрицательно покачал головой.

– Херкул велел оставить его в живых, – процедил он.

Экс-легионеры поспешно покинули место встречи. Вскоре свет их факелов растворился в ночи. Скарг выругался на своем языке с использованием слов, некоторые из которых оказались Пулию незнакомы.

Вождь бессов все стоял под деревом, изучая полученную от предателя-Кезона бумагу.

– Идем, – наконец сказал Абигор, – выступаем на рассвете. Херкул приказал взять эту проклятую заставу – и мы ее возьмем.

Бессы ушли, оставив Пулия в полном одиночестве.

Только сейчас он осознал, что до сих пор сжимает рукоять меча. Пулий разжал ладонь и почувствовал, как по пальцам пробежала волна покалываний. Трясущейся рукой он вытер со лба выступивший, несмотря на прохладу, пот.

Дерьмо!

Почему из всех деревьев во всем лесу ему приспичило вскарабкаться именно на это? Как его вообще угораздило угодить на место этой встречи?!

По крайней мере, все обошлось.

Обошлось?.. Бессы собираются вырезать заставу. Убить всех людей, с которыми он прожил последние четыре года. Некоторые были Пулию приятелями, другие – нет. Но никому из сослуживцев он не желал смерти. Даже кретину Сервию, который обвинил его в шулерстве (между прочим, почти необоснованно) и едва не сломал руку. А друзья? Неужто уже завтра к вечеру Мамерк, Секст, Аппий и все остальные будут мертвы? И этому никак нельзя помешать?

Перед глазами снова всплыло искаженное предсмертной агонией лицо Желтого.

– Трус… – прохрипел Желтый.

– Отстань! – прорычал себе под нос Пулий. – Ты труп! И я не собираюсь составлять тебе компанию.

Вот уж нет!

Неблагодарное это дело – быть героем. О живых не поют песен. Что толку в том, чтобы твое имя воспевали менестрели, если сам уже будешь пеплом?

– Не мое дело, – твердо сказал Пулий. – Я свое отслужил! К эльфам этот север…

Да и что смогут сделать полуголые дикари против закованных в броню солдат? Легион – несокрушимая сила. Один залп винтовок – и бессы спрячутся обратно в лес так, что их следов никто не найдет до следующего лета.

Пулий поерзал на ветке, ища положение поудобнее. Оно не находилось. Смирившись, он прикрыл глаза.

– …Трус! – проклокотал Желтый, плюясь кровью.

– Зато я жив! – крикнул в ответ Пулий. – И пока не собираюсь отправляться «за реку».

– Трус, – снова булькнуло из дырявого горла Желтого.

Пулий отвернулся.

– Трус, – раздалось из-за спины, – трус, трус, трус…

Пулий распахнул глаза. Сердце принялось отплясывать бешеный танец, отдавая барабанным боем в уши.

– Я не герой! – сказал сам себе Пулий вслух, даже не заботясь о том, что его кто-то может услышать.

«Трус! Трус! Трус!» – звучали в голове слова Желтого.

Пулий взялся за рукоять меча, ища успокоения. Но почему-то легче на душе не стало. Он вспомнил, как первый раз взял в руки этот самый клинок.

– …служить и защищать граждан… – повторял он за центурионом слова клятвы вместе с парой десятков других новобранцев, как и он привставших на одно колено.

– Встаньте, легионеры! – словно глас Всевышнего прозвучал с трибуны голос легата.

Тут же к новобранцам подошли ветераны. Они накинули им на плечи красные военные плащи. Напротив Пулия стоял темнокожий Мамерк. На фоне его смуглого лица улыбка казалась белее самого снега. Геносиец протянул ножны с вложенным в них гладиусом. Блеснул на весеннем солнце стальной кругляш навершия. Дрожащей рукой Пулий взялся за обмотанную новой кожей рукоять клинка. До сих пор в памяти остался этот запах… Мамерк хлопнул Пулия своей огромной ручищей по плечу и рассмеялся.

– Добро пожаловать в Тринадцатый легион, салага! – сквозь смех сказал он.

Пулий улыбнулся в ответ. В тот миг ему казалось, что первый раз в жизни он делает что-то правильное. Были позабыты все тяготы ежедневной муштры, все ссоры, все обиды. Сжав в руке меч, свой меч, он почувствовал себя настоящим мужчиной, почти героем…

– Дерьмо! – выругался Пулий.

Кому-то в этой жизни везет, кому-то не очень… Похоже, Пулий относился к числу вторых. Он отстегнул ремень и начал спускаться с дерева.

Вдалеке снова завыл волк.

Вождь

Абигор сделал вид, что поправляет ножны, – и помассировал ноющее бедро. Сломанная много лет назад кость так и не срослась как надо. Проклятая нога опять разболелась. Старые раны всегда напоминают о себе к непогоде. Наверняка будет дождь, и сильный. Тем лучше. Будет проще сохранять скрытность, пока для имперцев не станет слишком поздно.

Абигор распрямил спину.

Услышав похрустывание, едва сдержал вздох. Время не щадило никого. Похоже, он становился слишком стар для всего этого. Но если не он, то кто? Не может же он позволить выскочкам вроде Скарга или его дружка Дивикона занять место хэрсира и вести туат.

Не теперь, когда, спустя годы унижений и страданий, близится день расплаты. Не для того он, проглотив гордость, кланялся имперцам, платил оброк, отправлял на смерть своих же соплеменников, которые имели смелость защищать свободу с оружием в руках.

Не теперь.

Абигор погладил литое бронзовое навершие в форме волчьей головы. «Скоро ты снова будешь пить кровь, старый друг», – прошептал он мечу.

Обратный путь показался короче и легче. Идти без тяжеленного мешка на плече было куда приятнее, а темнота совершенно не мешала. Абигор нашел бы дорогу домой и без факела. Он бегал по этим лесам еще мальчишкой, охотясь на кроликов. Сколько же зим минуло с тех пор…

Пять десятков? Больше?

Что толку их считать… ничего ведь не вернуть. Тогда он и не подумывал о том, чтобы стать вождем. Не ведал, что в качестве расплаты ему придется хоронить собственных детей и всадить нож в сердце своей жены, чтобы облегчить ее страдания. Мир был проще тогда. Не легче – нет, трудностей на свете хватало и в те дни, но – проще.

Он вспомнил, как однажды пошел проверять силки – и нашел по зверьку в каждом. Его счастью не было границ. Выпятив грудь, он вошел домой, держа тушки четырех упитанных кроликов. Отец впервые назвал его мужчиной. Вкус и запах жаркого, которое состряпала тогда мать, Абигор помнил до сих пор. А на следующий день на деревню напали эдуи, и отец погиб в бою, как и многие другие воины.

«Как странно», – подумал он.

Тот далекий день, давным-давно канувший в прошлое, до сих пор остается в памяти четким и ярким, подробным в мельчайших деталях, а вот случившееся всего пару лун назад – окутано дымкой.

«Может быть, с возрастом тускнеет и память человека?»

Многое изменилось с тех пор.

Даже лес тогда простирался гораздо дальше на юг, чем теперь. Но проклятые безбожники-южане своими железными топорами рубили вековые деревья, словно те и не живые вовсе. Строили на их месте дома.

Они искали в реках желтый металл.

Их радость не знала предела, когда кому-нибудь удавалось найти крупный самородок. Абигор до сих пор не мог понять, чем этот металл лучше других. Ведь сталь была намного прочнее, хотя лишь избранные кузнецы знали, как с ней обращаться. Но южане с радостью меняли на бесполезное «золото» (какое странное слово) еду и нужную утварь: посуду, острые ножи, мотыги.

Но это было лишь начало. Жадность имперцев не знала границ. Их приходило все больше и больше с каждой весной. Они считали себя хозяевами в чужих землях. Временные постройки разрастались до городов. Абигор никогда не думал, что люди могут так быстро и так сильно изменить мир. Лес таял на глазах, как весенний снег. Вместе с деревьями пропадали и звери. Все чаще охотники возвращались домой без добычи.

Ничего удивительного, что между волчьим народом и южанами стали вспыхивать ссоры, зачастую заканчивающиеся кровью. А потом пришли солдаты…

– Нужно было перерезать им всем глотки! – вновь прорычал Скарг.

Абигор вернулся из тумана воспоминаний.

Молодой воин все не унимался. Видать, уязвленная гордость парня не находила покоя. Оно и понятно. В столь юные годы Скарг уже командовал собственной сворой и слыл лучшим лучником в туате Абигора.

Слава пришла к юноше в конце прошлой зимы. Парень отправился в свой первый рейд, и его отряд наткнулся на эдуев. Тех было больше, но победа осталась за отрядом Скарга, хотя в той стычке полегли шестеро хороших берсерков. Выжившие же единогласно избрали Скарга своим воеводой. Говорили, что он лично поразил четырех вражеских воинов.

Люди стали пророчить молодому воеводе большое будущее. К сожалению, слава не пошла юноше на пользу. Он стал надменным и дерзким. А его отец, некогда соперник Абигора за место хэрсира, решил воплотить в сыне свою несбывшуюся мечту. Начал собирать союзников среди других воевод.

Похоже, скоро снова придется отстаивать свое главенство в круге: через пару лун Скарг станет достаточно взрослым, чтобы бросить вызов. Абигор и сам стал во главе туата таким способом. И с тех пор уже четырежды доказывал превосходство. Скарг будет не первым, бросившим ему вызов, но может стать последним – годы не делали Абигора сильнее или быстрее.

Что ж, если суждено пасть от руки этого выскочки – так тому и быть. Смерть – не то, что могло испугать Абигора, но он пока не собирался отдавать свой меч без боя. На все воля богов. Хотя, если они и существуют, им глубоко плевать на происходящее в мире людей. В последнем Абигор был совершенно уверен.

– Херкул слишком мягок!.. – прорычал Скарг.

Абигор резко остановился и наотмашь ударил молодого воина тыльной стороной ладони. Раздался громкий шлепок. Скарг исчез в темноте, выронив факел. Тот стукнулся о землю и потух, осыпав все вокруг красными искрами. Остальные воины замерли.

Абигор ухмыльнулся. Щенок еще слишком юн. Урок уважения к старшим ему не повредит. Из темноты послышался набор отборных ругательств.

– Радуйся, что конунг не слышал тебя, – сказал Абигор, – иначе сейчас ты искал бы на земле свою глупую голову.

Чиркнуло огниво, и из темноты вынырнуло перекошенное лицо парня. Отблеск пламени сверкнул в его темных глазах. Из уголка разбитой губы тонкой струйкой стекала кровь. Скарг облизнул губы и сплюнул.

– Наступит день, старик, когда ты пожалеешь о том, что сделал сегодня, – прорычал он и сплюнул еще раз, – я этого не забуду!..

Абигор ему поверил. О да. Этот будет помнить об оскорблении, которое получил в присутствии собственных воинов: двое берсерков, сопровождавших к месту встречи, были из своры Скарга.

– Очень надеюсь, что не забудешь. А теперь заткнись и топай.

Абигор повернулся и продолжил путь.

Вскоре сзади послышались шаги остальных. Скарг заткнулся. Но Абигор чувствовал между лопаток его пышущий ненавистью взгляд. Если раньше парень видел в нем соперника, то теперь – стал его врагом.

Хорошо, что взглядом нельзя убить. Послышалось шуршание, похожее на шелест стали, выскальзывающей из кожаных ножен. А вот кинжалом – можно… Абигор поборол желание обернуться. Таким, как Скарг, нельзя показывать слабость. Оставалось надеяться, что парень не опустится до удара в спину. Как назло, проклятая нога опять дала о себе знать. Острая боль, словно копье, пронзила бедро от колена до самой поясницы. Абигор стиснул зубы и продолжил идти.

К счастью, в этот момент за деревьями появились огни деревни. Он облокотился о ближайший ствол и перенес вес на здоровую ногу. Абигор посмотрел на небо. Луна почти коснулась горизонта. Короткая летняя ночь заканчивалась. Похоже, поспать сегодня уже не удастся. Ничего. Тот день, когда он отправится кормить червей, близится. Вот тогда и отоспится как следует.

На горизонте сверкнула первая молния. Загромыхало.

Абигор обвел взглядом угрюмые лица собравшихся вокруг него воинов. Мужчин и женщин. Суровые, покрытые шрамами берсерки, прекрасные и смертоносные девы щита. Многих он водил в бой не один десяток раз.

Но для кого-то из них сегодняшний бой станет последним. Кто-то из этих людей уже к вечеру будет кормить червей. Снова придется говорить перед костром слова о доблести и храбрости павших. Смотреть в глаза осиротевшим детям, утешать близких и лгать, что люди погибли не зря.

Интересно, что скажут на его собственных похоронах… Скажет ли кто-нибудь что он жил во благо клана – или все запомнят его тираном и станут тайно плевать на холмик земли, обозначающий могилу бывшего хэрсира?

Жестокие времена требуют жестоких решений.

Абигор отправил в землю много людей, хороших и плохих.

Он надеялся, что плохих в этом списке было больше. Мало кто понимал, почему он казнил или выдавал Ангардии тех, кто отказался сложить оружие после войны и ушел в леса, чтобы нападать на имперские патрули. Но так приказал Херкул. А если кто-то в этом мире и знал, что нужно делать, – то это он. Конунг понимал, что кланы слишком ослаблены войной. Требовалось время, чтобы залечить раны. Нужно было терпеливо ждать. Наплевать на гордость, на обиду, на жажду мести. Ждать, пока придет нужное время; ждать, пока вырастет новое поколение воинов; ждать, пока Империя утратит бдительность.

И Абигор ждал. Он надеялся, что время притупит чувства. Надежда оказалась напрасной. Злоба и жажда мести с годами лишь глубже проникали в душу, врастали, становясь частью его самого.

Война отняла у него семью. Он был далеко не одинок в своем горе. Почти все из его клана потеряли кого-либо из близких. Но боль от этого не становилась хоть сколько-нибудь меньше.

Поначалу Абигор мечтал присоединиться к погибшим жене и детям, первым шел в бой в поисках славной смерти. Но по какой-то неведомой причине судьба годами щадила его: проводила живым сквозь бесчисленные битвы, помогала побеждать в круге, оставляя на теле лишь напоминания в виде новых шрамов.

Абигор прочистил горло.

– Настал день, которого все мы ждали долгие годы! – проревел он, вложив в голос всю мощь своих легких.

Словно в поддержку его слов, небеса сотряс новый раскат грома. Похоже, сегодня боги благоволят ему.

– Каждую ночь я, так же как и все вы, засыпал, мечтая о том, чтобы рассчитаться с проклятыми южанами. Каждое утро я молил богов, чтобы они дали мне эту возможность. Наконец они услышали мои молитвы.

Воины стали трясти над головами оружием. Послышались крики: «Месть!», «Смерть имперцам!», «Расплата!»

– Сегодня ночью мы нападем на заставу, что стоит возле Лисьего озера.

Абигор ткнул мечом в нарисованный на земле прямоугольник. Примитивный рисунок обозначал их цель – военный лагерь ангардийцев.

– Начинаем с заходом солнца. – Абигор указал на двух ближайших к нему воевод. – Олав, Свейн, вы со своими сворами войдете в главные ворота, облаченные в имперские доспехи. В сумерках сойдете за подкрепление, которое ждут на заставе.

Олав усмехнулся в бороду, хлопнул себя по грузному животу и ткнул тощего Свейна в плечо.

– В телеге поместится еще две дюжины, – продолжил Абигор.

Свейн скорчил недовольную гримасу.

– Та еще рубка будет… – буркнул он.

В ответ тощий берсерк тут же получил еще один тычок от Олава.

– Никак струсил, дружище! Неужто тебе не хочется поскорее оказаться во Дворце павших и пировать с ночи до утра?

Свейн осклабился:

– Лучше проведу еще пару зим в муках земной жизни.

Абигор ухмыльнулся. Эти двое всегда цапались перед битвой, но они были его лучшими воеводами. Он знал, что они справятся.

– А что будет, если нас встретит патруль? – спросил Свейн.

Абигор достал из-за пазухи листок, полученный от Кезона.

– Пароль для патрулей на сегодня – «глухарь». Говорить будешь ты, – он ткнул в сторону худого, – лучше знаешь имперский.

Олав и Свейн вытаращили на него глаза.

– Пройдете в ворота, никого не трогая, – не обращая внимания на удивленные взгляды, сказал Абигор, – ваша цель – склад боеприпасов. Слово для стражников – «вепрь».

Абигор указал на предполагаемое место склада внутри прямоугольника. Только бы Кезон не соврал!

– Если лишить южан гремучего порошка, они сами побросают оружие. Останется только спокойно собрать его и перерезать им глотки.

Теперь все воеводы таращились на него.

– Взрыв будет сигналом к основной атаке, – продолжил Абигор, – а вы, – он снова указал на Олава и Свейна, – со всеми, кто еще будет на ногах, попытаетесь пробиться к воротам и открыть их. Боги в помощь. Удастся – получите половину всей добычи. А коли нет – в честь каждого павшего в бою я лично принесу в жертву по десять ангардийцев. Будут служить вам рабами во Дворце павших.

Абигор понимал, что скорее всего отправляет своих друзей на смерть, но они лучше других годились для этой миссии. Олав и Свейн посмотрели друг на друга, затем одновременно перевели взор на него. Внезапно толстяк расхохотался.

– Славная смерть! – крикнул он, поднял лицо к темно-бурому лохматому небу и по-волчьи завыл.

– Славная смерть, – буркнул Свейн и тоже посмотрел наверх.

– Славная смерть! Славная смерть! – подхватили клич остальные берсерки.

Когда крики стихли, Абигор продолжил:

– Атака будет здесь – на ворота и здесь – возле этой сторожевой вышки, – он ткнул мечом на правый нижний угол прямоугольника, – она ближе всего к лесу.

Воеводы согласно закивали.

– Хэрсир, откуда тебе известно все это? – раздался вопрос из толпы.

Абигор сразу же узнал говорившего. Рука сама сжалась в кулак. Вперед вышел Харальд, отец Скарга. Ровесник Абигора, он тем не менее выглядел по меньшей мере на десяток зим моложе. Даже волосы хитрого ублюдка по-прежнему оставались черными, как земля под снегом.

– При всем почтении к тебе, схемы лагеря имперцев и пароли часовых – не то, о чем можно расспросить первого встречного, – продолжил он.

Тут же воеводы начали роптать и перешептываться.

– У меня есть свой человек среди имперцев, – прорычал Абигор; он не видел смысла скрывать источник.

– Ты хотел сказать «был», – поправил Харальд. – Я слышал, что предатель сбежал, поджав хвост, как только увидел блеск золота.

Абигор почувствовал, как заскрежетали собственные зубы. Само собой, Скарг рассказал отцу о встрече с Кезоном. Не стоило брать парня с собой. Теперь Харальд пытается использовать эти сведения, чтобы внести смуту в план атаки и завоевать еще несколько голосов для сына.

– Я верю ему… – выдавил он.

На лице Харальда уже играла саркастическая улыбка.

– Ты веришь южанину, который предал своих же? – спросил он, вскинув брови. – Я ничего не перепутал?

Ему вторил целый гул недовольных голосов.

– Прости, Абигор, но не кажется ли тебе, что жизни четырех дюжин хороших воинов, а возможно, и судьба всего туата, стоят дороже, чем ложь предателя?

Харальд говорил столь убедительно, что на мгновение Абигор даже сам усомнился в разумности плана атаки.

Но иначе им никак не взять заставу.

По меньшей мере полторы тысячи вооруженных до зубов легионеров, облаченных в стальные доспехи, сидят за частоколом в два человеческих роста. В то время как Абигор располагал почти вдвое меньшим числом воинов. Победа или смерть. Третьего не дано.

Неожиданно Харальд улыбнулся.

– Абигор, друг. Никто из нас не сомневается в твоей отваге. Но разве ты сам не хочешь убедиться в правильности этого решения? Я же вижу тень сомнения на твоем лице.

«Какую же игру ты затеял на этот раз, ублюдок? Чего же ты добиваешься, старый лис?!»

– Что ты хочешь, Харальд? – спросил Абигор.

Отец Скарга улыбнулся. Вокруг его темных глаз появились лучики множества морщинок, на мгновение выдавших его возраст.

– Спросим у богов.

Толпа одобрительно зароптала. Абигор увидел, как ехидно улыбается Скарг.

– Спасибо за совет, но, покуда я здесь хэрсир, мы будем делать по-моему. – Абигор выбрал из окружения Харальда его самого свирепого воина и вонзил свой взгляд в его глаза.

Воин был больше, сильнее и намного моложе, но тем не менее поспешил отвести взор. Толпа притихла.

Голос Харальда прозвучал почти заговорщицки.

– Я слышал… только молю, не подумай, что эти глупые слухи распространяю я, – сказал он совершенно невинным тоном, – что твоя вера в богов уже не так сильна. Что те два года в имперском плену обратили тебя в веру южан.

Прежде чем Абигор успел что-либо сказать в ответ, толпа загудела.

– Оракул! – Приведите оракула! – требовали воины.

Вдруг все крики оборвались. Воины начали расступаться, едва слышно перешептываясь.

Две молодые девушки, чью наготу скрывали лишь набедренные повязки и татуировки, вели под обе руки сгорбленную фигуру в лохмотьях.

Жилище оракула находилось на самой окраине деревни. Он никогда не поспел бы к главному костру так скоро. Абигор почувствовал недоброе. Появление предсказателя явно было запланировано.

Что ж, посмотрим, что пропоет старый выродок.

Оракул доковылял до костра.

«Интересно, сколько зим этой рухляди?» – подумал Абигор, глядя на уродца, который едва доходил ростом ему самому до груди. Оракул был старым столько, сколько Абигор его помнил. Учитывая, что юность самого Абигора давно сгинула во времени, истинный возраст провидца не укладывался в голове.

Абигор невольно задержал взгляд на прекрасных фигурах литир. Несчастные девушки: вместо того, чтобы рожать воинов, как и подобает женщинам, они проведут несколько зим в услужении этому выродку, чтобы потом быть принесенными в жертву богам. А их место займет новая пара красивейших девушек деревни.

Абигор стал на одно колено.

Он знал ритуал и знал, что тот не доставит ему удовольствия. Но другого выхода не было. Войско требовало предсказания. Оракул протянул дрожащую морщинистую руку, покрытую темными пятнами. Длинные желтые ногти больше напоминали когти зверя.

Абигор лизнул протянутую ладонь, едва сдержав подступивший к горлу рвотный комок. Рука источала запах гнили и мочи.

– Прошу тебя, мудрый оракул, – начал Абигор, – приоткрой завесу времени и скажи: ждет ли нас успех в сегодняшней битве?

Провидец стоял, слегка подрагивая.

Воины вокруг придвинулись ближе, желая не пропустить ни одного слова. Лишь Скарг по-прежнему ухмылялся, словно уже знал ответ.

Время шло, а оракул все молчал.

Абигор уже решил, что тот не услышал вопрос, как вдруг провидец резко выбросил вперед одну руку. Костлявый кулак сжимал кривой ритуальный нож, сделанный из кости.

Тут же одна из литир приблизилась, вытянула вперед руку. Вторая жрица упала на колени и поставила на землю блестящую чашу. По толпе прокатился взволнованный ропот.

Оракул молниеносным движением полоснул по руке девушке. Та даже не вздрогнула. Капли крови, которая казалась черной при свете костра, начали стекать в чашу. Оракул спрятал нож в бесчисленных складках лохмотьев.

Когда дно чаши полностью покрылось кровью, девушка зажала рану другой рукой и сделала шаг назад. Провидец опустился на колени. Медленно он приподнял рукой кусок грязной ткани, закрывающей лицо. Абигор едва удержался, чтобы не отвести взор. Показались бесформенный подбородок, будто бы расплавленный в огне и застывший на морозе в причудливой неправильной форме, и перекошенные бледно-фиолетовые губы.

Уродец издал грудной хрип и плюнул в чашу с кровью бледно-желтой пеной. Абигор поморщился.

Тем временем оракул засучил один рукав и принялся перемешивать собственную слюну с кровью девушки длинным желтым ногтем. Скрежет его по дну чаши раздражал слух. Хотелось зажать уши.

Оракул поднес ноготь ко рту и быстро лизнул его языком. В тот же миг прорицатель начал содрогаться всем телом. Его трясло все сильнее и сильнее. Одна из девушек поспешила убрать чашу – и провидец упал лицом вниз, продолжая дрожать. Наконец, он дернулся последний раз и застыл.

Толпа затихла, ожидая пророчества, но оракул лежал без движения.

«Может быть, старый выродок наконец сдох?» – с надеждой подумал Абигор.

Но тут, словно услышав его мысли, оракул сел и повернул к нему голову.

– Боги будут благосклонны, – просипел тихий голос, похожий на скрип сломанной ветки.

Радостные возгласы раздались в толпе: «Победа!», «Слава!». Абигор почувствовал, как расслабились мышцы, мгновение назад сжимающие челюсти до скрежета зубов.

Оракул поднял вверх костлявую руку. Это не к добру. Толпа вновь утихла. Сотни обеспокоенных глаз уставились на него. Абигор почувствовал, как внутренности сжимаются в комок.

– Нужна жертва, – еще тише сказал провидец.

В тишине был слышен лишь треск костра. Жертва… Предчувствие недоброго усилилось.

Абигор прочистил горло.

– Дюжины коз хватит?

Оракул медленно покачал головой. Абигору показалось, что уродец ухмыляется своим жутким подобием рта.

– Человек.

– Ингвар, – Абигор повернулся к своему другу, – приведи пленного имперца, один был еще жив.

Прежде чем Ингвар успел сделать хоть шаг, оракул покачал головой.

– В этот раз боги не примут жизнь еретика, – сказал он по-прежнему тихо, но Абигору показалось, что провидец кричит, – жертва должна быть добровольной и полной.

Абигор обомлел.

Полной?! Это же значит, что кто-то должен согласиться взойти на костер! Умереть не в бою. Лишиться места во Дворце павших и навечно обратиться в пепел. Пожертвовать не только жизнью, но и душой. Абигор почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. Никто из туата на такое не пойдет.

Он снова упал на одно колено.

– Провидец, – быстро заговорил он, – есть ли другой способ?

Даже не дослушав вопрос, оракул покачал головой.

– Только так боги даруют тебе победу, вождь. Пришли за мной, как найдешь такого человека.

Литиры подхватили провидца под руки, помогли подняться, и калека поковылял прочь. Сгустившаяся толпа вновь расступилась, создавая живой коридор. Свирепые и отважные воины с ужасом на лице пятились прочь, словно коснуться уродца означало навлечь на себя беду.

Оракул замер на границе круга.

– Поторопись, вождь. Боги дают время лишь до рассвета. После восхода солнца они останутся глухи к твоим мольбам, даже если ты пожертвуешь всем своим воинством, – проскрипел прорицатель и удалился.

Абигор встал на ноги и тут же едва не опустился на землю от боли. Проклятое бедро. А перед ним уже маячила довольная физиономия Харальда.

– Свободные люди Севера, – зазвенел в ушах голос старого соперника, – кто из вас готов взойти на костер во имя победы?

Лишь мгновение назад шумевшая как камыш на ветру толпа будто по волшебству замолчала.

Абигор выпрямился и посмотрел на воинов.

Но все лица смотрели в сторону, друг на друга, на огонь, себе под ноги – куда угодно, только не ему в глаза. Абигор понял, что потерпел поражение, даже не начав битву. Если ангардийский лагерь останется стоять – Херкул снимет с него голову. Но после такого предсказания заставить воинов сражаться не сможет даже сам конунг.

Скарг неприкрыто улыбался. Абигор чувствовал, что угодил в расставленную им и его отцом ловушку, но выбираться было поздно. Он крепко стиснул рукоять меча. Атака состоится. Любой, кто откажется, – отправится на тот свет здесь и сейчас. Хотят этого боги или нет…

Глава 4

Оазис

Наемник

Все смотрели на большую помятую карту. Ее расстелили прямо на полу. Положение дел оказалось неутешительным. Разведчики, отправленные к Старому мосту, обнаружили еще одно войско не меньше чем в тысячу мечей.

Уорд, размахивая полупустой кружкой с пивом, первым выплеснул свои мысли после доклада скаутов:

– Какого черта мы должны бояться этих крыс?! Мы же «Черные эстоки»! Выпустим им кишки! А тех, кто уцелеет, волоком оттащим в Дхур-Алурд и бросим к ногам короля-коротышки… как там его… Наверняка гномы нам еще и заплатят!

Денар давно привык к нраву друга.

– Что ж, в твоих словах есть истина, мы справимся с отрядом из ста или двухсот человек. Половину из них ты сам вырежешь своим огромным клинком.

Уорд хохотнул и хлопнул себя кулаком размером с окорок по бычьей груди. Его гирлянда украшений ответила тихим перезвоном.

– И это правда!

– Но как биться против тысячи? Или двух? Ты же слышал Телза! – возразил Денар.

Похоже, эти слова не смутили гиганта.

– Да эти трусы бросятся наутек, стоит нам сломить их строй!

Денар хмыкнул, а затем перевел взгляд на лица остальных воинов.

– Должен сообщить вам еще одну паршивейшую новость, парни. Сегодня я общался с одним из наших нанимателей. Оказалось, что он – халду!

Денар помолчал и добавил:

– И этот чертов маг сказал, что видит в скором будущем большую битву и сотни трупов.

Лица участников военного совета окаменели. Уорд пробормотал проклятие, сплюнул через плечо и начал перебирать кулончики с символами веры на своем экстравагантном ожерелье. Как и большинство варваров, он испытывал суеверный страх перед сверхъестественным.

– С ним еще четыре мага, – продолжал Денар. – Итого – пять! И они боятся этой битвы, если вообще чего-либо боятся.

В спертом воздухе повисла гнетущая тишина. Денар понимал замешательство своих боевых товарищей. Он и сам не знал, как следует сейчас поступить, а такое случалось с ним не часто. Любой выбор, который он сделает, поставит отряд в незавидное положение. Великан первым вышел из оцепенения. Вначале он разразился целой тирадой ругательств как минимум на трех языках, а затем спросил:

– А какого хрена они вообще забыли в нашем караване?!

– Не наше дело, – отрезал Денар, – подпись их лидера стоит на контракте, вместе с именами остальных торговцев. Этого не изменить.

Следующим заговорил Крис:

– Капитан, есть у меня одна мысль – план рискованный, но уж точно лучше того безумия, которое предлагает наш бесстрашный друг, – кивнул он на Уорда и ухмыльнулся. В ответ здоровяк оскалился.

Не обращая внимания, Крис указал на двух смуглых молодых ребят, которые пришли вместе с ним.

– Это братья Ярхан: Рассул и Азгул, – сказал он.

Старшему было лет двадцать. Младший же едва начал отращивать бороду.

– Расскажите капитану об оазисе, – распорядился Крис.

– Это недалеко отсюда: сто пятьдесят – сто шестьдесят стадиев на север, – начал рассказ Азгул, младший из братьев, – вот здесь, – он указал место на карте. – Пару лет назад мы с братом случайно попали туда. Сбились с Тропы во время песчаной бури. Там есть старый дворец. Его давным-давно разграбили…

– И какого черта мы забыли в заброшенных людьми и забытых богами развалинах? – бесцеремонно перебил парня Уорд.

– Это скорее замок, чем просто дворец, – пояснил Рассул, – высокие башни и стены толщиной с человеческий рост.

Денар понял, что задумал Крис.

– Что там с водой? – спросил он.

– В одном колодце точно была вода, – ответил Азгул.

Тут Крис перешел к сути своего плана:

– Как лучше сражаться: имея за спиной стену или – вражеский отряд? Защищаясь в крепости, даже полуразрушенной, и сто человек могут противостоять тысяче. Если повезет – продержимся достаточно долго, чтобы дождаться подкрепления.

– Какого еще, к эльфам, подкрепления?! – Уорд вскинул дремучие брови.

– Отправим небольшой отряд за помощью. Уверен, что несколько быстрых всадников смогут проскочить мимо вражеского лагеря. Человек двадцать-тридцать достаточно, чтобы дать отпор обычным бандитам, коли такие попадутся на пути. Мы еще не слишком далеко от восточного города. Всего-то и нужно, что вернуться в Дхур-Унтеш и привести помощь, – почти беззаботно сказал Крис, – милиция, солдаты, наемники – да кто угодно. Чем больше, тем лучше. Тысячу бойцов – хорошо, две – еще лучше.

Денар осмотрел собравшихся. На лицах читались сомнение и неуверенность.

– Тысяча бойцов – это ж целое долбаное войско, стоящее целое долбаное состояние! Кто будет им платить? – возмутился Уорд.

Крис был готов к такому вопросу:

– Заставим скинуться купцов – иначе будут тратить свои денежки на том свете.

Денар задумался. План звучал почти разумно.

Почти.

Что будет, если купцы откажутся платить? Если отряд «спасателей» не справится? Если замок не в таком хорошем состоянии, как запомнили братья? Если там уже окопались разбойники? Смогут ли они вообще довести караван до оазиса без дороги? Ответов на эти вопросы Денар, к сожалению, не знал. Но и план Уорда, если его вообще можно назвать планом, был полнейшим самоубийством, с учетом второй армии врага, блокировавшей мост.

– Акер, что ты скажешь? – Денар обратился к командиру лучников, еще одному своему лейтенанту.

Пожилой киданиец, до сего момента не проронивший ни звука, вынул изо рта трубку, выпустил облачко синеватого дыма и сдвинул густые полуседые брови.

– Нельзя уходить с Тропы, – сказал Акер своим скрипучим голосом с характерным акцентом.

Он был уже далеко не молод: все лицо в глубоких морщинах. Но его темные глаза видели по-прежнему отменно, а загоревшие почти до черноты тонкие, но покрытые рельефными мускулами руки держали лук крепко даже после долгой стрельбы.

Акер пришел в отряд сравнительно недавно – около трех лет назад. А еще он привел с собой пять дюжин конных лучников. Говорили, что когда-то он поссорился со своим братом – вождем одного из кочевых племен. Брат изгнал Акера из племени; с ним ушли и преданные ему воины.

Киданиец решил податься в наемники, но дела у него пошли неважно. Торговцы перешейка не слишком доверяли смуглым кочевникам с их крючковатыми носами и густыми бровями, считая их бандитами. Возможно, Акер и его люди действительно занялись бы разбоем, не повстречай он Денара, который предложил ему вступить в ряды «Черных эстоков».

Денар знал, на что способны киданийцы.

В бою они пользовались кривыми луками, секрет изготовления которых знали только оружейники их племен. Стрела, выпущенная из такого примитивного на первый взгляд оружия, пробивала нагрудную пластину из хорошей стали с пятидесяти шагов, а кольчугу – со ста.

Говорили, что когда вожди киданийских племен заказывали новый лук, то второму оружейнику приказывали выковать кольчугу. Когда и то и другое было готово, кольчуга одевалась на оружейника, ее изготовившего, и мастер, сделавший лук, делал в него выстрел из своего нового творения. Если кольчуга оставалась цела, мастера, сделавшего лук, казнили.

В бою киданийские конные лучники мчались к противнику во весь опор и осыпали его градом стрел. Каждый мог держать в воздухе до восьми стрел одновременно, управляя лошадью лишь ногами. За тридцать шагов до противника колонна разворачивалась и осыпала неприятеля стрелами еще раз, отходя назад. Такая атака повторялась снова и снова, и мало кто мог выстоять против нее.

Стрелки, вооруженные винтовками, не могли составить им никакой конкуренции. Несмотря на растущую популярность огнестрельного оружия, с его простотой использования и хорошей пробивной силой, оно было по-прежнему тяжелым, не очень надежным и крайне медленным средством умерщвления. За то время, которое требовалось хорошему стрелку, чтобы сделать два выстрела, опытный лучник выпускал больше десятка стрел.

– Нельзя уходить с Тропы, – повторил Акер. – Гномы строят железную дорогу неподалеку. Отряды милиции патрулируют этот маршрут. За неделю мы дважды видели их. Останемся здесь и дадим бой. Организуем оборону. Или можем направиться к Новому мосту.

Опасаясь, что древний эльфийский мост не выдержит огромного веса локомотивов, в пятидесяти стадиях к югу от него гномы возвели новый – из стали.

– Брось, ты же видел эту железную штуковину, – возразил Денар, – он больше похож на какую-то паутину, чем на настоящий мост: две тонкие полоски стали, подвешенные на канатах. Пересечь ущелье по нему караван не сможет.

– Да, мы не сможем перейти по нему на другую сторону, – согласился Акер, – но там наверняка есть охрана.

– Ну и сколько стражников, по-твоему, охраняют эту кучу железа? – встрял Уорд. – Пять? Десять?

– Это лучше, чем бросаться в неизвестность, – парировал Акер, – гнать караван в ночи, по бездорожью… Даже если доберемся до руин, о которых говорят люди Криса, до того, как нас нагонят, что тогда? Кто знает, что мы там найдем? А?

Акер вернул трубку в рот и глубоко затянулся.

Денар надолго задумался. В одном старый кочевник точно был прав: передвигаться ночью, без дороги, будет чертовски сложно.

– Капитан, Акер прав, – неожиданно согласился с доводами киданийца Крис, – нужно проверить оазис, перед тем как направлять туда весь караван. Мои ребята смогут обернуться в два счета! Разведают дорогу и проверят крепость.

– А я считаю, что мы должны сражаться, – Уорд все не унимался, – бежать, поджав хвост, не по мне! А сидеть и ждать спасения от коротышек?! Ха! Да любой из наших ребят стоит с десяток этих карликов!

Уорд явно преуменьшал боевые способности гномов. Хоть и невысокие – самые рослые были не выше трех с половиной локтей от земли – они являлись чрезвычайно сильным и выносливым народом, с широкими костями и крепкими мускулами. А искусство гномьих мастеров оружейного дела и алхимиков давало им самые лучшие доспехи и вооружение во всем известном мире. В сочетании с железной дисциплиной это делало их боевой строй практически нерушимым.

Но патрули, о которых говорил Акер, были редки и не очень многочисленны. К тому же хозяева Перешейка славились своим нежеланием встревать в чужие разборки. Именно поэтому вольные отряды получили такое распространение в этих краях.

Все смотрели на Денара.

Какое из трех решений ему принять?

Хотя… никто не решился сказать своему командиру о четвертом решении – самом… рациональном. Он сохранит своих людей и даже наверняка сможет спасти купцов. Настоящих купцов. Если бы неизвестная армия хотела крови – эта игра в записки была бы ни к чему. Даже наоборот – нападавшие теряли элемент внезапности.

Почти любой отряд наемников в такой ситуации уже давно послал бы своих работодателей куда подальше. В конце концов, халду не нанимали его спасать мир. Ему платят только за сопровождение каравана. А долю магов за эскорт он может им вернуть. Формально все будет честно. Правда… почти наверняка такой поступок включит его имя в список врагов Ордена. А у магов долгая память. К тому же на кону стояла репутация «Черных эстоков»… Но кого она будет интересовать, если все они сложат головы в этой пустыне?

Стоит ли рисковать жизнью? Своей и людей, которые тебе верят.

Решение давалось тяжело. Денар все молчал. Остальные смотрели на своего командира.

– Отправь ребят проверить путь до оазиса, – наконец сказал Денар командиру скаутов, – а заодно поручи им установить маячки, по которым сможет пройти караван. Но пусть поторопятся. Сдается мне, что наш враг не станет ждать до утра.

Крис ухмыльнулся. Уорд недовольно махнул рукой. Акер фыркнул и выпустил еще одно облачко дыма.

– И еще, – продолжил Денар, – Крис, я хочу, чтобы ты сам возглавил спасательный отряд. Отбери людей и подготовься выступить, как только разведчики вернутся из крепости.

– Как быть с оплатой? – Акер сделал характерный жест большим и указательным пальцами. – Кто скажет торговцам, что им придется раскошелиться?

Денар кивнул.

– Это моя проблема. А теперь – все за дело. У нас еще есть караван, который нужно спасти.

Как только лейтенанты разошлись выполнять поручения, Денар направился к палатке Сейдина.

Колдун сидел, скрестив ноги, с закрытыми глазами. Возле столика читал книгу рыжий мальчишка – вероятно, его ученик. Других магов не было видно. Денар уже собирался окликнуть халду, как тот сам открыл глаза.

– Господин Денар, – вежливо спросил он, – что-то забыли?

Сейдин сделал едва заметный жест рукой, и мальчик, отложив книгу, поспешил покинуть шатер. Маг встал, отряхнулся и подошел к столику.

– Может, немного тхинайского вина? – предложил Сейдин. И улыбнулся: – Конечно, южное вино не сравнить с божественным напитком, который изготавливают в восточных провинциях Ангардии, но в охлажденном виде вполне годится.

Словно подтверждая правоту собственных слов, маг налил темно-красной жидкости из бутылки в металлический кубок и сделал маленький глоток.

Денар не прикоснулся к еде и напиткам во время военного совета, и при виде вина понял, насколько его мучает жажда.

– Разве что совсем немного. – Он попытался быть вежливым, все-таки предстоял разговор о деньгах.

– Прошу, не стесняйтесь.

Сейдин наполнил второй кубок и протянул его Денару. Вино оказалось совсем недурным, хотя и чересчур сладким на его вкус, а что действительно поразило – по-настоящему холодным.

– Вы оказались правы. На моих людей напали, – начал Денар, – но одного из них отпустили с посланием. – Он протянул магу окровавленный клочок бумаги и сделал еще один глоток.

«Не иначе как хозяин использовал чертово колдовство, чтобы охладить вино в такую жару», – проскочило в голове. Эта мысль моментально отбила желание пить. Он поставил бокал, так и не решившись сделать третий глоток.

Прочитав короткое содержание записки, Сейдин посмотрел Денару в глаза.

– И какое же решение вы приняли?

– Как я и говорил, «Черные эстоки» всегда выполняют контракт. Однако, учитывая ваше участие в возникших… осложнениях, у меня есть просьба.

Маг поставил бокал на стол.

– Я весь внимание.

– Помнится, вы говорили о готовности Храма оплатить наши услуги. Так вот, мои люди отправятся за помощью: попробуют найти свободные мечи в городе.

Сейдин молча подошел к своему сундуку. Снял с шеи цепочку с маленьким ключом, которым отпер массивный замок. Достал из сундука небольшой ларчик лакированного дерева. На крышке тускло поблескивали бронзой четыре зубчатых колесика. Денар знал, что это: криптик – специальная шкатулка для особо важных документов.

Чтобы открыть такой ларчик, нужно знать комбинацию, которая задается вращением колес. Если же взломать замок, не установив механизм в правильное положение, то внутрь польется жидкость, растворяющая чернила и бумагу. Сейдин ловкими движениями длинных пальцев произвел ряд манипуляций с кодовым замком – раздался тихий щелчок.

Внутри оказался желтоватый листок бумаги.

– Эта грамота дает предъявителю право на получение пяти тысяч солидов в любом банке – почти три тысячи дирхемов, если я не ошибаюсь. Должно хватить на аванс, – сказал халду, – а как только мы доберемся до Дхур-Алурда, я свяжусь с Храмом и попрошу оплатить все остальные расходы.

Денар и не надеялся на столь быстрое согласие. Это даже настораживало. Сейдин тем временем засунул документ обратно в шкатулку и протянул ее Денару.

– Советую запомнить комбинацию, – сказал он, – в противном случае денег вам не видать.

Денар внимательно изучил символы.

– Хорошо, – сказал он и засунул криптик в карман. – Есть еще кое-что. Думаю, вам будет интересно узнать, что вражескую армию возглавляет маг, – и он кратко пересказал историю Телза.

Денар следил за реакцией халду, но тот не проявлял эмоций. Даже при описании допроса ни один мускул не дрогнул на лице Сейдина. «Неужели он знал?» – мелькнула предательская мысль.

Когда Денар закончил, маг несколько мгновений молчал.

– То, что видел ваш разведчик, – одна из запрещенных техник, – пояснил он наконец. – Требует невероятной концентрации усилий. Впихнуть сознание другого человека в свою голову – хороший способ выжечь себе мозг. Только горстка известных мне халду обладают такими возможностями, и ни один из них не стал бы этого делать.

Денар подумал о том, что смог узнать враг.

Многое. Сколько людей охраняет караван, как они вооружены… всё! Мысль совершенно не добавляла оптимизма.

– Значит ли это, что способный на такое – сильнее вас? – спросил Денар.

– К сожалению, мне сложно судить, капитан. Способности направлять Архэ сугубо индивидуальны. Кто-то может делать это лучше, кто-то хуже. Но наши тренировки направлены не только на то, чтобы развивать эти навыки. Халду беспристрастны. Мы подавляем любые эмоции. Учимся использовать техники, которые не нарушают баланс. Слишком сильное вмешательство в Великий Поток может привести к непредвиденным последствиям. Помните, я рассказывал о кругах на воде?

Денар кивнул.

– Все в мире взаимосвязано, – продолжил маг, – и гораздо теснее, чем вам кажется. Неосторожное использование Архэ в одном месте может привести к землетрясению или даже извержению вулкана в другом.

Час от часу не легче. Только катаклизмов им не хватало…

– Может ли этот маг быть кем-то из вашего Ордена? – спросил Денар. – Отступником?

Сейдин отрицательно помотал головой:

– Полностью исключено. Любого аколита, кто не справляется хотя бы с одним испытанием, навсегда отрезают от Потока. Жестокая мера, но необходимая.

Внезапно снаружи послышались оживленные крики.

Денар бросился к выходу из шатра. Несмотря на то что люди вокруг суетились как муравьи, укрывали товары, закрепляли палатки и связывали животных дополнительными путами, в лагере стало тихо. Воздух как будто прекратил движение, а вместе с ним исчезли обычные звуки пустыни.

Двое слуг указывали в западном направлении. Денар повернул голову. Черно-багровая туча быстро увеличивалась в размерах и приближалась. Под ней угрожающе клубилась темно-серая стена, постепенно заполняя собой весь горизонт.

Песчаные бури не были редкостью в этих краях, но в совпадения Денар больше не верил.

Глава 5

Назад пути нет

Наемник

Буря улеглась так же внезапно, как и началась. Лагерь приходил в себя после стихийного бедствия. Люди вытряхивали обувь, чистили одежду. Слуги приводили в порядок лошадей и верблюдов.

Но ураган принес не только пыль и песок.

Денар смотрел на пять трупов.

Двое одеты как слуги, двое – как солдаты.

Богатое одеяние последнего – шелковая, золотистого цвета туника до колен, перехваченная на талии широким, украшенным жемчугом поясом, длинные шаровары и роскошный, расшитый узорами плащ – резко контрастировало с суровым ликом воина. Наверное, свирепые лица и делали этих покойников похожими друг на друга, несмотря на различия в росте, телосложении и даже цвете кожи.

Лишь благодаря усиленной охране удалось обнаружить и остановить пятерых лазутчиков, попытавшихся проникнуть в лагерь под прикрытием пыльной бури. Денар не сомневался, что они профессионалы.

Трое его людей расстались с жизнью, а еще четверо получили серьезные ранения, пытаясь остановить незваных гостей. Когда же последний из лазутчиков – «богач», понял, что плена не избежать, то покончил с собой крайне необычным способом. Загнанный в угол, лишенный оружия, он схватился одной рукой за подбородок, другой за затылок, и резким движением свернул голову. Денар всякого насмотрелся за свою жизнь, но такое видел впервые.

Серран закончил обыск покойников и выложил на песок опасный улов: несколько ножей разного размера и формы, удавка, набор дротиков и пару коротких мечей. Осмотр оружия подтвердил предположения о его владельцах: хорошая сталь клинков, потертые от частого использования рукояти, а кончики дротиков смазаны жидкостью, которую явно лучше не трогать.

Денар распорядился оставить вражеских лазутчиков на растерзание хищникам. Павших же в короткой, но кровопролитной битве «эстоков» предали огню недалеко от лагеря.

Тем временем солнце коснулось линии горизонта, а на небе с противоположной стороны показалась огромная багровая луна. Что-то в ней было зловещим. Она как будто усмехалась над суетившимися внизу людишками, зная то, чего не ведали смертные.

Денар повернулся к подъехавшему Крису.

– Разведчики вернулись, – доложил тот.

Приготовления длились нестерпимо долго.

В пустыне быстро темнеет. К тому времени как все были готовы, сумрак сменился ночью. Крис и еще полтора десятка всадников закутались в плащи, став почти невидимыми в ночи, словно призраки.

В его отряд вошли только лучшие: старый Хек – ему было уже за шестьдесят, но в седле он держался по-прежнему прямо, а в бою мог дать фору многим молодым бойцам; Эльдар – сын знатного вельможи из Ангардии, когда-то сбежавший на юг от навязанной ему отцом женитьбы, а ныне – лучший фехтовальщик Денара; Эдгар – бывший конокрад, а теперь – самый быстрый наездник в отряде после Криса; Харрун – двоюродный брат Уорда, лишь немного уступающий тому в размерах и силе; и другие ветераны.

Проклятому магу, по вине которого они вляпались в эти неприятности, может, и все равно, сколько из них останется гнить в пустыне, но ему, Денару, это небезразлично. Денар знал всех и каждого. Эти люди стали ему братьями за все те годы, что они вместе делили опасности. Больше чем братьями – со своим настоящим братом он не очень-то ладил в той, другой, жизни. Интересно, жив ли вообще этот прохвост? Денар усмехнулся. Именно благодаря брату он и записался в легион. Думал, что служба в армии поможет стать лучше. Хотел вернуть доброе имя своему роду. А в итоге что? Превратился почти в преступника.

– Что ж командир, надеюсь, еще свидимся… – Это Крис отделился от своей группы и подъехал к Денару.

Остальной караван построился в походный порядок.

По оценке Криса, они должны добраться до замка к утру. Еще командир скаутов предложил ставить по пути мины-ловушки с сигнальными ракетами. Кто-нибудь из преследователей непременно наступит на них, и тогда Денар сможет понять, насколько близко их враг.

Денар крепко обхватил предплечье Криса и улыбнулся.

– Все зависит от тебя, дружище. Не поворачивай в сторону Дхур-Унтеша до утра, – Денар надеялся, что таким маневром Крис сможет обогнуть вражескую армию.

Крис посмотрел ему в глаза.

– Я не подведу, – твердо сказал он, но Денар заметил, как нервно его друг сжимает вожжи.

Денар махнул в сторону великана:

– С нами Уорд; это врагам следует бояться.

Крис подъехал к гиганту и протянул ему руку. В ответ Уорд ухмыльнулся и хлопнул Криса по плечу так, что тот едва не вылетел из седла.

– Только попробуй сдохнуть раньше времени – я найду тебя на том свете, и ты еще пожалеешь! – пообещал здоровяк.

Крис улыбнулся в ответ, но улыбка вышла натянутой, а движения южанина по-прежнему были чуть скованны. Другой, может, ничего и не заметил бы, но Денар слишком хорошо знал друга.

Остальные члены отряда также прощались со своими боевыми товарищами. Проверяли друг другу застежки на доспехах, хлопали по плечам, обменивались обещаниями передать выручку близким в случае гибели товарища. Некоторые пытались шутить, однако хмурые лица воинов выглядели еще угрюмее, чем обычно.

Дрянной расклад, и все это понимали.

Сейчас план спасения казался Денару не столь удачным, чем когда он впервые его услышал. Предстояло почти невозможное: Крис должен ускользнуть из-под носа у вражеской армии и вернуться с подмогой, а Денару предстоит в кромешной темноте добираться до оазиса и не меньше недели держать осаду в полуразрушенном замке против врага, в несколько раз превосходящего численностью.

Хороший командир не должен сомневаться в своих решениях. С другой стороны, не задумываться о них хороший командир тоже не может. Интересно, бывают ли вообще правильные решения?

– Крис, удачи тебе, и да хранит тебя Создатель! – Денар поднял руку на прощанье.

– И тебе удачи, капитан, – ответил Крис, – видит Всевышний, вам она нужна ничуть не меньше.

С этими словами Крис накинул на голову капюшон и повел своих людей в ночь. Скоро спасательный отряд был уже практически неразличим в темноте, а со специальными башмаками на копытах лошадей – и почти не слышен.

Денар еще несколько мгновений провожал взглядом исчезающих в ночи всадников, пытаясь отогнать невеселые мысли. «Они не вернутся», – упрямо твердило проклятое чутье. Помолиться бы, чтобы этого не произошло, да только он уже давно ни во что не верил.

– Уорд, выдвигаемся! – наконец скомандовал Денар.

Здоровяк кивнул и поехал вдоль каравана, выкрикивая команды. Двое ребят принялись за установку первой сигнальной мины на месте их прежней стоянки.

Караван двигался намного медленнее, чем хотел Денар. Луна прошла уже большую часть своего ночного пути, а они не преодолели еще и половины расстояния до замка. В темноте, без дороги, кони то и дело спотыкались.

Четыре лошади сломали себе ноги, и их пришлось прирезать. Одному из бойцов упавшая лошадь раздробила лодыжку, и теперь его везли в повозке с припасами. Постоянно приходилось огибать барханы, слишком высокие для повозок, и скалистые выступы.

Денар всерьез задумывался над тем, чтобы оставить повозки – уж очень они замедляли продвижение. Но чтобы убедить купцов бросить товары, уйдет целая вечность. К тому же, если они смогут закрепиться в оазисе, то их ждет осада – несколько дней, а то и недель. Без провизии они долго не протянут. Конечно, можно будет пустить под нож коней, но тогда они не смогут самостоятельно покинуть крепость. Да и любил он этих благородных животных.

Почти все годы службы в легионе Денар провел в седле Крикуна – огромного рыжего дестриэ с диким нравом. С тяжелым сердцем он оставил верного друга в армейском стойле, дав ему напоследок любимое лакомство – кусочек сахара. Но забрать Крикуна с собой и заставить делить все тяготы жизни изгоя он не мог. После событий в приграничной деревушке, которое разделило его жизнь на «до» и «после», Денар чувствовал себя недостойным обладать им. Да и сомневался он тогда, что жизнь его будет долгой и тем более счастливой.

Денар потрепал загривок своего вороного. Пегас был совершенно не похож на Крикуна: длинные изящные ноги, красивый профиль, грациозная шея, небольшая голова с широкими ноздрями. Он стал первой серьезной покупкой в новой жизни.

Это случилось сразу после первого успешного контракта в качестве капитана собственного отряда. Лошадь Денара сломала передние ноги, и ему срочно пришлось искать ей замену.

Он увидел молодого, сильного жеребца на рынке Дхур-Унтеша. Торговец заломил такую непомерную цену, что за эти же деньги можно было купить как минимум трех хороших лошадей. Но, взглянув в умные карие глаза, Денар почувствовал необъяснимую связь. Он твердо решил: этот конь должен принадлежать ему. И почти полдня потратил на то, чтобы хоть немного сбить цену, но торговец оставался непреклонным.

Разозлившись и плюнув на благоразумие, Денар заплатил требуемое – отдал почти весь свой заработок от контракта. Ведя Пегаса по тесным улицам, он начал было корить себя за легкомыслие, но когда вывел жеребца на простор и вскочил в седло, то моментально позабыл обо всем.

Пегас стоил каждой потраченной монеты. Казалось, он не знает усталости. Стадий за стадием оставались под копытами, а конь все будто летел над землей, даже не думая останавливаться. У Денара слезились глаза, он ловил открытым ртом воздух, наслаждаясь скоростью, словно мальчишка. Когда он вернулся в город, солнце уже скрылось за горизонт, а на лице сияла задорная улыбка. Не просто гримаса, искривляющая рот в ответ на пошлые шутки своих боевых товарищей, а идущее от сердца настоящее чувство радости, которым хотелось поделиться со всеми…

– Надеюсь, что у Криса дела получше, чем у нас, – прервал воспоминания Уорд.

Денар тоже надеялся, что у Криса дела шли получше, чем у них. Ведь если его постигнет неудача, то их уже ничто не спасет. Рано или поздно превосходящие силы соперника одержат верх.

И как его вообще угораздило вляпаться в такую передрягу? Стычки с разбойниками не были чем-то необычным для наемника, но ввязаться в противостояние магов – это уже слишком.

Не в первый раз за несколько месяцев Денар всерьез задумался о том, чтобы отложить меч и обзавестись небольшим домиком, где-нибудь на побережье Южного континента. Работа приносила неплохой доход, и у него скопились кое-какие деньги. Не слишком много, но должно хватить на пару лет, если сильно не транжирить. Вот только готов ли он к такой жизни? У него не было ни жены, ни детей. Да и обзаводиться ими он не собирался…

Громкий возглас отвлек Денара от этих мыслей. Послышались еще крики. Люди указывали на небо позади.

Денар повернулся в седле, уже зная, что увидит.

Вот так всегда. Ждешь этого момента, ждешь… А потом, когда он наконец приходит, когда начинают палить винтовки и звенеть сталь, готов любые богатства отдать, лишь бы все закончилось. И совсем скоро этот хренов момент настанет. Ну да ладно. Человек – трус по природе. Даже самые отважные герои – и те трусы. Просто хорошо умеют это скрывать.

Красная точка медленно спускалась вдали, словно комета, оставляя след в ночном небе. Итак, их враг решил не ждать до утра. Что ж, вполне предсказуемо.

– Удвоить темп! – крикнул Денар. – Пошевеливайтесь, а не то к утру будете кормить стервятников и койотов!

Несмотря на все понукания, караван двигался медленно. Очень медленно!

Когда вдалеке зажглась вторая ракета, Денар принял решение:

– Серран, – позвал он оруженосца.

Через мгновение тот уже был рядом.

– Найди Уорда и Асгарда! Да побыстрее!

Без промедления парнишка бросился выполнять поручение. Вскоре подъехал Уорд.

– Что будем делать, кэп? Они нас нагоняют!

– Оставляем повозки и паланкины здесь. Берем только еду: столько, чтобы погрузить на лошадей и верблюдов. Остальное – сжечь!

– Что?! – брови Уорда поползли вверх. – А как же товары? Думаешь, торговцы просто так расстанутся со своим добром?

– Они могут оставить добро или остаться вместе с ним. Выбор за ними. Я хочу, чтобы, когда выстрелит следующая ракета, мы мчались галопом, а за нашими спинами полыхал огромный костер. Ничего из припасов не должно достаться врагу.

– Но… что делать с носильщиками и слугами? Лошадей и верблюдов не хватит на всех.

– Пусть садятся по двое, в крайнем случае – бегут следом. Нам уже осталось недалеко. Но если не нарастим темп, то враги настигнут нас до того, как доберемся до крепости.

Великан кивнул.

– Что ж, Денар, надеюсь, ты знаешь, что делаешь!

Уорд направил лошадь к обозу.

– Стоять! – пробасил он. – Все сюда! Повозки остаются здесь! Приказ капитана! Брать только еду! Никаких разговоров. Делайте, что велели. Это приказ!

– Капитан… – Асгард вынырнул из темноты.

Он командовал скаутами в отсутствие Криса.

Денар обернулся в седле.

– Асгард! Возьми пару десятков хороших стрелков, гатлинг и мчитесь во весь опор. Организуйте оборону крепости и готовьтесь к битве. Возможно, у нас не будет времени на подготовку.

– Понял, – и новый командир разведчиков помчался исполнять поручение.

Когда караван продолжил путь, двое торговцев остались со своим добром. Один из них оказался слишком толст, чтобы ехать верхом, второй слишком глуп и высокомерен.

Оба решили, что им удастся откупиться.

Несмотря на летевшие из их уст угрозы и проклятия, Денар приказал забрать всех лошадей и верблюдов и не оставлять никакого провианта. Решение было жестоким, но верным. Если враг решит пощадить торговцев, то их накормят, если же, что гораздо вероятней, их убьют, то на том свете еда и лошади им вряд ли понадобятся.

Зажглась третья ракета.

Уже совсем близко.

– Галопом! – отдал приказ Денар. – Что бы ни случилось – не останавливаться, пока не достигнем крепости!

Остаток пути превратился в сущий ад. В красноватом лунном свете ничего не было видно уже на расстоянии нескольких шагов. Если бы не маячки, заблаговременно расставленные скаутами, им бы никогда не удалось добраться до оазиса ночью. За последний отрезок они потеряли еще трех лошадей, одного верблюда и одного погонщика, который сломал шею при падении.

Когда с вершины высокого бархана Денар увидел на горизонте очертания небольшого замка, первые лучи восходящего солнца окрасили пустыню в различные оттенки оранжевого.

Оставалось всего лишь спуститься с бархана, обогнуть расщелину и преодолеть парочку невысоких песчаных дюн. Десять – пятнадцать стадий, не больше! Появилась надежда, что им все же удастся укрепить позицию. Внизу основная часть наездников заканчивала спуск, но караван сильно растянулся. Небольшая группа «эстоков» замыкала длинную вереницу.

Денар посмотрел назад и крепко выругался. Хвост каравана только-только начинал взбираться на бархан, а на горизонте появились черные точки с тусклыми огоньками факелов – всадники авангарда неприятельской армии. С каждым мгновением их становилось все больше. И вот их уже около сотни; может быть, две – было слишком далеко, чтобы как следует рассмотреть.

Пока слишком далеко.

Денар понимал, что видит лишь передовой отряд армии врага – его самых быстрых наездников. Но если увязнуть в битве с ними, то когда тех нагонит остальное войско, все будет кончено.

Вражеские всадники тоже понимали это. Собравшись в группу, они ринулись вслед каравану, словно мангуст за уползающей в нору змеей. Верблюды продолжали карабкаться на высокий бархан, тогда как нападающие неслись во весь опор с небольшого склона. Расстояние между ними стремительно сокращалось. Примерно на середине подъема враг настигнет хвост каравана.

Прошло несколько мгновений томительного ожидания. Денар уже мог лучше разглядеть атакующих через «гномий жезл» – специальный оптический прибор, позволяющий видеть удаленные объекты. Пару лет назад пришлось отдать за него целое состояние, но прибор стоил каждой потраченной монеты.

Как и ожидалось, вражеские всадники оказались легко экипированы: из защиты – лишь стеганые да из вареной кожи доспехи. Их лошади уже порядком устали, но наездники нещадно нахлестывали животных, ясно видя свою цель.

Блеснули на солнце наконечники копий и извлеченные из ножен мечи преследователей. Прикрывающие отход каравана «эстоки» также начали готовиться к схватке: построились в две шеренги у подножия бархана и обнажили клинки. Те, кто имел винтовки, приготовились сделать залп. В этом они имели преимущество перед атакующими – тяжелые винтовки абсолютно не годились для стрельбы с лошадей на скаку.

Прогремели первые выстрелы. Расстояние не позволяло как следует прицелиться, но пара случайных пуль нашла цель. Бойцы принялись перезаряжать оружие.

Денар поднял руку.

Когда между вражескими всадниками и его людьми оставалось не больше пары стадиев, он резко опустил ее. С другой стороны бархана выскочили две шеренги воинов, которые ждали этой команды: киданийцы, отряд Акера.

Кочевники пестрой лавиной помчались вниз, навстречу врагу. Их появление не осталось незамеченным. На мгновение в рядах преследователей возникло замешательство, но затем они продолжили наступление.

Спускаясь по склону, киданийские лучники начали свое смертоносное представление. Каждый держал сразу по несколько стрел в руке, которой оттягивал тетиву, выпуская их одну за другой, перебирая стрелы так, словно играл на диковинном музыкальном инструменте. Затем он хватал из наспинного колчана еще одну охапку – и процесс повторялся.

К тому моменту, когда первая стрела достигала цели, лучник успевал выпустить еще несколько. Конечно, при такой скорострельности страдала точность, но ее и не требовалось. Киданийцы били по площади, а плотность потока стрел была такой высокой, что через некоторое время место обстрела походило на поле пшеницы, только наподобие стеблей торчали смертоносные стрелы с оперением вместо колосков.

Словно рой насекомых обрушился на вражеских наездников. Всадники будто на всем скаку врезались в невидимую стену. Стрелы не выбирали жертв, разя всех подряд. Они без труда пробивали легкие доспехи. Денар услышал крики людей и ржание несчастных животных.

Раздался еще один залп. Полыхнули винтовки бойцов, замыкающих караван. Еще с десяток коней потеряли седоков. Последние вражеские всадники осознали ошибку. Попытались спешиться и спрятаться за лошадей. Но их уже ничего не могло спасти.

Все закончилось, не успев начаться.

С высоты это выглядело почти красиво. Багровый песок, на котором лежали маленькие скрюченные фигурки людей и животных.

– Акер! – крикнул Денар командиру лучников. – Найди мне пару человек для допроса!

Пока караван заканчивал подъем, лучники обрывали мучения раненых и собирали выпущенные стрелы: хороших стрел никогда не бывает слишком много. Вскоре Акер поднялся на бархан в сопровождении еще двоих кочевников, каждый из которых тащил за собой на аркане по пленнику.

Первому, уже немолодому вояке со шрамами, одна стрела пронзила шею, едва не задев сонную артерию, а вторая – руку возле плеча. Денар удивился, что тот вообще жив. Другому, совсем еще мальчишке лет двадцати, досталась рана в живот. Парень с громким стоном повалился на колени, едва остановился киданиец.

Денар спешился.

– Вы оба – уже покойники, не питайте иллюзий на этот счет, – сказал он раненым, – но если ответите на мои вопросы, получите быструю и чистую смерть. Будете упрямиться – мы продолжим допрос в другом месте. Туда вас потащат по песку, волоком за лошадьми.

Пленники переглянулись. На лице раненного в живот появился испуг. Его губы затряслись. Другой же, у которого из шеи торчала стрела, лишь презрительно посмотрел на первого.

– П-п-пощады, господин. Я… я… все расскажу, – залепетал юноша.

Похоже, парень не понимал, что он уже не жилец. Денар кивнул кочевнику, к седлу которого был привязан опытный воин. Лучник вернул кивок и помчался со склона, волоча за собой несчастного. Денар ожидал услышать крики боли, но пленник не издал ни звука.

– Итак, – обратился он к раненному в живот, – сколько вас?

– Н-н-не знаю точно, господин… а-а-а… – начал путано говорить тот, прерываясь на стоны, – когда мы выдвинулись вслед за вами, нас было тысячи полторы, но Пророк ожидал подкрепления с запада… А-а-а… – Лицо пленника снова исказилось от боли. – Не знаю, сколько там людей. Когда Пророк увидел, что ваш лагерь пуст, он собрал самых быстрых наездников и отправил за вами. Нам приказали остановить… или хотя бы задержать вас. Пророк пригрозил содрать шкуры, если мы вас не нагоним и вернемся ни с чем. Человек со стрелой в шее… он один из его командиров. Настоящий ублюдок! Застрелил одного из наших, когда его лошадь упала. И, не задумываясь, приказал убить двух купцов, которых мы нашли возле горящих повозок. Хотя те и предлагали большой выкуп за свои жизни!

Денар отпустил крепкое ругательство. Значит, вторая армия, которая блокировала мост, также отправилась вслед за ними.

– Какой еще, к демонам, Пророк?! И кто вы вообще такие?

– Пророк, он… я даже не знаю, кто он… Нанял на службу нас – я из «Красных шакалов», и еще с десяток свободных отрядов: «Лучшая сотня», «Свободные птицы», «Землекопы», «Всадники ада» и даже «Бессмертных»!..

Денар знал эти названия. «Красные шакалы» были отборным сбродом. «Землекопы», «птицы» и «всадники» – лишь немногим лучше. «Сотня» сейчас включала не больше пятидесяти бойцов – хотя и неплохих. А вот «Бессмертные» – другое дело. Настоящие головорезы. По численности – не меньше «эстоков». Их вел безумный садист по имени Гнут. Страшилки о его жестокости рассказывали в каждой второй таверне Перешейка.

Теперь многое становилось понятным. Вражеская армия состояла из его коллег – наемников.

– Кто еще?

– Н-н-не знаю… Клянусь!

Голос пленника стал тише, а лицо приобрело мертвенно-бледный оттенок. Парню уже недолго осталось. Кровь продолжала сочиться между пальцами, в то время как он безуспешно пытался зажать рану дрожащими руками.

Похоже, он говорил правду. Вряд ли бедняга знает что-либо еще. А вот второй выживший, судя по всему, был куда более важной птицей. Возможно, он станет более разговорчив, если не сдохнет по пути в замок.

– Тебе есть что еще рассказать? – Денар обратился к раненому.

– Г-г-господин, я сказал все, что знаю! Клянусь! Пощады!.. – залепетал парень.

Денар кивнул:

– Как тебя зовут?

– Слим, господин, – прохрипел раненый.

– Что ж, Слим… я благодарю тебя за ответы. Кому ты молишься? – Денар вытащил из ножен клинок.

Слим попытался отшатнуться, но силы его окончательно покинули, и он упал на спину.

– Пощады, господин. Я… я же все рассказал…

Караван заканчивал подъем. Нужно поторапливаться. Денар приставил меч к груди пленника.

– У тебя в животе торчит стрела. Если ее вытащить, ты умрешь раньше чем я спущусь с этого склона. С криками. Если оставить внутри – помучаешься дольше… возможно, до полудня. Я дарю тебе быструю и чистую смерть. Будь же мужчиной и прими ее достойно.

Но в глазах парня остались лишь боль да испуг.

– Прошу… – взмолился он, подняв руку, чтобы защититься. По его лицу потекли слезы, он жадно ловил ртом воздух.

Почему-то вспомнились дни военной службы. Убивать было легче, когда кто-то другой отдавал приказ. Денар сделал быстрое, едва заметное движение рукой вперед. Клинок легко пронзил кожанку парня и вошел между ребер, прямо в сердце. Поднятая рука на мгновение застыла, затем безвольно упала.

Тем временем последний верблюд преодолел подъем и стал спускаться с бархана.

Денар еще раз окинул взглядом картину побоища. Бесславная смерть. Но люди знали, на что идут. Они шли на это ради денег или идеалов. Лошади же – другое дело. Животных заставляли рисковать жизнью против их воли. Гнали навстречу смерти, используя шпоры и плети. Бесславная смерть.

Подъехал Уорд. Здоровяк посмотрел вниз и присвистнул.

– Отлично придумано, кэп! Ха! Зачем мы вообще убегаем!

Словно в ответ ему, весь горизонт пришел в движение. Вначале показалось, что надвигается еще одна песчаная буря: облака пыли взметнулись в небеса. Но спустя несколько мгновений стало ясно – они смотрят на вражеских воинов. И тех было больше, намного больше, чем ожидал увидеть Денар.

Итак, жребий брошен. Теперь осталось только смотреть, какой стороной упадет долбаная монетка.

Глаза Уорда округлились.

– Твою ж мать! Да чтоб меня эльфы побрали! Их же там тысячи.

Внезапно великан расхохотался:

– Вот пирушку устроим стервятникам!

Глава 6

На всякий случай

Ястреб

Кассандра не хотела просыпаться. Дневной зной давно ворвался в квартиру через распахнутое настежь окно, но она никак не могла заставить себя открыть глаза. Голова болела так, словно, пока она спала, кто-то вбил туда пару десятков раскаленных гвоздей. Мысли путались. Кассандра пыталась сообразить, что было ночным кошмаром, а что случилось на самом деле.

С робкой надеждой она взглянула на другую половину кровати. Рука сжала лишь складку простыни. К горлу подкатил противный комок, а вместе с ним и осознание реальности произошедшего накануне. Кассандра почувствовала, что сейчас расплачется. Она не плакала с той ночи, когда умер отец, уже сколько?.. Семь лет? Восемь? Она была старше Вайи на целых два года и всегда чувствовала ответственность за нее после того, как они осиротели. Кассандра просто не имела права проявлять слабость. Но теперь… Воздуха не хватало. Она резко села, глубоко вдохнув, и тут же застонала от усилившейся головной боли.

Собравшись с духом, встала босыми ногами на потертый деревянный пол и направилась к умывальнику. Пройдя меньше половины пути, упала на четвереньки, и ее вырвало тем немногим, что находилось в желудке. Организм отреагировал на столь радикальный способ очистки неожиданным приливом бодрости. Кассандра смогла легко проделать остаток пути.

Приведя себя в порядок и немного прибравшись, решила пройтись по городу. Находиться одной в пустой квартире было невыносимо. Воображение постоянно рисовало ужасающие картины истязаний, чинимых над Вайей.

Перекусив свежей булкой из пекарни на углу (в этот раз заплатив старому пекарю) и запив чашкой крепкого кофе, Кассандра отправилась по местам обитания Осы. Девочки нигде не было. Один из знавших ее беспризорников сказал, что она ушла из ночлежки еще затемно и с тех пор не возвращалась.

Не зная, чем занять себя, Кассандра направилась в район Храма. Она по-прежнему не собиралась думать над заказом евнуха всерьез, но решила, что не повредит немного изучить «объект». На всякий случай.

Выбравшись из трущоб Тиберима, Кассандра перешла по мосту через канал и оказалась на широком проспекте, ведущем к Центральному парку.

Неспешно прошла мимо увитых плющом стен Университета. Благопристойного вида юноши и девушки в длинных мантиях входили и выходили через решетчатые ворота во внутренний двор с зеленым газоном и рядами чудных кустов. Она сама была едва ли старше, чем эти студенты. Дураки! Тратят молодость, чтобы изучать никому не нужные письмена, начертанные сотни лет назад. А потом становятся напыщенными чинушами, занимают важные посты в правительстве и изо всех сил пытаются сделать жизнь простых людей еще тяжелее. Кассандра бросила еще один презрительный взгляд на юных светочей империи – и пошла дальше.

Вскоре показалась зловещая громада здания Корпуса дознавателей. Почти угольно-черное, ни одного окошка ниже четвертого этажа, с накрепко запертой массивной дверью, обитой железными гвоздями. По спине побежали мурашки, и Кассандра поежилась, несмотря на жару. Немало ее знакомых закончили свой земной путь в недрах этого пугающего сооружения. Она ускорила шаг.

Через несколько кварталов серых и ничем не приметных домов проспект пересекал площадь Ста фонтанов. Кассандра, как и другие прохожие, невольно залюбовалась танцем струек воды, с разной скоростью выпрыгивающих прямо из мостовой и уходящих обратно под землю по невидимым желобам. Все вместе складывалось в удивительную картину, прекрасную в своей хаотичности. Будучи детьми, они с Вайей частенько прибегали сюда летом, чтобы хоть как-то охладиться в жаркие дни.

Кассандра подержала под прохладной струйкой ладонь, затем смочила вспотевшие лоб и шею.

– Прочь с дороги, простолюдины! – раздался громкий крик.

Кассандра едва успела отпрыгнуть в сторону, как на место, где она только что стояла, со стуком опустились лошадиные копыта. Всадник был не один. Целых четыре наездника в украшенной перьями и золотом парадной форме освобождали путь для самой большой кареты, которую Кассандра когда-либо видела. Огромные, отделанные бронзой колеса высотой с человека, неспешно тарахтели по мостовой. Сам экипаж, в котором могла бы поместиться пара дюжин взрослых людей, стоящих во весь рост, был сделан из полированного темно-бурого дерева. Окна необычной повозки закрывали наглухо задернутые бордовые бархатные шторки.

– Император… император едет, – понесся шепот по толпе.

Люди тут же склонили головы, некоторые даже упали ниц перед процессией монарха.

– Старый ублюдок!.. – прошептала Кассандра себе под нос. – Из всех напыщенных кретинов ты – хуже всех.

Тем не менее она тоже поклонилась, хотя и не слишком глубоко.

Когда кортеж проехал, толпа вновь заполонила площадь, и Кассандре пришлось протискиваться сквозь пеструю людскую реку. Ей даже попалась пара бородатых гномов, растерянно крутящих головами и безуспешно пытающихся разглядеть фонтаны из-за спин более рослых людей.

Наконец она миновала популярное место и, выбравшись на открытое пространство, смогла спокойно вдохнуть грязный столичный воздух полной грудью. Вытерла пот со лба и купила у уличного торговца стакан воды. Вода оказалась теплой, но жажда была невыносима.

– Спасибо, – буркнула она торговцу, вернула стакан и продолжила путь.

Она начинала жалеть, что решила идти до Храма пешком: предстояло пройти еще больше половины расстояния, а одежда уже промокла насквозь, да еще и голова снова разболелась. К счастью, впереди замаячили зеленые кроны деревьев Центрального парка.

Кассандра присела передохнуть на скамейке возле озера, в тени раскидистой ивы. Неподалеку расположилась для пикника образцовая ангардийская семья: мужчина с пышными бакенбардами и военной выправкой, слегка полноватая румяная дама, а вокруг них вихрем носились двое мальчишек, которые схватили тряпичную куклу своей сестры и теперь бросали игрушку друг другу, заставляя девочку преследовать то одного, то другого.

Мысли Кассандры тут же вернулись к Осе. Вновь тревога закралась в сердце. Снова она почувствовала болезненный укол совести за то, что впутала ребенка в эту историю…

Девочка, по-видимому, устала от безуспешных попыток вернуть куклу, уселась на траву и начала плакать. Отец семейства прикрикнул на мальчишек, и тот, что повыше, вернул игрушку.

«Все будет в порядке», – успокоила себя Кассандра.

Солнце миновало зенит, когда из-за поворота выглянул сияющий купол.

Протиснувшись сквозь толпу спешащих по своим делам жителей Столицы и рассеянно вертящих головами туристов – зачем только эти идиоты прутся сюда со всей Ангардии?! – Кассандра вышла на мост с ажурными позолоченными перилами, ведущий к Храмовой площади.

Храм Ордена халду не был ни самым высоким, ни самым большим зданием в округе. Но даже в соседстве с изящными, устремившимися острыми очертаниями к небу эльфийскими строениями, которые не боялись времени, равно как и создавшие их существа, Храм поражал величием.

Создавалось впечатление, что округлый хрустальный купол плавно перетекает в стены, поддерживающие огромный свод. На самих белоснежных стенах не было заметно и следов сопряжения блоков. Словно их вытесали из единой глыбы, а затем придали правильную округлую форму. Не иначе при постройке использовалась магия.

В обе стороны от главного входа уходила стена, никак не меньше семи локтей в высоту. Формально Храм не был частью Ангардии. Хотя он находился внутри Столицы, законы империи здесь не действовали. Испокон веков халду настаивали на полном нейтралитете.

Демонстративно охраняя границы «государства внутри государства», возле храмовых ворот стояли на посту два паладина. Говорили, что один такой воин стоит сотни обычных солдат в бою, но наверняка это было преувеличением – оба выглядели не слишком уж впечатляюще.

Видала Кассандра в своей жизни парней и покрепче.

Она прошла с одного конца площади до другого, рассматривая барельеф на стене, изображающий фрагменты давно минувшей войны с эльфами. С ее навыками она могла бы легко залезть наверх: для цепких пальцев и тренированных рук подобный выпуклый рисунок был все равно что лестница. Но Кассандра знала гораздо более простой способ попасть на ту сторону.

Каждый день сотни страждущих выстраивались в длинную очередь возле других ворот, к ним нужно было пройти пару стадиев вдоль стены. Паломники, считающие халду полубогами; неизлечимо больные в поисках последней надежды на спасение и прочие искатели сверхъестественного прибывали сюда со всего мира. Толпа собиралась еще затемно, а иногда и вовсе не расходилась на ночь.

Кассандра никак не могла взять в толк, зачем люди сюда тащатся: в девяти случаях из десяти маги оставляли их мольбы без внимания. Чертовы напыщенные зазнайки… Когда заболел отец, отчаявшаяся мать Вайи почти сутки ждала аудиенции лишь для того, чтобы уйти ни с чем. Старый колдун, с которым она говорила, развел руками и сказал, что не может нарушать какое-то там равновесие. Бла-бла-бла… А после Кассандра и сама просила магов о помощи. Тогда прием оказался еще короче: с ней даже не стали говорить.

Воспоминания на миг вызвали желание насолить им. Но Кассандра знала, на что способны халду. Даже если только половина историй о них была правдой, то их возможности не знали границ. Они могли влезть в голову и прочитать самые сокровенные мысли, а могли просто убить лишь взмахом руки.

Говорили, что внутри Храма сокрыты несметные богатства; якобы после победы над эльфами маги забрали себе огромную часть их сокровищ. Временами любители наживы отправлялись попытать удачу. «Одно дело – и на весь остаток жизни обеспечен», – почти все они твердили одно и то же. До сей поры ни один не вернулся, чтобы рассказать об успехе.

Игриво подмигнув молодому парню, Кассандра легко затесалась в самое начало очереди – и вот она уже на территории Ордена. Паломники шли по тропинке, обрамленной декоративным кустарником, к небольшому зданию. Там маги принимали страждущих. Перед входом в здание толпилась еще одна куча народа, за которой с парапета наблюдали полдюжины паладинов. Кассандра не собиралась общаться с халду и незаметно нырнула в просвет между кустами.

Она оказалась в красивейшем саду, в окружении фруктовых деревьев и диковинных растений, наверное, свезенных сюда из различных уголков мира: большинство из них ей до сего момента не встречались.

Один куст привлек особое внимание: длинные ярко-салатовые листья с острыми зазубринами стелились по земле, на несколько шагов вокруг центра растения, изгибаясь волнами словно змеи. Из основания торчала дюжина оранжевых, похожих на ожившее пламя, продолговатых цветков. Каждый бутон окружал ореол черных бусинок.

Когда Кассандра обходила странный куст, ей показалось, что цветки слегка наклонились в ее сторону, будто пытались разглядеть получше. Ей стало не по себе, и она ускорила шаг.

Кассандра примерно представляла, куда нужно двигаться: она несколько раз рассматривала территорию Храма, когда летала мимо на «гаргантюа». Удалившись от тропинки с просителями на приличное расстояние, Кассандра свернула к главному зданию.

Вскоре из-за деревьев показалась алебастрово-белая стена. Кассандра подошла вплотную и провела по ней ладонью. Ни малейших выступов. Гладкая и холодная. Как будто вытесана из ледяной глыбы. Вскарабкаться по такой вряд ли получится… Да и зачем? Насколько она могла судить, на всей поверхности не было ни одного окна. Остается только войти через дверь.

Кассандра решила обойти здание по кругу, как вдруг из-за спины раздался мужской голос:

– Могу я увидеть ваше разрешение?

Паладин

Ивейн оторопел. Решил на всякий случай обойти Храм перед окончанием дежурства – и вот тебе! Девушка. Здесь? Да еще и такая… Прелестная. Широко распахнутые зеленые глаза буравили его из-под небрежно зачесанной набок челки. Сердце забилось быстрее, а ладони моментально вспотели.

Незнакомка прижала одну руку к груди и шумно выдохнула.

– Вы, паладины, всегда так пугаете заблудившихся в этих лабиринтах? – спросила она с укором.

Ивейн непроизвольно задержал взгляд на небольших холмиках, выпирающих из-под облегающей одежды девушки чуть ниже того места, которого она касалась ладонью. Он почувствовал, как краска приливает к лицу, и тут же устыдился. Не подобает стражам Ордена испытывать подобные влечения. Придется наказать плоть за слабость во время вечерней лауды. «Десять ударов, не меньше!» – решил он.

– Вам не положено здесь находиться, – твердо сказал Ивейн, наконец обретя контроль над собой.

Незнакомка точно не была служительницей Храма. Наверное, одна из попрошаек, которые толпами идут за помощью халду, вместо того чтобы пытаться сделать что-то самостоятельно. Далеко же она забрела от приемного зала…

– Да я бы и рада убраться восвояси, кабы выход найти, – фыркнула девушка. – Может, подскажете дорогу? – добавила она уже более дружелюбно и снова пристально посмотрела ему в глаза.

Какие же у нее длинные ресницы… А смотрит как… словно насквозь видит! На мгновение захотелось схватить чудесную незнакомку за ее ровные плечи и смотреть ей в глаза, утопая в этих дурманящих зеленых водоворотах… У него выступил пот, и паладин задрожал всем телом, задавливая в себе столь чудовищную мысль. Ивейн прочистил горло.

– Следуйте за мной. – Голос все равно оказался немного сиплым, и оттого фраза прозвучала не как приказ, а как просьба.

Ивейн свернул на тропинку, ведущую в сторону приемного зала. Он чувствовал, что девушка следует за ним, хотя почти не слышал звук ее шагов. «Ну и тихо же ходит…» – удивился он.

– Всегда было интересно: паладины тоже владеют магическими способностями? – неожиданно спросила девушка.

Ивейн оставил вопрос без ответа. Этой темы он не хотел касаться, даже если бы имел право обсуждать.

Архэ, или Великий Поток… Его сила и одновременно проклятие: его – и всех других паладинов. Ивейн чувствовал движение Потока. Чувствовал, как он пульсирует вокруг. Чувствовал, как наполняет сверхчеловеческой мощью тело. Но не мог по-настоящему коснуться… так, как раньше. Безграничная энергия, навсегда скованная вросшими в тело браслетами…

Камень баланса нельзя обмануть. Проклятый булыжник засветился, едва Ивейн взял его в руки.

– Архэ слишком велика в тебе, – прозвучал приговор магистра, – что предпочтешь: служение или забвение?

– Служение! – без колебаний ответил Ивейн, чувствуя, как слезы щиплют глаза.

Какой еще выбор он, младенцем попавший в Храм, мог сделать? Ивейн не ведал жизни за пределами Ордена. В стенах его Академии научился ходить и говорить, там же впервые коснулся Потока. А теперь предстояло научиться жить лишь с тенью той силы, которой он обладал прежде. Но второй вариант был еще хуже: полное отречение от Архэ и уход в мир.

Ивейн давно подозревал, что Поток в нем слишком силен. Он даже пытался самостоятельно ослабить себя, но с таким же успехом мог пытаться остановить извержение вулкана.

– Хорошо, – одобрительно кивнул магистр. – Стать стражем Ордена – великая честь и ответственность. Я рад, что ты выбрал этот путь…

– Все паладины такие молчуны или мне достался самый неразговорчивый? – недовольно спросила девушка.

Ивейн разозлился.

– Вам следовало бы радоваться, что я не задержал вас за проникновение в Храм без разрешения, – резко сказал он.

– Ой, простите! Я-то думала, что Орден помогает людям! – ехидно ответила незнакомка.

Ивейн резко повернулся, и девушка натолкнулась на него. На мгновение он ощутил упругость тех самых холмиков. Снова странная дрожь пробежала по всему телу. Никогда он еще не находился так близко к женщине. Так близко, что мог вдохнуть ее запах.

Не запах духов и благовоний, которым любят окружать себя богатые дамы, да так сильно, что хочется чихнуть, даже находясь на расстоянии нескольких шагов от них, а нечто совершенно иное. Ивейн непроизвольно и глубоко втянул ноздрями воздух.

Он ощутил одновременно запах свежескошенной травы, только что сломанной сосновой веточки, утреннего хлеба, прохладного морского ветерка и множество других ароматов, которые он сейчас не мог вспомнить. Обычный человек не мог так благоухать. Ему захотелось просто стоять и вдыхать этот запах девушки, дышать ею самою…

Он почувствовал, как сильно бьется сердце, – будто только что пробежал через половину города. В то же время руки и ноги словно обмякли. От возникшей беспомощности стало не по себе.

– Простите, – более искренним тоном извинилась девушка, сделав шаг назад, но было поздно: Ивейн почувствовал, как щеки и уши начинают гореть, а что еще хуже, его самая сокровенная часть пришла в движение.

Он сглотнул подкативший к горлу комок.

– Моя вина. Нам туда. – Ивейн указал на тропинку, отходящую от той, по которой они шли.

Незнакомка удивленно уставилась на его руку.

– Что это? – спросила она, коснувшись запястья в том месте, где из плоти виднелся металл браслета.

Ивейн отдернул руку, словно от огня. Он тут же возненавидел себя за то, кем он был.

– Не важно. Идемте, – твердо скомандовал он, а про себя добавил: «Двадцать ударов!»

Ивейн наблюдал за тем, как прекрасная незнакомка скрылась из виду. Изящная фигура вышла из ворот и исчезла в толпе. Тут же неведомая, беспричинная тоска завладела его сердцем. Ему захотелось пойти вслед за ней. Он знал, что сможет ее отыскать, если захочет: по стуку сердца, по запаху, по следу в Великом Потоке…

Ивейн помассировал запястье в том месте, где девушка коснулась его. Холодок браслета отрезвил мысли. «Небесная сталь» – самый редкий металл на Эдее. Металл, над которым не имеет власти даже Архэ. Дар небес, который помог изгнать Первородных в другой мир.

Как же Ивейн его ненавидел!

Вовек ему не забыть тот страх, то чувство пустоты и беспомощности, когда магистр Умбер, чертов мерзкий старикашка, вытерев окровавленные руки, произнес: «Теперь лишь судьба определит – быть ли тебе стражем Ордена».

…В первый раз за всю жизнь Ивейн, потянувшись к Архэ, натолкнулся на глухую, непробиваемую стену. Он посмотрел на свои кровоточащие запястья – и какая-то его часть понадеялась, что тело отторгнет импланты. В этом случае его бы ждала позорная смерть – но тогда это казалось предпочтительнее такой жизни.

Дни шли, браслеты врастали все глубже, а плоть и не думала сопротивляться. Чего нельзя сказать о разуме. Каждую ночь Ивейн представлял, как он вырывает чужеродный металл из своего тела – хотя и знал, что не сможет это пережить. Затем мастера начали учить его использовать те отголоски силы, которые пропускали импланты. Спустя время, сейчас уже было трудно вспомнить – прошли месяцы или годы, – Ивейн смирился со своей судьбой.

Он стал сильнее и выносливее. Мог обходиться без сна и отдыха намного дольше обычных людей. Ему требовалось меньше пищи и воды. Конечно, это было совершенно не то же самое, что нырнуть в Поток и черпать из него бескрайнюю энергию, насыщая каждую частичку своего тела. Но он радовался и тому, что имел: если бы имплант вживили в сердце – связь с Архэ была бы утрачена окончательно…

Ивейн посмотрел на небо. Солнце уже клонилось к закату. Близилось время лауды. Он пошел в Храм.

Голос приора слился со звуком гонга в один сплошной гул. Бо-о-о-ом. Бо-о-о-ом. Бо-о-о-ом.

Ивейн почувствовал, как огромный зал для медитаций вначале сжимается в тесную комнатку, а затем, расширяется до размеров дворца. Он закрыл глаза и принялся раскачиваться взад-вперед, повторяя за приором мантру:

– Онг‑на-монг…

Десятки голосов вокруг подхватили напев, создавая водоворот звука, который поглощал сознание.

– Онг‑на-монг…

– Онг‑на-монг…

Необычайная легкость разлилась по телу. Все сомнения оставались в прошлом, где-то далеко, где-то…

Вдруг яркой вспышкой перед внутренним взором всплыл образ. Зеленоглазая девушка, которую он встретил в садах во время обхода. Снова сердце изменило обычный ритм.

Ивейн попытался выбросить из головы назойливую картинку, но чем сильнее он старался, тем ярче и четче ставился образ: немного заостренный подбородок, слегка искривленный в усмешке рот, высокие скулы, глаза… Ему захотелось снова в них заглянуть, снова почувствовать ту дрожь в собственном теле, снова…

«Что ты делаешь?!» – спросил Ивейн сам себя, в ужасе осознав, что он уже давно не медитирует.

Не открывая глаз, он взял заранее приготовленную цепь. Сразу после кожаной рукояти она разделялась на три хвоста, каждый из которых был увенчан острыми шипами.

– Плоть слаба!.. – промычал Ивейн.

Он стиснул зубы. Из одежды на нем были лишь тонкие брэ.

Свистнула цепь.

Шипы глубоко воткнулись в обнаженную кожу, создавая новые раны поверх старых шрамов. Давно ему не приходилось прибегать к помощи цепи. Ивейн не смог сдержать стон. Он резким, беспощадным движением выдернул оружие самоистязания, оставив глубокие борозды. Свежая кровь защекотала спину.

– Плоть слаба!.. – снова промычал он, замахиваясь для следующего удара. Снова короткий свист, и снова адская боль заставила его выгнуться. В этот раз стон удалось сдержать. Еще раз Ивейн со всей силы хлестанул себя по спине.

Еще и еще.

– Плоть слаба! – повторял он каждый раз. Последние четыре почти не почувствовал – лишь слышал, как где-то, далеко-далеко, звякают тонкие металлические звенья и с глухим «фамп!» шипы вонзаются в тело – чье-то, не его собственное.

А потом, когда отмеренное им самим количество ударов было совершено и Ивейн хотел вернуться к лауде… из глубины сознания вновь вынырнул образ девушки!

Паладин помотал головой, стряхивая наваждение. Рука крепче сжала кожаную оплетку.

– Плоть слаба! – громче сказал он, нанеся удар с удвоенной силой. – Плоть слаба! – Он чувствовал, как кожа на спине рвется на лоскуты, но не прекращал нахлестывать себя: проклятый образ не хотел никуда уходить!

Фамп! Фамп! Фамп!

Послышались обеспокоенные крики. Ивейн не обращал внимания. Он должен вернуть контроль над собственным разумом.

– Плоть слаба! – уже прокричал он.

Фамп! Фамп! Фамп!

Кто-то схватил его за руку с цепью. Ивейн попытался вырваться, но противник был сильнее. А затем – весь мир вокруг завертелся. Последнее, что увидел Ивейн, перед тем как провалиться в небытие, – лицо девушки с зелеными глазами. И улыбнулся. Он больше не сопротивлялся, он шел в ее объятия.

Глава 7

Переговоры

Наемник

Обжигающий ветер дул в лицо и сушил кожу. Небо сияло такой синевой, что казалось – оно горит адским пламенем. Пустыня простиралась желто-серым океаном, сколько хватало глаз. Если бы не выросшие посреди песчаного моря островки с сотнями копошащихся живых существ, то зрелище было бы даже умиротворяющим.

Денар, в компании дюжины крылатых химер, навечно замерших на парапете смотровой площадки цитадели, наблюдал за приготовлениями вражеской армии.

Враг разбил три лагеря – со стороны каждой из стен крепости, на расстоянии пяти или шести стадиев.

Самый большой, естественно, – со стороны ворот.

Денар многое отдал бы, чтобы узнать побольше о вооружении противника, но, к сожалению, допрос захваченного утром пленника ничего не прояснил. Несмотря на полученные раны и последующую жесткую доставку до замка, тот не проронил ни слова. После безуспешных попыток «разговорить» его он отправился на встречу со своими богами.

Все утро Денар пялился в «гномий жезл», пытаясь определить, каких сюрпризов стоит ожидать от неприятеля. Насколько он мог судить с такого расстояния, во вражеской армии насчитывалось по крайней мере три тысячи бойцов, и их количество увеличивалось. Все утро прибывали новые группы всадников.

А в его распоряжении было лишь две с половиной сотни солдат да древние руины.

Замок представлял собой почти правильный треугольник с высокими (примерно по двадцать-двадцать пять локтей каждая) башнями по углам. Посередине внутреннего двора величественно возвышалась белая колонна цитадели. По сути, цитадель оставалась единственным строением замка, сохранившемся в более-менее приличном состоянии. Все остальные постройки были на грани разрушения. Крыши обвалились, а вьющиеся растения диковинным узором покрывали уцелевшие стены, почерневшие от давнего пожара.

От некогда богатого убранства не осталось и следа. Все ценное разграбили за годы, которые замок провел в запустении. Сохранились лишь полуразрушенные, когда-то величественные статуи древних богов или героев возле пересохшего фонтана да барельеф, опоясывающий первый ярус цитадели.

По-настоящему приятным сюрпризом оказалась небольшая роща возле фонтана: фиговые пальмы и персиковые деревья. Во время осады фрукты позволят разнообразить скудный паек из остатков продовольствия, которые удалось привезти.

А самое главное – в замке нашлись два глубоких колодца с чистой и холодной водой.

Возможно, когда-то этот замок служил местом отдыха древних королей. Это объясняло его удаленность от Тропы: не слишком далеко, но и не настолько близко, чтобы случайные путешественники могли его найти.

Давно эти заброшенные руины не слыхали человеческой речи – птицы и животные теперь царили здесь. Появление людей не на шутку встревожило нынешних обитателей бывшей королевской резиденции. Пернатые беспокойно щебетали из сотен гнезд, устроенных во всевозможных уголках и трещинках каменной кладки. Ящерицы, змеи и грызуны прятались в укромные места, спасаясь от внимания новых гостей, на время позабыв о собственной вечной борьбе за жизнь. Огромные пауки недовольно таращились на людей, безжалостно рвущих в клочья сизые нити многолетних паутин, перегородивших покосившиеся проемы.

Денар, в который уже раз за сегодня, задал себе один и тот же вопрос: «Зачем я ввязался во все это?»

Но выбор сделан, и теперь придется ответить за последствия. И ему и всем его людям. По крайней мере, появился небольшой, но шанс сохранить свои головы.

С точки зрения защиты все оказалось совсем неплохо. Стены, толщиной локтей в пять и высотой под двадцать, сложенные из того же белого камня, что и цитадель, оставались в хорошем состоянии. Кое-где обрушился «боевой ход» – дорожка по верху стены, позволяющая защитникам перемещаться укрытыми за парапетом, но каменные лестницы, ведущие на стены, сохранились.

Единственные ворота, конечно, были сломаны, но людям Денара удалось установить на место ржавую и местами гнутую, но все еще крепкую опускную решетку из стальных прутьев толщиной с запястье взрослого мужчины. Понимая, что основной удар придется именно сюда, во внутреннем дворе, возле ворот, соорудили высокие завалы.

На стенах заняли позиции стрелки. По сторонам от ворот Денар приказал установить оба гатлинга. Грозные многоствольные машины смерти смотрели на дорогу к замку, готовые излить свинцовый дождь на любого, кто отважится приблизиться.

Группа из четырех всадников направилась в сторону замка. Денар навел на них «гномий жезл».

Один держал копье с привязанной к древку белой тряпкой, вероятно символизирующей мирные намерения. Его сопровождали еще трое воинов в полном боевом облачении. «Что ж, не все так плохо, раз они хотят переговоров», – подумал Денар и принялся спускаться по винтовой лестнице.

Когда он дошел до ворот, вражеские посланники уже ждали его под прицелом дюжины винтовок. Возглавлял встречающих Уорд. Великан стоял возле решетки, скрестив руки на могучей груди. За спиной великана висел его клинок: двуручник совершенно невероятных размеров. Человеку меньших габаритов такой меч вполне мог бы служить алебардой, но Уорду приходился в самый раз.

Денар осмотрел незнакомцев. Судя по всему, за главного был человек, держащий «знамя». Высокий, смуглый воин с каменным лицом, одетый в черную, явно недешевую кольчугу, но без шлема. На поясе висела кривая сабля. Кольчуги его спутников были гораздо ниже качеством. Лица наемников закрывали помятые и местами ржавые железные шлемы.

Денар никогда не жалел доходов на покупку доспехов своим ребятам – хорошая экипировка существенно повышала шансы остаться в живых на поле боя. Судя по барахлу, служившему доспехами вражеским бойцам, их командиры думали иначе.

– Ты предводитель этих людей? – надменно спросил «знаменосец», увидев Денара.

Денар кивнул.

– Мой господин выказывает почтение твоей храбрости и находчивости, – сказал человек в черной кольчуге. Однако в тоне чужака сквозило лишь презрение. – Мое имя – Хема. Я здесь, чтобы передать щедрое предложение о мире. Где мы можем поговорить? Лучше наедине.

– Это место меня вполне устраивает. Вы не войдете внутрь. – Шпионы под видом посланников Денару были не нужны.

Человек, назвавшийся Хемой, некоторое время колебался, затем кивнул:

– Пусть будет по-твоему, наемник.

Хема спешился, воткнул в землю копье с белой тряпкой, которая при ближайшем рассмотрении оказалась не такой уж и белой. Затем отстегнул от седла небольшой мешок и приблизился к воротам.

– Как я и сказал, мой господин поражен отвагой «Черных эстоков» и предлагает вам всем еще один шанс, последний. – Он сделал ударение на конец фразы. – Вы храбро сражаетесь, но сражаетесь не на той стороне. Посмотрите! Нас больше трех тысяч!

Посланник демонстративно указал рукой в сторону своего лагеря, а затем продолжил:

– Капитан, твоему отряду не устоять перед такой армией. Взгляни правде в глаза: тебе не победить. Пройдет день, неделя или месяц – и крепость падет. Но мой господин будет рад видеть «Черных эстоков» у себя на службе. Всех ждет щедрая оплата, в три раза больше обычной, учитывая обстоятельства. Уверяю, вы окажетесь не первым и даже не десятым отрядом, который сменил нанимателя. Зачем погибать в этой глуши, когда можно жить дальше обеспеченным человеком?

С этими словами Хема протянул мешок между прутьями решетки и отпустил его. С металлическим звоном он упал на землю и открылся. Несколько желтых монет брызгами разлетелись в стороны.

Денар не отводил взгляда от лица переговорщика.

– Щедрое предложение, но у нас уже есть контракт. А твой господин сохранит много денег и, возможно, собственную жизнь, если соберет своих псов и оставит нас в покое.

Хема ухмыльнулся.

– Наемник, ты не понимаешь серьезности ситуации, в которой оказался. Тебе неоткуда ждать помощи.

С этими словами он махнул рукой одному из своих спутников. Тот приблизился и достал из сумки большой круглый предмет, который кинул к решетке.

Денар услышал из-за спины отборные ругательства Уорда.

Человеческая голова катилась по земле, поднимая пыль, и остановилась перед решеткой, недалеко от мешка с золотом. Сердце Денара сжалось, когда он увидел лицо покойника.

Волосы, собранные в конский хвост, перепачканы кровью, взгляд темных глаз навсегда остекленел, но узнать Криса не составило труда.

В следующий миг Уорд уже стоял рядом, обнажив свой огромный клинок. Щелкнули курки винтовок. Наемники Хемы тоже схватились за оружие. Денар жестом остановил своих людей.

– Моему господину известно все, – продолжил переговорщик, – от него нет тайн. Люди, которых ты отправил за помощью, мертвы. Никто не придет. Теперь выбор за тобой, капитан. Это, – он указал на мешок с золотыми монетами, – или это, – он пнул ногой голову Криса. С глухим стуком голова покатилась, подпрыгивая на неровностях.

У Денара внутри все закипело.

Рука непроизвольно потянулась к рукояти меча. Но нужно действовать разумно. Нельзя позволять эмоциям взять верх в такой момент. Он стиснул зубы и медленно выровнял дыхание. Крис мертв. Помощи не будет. Все кончено.

– Поднять решетку, – скомандовал Денар.

Двое ребят принялись крутить колесо механизма с противовесом. Решетка со скрипом поднялась на высоту чуть ниже человеческого роста. Денару пришлось пригнуться, чтобы пройти под ней. На лице посланника расплылась довольная улыбка.

– Я рад, что ты принял верное решение. Уверяю, ты не пожалеешь.

Денар посмотрел ему в глаза.

– Нет, – ответил он, – не пожалею.

В следующий миг глаза Хемы округлились. Да так и застыли, когда кинжал Денара вошел ему в горло по самую рукоять.

Спутники переговорщика растерялись всего на пару мгновений. Но этого оказалось достаточно. Денар схватил копье с белым флагом и со всей силы всадил его в брюхо наемника, который привез голову. Острие легко пробило дешевую кольчугу. Враг с глухим ворчанием повалился с лошади.

Оставшиеся двое опомнились и выхватили клинки. Но тут же прогремел выстрел. Из шеи одного брызнул фонтанчик крови. Всадник замертво упал.

Последний парламентер, здраво оценив ситуацию, бросил меч и поднял руки. Трое «эстоков», во главе с Уордом, уже стояли у ворот, наставив на него винтовки.

– Что с ним делать? – Уорд стащил беднягу с лошади одной рукой и потряс его, словно тряпичную куклу.

Другой рукой он сдернул с головы наемника шлем. Под ним оказалось перепуганное лицо юнца, с пушком над верхней губой, который тот, вероятно, считал усами.

– Отправим с нашим ответом, – угрюмо буркнул Денар и подошел к телу Хемы.

Он выдернул свой кинжал из подбородка, обтер об одежду покойника и засунул обратно в ножны. Затем вынул меч и двумя сильными ударами отделил голову от тела. Взяв из мешка с золотом пригоршню монет, он запихнул их в рот Хемы и положил голову в сумку, в которой до этого находилась голова Криса.

– Отдашь своему господину. – Денар протянул сумку наемнику.

Парень согласно закивал, повесил сумку на плечо. Он потянулся трясущимися руками за поводьями своей лошади, но тут же получил удар в лицо от Уорда. Бедолага пролетел несколько шагов, разбрызгивая кровь и выбитые зубы, прежде чем плюхнуться на песок.

– Прогуляешься. Тут недалеко. – Великан дополнил свои слова пинком в живот, а затем презрительно плюнул на валяющегося в пыли и стонущего наемника.

Денар бережно, словно хрустальную вазу, поднял с земли голову Криса и молча пролез под решеткой внутрь крепости. Уорд и остальные последовали за ним, ведя за собой лошадей неудавшихся переговорщиков. Оставшийся в живых наемник поковылял в сторону своего лагеря с сумкой на плече. За спиной Денара лязгнула решетка.

– Уорд, теперь они разозлятся. Надеюсь, достаточно, чтобы совершить глупость. Будем действовать как в тот раз, в Маас-Анде. Все готово?

Уорд кивнул.

– Тогда, – Денар посмотрел на голову погибшего друга, – давай хотя бы похороним то, что осталось от Криса, по-человечески.

Великан угрюмо усмехнулся.

– Жаль, что вряд ли кто-то сделает подобное для нас, когда вся эта заварушка закончится.

Пророк

Бенжу отложил надкушенный персик на золоченый поднос. Он встал с кушетки и осмотрел скудное содержимое палатки в поисках предмета, на который можно обрушить негодование. Гнев пылал внутри и требовал выхода. Благодаря Архэ Бенжу видел и слышал все, что произошло возле ворот.

«Подумать только: наемник с честью!»

Не найдя ничего подходящего, Бенжу сжал кулак, и в тот же миг персик на подносе превратился в желто-оранжевую кляксу, брызнув соком во все стороны. Несколько капель попали на лицо и рубашку. Бенжу выругался.

Он подошел к сундуку и достал чистую белую сорочку. Стянув испорченную рубашку через голову, вытер ею лицо и бросил на землю.

Эта миссия с самого начала пошла наперекосяк. Пираты должны были перехватить халду еще в море, но он недооценил способности магов. Из четырех кораблей, ведомых морскими разбойниками, только один смог уцелеть в буре, которую вызвали колдуны. К сожалению, Бенжу узнал о провале слишком поздно. Халду уже находились в Дхур-Унтеше. А затевать что-либо в городе гномов было слишком рискованно.

К счастью, предугадать дальнейший маршрут оказалось несложно. Они могли отправиться в Ангардию лишь одной дорогой. Бенжу не составило труда узнать, к какому каравану присоединились его враги. Вот только охранял этот караван один из самых дорогих вольных отрядов – «Черные эстоки». А Бенжу располагал лишь двумя десятками самаджи – адептов тайного культа, которых прислал Учитель.

Самаджи становились только физически одаренные мужчины.

В течение многих лет их тренировали, закаляли тело и дух. Они обучались боевым искусствам, могли терпеть любую боль и не задумываясь жертвовали жизнями по приказу своего господина.

Все они употребляли «нектар» – напиток, который варили из дурманящих трав с Южного континента. В больших количествах он делал людей сильнее и выносливее обычного. Со временем принимавшие его почти полностью теряли чувствительность к боли. Оборотной стороной становилась неконтролируемая ярость. Кроме того, некоторые умирали от злоупотребления «нектаром».

Бенжу не доверял этим фанатикам – как-никак их послал Учитель. Он даже не знал: отправили их следить за ним, помогать ему или и то и другое. Так или иначе, самаджи было слишком мало, чтобы в открытую противостоять пятерым халду под защитой двух с половиной сотен головорезов.

«Не стоило оставлять евнуху так много воинов», – подумал Бенжу. Но кто же знал, что все так обернется…

Бенжу не хотел еще раз ошибиться. Он нанял все вольные отряды, свободные от контрактов, которые смог найти: как откровенный сброд, так и профессионалов. В конце концов, недостатка в денежных средствах он не испытывал.

Получилось настоящее войско – почти три тысячи воинов. К сожалению, наемники не отличались дисциплиной, и даже самаджи, которых Бенжу сделал лейтенантами разношерстной армии, не смогли должным образом организовать это сборище.

План был хорош своей простотой – устроить западню по пути в Дхур-Алурд. Бенжу точно рассчитал время и место – таким образом, чтобы гномьи патрули не смогли помешать, случись битва. Один отряд отправился на день раньше каравана с магами и занял мост через ущелье, а второй вышел из Дхур-Унтеша на день позже.

По правде говоря, Бенжу не сомневался, что наемники, охраняющие караван, без промедления переметнутся на сторону превосходящего числом противника – такова сущность солдат удачи. Но этот Денар его удивил.

Мало того что он сумел обнаружить и убить всех самаджи, которых Бенжу отправил во вражеский лагерь под прикрытием пыльной бури, так еще и решился гнать караван среди ночи по пустыне, без дороги. Поступок, конечно, отважный, но безрассудный. Что ж, выбор сделан. Бенжу не любил излишнюю жестокость, но Денар поплатится за упрямство.

К черту переговоры!

Бенжу оценивал, сколько времени у него есть на то, чтобы сломить сопротивление. Он не мог позволить роскошь осады – несколько вражеских всадников все же смогли ускользнуть и рано или поздно вернутся с подмогой.

Дня три у них уйдет на то, чтобы добраться до Дхур-Унтеша. Затем нужно убедить упрямых гномов выслать помощь – еще не меньше одного-двух дней. Плюс обратная дорога. Итого – примерно неделя. Должно хватить. И все же Денар хорош. Как ловко он расправился с передовым отрядом!

Тем приятнее будет одержать победу.

Бенжу надел маску – он не мог позволить себе быть узнанным, откинул полог шатра и вышел наружу. И непроизвольно поморщился от вони тысяч лошадей – и людей, которые пахли немногим лучше. Вони, многократно усиливаемой безжалостным пустынным солнцем.

«Проклятый Перешеек!» – подумал он в очередной раз.

Тем временем неудавшийся парламентер доковылял до лагеря. Его лицо превратилось в кровавое месиво. Парень держался за бок – похоже, тот здоровяк сломал ему ребра.

– Г-господин, – заикаясь, начал бубнить наемник, – они отвергли ваше предложение. – Он вытряхнул из мешка голову несчастного Хема.

Бенжу снова мысленно выругался. Он потерял уже семерых самаджи. Если так пойдет и дальше, то придется самому командовать всем этим сбродом, который он нанял.

Голова упала на землю с глухим стуком; несколько монет полетели в стороны – ими был набит рот покойника. Стоявшие рядом наемники, как нищие в ярмарочный день, кинулись подбирать окровавленное золото.

Бенжу презрительно посмотрел на них сквозь маску.

– Уберите этого неудачника с моих глаз, – он указал на парня, выжившего в устроенной Денаром резне.

– Ведите своих солдат в атаку, – обратился Бенжу к капитанам вольных отрядов.

Почти все они собрались сейчас неподалеку от его палатки.

Маска делала голос глухим и зловещим. Это хорошо. Пусть боятся. Только с помощью страха можно держать людей под контролем. Уж кто-кто, а он знал, что такое бояться по-настоящему.

Один из наемников, мерзкий тип, больше похожий на попрошайку, чем на воина, ухмыльнулся в ответ:

– Господин Пророк, или как вас там… я уже потерял почти половину своих «Красных шакалов»! А верных людей тяжело найти в наши времена. Кто оплатит мне эти… издержки?

«Верных людей!..» – Бенжу едва не рассмеялся.

– Пес! Тебе и так платят в два раза больше, чем ты стоишь, а ты еще смеешь скулить?! – вмешался предводитель самаджи.

Его звали Тигран; геносиец, весом не меньше четырех талантов, с татуированным лицом и черной как смола кожей, под которой перекатывались могучие мышцы. Среди наемников поднялся недовольный ропот. Некоторые схватились за рукояти мечей, блеснуло лезвие кинжала.

Бенжу поднял руку.

Почувствовав, как невидимые нити окутывают ладонь, он сжал кулак. В тот же миг человек, выхвативший кинжал, скорчился от боли. Его рука вывернулась совершенно неестественным образом, клинок упал на землю. Все замолчали.

Бенжу отпустил невидимую хватку – человек с кинжалом сел на землю, тихонько постанывая.

– Тысячу дирхемов тому, кто принесет мне голову их командира. Его имя – Денар.

Глаза наемников жадно заблестели. Раздались возгласы одобрения. Капитан «Красных шакалов» облизнул потрескавшиеся губы и продемонстрировал два ряда гнилых зубов – вероятно, это означало улыбку.

– Вот это деловой разговор! Парни, по коням! Покажем, на что мы способны! – Он первым помчался отдавать команды бойцам.

Другие тоже последовали к своим отрядам. Последним побрел тот, которому Бенжу едва не сломал руку, напоследок бросив злобный взгляд на обидчика.

Тигран неодобрительно посмотрел на Бенжу.

– Меня тошнит от одного вида этих… еретиков, – и черный гигант плюнул в сторону наемников.

– В таком случае у тебя слишком слабый желудок для человека твоих размеров, мой друг. А теперь, будь добр, проследи, чтобы эти «еретики» не наломали дров. Я хочу, чтобы к вечеру крепость пала. Ты меня понял?

Вместо ответа Тигран поклонился, прижав кулаки к груди, и отправился вслед за наемниками.

Кнут и пряник – старо как мир, но по-прежнему эффективно.

Ему не хотелось устраивать побоище, но Денар не оставил выбора. Он уже дважды отказался решить проблему миром. Потери среди солдат удачи будут огромными, ну и черт с ними. В конечном счете ему плевать на них.

Вскоре зазвучал боевой рог. Ему ответили еще два. Тысячи копыт взметнули пыль – армия Бенжу ринулась в бой. Атака началась одновременно со всех трех сторон с расчетом на колоссальный численный перевес. Двенадцать на одного! При таком раскладе он просто не мог проиграть. Пыль скрыла от человеческого взгляда происходящее. Раздались первые выстрелы и крики. Он понял, что глаза бесполезны, и погрузился в поток Архэ.

Как же ему нравилось это ощущение! В эти мгновения он был везде, видел и слышал всё. Время словно замедлялось, позволяя взглянуть на происходящее с разных сторон.

Вот он видит, как всадники несутся во весь опор к стенам крепости. Клинки обнажены, некоторые размахивают веревками с крюками на концах. Со стен летят стрелы, слышны выстрелы. Многие гибнут, но наступление продолжается.

Вот первые крюки зацепились за стены, и десятки людей карабкаются наверх. Другие прячутся за лошадьми и пытаются вести ответный огонь по защитникам. Те, в свою очередь, рубят веревки и бросают вниз камни.

То тут, то там на стенах уже идет битва – защитников слишком мало, они не в состоянии помешать вскарабкаться всем атакующим. Еще немного, и его воины сломят сопротивление.

Внезапно целая группа солдат, уже взобравшихся на стену, взмывает в воздух и падает вниз, отброшенная невидимой силой. И еще одна, и еще… На воинов внизу продолжают градом сыпаться стрелы и камни. Повсюду убитые. Стоны раненых заглушают звуки выстрелов. И вот уже его наемники отступают. Некоторые отстреливаются, но большинство просто бегут со всех ног.

Но еще не все потеряно.

Каким-то образом Тиграну удается образумить убегающих. Это стоит жизни злополучному капитану «Красных шакалов», которого самаджи душит голыми руками на виду у остальных солдат.

Собрав выживших, Тигран возглавляет атаку на ворота. С башен крепости, без устали и пощады, атакующих поливают смертоносным дождем гатлинги.

Люди гибнут десятками. Сотнями! Но Тиграну удается зацепить веревки с крюками за решетку. Противоположные концы веревок привязаны к лошадям. Животные, подгоняемые криками и ударами плетей, тянут. Рвут со всей силой, на которую только способны. Одна из лошадей падает замертво, сраженная выстрелом, – уже не понятно с чьей стороны.

Наконец, с диким скрежетом, решетка срывается со своего места! Проход в крепость открыт!

Бенжу улыбнулся.

Всадники во весь опор устремляются внутрь. Гатлинги продолжают лязгать с вершин башен. Но теперь наступление не остановить. Скоро все закончится.

Вдруг… прямо посреди колонны всадников, пригвоздив к земле и почти перерубив пополам двух лошадей, проход закрывает еще одна решетка – не видимая ранее. Она расположена с внутренней стороны ворот.

Благодаря Архэ Бенжу по-прежнему может видеть, что происходит внутри, – теперь он смотрит глазами одного из тех воинов, кто успел проскочить внутрь.

Это больше не битва. Это бойня.

Десятки людей со всех сторон бросаются на оказавшихся внутри наемников. Последнее, что успевает увидеть Бенжу, – окровавленное лезвие огромного меча, летящее прямо в лицо.

Бенжу вернулся в свое тело и выругался. Проклятье! Денар снова смог его перехитрить. Битва проиграна. Бенжу вышел из шатра и приказал трубить сигнал к отступлению, пока у него еще оставалась армия.

Когда доложили о жертвах, вдоль позвоночника пробежал неприятный холодок. В первой же атаке он лишился трети своих людей! Еще трое самаджи не вернулись с атаки, в том числе и Тигран, который оказался в числе тех, кто ворвался внутрь крепости.

Бенжу было трудно судить о потерях в рядах отряда Денара. Командиры наемников клялись, что их воины убили десятки вражеских солдат, и каждый второй уверял, что он лично застрелил или зарубил Денара. Но если бы и пятая часть всех рассказов оказалась правдой, то крепость уже пустовала бы.

Бенжу несколько раз попытался проникнуть внутрь с помощью Архэ, но, похоже, халду создали защитный барьер. Все попытки закончились довольно-таки неприятными выбросами из Потока.

Пришло время придумать другой план.

Бенжу собрал капитанов отрядов или тех, кто их замещал (если последние были мертвы или серьезно ранены в битве), а также оставшихся самаджи в своем шатре, чтобы как следует подумать над следующей атакой. Он не мог позволить себе проиграть. Не теперь, когда цель была так близка.

Каждый капитан отряда считал остальных неудачниками и предлагал собственный план. Хотя по большому счету все они сводились к одному: нужно расстрелять крепость из мортир. Затем просто добить выживших.

Менялись лишь детали.

Вот только пушки застряли в песках по пути сюда и неизвестно, когда удастся вызволить их из песчаного плена. И удастся ли вообще. Кроме того, Бенжу не хотел сровнять крепость с землей. Могла пострадать его цель.

Внезапно он почувствовал «зов».

«Только не сейчас!..» – мысленно взмолился он. Учитель придет в ярость, узнав о неудачах. Но заставлять Его ждать он не мог.

– Все – вон! – скомандовал Бенжу тоном, не терпящим возражений. – Мне нужно побыть одному. Никого ко мне не пускать, – сказал он одному из самаджи: Драк или Крак… черт знает, как его там зовут. Теперь он был за старшего среди них.

Люди в недоумении потянулись к выходу. Уходя, некоторые наемники бросали косые взгляды на хозяина, но никто не решился возражать.

Дождавшись, пока закроется полог шатра за последним из них, Бенжу снял маску и в спешке бросился к своему сундуку. Из его недр он извлек маленькую колбу с едва-едва розоватой жидкостью. Поколебавшись лишь мгновение, поднес колбу к губам и залпом выпил содержимое.

В пищеводе и желудке разгорелось пламя. Боль терзала его, из глаз непроизвольно потекли слезы, но Бенжу лишь стиснул зубы покрепче и закрыл глаза. Вскоре невидимый огонь уже охватил все тело.

Наконец мир завертелся – и наступило долгожданное облегчение. Бенжу открыл глаза. Больше он не был в шатре посреди пустыни на краю света. Его окружал прекрасный сад. В воздухе благоухали нежнейшие ароматы диковинных цветов, а сквозь кроны подпирающих небо кипарисов проглядывали лучики солнца.

Каждый раз, попадая сюда, Бенжу на несколько мгновений забывал обо всем. Но глубокий голос, раздавшийся из-за спины, быстро привел в чувство. Бенжу обернулся, опускаясь на одно колено перед высокой фигурой, лицо которой закрывало яркое свечение.

– Ар агхмэ иворе, Мастэ («Я живу, чтобы служить, Учитель»), – поприветствовал его Бенжу на древнем языке Первородных.

– Он еще не у тебя! – Это не было вопросом.

Голос Учителя прогремел как гром – явный признак, что хозяин недоволен. В те моменты, когда он пребывал в хорошем расположении духа, его речь лилась подобно весеннему ручью.

– Всего лишь вопрос времени, господин. Ненавистные халду окружены, скоро они падут. Через несколько дней я получу его…

Учитель поднял руку, приказывая замолчать.

– Поторопись. Ты нужен мне в Дхур-Алурде.

– Да, Учитель. Халду находятся в ловушке. Им не уйти. Мои войска полностью окружили замок.

– Войска? Замок? Я приказывал действовать осторожно, а не начинать еще одну войну. По крайней мере пока.

Подул ветер, и небольшое облачко скрыло солнечные лучи.

Он злился.

– Моя личность никому не известна, – поспешил добавить Бенжу. – Дело в том, что у халду оказался сильный эскорт. Но теперь они в западне. – Он замолчал. – Не беспокойтесь, Учитель, – добавил Бенжу и тут же понял, что совершил ошибку.

Небо мгновенно заволокло красно-черными тучами.

Несмотря на то что ветер задул пуще прежнего, Бенжу почувствовал, что задыхается. Он схватился руками за грудь.

Фигура Учителя выросла в размерах, почти сравнявшись высотой с деревьями. Те в один миг расстались с листвой и теперь торчали уродливыми скрюченными ветками вверх.

– Что ты сказал, червь? – пророкотал Учитель.

Бенжу упал на четвереньки, пытаясь вдохнуть.

– Я… я все исправлю… простите, – выдавил он, хватая ртом воздух. – Им не уйти живыми. Они за все ответят… сполна.

Учитель несколько мгновений обдумывал услышанное. Внезапно гроза рассеялась, не успев начаться. Кроны деревьев вновь зазеленели. Бенжу вдохнул так глубоко, как только мог, и тут же закашлялся.

Голос господина снова загрохотал вокруг:

– Если не сможешь захватить – уничтожь! Ты должен как можно скорее прибыть в Дхур-Алурд. Твое присутствие там необходимо. Возникли проблемы с одним грузом.

Бенжу недоумевал. Какие проблемы? Что за груз? Но спросить не решился. Однако его господин словно услышал вопросы.

– Детали потом. Поспеши.

С этими словами Учитель прервал контакт.

Бенжу очнулся на полу в своем шатре; как обычно в таких случаях – весь в холодном поту. Его немного лихорадило – побочный эффект от действия напитка.

Он полежал немного на голом песке, приходя в себя. Затем встал, разделся по пояс, снял с шеи медальон на тонкой золотой цепочке и аккуратно положил его на походный столик.

Как же ему надоело это проклятое место! Он ненавидел на Перешейке абсолютно всё. Зной жарких дней, когда липкий пот струится по спине, а вонь немытых тел преследует повсюду, сменялся ночным холодом, от которого порой стучали зубы. Но больше всего раздражал песок. Казалось, он был везде: проникал под одежду, заставляя постоянно чесаться, попадал в обувь, натирая болезненные мозоли, скрипел на зубах во время еды. Даже сам воздух наполняли мельчайшие частицы этой дряни, от которой постоянно першило в горле и все время хотелось сплюнуть.

Бенжу умылся в чаше с водой, что само по себе являлось неслыханной роскошью в нынешних условиях… Черт! Даже в воде был этот проклятый песок. Скорее бы уже со всем разобраться и вернуться домой – в Столицу…

Он взял в руки медальон и откинул крышечку.

Внутри оказалась крошечная картинка: изображение белолицей девушки с длинными волосами – с одной стороны и тонкий темный локон, свернутый в небольшое колечко, – с другой.

Уже почти два месяца он не видел Ирину. Как ему не хватало прикосновений пухлых губ, на которых так часто оставался привкус ее любимых сладостей! Но больше всего он скучал по тому, как пахли ее всегда чистые волосы. Он невольно прикрыл глаза, вдохнул запах темного локона. Едва различимый аромат сосновых деревьев заставил на короткий миг забыть о том, где он сейчас находится. Бенжу прижал медальон к губам, повесил на шею, затем надел чистую тунику.

Скоро весь мир изменится – и в этом будет его заслуга. Ему пришлось пойти на многое: боль, страдания, унижения, предательство, убийство. Найдется ли в новом мире место для него? Для них? Место, в котором они с Ириной смогут принадлежать лишь друг другу? Сможет ли она принять его? После всего, что он сделал?

Ответов он не знал.

Ответов он боялся. Но иного выбора не было. Учитель имел над ним власть. Бенжу знал, что ходит по земле лишь благодаря тому, что нужен ему. Поэтому оставалось лишь надеяться. Надеяться, что когда-нибудь его господин сочтет долг выплаченным. А для этого он не должен его разочаровать.

Бенжу надел маску и вышел на улицу. Солнце уже шло к закату. Вдруг его взгляд привлекло небольшое движение у самого входа в палатку.

Вначале ему показалось, что один из камней движется сам собою. Он наклонился и понял: то, что показалось ему камнем, на самом деле было маленькой пустынной черепашкой. Бенжу постучал кончиком пальца по панцирю, и в тот же миг животное втянуло внутрь змееподобную голову на длинной шее и короткие когтистые лапки. Он взял черепашку в руку и поднял на уровень глаз. Спустя какое-то время из укрытия высунулась острая мордочка.

Бенжу улыбнулся. Он понял, что нужно делать. Сегодня он не станет больше атаковать. Эту ночь его люди проведут за работой. Но утром Денара будет ждать неприятный сюрприз. Да! Завтра все закончится. А затем он сможет завершить остальные дела на проклятом Перешейке и вернуться наконец в Столицу.

К своей Ирине.

Глава 8

Терпи, девочка

Ястреб

Кассандра зашла в пустую квартиру, завалилась на кровать и стянула сапоги. Уставшие ноги ответили ей благодарностью.

На обратном пути она еще раз попыталась разыскать Осу – безуспешно. В дальнем уголке сознания опять проклюнулся росток беспокойства, но Кассандра постаралась отогнать чувство тревоги.

«Спокойно, девочка, – сказала она самой себе, – ты становишься слишком нервной! Жди. Жди и готовься. Тебе понадобятся все твои навыки, когда Оса выследит этих мерзавцев».

Кассандра понимала, что единственный способ вернуть Вайю – узнать, где ее держат, и спасти. Спасти или умереть, пытаясь. Другого пути нет. Дело слишком серьезное: евнух не позволит ходить по земле двум девушкам, которые знают, что он ограбил Орден.

Хотя нет. Не ограбил.

Кассандра встала с постели и достала из сумки каменную пирамиду. Она посмотрела на нее с новым интересом. Ценность представляет явно не сама пирамида, а то, что сокрыто внутри. Кассандра взяла кинжал и попыталась вставить лезвие в щель. Сталь оказалась слишком толстой. Должен быть другой способ, какой-то ключ… Она попробовала надавить на половинки, вращать их в противоположные стороны, искать другие возможности открыть чертов камень – все тщетно. Наконец, сдавшись, она поставила пирамиду на стол.

Мысли вернулись в Храм халду. Чуть не попалась! Как же ее перепугал этот юноша – паладин. «А он довольно симпатичный», – отметила Кассандра. Вот только… Браслеты… Уф! Аж мурашки по коже. Браслеты не просто окольцовывали руку парня – они были… вживлены в его плоть. Наверняка причиняют жуткую боль!

А страж-то запал на нее!

Кассандра улыбнулась. От нее не ускользнуло то, как юноша ее разглядывал, как замирало его дыхание, стоило ей приблизиться… У нее были любовники-мужчины. Они с Вайей пытались вести «нормальный» образ жизни. Обе понимали, что вряд ли их родители, будь они живы, конечно, обрадовались бы, узнав, «как» девушки любят друг друга. Но все попытки длились не больше пары недель… потом обоюдная страсть вспыхивала с новой силой.

А о том, чтобы доверить мужчине свои самые сокровенные мысли, Кассандра и подумать не могла. Она знала, что Вайя чувствует то же самое. После пережитого горя они стали одним целым.

Конечно, мужчины имели определенные преимущества в постели, Кассандра не могла этого не признать, но Вайя… она чувствовала. Она всегда знала, что нужно сделать в следующий момент близости, даже до того, как Кассандра это сама осознавала.

За окном почти стемнело. Кассандра решила как следует выспаться и в этот вечер не притрагиваться к спиртному. Трясущиеся руки и головная боль не помогут ей вызволить подругу. Где же Оса? Почему девочка так и не объявилась? Кассандра в очередной раз упрекнула себя за то, что впутала ее в эту историю. Нужно было сделать все самой.

«Ладно, – решила она, – найду ее завтра. Все с ней в порядке. Кто будет обращать внимание на грязную оборванку? В городе таких пруд пруди!» Не зажигая свечи, Кассандра разделась и легла спать.

Кассандра распахнула глаза. Ночь еще в самом разгаре, так что же вырвало ее из объятий сна?! Пока она соображала, за дверью раздался скрип. Звука шагов не слышно, но проклятая половица скрипит. Кто-то крадется!

Какого хрена?!

Сейчас не время строить догадки – кто может заглянуть в гости в столь поздний час… Она отбросила простыню и метнулась к шкафу.

Оружие! Кто бы это ни был – ей нужно оружие!

Едва она коснулась спасительной дверцы шкафа, входная дверь распахнулась от чудовищного удара. У засова не было ни единого шанса. В проеме мелькнули тени. Кассандра уже нажала на секретные кнопки. Но тут чья-то огромная длань схватила ее за волосы. В ноздри ударил запах пота и лука. Затем незнакомец бесцеремонно швырнул ее к кровати.

Она попыталась сгруппироваться, но все равно больно ударилась о пол коленями, заполучив несколько заноз, и здорово приложилась спиной.

Чиркнуло огниво, и свет факела выхватил из тьмы лица двух человек.

Кассандра выругалась сквозь зубы, потирая ушибленное колено. Ее «гостями» оказались евнух со своим дружком.

– Какого хрена вам здесь нужно? – прорычала она.

Мозг лихорадочно работал. Оса! Неужели попалась?!

Кастрат, как всегда, улыбался. Но при таком освещении оскал делал его похожим на вурдалака.

– Я, признаться, очень разочарован, госпожа Ястреб.

Кассандра промолчала. Оружие. Отсек открыт. Нужно лишь добраться до шкафа. Она встала, стянула с кровати простыню и обернула вокруг своего тела, немного выше груди. Ей не хотелось разгуливать перед этим уродом нагишом.

– Право, женщины мне безразличны, – хихикнул евнух, – хотя моим спутникам – нет.

Спутникам? Кассандра видела только одного бойца. Она была уверена, что сможет справиться с ним, как только в ее руках окажется клинок. Самого евнуха она не брала в расчет – трусливая крыса расскажет все, что ей нужно, когда лишится своего телохранителя. Но если врагов будет двое… или трое…

– Господин Сай, не присоединитесь ли к вечеринке? – будто прочитав ее мысли, крикнул кастрат в коридор.

Зазвучала тяжелая поступь. В комнату ввалился еще один мордоворот, еще крупнее и уродливее первого. Но этот… Кассандра обомлела. Одной рукой он тащил за собой крошечную хрупкую фигурку. Оса!

– Узнаете эту юную леди? – ехидно спросил евнух.

Мордоворот по имени Сай легко поднял бедняжку одной рукой в воздух так, чтобы свет факела падал ей на лицо.

Кассандра с трудом сдержала порыв броситься к девочке.

– Прости… – почти беззвучно прошептала Оса разбитыми губами.

Все ее лицо было одним сплошным синяком.

Кассандра поймала блуждающий взгляд Осы и едва заметно качнула головой. Выполняя заказы, Кассандре иногда приходилось примерять на себя чужие роли. Ей доводилось быть и служанкой, и светской дамой, и распутницей. А сейчас ей предстояло сыграть главную роль всей своей жизни. Теперь от ее актерских талантов зависела жизнь этой девочки, которую она по собственной глупости втянула в смертельную игру, и дальнейшая судьба Вайи.

– И зачем вы притащили ко мне в дом эту нищенку?! – спросила она евнуха самым удивленно-возмущенным тоном, на который только была способна в тот момент.

Вопрос прозвучал настолько убедительно, что даже она сама на миг поверила.

– То есть вы ее не знаете? – уточнил кастрат.

Кассандра хмыкнула.

– Знаю, конечно! Не далее как вчера мерзавка пыталась срезать у меня кошелек. Но, право, я вломила ей такую затрещину, что теперь она дважды подумает, прежде чем попытаться снова. Правда, девочка?

Не дожидаясь ответа, Кассандра подошла к Осе и грубо похлопала ее по щеке. В испуганных глазах промелькнула искорка понимания.

– Простите, – залепетала она, – я во всем сознаюсь!.. Я пыталась обокрасть этого господина, но он… он поймал меня… и я решила отомстить вам, госпожа! Простите, простите, простите!

Кассандра снова хмыкнула.

– Маленькая дрянь!.. – злобно прошипела она. – Убирайся с моих глаз! – как будто Осу сейчас не держал огромный мордоворот. – А попадешься еще раз – отдам городской страже! Не посмотрю, сколько тебе лет!

Кассандра сделала шаг назад, но не к кровати, а к шкафу.

На лице евнуха промелькнуло сомнение. Он обошел девочку, взял пальцами за подбородок и посмотрел в глаза.

– Это правда? – спросил он, не отводя взгляда.

Кассандра сделала еще один шаг к шкафу.

Оса всхлипнула.

– Да, господин. Простите меня за ложь… И за попытку… обокрасть вас… Простите…

Еще один шаг. Теперь до шкафа можно дотянуться рукой. Евнух задумался. Время тянулось так медленно, словно вовсе остановилось. Его подручные смотрели то на своего господина, то на Кассандру, то на девчонку. Наконец кастрат потер подбородок и повернулся к хозяйке комнаты.

– Похоже, мне тоже следует извиниться, госпожа Ястреб, – широко улыбнулся он. – Прошу прощения за дверь. Завтра же пришлю кого-нибудь починить.

– Не стоит… – недовольно буркнула Кассандра, вовремя спохватившись, чтобы не вздохнуть облегченно. – Как-нибудь управлюсь.

– В таком случае примите это в качестве оплаты за неудобства. – Евнух достал две монеты, подошел к столу и положил их. – Всего доброго.

Он отвесил легкий поклон и направился к выходу. Мордовороты последовали за ним.

Кассандра задержала дыхание. Она стояла спиной к шкафу и на всякий случай засунула внутрь одну руку, пытаясь на ощупь найти оружие.

– А что сделаете с этой? – с нарочитым безразличием спросила она и указала на девочку, по-прежнему зажатую в хватке громилы.

Евнух вскинул брови, как будто только что вспомнил о ее существовании. Он задумался.

– За преступления нужно наказывать. Господин Сай, сломайте воровке руку.

С губ Кассандры едва не сорвался крик отчаяния. Она содрогнулась всем телом. Рука. Всего лишь рука. «Терпи, девочка! – мысленно обратилась она к Осе. – Могло быть гораздо, гораздо хуже!»

Головорез остановился, поставил девчушку на пол и взялся лапищей за ее предплечье. На глазах Осы заблестели слезы. Нижняя губа задрожала. Она зажмурилась.

«Терпи, девочка! – мысленно повторила заклинание Кассандра. – Терпи!»

Евнух посмотрел на Осу, затем на Кассандру и снова на Осу.

– Господин Сай, я передумал, – сказал он.

Кассандра выдохнула.

– Убейте маленькую тварь, – распорядился кастрат тоном, каким, должно быть, заказывал кофе по утрам.

– Нет! – сорвался с губ Кассандры крик отчаяния.

Ее рука сомкнулась вокруг рукояти кинжала. Она молнией метнулась к Саю, метя в горло. Но прежде чем лезвие коснулось здоровяка, чудовищной силы удар пришелся ей прямо в солнечное сплетение.

Воздух со свистом покинул легкие. Кинжал безобидно затарахтел по полу. Кассандра упала на четвереньки и безуспешно попыталась вдохнуть. Где-то высоко-высоко раздался хруст, и рядом упало тощее тельце. Свет факела потух, и наступила кромешная тьма.

Боль обожгла одну щеку. Затем другую.

Кассандра открыла глаза, глубоко вдохнула и тут же закашлялась.

– Фу-ух! Жива, а то уж подумал, что зашиб, – нервно хохотнул кто-то незнакомый.

Кассандра пыталась восстановить дыхание и понять, что произошло. Она попробовала сесть, но тут же согнулась пополам от дикой боли. Стон сорвался с губ. Она вспомнила.

– Госпожа Ястреб, вы едва не провели меня, – с укоризной отметил евнух, – а я этого очень не люблю.

Грубая рука схватила ее за волосы и приподняла, заставляя сесть. Несмотря на боль, Кассандра промолчала.

«Оса! Где Оса?» – успела она подумать, прежде чем взгляд упал на маленькую тень у ног Сая. «Нет!» – мысленно крикнула она.

Евнух проследил за ее взглядом.

– Зачем же так расстраиваться из-за воровки, едва не стащившей кошелек – по вашим словам? – Он хихикнул.

– Мерзкая тварь! – прорычала Кассандра. – Ты будешь просить убить тебя быстро!.. – пообещала она, в полной уверенности, что исполнит клятву.

Кастрат рассмеялся:

– Бросьте. Беспочвенные угрозы – это так банально. Знали бы вы только, сколько раз мне угрожали… Угрозы должны быть подкреплены действиями. Я сейчас покажу.

В следующий миг его лицо преобразилось. Улыбка превратилась в звериный оскал. Он метнулся к ней. Кассандра непроизвольно попыталась отшатнуться, но второй человек держал ее крепко. Евнух наклонился и схватил ее за лицо. Тонкие пальцы больно впились в скулы.

– Слушай меня, сука! Выкинешь еще какой-нибудь трюк, и я отрежу твоей подруге нос! – Горячая слюна брызнула ей в лицо. – Ты. Меня. Поняла?!

Кассандра подавила гордость и несколько раз быстро кивнула – настолько, насколько позволяла ей рука евнуха.

– Хорошо. – Он снова улыбнулся, выпрямился, отпустил ее лицо и похлопал по щеке. – Вот видите, госпожа Ястреб, так должна звучать угроза, чтобы ей верили.

Кассандра представила, как она вскрывает ему горло, и ей в лицо бьет кровавый фонтан. Она снова кивнула.

– Вы ведь сделаете то, о чем я просил?

Кассандра кивнула в третий раз.

Улыбка евнуха растянулась до ушей.

– Отлично. Как хорошо, что теперь мы снова добрые друзья! – Он хихикнул и тут же запнулся. – Ах да, вы же еще пытались обмануть меня… – Брови сдвинулись к переносице. – Извините, но это я простить никак не могу. Дело в том, что вы серьезно уязвили мою гордость… Я бы даже сказал – унизили меня! Вдобавок – перед моими людьми! – Он укоризненно покачал головой. – Придется мне ответить вам тем же.

Кассандра удивленно уставилась на него.

Евнух, не обращая внимания, повернулся к Саю:

– Господин Сай, мне, видите ли, в силу обстоятельств, трудно судить… как считаете, хозяйка этого дома хороша собой?

Страшная мысль ворвалась в голову. Кассандра инстинктивно попыталась отшатнуться, но второй амбал держал ее словно в тисках.

Сай улыбнулся:

– Очень хороша, господин.

Евнух цокнул языком.

– Так я и думал. – Он повернулся к Кассандре. – Покажите этой суке как следует, что она теряет, предпочитая общество женщин!

Кассандра понимала, что, сопротивляясь, сделает себе только хуже, что лучше принять неизбежное, но ничего не могла с собой поделать. Она кричала, сыпала проклятиями, вырывалась, дралась, кусалась… До тех пор, пока в голове не зазвенело от сильной оплеухи.

В отчаянии промелькнула последняя надежда: шум привлечет кого-то из соседей. Но тут же с ее губ едва не сорвался истерический смешок. Здесь? В Тибериме? Даже если кто-то особо любопытный и заглянет, в лучшем случае – уберется восвояси, а в худшем – еще и поможет.

Ее уложили на живот и показали. А затем еще раз.

Как следует.

На ее беду, оба оказались обладателями просто огромных членов. Боль застилала глаза красным пятном. Запах пота и лука сводил с ума. А Сай все время шептал ей в ухо: «Тебе нравится? Тебе нравится?» Казалось, это никогда не закончится.

Но прежде чем уйти, евнух причинил ей еще одну боль. Сильнее, чем все, что ей довелось пережить за всю эту проклятую ночь.

– Я тут подумал немного… возможно, вы будете сердиться на меня. Полагаю, дополнительная мотивация не повредит. Ваши новые друзья, – он кивнул на довольных мордоворотов, – доставят сегодня ночью такое же удовольствие вашей подруге. И завтра. И будут делать это каждую ночь. До тех пор, пока вы не сделаете то, что обещали.

Рот Кассандры открылся в беззвучном крике. Она сжала кулаки в бессильной ярости и почувствовала, как горячие слезы потекли по щекам.

Глава 9

«Герой»

Легионер

Кап-кап-кап.

Капли падали прямо возле головы, орошая лицо мелкими брызгами.

Пулий перевернулся на другой бок.

Соломенный матрац оказался слишком тонким, и деревянный настил больно впивался в ребра, переполняя чашу страданий измученного тела. От ночной прогулки по лесу он не чувствовал ног, а спина ныла так, будто его колотили палками. Что, в общем, было недалеко от истины.

Другого приема он ожидал, когда пробирался по бурелому, чтобы предупредить своих. Предупредить…

– Дерьмо! – в сердцах сказал Пулий и, кряхтя, лег на спину. Животом кверху оказалось ничуть не комфортнее.

Наверное, он сошел с ума в тот миг, когда решил погеройствовать. А может, его ужалил ядовитый куст и это помутило разум. Это ж надо было додуматься до такого: бросить свою жизнь на колесо фортуны и отправиться в одиночку через половину леса, чтобы «спасти» легион! Кем он себя возомнил?

Гребаным героем?

Впрочем, все это уже не важно. Он – покойник, как и все остальные здесь. Пулий посмотрел сквозь решетку на темно-бурые тучи в том месте, где сейчас должно быть солнце. Скоро стемнеет. Наверняка тогда бессы и нанесут удар. Твари видят в ночи словно кошки.

Пулий промычал проклятие и злобно пнул покрытую мхом да плесенью деревянную стену своей камеры.

Проклятый ублюдок Сервий! Нашел время, когда сводить счеты. Пулий еще раз пнул стену.

– Эй! Пулий! Ты здесь?

Пулий чуть не подпрыгнул от неожиданности, даже лежа.

– Аппий? Ты, что ли?

С другой стороны решетки вынырнуло улыбающееся лицо друга. Дождь стучал по его шлему тихой барабанной дробью. Пулий сел на колени и схватился руками за прутья решетки.

– Проклятье! – уже вовсю трепался Аппий. – И правда ты! Теперь я должен Сексту пять солидов. Какого хрена ты здесь делаешь? Мы с рейда вернулись, а тут парни говорят, что ты устроил потасовку возле ворот. Ну я не поверил, конечно! Кто, говорю, – Пулий?!

– Заткнись! Слушай сюда! – резко перебил друга Пулий.

Аппий удивленно уставился на него.

– Дружище, ты…

– Нет времени объяснять! – оборвал его Пулий на полуслове. – Мне нужно поговорить с префектом или хотя бы с кем-то из центурионов! От этого зависит, проживем ли мы еще один поганый день в этом поганом краю!

Аппий открыл рот, но Пулий не дал ему возможности вставить и слова:

– Бессы готовят атаку на заставу. Целый туат, не меньше. Они знают пароли часовых, маршруты караулов. Знают, как устроен наш лагерь. Все знают! Быстрее, Аппий! Приведи кого-нибудь из офицеров. Если промедлишь, клянусь Всевышним, мы все подохнем этой ночью.

Аппий несколько раз быстро моргнул.

Похоже, еще до конца не веря услышанному, он повернулся на пятках и побежал в сторону штаба, постоянно оборачиваясь и демонстрируя самое удивленно-глупое выражение, которое Пулий когда-либо видел на лице своего друга. Пробежав десяток шагов, легионер поскользнулся в лужице и плюхнулся на задницу. Падение слегка отрезвило его. Он встал, отряхнулся и пошел быстрой уверенной поступью.

Мгновения казались часами.

Пулий нервно расхаживал по тесной камере, бросая нетерпеливые взгляды вслед скрывшемуся из вида другу, силясь разглядеть тени в сгущающихся сумерках. Каким же глупцом он был, когда думал, что самое сложное – добраться до заставы. Дорога домой заняла остаток ночи и добрую половину дня, но на этом проблемы только начались…

Продрогший до полусмерти и насквозь мокрый, Пулий радостно помахал руками над головой часовым, которые пялились с ближайшей дозорной башни, наставив на него стволы гатлинга. Он даже едва не обнял открывшего ворота Сервия, который командовал караулом.

– Скорей! – запыхавшись, выпалил Пулий. – Отведи меня к префекту! Живо!

Но остроносый метис лишь смерил его оценивающим и немного брезгливым взглядом. Таким хозяюшки смотрят на залежалую рыбу в середине базарного дня, когда почти весь утренний улов давно разобрали и приходится выбирать из окруженных роем мух остатков.

– Почему сразу не к легату? – злорадно улыбнулся он.

Четверо других легионеров из караула поддержали его смешками и цоканьями языка.

– А может, стоит послать депешу самому императору?! – продолжил Сервий упиваться собственным остроумием, таким же плоским, как и его лоб. – Ваше величество, рядовой Пулий желает говорить с вами!

Солдаты прыснули, а один (Пулий видел его пару раз в компании Сервия, но сейчас не помнил, как зовут) – даже пустил слюну носом.

– Послушай, ублюдок, – Пулий схватил Сервия за горловину кирасы и подтянул к себе, – если…

В следующий миг перед глазами распустился кровавый цветок, а все, что ниже груди, свело в приступе дичайшей боли, берущей начало из паха.

– О-о-ох!.. – простонал Пулий и повалился в грязь, держась за свое хозяйство обеими руками.

– Кусок навоза! – прошипел сверху Сервий. – Проклятые плебеи совсем распоясались.

Он всегда кичился своим благородным происхождением. Хотя и предпочитал умалчивать, что его мать была лишь служанкой, которую под действием винных паров трахнул его «благородный» отец. Будь Сервий настоящим аристократом – не служил бы всего лишь вторым командиром центурии гастатов.

– О-ох… – ответил Пулий, не отнимая рук от сжавшейся в спазме мошонки.

– Парни, снимите-ка с этого выродка кирасу.

Чьи-то крепкие руки принялись расстегивать боковые ремни, но Пулий был так сильно занят страданием и валянием в грязи, что даже не пытался помешать. Вскоре его доспех плюхнулся в лужу рядом, обрызгав грязной водой. Боль понемногу начала отпускать. Пулий встал на четвереньки, держась за свои мужские органы всего одной рукой, а второй потянулся к ножнам… которые оказались пустыми.

Определенно, зря это он сделал – нужно было просто какое-то время поваляться в луже. Возможно, тогда его оставили бы в покое – так думал Пулий сейчас, потирая отбитые бока.

– Где твой напарник, Пулий? – спросил Сервий, тяжело дыша, когда ему надоело пинать сослуживца.

А может, он просто утомился.

– По… по… пшел ты к эльфам!.. – выплюнул Пулий слова вперемешку с кровью сквозь разбитые губы.

Определенно, это он тоже сделал зря.

Сервий тут же нашел в себе новые силы и продолжил пинки под ободряющие крики своих приятелей. Следующее, что запомнил Пулий, – грубо сколоченные доски на потолке карцера, с которых капала вода прямо ему на лицо: кап-кап-кап…

Показалось, что прошла вечность.

Так долго не было Аппия.

Тьма сгущалась, и все вокруг превратилось в смутные серые тени. Вид из камеры давал не слишком хороший обзор: Пулий мог разглядеть лишь кусок деревянного частокола да длинную стену склада. А проклятый дождь и не думал стихать. Лужа перед камерой достигла таких размеров, что вода начала затекать внутрь, не встречая иных препятствий, кроме торчащих из пола толстых прутьев решетки.

Пулий попятился.

Каждый громкий звук из глубин каструма заставлял вздрагивать, каждый крик казался началом атаки. На какой-то миг даже почудилось, что кто-то перешептывается на языке бессов совсем рядом. Пулий поежился, чувствуя, как кожа покрылась мурашками, а руки задрожали. Он не знал, что это: холод или отчаяние. Ему стало дико одиноко и дико страшно.

Какое зло он причинил, чтобы заслужить такую участь? Конечно, он не был самым хорошим человеком на этом свете. Но уж точно не был и самым плохим.

Почему-то вспомнился тот день, когда он узнал о рождении сына.

… Дрожащими руками Пулий развернул листок дешевой желтой бумаги и попросил Секста (единственного из его друзей, кто умел читать) сообщить содержание. Пулий ожидал весть о родах уже последние три недели и нетерпеливо переминался с ноги на ногу, глядя, как друг беззвучно шевелит губами, силясь разобрать неровное писание.

– Сын! – провозгласил Секст. – И с ребенком и с матерью все хорошо. Пишет, что похож на тебя. – Он широко улыбнулся и потрепал Пулия по шевелюре.

«Сын!» – столь короткое слово моментально наполнило существование смыслом. В носу защекотало, и Пулий стыдливо отвернулся, чтобы друзья, упаси Создатель, не заметили навернувшиеся слезы.

– Кое-кто сегодня проставляется! – тут же нашелся Аппий.

– То-то у меня с утра нос чесался, – пробасил Мамерк, тогда еще просто легионер…

Пулий зажмурился и почувствовал, как по щеке стекает одинокая слеза. Сейчас его никто не видел и не мог отпустить едкую шутку, но он все равно поспешил вытереть щеку рукавом.

– Дерьмо!.. – прошептал Пулий.

Неужели после всех испытаний, что ему выпали за последние два дня, он даже не сможет умереть как мужчина? Жизнь – чертовски несправедливая тварь. В один миг у тебя есть все, а в следующий – перебираешь способы собственной кончины. Конечно, он бы предпочел пожить еще несколько десятилетий, но уж если суждено отправляться «за реку» – то лучше с мечом в руке, а не в клетке, словно животное. Хотя есть ли разница, как умирать? Чем одна смерть лучше другой?

Пулий снова вспомнил Желтого, вытаскивающего из своего горла стрелу. Несмотря на пустой желудок, к горлу подкатил комок. А что, если бессы решат поразвлечься и будут тыкать его копьями и пичкать стрелами до тех пор, пока им не надоест? Пулий упал на колени, чувствуя, что его вот-вот вывернет.

– Рядовой Пулий! – грянул командный бас. – Встать!

Пулий встрепенулся и проглотил так и не успевший вырваться наружу комок. По горлу прокатился огненный шар, оставляя противное кисловатое послевкусие. Пулий скривился, надеясь, что Мамерк (а возле камеры стоял именно он) не разглядит выражение его лица.

Геносиец был всего лишь центурионом, но по сравнению с рядовым, запертым в карцере, имел намного больше шансов донести весть о нападении до командиров. Свет надежды забрезжил в почти наступившей тьме с новой силой.

Пулий вскочил.

Вытянулся по стойке «смирно», несмотря на спазм в желудке, и приложил руку к груди, отдавая честь. С центурионом пришли еще два легионера. Рядом топтался с ноги на ногу Аппий, явно желая оказаться в другом месте.

Дождь лил прямо на наголо выбритый, покрытый шрамами череп Мамерка, ручейки стекали по лицу, затекая в рот, но геносиец не обращал на непогоду ни малейшего внимания. Могучая рука метнулась к груди Пулия, схватила его за тунику и подтянула к решетке, больно прижав к железным прутьям.

– Объясни, какого, твою мать, хрена я стою здесь под этим хреновым дождем вместо того, чтобы сидеть у жаровни. А ты – сидишь в долбаной клетке, вместо того чтобы быть в долбаном Изероне. И где хренов Маркус?

«Так, значит, звали бедолагу Желтого…»

От неожиданности Пулий позабыл заготовленную речь и выдавил из себя лишь:

– Бессы… атака… план каструма…

В ответ Мамерк гневно вытаращил глаза, дав понять, что лучше Пулию объясняться более толково.

К счастью, он уже обрел силы нормально говорить:

– На нас напали по пути в Изерон. Бессы. Желтый… то есть рядовой Маркус, убит. Но это не все! Целый туат северян готовит атаку на нашу заставу. Легион предали. Тесерарий Кезон сообщил бессам пароли часовых и план каструма! – выпалил Пулий на одном дыхании.

Мамерк придвинулся еще ближе, почти касаясь решетки лицом.

– Если ты пьян, проведешь в карцере остаток лета, питаясь лишь ячменем! – прорычал он.

Пулий сглотнул.

– Клянусь Создателем, женой, сыном и собственными яйцами, – выдавил он, – во мне ни капли хмеля.

Ноздри темнокожего центуриона раздулись, глубоко втягивая воздух. Глаза расширились; казалось, еще немного – и выпрыгнут наружу. Он буравил Пулия недоверчивым взглядом.

Наконец могучая рука немного ослабила хватку, затем вовсе выпустила тунику. Пулий облегченно выдохнул и сделал шаг назад.

– Открыть камеру! – прорычал Мамерк.

Один легионер с сомнением посмотрел на геносийца.

– Но центурион Сервий приказал…

Солдат прервался на полуслове, увидев, как сдвинулись к переносице брови Мамерка. Не издав больше ни звука, он подошел к двери и достал связку ключей. Дрожащими руками принялся их перебирать, ища нужный.

– А теперь… – Мамерк повернулся к Пулию.

Интересно, что собирался сказать темнокожий центурион?.. Возможно, он хотел спросить, как Пулию стали известны планы бессов; возможно, попросить доказать свои слова. А может быть, хотел похвалить за добрую службу.

Сверкнула оранжевая вспышка, так ярко и так близко, словно молния ударила куда-то внутрь каструма. Раскат грома такой мощи, какую Пулий еще не слышал, сотряс небо, и землю, и здания. Голова наполнилась колокольным звоном. В лицо дунул жаркий ветер, и Пулий почувствовал, что летит.

Полет оказался недолгим. Он закончился столкновением со стеной карцера и падением на мокрый пол.

…В голове продолжал звонить гигантский колокол, а во рту появился соленый привкус. Пулий поднял голову, силясь одновременно увидеть что-нибудь, кроме плясавших перед глазами цветных пятен, и понять: что же, к покойникам, сейчас произошло?!

Время стало похожим на густой кисель. Пулий не мог сказать, сколько его прошло с момента вспышки. Один миг? Час? День?

– Эй, Мамерк, – с удивлением Пулий услышал свой голос, который был непривычно глухим и сиплым. – Ма-а-амерк…

Никто не ответил.

Наконец пятна стали превращаться в смутные очертания, а смутные очертания – в образы. Пулий потряс головой, надеясь, что по-прежнему не в состоянии видеть как следует. Но нет. Ничего не изменилось.

Центурион уткнулся лицом в лужу и не подавал признаков жизни. На его спине тлел кусок доски. Рядом, похожий на сломанную детскую куклу, раскинув в стороны неестественно вывернутые руки и ноги, лежал еще один легионер.

– Дерьмо… – прохрипел Пулий.

Аппий мирно покоился на спине, уставившись остекленевшим взглядом в темно-бурое небо, на котором полыхали отблески адского пожара.

– Дерьмо! – повторил Пулий.

Легионер, который должен был открыть камеру, не успел этого сделать. Он так и стоял на коленях возле двери. Взрыв толкнул его прямо на решетку с такой силой, что он почти просунул голову между прутьев.

– Дерьмо! Дерьмо! Дерьмо! – прокричал Пулий, но его крик утонул в какофонии сотен других криков, воплей и стонов.

Все вокруг полыхало демоническим огнем; складская стена исчезла; на горящей земле лежали десятки людей, а еще больше беспорядочно бегали вокруг, напоминая стаю обезглавленных куриц. Почти все были без доспехов и без оружия, а один молодой солдат носился туда-обратно лишь в исподнем.

Короткими ударами молота по наковальне в гудящем хаосе залязгал гатлинг. Мелькнула надежда, но его смертельная песнь оборвалась, едва успев начаться. Во двор пестрой лавиной ворвались десятки, сотни других людей.

Нет, не людей – демонов, прибывших прямиком из ада!

Полуголые дикари сеяли смерть, не щадя никого. Юноша в исподнем упал на колени, поднял руки над головой. Огромный варвар топором расколол ему череп. Дикарь вытер кровавые брызги с лица и, по-волчьи провыв на луну, бросился к следующей жертве.

«Ключи!» – Голова наконец начала работать.

Пулий метнулся к застрявшему в решетке солдату.

Пошарил на полу под тонким слоем воды – ничего. Похоже, ублюдок обронил связку возле клетки. Пулий стал на колени и, стараясь не смотреть на залитое кровью, с выпученными глазами лицо мертвого рядового, просунул руку сквозь решетку и опустил ее в лужу перед камерой.

Крики, выстрелы, звон стали, снова крики… все это отошло на второй план. Единственный шанс спасти свою никчемную жизнь лежал где-то здесь – в этой мутной жиже. Ничего. Пулий выдернул руку из воды, немного сдвинулся, просунул ее в просвет между следующей парой прутьев и снова принялся за поиски. Опять ничего.

Не теряя ни мгновения, Пулий переместился дальше и опять запустил руку в лужу. Снова лишь грязь, камешки да… кончики пальцев коснулись чего-то холодного. Металл?! Слишком далеко, чтобы ухватить. Он просунул руку как можно дальше, железный прут решетки больно впился под мышку, но Пулий все тянулся и тянулся. Вот уже металлическое кольцо чувствуется подушечкой указательного пальца, еще немного и… Да! Ему удалось согнуть палец и подцепить холодный кружок словно крючком.

Что-то тяжелое обрушилось на кисть.

Пулий услышал жуткий хруст, не предвещающий ничего хорошего. Боль пришла мгновением позже.

– А-а-а! – закричал Пулий, безуспешно пытаясь выдернуть руку из-под сапога грузного бесса.

– Что-то потерял, пес? – прошипел дикарь, разглядывая Пулия, слегка наклонив голову.

В детстве Пулий смотрел таким взглядом на мух. Прежде чем оторвать им крылья и посмотреть, что будет дальше.

Несмотря на боль, Пулий обратил внимание, что варвар облачен в имперские доспехи. Значит, бессы проникли в каструм под видом подкрепления и взорвали склад боеприпасов. Умно. Этот Абигор знает свое дело, хоть и дикарь. А он, Пулий – цивилизованный человек, облажался даже в том, чтобы просто предупредить легион.

Бесс поднял меч для удара.

«По крайней мере, все будет быстро», – успел подумать Пулий.

Глава 10

Королева воров

Ястреб

Боль сводила с ума.

Она была настолько сильна, что заглушала все остальные чувства. Кассандра слезла с кровати и тут же со стоном скрючилась на полу. Низ живота горел так, будто ее вывернули наизнанку, а потом облили кипящим маслом. Полежав так какое-то время, она все же смогла подняться на ноги.

– После будешь себя жалеть! – прорычала она в бешенстве на собственную слабость.

А затем взгляд упал на тело, которое подонки оставили лежать прямо посреди комнаты. Крик злобы и ярости вырвался наружу. Кассандра кричала, пока воздух в легких не закончился. А потом слезы сами собой покатились по щекам. Вспышка гнева придала сил. Кассандра взяла с кровати окровавленную простыню и накрыла тело Осы.

– Прости… – прошептала она.

Хотя и понимала, что девочке уже все равно.

Постепенно в голове прояснялось.

Она не может позволить Осе просто так лежать здесь, но вначале нужно привести себя в порядок. Сейчас она не донесет тельце девочки даже до лестницы. Кассандра оделась, взяла со стола деньги, которые оставил евнух: не пропадать же им, в конце концов; и шатающейся походкой вышла из квартиры.

Первым делом направилась к лекарю.

К счастью, старый Идилиус жил совсем недалеко – на соседней улице. Тем не менее, когда Кассандра доковыляла до его двери, уже едва держалась на ногах.

Собралась с духом и постучала. Снова удача – старик оказался дома и у него не было пациентов.

– А, Кассандра, давно ты меня не проведывала, – улыбнулся старик деревянными зубами, – неужто хворь какая приключилась?

Но тут удивление на его лице сменилось озабоченностью, и он широко распахнул дверь. Изнутри пахнуло смесью запахов ароматных трав и настоек.

– Входи, девонька, входи.

Он был очень, очень стар.

Еще когда Кассандра бегала по улицам, гоняясь за бродячими кошками, волосы Идилиуса уже были цвета снега.

Теперь же их почти совсем не осталось. Морщинистая кожа напоминала кору векового дуба, а подернутые пеленой бледно-голубые глаза смотрели из-под пушистых бровей куда-то мимо. Должно быть, зрение стало совсем подводить старого лекаря.

Но сердце его было добрым, а ум – по-прежнему ясным.

Старик усадил ее в облезлое, поеденное молью кресло, которое когда-то было зеленым. Оно пахло пылью и средством от моли, но почему-то Кассандре стало необычайно уютно. От всей квартиры, несмотря на то что она, как и ее хозяин, давным-давно миновала свои лучшие годы, по какой-то неизвестной причине исходили волны комфорта и спокойствия.

Старый лекарь, не задавая вопросов, отошел к столу, заставленному колбами да пузырьками. Там он нацепил смешные круглые стекла на глаза и принялся хлопотать над чем-то. Вскоре вернулся, неся в обеих руках пиалу, от которой шел ароматный пар.

– На-ка, девонька, выпей, – сказал он и сел в такое же кресло напротив.

Кассандра взяла чашу и сделала глоток. Запах зелья определенно был лучше, чем вкус. Она поморщилась, но допила до конца.

– Спасибо, – вернула она пиалу.

Напиток приятным теплом разлился по телу. Понемногу спазм, сводивший низ живота, стал отпускать. Кассандра испустила вздох облегчения.

– Мужчина? – спросил Идилиус.

Кассандра кивнула.

Старик покачал головой.

– Будь моя воля – отрезал бы таким все хозяйство под самый корень! – неожиданно энергично заявил он.

Кассандре понравилась эта идея. Она решила, что обязательно подумает над ее воплощением.

– Стражникам не говорила?

Кассандра помотала головой.

– И вправду, какой от них толк… – рассеянно пробормотал старик.

Кассандра промолчала.

– Кровь давно была?

Она не сразу поняла вопрос.

– Девонька: когда, говорю, лунная кровь была последний раз? Или ты хочешь ублюдка родить?

Осознание ударило Кассандру, словно дубиной.

– Дней… десять назад, – попыталась вспомнить она.

Старик закряхтел. Встал и направился к шкафу с прозрачными дверцами. На его полках стояли сотни баночек и коробочек. К каждой была прикреплена цветная бумажка. Идилиус покопался немного и вернулся, неся в сморщенной ладони две больших белых таблетки.

– Вот. Одну сейчас же выпей… Надеюсь, не слишком поздно еще. Вторую – завтра утром!

Кассандра схватила дрожащими пальцами таблетки и закинула одну в рот.

– Может кровь пойти. Оттуда, – Идилиус указал ей между ног. – Не пугайся. Так и должно быть.

– Спасибо, – выговорила Кассандра, проглотив горькую пилюлю.

Старик покачал головой.

– Сильно болит?

Кассандра кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. Она всхлипнула, чтобы не дать им вырваться.

– Дай-ка я тебя осмотрю… Раздевайся, – указал он на кушетку.

Старик встал, подошел к двери и запер ее на ключ.

Непослушными пальцами Кассандра стянула брюки. На внутренней стороне бедер осталась засохшая кровь, хотя она и пыталась вытереть ее. От этого вида едва не стошнило. В мозгу вновь полыхнули воспоминания о том, как она лежала на животе, а эти…

Кассандра помотала головой и легла на спину.

Старик нацепил на глаза какие-то стеклянные трубки и склонился над ней, опустив голову между ног. Когда он коснулся пальцами коленей, она невольно содрогнулась всем телом и едва не сжала ноги.

– Спокойно, девонька, я не сделаю больно, – чувствуя ее страх, сказал старик.

Кассандра стиснула зубы. «Ты была глупа и заплатила за это! Теперь соберись и будь сильной! Ради Вайи!» – приказала она себе.

Какое-то время старик изучал ее нутро. Кассандра чувствовала себя еще более обнаженной и еще более незащищенной, чем незадолго до этого.

Наконец лекарь что-то пробубнил себе под нос, отошел к столику и вернулся, неся маленькую баночку с желеобразной массой.

– Не бойся, – сказал он, взял длинную тонкую палочку, окунул ее в содержимое банки и очень осторожно принялся смазывать ее лоно.

В первое мгновение Кассандра стиснула зубы, но затем приятный холодок распространился по нутру. Боль почти совсем отступила.

– Вот и славно, – сказал Идилиус. – Не так уж все и плохо. Через недельку будешь как новенькая.

Кассандра встала с кушетки, чувствуя себя намного лучше. Но до «нормы» было еще очень далеко.

– Мне нельзя через недельку. Мне сегодня нужно.

Идилиус посмотрел на нее как на умалишенную. Возможно, он оказался недалек от истины.

– Выбрось эту дурь из головы! – строго сказал он. – Смирись. Уже ничего не изменить. Лучше радуйся, что не сильно порвали! Я такого повидал…

Кассандра промолчала. Проклятые слезы вновь начали наворачиваться на глаза.

– Все. Отправляйся. Жду тебя завтра, – дал понять, что прием окончен, Идилиус.

Кассандра набралась смелости.

– Моя сестра у них, – тихо сказала она.

Идилиус замер.

– Что? Что случилось с бедняжкой Вайей?

– Ее… забрали.

Идилиус схватился руками за седую голову.

– Скажи стражникам!

Кассандра помотала головой:

– Нельзя. Никто не должен знать. Они… они убьют ее. Никто не может ее спасти, кроме меня.

Идилиус заохал.

– Что за глупости ты несешь, девонька?! Что можешь ты такого, чего не смогут сделать дюжие мужики с оружием?!

Бедный старик и не подозревал, чем она зарабатывает на жизнь. Но сейчас не время и не место посвящать в тайны. Кассандра схватила его за плечи и заглянула ему в глаза.

– Прошу вас, мастер Идилиус, просто поверьте. Помогите мне!

Старик закряхтел. Наконец он отвел взгляд.

– Создатель накажет меня за это! – буркнул себе под нос и отправился к шкафу.

В этот раз он копался в его недрах намного дольше. Вернулся, неся в руках целую банку пилюль. На крышке болталась красная бирка.

– Держи, – лекарь сунул банку Кассандре в руку, – но не вздумай принимать больше пяти штук в день. Не то сердце отказать может.

– Спасибо! – Кассандра сжала обеими руками банку.

– Подумай дважды, – сказал старик. – То, что с тобой случилось, еще не самое страшное. Я живу долго – знаю, о чем говорю. Я помогал твоей матери родить тебя на этот свет и хотел бы умереть раньше, чем ты его покинешь.

Кассандра вытащила из кармана два золотых и протянула лекарю. Идилиус посмотрел на монеты и сложил ладонь Кассандры обратно в кулак, оставив монеты внутри.

– Нет, девонька. Не нужны мне твои деньги. Просто останься в живых. Не заставляй меня до конца моих недолгих дней сожалеть о том, что помог тебе.

Кассандра проглотила первую красную таблетку, едва старик закрыл за ней дверь. Вначале она ничего не почувствовала, но к тому моменту, когда дошла до своего дома, ее окатило волной жара. Сердце забилось, как у пойманного кролика. От боли не осталось и следа. Даже воспоминания о ночи поблекли и казались чем-то, что случилось не с ней.

Она легко взбежала на свой этаж.

Вид лежащего посреди квартиры маленького тела, накрытого окровавленной простыней, мгновенно отрезвил. Кассандра поклялась себе, что отправит в ад проклятого кастрата и его подручных.

Превозмогая ужас, она опустилась на колени и открыла лицо девочки. Взгляд непроизвольно задержался на отвратительном бугорке у основания шеи. Голова была неестественно наклонена вбок. Кассандра наклонилась и легонько прикоснулась своими губами к холодным губам девочки, в надежде, что частичка души, которая покидала тело в момент последнего вздоха, задержалась, ожидая этого прощального поцелуя.

Затем Кассандра сходила вниз за водой.

С удивлением она отметила переполнявшую тело энергию: два полных ведра показались ей совсем не тяжелыми.

Обмыв тело Осы, Кассандра одела ее в свое самое лучшее платье: легкий шелковый наряд, подаренный Вайей. Платье было безнадежно велико на тощей фигурке. Пришлось собрать его сзади в большой узел.

Стараясь лишний раз не смотреть на труп, она осторожно обернула его чистой простыней и взяла на руки. Девочка оказалась совсем невесомой, а возможно, сказывалось действие таблеток. Кассандра вышла из квартиры.

День был в самом разгаре.

Солнце жарило нещадно. Горячий воздух волнами поднимался с раскаленной мостовой. Пот струился по спине и заливал глаза, а Кассандра все брела по узким улочкам со своей печальной ношей. Люди, спешащие по делам, расступались с ее пути, поняв, что скрывается под тканью.

Хоронить в городе было строжайше запрещено: если, конечно, умерший не принадлежал к знатной семье. Но и в этом случае требовалось особое разрешение. Обычно покойников сжигали на кладбище, расположенном за городскими стенами. Кассандра шла к похоронщикам. Простой экипаж ни за что не повез бы мертвеца – дурная примета. К тому же Кассандра решила во что бы то ни стало соблюсти ритуал как положено. Только так сейчас она и могла отплатить девочке.

Тело Осы стало тяжелым, как камень, собственные ноги налились свинцом. А еще вернулась проклятая боль в низу живота, хотя и не так сильно, как утром. Наконец Кассандра увидела свою цель: черная вывеска с вытравленными белым словами.

Она постучала в дверь ногой.

Ей отворил мужчина средних лет, довольно приятной наружности, с большими черными усами и пышными бакенбардами.

Не так она представляла себе могильщика.

– Либитинарий братьев Опинников. Чем могу помочь? – спросил он и опустил взгляд на ношу.

Мужчина тут же взял из слабеющих рук тело Осы и вошел внутрь. Кассандра последовала за ним.

Внутри похоронного бюро царил полумрак, разгоняемый лишь несколькими свечами, и было прохладно. Кассандра поежилась. В большой комнате, практически безо всякого убранства, стояли три ряда столов по четыре в каждом. На некоторых лежали тела, накрытые серой непрозрачной тканью. Каменный пол был весь в разводах – похоже, что кто-то не слишком усердно пытался смыть кровь или другие жидкости, вытекающие из тел. Грязно-серые стены усугубляли гнетущую атмосферу. А запах… Подходящие слова оказалось тяжело подобрать, но теперь Кассандра точно знала, как пахнет смерть.

Возле стола у стены второй мужчина, внешне очень похожий на того, который открыл дверь, водил кисточкой по лицу мертвого старика.

Первый похоронщик положил Осу на свободный столик и повернулся.

– Какие услуги будете заказывать? Бальзамирование, процессия, плакальщицы, песнопения?

Кассандра помотала головой и почувствовала недомогание. Она непроизвольно скорчилась от боли в низу живота.

– Просто похороните. Но как можно быстрее.

Мужчина кивнул.

– Два солида, – объявил он цену. – Можем отправиться прямо сейчас.

– Устроит. – Кассандра протянула монеты.

Мужчина принял плату, на всякий случай провел по одной монете ногтем и засунул в карман.

– Луций, справишься тут без меня? – спросил он брата.

Второй мужчина махнул свободной рукой, показывая, что все в порядке.

– Экипаж во дворе, – указал первый похоронщик на дверь в другом конце комнаты, – я скоро.

Кассандра прошествовала мимо столов с трупами, стараясь не смотреть на торчащие из-под простыней ноги с синими ногтями и ничего не касаться. Ужасное место. Она с нетерпением вышла во внутренний двор.

Возница сидел на козлах черного катафалка, запряженного парой гнедых. Он увлеченно читал газету и даже не взглянул на Кассандру. Она закинула в рот еще одну таблетку Идилиуса.

Когда показался похоронщик с телом Осы, боль вновь отступила, а силы вернулись. Возница, увидев господина, отложил чтение, спрыгнул и распахнул заднюю створку кареты. Похоронщик выдвинул помост, небрежно положил тело девочки и задвинул его обратно. Затем обошел карету и лично открыл боковую дверцу, приглашая Кассандру внутрь.

Повозка выехала со двора и почти сразу остановилась, пропуская толпу прохожих.

– Ваша сестра… или дочь? – учтиво спросил похоронщик.

Кассандра покачала головой, давая понять, что не хочет ни о чем разговаривать. Мужчина с пониманием кивнул и не беспокоил ее остаток пути.

Кассандра не бывала на кладбище с тех пор, как похоронили мать Вайи. В тот день шел дождь, и проклятый костер никак не хотел разгораться. Либитинарий потребовал дополнительную плату за лишнюю порцию масла, чтобы разжечь его. Жадный ублюдок. Денег оставалось и так немного, но Кассандра заплатила. Она не думала о том, что уже через два дня они с Вайей лягут спать с пустыми желудками. Тогда ей просто хотелось, чтобы все это как можно скорее закончилось.

– Приехали, – объявил похоронщик.

Он знал свое дело. Кассандра невольно задумалась о том, каково это – каждый день отправлять в последний путь людей. Смотреть на страдания близких, на плач детей и жен. «Дрянная работа», – решила она.

Вскоре господин Опинник соорудил небольшой костер в виде алтаря, уложил на него тело и полил все сверху ароматным маслом.

– Есть с собой вещи, любимые усопшей? – спросил он.

Кассандра в очередной раз покачала головой. Вряд ли Оса обладала чем-либо ценным при жизни.

– Монета, – сказал господин Опинник.

Кассандра не сразу поняла, что он имеет в виду, но вовремя спохватилась. Она полезла в кошелек, нашла медяк… передумала на полпути и вытащила золотой.

Либитинарий удивленно уставился на блестящий на солнце желтый кружок. Не обращая внимания, Кассандра подошла к погребальному костру, откинула уголок ткани с лица девочки и вложила монету ей в рот.

– Прости… – прошептала она в последний раз.

Похоронщик протянул уже зажженный факел. Кассандра отвернула лицо и подожгла костер. Пламя полыхнуло и обдало волной жара. Кассандра попятилась. Вскоре тело девочки скрылось за стеной огня.

Когда костер прогорел, господин Опинник помог собрать кости в специальную урну.

– Еще один солид, если хотите отдельную могилу, – сообщил он.

Кассандра молча отдала деньги. Либитинарий кивнул и хотел копать яму недалеко от места сожжения, но тут Кассандре пришла в голову одна мысль. Она довольно быстро смогла отыскать могилу своего отца и матери Вайи.

– Похороните ее здесь, – твердо сказала она, указав на свободное место возле каменных табличек с именами родителей.

Когда Кассандра вернулась в пустую квартиру, солнце уже село, но было еще светло. Она и подумать не могла о том, что сможет спать после произошедшего. Зная о том, что ждет Вайю этой ночью. И следующей ночью тоже.

«Нет! – решила она. – Не будет никакой «следующей». Все закончится сегодня!»

Проглотила очередную таблетку и подошла к шкафу. Окинув взглядом потайной отсек, убедилась, что все ее инструменты на месте.

Кассандра скинула мокрую от пота одежду, вытерлась влажным полотенцем и натянула обтягивающий черный комбинезон: ей понадобится скрытность. Через плечо перебросила моток длинной тонкой веревки с крюком на конце. Вряд ли оружие поможет против халду, но все же она вооружилась кинжалом и самострелом.

Закрыла шкаф, подошла к столу и взяла сумку с пирамидой.

– Что ж, господа маги, Ястреб идет к вам!

Паладин

– Уверен, что в состоянии нести ночную стражу? – спросил приор, упершись руками в массивный дубовый стол, занимавший добрую четверть кабинета, и нависнув над Ивейном словно грозовая туча.

– Абсолютно, приор Аттик, – ответил Ивейн.

Аттик еще раз оценивающе осмотрел его.

– Ты выглядишь… слабым, – констатировал он.

– Я в порядке, – Ивейн улыбнулся, – что такое для паладина несколько царапин?..

Аттик удивленно вскинул брови:

– Царапины?! Ты едва до смерти себя не запорол. Что за демон в тебя вселился? Если бы не помощь мастера Гирция, ты и стоять бы сейчас не мог!

– Я испытал момент слабости, – Ивейн придал голосу беззаботный тон, – но теперь все позади.

Лжец! Спина болела так, словно ее разорвали на части. В общем-то, так оно и было. И Аттик сказал правду: если бы другие паладины не вырвали из рук Ивейна цепь – он забил бы себя до смерти. Или умер бы от потери крови, позже.

Приор кивнул, но по-прежнему смотрел на Ивейна с недоверием.

Приор Аттик отвечал за безопасность всего храмового комплекса. Он составлял графики дежурств и обходов. Узнав о случившемся во время вчерашней лауды, Аттик решил на время освободить Ивейна от всех обязанностей. Но Ивейн не хотел, чтобы другие сочли его слабаком. Он сам явился в кабинет приора, чтобы попроситься обратно в дозор.

– Будь по-твоему, – наконец решил Аттик. – Но учти: если поплохеет тебе вдруг или заснешь – до конца месяца отправишься в кладовые, опись делать.

– Благодарю, приор Аттик.

– Возвращайся к своим обязанностям, – махнул рукой Аттик.

Ивейн развернулся и вышел из кабинета, надеясь, что кровь не выступит из ран в самый неподходящий момент. Конечно, он мог бы попросить мастера Гирция или другого халду провести с ним еще один сеанс лечения. Но Ивейн не хотел, чтобы боль уходила. Она помогала ему концентрироваться. Помогала не думать о той девушке… Вот. Снова эти воспоминания!

Прочь! Прочь!

Ивейн вернулся в свою келью. Он стянул рубашку, которая действительно стала красной, и надел униформу. Затем пристегнул к поясу ножны с мечом и отправился на свой пост.

Напарник уже ждал на месте.

Сегодня им оказался паладин по имени Сулла. Когда они оба были лишь аколитами в Академии, Сулла частенько задирал Ивейна: крупный геносиец был старше на целый год. Ивейн даже радовался, когда узнал, что Сулла не прошел испытание камнем и ему вживили браслеты. А теперь… теперь он иногда думал, что судьба решила наказать его за радость чужому горю.

Сулла поприветствовал его кивком. Ивейн был рад, что хотя бы напарник не справляется о его здоровье. Им поручили следить за участком сада от приемного зала до западного входа.

– Луны почти не видно, – мрачно констатировал Сулла, – возьму фонари.

И вправду, о местоположении луны можно было догадаться лишь по багровому цвету облака.

Взяв светильники, они начали обход.

Ивейн любил ночные дежурства. Он сам не понимал почему. Наверное, ночь дарила ощущение свободы. А еще это немного напоминало… приключение. Хоть какое-то разнообразие унылой жизни слуги Ордена.

Ивейн с тоской вспомнил о книге, которую тайком прочитал, будучи еще мальчишкой. История о храбреце, который отправился спасать возлюбленную от эльфийского короля. К сожалению, он так и не узнал, чем закончилась та книга, – в ней не хватало последних страниц. Но Ивейн надеялся, что герою удалось победить. Часто он представлял себя на его месте: смельчак, который в одиночку сражается с армией эльфов. Реальная же жизнь паладинов была невероятно скучна: большинство несли службу здесь, в главном Храме, два десятка «охраняли» Академию. Но на настоящие миссии обычно отправлялись лишь халду.

Ивейн втайне надеялся, что однажды ему доведется схватить грабителя. Хотя шанс на это был мал: последняя попытка ограбить Храм случилась больше года назад. Каким-то чудом вору даже удалось проникнуть внутрь здания. Но что бедолага мог сделать, даже не зная схему помещений? На что он вообще надеялся? Наверное, наслушался сказок про несметные богатства Ордена…

Они с Суллой совершали третий по счету обход, когда внимание Ивейна привлек шорох за декоративным кустарником. Сулла тоже это услышал. Ивейн указал рукой, чтобы напарник обогнул кусты с другой стороны. Геносиец кивнул и осторожно двинулся в обход. Ивейн взялся за меч. Два шага, один. Он быстро прыгнул, поднимая на головой фонарь… Пятно света выхватило из темноты лицо Суллы.

Геносиец ухмыльнулся.

– Мышь, наверное. Расслабься, Ивейн.

Возможно, конечно… этих тварей много расплодилось. Недавно они даже нашли путь в кладовые и испортили несколько мешков зерна.

На всякий случай Ивейн обошел подозрительное место. Он привстал на одно колено и посветил на землю. Ровный газон, сразу за кустом, был примят. Но след оказался слишком нечетким, чтобы определить размер ноги того, кто его оставил.

– Ты проходил здесь? – спросил Ивейн.

– Возможно, – отмахнулся Сулла. – Пошли уже. Не отметимся на посту вовремя – тревогу поднимут.

Ивейн нехотя встал и последовал за напарником.

Они успели совершить еще один обход, когда зазвенел гонг. Два удара. Проникновение! Ивейн отругал себя, что не поднял тревогу, заметив подозрительные следы. Но сейчас нужно действовать согласно протоколу.

Ивейн не побежал к зданию Ордена.

Каждый паладин, охраняющий территорию, знал свое место в случае тревоги. Он поставил фонарь на землю и молча указал напарнику на его позицию – в стороне от тропы. Через мгновение темнокожий Сулла растворился в ночи. Ивейн спрятался за куст в форме шара и превратился в слух. Скорее всего, сейчас гонг зазвонит еще раз, три удара: неизвестный схвачен. На этом все «приключение» закончится. Но время шло, а гонг молчал.

Вдруг сзади послышался едва различимый шорох.

Ивейн осторожно повернулся и прислушался. Снова шорох и… дыхание. Он ждал. Вор совсем рядом. Их разделяет не больше десятка шагов. Нужно дать ему возможность выдать свое местоположение.

Совершенно бесшумно от соседнего куста отделилась тень и метнулась к следующему. Ивейн улыбнулся. Попался!

Вор не видел его приближения и осторожно пробирался к стене. «А он умелый», – мелькнула мысль. Даже Ивейн со своим обостренным слухом его почти не слышал, хотя и находился всего в нескольких шагах.

Ивейн достал свисток, чтобы поднять тревогу, но затем решил, что схватит вора сам. Тогда уж приор Аттик точно изменит свое мнение. Равно как и все остальные.

Ближе, ближе…

Внезапно вор обернулся. Раздался щелчок, похожий на звук сломанной ветки. Ивейн едва успел перехватить летящий в него предмет – даже ему, проведшему годы в изнуряющих тренировках, это было непросто.

Этим предметом оказалась маленькая стрела.

Паладин сломал стрелку тремя пальцами и ринулся на вора. Которого там уже не было.

Темный силуэт двигался с поразительной скоростью. Ивейн помчался следом. Вор ловко лавировал между кустами и деревьями, больше не заботясь о скрытности. Ивейн дважды сильно дунул в свисток. Он облажался. Если теперь позволит взломщику уйти, то заклеймит себя позором.

Справа наперерез «тени» выскочил еще один паладин с фонарем в руках.

Вместо того чтобы изменить направление, вор побежал прямо на него. Казалось, что сейчас паладин схватит вора, но в самый последний момент тот сумел увернуться от нового преследователя. Паладин, им оказался Сулла, потерял равновесие и упал. Ивейн перепрыгнул через напарника и прибавил ходу.

Видя пытавшегося подняться Суллу, он едва не рассмеялся. Но из-за деревьев показалась стена. Все после! Сейчас нужно схватить наглеца.

Вор тоже увидел спасительную стену.

В его руке что-то блеснуло. Крюк! Но Ивейн почти догнал его. Вор был небольшого роста и явно не обладал большой физической силой. Справиться с ним будет легко. Ивейн уже четко слышал дыхание и даже мог различить запах… Почему-то запах этого человека показался знакомым.

Все же вор первым смог достигнуть стены.

Звякнул крюк – и грабитель с немыслимой скоростью принялся карабкаться по отвесной стене, подбирая за собой конец веревки, чтобы больше никто не смог ею воспользоваться.

Ивейн не стал терять время. На полном ходу он прыгнул, вкладывая в прыжок всю энергию, которую позволяли использовать браслеты. Скорость была слишком большой, и он врезался в стену. Но в награду за звон в голове его пальцы ухватились за что-то плотное. Нога. Вместе с вором Ивейн упал на землю.

– Все кончено, – сказал Ивейн, поднявшись.

Вор уже стоял на ногах и озирался по сторонам. На нем была маска, но наверняка лицо под ней сейчас исказилось гримасой ужаса. Единственный путь к спасению – веревка, что уже болталась у Ивейна за спиной.

Ивейн достал свисток и хотел просигналить три раза.

– Не стоит усложнять, – предупредил он злоумышленника, в руке которого появился кинжал.

– Просто отойди! – прошипел тот.

Голос тоже показался Ивейну знакомым.

Ивейн положил ладонь на рукоять меча.

– Ты же не всерьез, да? – Он не мог поверить, что кто-то настолько глуп, чтобы вступить в бой с паладином.

Вор наклонил голову набок, опустил руку и вдруг сделал резкое движение, метнув кинжал. Это было так неожиданно, что Ивейн едва уклонился от летящего клинка. Но он не распознал отвлекающий маневр. В следующий миг противник ударил его в грудь сразу двумя ногами.

Ивейн упал на спину и едва не закричал от боли. Спина!

Превозмогая боль, он вскочил на ноги. Вор уже вскарабкался наверх и ухватился руками за край стены. Ивейн вцепился в веревку и несколькими быстрыми рывками подтянулся следом.

Вор был быстр. Но недостаточно. Он уже почти перебросил тело за стену, когда рука Ивейна схватила его за лодыжку и с силой дернула вниз. Грабитель полетел со стены.

Удивившись, Ивейн отметил, как противник сгруппировался в падении, приземлился на полусогнутые ноги и, перекатившись через голову, встал, готовый к новой схватке.

Ивейн спрыгнул следом.

Вор сразу же атаковал, нанеся несколько быстрых ударов. Ивейн отразил их играючи. На миг противник оступился, словно был ранен. Ивейн тут же шагнул к нему, схватил за руку и ловко завел ее за спину, заставив врага подпрыгнуть от боли. Из-под маски послышались приглушенные ругательства. Ивейн взялся за нее свободной рукой и резким движением сдернул с головы грабителя…

Ему показалось, что он бредит.

Прямо на него смотрела пара горящих злобой зеленых глаз. Слипшиеся от пота волосы на лбу девушки, лицо искажено болью, но это точно она. Та, которую он встретил здесь днем ранее и которая с тех пор поселилась у него в голове. Ивейн ошарашенно ослабил хватку.

Недолго думая девушка толкнула его двумя руками, схватилась за веревку, а в следующий миг скрылась в ночи, перемахнув через стену.

Ивейн стоял, как полный идиот, и смотрел на сжатую в кулаке маску.

Наконец – ему показалось, что прошла целая вечность – он поднял с земли свисток и дважды дунул в него.

Геносиец первым прибыл к месту стычки. Посмотрев на болтающуюся веревку, он одарил Ивейна презрительным взглядом. Вскоре подоспели и другие.

– Ты видел его лицо? – спросил приор Аттик.

Ивейн снова уставился на маску.

– Нет, – солгал он, прежде чем успел подумать.

Аттик выругался.

– Сулла, Нирон, отправляйтесь в город. Если не удастся схватить грабителя до утра, возвращайтесь обратно.

Сулла и второй паладин кивнули и быстро полезли по оставленной вором веревке.

– Приор Аттик, позвольте мне пойти с ними, – особо не надеясь на положительный ответ, все же спросил Ивейн.

Приор злобно зыркнул на него:

– Ты уже достаточно натворил для одной ночи. Утром придешь в мой кабинет, решу, что с тобой делать. А сейчас – убирайся с моих глаз!

Вместо того чтобы отправиться в собственную келью, Ивейн пошел к западному входу. От часовых он узнал, что вора впервые заметили возле обсерватории. Новость изрядно удивила. В обсерватории не хранилось никаких ценностей. Что могло понадобиться там грабителю?!

Ивейн направился туда в поисках ответа.

Теперь он понял, что встреча с незнакомкой была не случайной. Заблудилась! Как же! Она изучала Храм и искала способ попасть внутрь. Чем же она сумела так запудрить ему мозги, что он ничего не заподозрил? Возможно, какой-нибудь порошок… он читал о таких снадобьях в книгах.

Обсерватория располагалась в самом центре храмового комплекса. Абсолютно круглое помещение с высоким хрустальным сводом, на который были нанесены условные обозначения известных светил и планет.

Крупнее других небесных тел выделялось большое круглое пятно, за которым светилась красным выглянувшая из-за туч луна. Гейна. Ивейн слышал историю о том, что якобы тысячи тысяч лет назад Гейна и Эдей были единым целым. Но по какой-то неизвестной причине они разделились на две планеты, став лунами друг для друга.

«Интересно: если жизнь зародилась здесь – на Эдее, то может ли быть такое, что и Гейна обитаема?» – подумал Ивейн. Жаль, что людям никогда не удастся узнать ответ на этот вопрос.

Под центром купола, на тонких распорках, висела невероятных размеров линза, проецируя изображение ночного неба на пол.

Ивейн почувствовал едва ощутимую вибрацию. Он знал, что это.

Под полом без устали крутились Вселенские часы. Шестеренки и зубчатые колеса, размером с колесо от повозки до винтика не крупнее шляпки гвоздя, вращались, приводимые в движение друг другом в бесконечном хороводе. Все вместе, посредством скрытых в стенах рычагов, заставляло двигаться сам купол, следуя за изменчивым небесным рисунком.

Невероятный по сложности механизм, позволяющий определять не только ход времени, но и расположение планет, дни затмений и многое-многое другое. Ивейн не знал и десятой доли всех возможностей часов.

Говорили, что их сделали первые халду сразу после победы над эльфами. И что в создании этого чуда им помогали гномы. Трудно было поверить, что дварфы когда-то работали сообща с Орденом.

В обсерватории уже находились двое магистров. Ивейн хорошо знал одного из них – мастер Гирций. Тот самый, кто помог ему оправиться от ран после излишне жестокой медитации.

Старик улыбнулся.

– Паладин Ивейн, что привело тебя сюда?

– Мастер, я слышал, здесь видели вора. Хотел узнать, могу ли я быть полезен.

Гирций развел руками.

– Мы с мастером Юмином уже все осмотрели. Похоже, вора спугнули вовремя. Ничего не пропало. Скорее всего, он попал сюда случайно.

Ивейн озадачился.

Могло ли это быть правдой? Эта девушка… она явно знала, на что шла. Наверняка знала и как пройти в обсерваторию.

– Может быть, он… – Ивейн едва не сказал «она»… – пытался испортить часы?

– С механизмом все в полном порядке. Все сферы на месте. – Мастер Гирций указал на полку, на которой стоял ряд каменных пирамидок.

Внутри хранились хрустальные сферы – то, без чего часы были лишь большой сложной игрушкой. Каждая сфера несла определенные функции – могла сообщить о времени затмения, фазах луны или других важных событиях в жизни Эдея. Ивейн озадаченно обошел помещение по кругу, задержавшись у полки с пирамидками. На первый взгляд все было в полном порядке. Похоже, что каменные пирамиды редко брали с их мест: одна сдвинулась и оставила глубокий след в слое пыли.

Сдвинулась!

Шесть пирамид стояли на своих местах, и лишь вокруг одной была небольшая полоска чистоты. Кто-то брал ее. Сфера внутри!

– Мастер Гирций, мастер Юмин! – Ивейн указал на пирамиду. – Кто-то сдвинул ее с места. Вот, видите?

Оба халду внимательно изучили полоску в ковре из пыли. Затем мастер Юмин вытянул вперед руку и прикрыл глаза. Ивейн почувствовал невидимые волны в потоке Архэ.

Пирамида открылась. Хрустальный шар парил внутри.

– Все в порядке, – сказал мастер Гирций, – только с помощью Архэ можно открыть пирамиду. Должно быть, кто-то случайно задел этот камень.

Но на душе Ивейна по-прежнему было неспокойно.

– Мастер Гирций, что делает эта сфера?

Лицо старика на миг стало серьезным.

– Эта, пожалуй, самая важная из всех, Ивейн. С ее помощью можно узнать точку касания в День Единения. И это можно будет сделать совсем скоро.

Ивейн хотел расспросить старика о том, что это все означает, но тут зазвучал гонг, извещающий о начале утренней лауды.

Отслужив утреннюю лауду и терпеливо выслушав нотацию приора Аттика сразу после нее, Ивейн отправился в свою келью. Там он взял плащ и, не сказав никому ни слова, проследовал к малым воротам. Он был уверен, что незнакомка ушла из Храма не с пустыми руками, и собирался узнать, что она похитила.

Глава 11

Тучи сгущаются

Наемник

Начинался третий день осады. Ночная прохлада еще не успела уступить место зною. Дышалось по-прежнему легко. Первые лучи восходящего солнца вернули в мир краски. Обычно в такие моменты пустыня выглядела мирно и спокойно: лишь лазурное небо да серые волны песка под ним.

Но только не сегодня.

С вершины цитадели глазам Денара открылось неприятное зрелище. Сотни мертвых окровавленных тел лежали на подступах к замку. То тут, то там осмелевшие хищники пустыни наслаждались нежданным пиршеством.

Несмотря на то что на каждого павшего «эстока» приходилось по пять убитых врагов, а то и больше, Денар понимал, что проигрывает. Почти треть его людей пали за предыдущие два дня. В последней атаке погибли даже двое халду, сопровождавших Сейдина.

Успех первого сражения воодушевил защитников замка.

По-видимому, разозленный отказом и особенно формой, в которой его выразили, Пророк попытался сломить сопротивление численностью. Иными словами – сделал именно то, что хотел от него Денар.

Он вспомнил, как выжидал момент, чтобы отдать команду опустить вторую решетку; как визжали пронзенные заживо несчастные лошади; как менялись выражения лиц солдат, лишь мгновение назад считавших себя победителями, а теперь оказавшихся в смертельной ловушке.

В тот день враг потерял не меньше тысячи бойцов. Разумеется, «эстоки» также понесли потери, но незначительные по сравнению с бойней, которую они устроили противнику: три десятка раненых, еще меньше убитых. Вдобавок многих раненых к утру следующего дня халду смогли поставить на ноги.

Вторую атаку таинственный Пророк спланировал намного лучше. Соединив по несколько щитов и прикрепив сверху доспехи, враги соорудили два десятка «черепах», под которыми прятались солдаты.

Неуязвимые для стрел и пуль, «черепахи» подошли к стенам крепости вплотную. Сокрытые щитами наемники закладывали мины и ставили лестницы. К счастью, древние строители постарались на славу – стены оказались крепкими. Прогремевшие взрывы хоть и оставили выщербины, но не нанесли более существенных повреждений. Возможно, если бы врагам удалось заложить заряды, сделав подкоп под стену, то ущерб был бы серьезнее, но защитники не дали им такой возможности.

Однако, отвлекая огонь на себя, «черепахи» помогли приблизиться другим. Осаждающие карабкались по приставным лестницам и веревкам с крюками. На стенах кипела битва.

Только благодаря помощи магов удалось выстоять в тот день. Но и они были не всесильны и, что хуже того, – смертны, вопреки всем сказкам о них. Денар сам видел, как один халду упал с арбалетной стрелой в голове. Позже он узнал, что еще один маг погиб на южной стене.

В итоге атаку удалось отбить, хотя потери защитников оказались куда более серьезными, чем в первый день.

Денар посмотрел во внутренний двор. Неторопливой походкой к башне направлялся виновник всей заварушки – Сейдин. Тем временем осажденные готовились к новой атаке: помогали друг другу надеть доспехи, точили клинки, прочищали стволы винтовок. Двое мальчишек тренировались в метании ножей. Серран и рыжеволосый ученик Сейдина сдружились за эти несколько дней. За успехами юношей наблюдала молоденькая служанка. Словно почувствовав на себе взгляд Денара, девушка повернулась и посмотрела наверх. Увидев, что он действительно на нее смотрит, она быстро отвернулась и побежала по своим делам.

Денар вспомнил их встречу сегодня ночью, немногим ранее.

…Сон не шел этой ночью. Каждый раз, когда он засыпал, ему виделось, что враги прорвали защиту и ворвались в замок.

В конце концов он решил проверить часовых.

– Серран, – тихонько позвал он, чтобы не разбудить спящих в соседней комнате солдат, но никто не ответил.

Кровать оруженосца оказалась пуста.

Недоумевая, где он может быть в такое время, Денар быстро перекусил, зажег фонарь (еще одно крайне полезное творение хитроумных гномов – за счет установленных внутри зеркал свет формировался в пучок и позволял осветить пространство намного дальше, чем могла сделать обычная лампа) и вышел на улицу.

Проходя мимо фруктовой рощи, он услышал тихое хихиканье, а затем… голос Серрана! Денар направил луч фонаря в сторону деревьев и увидел, как в пучке света быстро промелькнул полуголый силуэт.

– Серран, это ты? – позвал он.

Из-за дерева выглянула голова с копной взъерошенных волос, а затем появился и весь юноша. Несмотря на жуткий холод, на нем были лишь штаны.

– Капитан, – когда он говорил, изо рта вырывались облачка пара, – не думал, что вы встанете так рано…

Мальчишка переминался с ноги на ногу.

– Какого черта ты здесь делаешь в такой час? – Денар принялся отчитывать паренька, как вдруг заметил еще одну фигуру в тени дерева. – Кто там еще? – спросил он.

Прикрывая тонкой рукой глаза от света фонаря, из-за дерева вынырнула черноволосая смуглянка. Денар узнал ее – именно на нее засмотрелся Серран в злополучный день, когда пропали скауты.

Если не считать охапку одежды, прижатой к груди, на ней больше ничего не было. Девушка ежилась и попыталась спрятаться за спину Серрана.

– Простите, господин, – сказала она, потупив взор.

Денар почувствовал, как краска приливает к лицу. Он прочистил горло. Наверное, что-то похожее чувствует родитель, который застал свое взрослеющее чадо на сеновале в самый неподходящий момент. Денар тут же забыл обо всех поручениях, которые собирался дать оруженосцу.

– Твой хозяин знает, что ты сейчас здесь? – спросил он девушку, наконец совладав с неловкостью.

Она снова опустила глаза.

– Нет, господин.

– Пусть так и остается, – сказал Денар. – Серран, не забудь почистить мой доспех, – сказал он, опуская фонарь.

Когда Денар закончил обход и вернулся в комнату, служащую ему временным прибежищем, его нагрудник и шлем уже оказались наполированными до блеска, а Серран протирал кольчугу куском ткани, смоченным маслом.

– Капитан… – Мальчишка вскочил на ноги.

– Помоги мне одеться, – сказал Денар.

Он чувствовал себя немного неуютно и не знал, стоит ли говорить с парнишкой о девушке. Денар не сомневался, что симпатичная служанка греет постель своему хозяину. Узнай купец о ее похождениях – и самое меньшее, что будет ждать несчастную, – хорошая порка.

В других обстоятельствах следовало бы закатить Серрану взбучку. Но сейчас, когда их окружает смерть, а шансы покинуть крепость уменьшаются с каждым днем… разве справедливо лишать их возможности хотя бы ненадолго забыть обо всем в объятиях друг друга?

Они оба молоды… так пусть же успеют получить от этой жизни хотя бы немного радости.

– Капитан, – повторил Серран, помогая надеть кольчугу, – мне нужно поговорить с вами…

– Просто постарайтесь оба сделать так, чтобы ее хозяин вас не застукал, ладно? – Денар подмигнул пареньку.

Даже в тусклом свете одинокой лампы он увидел, что щеки Серрана залил румянец.

– Она… была добра ко мне, – смущенно начал парень.

– Серран, ты же понимаешь, что эта девушка не принадлежит себе, – перебил его Денар.

Хотя со времен эльфов рабство было под запретом во всем цивилизованном мире, положение слуг не слишком отличалось от статуса рабов древности. Согласно договорам, которые обычно заключались сразу на несколько лет, слуга обязывался выплатить огромные отступные, чтобы покинуть службу до окончания действия контракта. Учитывая скудное жалованье, сумма, как правило, оказывалась ему неподъемной.

Многие становились слугами даже против собственной воли, еще в детстве. Это происходило, когда договоры за них подписывались родителями, считавшими, что вполне могут обойтись без одного или нескольких своих детей. Стоит ли говорить, что часто так проходила вся жизнь тысяч, десятков тысяч людей?..

– Капитан, я хочу выплатить за Далилу отступную! – выпалил Серран.

Денар опешил. Серран воспользовался заминкой и продолжил:

– Нам, – (уже «нам»?!) – нужно двести дирхемов. Далиле удалось скопить почти половину. Еще тридцать есть у меня. Остаток я прошу выплатить в качестве аванса.

Денар по-прежнему ошарашенно молчал.

А паренек продолжал тараторить:

– Капитан, клянусь всеми богами, что я отработаю долг. Вы же меня знаете! Далила… она не хотела такой жизни. Ее заставили. Договор заключили ее родители, когда она еще была ребенком. Так бывает. А ее хозяин – он плохой человек! Жестоко бьет слуг за малейшее непослушание! Видели бы вы шрамы на ее спине!

Денар наконец обрел способность говорить и трезво мыслить. Ох и чертовка эта Далила! Надо же так запудрить мозги парню… Хотя много ли нужно, чтобы вскружить голову тринадцатилетнему? Наверное, нет. Денар попытался вспомнить себя в этом возрасте… Неужели он и сам был готов на все ради пары сисек?

– Серран, послушай… – Денар положил руку на плечо мальчишке.

Серран замолчал, но продолжал вопросительно буравить его взглядом больших темных глаз. Денар сглотнул подступивший к горлу комок.

Что сказать парню? Что девица просто его использует? Что она исчезнет из его жизни без следа, после того как получит вольную? Это разобьет ему сердце. Но лицемерить Денар тоже не хотел.

– Серран, – начал он, – жизнь – совсем не простая штука. Давай поступим вот как. Вначале нужно выпутаться из передряги, в которую мы все угодили. Обдумай пока все хорошенько, а как доберемся до Дхур-Алурда, мы с тобой все обсудим, ладно?

Серран отшатнулся, словно от удара.

– Вы не верите, да? – Его широкие брови сдвинулись к переносице.

– Просто я считаю твое решение… – Денар подыскивал подходящее слово, – слишком поспешным.

Серран сомкнул губы. Всего миг – и перед Денаром снова стоял все тот же полудикий воришка из подворотни.

– Я дал ей слово и не изменю решение. Мужчина должен отвечать за свои слова и поступки! Вы сами меня этому учили, – сказал он, а затем уверенно добавил: – Даже если вы мне не поможете, я все равно найду деньги.

Глупый мальчишка! Не выдержав, Денар вспылил:

– Давай, еще продай самого себя вместо этой маленькой потаскушки!

Глаза Серрана блеснули в полумраке первобытной яростью. Рот искривился в почти зверином оскале. Дыхание с шумом вырывалось наружу. Денару показалось, что сейчас парень кинется на него с кулаками.

Но внезапно этот миг прошел. Ярость в глазах мальчишки сменилась отчаянием. Он всхлипнул и, не сказав больше ни слова, выбежал на улицу. Денар не стал его останавливать. Серран должен усвоить этот жизненный урок. Уж лучше Денар сам преподаст его, чем кто-то другой. Его собственный учитель оказался намного суровее…

Сейчас, когда вспышка гнева давно прошла, Денар жалел, что так поступил с парнем. Не стоило лишать его надежды. Люди сражаются лучше, когда им есть за что биться. А сам факт их выживания был теперь под большим вопросом.

Денар повернулся в сторону вражеского лагеря и поднес к глазам «гномий жезл». Еще в сумерках он заметил какую-то возню примерно в трех стадиях от замка. А сейчас наблюдал за тем, как вражеские расчеты готовят к стрельбе десять пузатых мортир. Огромные причудливые пушки с короткими стволами нацеливались на замок, за границей досягаемости луков и винтовок защитников крепости. Они выглядели бы даже немного забавно, если бы Денар не знал их разрушительную мощь.

В лестничном проеме появилась голова Сейдина. Вскоре халду закончил подъем, подошел и стал рядом. Колдун также всмотрелся в даль. Судя по всему, маг не нуждался в каких-либо устройствах, чтобы видеть в деталях происходящее на большом расстоянии.

– Справитесь с мортирами? – спросил Денар.

– Скоро узнаем. – Несмотря на дни, проведенные в жесточайших сражениях, и потерю двоих спутников, халду оставался невозмутим.

– Капитан, позволите задать вопрос, который терзает меня с самого начала путешествия? – спросил он.

Денар удивился:

– Валяйте.

– Почему ваш отряд называется «Черные эстоки»? Насколько я знаю, это такие мечи, верно?

Денар невольно улыбнулся. Странные люди все-таки эти маги. Возможно, это последний день их жизни, а Сейдин решил спросить сущую нелепицу.

Почему такое название?

Ну должен же он был как-то назвать отряд! Честно говоря, история была достаточно банальна. Название ему подсказал за кружкой пива один бродячий менестрель. А что? Звучало достаточно грозно, а суровое имя являлось необходимым атрибутом любого отряда, который хотел, чтобы его принимали всерьез. Какие только безумные названия не рождались в затуманенных алкоголем головах его «коллег»: «Койоты пустыни», «Красные шакалы», «Коршуны», «Бессмертные», «Голодные убийцы», «Золотая армия»… На их фоне «Черные эстоки» звучало очень даже неплохо. Первые же несколько контрактов обеспечили имя необходимой репутацией, а карманы Денара наполнили звонкими монетами.

– Расскажу как-нибудь в другой раз, – сказал он, решив, что история не слишком уж героическая для подобного момента.

Сейдин еще раз посмотрел в сторону артиллерийских расчетов.

– Полагаю, что они почти готовы к стрельбе, – сказал маг.

Денар подошел к самому краю смотровой площадки.

– Всем найти укрытие! – громко прокричал он. – Нас ждет обстрел из мортир!

Когда он спустился, двор уже почти опустел.

Люди прятались в башнях и за стенами полуразрушенных строений. В проеме одного окна Денар увидел лицо Серрана. На какой-то момент они встретились взглядами, но мальчишка тут же насупил брови и отвернулся.

Ничего, он поговорит с парнишкой позже…

Если, конечно, это «позже» наступит.

Денар знал, что такое быть под обстрелом. Во время службы в легионе он не раз видел, как мортиры сравнивали с землей целые деревни. Тогда он, конечно, не думал, что ему придется оказаться по другую сторону от артиллерийских расчетов и испытать на своей шкуре, каково это. Ангардия воевала против полуголых дикарей, сильных и отважных, но не имеющих в своем распоряжении современного оружия.

Когда же ему довелось попасть под обстрел впервые, то он, уже бывалый воин с десятками битв за плечами, едва не наделал в штаны, как последний салага.

Грохот разрывов мгновенно заставил его забыть весь свой прежний боевой опыт. Он хорошо помнил то чувство, когда первобытный звериный страх заставляет вжиматься лицом в землю, обнимать ее, словно она – самое близкое тебе существо. Тебя засыпает осколками и камнями, а ты все шепчешь, не слыша звука своего голоса из-за разрывающего уши рева: «Только бы не меня, только бы не меня!..»

И Денар не стыдился этого страха.

Только он и помогал выжить в такие мгновения. Лишь повинуясь слепому инстинкту, человек мог найти путь к спасению в бушующем урагане смерти: успевал отбежать, отпрыгнуть, откатиться за миг до того, как на это место упадет очередной снаряд.

Денар поспешил в укрытие.

«Что ж, покажите, на что способны», – мысленно обратился он к магам. Началось томительное ожидание.

Глава 12

Безумие? Определенно

Ястреб

Кассандра проснулась от того, что внизу было мокро. Она не собиралась спать – просто прилегла чуть-чуть отдохнуть, закрыв глаза буквально на миг… а когда открыла, уже светило солнце. Поход в Храм отнял много сил. Усталость взяла свое, несмотря на чудодейственное средство Идилиуса.

Она ощупала простыню и поднесла руку к глазам.

Кровь.

Кассандра выругалась.

Тут она вспомнила слова старого лекаря. По крайней мере, теперь она не станет матерью ублюдка. Снова в памяти всплыли воспоминания о том, как потный здоровяк пыхтел ей в ухо. Она поспешила проглотить вторую таблетку.

Хорошей новостью было то, что живот болел уже меньше: она даже могла стоять прямо без гримасы боли на лице.

Сумка лежала возле кровати – она заснула, держа ее в руках. Кассандра достала каменную пирамидку и повертела в руках, придирчиво разглядывая. Совершенно не отличается от той, которую она оставила в Храме. Скорее всего, маги не заметят подмены и, возможно, не станут ее искать. Но не стоит надеяться на удачу – судьба не была слишком благосклонна к ней в последнее время. Нужно спрятать проклятый камень. К тому же чертов кастрат может нанести неожиданный «визит вежливости».

Кассандра отодвинула кровать.

Кинжалом она поддела половицу возле стены и засунула в отверстие сумку. Не ахти какой тайник, но всяко лучше, чем держать с таким трудом доставшийся трофей на виду. Она вернула кровать на прежнее место.

Чудо, что ее не схватили. Если бы преследователем оказался другой паладин, а не тот же самый юноша из сада… Она даже подумать боялась о том, что с ней могут сделать колдуны. Наверняка смерть – не самое страшное, что ждало пленников халду.

Кассандра совершила невозможное – пробралась в Храм и ушла оттуда живой. Когда об этом узнает Зала, количество заказов возрастет в разы…

«Кого ты обманываешь? – тут же осадила она себя. – Тебе не выбраться из этой передряги живой».

Но она может спасти Вайю. А сделать это можно только одним способом: евнух должен умереть. Пока он жив, ни ей самой, ни Вайе не будет покоя. Кассандра не собиралась погибать, оставив подругу без средств к существованию. Она заставит кастрата заплатить за работу, отпустить Вайю, а после – убьет его. А потом… Плевать, что будет потом.

Кассандра привела себя в порядок. Затем натянула небесно-голубое платье с пышным жабо. Теперь она походила на настоящую даму. Подобный наряд не предполагал физической активности для его обладательницы. Никто и не подумает, что в корсет вшиты ножны для кинжала, а длинную неудобную юбку можно отстегнуть одним движением руки.

Она уже собиралась выходить, как в дверь постучали.

Должно быть, явился мастер – установить новый замок. Все же Кассандра взялась за рукоять кинжала, прежде чем отодвинуть стул, которым она подперла дверь.

Увидев гостя, она попятилась назад. На пороге стоял юноша-паладин. И он улыбался.

– Только не пытайтесь снова убежать, – юноша шагнул в комнату, блокируя выход, – в этот раз вам не удастся меня провести.

Кассандра выхватила кинжал. Как он сумел выследить ее? Он пришел один или еще дюжина ждет внизу? Думай! Думай!

– Прости, что так вышло, – она сделала шаг к окну, – я не хотела тебя ранить.

В открытой схватке ей с ним не совладать. Она пыталась. А ей доводилось бить мужиков. Парень чертовски быстр. И силен, как демон. Кассандра сделала шаг в сторону окна. Пятый этаж – достаточная высота, чтобы разбиться насмерть. А внизу, скорее всего, ждут приятели этого паренька. Но придется рискнуть.

Паладин шагнул следом.

– Просто верните то, что взяли из Храма, и я уйду, – сказал он.

Значит, все же маги обнаружили подмену. Проклятье! Стоп! Он сказал: «Я». Значит ли это, что он один?

– Ты пришел один? – Кассандра решила, что прямой вопрос – лучший способ узнать наверняка.

Парень кивнул.

– Я не желаю вам зла, – сказал он.

В его глазах промелькнула… грусть? Сострадание?

К черту халду. У них нет сострадания. Она уже один раз обвела их вокруг пальца и сделает это снова. В одиночку ему ее не схватить. Она знает этот район. Пирамида! Ей нужно будет вернуться за ней.

«Ничего, после придумаю как», – решила Кассандра, делая последний шаг к окну.

Паладин слишком поздно понял ее замысел. Кассандра одним движением отстегнула длинную юбку и кинула ее парню в ноги. Он ринулся к ней с поразительной скоростью, но запутался и упал на пол. Кассандра ловко перепрыгнула через него и помчалась к спасительному выходу.

Дверь. Коридор. Ступени.

Шагов позади не слышно, но она бежала без оглядки. Выход на улицу. Кассандра распахнула дверь, не заботясь о том, что ниже пояса на ней было лишь нижнее белье.

Со всего маху она врезалась в мускулистую грудь. Молодой паладин даже не пошатнулся. «Как?!» – успела она подумать.

Пока Кассандра приходила в себя от столкновения, одна рука юноши схватила ее за предплечье, сжав с такой силой, что она выпустила кинжал. Затем паладин забросил ее на плечо, словно непослушного ребенка, и, не обращая внимания на ее попытки высвободиться, неспешно понес наверх.

– Меня зовут Ивейн, – представился юноша после того, как выбившаяся из сил Кассандра, тяжело дыша, плюхнулась на кровать.

Как она и предполагала, у нее не было шансов. Парень играючи отразил все удары. Хорошо хотя бы оказался достаточно галантен, чтобы не врезать в ответ.

«Да у него даже дыхание не сбилось!..» – нехотя отметила она.

– Кассандра, – назвалась она.

Молодой паладин кивнул.

– Итак, Кассандра, теперь вы расскажете мне все.

– Или? – огрызнулась она.

– Или я отведу… – он замешкался, – отнесу вас в Храм. Будете отвечать перед халду, если общаться с ними вам больше по душе.

Мозг лихорадочно работал, но ни одна хотя бы наполовину толковая мысль не лезла в голову.

Тут Кассандра обратила внимание, как парень на нее смотрит. Как стыдливо отводит взгляд от голых ног.

– Может, подашь мне юбку? – спросила она.

Юноша покраснел и поспешил исполнить просьбу. Вот оно…

– Не поможешь застегнуть? – Кассандра обернула юбку вокруг талии и повернулась к парню спиной. – Вот здесь, – указала она на скрытые застежки.

Ее рук коснулись дрожащие пальцы юноши. Кассандра ощутила на шее теплоту неровного дыхания. Она невольно содрогнулась, вернувшись назад во времени.

…«Тебе нравится?» – шептал Сай…

– Спасибо. – Кассандра быстро развернулась и одарила юношу улыбкой, взяв себя в руки.

Парень поспешно сделал шаг назад.

Румянец на его щеках стал еще ярче.

– Итак… – он прочистил горло, – итак, госпожа Кассандра, я жду.

Ей не пришлось сильно стараться, чтобы выступили слезы. Теперь они текли при первой возможности, словно пытаясь компенсировать все годы, когда ее глаза оставались сухими.

– У меня не было выбора, – она всхлипнула.

Кассандра начала рассказывать и поняла, что не может остановиться. Слова сами собой лились из уст. Она рассказала все: про то, как хотела отказаться, про то, как похитили сестру, про то, как ублюдки убили Осу у нее на глазах.

В конце концов она разрыдалась. Кассандра даже не могла понять: она по-прежнему притворяется или все всерьез. Парень замешкался, а затем его крепкие руки обняли ее. И почему-то, в первый раз со дня исчезновения Вайи, она почувствовала себя в безопасности. Кассандра непроизвольно крепче прижалась к сильному и теплому телу.

Ивейн осторожно коснулся ее подбородка и поднял ей лицо. Их глаза встретились.

– Я помогу тебе, – твердо сказал юноша.

– Для начала нужно тебя одеть во что-то другое, – заметила Кассандра, проведя рукой по рукаву алого кафтана Ивейна. – Каждый дурак в городе сможет опознать в тебе паладина по такому наряду.

Ивейн смущенно кивнул.

– Но ведь одежда стоит денег, – сказал он, потупив взор, – а у меня их совсем нет.

– Это моя забота, – хмыкнула Кассандра, – жди здесь и не высовывайся.

Ивейн взял ее за руку.

– Ты точно вернешься? – почти по-детски спросил он ее.

Кассандра почувствовала укор самой себе за то, что впутывает юношу в решение своих проблем. Полнейшее безумие! Но она тут же задавила в себе это гнетущее чувство. У нее одной катастрофически мало шансов. Ей нужна помощь.

– Вернусь, – сказала она, – обещаю.

Кассандра встала на цыпочки и поцеловала парня в щеку. К ее удивлению, он отшатнулся, словно получив удар.

– Что это было? – рассеянно спросил юноша, потирая место поцелуя.

– Тебя что же, никогда девушка не целовала?.. – спросила Кассандра.

Ивейн вначале покачал головой, а затем более энергично затряс.

– Нам… нельзя, – выдавил он из себя.

– Нельзя что, – не поняла Кассандра, – целоваться?

Парень вел себя по меньшей мере странно.

– Нельзя испытывать… страсть. Страсть искажает рассудок, ослабляет волю. Страсть ведет к безумию. – Судя по тону, текст был давно заученным.

Что за чушь он несет? Бедный юноша! Не зря она недолюбливала этих магов.

Кассандра погладила ему щеку.

– Тебе не понравилось?

Ивейн хотел что-то ответить, но задумался.

– Очень понравилось, – сказал он и тут же затряс головой, видимо испугавшись своего ответа, – нет, нет, нет. Нельзя.

Кассандра хихикнула, еще раз чмокнула его в щеку и быстро вышла из комнаты.

Подобрав размер на глаз, она купила в палатке торговца широкие серые брюки и льняную рубаху с длинными рукавами – как раз прикроют эти жуткие браслеты. Одежда была простая, но добротная.

Кассандра почти дошла до своего дома, как вдруг из-за угла вышагнули две фигуры в красных кафтанах.

Сердце чуть не выпрыгнуло. Паладины! Она вжалась спиной в ближайшую стену. Неужели Ивейн обманул ее?

Неужели это ловушка? Нет. Она отмела эту мысль. Если бы он хотел – давно доставил бы ее в Храм. Скорее, здесь другое: молодой паладин отправился в свой поход, не согласовав с… ну кто там у них за старшего?.. И эти двое ищут своего младшего товарища.

Оба паладина прошли мимо подъезда Кассандры, но затем один из них вернулся. Словно пес, идущий по следу. Страж задрал голову и посмотрел наверх. По спине поползли мурашки. Он смотрел прямо на ее окно.

Нужно действовать. И быстро!

Кассандра беззаботной походкой направилась к своему жилищу, размахивая из стороны в сторону пакетом с одеждой.

– О, часто же в Тиберим стали захаживать паладины, – словно невзначай заметила она, улыбнувшись стражам Ордена.

– Госпожа? – слегка поклонился в приветствии тот, что был постарше.

Кассандра вскинула брови.

– Это вы мне?

Старший кивнул.

– Вы видели еще кого-то из нашего Ордена? – спросил он.

Кассандра хмыкнула.

– Видела?.. Да он едва не сбил меня с ног! Молодой совсем, спешил куда-то, видать.

– Где это произошло? – вмешался в разговор второй паладин, с темной кожей.

Кассандра указала в ту сторону, откуда пришла.

– Там. Два квартала отсюда.

Паладин с темной кожей едва не побежал в указанном направлении, но, видимо, ждал решения своего товарища. Старший же еще раз оглядел окрестности, словно чуя обман.

– Спасибо, – наконец сказал он и быстро пошел в указанную Кассандрой сторону.

Кассандра вихрем влетела в квартиру.

– Переодевайся! Быстро! – Она сунула пакет в руки застывшему от изумления Ивейну. – Не знаю, что ты натворил, но твои дружки ищут тебя и скоро будут здесь!

Ивейн послушно скинул кафтан.

Кассандра уставилась на кровавые пятна на его сорочке. Юноша взялся руками за края рубашки и стянул ее через голову. Кассандра едва сдержала стон ужаса: вся его спина была похожа на кровавое месиво! Глубокие борозды расчерчивали кожу. Какой изверг мог сотворить такое с бедным парнем?! И за что?

Вдруг ее посетила ужасная мысль: так его наказали за то, что он ее отпустил!

Ивейн, казалось, не замечал ран. Он молча натянул новую рубаху. Она была пошита из грубой ткани. Должно быть невероятно больно.

– Твоя спина… – Кассандра не смогла промолчать. – Это все из-за меня?

Ивейн кивнул.

– Я… я много думал о тебе. Мне пришлось усмирить плоть, – тихо сказал он.

Смысл слов не сразу дошел до нее. «Мне пришлось…»

– Ты что же, сам это сделал? – Она не могла поверить собственным ушам.

Ивейн снова кивнул.

– Ты чокнутый?! – Кассандра схватила парня за плечи.

Он смущенно потупил взор.

– Я… я уже объяснял… нам нельзя испытывать эмоции. Контроль. Контроль над телом и духом. Только так можно не сойти с пути.

– С какого, на хрен, пути?! – Кассандра забыла о том, что в любой момент к ней в гости могут нагрянуть еще два паладина. – Что за проклятый «путь» заставляет делать с собой… такое? – Она даже не смогла подобрать правильное слово для увиденного.

Ивейн уже застегивал новые штаны.

– Послушай, я все объясню. Но сейчас нам лучше покинуть это место. Другие… они могут почувствовать меня.

– Да уж! И тебе придется постараться с объяснениями! Не хочу иметь дело с психом!

Ивейн взял ее за руку. Его ладонь была теплой.

– Я не псих, – он застенчиво улыбнулся, – идем.

Паладин

«Что ты делаешь?!» – в который раз за этот безумный день спросил себя Ивейн. Он не знал ответа. Но он знал, что если откажется помочь этой необыкновенной девушке, то не простит себе никогда. В конце концов, разве не этим должен заниматься Орден? Помогать людям?

Наверняка его ждет суровое наказание по возвращении в Храм. Карцер? Неделя без еды и питья? Плеть? Все вместе? Плевать! Оно того стоит. В первый раз за всю жизнь Ивейн чувствовал, что совершает правильный поступок. И не важно, что случится потом.

А еще, в каждое мгновение рядом с Кассандрой, он чувствовал, что жив. Впервые после того, как заполучил браслеты.

– Ну, рассказывай, – потребовала Кассандра.

– Что? – Ивейн растерялся.

Они ехали в экипаже. Ивейн совершенно не понимал, в какой части города он сейчас находится, но улицы стали более чистыми, а дома выше и изящнее.

– Твоя спина, – напомнила Кассандра. – Какого хрена ты это сделал?

Ивейн задумался о том, с чего начать рассказ. То, что казалось нормальным для него, похоже, было неприемлемым для обычных людей. Он решил попробовать с самого начала.

– Все в этом мире связано. Ты не видишь эту связь, но она есть. Архэ. Основа основ. Великий поток жизни. Он течет везде: в тебе, во мне, в любом существе. Даже такие вещи, как деревья или камни, подчиняются этому течению.

Кассандра медленно кивнула. Ивейн продолжил:

– Халду могут чувствовать эту энергию. Не только чувствовать, но и направлять согласно своей воле.

Он сделал длинную паузу.

– Мало кто знает, но однажды Орден оказался на краю гибели. Около двух веков назад случился раскол – единственный за всю историю.

Группа молодых халду увлеклась изучением глубинных аспектов управления Архэ, поиском знаний, дававших практически неограниченную власть, в том числе над сознанием и волей людей. А еще они считали ошибкой изгнание эльфов из этого мира. Они верили, что с уходом Бессмертных равновесие Архэ нарушилось и мир не успокоится, пока Первородные не вернутся. Поистине – безумная мысль.

– Да уж, это точно! – фыркнула Кассандра.

– Лидер отступников – очень сильный, подающий надежды молодой халду по имени Анирам, – продолжил Ивейн, – выступил на Совете Ордена и попытался убедить старейшин в своей правоте. Но его взяли под стражу, посадили в темницу и начали поиск последователей. Однако Анирам смог бежать и призвал своих сторонников выступить против Храма.

Ивейн снова замолчал. Продолжение истории ему совсем не нравилось.

– Эта битва стала позором и трагедией халду. За один день Орден потерял почти половину своих членов: кто-то примкнул к Анираму, кто-то пал в бою. Отступники были повержены, но какой ценой! Храм лишился не только многих выдающихся мастеров, но и бесценных знаний – серьезно пострадала великая библиотека. Анирам пал в той битве, как и семь из девяти магистров.

Оставшиеся в живых магистры долгое время пытались понять, почему помутился разум у столь выдающихся халду. Почти все отступники считались надеждой Ордена, их способности направлять Архэ были безграничны.

Годы исследований потребовались, чтобы понять причину. Оказалось, что воля человека подвергается испытанию каждый раз, когда он управляет Потоком. Чем сильнее развита способность направлять Архэ – тем сильнее должна быть и воля халду. Иначе… – Ивейн многозначительно замолчал. – Для каждого аколита добавилось последнее испытание: камень баланса – плод совместных усилий лучших мастеров Ордена. Если камень решает, что воля человека недостаточно сильна, то испытуемому предлагают выбор: стать паладином – стражем Ордена или навсегда покинуть его.

Кассандра долгое время молчала, похоже, пытаясь понять услышанное.

– И что, работает? – спросила она наконец.

Ивейн кивнул.

– С тех пор еще ни разу Ордену не доводилось противостоять тем, кто умеет направлять Архэ. Браслеты, – он поднял руки, обнажив запястья, – сдерживают меня. Пропускают лишь малую часть той силы, которая была мне подвластна… Но этого недостаточно, – добавил он, – нельзя позволять чувствам контролировать разум.

Кассандра поморщила носик, отчего тем не менее стала еще милее.

– И зачем же для этого причинять себе такую боль? – спросила она.

Похоже, все еще не понимает.

– Боль… помогает концентрироваться. Напоминает, что плоть слаба. Воля должна управлять плотью, а не чувства. Чувства заставили тех отступников отвернуться от истинного пути. Чувства – дорога к погибели всего.

Кассандра задумалась.

– Знаешь, что… – сказала она наконец.

– Что? – спросил Ивейн.

– Будь моя воля, я бы как следует врезала человеку, который вбил в твою голову всю эту чушь и заставил сделать такое! Все эти твои халду – бесчувственные болваны.

Ивейн хотел возразить, но девушка прижала ладонь к его рту.

– Молчи, – приказала она, – теперь моя очередь говорить.

Ивейн забыл то, что хотел сказать. Он полностью растворился в касании этой нежной и мягкой, но неожиданно сильной руки. Весь остальной мир вокруг: карета со скрипучим колесом, прохожие за маленьким окошком, серые здания, другие паладины, которые идут по его следу, – все перестало существовать на этот короткий миг.

Кассандра убрала ладонь и заговорила:

– Когда-то одна девочка попыталась украсть у одного хорошо одетого господина кошелек. Она не хотела красть, но ей пришлось. Ее родители погибли, а дома ждала маленькая сестра, которая ничего не ела уже несколько дней. Девочка была неопытна и попалась. Господин мог поколотить девочку, мог сдать ее городской страже. Но ему стало жаль сироту. Он не знал о том, что заставило ее воровать, не знал и о маленькой голодной сестре. Он просто проявил сострадание. Он купил девочке еды и отпустил домой. – Кассандра сделала паузу. – А теперь скажи, паладин Ивейн, почему великие халду, которых за день до этого голодная девочка умоляла помочь, отправили ее обратно ни с чем?

Ивейн молчал, не зная, что ответить.

– Ты считаешь, что чувства – путь к смерти. На самом деле это единственное, что заставляет жить, – сказала Кассандра.

Ивейн заглянул ей в глаза. В них блестели слезы.

– Та девочка… это была ты? – спросил он.

Кассандра отвернулась, ничего не ответив.

Ивейн положил руку ей на плечо.

– Мы спасем твою сестру.

Тут повозка качнулась и остановилась. Открылось маленькое окошко в передней стенке, и в нем появилось небритое лицо возницы.

– Приехали, – сказал он.

Ивейн вышел из экипажа и помог выбраться Кассандре. Прямо перед ними нависало угрюмое серое здание. Прямоугольные формы и отсутствие декора делали его безликим. Над высокими бронзовыми дверями блестела золотом вывеска с одним-единственным словом: «Банк».

– Зачем мы здесь? – спросил он свою попутчицу.

– Страховка, – процедила Кассандра и решительно пошла к дверям.

Внутри серого здания оказалось совершенно не то, что Ивейн ожидал увидеть, разглядывая скучный фасад.

Колоссальное помещение, занимающее, наверное, целый нижний этаж, пестрило от обилия живых существ. Люди разного достатка и положения толпились у белой линии, почему-то не смея переступать ее. Ивейн разглядел даже несколько бородатых гномов. Десятки служащих (их можно было распознать по одинаковым белым рубашкам и серым жилеткам) носились туда-сюда, таская кипы бумаг от одного стола к другому. За столами сидели другие клерки, видимо, занятые настолько важными делами, что даже не поднимали головы, когда общались с посетителями.

Ивейн так засмотрелся на происходящее, что едва не врезался в столик у самого входа. Из-за столика ошарашенно уставился щуплый человечек в очках.

– Простите, – поспешил извиниться Ивейн.

В ответ человечек дернул за ручку странной машинки, которая стояла у него на столе. Машинка коротко лязгнула и исторгла из своих недр крошечную бумажку с цифрой «56». Служащий протянул листок.

– Следующий, – сказал он безразличным тоном.

– Мы вместе. – Кассандра поспешила взять номерок из рук Ивейна.

Прямо на белой линии, отделявшей посетителей от служащих банка, стоял другой механизм: в виде столба с человеческий рост. На перекидном табло машины две бронзовых пластины показывали «24». Клерк, который ею управлял, внимательно смотрел в зал. Увидев, что один из посетителей встал из-за стола, он дернул за ручку. Машина издала трель, и табло сменило цифры «24» на «25».

Похоже, ждать своей очереди им придется долго.

Кассандра взяла его за руку и указала на дальний уголок, в котором никого не было. Они отошли от толпы. Еще раз звякнула машина, сменив цифры табло на «26». А возможно, ожидание окажется не таким уж и длинным…

– Хотела узнать: как ты меня нашел так быстро? – спросила Кассандра. – Кто сказал, где я живу?

Ивейн помотал головой и улыбнулся.

– Я видел твой след… это было не сложно.

Кассандра удивленно уставилась на него.

– Какой, к черту, след я могла оставить на каменной мостовой?

Ивейн снова помотал головой.

– След в Архэ. Я не могу направлять Поток, но ощущаю его движение. К тому же я запомнил твой запах.

– Запах! Ты что, собака, что ли?

Ивейн улыбнулся.

– Нет. Но мои чувства развиты сильнее, чем у обычных людей. Смотри. Видишь вон того господина в желтом камзоле?..

Он указал на человека в другом конце зала, который, раскрасневшись от эмоций, спорил с банковским клерком.

Кассандра кивнула.

– У него предприятие по доставке кофе. Сейчас он пытается убедить служащего в том, что его корабль с Перешейка не затонул, а лишь задерживается, и он заплатит всю положенную сумму в следующем месяце.

Глаза Кассандры округлились, став еще больше. Машина, показывающая номера, в очередной раз звякнула. «36».

– Как ты, – она запнулась, – в таком-то шуме…

– Я слышу их разговор. Я слышу, о чем говорят все эти люди. Хочешь, расскажу тебе их истории?

Кассандра молчала, потеряв на время дар речи. Наконец она пришла в себя и покачала головой.

– Чем же я пахну? – неожиданно спросила она.

Ивейн почувствовал, как щеки заливает румянец.

– Ты… хорошо пахнешь. Ты пахнешь… жизнью.

Кассандра придвинулась на шаг ближе и теперь стояла совсем рядом.

– А как пахнет жизнь? – спросила она, глядя прямо в глаза.

Ивейн почувствовал, как пол уходит из-под ног. Волна жара обдала все тело. Ему захотелось совершить немыслимую дерзость: прижаться губами к ее губам. Он на мгновение прикрыл глаза, представляя эту картину…

Тут он понял, что на самом деле наклонился и сейчас касается губ Кассандры. И это было… самое приятное, что когда-либо случалось с ним.

Машина с цифрами звякнула, приведя юношу в чувство. Он посмотрел на номер. «44».

Ивейн испугался своего поступка и отшатнулся. Он принялся озираться по сторонам, опасаясь, что все начнут тыкать в него пальцами и обсуждать, но, похоже, до них абсолютно никому не было ни малейшего дела.

– Прости, – собственный голос дрожал и был хриплым. – Прости. Мне не следовало этого делать.

Кассандра провела указательным пальцем по своим губам и перевела взгляд на Ивейна.

– Паладин Ивейн, ты только что поцеловал меня, – сказала она, возмущенно вскинув брови.

Ивейн был готов провалиться сквозь пол.

– Прости, – в который раз повторил он.

«Дурак! Дурак! – мысленно корил он себя. – Зачем ты все испортил?»

Неожиданно Кассандра улыбнулась.

– Тебе понравилось?

Ивейн смог только кивнуть.

– А как же твои: «…страсть ведет к безумию, безумие ведет к смерти?» – Она довольно успешно передразнила его собственный тон. – Ты уже стал безумцем, паладин Ивейн?

– Не знаю, – честно ответил он.

Возможно, он и вправду теряет рассудок. Может быть, только что он сделал первый шаг к погибели. Но почему тогда ему не хотелось сворачивать с этого пути? Почему хотелось бежать вперед, отбросив все сомнения?

– Я думаю, паладин Ивейн, – сказала Кассандра, – ты просто начинаешь жить.

Ивейн решил отложить обсуждение столь сложных вопросов до лучших времен.

– Как ты смогла проникнуть в Храм? – сменил он тему.

– У девушки, что же, не может быть своих секретов? – улыбнулась Кассандра. – Скажу лишь, что замки у вас ни к черту. – Она подмигнула, а затем наморщила лоб. – Кстати, что внутри этой проклятой пирамиды? Я так и не смогла ее открыть, но готова спорить – там что-то ценное.

– Сфера к Вселенским часам.

Кассандра сдвинула брови к переносице.

– И что делает эта твоя «сфера»?

Ивейн попытался вспомнить то, о чем говорил мастер Гирций.

Судя по выражению лица Кассандры, она вообще не понимала, о чем речь. Ивейн хотел объяснить, но тут машина с цифрами издала очередную трель и показала: «56».

Кассандра потеряла всякий интерес к сфере и Вселенским часам.

– Идем! – Она схватила его за руку и потянула к освободившемуся клерку.

– Внимательно вас слушаю, господа, – сказал служащий банка, перебирая бумаги на столе.

Он слушал как угодно, но точно не «внимательно». Его взгляд ни на миг не поднялся выше уровня огромного стола с потертостями в тех местах, которых часто касались руки.

– Хочу заложить жилье, – быстро сказала Кассандра, не обращая внимания на поведение клерка.

– Где находится? – ответил он все тем же безразличным тоном.

– Тиберим. – Тут Кассандра достала из сумочки сложенную в несколько раз бумагу. – Здесь все описания.

Клерк отложил перебираемые документы и взял бумагу Кассандры.

– Госпожа… – он развернул листок, – Кассандра Фейнз, верно?

Кассандра кивнула, но клерк даже не посмотрел на нее.

– Вы ведь совсем недавно выплатили весь долг…

– Да, – ответила Кассандра, – а теперь мне снова понадобились деньги.

Служащий полез в стол и начал изучать другой документ.

– Две тысячи солидов, – наконец сообщил он.

– Что?! – похоже, ответ не устроил Кассандру. – Какого дьявола! Я выплатила четыре тысячи, только чтобы погасить долг отца.

Клерк остался невозмутим.

– Таковы тарифы, – сказал он, – не я их устанавливаю.

Он замолчал. Молчала и Кассандра.

– Согласны? – спросил клерк, не дождавшись ответа.

– Это еще кто здесь вор… – буркнула Кассандра себе под нос.

Видимо, служащий этого не услышал.

– Ладно, – наконец сказала она во весь голос. – Но мне не нужны деньги прямо сейчас. Выпишите этот ваш, как его… вексель. И еще. Я хочу, чтобы вы оформили вексель в двух экземплярах и вписали в получатели еще одного человека.

Клерк кивнул.

– Это не запрещается. Будьте добры, имя второго получателя.

– Вайя Фейнз.

Ивейн с Кассандрой вышли из банка на улицу. Пока они были внутри, небо заволокло багряными тучами: явно собирался дождь. Ивейн глубоко вдохнул, отметив, насколько легче, нежели внутри, здесь дышалось. Даже несмотря на весь смрад большого города.

Кассандра протянула один экземпляр векселя.

– Могу я доверить это тебе? – спросила она.

Ивейн взял документ, не понимая зачем.

– Да, но… – начал он.

Кассандра перебила его:

– Заткнись и слушай. Если… – она сделала паузу, – если мне не суждено пережить сегодняшнюю ночь… отдай это Вайе. И проследи, чтобы она убралась из этого проклятого города.

Ивейн помотал головой.

– Кассандра, я никому не позволю навредить тебе.

Кассандра улыбнулась, но ее глаза остались грустными.

– Мой милый мальчик, – как-то особенно нежно сказала она и провела пальцами по его щеке, – просто пообещай мне, что отдашь это сестре. Ладно?

Ивейн взял ее лицо в ладони и заглянул в глаза.

– Обещаю. Клянусь Орденом. Я не дам в обиду ни твою сестру, ни тебя, – сказал он, а потом, повинуясь внезапно нахлынувшим чувствам, поцеловал Кассандру прямо в губы.

Какое-то время она не отвечала, но затем ее рот приоткрылся. Ивейн ощутил вначале холодок ровных зубов, а затем жар горячего языка. Ее руки обняли его, напомнив об израненной спине. Только почему-то в этот миг боль доставляла не страдание, а почти удовольствие.

«Наверное, я и вправду схожу с ума», – подумал Ивейн, но ничего не имел против.

Глава 13

И грянул гром

Наемник

Вдалеке послышался хлопок, затем свист. Денар сильнее вжался спиной в стену здания. Однако снаряд так и не достиг цели. Взрыв, похожий на раскат грома, раздался где-то у самых стен крепости, дрожью отдав в ноги. Прогремел еще один выстрел. Следующий снаряд пролетел над крепостью и разорвался с другой стороны. И снова земля содрогнулась, а в ушах зазвенело.

«Пристреливаются», – понял Денар.

Раздалась сразу серия выстрелов.

Воздух наполнился свистом летящих снарядов. Но взрывов не последовало. Денар осторожно выглянул из укрытия. Прямо над ним, высоко в воздухе, висело несколько черных точек. А через мгновение невидимая рука швырнула их прочь, за стены замка. Послышались разрывы.

Неподалеку Уорд присвистнул от удивления.

На время все притихло. Но вот мортиры вновь наполнили воздух ужасным воем, заставляющим дрожать колени. Но и в этот раз халду остановили все снаряды, не позволив им упасть внутри крепости – и отбросили их прочь. Бойцы начали радостно вопить, осыпать осаждающих проклятиями и хлопать друг друга по плечам. Уорд, как обычно, горланил громче всех.

– Ха! Трусливые крысы! Если хотите на тот свет, идите сюда. Я вас жду! – орал он. – Сколько бы вас там ни было! Мой клинок жаждет крови, и, клянусь, он ее получит!

Перед следующим залпом орудия молчали немного дольше. На этот раз взрывы прогремели где-то в небесах – снаряды разорвались на подлете к крепости. Но сразу же после этого Денар услышал мерзкий шипящий звук.

– Термиты! – заорал он что было мочи.

Эта дрянь появилась совсем недавно, но быстро приобретала популярность. «Термитные бомбы», – называли их алхимики Перешейка, но наемники именовали попросту «термиты».

Смесь белого фосфора, серы и черт знает чего еще, заключенная в металлическую оболочку. Канониры устанавливали запал таким образом, чтобы бомбы разрывались в воздухе, над противником, исторгая огненный дождь, который прожигал доспехи с такой же легкостью, как обычную ткань.

Раны от «термитов» часто загнивали, а заживали очень долго и болезненно, оставляя уродливые шрамы.

Тысячи маленьких ярких светящихся шариков ринулись к земле, оставляя шлейф тонких струек белого дыма. Даже халду не могли остановить их все. Некоторые солдаты успели плотнее прижаться к стенам и поднять над головой щиты, кто-то бросился на землю лицом вниз.

Мгновения словно растянулись во времени перед глазами Денара…

Кто-то кричит.

Фонтаном вздымаются столбики пыли, свистят и шипят горящие осколки. Снова крики. Но худшее только начинается. Белая медуза начинает медленно расползаться по земле. Тянется щупальцами во все стороны, заползая внутрь строений.

В ноздри бьет ужасная вонь.

Запах горящей плоти, смешанный с ядовитым газом от тлеющих осколков. Глаза слезятся. Грудь разрывается от боли. Человек рядом падает на четвереньки и изрыгает рвоту. Денар и сам чувствует, что его вот-вот вывернет. Руки и ноги тяжелеют… Неужели конец?

Внезапно, неизвестно откуда, налетает ветер. Он дует все сильнее и сильнее, унося прочь вонь, разрывает на лоскуты белую медузу.

Денар, содрогаясь от спазмов, схватил ртом несколько глотков свежего воздуха. Выпрямился. Спасены?!

Из строения, которое оказалось в центре ядовитого облака, стали выбираться люди. Прочь, подальше от смертельного тумана, продолжающего клубиться в оконных проемах. Солдаты едва держались на ногах, корчились, хватались руками за горло. Некоторые падали, пройдя лишь пару шагов. Но многие так и остались внутри.

Несколько мгновений Денар смотрел на эту картину, словно завороженный. Стряхнув оцепенение, он бросился помогать раненым. Это был далеко не конец.

Неизвестно, сколько еще подобных снарядов обрушится на них. Он не знал, смогут ли они выжить в этом аду. Но он должен сделать хоть что-то. Другие воины, которых также миновало ядовитое облако, принялись искать укрытия.

Вдруг холодок страшного осознания пробежал по спине: Серран тоже прятался в этом здании…

– Серран! – закричал он.

Тишина, прерываемая лишь кашлем и стонами.

– Ты видел Серрана? – В отчаянии он схватил ближайшего к нему воина.

Тот лишь отрицательно покачал головой. Денар подбежал к другому, третьему, но мальчишку никто не видел.

Денар посмотрел на здание, в котором последний раз видел Серрана, и выругался. Внутри еще виднелась сизая дымка. Он быстро оторвал кусок ткани от одежды, обмотал его вокруг лица, сомневаясь, что это хоть немного поможет, задержал дыхание и бросился внутрь. По щекам тут же потекли слезы. Не обращая внимания на жгучую боль в глазах, он принялся искать мальчишку.

Повсюду лежали трупы.

Некоторые с ужасными ожогами от термитов, другие, на первый взгляд нетронутые. Денар метался между телами, но Серрана нигде не было. Не в силах больше сдерживать дыхание, он втянул зловонный воздух.

Легкие, еще не оправившиеся после полученной порции ядовитого газа, протестующе начали выталкивать его обратно. Денар согнулся пополам, разрываемый приступом кашля. Он понимал, что если пробудет здесь слишком долго, то уже не выйдет. Сделав над собой усилие, он продолжил проверять комнату за комнатой.

Все тщетно.

Чувствуя, что ноги становятся ватными, Денар направился к выходу. Вдруг он увидел тонкую руку, торчащую из-под тела грузного солдата. Собрав волю в кулак, Денар шатающейся походкой пошел туда. Ухватившись обеими руками за одежду мертвого воина, он из последних сил попытался оттащить его в сторону. Ему показалось, что он пытается сдвинуть с места скалу. Наконец скала немного сдвинулась, затем еще чуть-чуть, еще. А потом тело воина перекатилось с живота на спину и Денар, потеряв равновесие, упал. На какой-то миг ему захотелось больше не подниматься. Просто прикрыть глаза и отдохнуть. Совсем немного. Совсем чуть-чуть.

Нет! Серран.

Он должен спасти его. Зарычав, как раненый зверь, Денар встал на четвереньки, а затем и во весь рост.

Глаза Серрана оставались закрытыми, словно он спал.

Денар схватил тщедушное тело и бросился к выходу. Он не помнил того, как выбрался на свежий воздух.

Следующее, что помнил Денар, – он стоял на коленях, исторгая из себя все, что успел съесть за сегодня.

– Капитан, нужно в укрытие, – услышал он Уорда.

Голос великана гудел протяжно, как колокольный звон. Денар попытался что-то ответить, но губы отказались слушаться. Уорд поднял его на ноги одной рукой, словно ребенка. Денар сделал несколько шагов, но тут же едва не упал. Уорд снова подхватил его.

– Сюда, – придерживая под плечо, гигант указал на ближайшую постройку.

Денар замотал головой.

– Серран? – все же сумел он выговорить онемевшим ртом.

Сердце бешено колотилось. То ли от того, что надышался ядовитых испарений, то ли потому, что боялся услышать ответ.

Уорд указал на здание в другом конце двора.

– Всех раненых снесли туда, – сказал он.

«Раненых!» – слово вселило надежду.

Вдалеке прогремел новый залп. Схватив Денара в охапку, великан бросился в убежище.

В этот раз на осажденных обрушился град металлических шариков размером с перепелиное яйцо.

Один из них ударил Денара в шлем.

В голове зазвенело, перед взором заплясали разноцветные искорки. Солдату, который стоял рядом, прижавшись спиной к стене, повезло меньше – осколок попал ему прямо в незащищенный глаз. Воин упал замертво, вероятно даже не успев понять, что его убило. Теперь орудия стреляли разрывными бомбами, начиненными картечью. Халду каким-то чудом отражали большую часть выстрелов, заставляя снаряды изменять траектории, но тех, что пролетали сквозь их защиту, хватало, чтобы посеять хаос.

Один заряд разорвался прямо возле конюшни.

В ушах зазвенело от ржания животных.

Хотя нет, это не ржание. Это крик. Лошади выпрыгивали из пролома в стене, разинув пасти, вложив всю свою боль и весь свой страх в этот крик.

Некоторые бежали, падали на землю, поднимались и снова мчались галопом. У одной оказалось разорвано брюхо, из которого длинной веревкой следом тащились кишки. Пробежав немного, несчастное животное запуталось в них и упало, продолжая терзать барабанные перепонки своим истошным воплем.

Не в силах больше терпеть, Денар выхватил винтовку из рук бойца, который прятался рядом. Он встал на одно колено. Сердце колотилось так, словно пыталось проломить ребра. Денар задержал дыхание, пытаясь утихомирить прыгающий прицел, и взвел курок.

Лошадь продолжала биться в агонии, тщетно силясь высвободиться из смертельных пут, и кричала.

Денар нажал на спусковой крючок.

На какой-то миг облачко дыма от выстрела скрыло лошадь. Когда дым рассеялся, он увидел, как медленно, покорно голова животного опускается на землю. Денар протянул винтовку бойцу, у которого взял ее; тот все еще держал ладони прижатыми к ушам. Словно не веря, что крики стихли, парень неуверенно опустил руки.

Когда отгремел очередной залп, Денар, все еще шатаясь, побежал к импровизированному госпиталю.

Смесь надежды и страха захлестнула сознание, когда он переступил порог здания, в которое снесли раненых после обстрела из мортир. В ноздри ударил букет из смеси запахов «ганджи», обожженной плоти, чеснока и смерти. Да, здесь пахло смертью. Не меньше десяти тел лежали прямо на полу, недалеко от входа. Из следующей комнаты раздавались громкие крики. Денар пошел туда. Вдоль стен сидели или лежали воины. Каждый из раненых говорил на своем языке. Кто-то кричал. Кто-то молился. Кто-то сыпал проклятиями. Кто плакал как ребенок или звал мать. Кто просил пить или есть.

Многие пытались приветствовать своего командира, ища в его обществе стремительно таявшую надежду на спасение. Денар в ответ жал протянутые руки, помогал лечь поудобнее, наливал воду.

Двое парней, братья Ярхан, пытались помочь раненым. Они не были настоящими целителями, но делали что могли. Азгул держал у рта бойца дымящуюся трубку, в то время как Рассул перевязывал обрубок у локтя. Взор искалеченного солдата был затуманен. Рядом лежала обугленная рука, еще недавно бывшая его частью.

Денар принялся искать Серрана.

Поиски не заняли слишком много времени. Мальчишка полулежал в уголке, в следующей комнате, словно уснул. Словно. Денар хотел схватить его за плечи, потрясти, разбудить, но он понимал, что Серран больше не проснется. Сам, до конца не понимая каким образом, он видел, что огонек жизни покинул тело юноши.

Серран был мертв.

Со всей злости он ударил кулаком в стену. На кладке остались кровавые следы. Денар замахнулся еще раз.

– Время скорби будет потом! – услышал он твердый голос Сейдина у себя за спиной.

Денар обернулся.

Маг был весь покрыт пылью и выглядел так, будто только что пробежал стадиев сто без остановки.

– Капитан! Сохраните вашу ярость для врагов. У нас совсем немного времени, пока они перезаряжаются. Нужно остановить обстрел.

– Неужели? Знаете как? – безуспешно попытался подавить злобу Денар.

Твоя вина, хитрый ублюдок! Твоя и твоего проклятого Ордена, гореть ему в адском пекле…

– Боюсь, что план вам не понравится, но другого у меня нет. – Сейдин не обратил внимания на неприкрытый сарказм в голосе. – Мы не сможем отражать заряды вечно. Я попробую уничтожить мортиры, но, чтобы приблизиться к ним, нужно отвлечь охраняющий их отряд. Отправьте пару десятков всадников, пусть вражеский гарнизон за ними погонится, а я тем временем сделаю что смогу.

План и вправду был так себе.

– Вы же понимаете, что это верная смерть? И для вас и для тех, кто будет отвлекать на себя врага.

Сейдин посмотрел ему прямо в глаза.

– Все же лучше умереть так, чем в бездействии. А это скоро случится. Оишу уже ранен, а Микаро не так опытен. Вряд ли мы продержимся до полудня.

Денар не смог долго выдержать взгляд бездонных темных глаз. Колебания были недолгими. Халду прав. Скорбеть о Серране и других павших можно будет позже. Сейчас нужно спасать тех, кто еще жив.

– Я дам вам прикрытие. Будьте у ворот после следующего залпа.

Сейдин кивнул и поспешил обратно на башню.

Денар разыскал Акера.

Старый кочевник был похож на труп, который только что выкопали из могилы: его лицо и одежду покрывал толстый слой пыли и сажи. Но даже и сейчас он не смог расстаться со своей трубкой.

– Как только мортиры замолчат в очередной раз, ты со всеми оставшимися у тебя людьми должен напасть на их расчет. Бери самых лучших коней, которых найдешь.

Киданиец кашлянул и сплюнул себе под ноги.

– Прости, капитан, но это же чистое, к эльфам, безумие, – прохрипел он, – у меня всего три десятка луков. Да и стрел почти не осталось.

– Вам не нужно побеждать. Нужно просто привлечь внимание. Пусть погонятся. Отвлеките отряд, охраняющий мортиры, а халду сделают остальное. – Денар положил руку на плечо старому воину. – Делай как приказано, Акер, нам не выжить, если обстрел продолжится.

Киданиец затянулся. Несколько долгих моментов лишь его глаза оставались живыми на этом лице мертвеца. Наконец он выпустил дым и положил свою узловатую ладонь на плечо Денару.

– Увидимся на том свете, – сказал Акер и короткими перебежками побежал к зданию, в руинах которого скрывались его лучники.

Отгремел очередной залп. Еще два снаряда взорвались в опасной близости от замка, пройдя сквозь защиту халду, и осыпали осажденных смертельным градом. Крики боли зазвучали с новой силой.

Денар поднялся на вершину башни. Он услышал скрип решетки и топот лошадей. Вскоре всадники уже мчались прямо на врага. Денар достал «гномий жезл» и принялся следить за происходящим.

Когда до артиллерийского расчета оставалось около одного стадия, лучники начали стрельбу. Затем колонна разделилась на две. Зазвучали ответные выстрелы. В «жезл» Денар увидел, как несколько наездников соскользнули с лошадей и остались лежать в пыли. Две колонны лучников развернулись и стали удаляться от артиллерийского расчета, продолжая осыпать врагов стрелами.

Тех не пришлось долго уговаривать начать преследование. Два отряда по полсотни всадников в каждом ринулись за лучниками Акера. Кочевники продолжали мчаться в противоположных направлениях, постепенно разворачиваясь в сторону крепости. При этом они стреляли в преследовавших их врагов, которые оставляли за собой след из убитых и раненых.

Денар перевел фокус «жезла» на мортиры. Их по-прежнему охраняли не меньше десятка до зубов вооруженных солдат. Артиллеристы тем временем прочищали стволы и готовились к новому залпу.

Вдруг что-то невообразимое начало твориться в стане врага. К сожалению, «жезл» не давал возможности увидеть все детали происходящего – по краям изображение немного расплывалось.

Вот один стражник упал с неестественно вывернутой головой. Второй поднялся высоко в воздух и со всего размаху шлепнулся вниз, как будто им игрался невидимый великан. Третий попытался выхватить меч, но ему в шею воткнулся кинжал, который только что держал четвертый.

Увидев происходящее, оставшиеся солдаты бросились бежать в сторону лагеря. Канониры недолго думая побросали свои приспособления и последовали за ними.

Следующее, что увидел Денар, – мортиры по одной поднимались в воздух и опускались в кучу – прямо на ящики с боеприпасами.

Тем временем киданийские лучники уже во весь опор неслись в сторону крепости. Они больше не стреляли – по всей видимости, у них закончились стрелы. Вражеская конница продолжала их преследовать.

– Все на стены! – прокричал Денар с башни. – Поднять решетку, готовиться к атаке!

Внутренний двор пришел в движение. Люди носились взад и вперед, занимая позиции.

Земля содрогнулась от сильнейшего взрыва. Денар направил «жезл» на артиллерийскую позицию. Теперь на ее месте поднимался к небу лишь белый дым. Наконец показался Сейдин. Маг бежал к крепости.

Денар перевел взгляд на вражеский лагерь. Полог самого большого шатра распахнулся, и из него вышел человек – наверное, тот самый Пророк. Его лицо скрывала золотистая маска. К нему подбежал один из командиров и что-то стал рассказывать, отчаянно жестикулируя.

Тем временем киданийцы достигли ворот.

Затарахтел гатлинг, к звуку которого присоединились одиночные выстрелы винтовок. Несколько вражеских всадников упали с лошадей. Отряд преследователей тут же развернулся и поскакал обратно – в сторону своего лагеря.

Денар выругался.

Они двигались прямо навстречу Сейдину. Впереди у халду был отряд всадников, а позади – вражеский лагерь. Маг оказался между молотом и наковальней. Даже он не справится с толпой вооруженных озлобленных наемников. Денар сжал кулаки от бессилия.

Ему хотелось броситься на помощь Сейдину, но он не мог пожертвовать всеми оставшимися людьми для спасения одного человека. Оставалось лишь наблюдать за происходящим. Смотреть, как погибает тот, кто подарил им лишний день. Сейдин, кажется, тоже понял безысходность своего положения. Он остановился. Сел на землю, скрестив ноги, и закрыл глаза.

Наемники, увидев мага, быстро окружили его кольцом и направили на него копья. Сейдин по-прежнему сидел на земле без движения и никак не реагировал на происходящее.

Вперед выдвинулся командир всадников, приставил к груди мага острие и начал что-то спрашивать. Сейдин открыл глаза, сказал несколько слов, не меняя позы. Командир вражеских всадников посмотрел на халду еще раз, затем поднял копье и отдал приказ своим людям.

Двое наездников достали веревки, набросили петли на мага, закрепили противоположные концы к седлам и потащили Сейдина в лагерь. Отряд последовал за ними.

Глава 14

Последняя битва

Пророк

Руки колдуна связали за спиной, а рядом стояли полдюжины арбалетчиков, готовые нашпиговать его болтами при малейшей попытке применить какой-нибудь трюк. Но тот держался с достоинством аристократа на светской вечеринке. Несмотря на полученные побои, халду сидел прямо и не выказывал ни страха, ни боли. Лицо его, хотя и покрытое синяками, излучало непоколебимую уверенность. С момента своего пленения он не проронил ни слова.

Один из самаджи со всего маху ударил халду по голове кулаком. В очередной раз. От удара тот упал на землю, но тут же сел обратно, не удостоив обидчика даже взглядом. Вместо этого он пристально посмотрел на Бенжу.

– Сколько людей осталось в замке? – повторил вопрос самаджи.

Не дождавшись ответа, он замахнулся для еще одного удара, но Бенжу его остановил:

– Ты слишком невежлив с нашим гостем.

– Этот выродок, это… существо, оно недостойно жить! – Слова самаджи пылали ненавистью. Он снова замахнулся для удара.

Первородные, которым поклонялись самаджи как богам, считали, что возможность чувствовать и направлять Архэ – удел избранных, то есть их самих. Они никак не могли смириться с тем, что низшая раса – ничтожные люди – также обладала этой способностью. Пусть и проявлялась она лишь у некоторых. В период своего могущества эльфы сделали все, чтобы найти и уничтожить людей, наделенных Даром, всех до единого. Но известно, чем закончилось это стремление.

– Я сказал – хватит! – повысил голос Бенжу.

Его раздражали эти фанатики. К тому же он ощущал, что частично сказанные слова относятся и к нему самому. Бенжу сделал едва заметный жест рукой. Самаджи отбросило в сторону.

– Я сам допрошу его, а после… пусть Учитель решит, что с ним делать.

Упавший самаджи поднялся, злобно посмотрел на Бенжу, но промолчал и поклонился.

Бенжу еще никогда не общался с халду лично и испытывал любопытство. На что похож их разум? Что произойдет, если поглотить его? Возможно, это усилит его собственные способности направлять Архэ. Наверное, что-то подобное испытывает ребенок, отрывающий лапки пауку.

Но вместе с тем где-то в глубине сознания затаился страх. Паук, даже с оторванными лапками, может больно укусить.

Бенжу подошел к пленнику. Тот по-прежнему смотрел ему прямо в глаза. Неожиданно маг улыбнулся. Это было едва заметное движение губ в самом уголке рта, но совершенно точно – ухмылка.

Да что этот халду о себе думает! Прилив ярости заставил сердце биться быстрее. Бенжу прижал руку ко лбу мага.

Закрыв глаза, он почувствовал движение Потока. Он нырнул в него, позволяя безграничной энергии струиться сквозь тело. Только в Потоке он чувствовал себя по-настоящему живым после дня, ставшего первым днем его новой жизни.

В попытке установить контакт с разумом другого мага Бенжу направил энергетический импульс сквозь свою ладонь. Он приготовился испытать сопротивление чужого разума, страх, отчаяние, ярость. Хоть какие-нибудь эмоции. И… ничего не произошло. Совсем ничего. Как будто он попытался коснуться разума дерева или даже камня.

Он послал еще один импульс, мощнее. По-прежнему ничего. Теперь Бенжу по-настоящему разозлился. Он посылал один импульс за другим, каждый сильнее предыдущего, но все они уходили в никуда. Мозг обычного человека уже сгорел бы от полученной энергии, но халду просто пропускал ее сквозь себя, возвращая обратно в Поток.

Бенжу почувствовал жар в руке, которой он касался лба своего противника. Он попытался усилить давление на мага в надежде, что тот также достиг своего предела. Еще и еще.

Вскрикнув, Бенжу отдернул руку.

Он посмотрел на ладонь – та слегка дымилась. В воздухе запахло горелой плотью. Бенжу перевел взгляд на халду – маг все так же смотрел прямо на него и тонко улыбался, не испытывая никакого видимого дискомфорта. Увидев происходящее, арбалетчики приготовились спустить курки.

– Нет, – прохрипел Бенжу, – уберите его с моих глаз. Охраняйте, но не причиняйте вреда… значительного. Я закончу с ним после.

Ярость кипела внутри, требуя выхода. Халду унизил его на глазах у самаджи. Теперь об этом непременно узнает Учитель. Ничего, он еще вернется к этому магу. Как только закончит с Денаром.

– А сейчас, – продолжил он, – для нас главное – крепость, которую нужно захватить. – Бенжу бросил еще один злобный взгляд вслед магу, которого бесцеремонно волокли по земле. – Коня! Я сам возглавлю атаку. Сегодня все закончится.

Бенжу отмахнулся от нагрудной пластины и меча, которые ему поднес один из самаджи. С ним вся мощь Архэ – зачем ему нужны какие-то железки, сделанные людьми? Он запрыгнул на коня и сразу же погрузился в Поток, черпая безграничную энергию.

Замок падет – и плевать, сколькими придется пожертвовать. Он и так провозился слишком долго.

Бенжу приказал построить всех воинов, способных держать оружие, полторы тысячи бойцов или около того, в один большой клин. В лагере остался лишь небольшой гарнизон – охранять пленника.

Войско ринулось в атаку. Топот тысяч копыт заставил задрожать землю. Ставшая ненавистной за эти три дня крепость быстро приближалась.

Бенжу летел впереди всех, немного оторвавшись от остального войска. Его окружала энергия Архэ, придавая сил и ему самому и его жеребцу. С каждым ударом копыт приближалась цель – главные ворота. Сегодня они войдут через парадный вход.

За то короткое время, что занял путь, перед взором пронеслись события давно прошедшей битвы, в которой он так же мчался в первых рядах, под звуки труб легиона его отца. К сожалению, та битва закончилась не слишком хорошо – Бенжу погиб. Но в этот раз все будет иначе.

Зазвучали первые выстрелы. Над самым ухом просвистела вражеская стрела. Столбик пыли взметнулся прямо перед копытами его жеребца. Бенжу почувствовал давно забытое чувство – смесь страха и злости, порождающее своеобразную эйфорию.

Где-то позади раздались крики. Но Бенжу не обращал внимания. Архэ окружала его – и ни одна стрела или пуля не могли его коснуться.

Он приблизился к воротам. Сквозь решетку увидел готовых к смертельной схватке вражеских воинов. Остановившись, прикрыл глаза, стягивая к себе не видимую простым смертным энергию, сплетая из нее плотный клубок. Люди вокруг падали с лошадей и вместе с лошадьми, сраженные выстрелами защитников замка, но никто не смел отступить.

Резко выбросив вперед руку, Бенжу обратил кипевшую внутри него ярость на решетку. Невидимый кулак великана ударил в стальные прутья. Металл издал раздирающий уши стон. Толстые прутья начали гнуться.

В следующий миг решетка вырвалась из каменного плена стены и полетела внутрь крепости – прямо в толпу людей во внутреннем дворе. С боевыми криками воины Бенжу ринулись в открывшийся проем.

Сам он не спешил.

Теперь для защитников замка все кончено.

Несмотря на страшные потери в предыдущих боях, его армия по-прежнему многократно превосходила врагов числом.

Дождавшись, когда толпа у ворот рассосется, он медленно въехал внутрь. Во дворе шла бойня. Копыта жеребца хлюпали по кровавым лужам. Повсюду лежали тела тех, кто уже умер, или тех, кто находился на пути в мир иной.

Один человек с обрубками вместо ног полз из одного конца двора в другой – по причине, возможно, непонятной даже ему самому. Ему не посчастливилось оказаться на пути Бенжу. Недолго думая тот направил коня прямо на него. Раздался хруст, словно наступили на улитку, и еще один огонек жизни потух.

Бенжу усмехнулся: у людей Денара не было ни малейшего шанса.

И тут, словно в опровержение его мыслей, сразу с десяток его собственных наемников взлетели в воздух.

С глухим стуком они ударились о крепостную стену и, оставляя кровавые следы, упали на песок. В следующее мгновение дождь из камней размером с человеческую голову обрушился на другую группу солдат, ломая кости и черепа. Воины Бенжу в неуверенности попятились назад.

Воспользовавшись смятением в их рядах, оставшиеся в живых люди Денара сгруппировались. Их оставалось не больше полусотни, но все – опытные бойцы. Суровые, полные решимости лица выглядывали из-за щитов. Бенжу знал этот взгляд. Он уже видел его раньше. Взгляд мертвеца. Понимая, что их уже ничто не спасет, они решили продать свою жизнь подороже.

Среди всех возвышался один великан. Он держал огромный, в человеческий рост, двуручный меч, с которого стекала кровь, образуя небольшую лужицу у его ног. Бенжу казалось, он слышит звук капель крови, падающих с меча гиганта. Кап-кап-кап. Кап-кап-кап.

И тут он увидел их. Они стояли на крепостной стене – двое халду. Ошибки быть не могло: Архэ пульсировала вокруг них подобно свету костра в ночи. Один – молодой, лет двадцати. Второй – постарше, лет сорока с небольшим, но судя по тому, как висела его левая рука, ранен.

Бенжу нашел взглядом одного из самаджи.

– Я займусь магами. Убейте остальных, – скомандовал он.

Легко спрыгнул с лошади и двинулся в сторону халду, игнорируя прочих защитников замка.

Один вражеский боец бросился ему наперерез, замахиваясь мечом, но Бенжу лишь махнул рукой в его сторону, как будто отгонял надоедливое насекомое, – даже не повернув головы. Воин отлетел на несколько шагов и упал навзничь.

Словно это служило сигналом к атаке, остальные солдаты с криками бросились друг на друга, в яростном порыве с одной лишь целью: любым способом превратить человека перед собой в безжизненный кусок мяса.

Люди пронзали друг друга копьями, отрубали конечности мечами, ломали шеи голыми руками, выдавливали глаза.

Бенжу, не обращая внимания на кишащую вокруг кровавую вакханалию, шел к своим истинным врагам. В этой схватке не оружие определит победителя.

Долгие годы он готовился к подобному моменту. Настоящее испытание всех навыков. Одно дело – управлять движением Потока во время тренировок и совсем другое – противостоять могущественным адептам Архэ.

Бенжу хотелось доказать свое превосходство над халду прежде всего самому себе. В то же время он боялся еще одного поражения. Неудача при допросе схваченного мага породила неуверенность. Он сконцентрировался на движении Потока и попытался унять легкую дрожь в руках.

Халду тоже его заметили.

Их глаза горели решимостью. Старший махнул здоровой рукой, и огромный камень поднялся с земли и полетел прямо в Бенжу.

Достигни валун своей цели – и Бенжу, несомненно, расплющило бы на месте. Но камень остановился в воздухе, повинуясь выставленной на его пути ладони, а затем полетел обратно в мага, заставив того спрыгнуть со стены.

Под маской Бенжу улыбнулся. Двое халду переглянулись. На их лицах мелькнуло сомнение. Но этот момент длился недолго. Следующую атаку они провели вместе – один попытался поднять Бенжу в воздух, а второй метнул в него сразу несколько обломков. Эту атаку оказалось сложнее отразить. Удалось лишь изменить траектории камней таким образом, чтобы они пролетели мимо.

Освободившись от захвата, Бенжу сам перешел в наступление – направил мощные потоки энергии сразу в обоих магов. Воздух между ним и двумя халду затрещал от напряжения. Но те смогли устоять.

Снова в него полетел целый град камней, досок, оброненного кем-то оружия – всего, что только валялось во дворе. Бенжу полностью отдался Потоку. Время замедлилось, и он отчетливо видел каждый летящий в него предмет.

Обломок стены с острыми краями огибает голову, лезвие сломанного меча проносится мимо, едва не оцарапав щеку, треснувший щит мчится прямо навстречу, но в последний миг разрывается пополам и падает вниз, не причиняя вреда.

Однако халду не сдаются. Натиск продолжается. Летящие в него предметы превращаются в один сплошной, смертельно опасный водоворот. Защищаться все труднее и труднее.

Жарко.

Тело будто объято огнем. Липкий пот течет по спине и заливает глаза. Потеря концентрации едва не стоит жизни: один из камней пролетает совсем близко, даже коснувшись волос.

Бенжу зарычал. Злость придала сил.

Улучив момент, он развернул своей волей летящий в него меч в противоположную сторону и отправил обратно.

Старший халду слишком поздно увидел опасность: клинок пронзил ему грудь и вышел между лопаток. Маг схватился обеими руками за оружие, попытался выдернуть, но вскоре сдался и медленно повалился на землю.

Бенжу снова позволил себе улыбку. Победа! Юнец не станет для него проблемой.

Молодой халду видел смерть своего товарища. В его глазах проскочила искорка. Ярость? Гнев? Возможно, старший маг был его учителем…

Парень спрыгнул со стены и бросился в атаку.

Одновременно с метанием различных предметов он обрушил на Бенжу целый град подкрепленных Архэ ударов руками и ногами.

Внезапный натиск юнца застал врасплох.

Бенжу попятился. Он не ожидал от молодого халду такой прыти. Бенжу обучался боевым искусствам, но, честно говоря, не особо преуспел на этом поприще. Добиваясь гораздо больших успехов в искусстве направлять Поток, он считал махание кулаками пустой тратой времени. Судя по всему, молодой халду думал иначе. Его хорошо поставленные удары заставляли отступать. Бенжу едва успевал уклоняться или блокировать.

Тем временем битва подходила к концу – вокруг слышалось все меньше криков и звона стали. Должно быть, последний маг тоже это понял – его натиск усилился. Увернувшись от очередного удара в голову, Бенжу слишком поздно понял, что это лишь уловка.

Следующее, что он почувствовал, – как будто тяжеленный таран со всего маху врезался в левый бок, ломая ребра и превращая внутренности в кашу. Сила удара отбросила его прямо в гущу битвы. Спиной он сбил с ног нескольких людей. Своих или врагов – он не знал.

Боль в боку сковывала движения, стало тяжело дышать. Он кашлянул и почувствовал соленый вкус во рту. Кое-как встав на одно колено, Бенжу снова погрузился в Поток. Боль сразу притупилась, а размытое изображение стало вновь четким. Молодой халду бежал к нему, чтобы прикончить, не разбирая противников и разбрасывая оказавшихся на его пути налево и направо. Собрав волю в кулак, Бенжу послал в противника мощнейший энергетический импульс, такой сильный, какой только мог пропустить через себя.

Его противник резко остановился, словно натолкнувшись на невидимую стену.

Бенжу, стиснув зубы, направлял все больше и больше энергии в халду. Каждая частичка его собственного тела вибрировала, моля о пощаде. Оно было способно на многое, но у всего есть предел. Казалось, еще немного – и плоть начнет превращаться в прах.

Парень попытался применить ту же технику, что использовал старший маг в лагере во время допроса. Какое-то время вся энергия возвращалась обратно в Поток. Но, очевидно, молодому магу недоставало опыта. Бенжу видел, как свечение халду становится все ярче. Через некоторое время невидимой борьбы руки и ноги молодого мага задрожали. Затем из его носа, ушей и глаз потекла кровь. Парень пошатнулся и ничком упал замертво.

Бенжу был так изможден схваткой, что даже не мог испытать радость победы, а ее вкус отдавал кровью. Все, чего хотелось, – покоя. Немного отдыха – чтобы дать возможность измученному телу исцелить себя. Но эту роскошь он сейчас не мог себе позволить.

Кое-как Бенжу встал на ноги.

Огляделся.

Битва почти завершилась. Трупы лежали повсюду, но горстка вражеских бойцов, около дюжины, во главе с великаном продолжала сражаться. Вокруг них было так много мертвых тел, что атакующим приходилось преодолевать целую гору из трупов, чтобы приблизиться.

Пора с этим заканчивать. Держась за бок, он направился к кучке выживших врагов, намереваясь разметать их с помощью Архэ. Внезапно он понял, что на нем нет маски. Наверное, слетела, когда упал.

По спине поползли мурашки. Успел ли кто-то увидеть его лицо? Узнали ли его? Учитель не простит ему такой оплошности. Второпях Бенжу накинул капюшон, постаравшись скрыть лицо под ним. Это немного ограничивало зрение. Он остановился и принялся искать маску. Что-то блестело в нескольких метрах. Бенжу ринулся туда. Это была она!

Он наклонился, поднял маску и собрался надеть ее, как вдруг почувствовал чье-то присутствие совсем близко. Поиски так поглотили его, что он совсем позабыл об осторожности.

Повернувшись, он увидел лицо Денара.

Какой-то миг они смотрели прямо в глаза друг другу. На лице наемника он увидел… Страх?

Нет, скорее – удивление…

Бенжу увидел занесенный для удара меч. Он слишком поздно попытался уклониться. Лезвие вошло аккурат между шеей и плечом, рассекая мышцы и кости, застряв где-то глубоко в грудине.

Невыносимая, сводящая с ума боль захлестнула сознание. Наверное, он хотел закричать, но вместо крика получилось лишь издать какой-то непонятный звук – полусвист, полухрип.

Денар в недоумении смотрел, выпустив рукоять меча.

Бенжу чувствовал, как силы покидают его вместе с небольшими фонтанчиками крови, которые выплевывало тело из чудовищной раны с каждым ударом сердца.

Уже в почти бессознательном состоянии он послал в наемника энергетический импульс. Денар отлетел в стену стоящего неподалеку здания и ударился о нее с такой силой, что каменная кладка обрушилась на него, похоронив под завалом.

Бенжу упал на колени.

Он схватился за меч обеими руками и попытался выдернуть его. Меч сидел крепко. Он попытался снова. Лезвие резало ладони, но он больше не чувствовал боли. Весь мир уменьшился до размеров проклятого клинка у него в груди. Он скорее почувствовал, чем услышал мерзкий скрежет металла о кости. Каким-то чудом клинок начал смещаться. Вначале медленно, затем быстрее.

Потоком хлынула алая кровь. Израненные ладони разжались, и клинок выпал из рук, увлекая за собой и его сознание.

Тьма поглотила Бенжу.

Глава 15

Кровь за кровь

Ястреб

– Ты все запомнил? – спросила Кассандра, стягивая платье.

Наряд, подходящий для визита в банк, не слишком годился для лазанья через заборы и тому подобных занятий. Безлюдная подворотня – вполне пригодное место для того, чтобы быстро переодеться. Кассандра развернула сверток с одеждой.

– Запомнил, – ответил Ивейн.

Она взглянула через плечо. Юноша и вправду стоял спиной, даже не пытаясь подглядывать за ней. Кассандра удивленно хмыкнула и влезла в поношенные брюки. Так гораздо удобнее.

– За мной могут следить, будь осторожен. Если они поймут, что мы вместе, Вайю убьют.

– Я справлюсь. – Уверенность парня действовала успокаивающе.

Кассандра натянула через голову слегка великоватую рубашку и заправила ее в штаны.

– Можешь повернуться.

Ивейн обернулся. Он посмотрел на платье, которое лежало на земле.

– Бросишь его здесь?

– Жалко, конечно. Но не таскаться же с ним… А домой возвращаться – времени нет.

Ивейн, похоже, расстроился.

– Ты в нем была… такая красивая.

Он тут же покраснел. Похоже, комплименты девушкам – не его стихия.

– А сейчас что же, нет? – поддела Кассандра.

Она подняла руки и демонстративно крутанулась на месте. Ивейн стал еще краснее, насколько это было возможно.

– Нет, то есть да… то есть… я не это имел в виду.

Окончательно смущенный юноша начал искать ответ, изучая грязную мостовую под ногами. Зря она так. Стало стыдно.

– Хорошо. – Кассандра шагнула к нему и быстро чмокнула его в губы. – На удачу, – пояснила она в ответ на удивленный взгляд.

«Какая же ты стерва! – добавила тут же про себя. – Вскружила голову бедному парню. Его дружки с него кожу сдерут, когда узнают. Стерва! Бессердечная стерва».

Каждый раз замечая, как юноша на нее смотрит, Кассандра чувствовала, как у нее внутри все словно переворачивалось. Но она не могла допустить, чтобы Вайя оставалась в заложниках у кастрированного садиста. Если придется продать душу ради ее спасения – так тому и быть.

Ивейн перешел на другую сторону улицы и свернул в переулок.

«Надеюсь, это его чутье и вправду такое хорошее, как он говорит», – подумала Кассандра и помахала проезжающей мимо повозке.

Когда она залезла внутрь, по крыше экипажа забарабанили первые капли.

Возница остановил прямо у таверны Залы.

Кассандра расплатилась и побежала внутрь, прикрываясь от дождя руками. В заведении было полно народа. Преимущественно не самые приятные личности: воры различной квалификации, мошенники, полуголые шлюхи и пугливо озирающиеся по сторонам клиенты.

Она пошла прямиком к стойке.

Кассандра никак не могла взять в толк, зачем толстяк вечно сам маячит за столешницей. С его-то достатком – мог нанять с десяток помощников. Наверное, привычка. А может, нравится держать все под контролем.

Был бы он дураком – уже давно наливал бы пиво на том свете.

– Привет, Зала… – поздоровалась Кассандра, добавив про себя: «…продажная тварь. Если переживу эту ночь – засуну тебе стакан в задницу. Поймешь, каково мне пришлось».

Толстяк кивнул.

– Лысый кастрат сказал, чтобы я через тебя сообщила, когда закончу дело.

Зала указал глазами в плохо освещенный угол.

Кассандра повернулась. Рука непроизвольно сжалась в кулак до боли в костяшках. За гребаным столиком сидел гребаный Сай. Сидел спиной к ней, но она его все равно узнала.

Подойти сзади.

Всадить нож в шею. И спокойно уйти. Никто даже слова не скажет. Вот только Вайю тогда уже наверняка не спасти. Кассандра заставила себя улыбнуться.

– Спасибо.

Она направилась к столику Сая. Тут в коленях появилась дрожь. Какого черта? Она вытянула руку – пальцы тряслись так, словно она пыталась играть на невидимом музыкальном инструменте.

«Соберись!» – приказала она себе. Но стало лишь хуже. В голове всплыли воспоминания о потном теле и пыхтении в ухо: – «Тебе нравится? Тебе нравится? Тебе нравится?»

В носу защекотало. Кассандра помотала головой. «Только не сейчас. Не сейчас! Позже будешь плакать в подушку». Но паника не проходила. Она не сможет в таком состоянии что-то требовать. Сай лишь рассмеется ей в лицо.

Кассандра вернулась к стойке.

– Зала, плесни мне чего-нибудь покрепче.

Толстяк удивленно вскинул бровь. Не часто она пила алкоголь в его заведении.

– Абсент подойдет?

– Сгодится.

Зала поставил перед ней стакан, который на четверть наполнил зеленой жидкостью. Кассандра залпом осушила его. Напиток жаром прошел по пищеводу и остался теплым комком в желудке.

Кажется, выпивка помогла. Немного.

Кассандра резко выдохнула и пошла к Саю. Тот по-прежнему сидел спиной, ковыряясь в своей тарелке. Как же хотелось всадить клинок между этих сальных складок на шее…

– Привет, ублюдок, – поприветствовала она здоровяка.

Сай медленно отложил вилку, взял со стола нож, затем повернулся.

– А, Ястреб, – он улыбнулся жирными губами, – по делу пришла или понравилось? Можем повторить как-нибудь, – подмигнул он. – Должен признаться, твоя сестра – так себе. Кричит много. Не люблю крикливых.

Кассандра почувствовала, как у нее ходят желваки. Она стиснула зубы до боли в скулах, чтобы не броситься на него и не попытаться перегрызть горло этой твари.

«Позже! Ты убьешь его, но позже».

– Трахни в следующий раз своего лысого дружка, – посоветовала она, – а я – по делу.

Сай взял со стола не слишком чистую салфетку и вытер губы.

– Итак, у тебя получилось? Мой папаша всегда говорил: «Если хочешь добиться чего-нибудь от девки – трахни ее как следует». – Он хохотнул. – Прекрасно. Господин будет доволен. Где эта хрень?

– Не так быстро, недоумок. Пока моя сестра не будет на свободе и кастрат не заплатит обещанное.

Сай вскочил на ноги с ножом в руке.

– Послушай, сучка, – начал он, но тут перевел взгляд вниз и увидел, что кинжал Кассандры упирается ему между ног.

– Давай, – прорычала Кассандра, – скажи еще что-нибудь… и выйдешь отсюда, держа свой член в руке. Кто знает… может, тогда твой кастрированный дружок тебя еще больше полюбит.

Сай сглотнул и посмотрел на нее так, словно пытался убить взглядом. Не получилось. Он бросил нож и медленно поднял руки.

– Ладно, ладно… Я все понял, – сказал он.

– Хорошо, – сказала Кассандра и быстро поднесла кинжал к его горлу.

Она уперла лезвие туда, под кадык. Так, чтобы ублюдку было трудно говорить и глотать, не порезав себя.

– Передай своему хозяину, чтобы привез Вайю и деньги на площадь Ста фонтанов. Сегодня в полночь.

– Но там же всегда полно народу!.. – просипел Сай.

Кассандра улыбнулась.

– Вот именно.

Сай моргнул.

– Как скажешь… – выдавил он из себя.

Кассандра немного отодвинула лезвие и сама сдвинулась в сторону, показывая подонку, что он может и должен идти. Тот понял намек, осторожно отогнулся назад и сделал шаг к выходу.

– Только учти, господину это не понравится, – сказал он, потирая шею, когда решил, что находится в безопасности; хотя Кассандра понимала, что по-прежнему одним движением могла вскрыть ему горло.

– Мне плевать, – ответила Кассандра, – и, знаешь что?

Сай вопросительно посмотрел на нее.

– Мне не понравилось. – Кассандра молнией метнулась вперед и полоснула его по лицу.

Сай схватился за щеку. Между толстых пальцев потекла кровь, капая на пол. Ничего. Не в первый и наверняка не в последний раз в трактире Залы льется кровь.

– Сука!.. – прорычал громила.

Кассандра выставила кинжал перед собой.

– Давай. Я еще не закончила.

Сай снова предпринял попытку убийства взглядом. Поняв, что и эта провалилась, он плюнул Кассандре под ноги и быстро зашагал к выходу.

Кассандра шумно выдохнула. Силы и храбрость оставили ее. Она подошла к стойке.

– Зала, будь добр, плесни еще одну, – указала она на свой пустой стакан, по-прежнему стоявший на столешнице.

Кассандра вышла на улицу. Вечерело. Она глубоко вздохнула. Дождь принес прохладу и прибил пыль. И хорошо, что закончился, – не хотелось шлепать неизвестно куда под ливнем.

Она перешла на противоположную сторону, прошла до перекрестка и свернула.

– Я здесь, – раздался тихий голос из тени дома.

Кассандра, хоть и ожидала его услышать, все равно вздрогнула.

– Ты видел его? Куда нам идти? – набросилась она на Ивейна с вопросами. – А дождь? Дождь не помешает?

Ивейн поднял вверх руку с зажатым в ней окровавленным носовым платком. Кассандра поняла, что ей неплохо бы замолчать.

– Все в порядке, – сказал он, – мужчина с порезом на щеке отправился вон в ту сторону. Я хорошо вижу его след. Так что – да, мы можем пойти за ним.

Он улыбнулся. Кассандра с облегчением выдохнула, но тут же спохватилась:

– Так чего же мы ждем?!

Сай взял экипаж, но Ивейн настоял на том, чтобы сами они преследовали пешком. Сказал, что ему будет трудно объяснять вознице, куда ехать, не зная улиц города. Порой он и вправду сворачивал в совсем узенькие переулки, по которым явно не смогла бы проехать повозка. Складывалось впечатление, что он идет не по тому пути, по которому ехал Сай, а просто чувствует направление, в котором нужно двигаться…

Они шли уже несколько часов. Стемнело, и ориентироваться становилось все тяжелей. Ивейн в очередной раз остановился. Он достал платок с кровью головореза и поднес его к лицу, нюхая.

Прямо как собака. Кассандре становилось не по себе в такие моменты.

– Туда, – наконец указал он, и они свернули на набережную, под мост.

Только один район в городе имел репутацию хуже, чем Тиберим. Порт. Рассадник преступности любого вида. И они пришли туда.

– Паскудство!.. – прошипела Кассандра, чувствуя неладное.

Тут она вспомнила описание экипажа, в котором увезли Вайю. Новый, не прокатный. Да такой разберут здесь на винтики в два счета! Кроме того… Проклятье! Как она могла быть такой идиоткой?! От таверны Залы до порта можно было добраться меньше чем за час. А они шли уже намного дольше. Значит – ходили по кругу. Значит…

Неожиданно Ивейн замер. И поднял голову.

– Он рядом, – вдруг сказал паладин.

Кассандра выхватила свои кинжалы.

– Так я и думал, – прозвучал знакомый голос, и из-под моста вышел широкоплечий человек. – Не зря я решил вначале заскочить к другу.

В руках Сая блеснул огромный тесак.

– Твоя мелкая подружка попалась почти так же, – вторая тень стала рядом с Саем.

Этот держал в руках внушительных размеров дубину. По спине Кассандры побежали мурашки. Все пропало!

Ивейн вышел вперед и заслонил ее собой.

Второй верзила рассмеялся.

– Ястреб, у тебя новый ухажер? Ты что же, изменяешь мне с этим мальцом?

Сай присоединился к хохоту.

– Паренек, топал бы ты отсюда, пока ноги держат.

Кассандра протянула Ивейну один кинжал, но он отмахнулся.

– Я справлюсь, – с холодной уверенностью сказал юноша и пошел прямо к громилам.

Оба головореза в открытую расхохотались. Сай вышел вперед.

– Извини, дорогая, но я ревнивый. Придется мне убить твоего дружка.

Ивейн уже подошел достаточно близко, чтобы быть убитым, а Кассандра все стояла, как будто ее ноги вросли в мостовую.

Сай замахнулся тесаком.

Кассандра опомнилась и побежала к нему.

То, что случилось дальше, напомнило ей движущиеся картинки, которые она как-то видела в уличном балагане: все происходило рывками, не позволяя глазам различить детали.

Ивейн, еще мгновение назад стоявший на пути тесака, каким-то образом оказался сбоку от Сая. Его нога едва заметно дернулась. В следующий миг Сай орал, лежа на земле, выпустив оружие и схватившись за колено.

Кассандра остановилась на полпути.

Второй громила поднял дубину. Это все, что он успел сделать.

Ивейн уже стоял рядом. Раздался громкий хруст. Верзила вскрикнул. Дубина упала на землю, а его рука повисла вдоль тела беспомощной плетью. Громила непонимающе уставился на сломанную конечность, потом перевел взгляд на Ивейна. Видимо, пытался понять – какая связь между ухмыляющимся ему в лицо юношей и болью в руке. Чтобы до него дошло быстрее, Ивейн нанес короткий удар в челюсть. Тот упал как подкошенный.

Кассандра повидала немало драк за свою богатую на события жизнь, но такое видела впервые. Скорость, с которой двигался молодой паладин, была немыслимой для человека. Она даже не смогла разглядеть все его движения. А уж на зрение она никогда не жаловалась.

Подошла к стонущему Саю. Нога, за которую он держался, была выгнута под совсем неправильным углом. Вряд ли он сможет ходить не хромая. Она улыбнулась. Вряд ли он вообще сможет ходить.

Кассандра опустилась на корточки.

– Сука, – простонал Сай.

– Помнишь, что я говорила тебе в таверне? – спросила она.

– Тварь, – продолжил стонать Сай.

– Ладно, – Кассандра не обиделась, – я напомню.

Она быстро схватила за край брюк, оттянула, завела внутрь лезвие кинжала и резким движением распорола ткань. Хозяйство Сая вывалилось в разрез наружу. Кассандра поднесла острие на опасное расстояние и угрожающе расчертила воздух, едва не оцарапав член.

– Знаешь, сейчас он не кажется таким уж большим, – сказала она, скептически оглядев его мужской орган.

От прохлады или испуга «отросток» скукожился и стал похож на перезревший сморщенный гриб. Здоровяк попытался спрятать достоинство одной рукой – другую он так и не решился убрать с раздробленного колена, но тут Кассандра вонзила ему в ладонь свой второй кинжал.

Новый крик боли бальзамом влился ей в уши.

Когда Сай утих, Кассандра заговорила:

– У тебя есть возможность умереть одним куском дерьма. Где Вайя?

Сай молчал. Похоже, его маленький мозг сейчас усиленно пытался решить, чего он боится больше: обезумевшую женщину с кинжалом здесь или садиста-кастрата где-то далеко.

Наконец верзила сделал выбор:

– Усадьба Мореллонов. За городом.

«Какого хрена?!» Она и предположить не могла, что все окажется настолько серьезно. Плевать! Вайя будет спасена, даже если для этого придется вломиться в императорский дворец. Она и так зашла слишком далеко, чтобы сворачивать с пути.

Кассандра кивнула.

– Охрана?

– Человек… пять. Профи.

Увидев Ивейна в действии, Кассандра решила, что, возможно, шансы не так уж плохи – и это не обязательно последняя ночь в ее жизни.

Сай стал совсем любезным.

– Я покажу дорогу… – прохрипел он.

Кассандра качнула головой.

– Спасибо. Найду.

Кассандра действовала не импульсивно. Она не чувствовала ни вспышки гнева, помутившей сознания, ни внезапного прилива ярости. Ничего, кроме холодной расчетливой уверенности. Никакого дрожания рук. В этот момент она ощущала себя абсолютно трезвой и совершенно четко понимала, что делает. Можно сказать, что это было самое осознанное действие в ее жизни.

Кассандра быстрым движением полоснула Сая по горлу.

Кровь черным потоком хлынула из раны. Здоровяк удивленно уставился на нее. Попытался что-то промычать, но после нескольких неудачных попыток прекратил это бесполезное занятие и… умер.

Кассандра почувствовала взгляд Ивейна и подняла глаза. Парень стоял рядом и смотрел на нее.

– Ты уверена, что так нужно? – спросил он.

Кассандре почудилась нотка осуждения в его голосе.

– О да!.. – прорычала она.

Она впервые лишила человека жизни. Наверное, должна была что-то почувствовать… Сожаление? Раскаяние? Нет. Ничего. Она нисколько не жалела об этом.

Что-то все же изменилось. Боль в душе не улеглась, но показалось, что переносить ее стало чуть-чуть легче.

Кассандра встала, подошла ко второму громиле. Тот по-прежнему был без сознания. Она наклонилась и, ни мгновения не колеблясь, тоже вскрыла ему горло.

Его глаза вдруг широко распахнулись, словно это разбудило верзилу от глубокого сна. Он попытался остановить кровь. Одной рукой сделать это оказалось довольно проблематично. Хотя вряд ли у него получилось бы и двумя. Мордоворот, имени которого она так и не узнала, уставился на нее и буравил тускнеющим взором все то время, пока жизнь вытекала из него вместе с кровью.

Кассандра была рада, что он умер, зная, кто именно убил его. Когда взгляд громилы остекленел, она плюнула на труп.

Да. Определенно стало легче.

Паладин

Ивейн наблюдал за действиями Кассандры со смешанными чувствами. Он понимал, что двое убитых ею – подонки, что без них мир станет лучше, но все же убийство претило ему. Прервать жизнь другого существа считалось преступлением против Архэ. На миг стало не по себе оттого, с каким хладнокровием Кассандра лишила их жизни.

Но тут он вспомнил, что эти двое сделали с ней. В его груди вспыхнуло жаркое пламя. Захотелось вернуться назад во времени и причинить им гораздо более сильную боль, чем он причинил. Грязные твари. Это он виноват, что Кассандре пришлось убить их. Ему следовало самому их прикончить.

– Нужно спешить, – она вытерла кинжал об одежду второго покойника, – их господин может заволноваться оттого, что они не появятся.

Ивейн вышел из оцепенения.

– Ты знаешь, куда идти?

Кассандра покачала головой.

– Слишком далеко, – она указала наверх, – мы туда полетим.

Ивейн задрал голову. По небу плыли силуэты «гаргантюа».

Глава 16

После смерти

Наемник

…Густой туман скрывал все дальше нескольких десятков шагов. Тринадцатый легион выстроился на опушке леса. С вершины холма Денар видел внизу только тусклый свет факелов, которые не приносили никакой пользы, а лишь выдавали позиции укрывшемуся в чаще врагу.

Утро выдалось морозным. Денар поплотнее укутался в теплый плащ с меховой опушкой, накинутый поверх наполированного до блеска панциря, и потрепал загривок коня. Дестриэ нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Слева и справа слышалось бряцание оружия и фырканье лошадей, но почему-то он не мог повернуть голову, чтобы посмотреть на окружающих его людей.

Зазвучал сигнал к атаке.

Огоньки внизу пришли в движение и вскоре скрылись из виду, заслоняемые спрятавшимися в тумане деревьями. Послышались боевые крики варваров. Раздался первый залп, следом второй. К боевым кличам присоединились вопли раненых и умирающих. Тысячи мечей ударили о щиты. Все смешалось в ужасную и одновременно прекрасную симфонию сражения: удары стали о сталь, крики о помощи, проклятия, звук рога, бой барабана.

– Ну что, псы, готовы показать, из чего сделаны?! – неподалеку Рамирес натаскивал своих солдат.

«Странно, – мелькнула мысль. – Разве он не мертв?»

«Та-да-да-да-да‑а», – запели трубы – сигнал, которого они ждали.

Денар извлек меч из ножен и поднял его высоко над головой. Он хотел крикнуть воинственный призыв, но губы отказались повиноваться. Турма Рамиреса уже неслась со склона во весь опор. С надеждой, что солдаты последуют за своим командиром, Денар опустил забрало и пришпорил коня.

Закованные в сталь ангардийские клибанарии на всем ходу вклинились в буйную реку из людских тел. Тяжелые дестриэ сметали всякого, кто не успел убраться с их пути. Длинные копья легко находили цель в плотной толпе, иногда пронзая сразу по двое, а то и трое человек.

Генерал разработал превосходный план. Наверняка его ожидал триумф по прибытии в Столицу.

Солдаты легиона не могли противостоять варварам в лесной чаще. Те нападали из-за деревьев, строили хитроумные ловушки, наносили удар и исчезали незамеченными. Но когда дикари бросились преследовать отступающего противника и вышли из леса, чтобы, по их мнению, завершить разгром, на их тыл обрушились две турмы тяжелой конницы, разорвав и без того не слишком стройную толпу.

Следом за всадниками с холма спустилась когорта триариев и отрезала варварам обратный путь. Отступающие пехотинцы развернулись и принялись яростно сражаться, подкрепленные резервом.

В открытом поле у бессов не осталось ни малейшего шанса. Они превосходили ангардийцев числом, были отважны и сильны, но на стороне легионеров были дисциплина, умение воевать в строю и гораздо лучшее вооружение.

Бронза против стали, луки против винтовок и арбалетов, шкуры животных против тяжелых доспехов.

Очень скоро сражение превратилось в резню. Варвары поняли, что они уже мертвы, и желали лишь прихватить на тот свет как можно больше врагов. Они бросались на копья и мечи легионеров в самоубийственных попытках достать своих убийц оружием или даже голыми руками.

Денар увидел, как Рамиреса стащили с лошади четверо варваров. Не позволяя ему подняться, они принялись яростно колоть копьями. Рамирес истошно завопил, когда наконечник глубоко вошел в щель забрала.

Один из дикарей заметил Денара и подбежал, замахиваясь копьем, но тут же свалился с размозженным черепом после удара могучего копыта Крикуна. Оставшиеся трое покрепче перехватили оружие и двинулись полукругом.

Денар не стал ждать, пока враги приблизятся, и сам помчался на них с мечом в руке. Первым же ударом он снес полголовы варвару, который заходил справа, двое других попытались пронзить коня, но их копья лишь бессильно клацнули о кольчугу, прикрывающую грудь и бока животного.

Бессы попытались зайти одновременно с двух сторон. Внезапно один из них застыл на месте. Дикарь удивленно уставился на торчащий из его груди стальной наконечник пилума – и повалился на бок.

Последний противник издал боевой клич и бросился в атаку с отчаянием загнанного в угол животного. Седеющие волосы берсерка были заплетены в десятки маленьких косичек – каждая означала убитого в бою врага. Могучие руки, сжимающие древко копья, покрывали татуировки. Из одежды – лишь кожаные штаны; густые волосы на груди. Туман сгустился – и Денар уже не видел вокруг ничего, кроме несущегося прямо на него, обезумевшего от ярости дикаря. Денар направил коня навстречу врагу.

Они ударили одновременно. Меч разрубил варвару ничем не прикрытую ключицу. Кровь фонтаном брызнула из страшной раны. Но в своем отчаянном броске бесс также достал Денара. Копье пробило металлическую пластину, вареную кожу под ней и глубоко вошло в бедро.

Ослепляющая боль пронзила ногу. Варвар обернулся, посмотрел на свою работу, улыбнулся.

– Скажи своим богам, что Абигор, хэрсир клана волков, отправил тебя к ним!.. – прорычал варвар, здоровой рукой извлекая меч из ножен.

Дикарь шагнул навстречу, намереваясь завершить начатое, но споткнулся на полпути и осел на землю, опираясь на клинок, видимо, не в силах больше двигаться.

Денар попытался выдернуть застрявшее в ноге копье, но все усилия были тщетны. Туман все сгущался и проникал в сознание. Денар ощутил, как сползает с лошади и его поглощает мрак. Как сильно хотелось нырнуть в эту спокойную, обволакивающую тьму, скрыться в ней от ужасной агонии…

Кто-то, мешая глубже провалиться в мирное небытие, стал звать его по имени. Яркий свет ударил в глаза. Крепкие руки схватили под мышки и куда-то поволокли. Снова кто-то начал звать его, но теперь добавилась нещадная тряска. Его трясли, словно тряпичную куклу, к боли в ноге добавилась головная боль.

Денар попытался открыть глаза, но от яркого света сами собой брызнули слезы.

– Какого черта… – словно издалека услышал он собственный хриплый голос, – оставьте меня в покое.

– Денар, дружище, ну же, приди наконец в себя!

Его снова подвергли жесткой тряске. Денар сделал еще одну попытку открыть глаза. Почти получилось.

– Пить… – прохрипел он.

Губ тут же коснулся бурдюк, и он жадно сделал несколько глотков, не сразу поняв, что пьет не воду, а вино. Но так даже лучше. Он сделал еще несколько глотков.

Третья попытка открыть глаза оказалась удачной.

Перед ним маячила изрядно побитая физиономия Уорда. Память начала возвращаться. Караван, старая крепость, атака… отчаянная попытка убить вражеского командира.

Последнее воспоминание молнией полыхнуло в сознании. Он знал его! Это было абсолютно невозможно, но он знал его. Денар потряс головой, пытаясь упорядочить мысли, о чем тут же пожалел.

– Уорд… кто еще уцелел? – выдавил он, массируя виски.

– Не уверен, что кто-то выжил… разве что этот. – Уорд указал рукой в сторону.

Денар, превозмогая боль в голове и шее, повернулся туда, куда указывал великан. Там, как ни в чем не бывало, сидел на камне прилично потрепанный, но вполне себе живой Сейдин и ел персик.

– Сейдин?! Это действительно вы или я продолжаю бредить? – спросил Денар, не веря собственным глазам.

– Рад, что вы к нам вернулись, капитан. Как себя чувствуете?

– Паршиво. Спасибо, что спросили. Кажется, нога сломана, но жить буду. Наверное. Лучше скажите, как вам удалось спастись?

– Всему свое время, капитан. Выглядите вы и впрямь неважно. Отдохните немного, а после сможем поговорить. Хорошо?

Не дожидаясь ответа, маг подошел и приложил руку ко лбу Денара. В месте соприкосновения с ладонью Сейдина сразу же стало приятно-прохладно. Необычайная легкость мгновенно распространилась по всему телу. Перед глазами все начало расплываться, и сознание помутилось. Денар снова почувствовал, что проваливается в бездну. В этот раз ему никто не помешал…

Глава 17

Радушный прием

Паладин

Дверь кабины захлопнулась, и двигатель взревел. Кассандра уселась на длинную обшарпанную скамью. Кабина могла вместить человек десять, но сейчас они были внутри одни.

Ивейн сел поближе к круглому окну.

Он никогда прежде не летал и не собирался пропускать зрелище. Послышался скрип железных балок. На миг он успел подумать – что-то не в порядке… но тут кабина качнулась и стала медленно удаляться от земли.

Ивейн как завороженный смотрел в круглое оконце.

Другие «гаргантюа», ожидавшие своих пассажиров на стоянке внизу, стали уменьшаться. Вначале до размера дыни, затем – лимона, а потом и вовсе превратились в разноцветные ягоды, освещаемые маленькими огоньками. У него захватило дух. Даже непроизвольно раскрыл рот от изумления. Они находились высоко, очень высоко; сложно сказать, насколько именно, когда смотришь на бескрайний город сверху. Луна, сквозь почти прозрачную легкую дымку, светила красным заревом на уровне глаз Ивейна. Небо прояснилось, стало ясным и звездным, несколько редких облачков висели почти неподвижно.

Высокие купола священных соборов, коптящие черным смогом трубы фабрик, изящные арки и острые шпили административных зданий возносились над серой массой жилых домов. В панораме города можно было различить прогалины на месте широких площадей и проспектов; сетку каналов, что прорезали каменный лес, простирающийся вдаль до самого горизонта.

Лунный свет мирно мерцал на поверхности воды.

Даже через сотни лет после падения своих хозяев созданные Первородными строения невозможно было спутать с убогими и примитивными на их фоне людскими зданиями. Эльфийское зодчество поражало воображение. Изящные легкие контуры торчали острыми пиками среди погруженных в тень плоских крыш.

– Правда красиво! – завороженно сказал Ивейн, ни к кому конкретно не обращаясь и любуясь пейзажем.

– Просто куча старых домов… – проворчала Кассандра, и волшебство развеялось.

Кабина прекратила подъем, снова качнулась. Ивейн ощутил движение вперед. Ночной город поплыл где-то внизу. Многоэтажные здания уже не казались такими уж высокими.

Вдруг он увидел знакомый силуэт: сияющее белым зубчатое колесо – Храм, его дом. Ивейн вспомнил, что пропустил вечернюю лауду. Впервые за все время, что себя помнил. Простят ли его? Если он вернет украденную сферу – возможно.

Но нужно ли ему это прощение?

Ивейн посмотрел на Кассандру, которая задумалась о чем-то своем. В свете тусклого фонаря, что освещал кабину, ее лицо казалось особенно прекрасным. Он понял, что готов променять всю свою оставшуюся жизнь на лишний день с ней. Ему захотелось еще раз поцеловать ее, хотя он и понимал, что сейчас точно неподходящий момент. Ивейн сел рядом и взял ее за руку.

Кассандра вздрогнула, затем посмотрела на него и улыбнулась. Но в глазах почему-то блестели слезы. Она пропустила между его пальцами свои и крепко сжала руку.

– Прости меня, Ивейн, – сказала она.

– Простить? За что? – не понял он.

Кассандра снова улыбнулась.

– За все. За то, что втянула тебя.

Ивейн помотал головой.

– Кассандра, это мой выбор.

Она опустила глаза.

– Ты не понимаешь, о чем говоришь, – сказала она с грустью.

Ивейн сжал ее руку.

– Я все понимаю. И знаешь что? Ты была права.

Кассандра подняла одну бровь.

– Права? В чем же?

– Ты сказала мне, что эмоции заставляют нас жить. Помнишь? Там, в банке. Это правда. С тех пор как я… узнал тебя, я словно проснулся. Я ощущаю жизнь.

Она положила голову ему на плечо.

Ивейн обнял ее другой рукой.

«Гаргантюа» продолжал плыть по небу. Внизу заканчивался город, мелькнула крепостная стена, начался лес, а они так и сидели обнявшись. Ивейну хотелось, чтобы этот полет никогда не заканчивался. И тут он понял, что должен сделать. Как же он раньше до этого не додумался!

Зачем ему возвращаться в Храм? Что его там ждет, кроме новых порций истязаний над плотью и нудных лекций? Медленное загнивание в поисках неизвестного?

Жизнь, ведь вот она!

Прямо перед ним. Эта девушка, которая своим теплом проникает в самую душу. Они спасут сестру Кассандры и все вместе уедут из города. Подальше от Столицы. Подальше от Храма. Подальше от халду.

Только он успел подумать об этом, как кабина снова качнулась. Летательный аппарат начал снижаться.

До усадьбы оставалось еще около десяти стадий. Кассандра заранее попросила пилота приземлиться, не долетев до нее.

Кабина мягко коснулась земли. Пилот открыл дверь.

Кассандра протянула ему горсть серебряных монет. Мужчина облизнул губы. «Наверное, большая сумма», – подумал Ивейн. Надо бы ему начать разбираться в деньгах, если он собирается уйти из Храма. Похоже, в этом мире они играют очень важную роль.

– Получишь еще столько же, если дождешься нас, – сказала Кассандра.

Пилот зачем-то посмотрел по сторонам.

– Подожду, – сказал он, – но с первым лучом солнца я возвращаюсь в город. Не знаю, какие у вас тут дела, да и знать не хочу.

Кассандра кивнула:

– Мы успеем.

Она повернулась к Ивейну:

– Идем.

Когда они добрались до усадьбы, то были по колено перепачканы грязью. Недавний дождь превратил лесную почву в болото.

Ворота охранял один часовой. Высокий и массивный человек. Они с Кассандрой могли бы перелезть через ограду, не поднимая шум, но решили, что не стоит оставлять противника за спиной. К тому же еще неизвестно, в каком состоянии окажется Вайя.

Ивейн приблизился сбоку.

Чудом, в последний миг, стражник почувствовал его присутствие. Он повернулся, но до того, как его меч успел покинуть ножны, Ивейн сбил его с ног сильным ударом. К его удивлению, страж перекатился через голову, встал уже с обнаженным клинком и, не говоря ни слова, ринулся в атаку.

Страж был быстр. Очень.

Но недостаточно.

Ивейн в последнее мгновение пригнулся под свистящим лезвием и ударил охранника в колено. Хрустнула сломанная кость. Стражник, вместо того чтобы со стоном упасть, лишь опустился на поврежденную ногу.

А в следующий миг набалдашник меча врезался Ивейну в бровь.

Перед глазами заплясали огоньки.

Ивейн упал на спину. Противник, неуклюже волоча сломанную конечность, сделал разделявший их шаг и занес меч. Ивейн понял, что не сможет увернуться. Как же так могло получиться? Но тут стражник покачнулся и повалился набок. Из затылка торчал кинжал Кассандры.

Ивейн поднялся, приходя в себя после пропущенного удара. Как такое возможно? Кто такой этот человек, что может сражаться, не обращая внимания на боль и переломы? Кассандра вытащила кинжал из головы покойника.

– Может, все-таки возьмешь меч? Если Сай не соврал – внутри еще четверо таких. – Она легонько пнула труп.

Ивейн решил, что стоит прислушаться к совету спутницы. Он взял меч мертвого охранника. Хорошая сталь, клинок неплохо сбалансирован. Ивейн сделал пару пробных ударов, рассекая воздух.

– У тебя кровь на лице, – сказала Кассандра.

Он и сам чувствовал, как что-то стекает по щеке. Голова до сих пор гудела. Если бы удар пришелся немного выше и левее – мог оказаться смертельным. «Первое правило боя: нельзя недооценивать противника», – повторял мастер меча из Академии в начале каждой тренировки. Только что Ивейн нарушил правило. И это чуть не стоило ему жизни. Хуже – это чуть не стоило жизни Кассандре!

– Я в порядке, – солгал Ивейн, вытирая лицо рукавом.

Больше он не совершит такой ошибки.

Ивейн толкнул решетчатые ворота.

Сразу за ними начиналась вымощенная камнем тропинка, змейкой извивающаяся через лабиринт аккуратно подстриженных кустов и карликовых деревьев. Вдали виднелось высокое здание старинной усадьбы, к которому поднималась каменная лестница. Во дворце светились лишь пара окон: одно на первом этаже и одно на последнем, четвертом.

Ивейн с Кассандрой осторожно нырнули в карликовый лес. Когда они прошли половину пути и уже подумали, что сумеют добраться незамеченными, дверь отворилась.

Вышел еще один стражник. С такого расстояния он казался близнецом первого.

Прятаться не имело смысла.

С высоты лестницы, где стоял страж, весь двор был как на ладони. Ивейн побежал навстречу противнику так быстро, как только мог, оставив Кассандру далеко позади. Охранник прокричал что-то в открытую дверь на неизвестном языке. Тропинка раздваивалась, окольцовывая круглый газон с двумя фонтанчиками. Ивейн помчался напрямик, бесцеремонно сминая ровно подстриженную траву. Когда он поднимался по ступеням, его ждали уже два воина. У стражников было преимущество: они стояли выше.

По спине неприятно поползли мурашки.

Эти воины были совсем другой породы, нежели громилы, с которыми он схлестнулся в порту. Чтобы их победить, ему придется применить все свои навыки. Сейчас ему пригодятся все годы изнуряющих тренировок. Единственная ошибка может оказаться смертельной.

К паре стражей наверняка скоро присоединятся и остальные.

Нельзя ждать!

Ивейн ринулся в атаку.

Он рубанул по ногам ближайшего противника, но его меч встретился лишь с другим клинком. Тут же второй стражник ударил сверху. Ивейн едва успел уклониться. Он сделал шаг назад, вынуждая противников спускаться за ним. Даже несмотря на свое преимущество в скорости, ему придется нелегко, сражаясь с двумя врагами на возвышенности. Стражники медлили. Опытные бойцы: понимают, что время – на их стороне. Словно в подтверждение, из дверей выбежали еще два воина с обнаженными клинками.

Сзади послышались шаги и громкое дыхание Кассандры.

– Найди другой путь, – сказал Ивейн не оборачиваясь. – Я справлюсь здесь.

– Но… – попыталась возразить девушка.

– Я справлюсь, – повторил он, на самом деле и наполовину не уверенный в собственных словах, – спасай сестру.

Ивейн услышал, как Кассандра побежала в сторону. Теперь здесь только он – и четверо убийц, не чувствующих боли.

Прекрасно.

Один стражник попробовал проскочить мимо и последовать за девушкой. Это оказалось ошибкой. Он недооценил скорость Ивейна.

Быстрый выпад – и воин упал на колено с дырой в боку. Попытался подняться, но силы его покинули. Стражник выронил меч, завалился головой вперед на ступеньки и медленно пополз по лестнице вниз.

Минус один.

Ивейн сделал еще шаг назад.

Враги тоже спустились на ступеньку.

Как многое отдал бы он сейчас, если бы только на один миг к нему вернулась способность направлять Поток…

«Что толку в несбыточных мечтах?»

Ивейн стиснул зубы, концентрируясь на оставшихся противниках. Он спустился на следующую ступеньку. Возможно, удастся лишить их преимущества позиции. Ивейн опустился еще ниже. Стражники переглянулись. Двое принялись обходить с боков, окружая. Похоже, им стал ясен его замысел.

Три клинка одновременно метнулись к нему.

Ивейн отразил сразу два удара, едва увернувшись от третьего. Он даже почувствовал ветерок у самого лица, когда смертельная сталь всколыхнула воздух. Снова атака. Ивейн смог парировать удары мечами, но пропустил толчок плечом. Потеряв равновесие, он покатился с лестницы. Только чудом удалось не выпустить оружие – и это спасло его. Едва упал на спину, как ему пришлось отбивать новые выпады.

Улучив момент, он сумел ударить одного из врагов ногой. Перекатился через голову и встал.

Перед ним сейчас было только два воина: тот, которого он пнул, валялся в нескольких шагах. Понимая, что, защищаясь, ему суждено проиграть, Ивейн сам ринулся в атаку.

Противники встретили его натиск хладнокровно. Они уступали в скорости, но владели мечом не хуже его самого.

Блок – удар. Блок – удар.

Вскоре и третий стражник присоединился к битве, хотя его движения стали слегка замедленными, а дыхание вырывалось со свистом. Похоже, удалось сломать ему пару ребер. Ивейн сосредоточил свои атаки на раненом. Сталь глухо ударила о сталь – и меч пробил брешь в кольчуге воина. Из его рта хлынула кровь.

Стражник закашлялся и упал.

Оставшиеся двое попятились.

Но едва Ивейн снова перешел в атаку, из распахнутых дверей выбежали еще четверо. Враги выстроились в полукруг и двинулись вперед.

Ивейн понял, что у него нет шансов.

Ястреб

Кассандра слышала звон стали, и сердце ее требовало вернуться и помочь Ивейну. Но разум упрямо твердил, что нельзя терять время. Сейчас она должна найти Вайю. Если юный паладин победит – что ж, тем лучше; проиграет – она потеряет свой единственный шанс, коли будет медлить.

Кассандра обогнула здание и увидела еще одну дверь, поуже и пониже той, из которой выскочили воины. Она дернула за ручку. Не заперто. «Слишком просто», – мелькнула мысль.

Но она все равно вошла.

Кассандра попала в длинный коридор с двумя рядами дверей по обе стороны. Осторожно пошла в глубь здания, держа оружие наготове. Она понятия не имела, где искать Вайю. На обыск всех комнат в таком особняке уйдет остаток ночи. Тут ей вспомнилось, что во всем доме светилось всего два окна. Одно – внизу. Учитывая, как быстро выбежали стражники, в той комнате, скорее всего, находились они. Возможно, что Вайя находится в комнате на верхнем этаже. А возможно, это комната евнуха, что тоже неплохо. Она не сомневалась, что сможет убедить его все рассказать.

Вдруг дверь прямо перед ней отворилась.

Кассандра занесла кинжал.

В коридор вышла пожилая женщина со свечой в руке.

Увидев Кассандру, женщина громко закричала, выронив подсвечник. Огонек упал на пол и погас. Кассандра попыталась закрыть женщине рот, но было поздно. С другой стороны коридора появились тени. Она толкнула старуху в комнату, из которой та появилась, и закрыла за ними обеими дверь.

Паладин

Внезапно все стражники остановились. Послышался шум двигателей. Из-за здания усадьбы выплыл силуэт «гаргантюа». Воздушный корабль летел на небольшой высоте, едва не касаясь крыши. «Гаргантюа» завис прямо над сражающимися. Двери кабины отворились, и, не обращая внимания на высоту в несколько десятков локтей, из нее спрыгнули двое мужчин.

– Паладин Ивейн, тебя оказалось нелегко найти, – раздался знакомый голос.

Приор Аттик встал с одной стороны от Ивейна, а Сулла – с другой. У обоих в руках обнаженные клинки.

Ивейн даже не знал, радоваться ему или печалиться.

Ястреб

– Посщады, посщады! – со странным акцентом лепетала женщина, дрожа всем телом.

Кассандра выругалась. В коридоре послышались мужские голоса. Похоже, этот ублюдок Сай соврал о количестве стражников, и в здании еще остались охранники. Кассандра задвинула засов на двери.

– Стражники – сколько их?

– Посщады, посщады, – повторяла старуха, а затем начала что-то быстро шептать на неизвестном Кассандре языке.

Кассандра снова выругалась.

Дверь содрогнулась от удара.

Кассандра огляделась. В крохотной комнате стояла кровать, занимая почти половину всего пространства, а еще небольшой столик и табурет. Лунный свет проникал сквозь высокое и узкое окно.

– Извини. – Кассандра толкнула по-прежнему причитающую старушку на кровать, быстро подперла дверь столиком и со всей силы швырнула табурет в окно.

Раздался звук битого стекла, и осколки посыпались в комнатку.

– Памаги! – принялась вопить старуха.

Бум! Что-то тяжелое врезалось в дверь со стороны коридора. Если бы не столик – она бы открылась. Кассандра выбила ногой остатки стекла и вылезла в окно. Но вместо того, чтобы бежать прочь, спрыгнув на землю, она схватилась руками за водосток, который спускался неподалеку, и подтянулась.

Для цепких пальцев, которым не один десяток раз приходилось помогать ей взбираться по отвесным стенам, хватаясь за мельчайшие соединения блоков, барельеф или орнамент, этот водосток был все равно что лестница. Кассандра быстро карабкалась к своей цели – освещенному окну.

Но она не стала забираться в него, а выбрала соседнее. Осторожно дотянулась до подоконника, схватилась за него одной рукой и отпустила водосток. Уцепившись и другой рукой, подтянулась и заглянула внутрь. Никого. Она засунула кинжал между створками и открыла защелку. Распахнув окно, быстро перебросила себя через подоконник, прямо в темную комнату.

Как раз вовремя.

Внизу послышались крики. Похоже, что дверь в комнату к старушке все же сломали. А возможно, она сама ее открыла. Кассандра лишь надеялась, что у нее есть время до того, как враги поймут, куда она делась. Стараясь ступать как можно тише, благо это оказалось не сложно – толстый ковер хорошо глушил звуки шагов, – Кассандра вышла в коридор и взялась за ручку следующей двери. Из-под щели по полу струился мерцающий свет.

Перехватив кинжал, она быстро открыла дверь и шагнула внутрь…

– Признаться, я уже устал ждать, госпожа Ястреб, – сказал евнух.

Он с комфортом устроился в кресле. На коленях лежало старинное ружье со взведенным курком. Кассандра прикинула расстояние – почти наверняка она схлопочет пулю до того, как приблизится на расстояние удара.

– Будьте добры, ваше оружие. – Евнух сделал легкое движение стволом.

Кассандра послушно бросила кинжал, но не слишком далеко.

– Второй – тоже. – Евнух сдвинул брови.

Кассандра достала из-за спины второй клинок и бросила в другую сторону: на случай, если они ей понадобятся, лучше иметь выбор.

Словно прочитав ее мысли, евнух добавил:

– Только не помышляйте о том, чтобы схватить один из них. Я хороший стрелок. А с такого расстояния уж точно не промахнусь.

– Убьешь меня – и никогда не узнаешь, где твоя пирамида.

Кастрат сверкнул глазами.

– Не сомневался в ваших талантах. Почему же тогда вы не поступили так, как мы условились?

Кассандра зло ухмыльнулась:

– Мы оба знаем, что бы ты сделал.

Уголки губ евнуха слегка приподнялись.

– И что помешает сделать мне то же самое сейчас? – сказал он и направил оружие прямо на нее.

Кассандра попыталась принять беззаботный вид – насколько это возможно, находясь под дулом.

– Валяй. Никто, кроме меня, не знает, где спрятан твой хренов камень.

Евнух усмехнулся и опустил ствол немного ниже.

– С чего вы взяли, что я буду вас убивать?

Звук выстрела громом сотряс помещение. Острая боль пронзила бедро. Нога сама собой подогнулась, и Кассандра со стоном упала на пол.

– Подлая тварь! – прокричала она в ярости.

От боли глаза заволокло багровой пеленой.

Евнух аккуратно поставил разряженное ружье дымящимся стволом вверх и подошел, по пути подняв один из кинжалов.

– Кастрированный пес!.. – прорычала Кассандра.

Скопец улыбнулся.

– Как я и сказал – мне вовсе не обязательно вас убивать. Быстро: где пирамида?!

Он наклонился и легонько ткнул острием прямо в рану от пули. Кассандра услышала собственный крик прежде, чем поняла, что кричит. Она даже не подозревала, что может кричать так громко.

Когда звон собственного голоса в ушах стих, евнух повторил вопрос. Она лишь стиснула зубы.

– Я могу делать это всю ночь, – беззаботно сказал евнух и снова наклонился.

Тут дверь распахнулась.

– Все в порядке, господин? – спросил мужской голос.

Кассандре не было видно говорившего.

– Я сам могу о себе позаботиться, – ответил евнух, полуобернувшись, – лучше разберитесь там, внизу.

– Орден прислал паладинов, – доложил мужчина.

– Ну так убейте их! – Кассандре показалось, что голос кастрата немного дрогнул.

Она улучила момент, пока он не смотрит, и быстро закинула в рот сразу две таблетки Идилиуса.

– Все же лучше покинуть усадьбу, – сказал мужчина.

Евнух мгновение колебался.

– Берем эту с собой, – сказал он.

Мужчина подошел, он оказался очень, очень большим, наклонился. Кассандра изо всей силы ударила его кулаком по лицу, но верзила даже не обратил внимания. Он приподнял ее голову за волосы, это было больно, а потом резко приложил затылком о пол.

В глазах потемнело.

Глава 18

Конец игре

Паладин

Ивейн услышал выстрел, а спустя короткое время – женский крик.

Кассандра в беде!

Он почувствовал, как ярость наполняет тело силой. Увернувшись от очередного выпада, Ивейн обрушил страшный удар на второго противника. Воин успел подставить меч, но удар был так силен, что разломил клинок, пробил доспех и вошел почти до середины туловища.

Ивейн уперся в застывшего стражника ногой и освободил оружие. Как раз вовремя, чтобы парировать атаку. Отбив еще два удара, он сместился вбок и ударил пяткой по опорной ноге противника. Стражник упал на раздробленное колено, на мгновение потерял равновесие, а в следующий миг и голову. В прямом смысле.

Ивейн бросил короткий взгляд на своих товарищей. Сулла все еще сражался с двумя противниками, но приор Аттик с одним уже разобрался.

Они справятся, а он нужен Кассандре. Ивейн помчался в открытую дверь.

Взбежал по лестнице на последний этаж – именно оттуда он слышал крик. Прошел по длинному коридору с мечом в руке, прислушиваясь. Кассандра была где-то неподалеку. Он чувствовал ее присутствие.

Одна дверь оказалась распахнута. Ивейн заглянул внутрь. В воздухе пахло порохом. На полу остался кровавый след. Он макнул в кровь кончики пальцев. Понюхал.

Кассандра. Ранена!

Паладин почувствовал, как кровь закипает в жилах. Если он позволит ей погибнуть, то никогда себя не простит.

Ивейн прикрыл глаза и прислушался к своим чувствам. След Кассандры в Потоке был четким. Она покинула эту комнату совсем недавно. Ивейн последовал за невидимым отголоском присутствия своей любимой… «Что?!» Не сейчас! Он разберется в своих чувствах после.

Вниз по лестнице. Налево. В дверь. Направо.

Он выскочил во внутренний двор. Кассандру нес на плече невероятно крупный мужчина. Рядом с ним быстрой походкой шел, озираясь, еще один, худой и лысый. Они подошли к запряженному экипажу.

Лысый увидел Ивейна и что-то сказал большому. Тот обернулся. Небрежно швырнул девушку на землю и вытащил из ножен меч. Лысый тем временем распахнул дверь повозки и принялся втискивать Кассандру внутрь.

Нельзя терять время.

Ивейн побежал навстречу противнику.

– Еще не доводилось мне убивать паладинов, – оскалился верзила.

Он был выше Ивейна на пару голов и раза в два шире в плечах. Кольчуга без рукавов обнажала толстые мускулистые руки. В его огромном кулаке обычный меч казался кинжалом.

– Уже и не доведется, если не уберешься с моего пути!.. – злобно прорычал Ивейн и бросился в атаку.

Несмотря на размеры, враг оказался поразительно быстр. Ивейн неприятно удивился, когда гигант почти играючи отразил первые выпады. И тут же рубанул сам. Ивейн вовремя подставил свой меч, но великан нанес удар с такой силой, что едва не выбил клинок из руки, а заодно чуть не сломал кисть.

Ивейн отступил. Рука болела и дрожала. В ушах звенело от лязга стали.

Дверь повозки закрылась. Сейчас лысый увезет Кассандру, а он ничего не может поделать!

С удвоенной энергией Ивейн бросился на противника. Пара быстрых ударов. Великан сделал шаг назад. Ивейн увидел брешь в обороне – и в тот же миг его клинок оказался там. Сталь оставила глубокий порез на руке воина. Обманное движение, быстрый рывок – меч задел великану ногу.

Всего лишь еще один ублюдок. Просто больше и уродливее остальных. Просто…

Экипаж тронулся. Проклятье!

Похоже, этот так же, как и другие стражники, совершенно не чувствовал боли. Не обращая внимания на раны, как минимум замедлившие бы обычного человека, огромный воин перешел в атаку. Он обрушил два сильнейших удара – каждый был способен перерубить дерево. Ивейн отвел их по касательной, но пропустил пинок ногой.

Напряженные мышцы пресса достойно встретили удар, однако сила его была столь велика, что Ивейн все равно отлетел на несколько шагов и упал на спину.

Прежде чем он смог подняться, гигант уже стоял рядом. Ивейн едва успел перекатиться, чтобы не быть разрубленным пополам. В этот момент противник открылся и Ивейн вонзил клинок ему в бедро.

«Всего лишь еще один ублюдок».

В ответ противник ударил его свободной рукой наотмашь. В голове зазвенело, а в глазах потемнело.

Ивейн перекатился через спину и встал на ноги, пытаясь сфокусироваться.

Его меч по-прежнему торчал в ноге великана. Воин посмотрел на клинок, улыбнулся и вытащил его свободной рукой.

– Тварь!.. – прошипел Ивейн.

Ястреб

Кассандре снилось, что она горит. Схватила ртом воздух и распахнула глаза. Сердце колотилось так, что она слышала его стук. Хотя нет, не его… это был стук колес. За окном проносились деревья, сквозь кроны проглядывал лунный свет. Она лежала на полу экипажа.

– О, проснулась, – сказал евнух. – Признаться, не ожидал, что у тебя хватит духу обратиться за помощью к Ордену. Тем хуже.

Над ней склонилась знакомая фигура с лысым черепом.

– Где пирамида? – спросил кастрат.

Кассандра промолчала. Ее рана. Она осторожно напрягла простреленную ногу. Боль почти не ощущалась. Хорошо. Она сжала кулак.

– Где пирамида? – повторил вопрос евнух со злобой в голосе и поставил свой ботинок прямо на рану.

Кассандра сжала зубы.

– Поищи у себя в заднице, – процедила она.

В его руке блеснул кинжал, он наклонился.

– Придется мне…. – начал евнух, но не успел закончить фразу.

Кассандра изо всей силы ударила его в гортань.

Кастрат поперхнулся собственными словами и выронил оружие, схватившись обеими руками за горло. Его глаза округлились. Он пытался вдохнуть, но получалось плохо.

Кассандра подняла кинжал и села на скамейку рядом. Лезвие вновь уперлось евнуху в шею. Возможно, слишком сильно – когда экипаж снова тряхнуло, по горлу потекла тонкая струйка крови.

– Прикажи вознице остановиться, не то следующая кочка может стать последней в твоей ничтожной жизни, – сказала Кассандра.

Паладин

Гигант приближался.

Ивейн глянул по сторонам в поисках того, что можно использовать в качестве оружия. Каменные скамейки, фонтанчики, кусты… Это была дворянская усадьба, а не тренировочный двор. Он попятился. Нужно выиграть время, чтобы придумать какой-нибудь план, какую-то уловку.

Но противник не собирался дать ему этого времени.

Ивейн отпрыгнул от немного неуклюжего выпада. Все же рана в бедре слегка замедлила великана.

Противник снова взмахнул мечами.

Ивейн кувыркнулся в воздухе, пролетев между двумя клинками. Он ударил врага кулаком в грудь. С таким же эффектом можно было бить, например, по скале. Снова сталь рассекла воздух, уже гораздо ближе.

Снова Ивейн отступил.

Он продолжил «танцевать», уворачиваясь от клинков и надеясь, что противник проявит хотя бы малейшие признаки усталости. Скоро яростный темп должен истощить этого верзилу. Никто не в состоянии махать тяжелыми мечами вечно. Такой тактике боя против крупных противников его учили на уроках фехтования.

Вот только великан, похоже, не посещал подобных занятий. Он рубил и колол все энергичнее, превратившись в ураган из мышц и стали. Время шло, а в его маленьких прищуренных глазах не промелькнуло и тени усталости. Его лицо, бледно-розовое в лунном свете, вообще не выражало никаких эмоций: человек, занятый привычной рутиной.

Вдох, взмах, удар.

Вдох, взмах, удар.

Клинки чертили в воздухе смертельные линии, заставляя пятиться к зданию усадьбы. А вскоре Ивейн заметил, что его собственные движения уже не столь быстры, как раньше, что он все чаще хватает ртом воздух. И ничего не мог противопоставить врагу. Он отступал и отступал, покуда не ощутил спиной холодок каменной стены. Ивейн пригнулся, и два клинка скрестились у него над головой.

Вот он – единственный шанс!

Искры и каменная крошка посыпались на лицо, попали в глаза, на время лишив зрения. Но Ивейн не обращал на это внимания.

Мертвой хваткой он вцепился в толстые бугристые предплечья великана. Стал напирать на противника, используя каждую частичку оставшейся в теле энергии, каждый тренированный мускул. Одна нога согнулась и уперлась в стену, вторая в землю, мышцы пресса напряжены, раздувшиеся грудь и спина дают дополнительную силу рукам, которые сжимают кисти врага как в тисках.

Противник сейчас неустойчив.

Ивейн зарычал сквозь стиснутые зубы. Нужно лишь приложить немного больше усилий. Немного. Целое долгое мгновение они оставались единым каменным изваянием – застыв в позе своей борьбы, став частью стены. Ивейн почувствовал на своем лице тяжелое дыхание врага. Затем ему показалось, что гигант слегка отклонился назад. Так! Еще чуть-чуть.

Великан тихо рыкнул, и Ивейн ощутил, что ноги болтаются в воздухе.

Еще один негромкий рык – и, словно отгоняя назойливое насекомое, гигант махнул руками и стряхнул его с себя.

Чудом Ивейн сумел не упасть – остался стоять на одном колене. Но сверху уже мчалось беспощадное лезвие меча. Увернуться не хватало времени. Инстинктивно Ивейн выставил навстречу клинку левую руку…

Что-то горячее брызнуло на лицо. Капли попали в рот, и он ощутил соленый привкус.

Изумленный Ивейн уставился на обрубок своей руки.

Странно.

Совершенно не больно. Он перевел взгляд на кусок окровавленной плоти, который мгновением раньше был его частью, а теперь валялся на земле как мусор. Неужели все это происходит на самом деле?

Тут он вспомнил, что где-то неподалеку должен быть верзила, желающий снести ему голову. Так почему же он этого еще не сделал?

Откуда-то сверху раздалось недовольное ворчание. Ивейн поднял голову. На высоте второго этажа в воздухе висел гигант, размахивающий обнаженными клинками и смешно дергающий ногами.

Как?! Какого?..

Ивейн посмотрел на правую руку, повернул ладонью вверх. Тускло блеснул металл браслета. Снова перевел взгляд на обрубок. Ровный срез аккурат под локоть. В центре красного круга виднелись белые кости. Но боли до сих пор не было. Даже кровь перестала течь. Более того, ему казалось, что кисть все еще на месте.

Он сжал фантомный кулак.

В тот же миг вверху раздался хруст. Ивейна окатило теплым липким ливнем. Бесформенная окровавленная туша с громким шлепком плюхнулась на землю. Изображение перед глазами начало расплываться.

Ивейн почувствовал, как земля уходит из-под ног.

Ястреб

Экипаж качнулся и замер.

– А теперь мы вернемся, и ты отведешь меня к сестре, – потребовала Кассандра.

Евнух искривил рот. Глаза прищурились.

– Боюсь, мой ответ тебе не понравится.

Кассандра сильнее прижала клинок к его горлу.

– Ты сделаешь то, что я говорю, или…

– Твоей сестры там нет, – перебил ее евнух.

Кассандра опешила. Наверняка этот гад врет, чтобы запутать ее.

– Ты лжешь!.. – прошипела она.

Евнух поднял руки:

– Я нахожусь не в том положении.

Кассандра пыталась прочитать в его глазах правду, но с таким же успехом можно было гадать по кофейной гуще.

– Где она?

Евнух смотрел прямо, не моргая.

– Мертва. Я приказал убить ее в первый же день. Тело сбросили в канал.

Дыхание перехватило. Нет! Неправда! Он лжет. Он…

Тонкие пальцы впились в запястье. С неожиданной силой евнух вывернул ей руку за спину. Кассандра вскрикнула. Ладонь разжалась, и она выронила кинжал.

– Не дергайся, иначе придется сломать тебе руку, – предупредил он.

Но Кассандре было плевать. Она слышала только одно слово: «Мертва!»

Зарычав, словно попавшая в капкан лисица, она изо всех сил дернулась вперед. Будто острое жало пронзило плечо и ключицу. Раздался хруст.

В награду за боль Кассандра смогла повернуться к удивленному евнуху. Она ударила его в лицо здоровой левой рукой. Ярость придала сил. Еще раз, еще и еще. Евнух потерял равновесие и упал. Кассандра прыгнула на него, как дикая кошка.

Бить! Бить что есть мочи!

Слюни, кровь и зубы полетели в стороны от разбитого лица врага.

На полу блеснул кинжал.

Прежде чем она поняла, что делает, Кассандра схватила клинок и погрузила по самую рукоять в глазницу своему врагу.

– Тва-а-арь! – закричала она в окровавленное лицо.

Ноги евнуха дернулись, исполнив предсмертный танец, и застыли. В воздухе запахло дерьмом. Похоже, ублюдок сумел обделаться напоследок.

– Тварь, – повторила она и плюнула в изуродованную физиономию.

Труп не ответил.

Собравшись с силами, Кассандра толкнула ногой дверь и вывалилась из кареты.

По тропинке во всю прыть убегал возница. Она выругалась. Посмотрела на помост. Затем попробовала поднять правую руку… и, чтобы не закричать, выругалась еще раз. Намного крепче, чем в первый. В таком состоянии ей не управиться с лошадьми.

Стараясь сильно не наступать на простреленную ногу, Кассандра встала и медленно поковыляла обратно к усадьбе.

Глава 19

Сестры

Паладин

Ивейн открыл глаза. Сколько же времени он спал? Может, несколько мгновений, а может, и часов. И где он, к покойникам, вообще? Высоко-высоко простиралось бескрайнее ночное небо с мирно мерцавшими звездами. Одни крупнее, другие помельче, все переливаются разноцветными оттенками – прямо как драгоценные камни. Хорошо вот так лежать на мягкой траве и смотреть на них…

Вот только рука жутко чесалась. Нет, не чесалась – горела!

Ивейн протянул к небу обе руки и посмотрел… Левая заканчивалась у самого локтя. Он резко сел.

– А-а-а! – завопил во все горло.

Боль была всепоглощающей.

Левая рука варилась в кипящем масле, ее разрывали на части крюками, заживо сдирали с нее кожу. Так ему казалось. На самом деле уродливый окровавленный обрубок, когда-то бывший его частью, лежал рядом.

Ивейн кричал и кричал, пока голос его не стал сиплым, но и тогда продолжил громко хрипеть надорванными связками. Наконец, когда сил даже и на это не осталось, он опустил голову на грудь, всхлипывая, бормоча себе под нос какую-то невнятную чушь. Он чувствовал, что из глаз текут слезы, изо рта капает слюна, как у младенца или полоумного, но ему было все равно.

Он – беспомощный калека. Неполноценный уродец, который годится теперь разве что стоять на улице с протянутой рукой. Оставшейся рукой.

Мутнеющий взгляд уставился на кусок мяса размером с корову. Сейчас в этой кровавой туше с большим трудом можно было распознать человеческие останки.

Как это получилось?! Не мог же он…

Волна жара обдала с ног до головы. На теле выступил пот, который моментально испарился. Ураган ворвался внутрь и пытался разорвать плоть на части.

Ивейн затрясся всем телом. Он услышал, как стучат друг о друга челюсти. Бесконечная энергия бушевала внутри него, сражаясь с невидимым барьером. Будто свирепый шторм посылал волну за волной, пытавшиеся смыть каменный волнорез, но разбивавшиеся о него раз за разом.

Ноздри уловили запах горящей плоти. Теперь жгло уцелевшую руку. Он поднял ее к глазам и увидел, что браслет, вживленный в запястье, раскалился докрасна. Паника с новой силой овладела сознанием.

Успокоиться.

Ивейн прикрыл глаза. Он сгорит заживо, если не сможет обуздать Великий Поток. Словно издалека в голове всплыл голос мастера, наставляющего юных аколитов… Как же давно это было!.. Ивейн сжал кулак, попытался унять дрожь. Он вспомнил давно забытое чувство полноты, когда энергия Архэ наполняет тело, словно вода пустой сосуд.

Медленно. Медленно позволить Потоку течь через себя. Так… Боль в запястье усилилась. Терпеть! Еще немного… Ивейн вышел из моря, кипящего мощью Архэ, на пустынный берег. Волна энергии отхлынула, оставив знакомую пустоту. Ивейн шумно выдохнул.

Новым взглядом он посмотрел на обрубок.

Калека? Возможно. Беспомощный?

На короткий миг Ивейн открылся Потоку. Хлынувшее тепло моментально наполнило тело новыми силами. Он легко вскочил на ноги.

О нет!

Ему захотелось рассмеяться. Сколько бы врагов теперь ни стояло на его пути, он уничтожит их всех. Всех до единого! Все они теперь лишь пыль. Меньше чем пыль. Никто и ничто перед мощью Архэ, перед его мощью.

Тут он вспомнил о Кассандре, и мимолетная эйфория улетучилась. Если этот лысый ублюдок что-то с ней сделал… Ивейн увидел, как трава на газоне вокруг него пригнулась к самой земле. Смерть станет для евнуха спасением от того, что его ждет.

Где-то вдалеке прокричала ночная птица. Деревья стали попадаться все чаще. Начинался лес. Дорога сузилась до тропинки, по которой едва ли разъедутся две повозки. Ивейн бежал в ту сторону, куда экипаж увез Кассандру. Он чувствовал, что девушка уже близко. Но в то же время ее след в Потоке становился все слабее. Возможно, она ранена. Только бы успеть вовремя…

Наконец, когда тревога уже почти полностью завладела мыслями, вдалеке показалась невысокая фигура. Ивейн облегченно выдохнул.

Кассандра сильно хромала. Оступилась.

Упала и больше не двигалась.

Сердце молотом ударило в грудную клетку. Ивейн помчался к девушке и склонился над ней, опасаясь того, что увидит.

Ее грудь едва заметно вздымалась. Жива!

Но с ней было далеко не все в порядке. Правое плечо сильно возвышалось над левым. Одна штанина насквозь пропиталась кровью.

Кассандра открыла глаза.

– Ивейн… это ты или у меня бред?.. – прошептала она.

– Не трать силы… – хрипло сказал Ивейн, не узнав собственный голос: он говорил так, будто позавтракал битым стеклом, – теперь все в порядке. Я позабочусь о тебе.

Одним движением он разорвал окровавленную штанину. В бедре зияла дыра с большой палец в поперечнике. Из раны продолжала течь кровь.

Кассандра покачала головой.

– Нет. Не в порядке. Он сказал… сказал, что убил ее.

Она всхлипнула.

– Мы во всем разберемся… – Сейчас главное – заставить ее успокоиться.

Ивейн одной рукой снял с себя пояс и, упершись коленом, перетянул ногу немного выше раны.

Лицо Кассандры скривилось.

– Нужно остановить кровь, – пояснил Ивейн.

Импровизированный жгут помог. Кровь почти перестала течь. Но надолго оставлять его так нельзя.

– Не важно, – сказала Кассандра.

На ее глазах выступили слезы.

– Теперь уже все не важно, – повторила она, словно в бреду.

Тут взгляд Кассандры замер на левой руке Ивейна. Вернее, на том, что от нее осталось. Девушка сделала отчаянную попытку сесть, но тут же охнула и легла обратно.

– Твоя рука!.. – задыхаясь, выдавила она.

– Береги силы, – сказал Ивейн, аккуратно ощупывая поврежденное плечо.

Перелома нет. Значит, нужно вправить сустав, пока мышцы не привыкли к такому состоянию.

– Но… – начала она.

– Прости, – перебил ее Ивейн, – мне придется сделать тебе больно.

– Что?.. – непонимающе, едва слышно шепнула девушка.

Ивейн поставил ногу возле ключицы Кассандры и резко дернул ее руку в сторону и вверх. Раздался хорошо различимый щелчок. Девушка вскрикнула и сразу обмякла. Но плечо приняло нормальные очертания.

– А теперь – идем, – сказал Ивейн.

Он легко подхватил ее уцелевшей рукой.

Несмотря на то что он использовал лишь одну руку, девушка казалась не тяжелее ребенка. Ему не составляло труда нести ее.

– Наверное, ты меня сейчас ненавидишь… – прошептала она. – Лучше бы ты дал мне умереть. Из-за меня у всех только беды…

– Я люблю тебя, – перебил ее Ивейн неожиданно для самого себя.

«Что?!» – удивился внутренний голос.

Полузакрытые глаза Кассандры широко распахнулись. Она едва заметно качнула головой.

– Я люблю тебя, – повторил Ивейн, уже хорошо понимая значение слов, вылетающих из его рта.

Он остановился и нежно поцеловал ее в губы. Они оказались холодными как снег. Слишком большая потеря крови. Ивейн содрогнулся от мысли, что это может быть их прощальный поцелуй. Он снова подхватил ее и прибавил шагу.

Кассандра молчала. Ее веки были сомкнуты. Ему показалось, что она потеряла сознание. Вдруг девушка приоткрыла глаза.

– Как думаешь… это правда? – едва слышно шевельнулись ее губы. – Про Вайю?

– Не знаю, – честно ответил Ивейн.

– Сможешь почувствовать, если она жива? Если ее держат где-то внутри?

Паладин задумался.

Он еще не осознал вновь обретенные способности в полной мере. Что ему дозволено, а что нет? Оставшийся в здоровой руке имплант по-прежнему мешал использовать Архэ.

К тому же оставалась проблема с приором Аттиком. Малейший намек на то, что он может направлять Поток, даже не в полной мере и крайне ограниченное время, – и имплант в сердце обеспечен.

Но он зашел слишком далеко, чтобы сейчас отступиться. Кассандре нужна его помощь. Возможно, это единственный шанс сблизиться с ней. Он ведь уже решил покинуть Орден, разве нет? Приор Аттик и Сулла не смогут его остановить.

Лучше уж им не пытаться.

– Я попробую, – честно сказал Ивейн.

Но Кассандра его уже не слышала – ее ресницы вновь сомкнулись.

Наконец показались очертания усадьбы. Ивейн вошел в ворота. Во дворе его уже ждал приор Аттик. Суровое лицо командира не выражало ничего хорошего.

– Сулла мертв. Тебе придется многое объяснить, Ивейн, – сухо сказал Аттик.

– Я понимаю. – Юноша думал, что сказать дальше.

«Одним противником меньше…» – злорадно прошипел хриплый голос в глубине сознания.

Может, стоит здесь и сейчас заявить о том, что он не желает возвращаться в Орден? Нет. Не то место и не то время. Лучше не спешить. Возможно, удастся избежать кровопролития.

– Эта девушка ранена, – сказал Ивейн, – она потеряла много крови. Я должен ей помочь, а после все объясню.

Кассандра снова приоткрыла глаза.

– Я в порядке… – попыталась возразить она, но слабеющий голос прозвучал крайне неубедительно.

Она вновь безвольно обмякла, прикрыв веки.

Ивейн направился к особняку. От его внимания не ускользнуло, каким взглядом смотрел Аттик. Этот еще доставит проблем… Приор направился следом.

Ивейн вошел. Он заметил, что в одной комнате дверь выбита и там горит светильник. Заглянул внутрь. В крохотной комнатке с единственной кроватью сидела старушка и что-то быстро рассказывала на гномьем наречии дюжему парню.

Вначале Ивейн решил, что это один из стражников, но парень посмотрел на него с испугом.

– Не враг, – сказал парень. – Работать здесь, – он постучал себя по груди. – Работать здесь, – и указал на старушку, которая тряслась от страха.

– Не враг, – ответил Ивейн и шагнул в комнатушку.

Пожилая женщина вскочила с кровати, и он уложил туда Кассандру. Ее глаза немного приоткрылись, она попыталась что-то сказать, но сил не хватило.

Старушка покачала головой.

– Плохо! – сказала она.

Ивейн уже осматривал ногу. Действительно плохо – пуля вошла в ногу, но не вышла.

– Нож, – сказал Аттик, который тоже вошел в комнату.

Приор медленно разрезал ладонью воздух.

– Нож, – повторил он, буравя взглядом то служанку, то парня.

Ивейн вопросительно посмотрел на своего командира. Слуги тоже переглянулись. Парень кивнул, видимо поняв, что хотят незваные гости, и хотел уйти, но Аттик схватил его за рукав.

– Вино. Пить, – и он сделал вид, что пьет из бутылки.

Парень закивал. Похоже, эти слова ему были знакомы. Он вышел из комнаты.

Старушка тем временем снова покачала головой. Она положила руку на лоб Кассандре. Та приоткрыла глаза, но ненадолго.

– Плохо, – повторила пожилая служанка.

Вскоре молодой слуга вернулся. Похоже, он понял, что собирается делать Аттик. Парень принес тонкий острый нож, бутылку красного вина и металлическую кружку.

Не теряя времени, приор налил в кружку вина, обмотал ручку тряпкой и поднес к пламени свечи.

– Держи, – сказал он Ивейну.

Страх заполз в душу. Позволить ли Аттику сделать то, что он задумал? Резать плоть на живую, вот так – на кровати в комнате прислуги… Ивейн задумался о том, чтобы обратиться за помощью к Архэ. Но он не целитель. Вряд ли сможет справиться сам.

– Держи! – настойчиво рыкнул Аттик. – Или эта девушка умрет до того, как взойдет солнце.

Ивейн послушно взялся за ручку. Приор тем временем принялся водить лезвием ножа по пламени другой свечи.

Запахло нагретым вином. Вскоре на поверхности появились пузырьки. Ивейн аккуратно убрал кружку от пламени, поставил ее на пол.

Аттик указал на изголовье кровати.

– Держи, – приказал он.

Ивейн послушно прижал плечи Кассандры к ложу.

Аттик подошел к кровати с другой стороны и показал слуге, как держать ноги. Тот закивал и вцепился в лодыжки Кассандры своими крепкими руками мастерового.

– Прости… – прошептал Ивейн, надеясь, что Кассандра без сознания.

Его сердце колотилось так, что в ушах грохотало. Он был готов тысячу раз поменяться с Кассандрой местами.

Аттик взял нож и сделал разрез по ране.

Кассандра распахнула глаза и закричала. Ее крик разрывал барабанные перепонки, но Аттик продолжил резать. Девушка забилась в конвульсиях. Ивейн стиснул зубы так, что скулы свело от напряжения.

Наконец нож в ране замер. Еще миг – и из раны показался металл. Со стуком пуля упала на пол. Аттик позволил Кассандре перевести дух.

Она тяжело дышала. Посмотрела на него, а затем на Ивейна.

– Теперь нужно промыть рану горячим вином, – пояснил он в ответ на ее немой вопрос, – если этого не сделать, может возникнуть инфекция.

Кассандра, едва заметно кивнув, сглотнула и облизнула пересохшие губы таким же сухим языком.

Аттик взял кружку и тонкой струйкой начал лить дымящуюся жидкость в рану.

Кассандра зарычала.

Ее тело изогнулось в попытке освободиться от мучений. На шее вздулись вены. Слезы струились из глаз, слюна пузырилась в уголках рта. Ивейн едва сдерживался, чтобы не выхватить проклятую кружку и не выплеснуть ее содержимое приору в лицо. Когда уже казалось, что этой пытке не будет конца, Аттик убрал пустую кружку в сторону. Парень со старушкой с видимым облегчением отошли от кровати.

Аттик осмотрел рану. Видимо, удовлетворенный результатом своей работы – кивнул.

– Мне нужно позаботиться о теле Суллы, – сказал он и направился к выходу. – Даже не думай о том, чтобы исчезнуть, – одарил он Ивейна колким взглядом.

Ивейн не думал. Пока.

– Ты молодец, – сказал он, гладя девушку по голове.

Кассандра, похоже, была слишком слаба, чтобы говорить.

– Будет лучше, если поспишь немного, – сказал он.

Но она схватила его за руку, неожиданно порывисто.

– Найди Вайю… – прошептала ему.

Короткая речь отняла остатки ее сил. Глаза вновь закрылись.

Ивейн повернулся к слугам.

– Девушка, – сказал он.

– Девушка, – повторила старушка, явно не понимая значение слова.

Ивейн указал на Кассандру.

– Девушка, – еще раз сказал он.

Старушка закивала.

– Другая девушка, – сказал Ивейн. – Две.

Он показал два пальца.

Пожилая служанка покачала головой и показала один палец.

Похоже, что она не видела здесь других девушек. Неужели Вайя и вправду мертва? Все усилия были напрасны? Это разобьет Кассандре сердце. Тут ему пришла в голову одна мысль. Если служанка не видела Вайю в доме, то, возможно, ее держат там, куда слугам ходить не дозволяется. Должна быть комната, закрытая на ключ.

Он подошел к двери, прикрыл ее и сделал вид, что запирает. Затем притворился, что не может открыть.

– Подвал, – тут же сказала пожилая женщина. – Слуги – нельзя, – пояснила она.

Вспыхнула искорка надежды.

– Покажи мне, – попросил Ивейн.

Старушка переглянулась с парнем. Тот чуть подумал и кивнул.

Она встала, взяла со стола одну из свечей и вышла из комнаты. Ивейн поспешил за ней. Дверь в подвал оказалась за лестницей. Паладин дернул за ручку, но дверь ожидаемо оказалась заперта. Тогда он позволил Потоку войти в свое тело.

Энергия столь плотная, что ее можно было почти потрогать, наполнила конечности небывалой силой. Все происходящее стало не более важным, чем раздумья о том, что съесть на завтрак.

Ивейн прислушался к чувствам.

После стольких лет тишины голос Архэ гремел как гроза; звонил как колокол; шумел как водопад. Ему, Ивейну, нужно учиться, многому учиться.

Учиться заново.

Ивейн ударил ногой в замок. С первого же удара дверь влетела внутрь помещения, вырвав часть косяка. Пожилая служанка подпрыгнула. Ивейн взял из ее рук подсвечник и вошел внутрь.

Спертый воздух пах мочой и испражнениями. Ивейн поднял свечу над головой. Даже с его зрением он не сразу смог разглядеть призрачный силуэт в дальнем конце помещения – подвал оказался довольно большим.

Ивейн приблизился.

Он чувствовал, как кровь в его жилах превращается в жгучее пламя. От увиденного ему захотелось еще раз убить всех тех, кого он уже убил сегодня. Прикованная к стене цепью, на каменном полу лежала девушка. Светлые волосы закрывали ей лицо. Это была ее единственная одежда. Тело покрывали синяки и грязь. Эти твари даже не дали ей сосуд, чтобы справлять естественные нужды. Бедняжке приходилось делать это неподалеку – насколько хватало длины цепи.

Рука непроизвольно сжалась в кулак. Здание задрожало, и с потолка посыпалась штукатурка. Старушка-служанка испуганно закрутила головой.

Правую руку обожгло, и это слегка отрезвило. Ивейн отпустил Поток. Подбежал к девушке и откинул ей волосы. Он увидел, что даже в таком истерзанном состоянии она была красива. Хотя и совершенно не похожа на Кассандру.

– Вайя. – Он осторожно потряс ее за плечо.

Она открыла глаза и тут же испуганно отшатнулась.

– Нет! – закричала она. – Нет! Не делайте этого. Я согласна, согласна на все, только не бейте больше…

Вайя поджала ноги и вжалась в стену, словно это могло дать ей защиту. Ее нижняя губа дрожала. Ярко-голубые глаза блестели слезами.

– Не бойся меня, – осторожно сказал Ивейн, – я друг твоей сестры. Я здесь, чтобы помочь.

Глаза девушки округлились.

– Касс здесь? – с надеждой спросила она.

Но тут же замотала головой.

– Нет! Нет! Лучше уведи ее отсюда! Если ее схватят…

– Все в порядке, – спокойно сказал Ивейн. – Люди, которые сделали это с тобой, мертвы.

Вайя прижала к лицу ладони и заплакала.

Тут подошла пожилая служанка. Ивейн даже позабыл о ее присутствии. Она где-то раздобыла простыню, которую набросила на плечи девушке. Старушка стала что-то быстро говорить на своем языке и гладить пленницу по голове.

Ивейн изучил цепь и место крепления к стене. Ее установили недавно – на металле не было и следа ржавчины.

Но трех сильных ударов мечом цепь не выдержала. Ивейн помог девушке подняться и поддерживал, чтобы она не упала. Похоже, что ее не очень хорошо кормили, если кормили вообще, – она едва держалась на ногах.

Все вместе они вышли в коридор.

– Что с Касс? – спросила Вайя. – Она в порядке?

Ивейн не стал лгать.

– Она ранена. Потеряла много крови. Но она справится. Должна справиться.

– Да, – Вайя кивнула, – она сильная. Можешь отвести меня к ней?

Ивейн помог Вайе дойти до комнаты служанки. Пока они шли, в его груди расцветало чувство исполненного долга. Не зря он преступил законы Ордена. Не зря решил помочь Кассандре. Не зря он, черт возьми, лишился руки…

– О, Создатель! – прошептала Вайя, увидев сестру.

Забыв о собственной усталости, она метнулась к кровати. Словно почувствовав это, Кассандра открыла глаза.

– Вайя, – она улыбнулась, но тут же уголки губ опустились. – Должно быть, мое зрение опять решило поиздеваться над душой… – еле слышно пробормотала она и прикрыла веки.

Ивейн почувствовал одновременно радость и гордость. Он совершил хороший поступок. Что-то защипало в носу…

Вайя наклонилась, легко провела кончиками пальцев по овалу лица сестры. Кассандра распахнула глаза.

– Это правда ты!..

Ивейн ожидал, что Вайя поцелует Кассандру в щеку или лоб. Но вместо этого их губы соединились и рты приоткрылись друг другу. На фоне огонька свечи мелькнули языки. Кассандра запустила руку в волосы Вайи. Время шло, поцелуй длился, а девушки так и не выпускали друг друга из объятий.

Ивейн замер, открыв рот. Он не считал себя экспертом в поцелуях, но даже он понимал, что сестры так не целуются.

Глава 20

Аманат

Наемник

…Денар понимал, что спит.

Все вокруг было каким-то неестественным: трава, на которой он лежал, – слишком зеленой, небо над головой – слишком голубым, улыбающееся лицо склонившейся над ним женщины – красивее и моложе, чем Денар его запомнил.

Ярко-зеленые глаза с рыжими искорками смотрели, казалось, прямо в душу. Женщина улыбнулась и отошла от него.

Денар сел. Он был полностью обнаженным, если не считать повязку из листьев и травы на ноге, которая, кстати, больше не болела. Денар посмотрел на женщину. Да, это определенно она: темные волосы, веснушки, острые скулы и такой пронзительный взгляд немного раскосых изумрудных глаз…

А затем он немного опустил взор и увидел шрам. Словно ожерелье, красная змейка свернулась кольцом вокруг шеи, выделяясь на белоснежной коже.

Денар попытался шагнуть к ней. Той, чье лицо хранил в памяти столько лет… Но не смог сдвинуться с места. Он посмотрел вниз и увидел, что повязка из листьев опутала всю ногу, пустив побеги в землю, и продолжает расти, покрывая тело. Он попытался освободить конечность из опутывающих ее оков, но растения держали крепко.

Они продолжали разрастаться – вот уже вся нижняя часть тела покрылась зеленым одеянием. Новые побеги тянулись все выше и выше, обвивая грудь и руки. Денар хотел закричать, но растения заползали в рот и в нос, сдавливали легкие. Он почувствовал, что задыхается…

Внезапно все прекратилось.

Денар открыл глаза.

На него смотрела длинная лошадиная физиономия, выпуская горячий воздух из широких ноздрей прямо в лицо человеку. Увидев, что он очнулся, животное радостно фыркнуло, забрызгав хозяина слюной.

– Пегас… – Денар погладил вороного одной рукой.

На короткий миг все произошедшее предстало страшным сном. Как же хотелось, чтобы так все и оказалось…

Денар приподнялся, опираясь на локоть, и осмотрелся. Он лежал на подстилке из шкур в окружении фруктовых деревьев. Крона пышной пальмы закрывала собой жаркое солнце, даруя такую желанную тень. Неподалеку слышался скрежет камня о металл – кто-то точил клинок. Денар сел и сразу же почувствовал, что жутко хочет есть. Никогда в жизни он не испытывал такого голода.

– Капитан! Ты все-таки очнулся! – загорланил Уорд. – А я уже хотел отрубить башку этому колдуну!

В одной руке он держал свой огромный меч, положив его на плечо, в другой сжимал точильный камень. Бросив и меч и камень на песок, великан заключил Денара в свои медвежьи объятия.

– Уорд… – задыхаясь, прохрипел Денар, пытаясь не быть расплющенным, – у нас есть что-нибудь пожрать? Убил бы за кусок мяса…

– Э-э-э… где-то оставалась свиная колбаса, сейчас принесу, – задумчиво пробормотал гигант.

К радости Денара, великан отпустил его. Наконец-то получилось свободно вздохнуть.

– Господин Денар, – Сейдин неслышно появился с другой стороны, – голод – это хорошо. Ваш организм потратил много энергии на то, чтобы исцелить себя, нужно ее восполнить.

– Сколько времени я провел без сознания?

– Почти двое суток. Вам здорово досталось. Нога была сломана. Можете стоять?

Денар посмотрел вниз: правая штанина изорвана, ткань пропитана кровью, но нога под ней оказалась в порядке. Он попробовал встать. Его слегка пошатывало от слабости, но ноги держали.

– Вроде.

Подошел Уорд. В одной руке он нес грязную металлическую тарелку, на которой лежали половина кольца черной колбасы и краюха хлеба, а в другой – полупустой бурдюк. Денар выхватил тарелку из рук недоумевающего друга и принялся жадно отрывать куски колбасы зубами и проглатывать их, почти не жуя. Утолив первый голод, он запил пищу несколькими большими глотками вина из бурдюка. Вино оказалось теплым и слегка подкисшим, но ему было все равно. Затем он сел и продолжил поглощать колбасу и хлеб уже не такими быстрыми темпами, стараясь хоть немного пережевывать еду.

– Ха! Капитан, смотрю, ты и вправду изрядно проголодался. Никогда не видел тебя таким, – удивился Уорд.

– Лучше скажи: что здесь произошло? Как мы уцелели в этой бойне? Что с остальными ребятами? Кто еще выжил?

Взгляд великана потускнел.

– Дело дрянь, капитан. Когда ты напал на этого Пророка, я думал, что ему точно конец. Но он махнул рукой, и ты отлетел во-о-он в ту стену! – Уорд указал рукой куда-то за его спину.

– Да, я помню, – Денар попытался восстановить в голове события, – но я ведь достал его! Человек не может жить с такой раной!

– Человек – нет. Но эта тварь выжила. Я сам видел, как он вытащил клинок из груди! А потом какая-то сволочь меня подстрелила. – Уорд потрогал пальцем рану над правой бровью.

– Должно быть, чертовы сосунки решили, что я мертв, – продолжил великан. – Хрен им! Моя черепушка прочнее какой-то там пули! – Он сделал паузу. – Но проклятые твари забрали мои амулеты. – Гигант почти по-детски насупил брови, проведя рукой по шее, лишенной привычного вороха побрякушек. – А когда я очнулся, то… Все наши… Никто не уцелел. Эти выродки не брали пленных. Кругом лежали только трупы.

Уорд немного помолчал.

– Потом пришел этот, – великан махнул рукой на Сейдина, – сказал, что сбежал. Мы достали тебя из-под завала. Он пообещал, что поможет. Ты заснул и спал два дня.

Уорд снова замолчал. Его и без того не слишком красивое лицо исказилось, когда он продолжил:

– А я тем временем собрал… тела ребят. Нужно их сжечь. Стервятники уже начали слетаться… Они… там, – великан указал на руины большого здания, – я имею в виду наших парней, не стервятников.

Слова варвара не стали неожиданностью. Еще когда Денар очнулся, то понимал, что все кончено. Что «Черных эстоков» больше нет. Почти двести пятьдесят верных ему людей сложили головы, выполняя идиотский приказ идиота-командира. Но Уорд словно поставил окончательную точку, развеяв последнюю надежду.

Денар обратился к Сейдину:

– Как вам-то удалось уцелеть? Когда я вас видел после той вылазки на мортиры, то не сомневался, что смотрю на покойника.

– Да, мне пришлось пережить несколько неприятных моментов, – при этих словах на мгновение лицо Сейдина передернулось от воспоминаний, – я даже смог пообщаться с Пророком. Думаю, что у него есть господин, которому он служит. Я слышал упоминания о некоем Учителе. Так или иначе, я должен как можно скорее связаться с Храмом, чтобы обо всем рассказать.

– Пророк, Учитель… Что за хрень? – Уорда не впечатлили имена их врагов. – У них одно предназначение – подохнуть. И я им это обеспечу, как только доберусь до них! Жалкие трусы…

– Сейдин, – Денар прервал чересчур болтливого друга, – у меня к вам вопрос. Я знаю этого человека. Того, которого называли Пророком. И самое интересное – я собственными глазами видел его смерть. Давно. Больше десяти лет назад. И вот – я встретил его вновь. Объясните, какого дьявола здесь творится и почему он не сдох, когда я разрубил его почти пополам?

Сейдин некоторое время молчал.

– Этого я не знаю, – задумчиво произнес халду, – но нельзя забывать о том, что возможности Архэ безграничны.

– Посмотрим, что будет, когда я отрублю ему башку. – Уорд все не унимался. – Отрастет ли она после этого. А коли отрастет, я отрублю ее снова!

Денар посмотрел в глаза магу.

– Сейдин, помните, я сказал, что это не мое дело – знать о миссии вашего Ордена? Так вот, я изменил решение. Я хочу знать, что двести сорок шесть смелых людей отдали свои жизни не зря. Я хочу знать, какого дьявола человек, который уже однажды уничтожил мою жизнь, вернулся с того света. И еще. Я хочу знать, как отправить его обратно.

Кровопролитная война с бессами стала расплатой Ангардии за недальновидную политику своего прежнего императора. Услыхав о якобы несметных богатствах, сокрытых в недрах Снежных гор, он организовал походы на северных рубежах, спровоцировав ответную агрессию населяющих эти земли народов. Поначалу раздробленные племена оказывали слабое сопротивление тренированным и дисциплинированным легионам. Ангардийцы принялись изгонять варваров и захватывать все новые и новые территории. В надежде разбогатеть тысячи старателей, золотодобытчиков и прочих авантюристов потянулись на север.

Но один воин, по имени Херкул, сумел сплотить бессов: вначале несколько племен, затем десятки и сотни. Вскоре весь север восстал против империи в едином порыве. За один год ведомые Херкулом варвары не только вернули все потерянные земли, но и вторглись в пределы Ангардии. Дикари одерживали одну победу за другой, грабили города и деревни.

Люди просили поддержки у гномов, но те отказались направить войска под благовидным предлогом, что войну начали сами ангардийцы. Тем не менее моральные убеждения дварфов совершенно не мешали им продавать империи оружие и доспехи в огромных количествах, сказочно разбогатев на этом. Понимая, что само будущее Ангардии под угрозой, император собрал лучшие войска и лично возглавил поход. Он встретился с многократно превосходящей численно армией варваров.

В открытом бою у ангардийцев было мало шансов победить.

Но император Альбион не зря слыл великим стратегом. Местом решающего сражения он выбрал переправу через реку Курон. После этой битвы местные жители стали называть Курон Красной рекой, ибо лишь спустя несколько дней после того, как отгремел последний залп, ее вода вновь обрела обычный мутно-серый цвет.

Альбион разбил хорошо укрепленный лагерь на южном берегу, вынуждая Херкула переходить под шквальным огнем или искать другую переправу. А поскольку по приказу императора все мосты на ближайшие тысячу стадий вокруг разрушили, выбор у варваров был невелик.

Херкул пошел в атаку, как этого и ожидал Альбион. Но когда уже казалось, что имперцам не устоять перед натиском бессов, с севера войско Херкула атаковала еще одна ангардийская армия.

Альбион разделил свои силы: две трети солдат повел сам, а оставшуюся треть – самых опытных воинов, под командованием лучшего генерала, он отправил по морю, на кораблях. Рискуя сесть на мель, флотилия все же вошла в устье реки Курон. Генерал высадил подкрепление недалеко от места сражения и сумел зайти в тыл войску бессов.

Оказавшись между двух армий, Херкул признал поражение и приказал своим воинам сложить оружие.

Военная хитрость и коварство помогли ангардийцам победить, хоть и не без труда. Сам император получил смертельное ранение в той битве. Его сын, Гордиан, новый император, не растерялся в трудный момент. После смерти отца он принял командование и завершил разгром врага. Несколько десятков тысяч варваров оказались в плену, в том числе и Херкул – неназванный король бессов.

В обмен на свободу для себя и своих людей предводитель дикарей пообещал Ангардии мир – и вернуть большую часть отвоеванных земель. А чтобы он не позабыл о своем обещании, новый император заставил короля варваров отдать своего единственного сына, пережившего войну, в качестве заложника. Такая же судьба ждала и еще два десятка вождей – ближайших соратников Херкула: свобода детей в обмен на собственные жизни и жизни тысяч подданных.

С тех пор на северной границе воцарился хрупкий мир. Дети предводителей бессов содержались в Столице. Большинство из них прислуживали во дворце, их даже учили читать и писать.

Лишь один раз в год родителям заложников позволяли увидеть своих отпрысков, да и то не всем. Херкул и еще пять вождей по его выбору приезжали в Столицу на праздник урожая. Туда же доставляли и его сына.

Каждый год несколько магов тайно провозили ценного аманата в Столицу, на встречу с его грозным отцом, а после праздника отвозили уже в новое место.

В этот раз такую миссию возглавлял Сейдин.

Именно сына короля варваров Денар принял за ученика магов. Теперь же одному Создателю известно, что сделает Херкул, когда узнает о пропаже или, хуже того, смерти своего наследника…

– Грядет война! Великая война, – сказал Сейдин, закончив рассказ.

Но Денару было плевать…

Уорд проделал большую работу.

Тела лежали аккуратными рядами, лицами кверху, но все равно многие были изуродованы до неузнаваемости.

До этого момента Денар не отдавал себе отчета, насколько члены отряда стали ему по-настоящему близкими людьми. Большинство он знал немало лет. Ему и раньше доводилось терять товарищей в бою, но потерять всех разом – людей, ставших его семьей, – это было тяжело принять. Странно, но он до сих пор не верил в реальность происходящего. Все эти трупы… они просто не могли быть теми самыми людьми, с которыми он годами делил радость и горе.

Денар шел между рядами тел, отдавая последнюю честь воинам, павшим ради его принципов, или правильнее сказать – ради его тщеславия. Все эти люди могли быть сейчас живы, если бы он усмирил собственную гордыню и принял деньги Пророка.

В этом случае он никогда не узнал бы его настоящую личность. Возможно, и к лучшему. Жил бы себе спокойно до тех пор, пока случайная пуля не отправит в иной мир. Счастье – в неведении, сказал кто-то из мудрецов. Интересно, этот человек задумывался, насколько он прав?

Однако прав и Уорд – покойников нужно сжечь, и поскорее. Жара делала свое дело, и сладковатый запах разлагающейся плоти становилось трудно переносить. Денару пришлось подавить в себе желание исторгнуть обратно первый за два дня обед.

Все же возле одного тела он задержался.

Образ Серрана расплылся и стал каким-то… нечетким. Это еще он, и одновременно уже не он. Смерть постепенно заявляла свои права на тело. Губы приняли синеватый оттенок. Кожа стала изжелта-бледной, под ней больше не чувствовалось биения жизни. Тонкие руки выглядели так, будто сделаны из воска. Под ногтями осталась грязь странного иссиня-черного цвета…

Денар разжал кулак и увидел, что его собственные ногти оставили на ладонях кровавые следы.

Глава 21

Пепел

Наемник

К тому времени как они с Уордом закончили все приготовления, уже стемнело. В крепости нашлось немного дерева, а рубить рощу с фруктовыми деревьями Денар не решился. Эта роща смогла пережить даже самих Бессмертных – было бы кощунством уничтожить ее сейчас. В ход пошли шесты, ткань палаток и сухие кусты.

В одной чудом не разграбленной поклаже нашлось четыре больших флакона с ароматными маслами, наверняка стоивших целое состояние. Денар не задумываясь использовал их содержимое для того, чтобы пропитать основание огромного погребального костра.

Тела пришлось сложить штабелями, одно на другое, чтобы предать их огню. Стоя у огромной кучи трупов, обложенных сухими ветками, кусками ткани и вообще всем, что только может гореть, уставший и мокрый от пота, Денар понимал – нужно сказать какие-то последние слова.

Но он все молчал.

Не потому, что не мог найти нужных слов, скорее потому, что понимал: погибшим уже все равно, и что бы он сейчас ни сказал – будет полнейшей ерундой. Разве сможет пустая болтовня вернуть мертвых к жизни?!

Стоявшие рядом Сейдин и Уорд держали в руках зажженные факелы.

Маг передал свой факел Денару и нарушил тишину.

– Смерти нет, – сказал он, – все мы пришли из Архэ и вернемся туда. Наша жизнь в том понимании, в котором мы ее знаем, – всего лишь вспышка в бесконечном круговороте. Мы меняем форму, меняем обличья, но никогда не прекратим свое существование в Великом Потоке.

«Ага, как же, – подумал Денар, – все они превратятся в кучку пепла уже к утру. А через пару лет о большинстве из этих ребят никто и не вспомнит».

Так и не сказав ничего вслух, Денар отвернулся и поджег огромный погребальный костер. Сухие кусты быстро взялись. Полыхнуло масло, и огонь распространился по всей куче трупов.

Вскоре костер пылал так сильно, что рядом стало невозможно стоять от жара, а еще больше – от запаха горящего мяса. Второй раз за сегодня Денар подавил рвотный позыв и отошел на несколько шагов.

Глядя на пламя, он вспоминал другой погребальный костер, который зажег десять лет назад. Костер, на котором он сжигал одно-единственное тело – тело женщины, которую любил.

Ее звали Кейко. Она спасла Денару ногу, а возможно – и жизнь, после ранения, полученного в бою с бессами. Он не знал, как попал в ее хижину. Первое, что он помнил, после того как пришел в себя, – завораживающий взгляд чуть раскосых, изумрудного цвета глаз.

Кейко сказала, что его принесли солдаты. Двенадцать дней и двенадцать ночей она лечила его: промывала края раны, шептала заговоры, готовила целебные снадобья.

К тому времени как Денар смог крепко стоять на обеих ногах, их с Кейко связывали очень… тесные отношения. Все короткое северное лето он провел под крышей ее хижины на границе леса.

Это время осталось в его памяти одним ярким светлым пятном. Они жили как муж и жена. Днем Денар охотился, Кейко собирала травы и врачевала в близлежащей деревне. Вечерами они вместе сидели у костра, рассказывали друг другу истории, пили вкусный травяной чай. Иногда Кейко пела. А прохладными северными ночами они согревали друг друга.

Денару оставалось служить всего один год – и он пообещал вернуться за ней после истечения контракта. Но жизнь плевать хотела на планы людей.

На их беду, легион генерала Мореллона возвращался из похода, во время которого попал в засаду. Среди особо тяжело раненных оказался сын великого полководца – Бенжу.

Кто-то из деревни нашептал генералу, что лесная ведьма (так местные называли Кейко) может исцелять любые ранения. Знахарке приказали вылечить парня, но рана оказалась слишком серьезной. Бенжу умер.

…Они пришли незадолго до рассвета.

Денар вскочил с постели, услышав стук в дверь.

Прежде чем он успел понять, что происходит, дверь распахнулась и четыре гвардейца из личной охраны генерала ворвались в тесную хижину, наполнив воздух внутри дымом коптящих факелов.

– По какому праву вы врываетесь в жилище офицера? – потребовал объяснений Денар.

– Не создавай проблем, – усмехнулся в ответ один из солдат. – Ты же знаешь, кто нас послал.

Хотя Денар и был старше по званию, он знал: гвардейцы подчиняются напрямую генералу. Денар схватился за меч, клинки гвардейцев тоже покинули ножны. Один, без доспехов, против четверых опытных воинов в полном боевом облачении… Наверняка он остался бы лежать с распоротым брюхом, если бы не она.

Кейко встала с постели.

Бросив взгляд на незваных гостей, понимая, чем все может закончиться, подошла к Денару и опустила его руку с мечом.

– Все будет хорошо, любимый, – шепнула она и улыбнулась.

Денар словно завороженный смотрел, как она набросила халат, чтобы прикрыть наготу, и вышла на улицу вместе с гвардейцами.

Но хорошо не было.

Как только Кейко увели, Денар оделся и попытался попасть к генералу. Его не пропустили. Весь остаток ночи он провел у дома, в котором остановился главнокомандующий. Денар испробовал всё: угрозы, просьбы, взывание к солдатской дружбе, но гвардейцы были непреклонны.

А на рассвете запела труба, возвещая общий сбор.

Денар стоял среди офицеров, в первых рядах, отказываясь верить в реальность происходящего. Последней надеждой было, что генерал явится на казнь, и он сможет убедить его отпустить Кейко.

Но Мореллон так и не появился.

Несмотря на мороз, на девушке оставили лишь тонкую сорочку. Однако холод, казалось, не беспокоил ее. Она стояла, высоко подняв голову. Один из гвардейцев накинул ей петлю на шею. Она не сопротивлялась. Другой гвардеец читал приговор, словно какой-нибудь преступнице.

Денар сжал рукоять клинка, готовясь ко встрече с Создателем. Он понимал, что не сможет спасти свою женщину, но просто стоять и смотреть, как вешают его любимую, – он тоже не мог. Тут Кейко нашла его взглядом. Уголки ее рта едва заметно шевельнулись, и она немного качнула головой.

А затем знахарка запела одновременно прекрасную и грустную песню:

Жила-была девица, как лето мила,

– Так грустная песня поет,

Но тяжкое бремя узнала она

– Как жалко, как жалко ее, –

Влюбилась всем сердцем в солдата она.

– Так грустная песня поет –

И тайно венчалась и честь отдала

– Как жалко, как жалко ее.

Тот воин уж скоро ушел воевать

– Так грустная песня поет, –

Жену он оставил, чтоб кровь проливать,

– Как жалко, как жалко ее.

Лишь ветер и дождь слезы льют за окном

– Так грустная песня поет, –

А вести о муже гонец не несет

– Как жалко, как жалко ее…[1]

Денар смотрел в прекрасные зеленые глаза, слушал звонкий голос и не мог двинуться с места. Ноги будто вросли в землю, а рука, сжимающая рукоять клинка, стала каменной. Чары коснулись не только его: лица окружающих солдат, еще мгновение назад озлобленные и ожесточенные, словно преобразились. Даже палач, позабыв о своих обязанностях, застыл с открытым ртом. А Кейко пела все громче:

…Вот осень проходит, зима настает

– Так грустная песня поет, –

Приносит гонец победную весть

– Как жалко, как жалко ее.

Тот воин пал в битве, пришла за ним мгла

– Так грустная песня поет –

Вскричала девица: «Мне жизнь не мила!»

– Как жалко, как жалко ее.

Надела она подвенечный наряд

– Так грустная песня поет –

И сбросилась прямо с вершины скалы

– Как жалко, как жалко ее.

А утром тот воин вернулся с войны

– Так грустная песня поет –

Лишь ранен был он, а теперь исцелен

– Как жалко, как жалко его, –

Но пуст дом любимой, лишь ветер шумит

– Так грустная песня поет.

«Ушла за тобою», – ему говорит

Сварливая баба с клюкой.

Не думая долго, кинжал он схватил

– Так грустная песня поет –

И, не сомневаясь, себя поразил

– Как жалко, как жалко его…

Гвардеец, зачитавший приговор, скомкал желтоватый листок в кулаке и отвернулся. Денару показалось, что сейчас он прикажет отпустить Кейко, которая продолжала петь:

…Кто знает, быть может… в том мире ином,

Друг друга они все ж нашли?

И счастье свое, наконец, обрели…

– Так грустная песня поет.

Но тут песня закончилась. Гвардеец помотал головой, стряхивая наваждение. Губы Кейко что-то прошептали, а затем… палач выбил табурет. Ее ноги дернулись несколько раз и застыли. Люди начали расходиться, а Денар все стоял и смотрел на покачивающееся на дереве одинокое тело женщины, которую любил. Он не хотел смотреть, но не мог отвести взгляд.

Как же он себя ненавидел и презирал в тот момент!..

Наконец, выйдя из оцепенения, Денар решил снять тело, но двое солдат преградили ему путь.

– Генерал приказал, чтобы она висела здесь, пока не сгниет, – сказал один, оскалившись редкими зубами.

Сжав кулаки до боли в суставах, Денар ушел, чтобы вернуться под покровом ночи.

Красным блеснула сталь, отражая лунный свет, и один часовой упал, заливая снег кровью. Через мгновение к нему присоединился и второй. Денару не было их жаль. Он снял Кейко с дерева, отвез далеко в лес.

Там он соорудил костер и предал тело огню.

Он смотрел на пламя до тех пор, пока от костра не остались лишь пепел да белые кости. Затем вернулся в лагерь, отвел в стойло своего боевого коня, снял доспех и, взяв лишь меч, пешком отправился прочь.

Это было чистой воды безумием. Какая-то часть Денара надеялась, что вскоре его убьют. Разбойники, варвары, дикие звери или разыскивающие дезертира легионеры. Ему было все равно. Жизнь потеряла всякий смысл. Он все думал о последних строках предсмертной песни Кейко: возможно ли, что им тоже суждено увидеться в ином мире?

Но судьба снова решила иначе.

Больше года Денар скитался без определенной цели, без гроша в кармане, сломленный духом. Переходя из деревни в деревню, он брался за любую работу, которую только предлагали. Так он прошел через весь Северный континент и добрался до Перешейка – самого неспокойного места в известном мире…

Денар бросил последний взгляд на погребальный костер и пошел прочь. Остаток вечера и большую часть ночи он провел, распивая вместе с Уордом флягу крепкого ликера и вспоминая боевые подвиги минувших дней. Когда Денар заснул, то ему снова снились хижина на границе леса и женщина, которая спасла его. В его сне она по-прежнему была жива и они были счастливы.

Но затем хижина загорелась, а Кейко осталась внутри. Она кричала от страха и боли, когда пламя пожирало ее плоть, а Денар лишь стоял, не в силах преодолеть стену огня. Тело его снова покрыли растения, которые сковали движения и вросли в землю. «Кейко!» – выкрикнул он ее имя последний раз, перед тем как растения заползли в рот и глаза и он больше не мог ни видеть, ни говорить.

Проснулся Денар от того, что кто-то усиленно тряс его за плечи. Такой способ пробуждения стал прямо какой-то недоброй традицией. Естественно, это снова оказался Уорд.

– Капитан! Ну же, капитан, проснись!

– Я проснулся, – с трудом выдавил из себя Денар. Голова дико болела от выпитого вчера спиртного, и встряска великана сделала боль только сильнее. – Прекрати трясти меня.

– Капитан! – несмотря на то, что накануне Уорд выпил едва ли меньше, он определенно пребывал в гораздо лучшей форме. – Всадники приближаются, эльфы их побери! И чертовски много!

Глава 22

Юркан Ин-Калеб

Наемник

– Что?! Какие всадники? Какого хрена им нужно?.. – В голове без устали стучали молотками бесполезные кузнецы.

Денар резко встал и едва не потерял сознание от усилившейся головной боли, пульсирующей в висках. Зря он столько выпил вчера…

Шатающейся походкой подошел к стене, у которой оставил пояс с мечом и доспехи. Кое-как натянув через голову кольчугу, принялся застегивать пояс. Пряжка никак не хотела слушаться.

– Где колдун? – спросил Денар.

– Пошел к воротам, – ответил Уорд.

– Проклятье!.. – рыкнул Денар, продолжая бороться с собственным ремнем.

Непослушная пряжка наконец защелкнулась.

– Ну что ж, пойдем и мы, посмотрим, кого еще сюда занесло. Это место становится чересчур популярным, как я погляжу, – проворчал он.

По пути к воротам пытался собрать мысли, лихорадочно плясавшие в голове. У него не было ни малейшего предположения, кто еще мог сюда нагрянуть. Пророк – или правильнее называть его Бенжу – получил, что хотел, и, скорее всего, считает, что Денар мертв. Мог ли он устроить погоню за Сейдином?

У ворот Денар впервые увидел исход битвы во всей красе. Трупы устилали подступы к замку. Судя по всему, враги позаботились далеко не обо всех своих павших бойцах. Итог сражения стал настоящим пиром для стервятников и койотов. Потревоженные всадниками, направлявшимися к воротам, птицы сотнями взлетали в небо, а пустынные псы разбегались во все стороны.

По крайней мере, это точно не наемники Бенжу. Неизвестные наездники несли знамена, а их лошади были ниже обычных коней – больше похожи на мулов. Денар догадался, кого он видит: милиция – регулярные войска, в которые каждый гномий правитель Перешейка должен ежегодно отправлять бойцов для службы в течение двух лет. Они патрулировали торговые маршруты, создавая видимость борьбы с разбойниками: их было слишком мало, а пустыня была слишком большой.

Каким же образом такой большой отряд оказался здесь, в стороне от Тропы? Вопрос мучил Денара, пока он не разглядел двух всадников, которые возвышались над всеми остальными. Он отказывался верить своим глазам. Черт возьми! Это же Старый Хек и Эдгар – двое из отряда, отправившегося с Крисом за подмогой!

И они ее привели.

Стало ясно, почему Бенжу так спешил и почему пытался купить их верность – он не смог перехватить всех людей Криса и знал, что время работает против него. Но все оказалось напрасно.

Помощь пришла слишком поздно – спасать уже было некого.

– Капитан, Уорд! – Эдгар первый поприветствовал их. – Насколько все плохо?

Парень спрыгнул на землю. Судя по пыльной одежде, взмыленному коню и изможденному лицу, они гнали лошадей почти без остановок.

Старый Хек, как всегда, был немногословен. Спешившись, он лишь кивнул в знак приветствия. Однако взгляд его говорил о многом. В отряде оставался его единственный сын.

– Эдгар, вам удалось! – Денар крепко обнял парня. – Мы считали вас покойниками.

– Только мы вдвоем унесли ноги – и то благодаря Крису! Да будет Создатель к нему благосклонен! Храбрейший человек. Но что произошло здесь? Где остальные?

Денар опустил глаза.

– Никто не уцелел, кроме меня и Уорда. Да и мы выжили лишь потому, что нас сочли мертвыми.

Денар повернулся к старику и положил руку ему на плечо:

– Я сожалею, Хек.

Впервые за все время Денар увидел истинный возраст Хека. Тот наверняка подозревал о своей утрате, но догадываться и знать наверняка – разные вещи. Плечи мужчины ссутулились, голова опустилась на грудь, лицо исказилось, словно от нестерпимой боли. Денару показалось, что он расплачется, но вместо этого Хек оттолкнул его, выхватил из ножен меч, подбежал к стене и принялся изо всей силы рубить ее.

Один удар, два, три – искры и куски камня вылетали из-под меча. После четвертого удара клинок сломался. Хек еще несколько раз ударил по стене рукоятью, затем медленно, содрогаясь всем телом, осел на колени. Денар не стал донимать его утешениями – ничто на свете не вернет ему сына.

И никакие слова тут не помогут.

– Я лично захвачу этого Пророка. Его армия бандитов будет разбита, а все, кто откажутся сложить оружие, – уничтожены! – провозгласил молодой (борода гнома едва-едва доросла до груди) заносчивый командир отряда.

Звали его Юркан Ин-Калеб, сын знатного промышленника из Дхур-Алурда. Наверняка отец хотел сделать сына великим полководцем и решил, что служба в милиции поможет тому получить необходимый опыт.

Парень сильно переживал, что не застал битву. Уж очень ему хотелось одержать свою первую победу на поле боя. В свою очередь Денар сомневался, что он сохранил бы уверенность в себе после столкновения с войском, положившим конец «Черным эстокам». Из тысячи бойцов под командованием Юркана не больше четверти участвовали в настоящих сражениях: не очень богатые и не очень удачливые солдаты, которые были слишком стары, чтобы служить рядовыми в армиях своих городов, но не заслужившие более высокого звания.

Основную же часть отряда составляли зеленые новички-мальчишки (конечно, насколько можно считать мальчишками бородатых гномов). Редко когда правители городов-государств Перешейка отправляли на службу в милицию сто́ящих бойцов, предпочитая оставлять последних в своих личных армиях. Обычно в милицию отправляли новобранцев, всякий сброд или даже осужденных за незначительные преступления в качестве искупления их вины.

Армия Пророка, пусть и серьезно ослабленная битвой с «Черными эстоками», не уступала гномам числом, но состояла из опытных, закаленных в боях наемников. Еще неизвестно, кто одержал бы победу.

Юркан думал иначе.

В пятый раз он расспрашивал Денара о количестве, составе и вооружении вражеской армии. Наконец гном озвучил свое решение:

– Наутро мы отправляемся в погоню!

– Капитан Юркан, – Денар пытался образумить парня, – вам нужно как минимум вдвое больше бойцов. Несколько десятков свободных отрядов Перешейка явилось сюда. Три тысячи воинов! Мы отправили на тот свет половину, но их число по-прежнему огромно. Пошлите гонцов, вызовите еще солдат.

Юркан протестующе замотал головой.

– Господин Денар, я слышал о ваших боевых успехах и уважаю ваше профессиональное мнение, но позвольте напомнить, что милиция имеет в своем распоряжении самое лучшее оружие и снаряжение, какое только доступно. Я покажу!

С этими словами он подозвал одного из бойцов.

– Солдат, дай мне свое оружие!

Боец снял с плеча странное ружье.

Намного короче тех, которые видел Денар раньше: всего локоть или около того в длину. При этом оружие имело более толстый ствол, чем у обычных винтовок. Впереди спускового крючка, перпендикулярно стволу, из цевья торчал небольшой диск, толщиной в пару пальцев человека. Вместо приклада странное оружие оканчивалось увесистым металлическим набалдашником.

– Полностью автоматический восьмизарядный штуцер, предназначенный для стрельбы одной рукой. Им без проблем можно пользоваться даже сидя верхом. – Гном вытянул оружие, а затем ловко перебросил его из одной руки в другую. – Перезаряжается путем замены вот этого диска. Новейшая разработка оружейников моего отца. Стоит целое состояние! Изготовлена пока только первая партия. Лишь мой и еще два отряда на всем Перешейке получили их в свое распоряжение.

Юркан перевернул штуцер:

– В ближнем бою можно использовать вместо кистеня.

Он рассек воздух прикладом‑рукоятью.

– А вот новейший защитный костюм! – Гном указал на одеяние солдата, который одолжил ему штуцер.

С головы до ног тот был облачен в блестящую кольчугу из мелких плоских колец с вкраплениями стальных пластин на груди и животе.

– Наши алхимики разработали особый сплав – в два раза легче и в четыре раза прочнее обычной стали. – С этими словами Юркан без предупреждения выстрелил в грудь бойца.

Тот явно не ожидал такой подлости от своего командира и потому не успел даже дернуться. От выстрела солдат пошатнулся, но устоял на ногах. Затем он принялся испуганно осматривать свою грудь и живот, ища следы пули. На металлической пластине осталась совсем небольшая вмятинка.

И это при выстреле практически в упор.

– Надеюсь, теперь вы понимаете, что у этих выродков не будет ни единого шанса, когда мы до них доберемся!

«Но умеют ли ваши люди метко стрелять из этих штук и смогут ли не наложить в штаны после первого же ответного залпа?» – подумал про себя Денар.

Одно дело стрелять по мишеням и чучелам, а другое – в живых людей, когда вражеские пули и стрелы свистят мимо, а товарищ, с которым ты вчера распивал бутылку, корчится рядом, истекая кровью.

– Денар, хочу сказать, что вы справедливо заметили – в моем отряде не слишком много… опытных бойцов. – Юркан вернул оружие рукоятью вперед неудачливому, а может, наоборот – удачливому солдату, и тот поспешил прочь, пока его командир не придумал еще какой-нибудь эксперимент.

– Вы с вашими людьми могли бы присоединиться к нам в погоне за этими псами. – Молодой гном взглянул Денару в глаза и стал говорить очень медленно: – Держу пари, у вас руки чешутся отомстить после того, что они сделали с вашим отрядом. Наш устав не позволяет принимать помощь от гражданских… но я мог бы сделать исключение – в конце концов, только вы видели лицо этого Пророка. Вы же сможете опознать его? Что скажете?

Денар задумался.

Внезапно он осознал, что и сам не понимает, чего хочет. Его репутация была уничтожена вместе с «Черными эстоками». Теперь, в лучшем случае, его возьмут в какой-нибудь более-менее удачливый вольный отряд. Или же он мог попробовать вовсе оставить это неблагодарное занятие.

Поражение сломило его духовно. Он слишком отчетливо помнил собственную беспомощность перед магией.

Меч прошел сквозь мышцы врага, и Денар слышал хруст костей. Кровь брызнула во все стороны. Но Бенжу лишь посмотрел на него своими странными желтоватыми глазами и сделал жест рукой, будто смахнул назойливое насекомое. А в следующий миг Денар беспомощно летел по воздуху, словно игрушка, брошенная ребенком…

Это было последнее, что он помнил.

– Господин Денар, – голос Юркана вырвал его из тумана воспоминаний, – так каково ваше решение? Готовы ли вы присоединиться к нам? Боюсь, если откажетесь, у вас больше не будет шанса отомстить. – Юркан усмехнулся, довольный собой.

Денар встрепенулся.

Прошлое таяло, как утренний туман. Да что же это он раскис, как девчонка! Денар вспомнил, как смотрел на ряды тел своих мертвых бойцов, и ярость закипела в нем с новой силой. Он не сможет просто забыть обо всем и продолжать свою никчемную жизнь.

Гном прав.

Нельзя упустить такую возможность поквитаться. Конечно, милиция не ровня опытным бойцам армии Бенжу, но в одиночку Денар лишится и этого шанса.

Он решился.

– Я иду с вами, – сжав кулак, сказал Денар.

Над пустыней Атакай взошло солнце, но огромная кровавая луна не спешила прятаться за горизонт. Каждую ночь она становилась все больше и больше. Колонна закованных в броню всадников на низких лошадях вышла через единственные ворота маленькой крепости. Солнце отражалось от их доспехов и щитов. Со стороны казалось, что воины закованы не в сталь, а в сам солнечный свет.

Денар чувствовал себя великаном, возвышаясь над армией гномов. Рядом ругался Уорд, который выглядел почти смешно на своем новом скакуне. Его собственный дестриэ, гигант мира лошадей, погиб в бою или убежал, и теперь великан ехал на лошади обычных размеров, едва не доставая до земли ногами.

Остатки отряда – Уорд, Старый Хек и Эдгар – без колебаний последовали за своим командиром. Сейдин также примкнул к ним, хотя его и не приглашали. Как известно, среди гномов никогда не было магов, и они высоко чтили науку, а наука и магия плохо уживаются вместе. Этим он вызвал несколько неодобрительных взглядов и роптаний среди бородачей, но никто не осмелился что-либо сказать халду в лицо.

Отряд повернул на запад.

Даже дварфы, которые не славились умением читать следы, могли без проблем определить, в каком направлении движется тысяча всадников.

За последние несколько дней стабильная, насколько это возможно для наемника, жизнь Денара круто изменилась. Он лишился своего отряда, а вместе с ним и работы. Почти все друзья погибли. Родная Ангардия оказалась на пороге войны с бесчисленной ордой варваров.

И вина за все это лежит на человеке, который однажды уже разрушил его жизнь. Человеке, которого он считал мертвым последние десять лет. Бенжу Мореллон!

Денар заставит его ответить за все.

Глава 23

Прощение

Паладин

Мастер Гирций убрал свою морщинистую руку со лба Ивейна, оставив на месте касания неприятное тепло.

– Он говорит правду… – тихо, с видимым напряжением, будто каждое слово давалось с неимоверным трудом, сказал старик.

Ивейн едва заметно выдохнул. Сохранять самообладание было чертовски сложно, но он справился. Еще раз обвел взглядом полукруг из четырех присутствующих магистров. И как только мог он раньше восхищаться этими людьми?..

Дал Утис – высокий смуглый уроженец Южного континента. Взгляд его темных глаз по-прежнему недоверчиво буравил Ивейна из-под густых бровей, казавшихся еще пышнее из-за того, что верх головы халду был таким же безволосым, как и остальное его лицо. Этот так просто не сдастся. Наверняка устроит тайную слежку. Но сейчас, в присутствии остальных, вряд ли решится на открытый спор: мастер Гирций слыл лучшим чтецом мыслей во всем Ордене.

Бронк Маркус – здоровяк с простым лицом и такой же простой душой. Ободряюще подмигнул Ивейну. Сын простолюдина, в котором нашлась крупица Архэ. Интересно, как он вообще стал членом Совета… По крайней мере – точно не доставит проблем.

Мастер Ко-Диос – пожалуй, мудрейший халду во всем Ордене. Самый сложный противник. Старик казался древним и дряхлым со своими седыми волосами и длинной белой бородой, едва не доходящей до пояса. Но Ивейн видел, на что он способен.

И, наконец, Гней Поликус – самый молодой магистр. Новая надежда Ордена. Лучший выпускник Академии за последние полторы сотни лет. Прямо-таки – образец для подражания. Ивейну внезапно захотелось врезать по идеальному носу Гнея и сделать его несколько менее идеальным. Но вместо этого он дружелюбно улыбнулся.

– Предлагаю вынести решение на голосование, – сказал Ко-Диос.

По спине Ивейна поползли мурашки. «Какое, к эльфам, голосование?!» Он едва сдержался, чтобы не выкрикнуть это вслух. Взгляд растерянно метался от лица одного члена Совета к другому.

Все трое кивнули.

– Кто за то, чтобы позволить Ивейну остаться в Ордене и позволить продолжить службу в качестве стража?

«Позволить? Да я спас этот Орден от… чего бы там ни было! Я руки своей лишился, вы, напыщенные кретины. Я, я…»

Ивейн почувствовал, как Поток сгущается вокруг него плотным туманом. В огромной круглой зале стало нестерпимо жарко. Ему пришлось применить все самообладание, чтобы побороть желание слиться в одно целое с Архэ. Показать всем, здесь и сейчас, чего они стоят на самом деле…

Но он лишь мучительно выдавил еще одну покорную улыбку.

Бронк Маркус без колебаний поднял вверх огромную руку. Остальные халду медлили. Страх, дремавший у Ивейна где-то в области желудка, проснулся и выпустил свои острые когти. Но вместе со страхом в груди росло другое чувство. Ивейн не знал, как правильно его назвать. Наверное, самым близким по смыслу словом было «облегчение». Облегчение от того, что ему не придется скрывать свои способности. Облегчение от того, что больше не нужно будет терпеть глупые порядки. Облегчение от того, что он сможет больше никогда не видеть эти лица.

Один недоученный калека против пяти магистров. Не слишком высокие шансы выжить. Но он не позволит снова лишить его всего. Лучше смерть. Ивейн мрачно приготовился к своей последней схватке. Невидимые нити Архэ потянулись к нему, наполняя тело теплом.

Мастер Ко-Диос медленно поднял руку. Ивейн отпустил от себя Поток, испытывая одновременно облегчение и разочарование.

– Поровну, – констатировал очевидное старый магистр. – Решение отложено. Мы дождемся возвращения мастера Сейдина, который должен прибыть в Столицу к Празднику урожая. До тех пор паладин Ивейн останется в Храме.

Ивейн опустился на одно колено. Он мельком глянул на лица членов Совета. Бронк Маркус широко улыбался. Дал Утис, ожидаемо, испепелял его взглядом. Но больше всего поразило поведение Гнея. Лицо молодого мастера перекосилось от злобы. Интересно, когда он успел стать врагом Поликусу?..

– Да, мастер Ко-Диос, – повиновался Ивейн, уперев взгляд в пол из белого гранита.

– Ты должен строжайше выполнять все указания приоров и не покидать территорию Ордена, – продолжил разглагольствовать мастер Ко-Диос.

Ивейн кивнул, слушая речь старого магистра вполуха. Праздник урожая состоится меньше чем через три месяца. Именно столько времени теперь есть у него, чтобы вернуть контроль над своей жизнью.

Глава 24

Жертва

Легионер

Сапог больно врезался в ребра. Такой способ пробуждения стал недоброй традицией за последние дни. Пулий попытался уцепиться за обрывки сна. Ему снилась Лора, одетая лишь в цепочку с кулончиком в форме слезы. Неизвестно, когда в следующий раз сон окажется таким чудесным…

Фап!

Еще один пинок под ребра разорвал прекрасную картинку на мелкие клочки.

– Да встаю я, встаю! – рыкнул Пулий, нехотя приоткрыв глаза.

Фап!

– Уф-ф! – Особенно сильный удар заставил выпустить воздух из легких. Пулий зашелся болезненным кашлем.

– А сейчас-то за что? – спросил он.

Надсмотрщик ухмыльнулся растрескавшимися губами с запекшимися в трещинках комочками гноя. Вместо ответа он плюнул с высоты своего роста и пошел к следующему пленнику.

Около сотни легионеров уцелело в той резне. Но меньше половины из них оставались в живых сейчас. Некоторые погибли от ран, большинство же пленных проклятые дикари принесли в жертву своим кровожадным богам. Пулий не сомневался, что и остальных ждет такая же участь.

– Шлюший сын… – как можно тише прошипел Пулий, вытирая со щеки плевок.

Кряхтя и насылая проклятия на своего мучителя, он перекатился на бок и кое-как встал. Со сломанной рукой и веревочными путами на лодыжках это было не так уж и легко. В глазах потемнело. То ли от постоянного голода, то ли еще сказывался удар по голове. Иногда Пулий жалел, что тот варвар не раскроил ему череп, а ударил мечом плашмя. Каждый новый день был разочарованием.

Каждый новый день был мукой.

Пулий изучил раздробленную кисть. Ничего нового. Конечность опухла и стала темно-фиолетовой. Лишь два пальца на правой руке более-менее нормально слушались, остальные висели скрюченные, похожие на поджаренные на костре колбаски.

Проглотив утренний паек (если можно считать таковым жидкую похлебку из не до конца обглоданной кости, с кусками жира и подгнивших овощей), Пулий коротенькими шажками посеменил к месту ежедневных работ.

Копание.

Проклятое, к эльфам, копание…

С рассвета до самого заката заключенных заставляли рыть землю у основания возвышенности, на которой стоял каструм. Теперь холм напоминал уродливый гигантский гриб. А вчера земляной навес с одной стороны обвалился, заживо похоронив троих легионеров. Их приглушенные крики еще долго доносились до ушей живых товарищей, но к тому времени как парней удалось откопать, они были уже мертвы. И чего только хотят найти дикари? Чем чаще Пулий задавал себе этот вопрос, тем более укреплялась в нем уверенность, что нападение на заставу служило лишь прелюдией к настоящим событиям.

– Копай! – Бесс-надсмотрщик протянул примитивную деревянную лопату.

Пулий поднял свою изуродованную десницу. Каждый день одно и то же. Как будто этот ублюдок не знал, что для того, чтобы копать, нужно две руки.

Бесс схватил покалеченную кисть и сильно сжал своей лапищей.

– Тва-а-арь!.. – прорычал Пулий, опускаясь на колени и безуспешно пытаясь разжать хватку дикаря левой рукой.

Бесс прыснул смехом. Так смеялся, что из пасти потекла слюна и осталась на его густой бороде. Каждый день одно и то же. Проклятого ублюдка забавляло причинять страдания.

Варвар отпустил руку и указал на носилки-волокушу с ременной упряжью, уже нагруженные землей. Пулий кряхтя встал на ноги. Может, стоит попытаться убить гада в следующий раз? Что толку терпеть побои, унижения, издевательства, заранее зная, чем все закончится? Не лучше ли умереть мужчиной?

Пулий поднял упряжь, перекинул через плечо и потащил носилки. Кого он обманывает? Остатки мужества сгорели в пожаре, а трусливая сущность продолжала цепляться за бесполезную и мучительную жизнь. Он остановился, перевернул носилки, вытряхнул землю и потащил их обратно. Каждый день одно и то же.

Едва Пулий разменял первый десяток ходок, как день стал еще более паршивым, чем обычно. Легионер, что нагружал землю, выронил лопату и попятился в тень нависающего обрыва. Даже надсмотрщики-бессы разом притихли и повернули головы в ту сторону.

Пулий снял с плеча упряжь и медленно обернулся.

К месту работ шли люди.

Первым шел высокий широкоплечий варвар, вождь клана; тот самый, с которым встречался предатель Кезон. За ним следом две обнаженные девушки вели скрюченную фигуру в лохмотьях. Замыкали процессию полдюжины вооруженных копьями берсерков. Пулий почувствовал, как дрожат колени. Уродец, напоминающий огородное пугало, был не кем иным, как шаманом, или прорицателем племени. А его появление могло означать лишь одно – новые жертвы!

– Всем построиться, грязные собаки! – крикнул главный надсмотрщик.

Остальные принялись сгонять пленников в кучу, словно пастухи – стадо овец. Варвары, не стесняясь, использовали пинки и древки копий. Вскоре бывшие легионеры собрались в одну группу. Пленники испуганно жались друг к другу. Рослые подгибали колени, чтобы не выделяться. Каждый старался смотреть в землю, или в сторону, или вообще не смотреть.

«Все мы просто животные на бойне, и вот пришел повар, чтобы выбрать очередную скотину для ужина, – мысленно философствовал Пулий. – Каждый надеется, что сегодня не его очередь, но стоит ли радоваться, если выберут соседа? Не лучше ли считать счастливчиками тех, чей час настал? Конец мучениям. Разве может смерть быть хуже, чем ее ожидание?»

Тем не менее он, как и все, тоже втянул голову в плечи, пытаясь стать невидимкой среди живых трупов.

В другое время Пулий не смог бы отвести глаз от прекрасных обнаженных жриц, но сейчас, как кролик на змею, смотрел на шамана. Девушки отпустили его руки. Прорицатель шаткой походкой приблизился к нестройной шеренге пленников. И замер на расстоянии меньшем, чем длина вытянутой руки. Из-под капюшона доносилось громкое сопение.

Уродец нюхал своих жертв!

Он сместился влево, и его костлявая рука с длинным изогнутым ногтем ткнула в грудь молодого легионера с бурой повязкой на голове. Новобранец, наверняка даже еще не произносивший клятву. Парень попытался отшатнуться, но те, кто стоял рядом, схватили его за руки и вытолкнули вперед, в объятия двух подоспевших берсерков.

Прямо как пауки в банке, которых в детстве ловил Пулий. Готовы сожрать друг друга, лишь бы прожить еще один день. Ничем не лучше варваров, которых они, «цивилизованные люди», так презирали. Ничем не лучше животных. Рот наполнился вязкой слюной, и захотелось сплюнуть. Но Пулий сдержался, чтобы не привлекать внимание, и проглотил плевок.

Он тоже ничем не лучше.

Прорицатель прошествовал в начало шеренги, удаляясь от Пулия. Словно камень с шеи свалился. Но не у того бородача, в которого ткнула когтистая длань. Кажется, он служил в первой когорте. Имени Пулий не помнил. «Прощай, друг! Пусть Создатель благоволит к тебе в другой жизни».

Тем временем жрец выбрал следующую жертву. Ею стал Янос, отец семерых или восьмерых дочерей. Пулий вспомнил, как сокрушался тот, что Создатель так и не послал ему сына. Бедные сиротки!.. Теперь наверняка – будущие шлюхи и воровки.

Янос попытался сопротивляться.

Ему даже удалось вырвать копье из рук одного воина. Правда, копье второго, всаженное Яносу в бок, сразу же умерило его пыл. Грузной тушей неудавшийся бунтарь вначале сел на колени, затем повалился. Если бы остальные пленники поддержали попытку мятежа, возможно, им даже удалось бы бежать.

Они превосходили бессов числом. Конечно, наверняка половина остались бы лежать холодными трупами, но второй половине выпал бы шанс добраться до Изерона через лес. Маловероятно, правда, что это кому-нибудь удалось бы. Бессы знают местность куда лучше, да и передвигаются по чаще быстрее. Но все лучше, чем быть заколотым на алтаре. Почему же тогда никто из этих вчерашних солдат, поклявшихся защищать свое государство от врага ценой жизни, даже не шевельнулся, чтобы помочь товарищу? А некоторые – отшатнулись, словно Янос был заражен не меньше чем чумой. Чтобы пережить его на один хренов день?

«Животные. Все мы животные, повинующиеся одному инстинкту – выжить. Выжить любой ценой. Каждый миг собственной жизни мы ценим дороже десятка чужих смертей».

– Вместо этого я возьму двоих, – недовольно каркнул шаман.

Вождь племени нахмурился.

– Так скоро некому будет копать.

– Если боги не смилостивятся над тобою, то они никогда не укажут тебе правильное место. И ты сможешь искать его сам месяцами. Когда прибудет Херкул?

Пулию показалось, что прорицатель усмехается.

Вождь гневно махнул рукой.

– Делай что нужно, старый выродок. Но учти: если твои жертвы не помогут, я вооружу лопатой тебя. Может, тогда боги укажут тебе, где врата.

Вместо ответа уродец ткнул пальцем в ближайшего легионера.

Итак, еще одна жертва – и спектаклю конец. Какое облегчение. Можно будет вернуться к проклятым носилкам с землей и трудиться в ожидании вечерней кормежки. Потом сон… Пулий понадеялся, что ему снова приснится Лора… а потом – здравствуй еще один поганый день… Все же интересно: что за «врата» такие они ищут в этом холме? Не иначе, как в преисподнюю.

А провидец уже готовился выбрать последнюю на сегодня жертву. Он обнюхивал высокого солдата в десятке шагов от Пулия.

«Прощай, неизвестный сослуживец…»

Вдруг оракул отстранился от высокого, поднял голову, втянул воздух и боком, как краб, двинулся в сторону Пулия. Дрожь снова свела колени. Пулий хотел сделать шаг назад, но его ноги словно одеревенели. Он не мог пошевелить ни единым мускулом.

А предсказатель уже стоял рядом.

Вонь, которую источало дыхание старика, определенно была худшей из всех, что довелось вдыхать носу Пулия. Хуже, чем запах в конюшне, которую его заставляли чистить в первые недели службы. Хуже, чем пах его сапог, когда он пьяным оступился ногой в выгребную яму. Хуже, чем вонял целый воз протухшей рыбы, которую как-то привезли на заставу, а потом, невзирая на протесты легионеров, отправили на кухню. После той похлебки половина легиона провела на корточках почти всю ночь. Казалось, дыхание оракула воняло самой смертью.

– Этот, – когтистый палец безжалостно ткнул в грудь Пулию.

…Казалось, что все происходит не с ним, а с кем-то еще. Что это не его хватают под руки и тащат к остальным жертвам. Все стало расплывчатым. Звуки затихли. Когда его тащили мимо девушек, Пулию показалось знакомым лицо одной из них. В какой-то миг ему даже почудилось, что и взгляд ее серых глаз задержался на нем. Но тут сзади под колени ударили древком копья. Пулий со стоном повалился. Он едва не задохнулся от боли, когда его сломанную руку совершенно бесцеремонно заломили за спину и начали привязывать к левой.

– Встать, псы! – рявкнул бесс и дополнил слова пинком под ребра.

– Дерьмо… – Пулий послушно поднялся.

Почему же они все так любят бить ногой по ребрам?!

– Ну, чего уставились? – уже орал главный надзиратель на остальных пленников… на оставшихся в банке пауков. – Живо работать!

Итак, представлению конец. К сожалению, абсолютно неожиданно, оно получило продолжение, в котором Пулию досталась одна из главных ролей. Надо же, совершенно не страшно…

Выбранных для жертвоприношения повели прочь, а вернее сказать, погнали с помощью тычков и ударов. Но не успела процессия пройти и двух десятков шагов, как с места раскопок раздались крики.

– Что это?

– Камень??Похоже на сталь!

Вождь замер. Остановились и другие. Пулий обернулся. Четверо пленников тыкали лопатами в основание земляного гриба.

– Я же говорил, что боги помогут, – скрипнул из-под своего капюшона прорицатель.

Пулий перевернулся на другой бок – на тот, с которого меньше болели ребра. Помогло не очень. Вряд ли сегодня вообще удастся заснуть. Возможно, это последняя ночь в его жизни. Скорее всего, уже завтра всех оставшихся легионеров Тринадцатого ждет смерть. Бессы нашли что искали. Пленники им теперь не нужны. Зачем кормить бездельников?

…До самой ночи длились раскопки. Лишь когда совсем стемнело, варвары позволили передохнуть. Только тогда Пулий смог оценить величественность сооружения. Огромные врата, высотой в три человеческих роста, не меньше; такой ширины, что в них могла проехать повозка, запряженная парой быков.

Но выглядели эти врата совсем не так, как положено выглядеть древним руинам. Когда с них счистили грязь, металл янтарным блеском замерцал в свете множества горящих факелов. Не было заметно и следа ржавчины или гниения. Будто их засыпали землей вчера, а не столетия назад. Еще более странным было то, что на покрытых старинными рунами створках напрочь отсутствовали ручки и какое-либо подобие замочной скважины.

Несмотря на то что ворота оставались закрытыми – створки примыкали друг к другу так плотно, что между ними и кинжал нельзя всунуть, Пулию показалось, что изнутри веет сквозняком. Только это был не ветер. Пулий не знал, что это. Он лишь чувствовал, как нечто, неописуемое словами, пытается вырваться наружу, бьется в огромные ворота мощными волнами. Что-то, что невозможно увидеть или потрогать, но от этого не ставшее менее реальным. Невидимое, но вызывающее непреодолимое желание прикоснуться, звало его. Этот беззвучный зов звенел в ушах, кружил голову и подталкивал вперед. Пулий сглотнул – его рот наполнился слюной, как у голодающего при виде шкворчащего на костре жирного куска мяса. Он протянул руку, чувствуя нестерпимый зуд в ладони.

Затем охранник огрел его древком копья…

Даже теперь, лежа в развалинах барака и пытаясь заснуть, Пулий до сих пор чувствовал тот странный зов. Как же хотелось пойти к воротам, провести рукой по завиткам рун, ощутить кожей тот самый ветерок. «Идиот! – обругал Пулий себя мысленно. – Завтра тебя выпотрошат, как свинью, а ты думаешь о какой-то эльфийской развалине». Ведь наверняка их эльфы построили.

Кто еще мог создать такое чудо?

Дерьмо… Лучше попытаться уснуть. Может, напоследок приснится Лора. Он снова поменял бок. Постепенно усталость все же брала свое. Мысли и образы сплетались в один водоворот. Пулий попытался ухватиться за образ Лоры…

Вдруг чья-то ладонь зажала рот. Что?! Решили прирезать во сне? Сейчас в бок вонзится клинок и…

– Молчи, если хочешь жить!.. – прошептал в ухо женский голос. – Ты меня понимаешь?..

Девушка говорила на языке бессов.

Пулий осторожно кивнул. Ладонь, мешающая говорить, исчезла. Раздалось тихое шуршание: кто-то резал веревку на его руках.

– Я ослаблю твои путы, – шепнула из-за спины незнакомка, – так, чтобы ты мог разорвать их, когда будет нужно. Не двигайся.

Она принялась за веревки на ногах.

Холодок стали коснулся живота, заставив вздрогнуть. Девушка засунула нож ему за пояс и прикрыла сверху туникой.

– Охранник будет всего один. Я подам знак. А теперь – лежи тихо.

Пулий повернулся. Обнаженная девушка уже стояла в дверном проеме. Лунный свет выхватил из тьмы ее силуэт. Девушка на миг обернулась, приложила палец к губам и исчезла.

Глава 25

Новая жизнь

Паладин

Ночь глубокая.

Лишь уличные фонари да редкие яркие оконца разгоняют тьму. Холодный дождь стучит крупными каплями по крышам домов, камням мостовых, плюхает по разросшимся лужам. Переполненные водостоки, превратившиеся в бурные реки, несут в своих мутных водах опавшие листья, объедки и прочий городской мусор.

Ивейн плотнее укутался в старый плащ.

Не лучшее время для прогулки он выбрал. Дождь уже справился с одеждой. Вода, найдя проходы в грубых швах неладно скроенной ткани, стекала тонкими ручейками по спине. Рубаха пристала к телу холодной тряпкой. Спутанные волосы прилипли ко лбу. Но в ответ непогоде Ивейну хотелось смеяться. Вне стен Храма каждый раз он чувствовал себя едва ли не родившимся заново.

Ивейн поразился тому, как сильно последние несколько дней изменили его взгляды. Храм – цитадель порядка – превратился в тюрьму. Мастера-халду из героев его юности стали воплощением несправедливости и тирании. Собственная жизнь, которую еще неделю назад он не представлял без служения Ордену, теперь…

Что теперь?

Кто он теперь?

Ивейн задумался. Ответа он пока не знал. Но одно знал точно: лучше погибнуть на свободе живым человеком, чем продолжать притворяться бездушным деревянным болваном. Каждую ночь он тайком выбирался из своей тесной кельи, бесшумным призраком крался мимо часовых в саду, одним движением перемахивал через храмовую стену.

Жаль, что к утру придется возвращаться обратно. Пока он не готов к побегу. Ошибки допустить нельзя.

По уже знакомым улицам Ивейн шел в порт. Проходя под мостом, возле которого они с Кассандрой расправились с громилами, он вспомнил о девушке. Девушке, с которой ему не быть.

Глупец! Возомнил себя героем тайком прочитанного в детстве романа. Кассандра лишь использовала его в своих целях. Это стоило ему руки – он мельком бросил косой взгляд на висящий рукав плаща – и едва не стоило жизни. Ивейн разозлился. Вернее, хотел разозлиться, но быстро понял, что не может подумать о ней ничего дурного. Ее образ по-прежнему заставлял сердце стучать быстрее, а щеки – гореть.

– Проклятье!.. – Он угодил ногой в глубокую лужу, зачерпнув ледяной воды через отворот сапога.

Ивейн остановился, стянул с ноги сапог и вылил воду.

Выругался еще раз, нацепил мокрый сапог обратно и двинулся в сторону ближайшей таверны.

Ржавые петли жалобно скрипнули.

После сырости мокрых улиц внутри было жарко и душно. Ивейн вдохнул спертый воздух с желто-сизыми клубами дыма и едва не закашлялся – так запершило в горле. Глазам потребовалось время, чтобы привыкнуть к полумраку, который безуспешно пытались разогнать тусклым светом закопченные фонарики.

Типичная харчевня этого района.

Обшарпанные, кое-где покрытые черными пятнами стены, затертый до неузнаваемого цвета деревянный пол. Обрюзгший трактирщик в заляпанном фартуке, стоя за облезлой стойкой, протирал грязной тряпкой грязные мутно-белесые стаканы. Люди с хмурыми исхудалыми лицами и одетые чуть лучше чем в лохмотья, сидели за стойкой и дюжиной дряхлых столиков. Отчаявшиеся люди: такие же, как и сам Ивейн.

Никто не обратил ни малейшего внимания на еще одного неудачника, что стряхнул с насквозь промокшего плаща капли дождя и направился к барной стойке, оставляя на полу мокрые следы.

Ивейн сел на свободный стул.

– Пива, – сказал он.

Трактирщик, словно только и ждал такого заказа, мгновенно поставил на стойку огромный стакан, на две трети заполненный коричневатым напитком и на треть – пузыристой белой пеной. Когда Ивейн попал в подобное место в первый раз, то попросил воды, чем вызвал усмешку завсегдатаев заведения и ненужное внимание. К тому же вода, которую ему налили тогда, была такого цвета, что, скорее всего, была зачерпнута в ближайшей канаве.

Ивейн сделал маленький глоток. Пиво приятной горчинкой ополоснуло небо, спустилось по пищеводу, слегка согрело желудок. В ногах тут же появилась легкость, а голова немного закружилась. Неплохая штука, если не пить больше одного бокала за посещение. Ивейн сделал еще один глоток, побольше, и вытер рукавом усы от пены.

Он пристальнее осмотрел посетителей.

Внимание привлекли четверо мужчин с обветренными лицами. Матросы; те, кого он искал.

– Друг, нет ли среди них капитана корабля? – дружелюбно спросил Ивейн трактирщика, указывая на столик с моряками.

Море было самым верным способом удрать из Столицы. Только так он мог исчезнуть достаточно быстро, чтобы халду не смогли устроить погоню за своим заблудшим отпрыском. Север, юг – Ивейну было все равно, куда отправиться, лишь бы подальше от Храма.

А еще – подальше от Кассандры.

Трактирщик желтозубо усмехнулся:

– Капитаны кораблей не ходят в такие дерьмовые заведения, как мое. Но ты можешь обратиться к старине Филу. – Трактирщик указал пухлым пальцем на мужчину с обгоревшей лысиной и клочковатой бородой. – А если найдешь солид-другой, я могу замолвить за тебя словечко. – Хозяин заведения лукаво подмигнул.

– Боюсь, у меня не слишком хорошо с финансами, – смутился Ивейн.

В кармане болталось всего с десяток мелких монет – остатки от скудной награды за ночную разгрузку баркаса. Честный заработок, от которого до сих пор ныла спина. Трактирщик мгновенно потерял интерес к дальнейшему общению и продолжил увлеченно размазывать жирные пятна по стаканам.

Ивейн сделал еще один глоток пива – для храбрости – и прошел к столику с мореплавателями.

– Гхм, – прочистил он горло, – доброй вам ночи, господа.

Четверо моряков посмотрели на него как на собачье дерьмо, откуда ни возьмись появившееся на подошве только что вымытого ботинка.

– Проваливай, – прохрипел лысый, – нам не нужно то, что ты продаешь.

Ивейн еще раз прочистил горло. Как же здесь дымно…

– Боюсь, вы неверно истолковали мои намерения. Вижу, вы зарабатываете на жизнь морским делом. Возможно, на вашем корабле найдется одно место. Денег у меня нет, но я сполна отработаю свой проезд.

Моряки переглянулись, не скрывая усмешек. Лысый презрительно указал на пустой рукав Ивейна.

– С одной-то рукой? Ха. Да сожрут меня осьминоги, мертвый моряк и тот лучше калеки. Он хотя бы не сможет навредить своим товарищам.

Остальные хохотнули.

– Позвольте показать, на что я способен. – Ивейн не сдавался. – Клянусь…

– Послушай, парень, – грубо оборвал его лысый, – вали-ка отсюда. Не то надаю тебе по ребрам и не посмотрю, что ты ущербный. Ну? Что вылупился? Проваливай, говорю тебе!

Снова неудача.

Ивейн сосредоточился на том, чтобы унять злобу, пытающуюся выплеснуться из бездонного источника внутри него. Он прикрыл глаза и постарался выкинуть из головы картинку того, как четырех моряков разрывает на части… Ничего. Он продолжит попытки найти корабль. Рано или поздно все получится. Ивейн вернулся к своему месту у стойки и сделал большой глоток из кружки.

Чья-то теплая ладонь легла на его руку. От неожиданности он вздрогнул и подскочил с места, едва не опрокинув пиво.

– Прости, красавчик, не хотела тебя пугать, – улыбнулась ему миловидная девушка с темными кудрявыми волосами, собранными в высокую прическу. Несколько прядей выбились из-под блестящих заколок и обрамляли молоденькое личико чудным ореолом. Ярко-алые губы сложились в трубочку, а длинные-предлинные ресницы захлопали, как крылья пойманной бабочки.

Ивейн почувствовал, как горят щеки.

– Не стоит извинений… – выдавил он из себя.

– Можно? – спросила она и, не дожидаясь ответа, придвинулась ближе, взяла его полупустую кружку и сделала жадный глоток.

Она находилась так близко, что Ивейн чувствовал ее тепло. Его дыхание участилось. Не желая выглядеть еще большим дураком, он шагнул назад. Ноги казались слабыми, едва способными держать вес собственного тела.

Девушка сделала второй глоток.

Ее губы оставили на ободке кружки красный след. Ивейн следил, как движутся мышцы на ее на тонком алебастрово-белом горле. Он тоже сглотнул – по какой-то причине рот оказался полным слюны. Попытался отвести глаза в сторону, но взгляд сам собой зацепился за невероятной глубины вырез на платье девушки, обнажавший верх пары округлых холмиков.

Ивейн понял, что пялится на грудь незнакомки слишком откровенно, и поднял взор. На ее губах играла кривая усмешка.

– Спасибо. – Она облизнула капельку пивной пены, оставшейся на верхней губе, и поставила кружку.

Ивейн провел языком по собственным губам.

– Гхм, – снова сглотнул, – рад услужить, госпожа. К сожалению, мне нужно уходить. Всего доброго.

Он торопливо повернулся, надеясь сохранить остатки достоинства.

– Как здорово! – Рука девушки юрко прошмыгнула под мышкой его здоровой руки и крепко ухватила за бицепс. – Мне тоже давно пора быть дома, вот только на улице так темно и… страшно. Может, проводишь? Я живу совсем‑совсем рядом. – И незнакомка сама потащила его к выходу, словно он уже дал согласие.

Идти и в самом деле оказалось недалеко. Вскоре они спрятались от непрекращающегося ливня под навесом подъезда старого дома. Девушка откинула капюшон своего плаща и несколько раз мотнула головой из стороны в сторону. Ивейн почувствовал, как мелкие капли попали ему на лицо, но это было приятно.

Незнакомка открыла входную дверь.

– Идем! – скомандовала она. – Тебе нужно согреться. Я никуда тебя не отпущу, пока не выпьешь чашку горячего кофе.

Ивейн послушно пошел следом. Едва они поднялись по хлипким ступеням на второй этаж, девушка обернулась и прижалась к нему всем телом. Ивейн на мгновение оторопел, и она поцеловала его. Чувственно и проникновенно. Девушка провела рукой по его штанам. Они сразу же стали тесными в паху. Ивейн моментально позабыл обо всех опасениях.

Незнакомка засмеялась и немного отстранилась, дав ему возможность глубоко вздохнуть, затем потянула в глубину коридора.

Ивейн шел за своей спутницей, как слепой за поводырем. Узкий, почти темный коридор то сжимался, то расширялся. В голове шумело. Все кружилось. Затем девушка снова его поцеловала, этот поцелуй длился еще дольше, достала ключ, быстро отперла замок и толкнула ногой дверь в квартиру.

Они полувошли, полуввалились внутрь крохотной комнатки. Его рот был полон ее дыханием с еще не выветрившимся запахом пива. Ее длинные волосы растрепались и мешали целоваться, он попытался убрать их рукой.

– Постой, – с трудом выговорил Ивейн сквозь поцелуй, но девушка сильно толкнула его обеими руками в грудь.

От неожиданности он упал на спину – прямо на ожидавшую внизу кровать. Дверь закрылась, и незнакомка тут же взобралась на него сверху. Ее язык опять оказался у него во рту. Они оба заворчали. Ивейн с изумлением обнаружил, что сосредоточен на том, чтобы расстегнуть пуговицы на ее платье. Они оказались мелкими, как булавочные головки. Управиться с ними одной рукой оказалось для него непосильной задачей. Девушка усмехнулась и ловко пробежалась по крохотным застежкам сверху вниз. В следующий миг две крепкие груди выпрыгнули из тесного плена. Ивейн впился в них губами.

Вдруг она зажала ему рот ладонью.

– Три солида тебя устроит? – запыхавшись, прошептала она ему в ухо.

– Что? – не понял вопрос Ивейн.

Девушка шумно выдохнула и распрямилась.

– Ладно, ты мне нравишься, так что… два! Идет?

– Что? – снова переспросил Ивейн, чувствуя себя полным идиотом.

Неожиданно его новая знакомая (надо же, он даже не знал, как ее имя) встала с кровати и начала застегивать платье.

– Извини, дорогой, но, если ты хочешь продолжения, придется платить.

Ивейн растерянно таращился на прячущиеся в недрах одежды груди.

– Что? – только и смог в очередной раз сказать он.

Девушка посмотрела на него то ли с состраданием, то ли с неприязнью.

– Прости. У меня совсем нет времени. Ничего личного. – Она дернула за шнурок, что свисал с потолка у кровати.

Где-то вдалеке звякнул колокольчик. Ивейн сел.

– Ты продаешь любовь за деньги? – спросил он, уже зная ответ, но все же надеясь непонятно на что.

Девушка пожала плечами.

– Каждый выживает как может.

Тут в коридоре послышалась тяжелая поступь. Дверь распахнулась, и в комнатушку ввалился верзила в кожаной безрукавке, обнажающей толстые руки. Тяжелые кулаки красовались сбитыми костяшками.

– Пайк, – девушка повернулась к новому гостю, – прошу, не делай ему больно. Просто выставь на улицу, ладно?

Верзила наклонил покрытую шрамами голову в одну сторону, затем в другую. Раздался тихий щелчок.

– А вот это уже зависит от него. – Он сделал разделявший дверь и кровать шаг, схватил Ивейна за ворот одной рукой и играючи поставил на ноги. – Сам пойдешь или помочь? – дыхнул Пайк в лицо перегаром. – Калека, – презрительно добавил он, глянув на пустой рукав.

Зря он это сказал. Прежде чем Ивейн понял, что делает, он почувствовал, как Поток вливается в него мощной струей. А в следующий миг верзила уже летел по воздуху. Пайк пролетел через всю комнату – что, впрочем, было не таким уж и большим расстоянием. Его тело врезалось в стену, сбив кусок штукатурки.

Ивейн уже был рядом.

– Калека! А? Ублюдок… Как тебе такой калека?

Кулак с хрустом врезался в лицо верзилы. Раз, два, три. Кулак работал как кузнечный молот. Перед глазами стояла красная пелена. Нос. Челюсть. Губы. Зубы. Снова нос. Теперь все – лишь однородная, бесформенная красная масса. Хруст сменился чавканьем.

– Калека! – брызжа слюной, проревел Ивейн в кровавое месиво, оставшееся от лица Пайка.

Боль от нагревшегося браслета отрезвила. Ярость начала стихать. Ивейн, тяжело дыша, встал. Посмотрел на свой кулак. Кровь капала с руки тяжелыми вязкими каплями. На костяшке среднего пальца что-то белело: осколок зуба воткнулся в кожу. Ивейн сильно пнул труп верзилы ногой.

Голова слегка кружилась. Возможно, еще сказывалось действие выпитого пива. Только сейчас он вспомнил о девушке. Если она убежала, то плохи дела. Она видела его. Видела, что он может направлять Поток. Ивейн обернулся, ожидая увидеть пустую комнату, но хозяйка квартиры стояла в углу и дрожала.

Ивейн шагнул к ней.

– Прости, я… я, – начал он, но девушка, казалось, ничего не слышит: лишь вытаращила глаза и задрожала еще сильнее.

Ивейн замолчал. Он знал, что должен сделать. Однако какая-то его часть медлила. Если он сделает этот шаг – назад пути больше не будет. Одно дело – убивать из самозащиты, другое – лишить жизни ни в чем не повинную девушку, даже не сделавшую ему ничего дурного. Вряд ли она побежит в Храм рассказывать о том, чему стала свидетелем. Готов ли он дать ей шанс?

Тут девушка вышла из оцепенения, вскочила и метнулась к двери. Ивейн протянул руку – дверь захлопнулась у нее перед носом сама собой. Девушка обреченно повернулась. В больших глазах блестели слезы.

– Пожалуйста, – взмолилась она и упала на колени.

Последняя слабая бесполезная попытка спасти свою жизнь.

Слезы текли по ее щекам, размывая дешевую косметику.

– Прости, – сказал Ивейн, – ничего личного. Каждый выживает как может.

Выбор между своей жизнью и чужой – это и не выбор вовсе. Нельзя рисковать. Его рука крепко сомкнулась на горле девушки.

Ивейн отворил дверь на улицу и посмотрел по сторонам. Никого. Насколько можно было судить в такую погоду, конечно. Он накинул капюшон, выскользнул из проема, закрыл дверь и быстро зашагал прочь.

Убивать легко. Даже… интересно. Всего одно мгновение разделяет живого человека, полного забот, мечтаний и надежд, от куска медленно гниющего мяса. Ивейн шел, больше не обращая внимания на дождь. Он все вспоминал тот момент, когда человек перестает быть человеком. Что происходит с огоньком жизни? Куда он исчезает?

…Вот глаза девушки бешено вращаются, пытаются выпрыгнуть из орбит, зрачки в ужасе расширены. Вдруг взор застывает, и глаза в один миг превращаются в стекло. Ее рот, только что тщетно пытавшийся схватить хотя бы глоток воздуха, замирает и остается открытым. Прекрасное лицо стало фарфоровой маской…

Странно. Он думал, что будет испытывать муки совести после содеянного. Но их не было и в помине. Никаких угрызений. Более того – дав выход копившейся внутри злости, он чувствовал невероятное облегчение. Словно очень долго хотел помочиться и наконец добрался до уборной.

Ивейн резко остановился. Кто-то наблюдал за ним. Не поворачивая головы, он погрузился в Поток.

Весь мир замер. Ночь уже не казалась такой темной. Капли дождя медленно опускались на мостовую, разбивались о камни на миллионы мелких брызг. Ивейн принялся искать признаки жизни. Парочка промокших котов спряталась под лавку и прижалась друг к другу, чтобы сохранить тепло. Голодная крыса шмыгнула в куче мусора, ища, чем поживиться. Но больше никого. Все остальные огоньки жизни поблизости прятались внутри домов.

Ивейн прислушался к своим чувствам – ощущение чужого присутствия лишь нарастало. Вдруг он услышал едва различимые шаги – настолько тихие, будто их обладатель не шел по лужам, а плыл по поверхности воды, едва касаясь ее подошвами. Незнакомец приближался сзади – но Ивейн не чувствовал его в Потоке. Он повернулся, готовясь к схватке. Холодок страха пробежал вдоль позвоночника. Но страх быстро уступил место ярости.

– Я впечатлен, – сказал незнакомец.

Он остановился в нескольких шагах. Ивейн не мог его разглядеть подробно – всего лишь смутный силуэт. Он снова попытался прощупать его с помощью Архэ, но пространство вокруг пришельца было словно прикрыто вуалью.

Незнакомец усмехнулся:

– Думаю, ты и сам не знаешь, на что способен.

Его голос был звонким и мелодичным. Самый прекрасный звук, который Ивейн когда-либо слышал: успокаивающий, умиротворяющий. Ивейн замер на месте. Вся злость испарилась. Этот незнакомец – друг; даже больше чем друг.

Вдруг правую руку обожгло горячим металлом.

– Зато сейчас узнаешь ты, ублюдок!.. – прошипел Ивейн, стряхивая наваждение.

Браслет жег плоть, но Ивейн лишь стиснул зубы.

В ярости он обрушил на незнакомца поток Архэ. Раздавить, как жука, испепелить, разорвать на части… «Вуаль» вокруг незнакомца спала. Ивейна обдало волной жара – и он почувствовал, что летит. Можно ли навредить солнцу, бросив в него горящий факел? Вряд ли. Ивейн упал в глубокую лужу и услышал шипение. Под водой охлаждался его браслет. Что это было? Кто такой этот ублюдок? Один из халду?

Его секрет раскрыт?

Ивейн вскочил на ноги.

– Если бы я хотел убить тебя, ты уже был бы мертв, поверь, – спокойно сказал незнакомец.

Ивейн не поверил. Он рванулся вперед, занося руку для удара. Без боя он не сдастся.

Воздух вылетел из легких, сердце сдавили невидимые тиски. Не преодолев и пары шагов, Ивейн упал на четвереньки.

– Ап… ап… – пытался он схватить ртом воздух, которого не было вокруг.

В висках жутко заболело. Перед глазами разрасталось черное пятно. Он скреб ногтями по камням мостовой, но не мог сдвинуться с места. Стало страшно. Ивейн чувствовал, как немеющие губы касаются друг друга, во рту ворочается распухший язык… Наверное, он пытался что-то сказать. Но не знал, что именно. На фоне черного пятна перед глазами всплыло лицо убитой девушки. Она тоже пыталась что-то ему сказать. Значит, вот он, этот момент. Сейчас он сможет лично заглянуть за завесу тайны смерти. От этой мысли стало спокойно. Боль стала отступать. Он готов умереть. Итак… Сейчас. Сейчас…

– Агх… – Воздух болью ворвался в легкие.

Ивейн стоял на коленях и кашлял. Потом его вырвало, потом он снова кашлял.

Незнакомец все время стоял рядом и смотрел.

– Вот видишь, – сказал он, когда Ивейн перестал кашлять, а лишь тихо хрипел, – если бы я хотел твоей смерти – ты был бы мертв.

Ивейн зачерпнул дождевой воды из лужицы и омыл ею лицо. Зачерпнул еще немного, прополоскал рот, выплюнул.

– Ка… какого хрена тебе от меня нужно?.. – прохрипел он.

Незнакомец улыбнулся. Ивейн не видел его лица, но чувствовал, что тот улыбается. Ублюдок.

– О, ничего такого, чего ты не хотел бы сделать сам, паладин Ивейн.

Откуда этот выродок знает его имя?! Ивейн вопросительно посмотрел снизу вверх. Что за чертовщина – он находился всего в шаге, не более, но не мог разглядеть лицо чужака. Будто оно все время было в тени. Тем не менее он почувствовал, что тот снова улыбается.

– Например, уничтожить Орден халду.

От неожиданности Ивейн даже потерял дар речи. Несмотря на абсурдность заявления чужака, на короткий миг он представил мир без Ордена. Ему не нужно будет бежать и скрываться. Не нужно будет бояться. Свобода. Полная и абсолютная.

– Ты безумец? – серьезно спросил он незнакомца.

Даже с такими способностями, которые тот только что болезненно продемонстрировал, ему не совладать с сотнями халду. Никто и ничто не сможет уничтожить Орден.

– Важнее другое, – ответил чужак, – достаточно ли безумен ты, чтобы предпочесть мучительную смерть шансу изменить свою ничтожную жизнь?

Боль молнией ворвалась в позвоночник. Она обожгла все кости, все суставы. На миг показалось, что глаза иссохли. Ивейн скорчился, не в силах даже закричать. Он повалился на бок. Тут же сапог незнакомца вмял его лицо в мостовую. Но эту боль Ивейн не почувствовал – она растворилась в наступающей агонии.

– Я мог бы долго убеждать тебя в том, что ты не прав, считая халду непобедимыми, – спокойно сказал его мучитель, – но мне совершенно не хочется и дальше мокнуть здесь, под этим ливнем. Я заглянул в твою душу и знаю, чего ты хочешь. Знаю это лучше тебя самого. Тебе понадобится время, чтобы все осознать и поверить мне, но это произойдет. А сейчас меня интересует одно: повиновение.

Сапог усилил давление и Ивейн почувствовал, как его зубы в приоткрытом рту скрежещут о камень.

– Ты будешь повиноваться?

– Да… – попытался сказать Ивейн, но вышло что-то вроде: «Гха».

Однако ответ, похоже, устроил мучителя. Сапог исчез, а боль прекратилась, будто и не было ее.

Ивейн, кряхтя, встал, сплюнул кровь. Что-то твердое мешалось во рту. Вначале он подумал, что это кусочек камня, но затем язык нащупал острую зазубрину. Ивейн выплюнул обломок зуба.

– Сейчас ты вернешься в Храм. Забьешься в свою келью и будешь прилежно играть роль деревянного болванчика. Ты забудешь о своих ночных похождениях и попытках покинуть Столицу.

Ивейн кивнул. Все что угодно, лишь бы этот безумец оставил его в покое. Память о боли была еще свежа. Все что угодно, лишь бы боль больше не возвращалась…

– Я скажу тебе, что делать, когда наступит время.

Ивейн помедлил. Кивнул.

– Хорошо. – И незнакомец протянул ему маленькую колбочку с жидкостью.

– Что за…

– Выпьешь, когда почувствуешь мой зов, – перебил незнакомец.

Ивейн хотел спросить и что за «зов», но собеседник поднял руку, приказывая замолчать.

– Но прежде убедись, что рядом никого нет, – добавил он.

Ивейн снова кивнул.

– Что ж, паладин Ивейн, до скорой встречи. – Незнакомец повернулся, не дожидаясь ответа.

– Стой! – Проклятье! Зачем он его остановил?

Чужак замер.

– Скажи хотя бы, как твое имя.

Несмотря на то, что незнакомец стоял спиной, Ивейн опять почувствовал, что тот улыбается.

– Называй меня – Учитель, – сказал в ответ и зашагал прочь.

Глава 26

Оракул

Легионер

Жрица! Зачем ей помогать ему?! Вдруг это уловка и ее послал старый выродок? Но для чего? Он мог просто приказать привести к нему любого из пленников… Пулий приподнял голову и посмотрел на силуэты спящих вокруг легионеров. Может, стоит попытаться освободить остальных?

В этот миг его размышления прервали – в дверном проеме возник силуэт охранника. За его спиной виднелась и девушка. Оба направились к Пулию, переступая через других пленников. Он поспешил притвориться спящим.

– Провидец требует этого южанина. Немедленно, – спокойно, но уверенно сказала девушка.

Пулий напряг мышцы живота.

– Уфф! – Пинок под ребра все равно оказался жутко болезненным.

Чудо, что кинжал за поясом не воткнулся в тело. Вот была бы потеха… Для охранника, конечно.

– Вставай, пес! – проревел стражник.

Пулий поспешил исполнить команду. Следующий пинок может оказаться не столь удачным для него. Охранник толкнул его к выходу, и Пулий споткнулся о другого пленника.

– Какого… – проворчал сонный легионер, пытаясь приподняться.

Бесс с размаху ударил его ногой в лицо.

– Кто разрешал тебе вставать!

Пленник упал лицом вниз и больше не шевелился… Сейчас. Нужно напасть на охранника сейчас. Разбудить остальных. Попытаться прорваться.

– Топай давай! – Бесс приложил его в нижнюю часть спины, прямо по почкам.

Пулий скорчился от боли, а вся тяга к героизму испарилась. Он вернется и освободит остальных позже… наверное. Неловко перебирая связанными ногами, Пулий засеменил к выходу.

Они вышли из казармы, и охранник повел его через остатки каструма в сторону южной стены. То тут, то там еще горели костры. Вокруг некоторых сидели небольшие группы воинов, слышались разговоры, но большинство костров уже догорали. Лагерь бессов спал. По непонятной Пулию причине варвары предпочитали спать в своих примитивных вежах или даже просто на земле, подложив под голову походный тюк. Как по нему, так почерневшие от копоти срубы все равно выглядели гораздо комфортабельнее.

Жилище жреца находилось вдали от центра каструма – одинокий шалаш возле стены. Его даже никто не охранял. Похоже, старик доверял своим богам больше, чем людям.

Пулий понимал, что неизбежно близится момент, мысль о котором он старательно отгонял всю дорогу, – когда придется убить охранника. Ему еще ни разу не доводилось сражаться насмерть. Если не считать тот случай, когда он драпал от бессов через лес. Но вряд ли это можно посчитать боем.

Итак, охранник не знает, что у его пленника оружие. Веревки ослаблены. Замедлиться, резко дернуть руки в стороны, выхватить нож, развернуться и всадить клинок варвару в грудь.

Дерьмо. А что, если веревки еще слишком прочны? Если он запутается в них ногами? Если промахнется и удар окажется несмертельным? Да еще и бить придется левой рукой: от правой пока толку мало. Дерьмо!

Несмотря на прохладу ночи, Пулию вдруг стало душно. Пот струйкой потек по спине. Хотелось почесаться, но чесаться нельзя. У него будет один шанс. Всего лишь один, и если он облажается, то – конец. Этот огромный варвар прирежет его здесь и сейчас. Как же страшно! Еще немного, и он обмочится – так было страшно. Но надо драться. Непременно надо, если он хочет снова увидеть жену. Или Лору. Или сына. Да, увидеть сына!.. Он ухватился за эту мысль. Пулий напряг мускулы на руках, почувствовал, как натянулась веревка, почти услышал ее скрип. Он приготовился разорвать путы, а дальше – была не была…

Тут Пулий вспомнил, что девушка обещала подать ему знак, и понял, что понятия не имеет о том, какой именно знак. Что же ему делать?! Ждать сигнала или напасть на охранника сейчас, когда сам готов? Да и момент хорош. Никого поблизости. Только они втроем, темнота да тусклый лунный свет. Пулий глубоко вдохнул.

Хрясь! Веревка разорвалась, и руки свободны. Теперь всё, или… Пулий стиснул потной ладонью рукоять кинжала. Развернулся.

Варвар вытаращил на него глаза.

Прямо как перепуганный филин. Не ожидал, ублюдок?! Но лапища охранника уже тянулась к мечу. Пулий ринулся вперед, толкая свое измученное тело со всей силой, на которую были способны усталые ноги.

Ноги!.. Дерьмо! Прежде чем Пулий понял, что забыл освободить лодыжки, он, запнувшись, уже летел по воздуху. Прямо в объятия варвара. Но в своем отчаянном броске Пулий ощутил, как острие ножа упирается в тело врага. Короткий миг – и лезвие пошло дальше, словно и не было никакого препятствия. Бам! Пулий стукнулся лбом о лицо бесса, и перед глазами сверкнули искры. Затем они оба упали.

Пулий мог думать только об одном… Чавк! Чавк! Чавк! Его нож входил-выходил в тело врага снова и снова. Какой забавный звук! Чавк. Чавк. Рукоять кинжала стала скользкой, но Пулий сжимал ее крепко, не позволяя выскользнуть. Только один шанс, нельзя его упустить, нельзя…

– Он мертв, – сказала из-за спины девушка.

Пулий тряхнул головой. Похоже, она права. Глаза охранника не мигая смотрели в ночное небо. Темная кровь пенилась изо рта и носа.

Чавк! На всякий случай он пырнул бесса еще раз.

Убивать оказалось поразительно легко. Пулий оценивающе посмотрел на свою работу. Вот так, в один миг лишить жизни другого человека… Наверное, он должен был сейчас чувствовать что-то вроде раскаяния. Но нет! Он чувствовал гордость и даже… возбуждение.

– Нужно убрать его с прохода, – тихо сказала девушка.

Пулий осмотрелся. Действительно, труп варвара лежал прямо на щебневой дорожке. Вряд ли, конечно, кто-то пройдет по ней до утра, но зачем лишний раз искушать судьбу?.. Пулий быстро разрезал веревку на ногах и сунул липкий нож за пояс. Вместе с девушкой они оттащили тело охранника в сторону.

– Ну, что дальше? – спросил запыхавшийся Пулий.

Девушка тоже тяжело дышала. Этот гад оказался невероятно тяжелым.

– Дальше? – переспросила она. – Помоги мне убить оракула, и я выведу тебя.

Пулий едва не плюхнулся на задницу от удивления.

– Что?!

– Ты меня слышал, – спокойно ответила девица.

– Не было такого уговора, – возмутился он. И принялся расстегивать пряжку ремня охранника.

– У нас вообще не было уговора, – спокойствие девушки поражало, – но можем договориться сейчас.

Пулий еще возился с пряжкой.

– Ну уж нет. Пожалуй, лучше я попытаю счастья сам.

Пряжка наконец-то расстегнулась, и он снял пояс с ножнами. Приятная тяжесть гладиуса вселила немного уверенности.

– Ладно, – сказала девица, – посмотрим, как тебе удастся улизнуть, когда я подниму тревогу.

– Что?! – Пулий застыл с открытым ртом, так до конца и не застегнув ремень на своих бедрах.

– Ты меня слышал, – второй раз лаконично ответила литира.

Мысли в голове пустились в безумный пляс. Что же ему делать?! Неужели эта девушка, которую он считал своей спасительницей, готова предать его?

– Ну, мне нужно кричать?! – Пулий увидел, как приподнялась ее обнаженная грудь, когда она глубоко вдохнула.

Эта была чертовски красивая грудь. Не слишком большая, не слишком маленькая. Аккурат поместилась бы в его ладонь… Дьявол. Неужели она способна на это?!

– Ладно-ладно!..

«Ты об этом еще пожалеешь, болван…» – добавил он про себя.

Девушка выдохнула.

– Когда войдем, держись прямо за мной. Старый выродок ничего не видит, но слышит, как летучая мышь.

Пулий облизнул губы.

– И еще, – продолжила жрица, – если он начнет говорить с тобой, не медли ни мгновения. Забудь обо всем и бей!

Пулий кивнул. Убить слепого старика вряд ли сложнее, чем вооруженного верзилу-варвара.

– Там будет еще одна девушка. – Жрица на миг замолчала. – Если она попытается поднять тревогу, тебе придется убить и ее.

«Легионер Пулий – убийца стариков и юных дев». Ему совсем не нравилось, как это звучит. Но какой у него выбор? Лучше уж быть живым душегубом, чем мертвым героем. В этом он был абсолютно уверен.

И снова кивнул. Внезапно ему в голову пришла одна мысль…

– Почему я? – спросил он. – Почему ты выбрала меня?

Уголок губ девушки с одной стороны приподнялся.

– Ты совсем не помнишь меня?

– Клянусь Создателем, мы раньше не встречались.

Она усмехнулась.

– Зато я помню тебя, легионер Пулий. Четыре зимы назад ты спас меня. Вытащил из проруби, когда я уже и ног не чувствовала. Ива – мое имя.

Пулий уставился на нее новым взглядом. В свою первую зимовку в этих краях он действительно вытащил из воды полумертвую девочку. Тогда еще не был таким трусом. А может, просто был глупее. Рискуя жизнью, он полз на животе по тонкому льду. Девочка едва держалась на плаву. Он протянул ей свой меч в ножнах. Она вцепилась за самый краешек посиневшими пальцами, но сил выбраться ей не хватало. Тогда Пулий потянул сам. Тянул так сильно, как только мог. Слышал треск вокруг и под собой, но продолжал тянуть. Чудо, что лед выдержал.

– Мы выберемся вместе или не выберемся вообще, – твердил он, даже не зная, понимает ли она его слова, но сам верил в это.

Той девочке едва ли было больше десяти. Сейчас же перед ним стояла молодая женщина… И чертовски привлекательная молодая женщина.

– Помнишь, я просила тебя забрать меня с собой? Уже тогда я знала, что моя судьба – стать литирой.

Пулий помнил. Даже его тогдашнего скудного знания языка бессов хватило, чтобы понять, о чем она говорила. Но как он мог взять ребенка на военную заставу?..

– Надеюсь, сегодня ты не оставишь меня здесь?

Пулий покачал головой.

– Мы выберемся вместе или не выберемся вообще, – твердо сказал он.

Полоса красного света появилась, когда Ива отодвинула полог, закрывающий вход в вежу оракула. Помещение, открывшееся взгляду Пулия, выглядело как настоящее обиталище колдуна или ведьмы. Именно таким жилище приспешников темных сил описывают в детских сказках. Тьму разгонял лишь багряный свет одинокой жаровни в дальнем конце. Дымящиеся раскаленные угли отбрасывали тусклые красные блики, источая тошнотворный сладковатый запах. Всюду стояли банки и горшки, лежали связки прутьев и пучки травы. Высушенные тушки мелких животных свисали с потолка, отбрасывая жутковатые тени на стены.

– Это я, Всезнающий, – сказала Ива и отошла в сторону, давая дорогу Пулию.

Возле жаровни, спиной к входу, сидел человек. В другое время Пулий принял бы его за труп. Белую как снег спину покрывали темные пятна, прямо как на покойниках. Уродливый горб перекашивал стан на правую сторону. Пулий почувствовал отвращение. Пожалуй, избавить мир от этой мерзкой твари будет даже добрым поступком. Влажной ладонью Пулий взялся за рукоять кинжала. Он пытался выбрать точку на спине – место, куда нанесет свой смертельный удар. Если бы еще не пришлось убивать вторую девушку… Кстати, где она?

Он скорее почувствовал, чем увидел движение. Бледная тень со скоростью рыси кинулась на него из темноты. Острые когти вонзились в лицо, зубы впились в плечо. Он повалился на спину, а его враг упал сверху.

Пулий зарычал, задавливая крик боли. Он попытался спихнуть с себя это дикое животное, которое царапало ему щеки, стараясь добраться до глаз, вгрызалось острыми зубами в плоть. Безуспешно. Легче было схватить огонь голыми руками. Тогда, даже особо не думая, Пулий ткнул вперед кинжалом.

– Ах… – тихо шепнула ему в ухо девушка.

Она была прекрасна даже сейчас – в момент своей смерти. Ее глаза удивленно уставились на него, словно она увидела своего убийцу только что. Губы, ярко-алые от его, Пулия, крови, искривились в подобии улыбки. Совесть больно кольнула его прямо в сердце. Какой же он все-таки мерзавец! На миг Пулию захотелось попросить у нее прощения, да что теперь толку? Затем девушка харкнула кровью ему в лицо.

– Сука! – Пулий столкнул с себя умирающую жрицу и вскочил на ноги.

Свободной рукой он протер глаза.

Ива сидела у стены, обхватив руками колени, и тряслась, как в лихорадке. А оракул уже стоял на ногах, лицом к нему. Если это вообще можно было назвать лицом. Не иначе как его владелец побывал в жутком пожаре. Одна половина являла сплошную массу узловатых шрамов, кожу лысой головы усеивали проплешины, сквозь которые белел голый череп. Да и другая сторона выглядела не намного лучше. Сморщенная и бледная, как у утопленника, кожа обтягивала челюсть неправильной формы, сильно скошенную набок. Вместо глаз – две пустых бездонных дыры. Темно-фиолетовые губы с размытыми границами обрамляли большой рот. В общем, можно сказать, что лица у старика почти и не было.

Пулий покрепче ухватил скользкую рукоять и шагнул в его сторону.

– Стой, – сказал оракул, и Пулий остановился.

Божественный голос… Единственное слово – и ни одной мысли не осталось в голове. Комната вокруг него начала вращаться. Кто он? Что здесь делает? Зачем держит в руке нож?

– Как невежливо, юноша, – укоризненно сказал старик, и Пулий почувствовал, как горят его щеки.

Как он вообще мог додуматься до такого?! Прийти в жилище этого доброго старца со столь дурной затеей! Он и сам не верил, что способен на такое. Да лучше он вонзит клинок в себя! Еще миг – и Пулий сделал бы это, но оракул снова заговорил:

– Ива, дитя мое, зачем ты привела сюда этого человека?

Пулий посмотрел на девушку.

Вот кто виноват во всем!

Эта лживая тварь одурманила его и подговорила совершить столь ужасное злодеяние. Сука! Вены вздулись на руке от напряжения – с такой силой он сжал рукоять кинжала. «Сейчас я покажу тебе, чего ты заслуживаешь!» Пулий уже видел, как вскрывает ее белое горло. Потом конечно же ему все равно придется убить себя, но эта тварь умрет раньше.

Ива встала на ноги, но так тряслась, что даже не могла ничего сказать. «Дрожишь, лживая бестия? Правильно! Сейчас я до тебя доберусь!»

– Ты знаешь, что нужно делать, – спокойно сказал оракул.

О да. Пулий знал.

Ничего на свете ему еще не хотелось так сильно, как прикончить ее. Ему хотелось убить ее больше, чем когда-либо хотелось есть или пить. Больше, чем хотелось дышать, больше, чем хотелось жить. Проклятье, как кружится голова…

Пулий сделал шаг к девушке, предвкушая свое наслаждение ее смертью. Та не пыталась убежать или сопротивляться – лишь стояла, дрожала и смотрела на него. Хорошо. Еще один шаг. Он занес окровавленный клинок для удара. «Да, тварь. Сейчас ты получишь сполна!»

Что-то мелькнуло совсем рядом. Пулий обернулся, но было поздно. Обнаженная фигура промчалась мимо него и прыгнула прямо на оракула. Вместе они упали на жаровню. Фонтаном брызнули во все стороны пламенеющие искры. Тлеющие угли рассыпались по полу. Один закатился так далеко, что попал под вязанку прутьев. Вязанка вспыхнула.

Оба: и старик и вторая девушка, которую Пулий считал мертвой, громко выли, словно соревнуясь, кто громче. Вцепившись друг в друга, они катались прямо по краснеющим головешкам.

– Дерьмо… – Пулий помотал головой.

Он чувствовал себя так, словно только что проснулся с жуткого похмелья. Голова болела и кружилась. Тошнило. Тут он понял, что стоит с занесенным для удара кинжалом, а прямо перед ним – закрывшая лицо руками Ива.

– Дерьмо… – Пулий хотел бросить нож, но вовремя спохватился и заткнул его за пояс: не стоит сейчас разбрасываться оружием.

В помещении вдруг стало слишком светло и слишком жарко. Пулий увидел, что горят уже несколько вязанок прутьев и сухих трав. А ненасытное пламя перекинулось на ближайшую стену. Огонь разгорался, вылизывая все вокруг себя быстрее, чем саранча пожирает посевы. Миг – и пламя стало выше человеческого роста.

– Дерьмо! – Остатки оцепенения испарились. – Ива! Ива! – Пулий потряс девушку за плечи.

Она отняла от лица руки.

– Бежим! – крикнул Пулий и потащил ее к выходу.

Огонь уже охватил поддерживающие свод деревянные шесты. Пулий ощутил жар на лице и отпрыгнул назад, едва не сбив с ног Иву. Прямо перед ним обвалился торец вежи, перекрыв выход.

– Какого… – прорычал он.

И выхватил меч. Неловким движением левой рубанул по ближайшей стене. Сталь оставила в слое толстых шкур лишь узенький разрез. Он рубанул еще раз. Свежий ночной воздух ворвался внутрь. Но щель оставалась слишком узкой, чтобы пролезть, а пламя приближалось. Пулий просунул лезвие в отверстие и навалился всем телом.

Кашляя, они с Ивой вывалились наружу.

Зубы больно прикусили язык.

Передвигаясь то ли на четвереньках, то ли просто согнувшись пополам, Пулий отбежал от полыхающей как огромный факел вежи и, вконец обессилев, упал на землю. Все тело ломит, башка трещит, дыхалка горит. Нужно передохнуть хотя бы чуть-чуть. Он лежал, хрюкая и хватая ртом воздух.

– Уф-ф! – Удар ногой по ребрам быстро привел его в чувство.

Странно, почему его бьют всегда в одно и то же место? Мишень там нарисована, что ли?..

– Какого хрена ты решил полежать?! – Над ним угрожающе нависло лицо Ивы.

С одной стороны оно озарялось пожарищем и было перепачкано копотью, но все равно оставалось самым прекрасным лицом, которое Пулий видел в своей жизни.

– Или ты думаешь, что никто не заметил сигнальный костер, который ты тут развел?!

– Дерьмо… – буркнул Пулий, вставая на ноги.

Он чувствовал себя на два десятка лет старше своего возраста. Но Ива права: если он не зашевелится, то не сможет прожить эти два десятка лет, чтобы сравнить ощущения.

– Давай за мной… идем вдоль стены… – запинаясь, чтобы восстановить дыхание, выговорил он.

Глава 27

Побег

Легионер

Пулий провел сухим языком по сухим губам. Он взглянул на Иву.

Девчонка держалась молодцом, не подавала и признака слабины. По правде сказать, она держалась намного лучше, чем он сам. Ему стало интересно, не трясется ли она внутри себя, натянув на лицо маску спокойствия. Но какая, к эльфам, разница… Лучшее, что можно сделать со страхом, – притвориться, что ты ни хрена не боишься. Пулий поднял руку, довольствуясь тем, что она почти не дрожит, и указал в сторону частокола, на котором плясало зарево пожара. Они пошли быстрым шагом, почти бегом, пригнувшись как можно ниже к земле.

А со стороны основного лагеря уже слышались крики. Не меньше дюжины теней бежали к жилищу оракула. Когда Пулий и Ива были на расстоянии в сотню шагов от горящей вежи, оттуда раздался истошный вопль. Крик, вполне способный принадлежать адскому демону, сотряс воздух и пробрал до мозга костей. Пулий схватил девушку за руку и почувствовал, что она в ответ тоже крепко сжала его ладонь. Ощущение другого человека каким-то образом сделало сильнее и смелее. Конечно, ему все еще было страшно до чертиков, но что-то изменилось. Показалось, что двигаться стало легче. Что уставшие от изнурительной работы ноги передвигаются уже не с таким трудом, как раньше. Что сломанная рука уже не так и болит.

Он прибавил ходу.

Только сейчас Пулий начал всерьез думать о том, как выбраться за территорию, огороженную стеной частокола. Наверняка варвары хорошо охраняют все ворота. Сунуться туда – все равно что в петлю… Нужен другой способ, да побыстрее: в лучшем случае, на рассвете его хватятся. Посмотрел на небо – а до рассвета осталось не так уж и долго. Когда встанет солнце, хорошо бы иметь десяток стадиев форы.

– У тебя есть план, как выбраться наружу? – спросил он Иву.

– Был, – недовольно ответила девушка, – ты должен был убить оракула и переодеться в его одежду.

– Дерьмо.

«Думай, Пулий, думай!» Каструм построен так, чтобы не впускать никого, а не чтобы не выпускать. Эх, будь у них веревка… Он поднял голову и посмотрел на заостренные верхушки кольев. Со сломанной кистью ему ни за что не взобраться наверх.

– Ну, что делать-то будем? – спросила Ива.

– Я думаю, думаю…

Пулий в самом деле изо всех сил напрягал голову. Два секретных лаза, которыми они с ребятами пользовались, чтобы ходить в самоволку, командиры обнаружили и приказали заделать еще весной. Оставалось только…

– Есть одна идейка. Вряд ли она тебе понравится.

Он указал на силуэт длинного здания.

– Мы вернемся и освободим остальных.

Ива уставилась на него взглядом, которым смотрят на сумасшедших, – смесь удивления, жалости и опаски. По правде сказать, мысль казалась безумной даже самому Пулию. Один раз он уже попытался спасти легион. Вышло из этого что-то хорошее? Не особо. К сожалению, ничего лучше придумать не получалось.

– Мы выберемся все вместе или не выберемся вовсе, – решил он.

Вход в казарму охраняли двое. Из своего укрытия Пулий мог хорошо их рассмотреть. Они даже еще не воины! По имперским меркам обоим оставалось минимум пару лет до того, чтобы встать в строй. Мальчишки. Совсем такие же, как и те, что живут в городах Ангардии. Да хоть и в том же Изероне. Ну, может, чуток более волосатые и грязные. Вчерашние дети: с собственными радостями, печалями и надеждами. Планами, которым не суждено сбыться.

Стражники!

Да у них и оружия-то почти не было: кривое копье с примотанным к нему вместо острия ножом у одного да сломанный двуручник, который все равно был чрезвычайно велик своему владельцу, – у второго.

Обрадоваться бы, что придется иметь дело с юнцами, а не с косматыми берсерками… Но радостно не было. Эти мальчишки должны умереть за то, что их угораздило родиться здесь, в этих диких краях, вдали от цивилизации. Лишь за то, что они жили по законам своего племени и исполняли приказ своего вождя. Наверняка оба еще и гордились, что им доверили стеречь пленников.

Пулий глубоко вдохнул и медленно выдохнул.

Как там говорил Мамерк: слабые мысли убивают? Ну или что-то вроде того. Геносиец знал цену своим словам: в отличие от большинства сослуживцев Пулия, ему довелось застать войну. Он знал, что такое «убить – или быть убитым».

Пулий покрепче перехватил гладиус: меч был непривычно тяжел в левой руке. В поле зрения появилась Ива. Она неторопливо приближалась к стражникам, слегка покачивая бедрами. Один заметил ее, толкнул в плечо второго – и вот оба юноши пялятся на почти полностью обнаженную девушку. Пора действовать.

Пулий начал осторожно подкрадываться к стражникам, стараясь ставить босые ноги на дерн как можно бесшумнее.

Юноша слева хотел, наверное, что-то спросить у Ивы: парень глубоко вдохнул, но не успел издать ни звука. Меч Пулия вонзился ему прямо под лопатку, коротко скрежетнул о ребра и легко прошел дальше. Пулий надеялся, что мальчишка ничего не почувствовал. Второй юноша, нужно отдать ему честь (Пулий никак не ожидал от парня такой прыти), умудрился повернуться и поднять над головой свой сломанный меч. Ива шагнула вперед. Просто и быстро девушка воткнула кинжал мальчишке в шею. Затем одним движением – таким, как опытная хозяйка потрошит брюхо рыбине, она вскрыла парнишке горло.

Пулий посмотрел на лица покойников, и его передернуло, хоть он и понимал, что этого было не избежать. От этого зрелища он не мог ощутить и намека на ту гордость, которую испытал, убив воина. Но что теперь поделать? Лишь двигаться дальше – иначе окажется, что эти мальчишки погибли зря.

– Жди здесь, – сказал он Иве.

– Только давай быстрее, – шепнула она в ответ, – я ни хрена не такая смелая, как тебе кажусь.

Пулий взял у нее нож и скользнул внутрь. Не теряя времени, он склонился к первому же пленнику.

– Тсс, – шепнул он в ухо и быстро перерезал веревки на руках.

– Какого… – возмутился сонный легионер.

– Тихо ты, горячая голова!.. – громко шепнул Пулий.

– Пулий?! – Как назло, пленником оказался ублюдок Сервий.

Пулий мгновение всерьез раздумывал над тем, чтобы прикончить центуриона. Но вместо этого сунул ему в руку кинжал. Оторопевший Сервий резко сел.

– Да, это я. Помоги освободить остальных. И шума не поднимай! Пусть варвары идут в задницу со своими раскопками, а я хочу провести следующую ночь в Изероне.

Неожиданно Сервий кинулся Пулию на шею и обнял его так, что едва не задушил.

– Спасибо тебе, брат, – прошептал он сквозь слезы, – я никогда этого не забуду. У меня в городе кое-какие деньжата припрятаны. Они твои! Твои! Клянусь Всевышним.

Пулий похлопал его по плечу. Дурень думает, что уже спасен. Сложная часть еще впереди. Если Создатель будет милостив, то позволит уйти хотя бы половине из них.

– Ладно-ладно… Давай займемся остальными.

– Твои! Твои, – повторил Сервий, направляясь к ближайшему спящему солдату.

Пулий тоже принялся за работу.

– Тсс, – шепнул он в ухо пленнику…

Вождь

В один миг спокойная ночь превратилась в собачье дерьмо. А как хотелось верить, что старый выродок поджег свое жилище сам, что все это было лишь случайностью… Но Абигор знал, что случайностей не бывает.

– Поднимай тревогу, – скомандовал он, натягивая кольчугу. – Отправь по своре к каждым воротам, две – к складу оружия. – Почему разведчики не предупредили о приближении имперцев? Если только… – Пусть кто-нибудь проверит пленников.

Бах!

Звук, который нельзя было ни с чем спутать, развеял последние сомнения. Выстрел. За первым последовали еще. Близко, внутри лагеря. Абигор схватил перевязь с мечом и выбежал наружу.

Лагерь сильно изменился за то время, пока он спал. Голова Харальда, насаженная на копье, по-прежнему ухмылялась ему возле входа, но все вокруг было окутано дымом, как густым туманом. В этом тумане двигались смутные тени. Кто друг, кто враг?!

– Пожар! – кричал кто-то.

Из ближайшей вежи дым валил густыми клубами.

– Принесите воды! – вопил другой голос.

Странная вещь.

Дыма много, но огня совсем нет. Абигор видел воинов, бегущих к нему со всего лагеря. Он поднял вверх клинок и открыл рот, чтобы сказать, кому что делать. Тут высоко, за пределами тумана, затрепетал на ветру яркий факел. В тот же миг раздался странный звук. Словно металлическая собака залаяла. Воздух вокруг наполнился свистом и жужжанием невидимых злых насекомых.

Вжик! Ближайший берсерк схватился за грудь и упал.

Вжик! Еще одному разворотило половину лица.

Вжик! Вжик! Вжик!..

На теле Варга, отличного воеводы, одного из «старой» породы, появилось сразу несколько темных точек. Он сделал пару шагов, затем сел и больше не двигался. Изра, юная и прекрасная воительница, подняла свой щит для защиты, но пуля пробила его, как лист бумаги. Девушка кашлянула кровью. Взгляд ее больших глаз с укором задержался на лице Абигора, затем умерла и она.

Абигор быстро пригнулся, стиснув зубы от боли в колене, проснувшейся как всегда некстати, и метнулся к ближайшему деревянному зданию. Воздух возле лица всколыхнулся, около ноги поднялся земляной фонтанчик, но он упрямо ковылял к укрытию. Возможно, хороший вождь должен был бы сделать в такой ситуации что-то другое: раздавать команды, быть последним в отступлении, убедиться, что все его люди в безопасности, прежде чем прятаться самому; или сотворить какое-нибудь хреново чудо: например, убить выродков, поливавших из гатлинга лагерь, силой своей могучей мысли. Но Абигор справедливо решил, что для начала неплохо бы не погибнуть в этой рубке. Интересно, куда подевалась вся его отвага? Когда-то казалось, ей нет конца. Сейчас же осталась только необходимость бежать. Такая же отчаянная, как потребность в воздухе для тонущего.

Абигор прижался спиной к деревянной стене – у самого лица пролетели щепки. Он все же осторожно выглянул из укрытия.

Пули продолжали изливаться на лагерь. Многие из его людей спешили спрятаться. Спотыкались, падали… Кто-то поднимался, кто-то оставался лежать. Наконец металлическая собака замолчала. Ни звука. Никто не рисковал шевельнуться в наступившей тишине. Словно одно неловкое движение может снова разбудить плюющегося пулями демона.

Легионер

Пулий, наверное, в десятый раз вытер со лба пот.

Рот был невероятно сухим от волнения. Рукоять меча выскальзывала из ладони так, словно кто-то натер ее маслом.

Гатлинг замолчал. Закончился боезапас или глупую машину заклинило – не важно: свою работу она сделала. Выход свободен. Тела дюжины бессов и двоих легионеров устилали дорожку к воротам. По центральной улице во всю прыть бежали четверо своих – те, кто устроил всю эту неразбериху с дымом. Чудо, что на складе нашелся десяток дымных шашек.

Ворота открылись – и бывшие пленники рванули в ночь, словно за ними гнались демоны. Теперь – каждый сам за себя: большую группу легче выследить в лесу. Теперь – лишь надежда, что удалось хоть немного отсрочить тот миг, когда дикари бросятся в погоню.

Пулий помчался что было духу, держа Иву за руку. Время ускорилось, превратившись в черно-серые мелькающие картинки. Мир затрясся и запрыгал. Комья земли, поднятые чужими ногами, летели в лицо. Собственное дыхание шумело в ушах. Сердце опять пыталось проломить ребра. В тот момент, когда Пулий обернулся – чтобы взглянуть, нет ли преследования, – кто-то сшиб его плечом. Ладонь Ивы выскользнула из руки. Чертыхаясь, Пулий растянулся на пузе.

– Беги, я следом… – прохрипел он Иве сбившимся дыханием.

Успел почти подняться, но кто-то еще споткнулся о него и, пролетев пару шагов, тоже упал.

– Дерьмо! – выплюнул грязь Пулий.

Он с трудом поднялся, опираясь на меч. Похоже, запас сил, который согласилось предоставить ему тело на сегодня, был почти исчерпан. Тем не менее он побежал дальше, спускаясь со склона. Силуэт Ивы маячил далеко впереди, но он ничего не мог сделать, чтобы приблизиться.

– Дерьмо!

Нога подвернулась, угодив в ямку. Чертовы суслики!

Матерясь, Пулий полетел вниз. Челюсти стукнулись друг о друга. Он попытался вскочить, но склон стал более крутым, и… все вокруг завертелось. Земля – небо, земля – небо… Пулий несколько раз перекатился через себя, думая лишь о том, как бы не воткнуть собственный меч себе же в кишки.

Наконец очутился у подножия холма, в зарослях какого-то колючего кустарника.

– Опять разлегся! – Ива оказалась рядом, обеими руками схватила его за тунику и потянула, помогая подняться.

Пулий согнулся, глубоко втягивая воздух, пытаясь отдышаться.

– Дерьмо!.. – Его сбившегося дыхания хватило только на это.

Голова кружилась. Как же он устал!..

– Бежим! Или ты думаешь, что нам помашут на прощанье и пожелают хорошей дороги? – Ива потянула его вперед, ее дыхание совсем не сбилось.

Пулий помотал головой, еще не в состоянии нормально говорить, и указал рукой в другую сторону.

– Лес же там! – запротестовала девушка.

Пулий кивнул.

– Там, да… – вдох, кашель, – и твои соплеменники… – вдох, – знают об этом не хуже тебя.

Девушка колебалась лишь мгновение.

– Ладно. Надеюсь, ты понимаешь, что делаешь. Если нас поймают, клянусь богами, скажу, что ты меня похитил.

Дыхание вроде бы восстановилось, но Пулий никак не мог утихомирить прыгающее сердце. А еще он не мог отвести взгляд от окутанного тенью лица Ивы. Он хотел ей что-то сказать, даже открыл рот, но все разумные слова вылетели из головы. Рассыпались и укатились, как сухой горох из разбитого горшка.

Пулий слышал, как Ива говорила что-то еще, но не понимал значения слов. Ее глаза поблескивали в темноте. Он чувствовал ее запах. Он ощущал ее теплое дыхание на своем подбородке. Он видел ее слегка приоткрытые губы. Внутренний голос говорил что-то об орде жаждущих крови и мести берсерков, но Пулий его не слушал.

Да пошли они все!..

Он наклонился. Ее губы были мягкие и теплые. Его язык прошелся по ее деснам, губам, встретил ее язык, мокрый и горячий. Пулий забыл обо всем, кроме ее рта, словно целовался с девушкой впервые.

– А!.. – вскрикнул он, чувствуя вкус крови.

Ива больно прикусила его губу.

– Ты совсем идиот?! – Девушка отшатнулась, вытирая рот тыльной стороной ладони.

Она смотрела на него как на ненормального. Его горло пересохло, и он не смог сразу ответить, да и что отвечать-то? Наверное, он и был полным психом. Тем не менее Пулий заметил, как на лице Ивы промелькнула тень скупой улыбки.

Он должен поцеловать ее еще раз. К эльфам последствия. К эльфам бессов. Всё к эльфам!.. Но там, откуда они сбежали, послышались крики. Бахнули два выстрела.

С другой стороны, стоять здесь и зажиматься – не самая лучшая идея. Он побежал, огибая холм, увлекая девушку за собой.

План Пулия сработал. Погони за ними не было. Похоже, бессы преследовали тех, кто выбрал лес. Но оставалось еще одно препятствие… Он перешел на шаг. Раскопки. Если там осталась стража, нужно миновать это место как можно тише. Да еще проклятая луна светила достаточно ярко, чтобы крадущихся беглецов могли заметить… Пулий лег на землю и пополз.

Врата мерцали все тем же гипнотическим блеском. По обе стороны от них в земле торчало по факелу. А возле каждого факела стояло по бессу.

И тут Пулий снова почувствовал это.

Ветер просачивался сквозь плотно закрытые створки ворот, разрывал пространство, вился вокруг. Что там? За высокими дверями?

И тогда Пулий вдруг понял: он должен узнать это любой ценой.

Все прочее лишилось смысла.

Крики, огонь, звон оружия – разве это имело хоть какое-либо значение? Он встал во весь рост и, больше не таясь, уверенно пошел прямо к вратам. Воины удивленно посмотрели на него, подняли с земли свое оружие: копье у одного и огромный топор у другого, и угрожающе двинулись навстречу.

Ива вскочила на ноги и потянула Пулия в сторону от ворот. Жизненный опыт приказывал ему бежать во всю прыть, но даже это, вкупе с усилиями девушки, не могло заставить свернуть с намеченного пути. Неведомая сила, даже более мощная, чем инстинкт выживания, заставила идти на двух воинов.

Он должен был обделаться от страха: изможденный тяжелым трудом, плохой едой и ночными «приключениями», ударная рука сломана… Какой шанс у него в бою с двумя берсерками? Но страх свернулся в маленький клубочек и убежал на задворки сознания, освобождая дорогу новому чувству, названия которому Пулий пока не знал. Его кидало в жар, как от огня, и било ознобом, как от лютого мороза. Каждый мускул был скован и расслаблен одновременно.

Путь к вратам превратился в туннель, вокруг которого все казалось расплывчатым и мерцало. Весь остальной мир стал тонким и хрупким, как дорогой хрусталь, готовый в любой момент разбиться на мелкие кусочки.

Медленно один из воинов поднял копье.

Еще медленнее замахнулся – и метнул.

Древко слегка изгибалось и дрожало, когда оружие полетело. Но времени увернуться было много, очень много. Пулий поднял меч, который оказался легче тростинки. Шаг вправо, удар – и две безвредных деревяшки упали на землю.

Берсерк, метнувший копье, даже не успел понять, что произошло.

Он только схватился за рукоять тесака, а Пулий уже стоял рядом. Миг – и гладиус тихо вошел в грудь воина. Пулий увидел, как враг показал зубы в кровавом оскале. Второй неуклюже замахнулся своим топором. Пулий не верил, что это может быть так просто – сделать шаг в сторону, обернуться вполоборота и всадить клинок нападавшему под мышку.

Он отступил еще на один шаг и выставил меч, готовый к следующей атаке. Но ее не последовало. Первый бесс держался за грудь и таращил глаза, плюясь кровью. Второй отошел на пару шагов назад, выронил топор, смешно махнул огромными руками, словно отгонял насекомых. Оба воина упали одновременно. Оба были мертвы.

– Ни хрена себе!.. – прозвучал голос Ивы.

Мир внезапно обрел прежние очертания. Пулий уставился на трупы бессов, не веря, что это дело его рук.

– Как ты это сделал? – Ива уже подбежала и теперь стояла рядом, также таращась на мертвых воинов. – Ты что же, какой-нибудь двинутый герой?..

Девушка хотела еще что-то сказать, но слова замерли у нее на губах. А глаза увидели что-то за спиной Пулия. Таким взглядом не смотрят на что-то хорошее.

Он нехотя обернулся.

Не меньше дюжины бессов шли к ним, хорошо различимые в лунном свете. На некоторых поблескивали трофейные кирасы. Воины потрясали мечами и топорами. Один даже держал винтовку.

– Дерьмо… – прошептал Пулий немеющим ртом, – хреново дерьмище…

Ива спряталась за его спину. Пулий неуверенно поднял меч – тот снова стал тяжелым, а рукоять – неудобной.

Бессы ускорили шаг. Воин с винтовкой прицелился… вернее сказать, направил ствол в сторону беглецов. Но, похоже, он плохо понимал, как с нею обращаться, – выстрела так и не последовало. Повозившись пару мгновений с курком, он бросил оружие на землю, выхватил меч и поспешил догонять своих товарищей.

Сколько ни бегай от смерти, а она все равно тебя настигнет. Похоже, время умирать пришло, как он ни старался его отсрочить. Но раз смерти все равно не миновать… Пулий повернулся спиной к врагам и пошел к вратам. Ива что-то кричала, ругалась, но он не обращал внимания. Осталась еще одна вещь, которую он может сделать до того, как покинет этот мир.

Главное сейчас – прикоснуться к дверям.

Резные фризы обожгли кончики пальцев холодом, и в тот же миг вся конструкция задрожала. Куски земли посыпались сверху. Ива завизжала. Крики воинов стали громче. Ветер из створок подул сильнее, превратился в ураган. А затем врата открылись и наступила тишина.

Внутри было темно.

Не просто глубокий сумрак, а полная, абсолютная, бездонная чернота, которая поглощает любой мало-мальски заметный лучик света, посмевший ее коснуться. Но Пулий не чувствовал угрозы. Наоборот, эта тьма манила его. Обещала покой. Как теплое одеяло в холодную зимнюю ночь. Он обернулся.

Бессы стояли всего в десятке шагов, освещаемые луной и факелами. Оружие поднято, но ни один не шевелился. Бородатые лица застыли. Они больше напоминали статуи, чем живых людей.

Ива смотрела то на Пулия, то на толпу воинов. Он взял девушку за руку.

– Не бойся, – уверенно сказал ей и повел за собой в манящую тьму.

Едва они переступили порог, врата с грохотом захлопнулись. Вновь наступила тишина.

Эпилог

Эльфийские тропы

Пулий шел вперед.

Ноги не находили опоры, но все равно шагали. Внутри не было ни расстояния, ни верха, ни низа, ни начала, ни конца. Пулий чувствовал, как дрожит рука Ивы, но сам он ощущал только покой. Возможно, впервые в жизни. Они шли долго. Может быть, час. Может, день. Или год. Ведь времени здесь тоже не существовало. Затем… что-то изменилось.

Вначале Пулию показалось, что вдалеке появилась искра.

Возможно, просто глаза, устав от темноты, решили придумать источник света. Но искра не исчезала, а становилась ярче. Разгоралась. Превратилась в шар. Они шли, а шар все рос. Вырос до размера лошади, затем – дома. И хотя он светил так ярко, что на него было больно смотреть, все равно не мог разогнать тьму – даже на несколько шагов вокруг себя.

Когда они приблизились (кто знает, какой прошел срок – ведь времени по-прежнему не существовало), Пулий увидел удивительную вещь. Шар оказался вовсе не шаром. Его поверхность состояла из сотен, тысяч светящихся граней. Пулий присмотрелся. За ярким светом были картинки. Нет, не картинки – слишком четкими и ясными были изображения на них. Скорее каждая плоскость являла собой… окно.

В одной отражался густой и дремучий лес, в другой – безбрежный синий океан, в третьей – бескрайняя степь, в четвертой – город, настоящий, в котором двигались крохотные человечки. Пулий протянул руку.

Шар с тысячами граней начал вращаться. Все быстрее и быстрее.

У Пулия закружилась голова. Его обдало волной жара. Ива вцепилась в руку и пыталась увести прочь, но он не мог пошевелиться.

А вращение набирало скорость. Картинки слились в один мельтешащий цветами водоворот. Свет стал ярче. Пулий зажмурился. Но свет уже был таким ярким, что проникал и сквозь закрытые веки. Жег прямо в центр сознания. Пулий закричал, но не слышал звука собственного голоса. Ногти Ивы больно впивались в тело, но эта боль не шла ни в какое сравнение с той, которую причинял яркий свет. Он испепелял плоть, разрывал ее на части.

Сколько ни бегай от смерти, а она все равно тебя настигнет.

Было жарко. Проклятье!

Ужасно хотелось пить, горло драло как наждачной бумагой. А еще он устал, очень устал. Поспать бы немного сейчас… Только не на этой жаре. Чертово солнце светит так, что пробивается даже сквозь закрытые веки. Пулий прикрыл глаза рукой. Стало чуточку лучше. Ладно, можно и полежать немного. Совсем чуть-чуть…

– Эй! Ты живой?

Женский голос. Где-то он его уже слышал, только никак не удавалось вспомнить где.

– Эй! Проснись. – Кто-то осторожно потеребил его за плечо.

Касание было нежным и приятным. Пулий почти решился открыть глаза. Щеку обожгло как огнем.

– Ай! – Он сел, потирая лицо.

Ива сидела рядом на корточках. Пулий хотел спросить, зачем она дала ему пощечину, но у него оказался полный рот песка.

– Дерьмо… – прохрипел он, когда сумел выплюнуть большую часть.

– Точно, – мрачно согласилась девушка.

Пулий посмотрел по сторонам. Раньше он только слышал о пустыне. Говорили, что она находится далеко на юге, на Перешейке. Он по-другому представлял себе ее: желтое море теплого песка, в котором тут и там разбросаны цветущие оазисы.

Но вокруг было нечто иное.

Бескрайняя серо-коричневая пыльная равнина с островками засохшей травы и огромный огненный шар пылающего в синем небе солнца совсем не походили на ту картинку, которую рисовало воображение. Но тем не менее Пулий не сомневался, что сейчас он находится в пустыне.

Самой, твою мать, настоящей пустыне…

Воздух был таким горячим, что обжигал губы, рот и легкие. Казалось, что еще чуть-чуть – и вспыхнут волоски в ноздрях. Пулий дотронулся до земли и тут же отдернул руку, едва не вскрикнув. Все равно что трогать раскаленную сковороду.

Как же хотелось пить…

– Дерьмо, – повторил он.

Пулий встал, вытряхнул, как мог, пыль и песок из одежды.

– Знаешь, куда нам теперь идти? – спросила Ива.

Ее губы потрескались, одна половина лица покраснела, волосы спутались и были перепачканы пылью, но глаза горели решимостью и желанием жить. Пулий покачал головой. Молча он взял Иву за руку и отвернулся от палящего солнца. Одно направление ничем не лучше другого, но пусть уж лучше солнце светит в спину, чем в глаза.

Одна нога, затем вторая.

Одна, затем вторая.

Одна, вторая. Медленно они двинулись навстречу своей судьбе.

Сколько от смерти ни бегай, а она все равно тебя настигнет. Но Пулий не верил, что фортуна забросила их на край света лишь для того, чтобы прикончить. Он бежал из плена, сражался с берсерками, убивал стариков, женщин и детей лишь для того, чтобы подохнуть в чертовой пустыне?!

Ну уж нет!

Бывал он в ситуациях и похуже. Они с Ивой еще поборются за свои жизни…

Приложение

Мир Эдея

Земли и народы, их населяющие

(Фрагмент рукописи мастера Ко-Диоса, магистра Ордена халду, 515 год после и.э.)

С падением власти Первородных жизнь на Эдее ступила в новую эпоху – век господства человека. Мир быстро исцелялся от ран долгой войны. Гномы в большинстве своем вернулись на Перешеек, часть из них отправилась на юг, разрабатывать месторождения ценных руд в Долинах вулканов. А на руинах Эльфийского королевства возникло новое государство – Ангардия, великая империя людей.

Северный континент и Ангардия

Все люди рождены свободными.

Первый закон Ангардии

Границы империи людей простираются от Лазурного моря до побережья Великого западного океана, от остроконечных гор Перешейка до диких и холодных лесов севера.

Любые пейзажи можно встретить, путешествуя по оплоту человеческой цивилизации: великие леса, плодородные пашни, бескрайние степи, отвесные скалы и непроходимые горные гряды, высокие равнины, холмы и долины – все это есть в Ангардии.

Империя поделена на двенадцать провинций, каждой из которых правит наместник. Наместник назначается императором на срок от одного года до четырех лет. Обычно, однако, назначение является формальным и поколениями чин просто переходит по наследству.

У каждого наместника в распоряжении находится по легиону – для поддержания порядка (а также чтобы предотвратить ситуацию, когда в руках одного наместника окажется слишком мощная военная сила). В момент трудности или опасности – например, нашествие варваров или внутренние волнения – император направляет в проблемные провинции дополнительные войска во главе с опытным военачальником.

Провинция и город Изерон.

Эта провинция, вторая по величине, тем не менее одна из самых малонаселенных. Сильные ветра, часто дующие с Черных гор на северо-востоке, делают эту землю малоплодородной, а зимы – смертельно холодными. Близость варварских владений также не добавляет популярности Изерону. Одно время житье здесь приравнивалось к ссылке. Большинство местных жителей произошли от каторжников, смешавших свою кровь с кровью дикарей, поэтому остальные ангардийцы относятся к ним довольно пренебрежительно.

Город Изерон – самый северный порт империи, но в доках его едва ли станет больше трех кораблей одновременно. Хотя сей град является наименьшим во всей Ангардии и даже не имеет каменных стен, его важность не подлежит сомнению. Изерон – первый оплот империи против дикарей: бессов, эдуев и других племен.

Те полудикие люди считают себя свободными, но живут они бедно, страдают от холода, болезней, мрут голодной смертью и в бесконечных междоусобицах. Железо они не обрабатывают. Изготавливают свое оружие из бронзы или добывают его в боях. Ценность золота и камней драгоценных не осознают – готовы менять целые слитки на простейшую домашнюю утварь, которую ценят выше всяких богатств.

Бессчетные племена и кланы те поклоняются древним и кровавым богам, которым приносят в жертвы не только скот, но даже и людей. Еще более омерзителен их обычай погребения: мертвых своих эти варвары не сжигают, как надлежит поступать всем цивилизованным людям, а предают земле – на съедение червям и прочим паразитам.

Не единожды Изерон останавливал набеги дикарей, но так же не единожды он был сожжен дотла и заново отстроен. В последние годы император начал задумываться о строительстве каменной стены вокруг Изерона – это позволит существенно укрепить позиции Ангардии на северных рубежах.

Также из Изерона отправляются суда с ценными грузами: прежде всего – пушнина и золото. Хотя «золотой век» миновал, старатели и по сей день находят в близлежащих реках желтый металл. Как бы то ни было – Изерон считается самой бедной частью Ангардии.

Совсем иначе обстоят дела на юге и юго-востоке.

Провинции Цилия, Лугундия, Иллирия, Мерия, а также приморские Боргия и Монтегрия утопают в богатстве. Прежде всего – за счет своих плодородных земель. Здесь повсеместно развито земледелие, а Боргия и Монтегрия еще и славятся производством вина и оливок. Все эти регионы по праву считаются кормильцами империи, за что Ангардия платит им сполна. Местные жители счастливы и обеспечены, здесь никогда не случаются мятежи, а жизнь размеренна и нетороплива.

Перенесемся на восток.

На степных равнинах раскинулась Ахея. Эта провинция по своим размерам равна общей территории всей остальной Ангардии. На бескрайних пастбищах пасутся стада коров и овец. Городов в этой части империи немного – в основном люди держат мясные и молочные фермы. А еще тут выращивают лучших ангардийских скакунов, соревноваться с которыми не могут никакие другие лошади в мире.

Еще дальше на восток лежит Вифия. Здесь, в топях, имеются богатые месторождения «черного золота», или карбо. Когда две сотни лет назад группа путешественников, заблудившихся в местных болотах, нашла черные дымящиеся камни, и замерзшие люди бросили их в огонь, то, видя, как загорелся неизвестный минерал, один из них сказал: «Сей минерал если не нам, то потомкам нашим знатно полезен будет!» И действительно, в наши дни жизнь целых городов зависит от карбо. Без него остановятся машины, а борьба с холодом станет во сто крат тяжелее.

Запад.

Провинции Ближняя и Дальняя Гания, Мэйлия – колыбели строителей, ремесленников и оружейников. Самая цивилизованная и густонаселенная часть Ангардии (за исключением самой Столицы, разумеется). Здесь находятся знаменитые верфи Портуса – центр корабельного дела. Здесь же находятся и самые известные дома ремесленников. Западные институты и академии славятся своими преподавателями[2]. Считается, что учиться в них даже почетнее, чем получать знания в самой Столице.

Множество городов, деревень и, самое главное, – хороших дорог делает путешествие по этой части империи безопасным и приятным.

Наконец, Столица – жемчужина Ангардии.

Величайший город империи, да и всего остального мира, пожалуй, тоже. Легенды гласят, что Столица появилась по велению первого эльфийского короля вскоре после окончании Эпохи тьмы. Город построили в болотистой местности, что объясняет множество каналов. Вот как описывает его появление раб по имени Эдрий – летописец королевской семьи, живший примерно в 9 в. до и. э.:

«…И приказал король Райдо построить на месте, где снизошло на него озарение, город большой белокаменный, с высокими башнями да толстыми стенами. И длилось то строительство десять лет, а потом еще десять лет, и град тот стал выше гор, краше любых цветов и величественнее самого неба…»

Сей город (тогда он именовался Нума-тис), столь несравненной красоты, что о нем слагали и продолжают слагать песни, стал оплотом первых эльфов. Оттуда тысячи лет эльфийские короли правили миром Эдея. За это время Столица выросла в размере в четыре раза. Трижды границы ее стен (которые изначально возводились с большим запасом) расширялись. Не остановился ее рост и с изгнанием Первородных. За пять веков власти человека Столица увеличилась еще почти вдвое.

Несмотря на многочисленные пожары и грабежи, последовавшие в годы Восстания, почти все эльфийские здания остались в первозданном виде. Множество путешественников посещают Столицу, чтобы полюбоваться чудесами зодчества Первородных. Еще одной достопримечательностью являются Хрустальные мосты, по которым можно перейти через ров, окружающий Императорский дворец.

Столичный порт по праву можно назвать самым оживленным во всем мире. Сотни судов, от многопалубных галер до рыбацких баркасов, приплывают и отплывают от ее доков ежедневно. Любой товар, даже невероятно экзотический, привезенный из самых дальних уголков Эдея, найдется здесь. Такой, например, как золотой шелк или рога единорога[3], которые, как утверждают некоторые торговцы, еще встречаются в землях за джунглями Южного континента.

В Столице стоит и оплот нашего Ордена – Главный храм. Многие ошибочно полагают, что халду тоже служат империи. Несмотря на то что Храм находится в самом сердце Ангардии, Орден никогда не являлся частью государства. Халду не подчиняются иным законам, кроме четырех законов Архэ, а император не имеет над нами власти.

Перешеек – земля гномов

Только гномы могут понять гномов.

Пословица Перешейка

Бескрайняя пустыня с желтым и серым песком, глубокие ущелья и каменистые равнины, ядовитые змеи и скорпионы, песчаные бури и нестерпимый зной. Казалось бы, что даже просто жить в столь ужасном месте – наказание. Но узкая полоска бесплодной суши, вопреки всему, сказочно богата.

Дело в том, что через Перешеек пролегает единственная сухопутная дорога на юг. Цивилизация Южного континента (сколь громко ни звучало бы это слово для грошовых королевств с правителями-однодневками) сосредоточена вдоль восточного побережья, в то время как самые крупные города Ангардии – на западе.

Морской путь вокруг Южного континента долог и опасен. В том убедился еще эльфийский король Эльмар. Враждуя с гномами Перешейка, он снарядил флот из пяти сотен кораблей и отправил их на Южный континент морем. Но лишь половина той могучей эскадры преодолела путь. Остальные же корабли пали в бесславной схватке с океанской пучиной. Ныне лишь самые отчаянные моряки (большинство из которых – контрабандисты и пираты) отваживаются ходить тем путем.

Чтобы не рисковать грузом и жизнью, купцы везут свой товар на Перешеек, пересекают пустыню караванной тропой, а уже потом снаряжают корабли до мест назначения.

В Ангардию с юга везут великое множество товаров: соль; пряности; кофе с южных плантаций; фрукты; ароматные масла, столь популярные в банях и термах; шелк и другие изящные ткани; ценные сорта дерева и изделия из него; серебро; сталь; мрамор; драгоценные камни и статуи и конечно же – оружие и механизмы гномьей работы. Хотя гномы Перешейка – жадные и коварные существа, мы не можем не восхищаться их искусством в таких областях, как работа с металлом, алхимия и паровое дело. Именно они придумали первый паровой двигатель, хотя ученые мужи Ангардии и отказываются признавать сей факт. Обратной дорогой на Перешеек и в Южные королевства поставляют шерсть, меха, вино, изделия из стекла.

У гномов нет государства как такового. Каждый их город – отдельное королевство, самые большие и могущественные из которых: Дхур-Унтеш – Восточный порт и Дхур-Алурд – Западный порт. Они расположены в противоположных концах Перешейка, и между ними пролегает основной караванный путь (местные именуют его Тропой).

Тем не менее гномьи правители редко враждуют, а перед лицом опасности независимые города объединяются. Существует на Перешейке и подобие регулярных войск – милиция. Отряды, в которые каждый правитель должен направить солдат для службы в течение определенного времени.

Южный континент

Мы не владеем Природой – это она владеет нами.

Популярное на Южном континенте высказывание, не имеющее ничего общего с реальностью

Пустыня Атакай, берущая начало на Перешейке, простирается далеко на юг. Но если гномы поддерживают порядок хотя бы формально, то Атакай на Южном континенте – место без законов и власти. Здесь свирепствуют кочевые племена, живущие разведением лошадей и верблюдов, но больше – грабежом и разбоем.

Никто не знает точного числа этих кочевников. Люди они дикие и суровые, чужаков к себе пускают редко, а еще реже – отпускают обратно. Искусны в обработке стали, но с порохом не знакомы. На охоте или войне пользуются луками, в изготовлении которых достигли совершенства. Столь примитивное на первый взгляд оружие в их руках способно поражать даже тяжелых латников.

Однако большой опасности для своих соседей, в отличие от варваров Севера, пустынные дикари не представляют. Племена разрозненны, ведут междоусобные войны и редко покидают пустыню. Кроме того, далее расположены джунгли. Столь густые и непроходимые, что даже солнечный свет с трудом пробивается сквозь их зеленый свод.

Этот диковинный лес занимает около двух третей континента.

Место это – крайне опасное для неподготовленного путешественника. В джунглях водятся свирепые хищники, даже такие, как саблезубые тигры и черные пантеры размером с лошадь; ядовитые пауки и змеи. Реки кишат гигантскими существами, похожими на сказочных драконов, и рыбами, которые могут мгновенно обглодать взрослого человека до белых костей. Да и вода в водоемах тех мутная и непригодная для питья людьми.

Но одновременно это и поразительно прекрасное место: ветви деревьев сгибаются под тяжестью сочных и сладких фруктов, сотни разноцветных птиц резвятся в небесах, забавные обезьяны, своим обликом напоминающие человеческих детей, прыгают по лианам.

Встречаются в этих джунглях и люди. Но дики и пугливы они настолько, что по развитию своему – ближе к зверям лесным, чем к нам. Смуглые, щуплые и низкорослые, убегают в чащу, лишь завидев белого человека. Однако не стоит пытаться преследовать их. Используют они отравленные стрелы и дротики со столь мощными ядами, что даже халду не всегда удается очистить кровь раненого.

Западный берег Южного континента скалист и полон рифов, но на восточном побережье джунгли переходят в широкие пляжи, простирающиеся на тысячи тысяч стадиев. Песок меняет цвет от почти белого до янтарного, и не было бы на Эдее места прекраснее, если бы не люди.

Десятки городов, часть которых не более чем деревни, но гордо именующие себя Свободными королевствами, беспощадно эксплуатируют щедрые дары природы: рубят леса, охотятся на зверей не ради мяса, но ради шкур или клыков, собирают урожаи фруктов, но ничего не засеивают[4]. А самое ужасное – в этой части света до сих пор законно рабство вопреки Первому закону. Люди покупаются и продаются как товар. Ангардия пока закрывает на это глаза – слишком велик поток грузов из Свободных королевств, но мы надеемся, что однажды император проявит волю и положит конец этому преступлению против человечества.

Отправившись в самую дальнюю часть континента, мы попадем в Долины вулканов. Таинственное, опасное, но вместе с тем богатейшее место. Тут сосредоточены самые большие месторождения металлов. Железо, медь, олово, свинец, серебро – здесь есть всё, и в огромных количествах. Говорят, что девять из десяти мечей Эдея родом из Долин вулканов. Входы в гномьи шахты делают горы похожими на гигантские муравейники. По слухам, и здесь трудятся рабы, но дварфы всячески отрицают подобные обвинения.

В этой рукописи я затронул лишь доподлинно известные земли и намеренно оставил за пределами сей бумаги упоминания о неисследованных территориях или землях, чье существование основано лишь на легендах и недостоверных рассказах (такие, например, как Дальние острова, Архипелаг Черепахи или мифический Восточный континент).

Наверняка мои последователи через десять, двадцать или сто лет смогут открыть завесу тайны, скрывающую от нас эти места. Но до поры до времени пусть они остаются закрытой книгой, недоступной даже для мудрецов.

Я также намеренно старался избегать упоминаний о событиях былых лет и войнах. Нет ничего важнее для человека, чем история. Хроники Эдея слишком обширны, чтобы упоминать их вскользь, – и им я посвящу отдельный труд.

Сноски

1

Здесь и далее стихи автора. – Примеч. ред.

2

Особенно известен печально знаменитый Институт скопцов в Дальней Гании, берущий свое начало еще со времен Первородных. Если эльфов евнухи развлекали своим пением, то сейчас там готовят слуг для самых влиятельных домов Ангардии. Считается, что лишенные мужского достоинства юноши с особым тщанием изучают науки и ремесла, хотя мы, халду, не разделяем эту точку зрения. Среди знати получить скопца в услужение – большая удача. Однако тот факт, что множество претендентов погибают во время кастрации, замалчивается. – Здесь и далее примеч. авт.

3

На самом деле происхождение этих рогов, закрученных подобно спирали, вызывает большие сомнения. Никому из опрошенных мною членов Ордена, побывавших на Южном континенте, такие дивные животные не встречались.

4

Исключение – кофейные плантации.

Content

Евгений Перов
Черные клинки. Небесная сталь

Глава 1 Плохие предчувствия

Глава 2 Паршивая работа

Глава 3 Хищники

Глава 4 Оазис

Глава 5 Назад пути нет

Глава 6 На всякий случай

Глава 7 Переговоры

Глава 8 Терпи, девочка

Глава 9 «Герой»

Глава 10 Королева воров

Глава 11 Тучи сгущаются

Глава 12 Безумие? Определенно

Глава 13 И грянул гром

Глава 14 Последняя битва

Глава 15 Кровь за кровь

Глава 16 После смерти

Глава 17 Радушный прием

Глава 18 Конец игре

Глава 19 Сестры

Глава 20 Аманат

Глава 21 Пепел

Глава 22 Юркан Ин-Калеб

Глава 23 Прощение

Глава 24 Жертва

Глава 25 Новая жизнь

Глава 26 Оракул

Глава 27 Побег

Эпилог Эльфийские тропы

Приложение Мир Эдея

Земли и народы, их населяющие

Северный континент и Ангардия

Перешеек – земля гномов

Южный континент

Сноски