Юлия Николаева

Всегда будешь ты

Босоножка расстегнулась в самый неудачный момент. Маршрутки долго не было, народ толпился на остановке, явно готовясь взять ее штурмом, и застежка отскочила как раз тогда, когда маршрутка вырулила из-за угла. Я чертыхнулась, но, выбирая между босоножкой и возможностью уехать, сделала выбор в пользу первой. В конце концов, добираться домой босиком будет затруднительно, а потерять обувь в такой давке раз плюнуть. Быстро прикинув шансы, я резко опустилась вниз, и в тот же момент услышала над своей головой непонятный свист. Повернув голову, увидела, что стоящий сзади меня мужчина вдруг рухнул вниз, а в районе груди по его светлой рубашке расползается темно-красное пятно. Мне показалось, на несколько мгновений все замерло: машины, люди, даже звуки, а может, это только у меня в голове. Потом чей-то резкий крик разрезал тишину, и все вернулось: гомон толпы, шум двигателей, я услышала тяжелый вздох и только тогда поняла, что он мой. Вокруг что-то происходило, кто-то бежал, звонил, мужчину окружили, а в моей голове билась только одна мысль: «Вот так повезло».

– И никаких идей, кто это мог быть? – устало вздохнул следователь. Я пожала плечами. В отделении я сидела уже второй час, по кругу рассказывая одно и то же. Вопрос про идеи меня особенно доконал. Какие, к черту, вообще могут быть мысли, если меня только что чуть не убили? Впрочем, понять их было можно. За последний месяц это уже пятый случай подобного убийства. Говоря подобного, я имею в виду убийство без явной на то причины. По телевизору в новостях постоянно только и говорили об этом: за три недели были убиты два молодых мужчины, дедок и женщина средних лет. Вообще, я телевизор не смотрю, но так как данным происшествием взбудоражен весь город, нашлись и у меня люди, которые поведали. Как оказалось, погибшие были самыми обычными ничем не примечательными жителями нашего городка, и все они погибли под прицелом меткого стрелка. Оружие каждый раз было одно и то же, поэтому следствие выдвинуло предположение, что это какой-нибудь поехавший крышей вояка, обиженный на родину, забывшую его и бросившую умирать в нищете. Тем не менее, насколько мне было известно, явных зацепок так и не было. Поэтому ничего удивительного, что следователь вцепился в меня, как клещ. Ведь я не просто пятый случай, я неудавшийся пятый случай. Не наклонись я совершенно неожиданно, чтобы закрепить застежку, лежала бы в морге, а не сидела на стуле в отделении. Эту мысль следователь, усталый мужчина лет сорока, и пытался до меня донести. Я его прекрасно понимала, но ничего нового сказать не могла. Следователь был разочарован и даже немного рассержен, что тоже понятно. Жертва, случайно избежавшая смерти, которая может пролить свет на ситуацию, которая, возможно, знает, кто убийца. В том, что стреляли именно в меня, он не сомневался. Погибший мужчина был выше ростом, и пуля угодила ему в грудь. Остальные жертвы погибли от выстрела в голову, к тому же попасть мужчине в грудь стрелок целенаправленно точно не мог, раз уж ее прикрывала я. И об этом следователь тоже повторил не раз с особой интонацией, как бы намекающей на то, что я должна оценить произошедшее и рассказать им все, что знаю. На деле вышло, что все, что я смогла поведать, это что я – Иванова Анна Сергеевна, двадцати пяти лет отроду, сирота, живу в пригороде, работаю в городе в строительной фирме. Поняв, что большего не добиться, следователь все-таки отпустил меня домой, снабдив своим номером телефона и наказом быть внимательнее и смотреть по сторонам.

– Думаете, убийца может повторить попытку? – нахмурилась я.

– Я не знаю, что думать, Анна Сергеевна, – печально развел он руками, – все это дело одна сплошная неразбериха. Просто помните, что вас хотели убить, а это что-то, да значит.

Он посмотрел на меня многозначительно, словно подозревал, что убить меня хотели не просто так, а за какие-то грехи, и что я морочу ему голову. Я быстро попрощалась и покинула кабинет, размышляя о случившемся. Вот уж, действительно, ситуация из ряда вон выходящая. Ни за что бы не подумала, что попаду в такую. Придя домой, я залезла в интернет и еще раз перечитала все известные данные по этому делу. Их оказалось немного. В том плане, что передач и статей было вполне достаточно, а вот ценной информации… Ложась спать, я знала примерно то же, что и раньше: неизвестный сумасшедший стрелок ходит по городу, выбирая жертвы спонтанным образом, избавляется от них посредством выстрела в голову. Никакой связи между убитыми обнаружить не удалось, как и связи каждого из них, например, с миром криминала. Не надумав ничего путного, я легла спать.

Роберт явился среди ночи. Этому я не удивилась, скорее, тому, что он так быстро узнал.

– Девочка моя, – сжал он меня в объятьях, только я открыла дверь, – как ты? В порядке?

Я попыталась отстраниться, но это оказалось проблематично, так как Роберт держал меня цепко, при этом не переставая восклицать.

– Зачем ты приехал серди ночи? – умудрилась я вклиниться в поток его речи.

– Я как только узнал…

– Как ты узнал?

– Но как же, – немного растерялся он, выпуская меня из рук и проходя в прихожую, – передали в вечернем специальном выпуске новостей, назвали твое имя, присовокупили видеозапись. Вроде как кусок остановки был виден с камеры наблюдения торгового центра… – говоря все это, он разулся и прошел за мной в комнату, – я сразу принялся тебе звонить, но абонент был недоступен. Приехал сюда, тебя не было дома.

– Я давала показания.

– Я так и понял. Вернулся в город, помыкался, пытался понять, в каком ты отделении, но не смог. Поехал домой, продолжая звонить. Дома, если честно, вырубился… Потом проснулся и сразу сюда.

– А до утра чего не подождал? – вздохнула я.

– Как я мог ждать? Не зная, где ты и что с тобой. Почему ты не включила телефон?

– Забыла. Очень устала, приехала и сразу легла спать.

– Конечно, тебе нужно отдохнуть.

– Ладно, если хочешь, можешь остаться у меня, заодно завтра отвезешь на работу.

– Какая работа? – замахал Роберт руками, – даже не думай об этом. Считай, что я отправил тебя в отпуск.

Тут надо пояснить, что Роберт, собственно, был директором фирмы, в которой я работала. Попала я туда случайно, увидев объявление на столбе неподалеку от дома. С работой у меня тогда были проблемы, и я решила попытать счастья, хотя опыта в данной сфере не имела. В двадцати минутах ходьбы от моего дома фирма Роберта открыла очередной строительный магазин, туда набирались работники офиса и зала. Я-то шла в продавцы, но мужчина, проводивший собеседование, проникся ко мне и предложил поработать в отделе продаж. Я согласилась. Работа была довольно однообразной и восторга у меня не вызывала, но выполняла я ее качественно, что тоже не осталось незамеченным. Меня решили перевести в главный офис, располагавшийся в городе. Честно говоря, я туда переходить не хотела, потому что до города пришлось бы ездить на маршрутке, а тут меня все устраивало. Но Алексей Максимович, начальник моего отдела, даже слушать не стал, заявив, что такие предложения отвергать нельзя, что для меня это хороший шаг по карьерной лестнице, и что в главном офисе больше перспектив. Распространяться на тему, что я думаю о карьере и перспективах в принципе, я не стала, потому вскоре сидела в главном офисе. В общем-то, особенно ничего не изменилось: только работы стало больше. Так как я по натуре человек не компанейский, то отношений придерживалась в рамках вежливости, ограничиваясь улыбками и быстрыми разговорами. Единственным исключением в этом плане стал мужчина лет сорока, с которым мы почти каждый день сталкивались у выхода после рабочего дня. Сначала просто здоровались, потом стали перекидываться малозначительными фразами, пока он шел до стоянки, а я через нее на остановку. Потом он предложил подвезти меня до остановки. До нее было пешком минут десять, но он настоял, и я уступила. Вскоре это стало традицией. Мы выходили из офиса, общались, он отвозил меня к остановке, а пару раз даже довез до дома. Я знала, что он работает у нас, но мне даже не пришло в голову спросить, кем. К работе и всему с ней связанному я относилась с прохладцей, и эта сторона жизни мне была совсем неинтересна. Но внезапно меня повысили до старшего менеджера. Я была данному факту весьма удивлена, потому что предпосылок никаких не было. Тогда-то коллеги открыли мне глаза: мой случайный друг оказался директором фирмы. Естественно, ситуация мне не понравилась, и при первой возможности я ему об этом сказала. Роберт заверил меня, что наша дружба никоим образом не повлияла на его решение, но я этому не поверила. Тем не менее, глупо было прекращать общение, раз уж оно заладилось. Через пару месяцев о нас знала вся фирма, не долго думая, записав меня в любовницы шефа. Я старательно закрывала на пересуды глаза, но это было трудно, потому что моя карьера ползла вверх стремительно. Вскоре я стала начальником отдела продаж, по поводу чего мы с Робертом тоже много ругались, но он настоял на своем. Я вступила в новую должность с отдельным кабинетом и весьма высокой зарплатой, а также с замом, о котором позаботился опять же Роберт. С появлением зама обязанности мои странным образом практически целиком перешли к нему, а мне только и оставалось, что подмахивать роспись под нужными документами. Я попыталась отказаться от этой должности, но, само собой, не преуспела. Тогда написала заявление об уходе, которое Роберт отправил в мусорную корзину прямо при мне.

– А если я просто перестану на работу ходить? – сердито спросила я его. Он только развел руками, мол, делай, что хочешь. Я и делала, что хотела: пыталась выбить работу у своих подчиненных, однако они не спешили скидывать ее мне. В конце концов, я махнула рукой на сложившуюся ситуацию и проводила время в своем кабинете за чтением книг. Потому неудивительно, что Роберт с такой легкостью выдал мне отпуск: рабочий процесс без меня явно не остановится.

В общем, он остался ночевать у меня, с утра уехал до того, как я проснулась, при этом успев сгонять в магазин и забить мой холодильник до отвала.

– Он думает, я буду осаду тут держать? – пробурчала я, оценив содержимое и закрыв холодильник. Сварила кофе и с удовольствием выпила его с сигаретой, пялясь в окно. Потом прошлась по квартирке и плюхнулась в кресло, случайно нажав на кнопку пульта. Телевизор, кстати, тоже купил Роберт, долго восклицая на тему того, как же я без него живу. На экране появилась картинка, голос тихо забормотал, я немного посидела, не слушая его и пялясь в стену. В голову лезли мысли о вчерашнем происшествии. Бросив взгляд на экран, я поняла, что не только я думаю о нем. В телевизоре была моя фотография, ее сделали в отделении. Я быстро прибавила звук, картинка сменилась, теперь с экрана говорил следователь, который вчера меня усердно допрашивал.

– У нас несколько версий, – отвечал он на вопрос, – версию о маньяке мы, конечно, не откидываем, но есть и другие. К сожалению, большего я пока не могу рассказать, сейчас мы прорабатываем варианты на основе полученных вчера данных.

– Каких еще данных, – нахмурилась я. По мне, мои показания только мешали следствию, но ему, конечно, виднее. Хотя… Может, он просто пытается успокоить народ таким образом, мол, все нормально, это не маньяк, идите на работу. Кстати, не помешало бы.

Приняв душ и еще немного послонявшись по квартире, я решила выйти на улицу. Надела футболку, джинсы, кеды, накинула сумку через плечо и спустилась вниз. Честно сказать, из подъезда я выходила с легкой опаской. Огляделась по сторонам, но ничего и никого подозрительного не обнаружила. Находиться среди людей не хотелось, поэтому я села в маршрутку, проехала наш поселок, дачную зону, и вскоре выходила возле небольшого леса. Миновав заброшенный завод, я сошла с дороги и пошла среди деревьев. Не то, что я большой любитель природы, просто предпочитаю уединение. Отключив телефон, я некоторое время бродила, думая, как лучше поступить в сложившейся ситуации. Если убийца маньяк, он может выбрать и другую жертву, а может захотеть закончить со мной. Если нет, и он преследует какие-то конкретные цели, тоже ничего хорошего: ему стоит от меня избавиться просто потому, что я являюсь кем-то вроде живого свидетеля. Вроде бы ничего не знаю, а неприятно, что жива.

Подобные мысли отнюдь не умиротворяют, поэтому назад я шла в плохом настроении. Появилось странное беспокойство, я попыталась отделаться от него, но оно только выросло. Внутри было лишь одно желание: скорее вернуться домой. Словно от моей скорости зависело сейчас очень многое. Когда впереди мелькнула дорога, я ускорила шаг, но почти сразу остановилась. Со стороны завода шли люди, а на обочине я разглядела два джипа. Решив не рисковать, я медленно присела на корточки и стала рассматривать компанию. Их было шестеро: издали особенно не разглядеть, но точно пятеро мужчин и женщина. У нее, как и у одного парня, на лице черные повязки. Шли они в сторону машин, парня и женщину вели с двух сторон. Я осторожно двинула вперед, надеясь остаться незамеченной. К тому моменту, когда я смогла разглядеть номера, мужчины загрузились внутрь. Один из них толкнул женщину, она этого не ожидала и упала. Машины дали по газам и уехали в сторону города. Я быстро записала номера в блокнот, а потом бросилась вниз, на дорогу.

Женщина уже поднялась и сняла повязку, лицо ее было грязным, из глаз текли слезы. Оказалось, что это девчонка, на вид ей было не больше двадцати. Она смотрела на дорогу и беспомощно трясла руками, даже не заметив моего появления.

– Эй, – окликнула я ее. Девушка в страхе отшатнулась, но, разглядев меня, спросила:

– Вы кто?

– Вообще, человек, – неудачно сострила я, – я видела, как вас вывели из завода. И машины тоже. Я записала номера.

– Вы их видели? Как он? – в глазах ее стоял страх.

– Кто?

– Миша!

– Молодой человек с повязкой на глазах? – проявила я догадливость. Девушка отчаянно закивала, вцепившись в мою руку.

– Вы его видели? Он цел?

Я немного растерялась и попыталась высвободиться.

– Я не знаю, – сказала ей, – вы были довольно далеко. Но шел он сам, так что, наверное, цел. Точно цел.

Говорила я полную ерунду, но девушка так смотрела, что молчать не было сил. Она все-таки отпустила меня, отошла в сторону, запустив руки в волосы, немного постояла.

– Что же теперь делать? – повернулась она ко мне.

– Идите в полицию, по номерам машин они…

– Нет, – перебила она меня, мотая головой, – в полицию никак нельзя. Они убьют Мишу!

Мы немного посмотрели друг на друга. Я мысленно подбирала слова.

– Как вас зовут? – спросила в итоге.

– Катя.

– Катя, вы должны все тщательно обдумать. Иначе можете совершить поступок, о котором будете жалеть.

– Вот именно. Поэтому я не пойду в полицию.

– И что же вы будете делать?

Катя немного подумала, кусая губы.

– Помогите мне!

– Я? – уставилась я на нее.

– Мне больше не к кому обратиться. Я не местная, мы с Мишей приехали несколько дней назад. Я даже города не знаю.

– Это еще один повод пойти в полицию.

– Да как вы не понимаете! Я не могу пойти в полицию. Мишу убьют! Я и так теряю время!

– Но я чем вам могу помочь?

Глаза ее снова наполнились слезами.

– Я не знаю, – беспомощно сказала она, – я просто не знаю. Но что-то надо делать. Пожалуйста, не бросайте меня.

Я устало выдохнула, понимая, что не могу ей отказать. Более того, я явно собираюсь помогать ей, несмотря на странное ощущение, что ничего хорошего из этого не выйдет.

– Ладно, – кивнула я, – поехали.

– Куда?

– Для начала ко мне домой.

В квартире Катя умылась, я напоила ее чаем, вытребовав подробности случившегося. Оказалось, что девушка, как и я, сирота с детства, сейчас ей двадцать, а родом она аж из Тюмени. Там жила всю жизнь, пока на свою беду (это я мысленно добавила) не встретила Мишу. Он родом из Ханты-мансийска, а в Тюмень переехал после смерти матери, отца у него не было. Дальше Катин рассказ в основном пестрил информацией о том, какой Миша прекрасный: нежный, заботливый и любящий, – в какой-то момент пришлось вернуть ее к реалиям. Встречались они около полугода, потом он предложил девушке скататься сюда, якобы этот город ему давно хотелось посетить. Что он нашел в нем примечательного, ответить трудно, так что я сразу решила, что привел его сюда не туристический голод, а конкретные цели. Катю данный вопрос явно не тяготил, ее, кажется, ничего кроме самого Миши вовсе не интересовало. И вот они приехали сюда, и в первый же день вдруг ни с того, ни с сего их подрезала машина. Миша велел Кате бежать, но от неожиданности девушка плохо соображала. Их обоих усадили в машину и куда-то увезли. Куда, она не знала, но предположительно, держали их в подвальной комнате. Она была маленькой, без окон, но со светом. У стены лежал матрас, в углу ведро для удовлетворения нужд.

– Обращались с нами неплохо, – говорила Катя, прихлебывая чай, – приносили еду. Меня не трогали, а Мишу иногда уводили… и избивали, – тут она зажала рот рукой, сдерживая слезы, – он говорил только, чтобы я не плакала и не волновалась, и что все будет хорошо.

– А ты не спросила, почему эти люди схватили вас? И чего хотят?

– Миша сказал, что он сам ничего не понимает, что это ошибка. Скорее всего, они приняли его за кого-то другого, но он не может убедить их в этом.

– Безусловно, – высказалась я, стараясь скрыть сарказм. Лично мне виделось, что Миша активно врал. – Что было потом?

– Они снова пришли и увезли нас с завязанными глазами. Привезли на этот завод, это я сейчас понимаю, я не видела, повязку с меня так и не сняли. Начали угрожать Мише, требовали какие-то бумаги, говорили, что убьют меня, если он их не отдаст. А он сказал, чтобы они меня отпустили, а его забрали с собой, только на этих условиях он согласится отдать документы. Они стали кричать, приставили мне пистолет к виску… Но Миша опять повторил, что будет говорить, только если меня отпустят. И что мое убийство все усугубит. В итоге, они бросили меня на дороге и уехали.

Катя замолчала, глядя в кружку, я видела, как в чай падают ее слезинки, и не знала, что сказать.

– То есть ты считаешь, что Мишу спутали с кем-то другим? – наконец, задала вопрос.

– Конечно. Он так сказал.

– А ты поверила.

– Зачем ему врать мне?

Я тяжело вздохнула.

– Слушай, Кать, даже если бы эти люди спутали его с кем-то, неужели за это время они не осознали свою ошибку?

– К чему ты клонишь?

– Я просто хочу сказать, что твой Миша, возможно, не так прост. И на самом деле прекрасно знал, чего хотели эти ребята.

Катя некоторое время смотрела на меня, неуверенно кривя губы.

– Это невозможно, – выдала она в итоге, – ты так говоришь, потому что не знаешь Мишу. Он на такое просто не способен.

– Ладно, – сдалась я, – зайдем с другой стороны. Каковы твои планы?

– Найти его.

– А как? Ты видела похитителей в лицо? Сможешь узнать их? – Катя отрицательно покачала головой. – Ты сможешь узнать место, в котором вас держали?

– Нет. Не знаю. Я не знаю!

– Успокойся. Я просто пытаюсь тебе объяснить, что сама ты не справишься. Зато потеряешь время. Иди в полицию, слышишь?

Катя отвернулась к окну, я молча ждала ее решения.

– Нет, – наконец, сказала она, – я не могу. Миша сказал, что в полицию нельзя. Значит, нельзя. В полицию только в крайнем случае.

– А сейчас какой? – я махнула рукой, – тебе не кажется странным, что твой возлюбленный запретил идти в полицию? Если он ни в чем не виноват…

– Миша не преступник, – перебила Катя, – в этом я уверена. Скорее всего, он случайно что-то увидел или услышал. А мне не рассказал, чтобы не ставить под удар.

– Ладно, это тоже мысль, – согласилась я.

– Мы можем по номерам машин узнать владельцев?

– Да.

– Ты мне поможешь?

– Кать, я не могу, – ответила я, – я просто не могу ввязываться в такие дела.

– Но у меня здесь никого нет. Прошу тебя, Аня, помоги.

Я не знала, как еще объяснить причину своего отказа. Слишком много их было у меня, одной, кстати, являлось вчерашнее покушение. За мной, возможно, охотится сумасшедший стрелок, а я буду разгуливать по городу в поисках неизвестного парня. Самый лучший выход для меня – сидеть дома, пока следователь не найдет убийцу или тот просто не успокоится. Хотя так можно долго сидеть. Я посмотрела в Катины умоляющие глаза, на мгновенье отметив, что ее лицо мне кого-то очень напоминает, а потом…

– Хорошо, – сказала я, – я помогу тебе.

Она облегченно выдохнула, а я посоветовала себе меньше теперь думать о своем решении и больше о деле. Чем скорее я избавлюсь от него, тем мне спокойней. Для начала следовало взять за аксиому тот факт, что Миша хороший человек.

– Расскажи мне о своем Мише побольше, – обратилась я к девушке, проходя в комнату.

– Зачем?

– Чтобы я могла сложить о нем представление и попытаться узнать, что он из себя представляет. А ты, – продолжила я, увидев ее лицо, – если хочешь, чтобы я тебе помогала, должна выполнять мои поручения и отвечать на мои вопросы без лишних эмоций. Делу они только мешают. Это ясно?

Несколько секунд она смотрела на меня, явно борясь между тем, чтобы снова начать противостояние, и тем, чтобы покориться.

– Ясно, – кивнула мне, – его зовут Миша. Иванов Миша. Ему тридцать один год. Он работает в какой-то строительной компании у нас, в Тюмени.

Так как Катя замолчала, я поинтересовалась:

– Это все? – она пожала плечами, – название фирмы?

– Я не знаю.

– Адрес?

– Он же не местный. В Тюмени снимал квартиру.

– Адрес квартиры?

– Я знаю только, как туда доехать. Это довольно далеко от центра, я там раньше и не бывала. Номер дома не помню, а номер квартиры девятнадцать.

– Ценно. Машина у него есть?

– Нет.

– А место прописки? Ты случайно в его паспорт не заглядывала?

– Зачем?

Я вздохнула.

– Хорошо, отчество какое?

– Да не знаю я, – чуть не в слезах ответила Катя, а я махнула рукой. Очевидно, что о Мише от девушки ничего толкового не узнаешь. Разве что, какой он любовник. Я включила компьютер и стала загружать базу.

– Что ты делаешь? – спросила Катя, глядя на экран.

– У меня есть база, в которой через номер автомобиля можно пробить владельца.

– Откуда?

– Каждому шпиону положено ее иметь, – усмехнулась я, правда, грустно, потому что это были слова одного моего друга, которого теперь в моей жизни нет. Впрочем, вряд ли определение друг ему подходит.

– Шутишь? – вернула меня Катя в реальность.

– Конечно. Скачивала базу адресов, и как-то удачно скачала эту в комплекте.

Первый автомобиль принадлежал мужчине, Константинову Олегу Дмитриевичу, проживающему в центре города. Второй – женщине, Малаховой Елизавете Сергеевне. Она жила где-то на окраине, причем совсем с другой стороны от моего поселка.

– Прими душ, – сказала я Кате, – и поедем по адресам, чтобы не терять времени.

Первым стал мужчина, так как центр был все равно по пути. Двор дома оказался чистым и уютным, на площадке гуляли мамы с детьми. Мы с Катей направились к ближайшему подъезду и, как оказалось, не ошиблись. Дверь в него была закрыта, но когда мы с ней поравнялись, открылась, из нее показался мальчишка лет семи.

– Привет, – улыбнулась я, придерживая дверь, – десятая квартира в этом подъезде?

Он на мгновенье задумался, потом важно кивнул и пошел по дороге, а мы юркнули в подъезд. Мимо квартиры Константинова я проскочила на пролет вверх, утягивая за собой Катю.

– Что теперь? – шепотом спросила она.

– Разузнаем у соседей, что за тип. Тебе светиться ни к чему, стой тут.

Она кивнула, а я быстро спустилась на нужный этаж и позвонила в соседнюю дверь. Раздались шаркающие шаги и после женский голос:

– Кто?

– Добрый день, – улыбнулась я глазку, – я из домоуправления к вашему соседу Константинову.

– А я при чем?

– Он не платит за квартиру, я приходила несколько раз, но никак не могу его застать. Хотела бы вас попросить…

Договорить я не успела, потому что заскрежетали замки, дверь приоткрылась, и в проеме показалась женщина лет сорока пяти в домашнем халате.

– И не застанете вы его! Он появляется только за полночь, а днем может не открыть, даже если дома будет. Чихать он на всех вас хотел. И на нас тоже.

– Почему?

– Да потому что бандит он, этот Олег. Самый натуральный. Они все так: награбят денег и сразу в центр переезжают. Тут же раньше коммуналка была. Небольшая, комнат пять. Так он всех выселил, ремонт заделал и теперь один там живет.

– Почему же он бандит? Он людей незаконно выселил?

– Да законно… Только все равно бандит! Видала бы ты, на какой он машине ездит. Здоровущая, сын сказал, бешеных денег стоит. А дружки его? Как взглянешь, так вздрогнешь, прихлопнет и не заметит. И у самого рожа наглая, словно закон ему не писан. Хотя ему-то и не писан, видать.

Женщина вздохнула, а я уточнила:

– Так он только за полночь появляется?

– Обычно да. То один, то девку какую приведет, каждый раз разную. Меняет их, как перчатки.

– Он работает где-то?

– Я почем знаю, где бандиты работают? Хотя он как-то за Светкой с третьего этажа ухлестывал, она говорила, что у Олега этого клуб свой есть.

– А название не помните?

– Чего не помню, того не помню. Столько этих названий… Да вы у Светки спросите, она сейчас должна дома быть. Седьмая квартира на третьем этаже. Тоже девка непутевая, связалась с каким-то прохиндеем, он ей ребенка заделал и сбежал, только его и видели. Хорошо, ума хватило с этим Олегом не связаться.

– Спасибо, – кивнула я, – вы мне очень помогли. До свидания.

Женщина тоже кивнула, закрыла дверь, а я направилась вниз. Света, и правда, оказалась дома. Она открыла дверь, даже не поинтересовавшись, кто за ней, и я смогла лицезреть брюнетку лет двадцати пяти с шикарным бюстом. Неудивительно, что Олег Дмитриевич ей заинтересовался. На руках девушка держала мальчика лет двух, на меня посмотрела недоуменно.

– Вы кто?

– Я из домоуправления, – решила я не отходить от выбранной лжи, – к соседу вашему, Константинову.

– Он выше живет.

– Я знаю. Просто его дома нет, а соседка сказала, что у Константинова клуб есть, и вы название знаете. Очень нам нужно с ним встретиться, уже который раз прихожу.

– Есть у него клуб, – Света поставила ребенка на пол, и он прижался к ее ногам, поглядывая на меня с хитрецой, – «Остин» называется.

– Далеко он находится?

– Не очень. Угол Советской и Ленина вроде.

– Спасибо, вы мне очень помогли. А вы не знаете, товарищ Константинов серьезно бандит?

– Это вам Нина Павловна наболтала? – нахмурилась девушка, – вы ее не слушайте. Она языком трепать любит, у нее каждый, кто нормально зарабатывает, сразу бандит. Просто время такое. Если у человека свой клуб, наверняка, приходится договариваться с разными людьми. Лично я не видела, чтобы он пистолетом на улице размахивал. А что он натворил-то?

– За квартиру не платит два месяца.

– Это он может. Молодой, холостой, вот из головы и вылетело.

– Разобраться надо, – пожала я плечами и стала прощаться. Девушка закрыла дверь, я немного спустилась вниз и свистнула.

– Катя, – позвала девушку, – дуй вниз.

Только мы оказались на улице, как она пристала с вопросами:

– Поедем в клуб?

– Поедем. Точнее, я поеду, а ты меня где-нибудь подождешь. Не стоит светиться перед этим Константиновым. Давай пройдемся, тут недалеко.

Шли мы молча. Я думала об этой истории, опасаясь того, что все расследования выйдут мне боком. В конце концов, у меня была такая спокойная тихая жизнь, я никому не мешала, сидела себе тихо дома, работала в офисе… О чем думала Катя, не знаю, скорее всего, переживала за Мишу.

Оставив девушку в кафе-мороженом неподалеку, я отправилась к клубу. Вообще, обычно такие заведения открывают ближе к ночи, но мне повезло: «Остин» оказался не только клубом, но и баром, часть помещения работала днем. На входе маячил молодой мужчина, встретил меня улыбкой.

– Хотите пообедать? – спросил он, – у нас недорогие бизнес-ланчи.

– Я подумаю, – улыбнулась я, проходя внутрь. Тут было весьма неплохо: по периметру стояли деревянные столики, на стенах висели интересные картины. Несколько мест было занято, я направилась к стойке, за которой тосковал молодой бармен, и заказала кофе. Пока он готовился, в баре произошло пополнение: от дверей шел мужчина лет тридцати пяти, высокий симпатичный блондин. Я прикинула, могло ли мне повезти, и это тот самый Константинов? Мужчин возле машин я запомнила плохо, так что на память полагаться не стоило. На всякий случай, я присмотрелась к нему. Он поймал мой взгляд и вдруг приостановился, удивленно разглядывая. Я немного озадачилась, но на всякий случай слегка улыбнулась, после чего повернулась к бармену, чтобы взять свой кофе. Мужчина тем временем пришел в себя и скрылся за дверью, ведущей куда-то в помещения клуба, закрытые от посетителей. Немного подумав, я обратилась к бармену:

– Этот мужчина, он кто?

Парень усмехнулся:

– Вроде начальства.

– Почему вроде?

– Директор у клуба другой, а этот руководит.

Тут дверь распахнулась, и мужчина снова показался в зале. Недолго думая, он направился к барной стойке. Я заинтересовалась своим кофе, не зная пока, хорошо или плохо, если мужчина запомнит меня.

– Сок апельсиновый, – он тем временем приблизился и сделал заказ. Потом повернулся ко мне и спросил, рассматривая с интересом:

– Скучаете?

Я удивленно перевела на него взгляд:

– Простите, это вы мне?

– Вам, – кивнул он, принимая сок, – вижу, красивая девушка одна сидит и грустит. Решил развеселить.

– А вы клоун, что ли, чтоб меня веселить?

Мужчина немного остолбенел от моей наглости, а я вытащила деньги и положила на стойку.

– До свидания, – сказала бармену и направилась к выходу. Возле него мужчина меня и догнал.

– Невежливо как-то, – заметил мне.

– Невежливо приставать к девушке, когда она этого не хочет.

Пару секунд мы смотрели друг на друга, потом он улыбнулся, сразу став очень милым.

– Извини, я не хотел тебя обидеть. Как тебя зовут?

– Аня.

– Я Олег.

– Отлично. Красивое имя.

– Я же просто познакомиться хотел, – покачал он головой. – Ты со всеми мужчинами так общаешься?

– Я со всеми людьми так общаюсь.

Тут он рассмеялся.

– Я это учту.

– Ага. Но мне уже пора.

– На работу спешите? – он снова перешел на вы, видимо, из-за моего тона.

– Куда же еще.

– А где работаете?

– В офисе.

– Ценная информация.

– А вы где работаете?

– Я? Я хозяин этого клуба.

– Здорово. Повезло вам. Вы извините, Олег, мне идти надо.

– Да, конечно, – кивнул он, – слушайте, Аня, может, увидимся как-нибудь?

– Вот это предложение, – высказалась я, отметив про себя, что этот Олег, действительно, ходок, – а если откажусь?

– Я буду преследовать вас, пока не согласитесь.

– Ну хорошо, – «сдалась» я, – запиши мой номер, позвони вечером, договоримся.

Олег записал, я улыбнулась на прощание и ретировалась из кафе. Джипа у входа не приметила, но он мог поставить его на стоянке за клубом. Вскоре я уже была в кафе-мороженом и наблюдала Катерину, уплетающую его самое. Увидев меня, она даже привстала, но я махнула рукой, садясь напротив.

– Что там? – спросила она.

– Ничего конкретного, но я познакомилась с этим Константиновым.

– И что он?

– Не пал к моим ногам и не рассказал, куда спрятал Мишу. Доедай мороженое, и поедем по второму адресу.

До нужного дома пришлось добираться на двух маршрутках. Район напоминал собой трущобы, дома, в основном, стояли двухэтажные, старые. Катя осталась на улице, хотя еще вопрос, кто при этом больше рискует. В подъезде дома неприятно пахло, к тому же валялись шприцы. Квартира оказалась на втором этаже, я нажала на звонок, сильно сомневаясь, что кто-то откроет. Внутри раздалась нехитрая трель, за ней шаги. Дверь мне открыла женщина лет шестидесяти.

– Здравствуйте, – тут же улыбнулась я, – мне бы Елизавету.

Сказать, что она удивилась, значило, ничего не сказать.

– Лизку? – переспросила меня, – да как вам в голову пришло тут ее искать?

– А что? – насторожилась я, – она же здесь прописана?

– Так она тут лет десять не живет.

– А где же она живет?

– Так в центре.

– Мне очень надо с ней увидеться. Вы ее адрес знаете?

– А зачем тебе Лизка?

– Мы с ней по интернету познакомились, – стала врать я, надеясь, что дама знает, что такое интернет, – общались много. Я из другого города приехала, она обещала с жильем помочь. Звоню ей, а Лиза трубку не берет. Подумала, может, случилось что? Нашла в интернете адрес, решила съездить.

Женщина только головой покачала:

– Чтоб Лизка пообещала что и выполнила – это невероятное что-то. Поэтому ничего удивительного.

– Так вы знаете ее адрес?

– Зайди, – она открыла пошире дверь, и я прошла в маленькую прихожую, – да заходи, чаю выпьем, мотаешься, поди, весь день.

Оставлять Катю надолго не хотелось, но я все же разулась и прошла в кухоньку.

– Где Лизка обитает сейчас, не знаю, – сказала она мне, когда я уже пила чай.

– А вы ей кем приходитесь?

– Тетка. Я ее и воспитала. Мать ее умерла, когда Лизке десять было, отца и вовсе не видала никогда. Росла девчонка в мечтах о лучшей жизни, все хотела уехать отсюда. В общем-то, и уехала, после школы в Питер подалась, но вернулась года через три. У меня тут жила, потом в центр перебралась, квартиру сняла, на работу устроилась. По началу навещала меня часто, я-то никуда не выхожу далеко, ноги больные. Продукты привозила, деньги давала. Потом все реже и реже, заедет, может, раз в год, если заедет.

– То есть адреса ее у вас нет?

– Адрес есть. Она потом со съемной той переехала, адрес написала мне, вроде как на всякий случай. Я тебе его дам, только вот не знаю, будет ли прок.

Мы снова вернулись в прихожую, пока женщина искала адрес, я обулась. Наконец, она вытащила из ящика листок, и я переписала данные в блокнот.

– Спасибо вам большое, – поблагодарила ее, я удалилась. Катя ждала меня в соседнем дворе на скамейке. Пока мы шли к остановке, я рассказала о разговоре с женщиной.

– Думаешь, эта Лиза знает, где Миша? – спросила Катя, выслушав меня.

– Я думаю, что машина просто на нее оформлена, а ездит на ней какой-нибудь ее дружок. Точнее, кто-то из тех, кто увез Мишу.

– То есть через эту Лизу мы теперь выйдем на него?

– Попробуем.

Уже по дороге домой я вспомнила, что телефон с утра так и не включила. Стоило бы подумать об этом раньше, поняв, что Роберт не домогается звонками. Сейчас он, наверное, поднял на уши всю полицию города. Только этого мне и не хватало. Пропущенных вызовов от Роберта было тридцать пять штук. Чувствую, он меня сам убьет при встрече. Эта мысль снова меня вернула к мысли о покушении. Расследование так меня увлекло, что я на время выкинула его из головы, но факт оставался фактом: покушение имело место быть. Слишком беспечное поведение вряд ли приведет меня к чему-то хорошему. Тут зазвонил телефон, отвлекая от данных мыслей. Я думала Роберт, но номер оказался неизвестным.

– Слушаю, – ответила я.

– Привет. Это Олег.

Я чуть не ляпнула, какой, но вовремя спохватилась.

– Привет.

– Ну что, встретимся?

– Давай. Через часик. В «Остине». – Решение мое было, скорее, спонтанным, чем обдуманным.

– Ого. Быстро. Хорошо, буду тебя ждать.

– Вот и договорились.

Только я повесила трубку, как телефон вновь затрезвонил. На этот раз, действительно, был Роберт. Печально вздохнув, я сняла трубку. Выслушать мне пришлось немало, но разного. Там была и благодарность к Богу, и взывания к моей совести, которой у меня нет, про мою бессердечность и про то, что я доведу Роберта до инсульта.

– Мне кажется, ты утрируешь, – робко заметила я, как только он замолк. Мои слова придали сил для следующей речи.

– Утрирую? Это я утрирую? Ты вообще понимаешь, что чудом осталась жива?! Что тебя хотел убить какой-то маньяк, который до сих пор разгуливает на свободе?! А если он следит за тобой? Если он ждет удобного случая, чтобы повторить попытку?

Вообще, в его словах было разумное зерно, но я не стала с ним соглашаться.

– Главное, что я в порядке, – решила я его приободрить.

– А мне каково? Ты осталась одна дома, я звоню, у тебя отключен телефон. Мчусь к тебе, ты не открываешь. Что прикажешь думать?

– Надеюсь, ты не выломал дверь?

– Я хотел, но мальчик со второго этажа сказал, что видел тебя уходящей из дома. Хотя и это ничего не значит. Где ты вообще? Почему выключила телефон?

– Прости, Роберт, я поехала за город, хотела развеяться.

– Ты меня с ума сведешь. А сейчас ты где?

– Еду домой. А ты?

– На работе, где еще?

– Роберт, я хочу побыть одна. Прошу тебя, не приезжай сегодня.

– Аня…

– Просто выполни мою просьбу. Можешь заехать завтра. Все, мне пора выходить, пока.

Я повесила трубку и выдохнула.

– Это кто? – поинтересовалась Катя.

– Да так… – неопределенно махнула я рукой, – один мужчина.

– Ты его любишь?

– Наша остановка, – я полезла вперед, вскоре мы уже шли по улице.

– Так ты его любишь? – снова пристала Катя.

– Обожаю.

– Так не говорят, когда любят.

– А как говорят?

– Не знаю. Но как-то по-другому. Когда я только думаю о Мише, у меня внутри все замирает. А сердце начинает бешено стучать. И все хорошо, только если он рядом. Все имеет смысл, только если он рядом. Понимаешь?

Сглотнув ком в горле, я усмехнулась.

– Нет, не понимаю.

– Ты любила когда-нибудь?

– Не знаю. Нет.

– Поэтому тебе не понять. Я ради Миши готова на все.

– Вообще на все? – посмотрела я на нее.

– Да.

Я замерла, борясь с чувствами, потом сказала:

– Это похвально. Вот что мы сделаем сейчас: я дам тебе ключ от моей квартиры, ты поедешь туда. Сможешь сама добраться?

– Да. А что мне там делать?

– Что хочешь. Если придет мужик в очках и будет ломиться, сиди тихо и не открывай.

– Это твой мужчина?

– Да.

– Ясно. Оставь мне номер телефона на всякий случай.

Снабдив Катю инструкциями, куда от остановки идти к дому, я посадила ее на маршрутку и пошла к «Остину». Хоть и силилась думать о чем угодно, но мысли возвращались к Катиным словам. Я сказала ей, что никогда не любила, но это было неправдой. Разговоры про любовь я не жаловала, они сразу возвращали меня к прошлому. Прошлому, которое я усердно пыталась забыть. Там тоже была сумасшедшая любовь, только с той разницей, что мой избранник не отвечал мне взаимностью. Я же была полной идиоткой, отдаваясь чувствам с головой и не замечая, что он просто использует меня. Я, как Катя, готова была отдать за него все, даже собственную жизнь. И это были не просто слова. Он это знал и ловко вертел мной, обделывая свои дела. А я до последнего не понимала, что к чему. Пока не осталась одна с кучей неприятностей. Долгое время я не могла прийти в себя, верила, что все это неправда, что он вернется, что любит меня, молила Бога о том, чтобы у него все было хорошо. Хотя умом знала, что всего этого не будет никогда. Я продолжала любить его, только его, но со временем привыкла жить с этим чувством, со своей растоптанной и ненужной любовью. Иногда я даже мечтала убить его, уверяла себя, что если встречу, то так и поступлю, и это тоже было ложью. Еще одним способом обмануть себя, чтобы как-то жить дальше. Заставить поверить себя, что с ненавистью жить проще, чем с любовью.

За этими мыслями я не заметила, как оказалась у «Остина». Олег как раз вышел из клуба, увидев меня, направился в мою сторону. Я замерла, ожидая его и заодно рассматривая. Следовало признать, что он вполне симпатичный мужчина, совсем не похожий на образ бандита, который обычно рисуется в голове. Глаза не пустые, разговаривает нормально, ведет себя тоже. Что уж бандитского в нем обнаружила соседка, поди пойми. С другой стороны, я точно знаю, что на его машине увезли Мишу, и ко всему, рассказанному Катей, он имеет прямое отношение. Так что внешность, как всегда, оказалась обманчивой. Кстати, бармен обмолвился, что Олег не является владельцем клуба. Возможно, тот, на кого он работает, и есть главное заинтересованное лицо. Надо будет потом узнать, кому принадлежит клуб.

Тут я приметила, что Олег успел переодеться, да к тому же за спиной держит букет. Мой внешний вид по-прежнему оставлял желать лучшего: джинсы, футболка, кеды, не накрашена, волосы забраны в небрежный хвост. Олег на это внимания не обратил, улыбнулся и протянул букет.

– Мило, – улыбнулась я, – но к чему такие траты?

– Это знак внимания.

– Я думала, твой звонок – знак внимания.

– Тебе не нравятся розы?

– Нравятся, – сжалилась я, – пойдем в клуб.

Нас уже ждал столик, мы сели и раскрыли меню.

– Заказывай все, что хочешь, я угощаю, – тут же сказал он.

– Думаешь, обычно я заказываю то, что не хочу?

Олег на эти слова смутился.

– Извини.

– Ничего страшного. Слушай, Олег, это все очень мило, правда. Цветы, ужин – прекрасно. Но неинтересно, – он хотел что-то сказать, но я остановила его жестом, – сказать честно, я не сильна в отношениях полов, но тут все очевидно. Мы с тобой посидим, поболтаем, потом ты проводишь меня домой. Мы встретимся снова, потом еще раз, и если все будет хорошо, то мы окажемся в одной постели. Со временем нам это надоест, и мы разойдемся, как в море корабли.

Пока я произносила эту речь, Олег несколько раз пытался что-то вставить, но потом просто стал кивать и мять салфетку.

– Хорошо, – сказал он, когда я замолкла, – твои предложения?

Посмотрев на него, я улыбнулась и встала.

– Пойдем.

– Куда?

– Обязательно все знать? Пойдем-пойдем, – я потянула его к выходу, мы оказались на улице.

– Куда мы идем?

– На трамвае будем кататься.

– Ты серьезно? – не поверил он.

– Ты когда на трамвае ездил последний раз?

– Не припомню.

– Вот. Сгоняй-ка в клуб, возьми шампанского.

Кивнув, Олег умчал обратно и вскоре вернулся с бутылкой в руках.

– А теперь в трамвай, – многозначительно сказала я.

– Вот так, с ходу?

– А чего ждать?

В общем, я затащила его в трамвай, и мы поехали по городу. Народу было достаточно, и все глазели на нас. Олег по началу смущался (я, кстати, тоже, но образ не позволял этого показывать), я смеялась и шутила, и вскоре он почувствовал себя свободней. Я старалась пить мало, потому что спиртное вообще не употребляю, но активно делала вид, что пьянею на глазах. Много смеялась и болтала без умолку, прикладываясь к бутылке. Углядев, что мы недалеко от дома, адрес которого мне выдала Лизина тетка, я схватила его за руку и со смехом вытащила на улицу.

– Пройдемся, – предложила я, хватаясь за его локоть и повисая на нем. Олег явно был не против, хотя до конца не уверен, как себя со мной вести. Мы немного прошлись, я сделала очередной глоток и закашлялась.

– Осторожно, – тут же сказал Олег, поддерживая меня, – ты в порядке?

Я усердно делала вид, что меня сейчас стошнит.

– Мне нехорошо, – выговорила с трудом, – надо полежать.

С этими словами я вознамерилась лечь прямо на дороге, но Олег меня подхватил.

– Да что ж такое, – пробормотал он, крутя головой по сторонам.

– Олег, я хочу полежать, – я упорно сползала вниз.

– Как же тебя так развезло, – пробормотал он, перехватил меня одной рукой, а второй достал мобильный телефон, – Толян, привет. Ты не дома сейчас? Отлично. Я могу к тебе заскочить минут через пять буквально? У меня тут некоторые трудности. Хорошо.

Я чутко прислушивалась к разговору, делая вид, что практически в отключке. Что ж, сыграла я на удачу и, кажется, мне повезло. Хотя не стоит радоваться раньше времени. Олег убрал телефон и обратился ко мне.

– Аня, идти можешь?

Я что-то промычала и стала делать неуверенные шаги, не замечая, что он меня держит. Олег вздохнул, подхватил меня на руки и потащил по дороге. К счастью, было совсем недалеко, вскоре мы уже были в нужном дворе, а следом и возле квартиры. На звонок открыл здоровенный детина в белом банном халате.

– Это кто? – хмыкнул он, увидев нас.

– Знакомая одна. – Олег спустил меня на пол, я стала осоловело оглядываться.

– Да она же в стельку.

– С кем не бывает. Ей бы полежать, а?

– А Лизке я что скажу?

– Да я же с ней побуду. Мы пока дела обсудим.

Покачав головой, Толян махнул рукой в сторону комнаты.

– Давай ее туда, на диван.

Мы прошли в комнату, Олег посадил меня на диван, и я сразу стала укладываться.

– Я посплю немного, – пробормотала я, – совсем немного.

Закрыла глаза и засопела. Олег, постояв надо мной, удалился, прикрыв дверь. Выждав секунд двадцать, я открыла глаза и приподнялась. Мужчины явно были в кухне, она прилегала стеной к этой комнате, и я, взяв со стола стакан, приложилась через него к розетке.

– Мирон велел сегодня съездить туда, – услышала я приглушенный голос Олега.

– Туда-сюда, валяем Ваньку… Не надо было девку отпускать, чую, она уже ментам нас сдала.

– Сдавать все равно некого. Она никого не видела и ничего не знает. А иначе он отказывался говорить.

– Он и потом ничего не сказал, – недовольно ответил Толян, – надо было прострелить ей ногу, сразу бы заговорил. Я вообще не уверен, что бумаги у него. Он приехал в город уже после того, как избавились от парня. Где бы он взял их?

– Меня это не интересует. Мирону нужны документы, что бы ты на его месте делал?

– Пристукнул бы обоих, и концы в воду.

– А если он успел кому-то слить компромат?

– Да мы даже не знаем, стоящая ли там информация, и есть ли она вообще.

– Вот поэтому думай лучше, – наставительно сказал Олег, – один раз с этими бумажками мы уже проштрафились. Когда ты поедешь на завод?

– Да сейчас и поеду.

– Я с тобой съезжу, только с девчонкой разберусь. Или лучше ты поезжай, а я подъеду сразу туда.

– Договорились.

Я бесшумно вернула стакан на место и легла на диван. Почти тут же скрипнула дверь, и показался Олег с Толяном.

– На кого-то она похожа, – задумчиво сказал последний.

– Я тоже заметил. Знаешь, на кого? Ладно, потом, – сказал он к моему сожалению, интересно было бы узнать, на кого я похожа. Олег подошел ко мне, присев на корточки, легонько потряс за плечо. Я с трудом разлепила глаза.

– Олег, – улыбнулась ему.

– Ты как?

– Не знаю. А я где? – я поднялась, слегка кривясь в лице, словно бы меня все еще подташнивало.

– У моего приятеля. Тебе плохо стало, вот я и решил…

– Ох, – я взялась за голову, потом посмотрела на Толяна, – вы меня простите, пожалуйста. Я обычно совсем не пью.

– Бывает, – усмехнулся он. Я поднялась и поплелась к выходу.

– Красивая, – хмыкнул шепотом Толян Олегу, я сделала вид, что не расслышала. Мы покинули квартиру, на улице я огляделась с хмурым видом.

– Вообще не помню, как мы сюда попали, – выдала ему.

– Тебе как-то резко плохо стало. Слушай, у меня сейчас дела, а тебе явно лучше отлежаться. Давай такси вызову? Я бы сам отвез, но машина возле клуба осталась.

– Не страшно, я на маршрутке доеду. Кстати, вон моя идет. Позвони мне, – я ему подмигнула и ринулась к маршрутке, он не успел и слова сказать. Далеко я не уехала, вышла за углом и аккуратно вернулась. Олега видно не было, поэтому я ринулась через дорогу к одиноко стоящему такси.

– Свободны? – спросила водителя.

– Ага.

– Отлично, – я залезла на заднее сиденье, – надо за моим парнем проследить.

– Изменяет, что ли?

– Пока не знаю.

– Совсем мужики странные пошли. Зачем изменять такой красивой девушке?

– Говорит, у меня характер скверный. – Водитель рассмеялся, а я, приметив за рулем Толяна, ткнула пальцем в выезжающую со двора машину, – вот он.

– Машина добротная.

– И сам он тоже… добротный. Вы аккуратно, чтобы не приметил, а то он с меня шкуру спустит.

– Сделаем в лучшем виде.

Некоторое время мы ехали довольно спокойно, в большом потоке машин удавалось держаться незаметно. Потом свернули на проспект Чкалова, и стало сложнее. Он делился на две части: сначала шла нормальная застройка, потом участок домов под снос. И мы явно двигались в его сторону.

– Тормозите тут, – сказала я, – дальше ехать опасно.

– Вряд ли он к любовнице едет, – покосился на меня водитель, останавливаясь, – там дома только под снос.

– Ну и хорошо, – ответила я, расплачиваясь и вылезая из машины. Такси развернулось и уехало, а я отправилась вперед, держась кустов. На улице уже стемнело, и приметить меня стало сложно, однако шататься в такое время по подобному району – занятие не из приятных. Встретишь еще кого-нибудь. По дороге я шла минут десять, пока она не кончилась и не уперлась в забор с проходной. За ним явно наблюдались цеха, и я вспомнила, что в разговоре упоминался завод. Рабочий он или нет, я не знала, но на проходной был охранник, и я предположила, что все-таки рабочий. На всякий случай я затаилась в кустах неподалеку. Держать Мишу в нежилом доме опасно, всегда есть шанс нарваться на бомжа, или молодежь решит полазить. Зато заводские цеха, особенно, если они принадлежат кому-то своему, – очень даже хорошее место. Наверняка, цехов тут тьма, и не все рабочие, а то и подвал сгодится. Доступ к въезду открыт круглосуточно, бери – не хочу. Тут я услышал шум колес, а за ними на дороге показался джип, по всей видимости, Олег подоспел. Охранник вышел с проходной, увидев машину, открыл ворота и пропустил ее. Машина проехала, ворота закрылись, а я опять задумалась. Скорее всего, Мишу они держат здесь, но как попасть на завод? И где его искать? Если днем он работает, значит, нужно попасть сюда при свете, каким-то образом затеряться, а после закрытия обследовать. Конечно, меня может засечь охрана, а то еще хуже – Олег с Толяном. Тогда точно пиши пропало, сразу отправлюсь на небеса, без помощи стрелка. Мысли о стрелке нагнали на меня страха, я стала аккуратно выбираться через кусты обратно, таращась в темноту. К счастью, страхи так и остались страхами.

Домой я попала совсем поздно. Долго не было маршрутки, потом попала в пробку, объезжавшую аварию на улице. Домой дошла с соседкой, активно выспрашивающей о моем покушении. В окнах горел свет. Быстро поднявшись на свой этаж, я нажала кнопку звонка. Открыл мне не кто иной, как Роберт, за его спиной маячила Катя.

– Слава Богу, – привычно заявил он, обнимая меня. Катя только развела руками, показав тем самым, видимо, что ничего не смогла сделать.

– Я бы хотела зайти, – пошутила я, и Роберт тут же пропустил меня внутрь.

– Почему так долго?

– В пробку попала, – я прошла в кухню и приметила на столе чашки с чаем и пирожки.

– Аня, я все обдумал и ответственно заявляю, – тут же начал Роберт, я мысленно вздохнула, – в этой квартире вам с Катей не ужиться. Я также понимаю, что она приехала к тебе в гости, и вы хотите проводить время вместе, мешать вам я не буду. Но я хочу, чтобы вы пока пожили у меня. Все равно вам постоянно придется ездить в город.

Я слушала его, пытаясь понять, какую околесицу придумала Катя, чтобы оправдать свое появление. Не придя к четкому выводу, задумалась над предложением Роберта. Он не раз предлагал мне переехать к нему, но я постоянно отказывалась под разными предлогами. На самом деле не хотела, чтобы он надеялся на то, что у нас выйдет что-то путное. Еще в начале нашей странной дружбы я дала ему понять, что кроме этого ничего больше не будет. Он согласился, хотя попытки не оставлял. Я не понимала, зачем ему это нужно, но рвать наши странные отношения не решалась. Наверное, потому, что боялась потерять единственного человека, который стал мне как-то близок в последние годы. Я явственно понимала, что мое присутствие ему только мешает, иначе бы он уже завел какую-нибудь даму и жил счастливо. Но он продолжал возиться со мной, зная и смиряясь с тем, что рассчитывать не на что.

Сейчас его предложение о переезде мне показалось удачным. Живя в центре города, мы явно сэкономим время, которое тратим на постоянные поездки ко мне домой. К тому же, дом Роберта оборудован по высшему разряду: видеонаблюдение, охрана, тревожная кнопка. Пробраться в такой дом явно сложнее, чем в мой. Это будет безопасно для нас с Катей. Главное, чтобы сам хозяин квартиры был на работе, как ему и полагается.

– Я думаю, это хорошая мысль, – высказалась я, и Роберт на радостях снова меня обнял.

– Предлагаю не тянуть. Возьмите вещи и поехали.

– Хорошо, – кивнула я, – пойдем, Кать.

– Ну, как? – спросила она меня, только мы скрылись в комнате.

– Пока ничего конкретного, – шепнула я в ответ, – только при Роберте ни слова, как ты могла заметить, он немного нервный. Что ты ему наплела?

– Сказала, что подруга из другого города. Вроде как проездом здесь, решила навестить.

– И он поверил?

– Поверил. Я сказала, что детдомовская, он обрадовался, в том плане, решил, что мы вместе в детдоме были. Ну и сам за меня все придумал. Мне только кивать оставалось. Ты, значит, тоже сирота?

– Вроде того. Вещи я собрала. Ты примерно моего размера, так что можешь носить мои.

– Спасибо, а то у меня шмотки грязные, неловко как-то даже.

– Как вы? – заглянул Роберт к нам. Видимо, боялся, что я передумаю.

– Готовы, – улыбнулась я. Доехали мы быстро, всю дорогу Роберт поглядывал на меня. Чувствую, его желание оберегать меня усилилось в разы, а наш переезд он считает своей личной победой на этом поприще. Оказавшись в квартире, Катя даже присвистнула, и было отчего: та была огромной и отделанной с шиком. Роберт на ее реакцию довольно усмехнулся и проводил в отдельную комнату, донеся пакет с вещами, который я ей выделила.

– Девушка в полном восторге, – усмехнулся он, возвращаясь ко мне, я сидела в кухне.

– Она не ожидала увидеть такого.

– Ты вообще никак не отреагировала, оказавшись здесь в первый раз.

– Я боюсь больших пространств. Ты же видел мою квартиру.

– Странная склонность к аскетизму, – покачал он головой, – ты можешь лечь в той же комнате, где ночевала.

– Спасибо. Только к Кате зайду перед сном.

Катя прыгала на большой кровати. Завидев меня, спрыгнула с нее и подбежала ко мне.

– Ты с ним встречаешься?

– Конечно, – кивнула я.

– Он же старый.

– Не настолько, как тебе кажется. Зато с ним можно быть спокойной за будущее.

– Но ты его не любишь.

– Вообще, он славный, и я к нему привязалась.

– Так говорят про собаку. Вот у нас с Мишей… Кстати, что там этот мужик из клуба?

– Мы немного прогулялись, поболтали, у меня есть кое-какие мысли, хочу завтра их проверить.

– С тобой можно?

– Тебе лучше не светиться возле меня.

– А что мне делать?

Немного подумав, я вытащила из сумки кредитку и дала ей.

– Купи себе одежду, обувь, телефон, короче, пройдись по магазинам.

Катя смотрела хмуро.

– Так ты богатая?

– Это деньги Роберта, если тебе интересно.

– Он тебя любит.

– Ложись спать. И главное: ни слова Роберту, иначе он запрет нас тут и охрану приставит.

– Я поняла.

По пути к себе я заглянула к Роберту, он лежал на кровати с книгой в руках.

– Что читаешь? – улыбнулась я, замерев у двери.

– Керуака.

– И как?

– Годится. Как Катя? Устроилась?

– Да. Ей тут очень нравится.

– Ну и хорошо. Хотя ее приезд совсем не ко времени.

– То есть? – нахмурилась я.

– Это покушение… Она знает о нем?

– Я не стала ее пугать.

– И правильно. Я тоже смолчал. Звонил сегодня следователю, ругался.

– По поводу?

– Чтобы твое лицо убрали из эфира и прессы. Благодаря им убийца без проблем узнал твой адрес из новостей.

– Может, они этого и хотели, – усмехнулась я.

– Думаешь, ловят на живца? Пусть попробуют только. Следователь внял и обещал разобраться.

– Спасибо, Роберт, – улыбнулась я.

– Я просто о тебе забочусь, – вздохнул он, а я отправилась в свою комнату. Вообще, она не была строго моей, но несколько раз я ночевала у Роберта и спала в ней. Так что он ее мне как бы отписал.

Утром я проснулась вместе с Робертом и даже приготовила завтрак. Он был страшно доволен.

– Как на работе дела? – спросила я его, попивая кофе и куря.

– Все хорошо. Многие видели новости, спрашивали, как ты.

– Жива, – усмехнулась я, Роберт покачал головой.

– Это не тема для шуток. Ладно, я побежал.

Я проводила его до дверей.

– Кстати, – вспомнил он что-то, уже уходя, – мне показалось, или Катя похожа…

Тут отворилась дверь комнаты, и появилась сама Катя. Роберт смешался и, кивнув ей, ушел. Закрыв дверь, я обернулась да так и замерла. До меня, наконец, дошло, кого же Катя мне так напоминала. Она была невероятно похожа на меня. Но на меня не нынешнюю, а на меня пятилетней давности. У меня тогда тоже были длинные светлые волосы, а сейчас я ношу каре и крашусь в темный цвет. Но Катя в моей одежде, с распущенными волосами и наивным открытым взглядом, точь-в-точь как у меня раньше, смотрела сейчас словно с фотографии из прошлого. Нет, мы, конечно, отличались, но незнакомые люди вполне могли принять нас за близняшек. Я так и стояла, открыв рот, а она уставилась на меня.

– Ты чего? – задала вопрос, и я пришла в себя.

– Так… Ты мне напомнила одного человека, которого давно со мной нет.

– Что за человек?

– Это неважно. Какие у тебя планы?

– Пойду по магазинам, как ты и предложила.

– Не стесняйся, – подмигнула я ей.

– Ага. Мне все равно не до покупок. Я постоянно думаю о Мише. Аня, как ты думаешь, он жив?

– Уверена в этом.

– Правда? Очень надеюсь. Мне так тяжело без него. Все становится совершенно бессмысленным.

– Мы его найдем, – уверенно сказала я ей.

Из дома мы вышли вместе. Катю я отправила в сторону магазинов, а сама потрусила к остановке. В моих планах на сегодня был завод. Вскоре я вышла на ближайшей к нему остановке и направилась в сторону центрального входа. На столбе увидела объявление о найме на работу: требовался секретарь на производство. Я посчитала объявление хорошим знаком и повеселела. Правда, джинсы и футболка вряд ли подходящая форма одежды для собеседования, но я решила рискнуть. У них же производство, в конце концов.

На центральной проходной я дошла только до турникетов, дальше меня не пустили, отправив к окошкам оформлять пропуск.

– Вы куда? – поинтересовалась женщина в бюро пропусков.

– На собеседование, – я показала бумажку с объявлением.

– Вам назначено?

– Нет.

– Паспорт.

Я протянула паспорт, женщина выписала мне пропуск.

– Куда идти, знаете? – Я покачала головой. – Выйдете с проходной, впереди будет главное здание, обойдете его по правой стороне, там будет дверь. Я позвоню им, вас встретят.

– Спасибо, – кивнула я, взяв пропуск, прошмыгнула через турникеты и поспешила к зданию, осматриваясь. Территория оказалась немаленькой, кажется, цеха были разбросаны довольно далеко друг от друга, возможно, завод растянулся на несколько километров. Как тут искать нашего друга, ума не приложу. Я подошла к нужной двери, как раз когда она распахнулась. Навстречу мне вышел мужчина лет тридцати пяти молодцеватого вида: модные джинсы, рубашка, в ухе серьга. Меня он окинул немного удивленным взглядом, потом дошел до лица и на мгновенье замер, после чего отвел взгляд и снова взглянул.

– Вы на собеседование?

– Да. Увидела на улице объявление и решила сразу зайти. Извините, что не в строгом виде.

– Ну у нас производство, – улыбнулся он, – идемте.

Мы поднялись на третий этаж и пересекли большой кабинет, где восседали одни мужчины. Они меня проводили заинтересованными взглядами. Остановились мы в небольшом кабинете, отделенном от общей комнаты стенами с окном в одной из них.

– Присаживайтесь, – указал он на стул, а сам сел за стол, – заполните анкету, хорошо?

Я кивнула и несколько минут потратила на выписывание своих данных на листок. Мужчина периодически кидал на меня взгляды, а я не могла понять, что же его так во мне заинтересовало. Наконец, с анкетой было покончено, бегло просмотрев ее, он обратился ко мне:

– Что ж, Анна Сергеевна, меня зовут Антон Александрович, но по отчествам у нас тут не принято, так что можно просто Антон. Я начальник отдела, у нас тут металлобаза, въезд для машин с другого входа. Вы работали немного в ином направлении, поэтому объясню, что требуется здесь. К нам в офис идут за документами на отгрузку и бухгалтерскими бумагами, – дальше Антон углубился в объяснение моих обязанностей, я все внимательно выслушала. Интересной мне эта работа не показалось, но то, что я с ней справлюсь, я знала наверняка. И вообще, у меня другая цель, но чтобы ее достичь, нужно как-то заиметь пропуск на этот злосчастный завод. Антон тем временем закончил и спросил:

– Вы несколько лет работали в одной фирме, почему решили уйти?

– Зарплату задерживали, – с легкостью соврала я, точно так же, как соврала в анкете о своей настоящей должности, вновь превратившись в обычного менеджера по продажам.

– Ясно. У нас с этим нет проблем. Может, у вас есть какие-то вопросы?

– Да вроде все ясно. Работа несложная.

– Тогда я вам позвоню в течение пары дней и сообщу о своем решении.

Антон проводил меня до выхода из общего кабинета, я со всеми попрощалась и двинула по лестнице вниз. На втором этаже заглянула за дверь: вдаль тянулся коридор с дверями. Видимо, здесь многие помещения сданы в аренду. Выйдя на улицу, я закурила, пристроившись на стуле, стоявшем у входа. Тут же имелась импровизированная пепельница. Достав телефон, я обнаружила, что он был выключен, чертыхнулась, включила и набрала своего зама.

– Как дела у вас? – тут же начал болтать Кирилл, – мы все были в шоке. Вы не волнуйтесь, мы тут со всем справляемся.

– Я и не сомневалась. Кирилл, у меня к тебе просьба, о которой Роберт Константинович ничего знать не должен.

– Слушаю вас.

– Тебе могут сегодня позвонить по поводу меня, спрашивать, работала ли я у вас и как работала, нужно будет соврать следующее, – я быстро поведала ему, что говорить.

– А Роберт Константинович…

– Не должен ничего знать. Уходить от вас я не собираюсь, так что незачем его пугать такими разговорами. Это понятно?

– Хорошо, я все сделаю.

– Спасибо. Ну бывай.

Повесив трубку, я проверила пропущенные вызовы: трижды звонил Олег, а Роберт всего дважды. Я покинула территорию завода, за дверями меня настиг телефонный звонок. Звонил Олег.

– Привет, – сняла я трубку.

– Хорошо, что ты ответила, я уже начал беспокоиться. Мало ли что случилось.

– Не напоминай мне об этом ужасе, – хмыкнула я.

– Нормально добралась?

– Да, спасибо. Слушай, Олег, давай позже созвонимся. Мне бежать надо.

– Хорошо, я еще наберу.

Повесив трубку, я подумала и снова отключила телефон. Упорство, с коим этот парень меня добивался, наводило на мысль, что я ему стала интересна. Вот уж не думала, что смогу заинтересовать мужчину такого типа, тем более, после того нелепого поведения, которое я ему демонстрировала. Однако сейчас это было очень кстати, потому что Олег все-таки оставался ниточкой между Мишей и мной с Катей. Завод – это хорошо, но уж больно он большой, искать парня там можно долго.

Доехав до центра, я пошла вдоль магазинов, рассчитывая встретить Катю. Она мне не попалась, я выпила кофе в ресторанном дворике торгового центра и решила отправиться домой. Уже идя по первому этажу в сторону выхода, услышала, как меня окликнули. Быстро обернувшись, увидела стремительно приближающуюся ко мне брюнетку со стрижкой каре и в больших солнечных очках на глазах. Я сообразила, что это Катя, только когда она оказалась рядом со мной.

– Привет, – остановилась она возле, – я подумала, что если изменю внешний вид, то стану неузнаваемой. Что скажешь?

Пару мгновений я не нашлась, что ответить.

– Ты решила закосить под меня?

– Я не специально. В салоне мне сказали, что это будет лучший вариант смены имиджа, который мне подойдет.

Я перевела взгляд с Кати на наши отражения в витрине. Мы выглядели, как две сестры-близняшки, только одна модная и стильная, а вторая в старых джинсах и с растрепанным хвостом. За солнечными очками Катиных глаз видно не было, и от этого мы были похожи еще больше.

– Теперь меня тут ни одна живая душа не узнает. Если кто встретит, решит, что я это ты.

Эта мысль мне совсем не понравилась. Во-первых, и это было главное, из-за недавнего покушения. Не прошло даже двух суток, так что вздыхать спокойно явно было рано. Стрелок может объявиться, и Катино сходство со мной может сыграть с ним злую шутку. Хотя называть возможное развитие событий шуткой язык не поворачивается. Во-вторых, она может наткнуться на Олега, случайно, но может. Он, если и спутает нас, то весьма ненадолго. Тут я вспомнила его слова, когда они с Толяном обсуждали, что я на кого-то похожа. Значит, Олег уже заметил сходство. Этим объясняется и тот факт, что, увидев меня в кафе, он удивленно замер. Подумал, что это Катя сидит? Забавно.

– Ты недовольна, да? – спросила Катя тем временем.

– Не знаю. Главное, чтобы это не работало против нас. В остальном мне все равно.

Мы двинули в сторону выхода, и она, конечно, вернулась к тому, что тревожило ее больше всего:

– Ты что-нибудь узнала?

– Нет.

– Время идет, – стала кусать губы Катя.

– Прошли только сутки, а мы уже вон сколько всего узнали. Без дела я не сижу, как только появится что-то более конкретное, чем мои домыслы, я непременно поделюсь.

Я не стала рассказывать Кате о заводе и услышанном на кухне у Толяна разговоре, чтобы не обнадеживать ее раньше времени. К тому же, девчонка может натворить глупостей, бросится его спасать и сама попадется. Катя, между тем, вздохнула и сказала:

– Я люблю его. Я ради него на все готова, и это бездействие угнетает.

Слышать эти слова было больно, в голову опять полезли разные мысли, но я отогнала их прочь.

– Пойдем домой, – сказала я ей и зашагала к выходу. Дома Катя проявила внезапную активность и приготовила знатный ужин, которого хватило бы человек на десять. Девушка или любила готовить, или таким образом отвлекалась от мрачных мыслей.

– А почему ты с Робертом не живешь? – спросила она, колдуя у плиты.

– Живу вот.

– Это не по-настоящему. Роберт хороший, заботится о тебе, все для тебя делает. Если бы ты его полюбила, переехала бы к нему…

– Я город не люблю.

– Радовалась каждому совместному дню, готовила ужины…

– Готовить я не умею, – заметила я хмуро, усаживаясь на подоконник и доставая сигареты.

– Кури в окно, пожалуйста. Я не переношу табачный дым.

Я усмехнулась, закуривая и поглядывая на Катю. Ни дать, ни взять, самая настоящая хранительница семейного очага.

– Как тебя вообще угораздило вляпаться в подобную историю? – снова усмехнулась я.

– Судьба. Миша бы рассказал, что к чему.

– Даже не сомневаюсь.

Катя почуяла в моем голосе насмешку и нахмурилась.

– Он тебе не нравится. Но это только потому, что ты его не знаешь. Когда вы познакомитесь, уверена, ты поменяешь мнение.

– Посмотрим, – пожала я плечами, туша окурок и поднимаясь, – Кать, я пойду полежу, ладно?

– Без проблем.

Я немного поспала, потом просто лежала, пялясь в потолок. Когда-то это занятие было основной составляющей моего дня. Потом понемногу все как-то само изменилось и стало так, как стало. Не плохо, нет. Тогда было хуже. Чего бы я точно не хотела, это чтобы стало, как тогда. Уж лучше пусть так: жизнь, забитая какими-то делами. Пока я могу находить смысл во всех этих офисных работах, дурацких разговорах и странных отношениях. Хуже, когда я не нахожу смысла ни в чем. Хлопнула дверь, но я продолжала лежать. Тут что-то громыхнуло, и раздался Катин возглас. Я быстро подскочила и ринулась в кухню, на ходу прихватив какую-то бронзовую статуэтку с полки. Оказалось, тревога была ложной: в кухне стояли красный, как рак, Роберт, Катя, а между ними на полу лежала разбитая тарелка.

– Что случилось? – задала я вопрос, Роберт перевел на меня взгляд и захлопал глазами. Снова посмотрел на Катю и на меня.

– Что тут происходит? – спросил растерянно.

– Это мы так шутим, – усмехнулась я, – Катя решила сделать прическу, как у меня.

– Да, – кивнул Роберт, по-прежнему переводя взгляд с одной на другую, – хорошая шутка.

– Вы только не сердитесь, – Катя присела и стала собирать осколки. – Мы не хотели вас разыгрывать. Я совсем забыла об этом, и когда вы полезли обниматься, растерялась.

Роберт присел рядом с Катей и помог ей собрать осколки, не сводя с нее глаз. Его внимательность мне была понятна. Сходство между нами он уже, наверняка, заметил, теперь оно стало более, чем явным. Роберт выбросил осколки в мусорное ведро и пошел в свою комнату. Я зашла следом. Он кинул на меня взгляд, развязывая галстук, присел на кровать.

– Вы очень похожи, – сказал мне, я неопределенно повела головой, – вы не сестры?

– Если только мы об этом не знаем, – усмехнулась я.

– Конечно, – сказал Роберт, и я покинула его комнату, чтобы дать ему возможность переодеться. Ужин получился знатным, но Роберт занимался только тем, что глазел на нас. Катя этому факту посмеивалась, кажется, ситуация ее забавляла. Роберт все-таки смог поддержать беседу, и они с Катей поболтали. Я больше молчала, слушая, чтобы девушка не сболтнула чего-нибудь лишнего.

– У вас есть молодой человек? – спросил ее Роберт, и она сразу расцвела.

– Да, его зовут Миша, и мы очень любим друг друга. Вы знаете, недавно он сделал мне предложение… – я легонько пнула ее ногой, чтобы не увлекалась.

– Чем он занимается?

– Работает в строительстве.

– Ого, какое совпадение. Возможно, мы могли бы наладить сотрудничество.

– Непременно, – пообещала Катя, я только подивилась, как легко она врет, – вы мне дайте ваши координаты, а я их Мише потом передам.

Дальше разговор перетек в безопасную область, я еще немного посидела и пошла в ванную. Зашла в комнату, чтобы переодеться в халат, включила телефон. Олег позвонил почти тут же.

– Аня, ты меня игнорируешь? – поинтересовался он довольно строго.

– С чего ты решил?

– У тебя постоянно отключен телефон. Давай встретимся сейчас.

– Боюсь, сейчас не получится, я собралась спать. Давай завтра вечером.

– Можно, но я буду в клубе, у нас тут большая вечеринка. Хочешь, и ты приходи?

– Я подумаю. Ладно, Олег, спокойной ночи.

Мы попрощались, и я отправилась в ванную. Когда вышла из нее, Роберт с Катей уже разошлись по комнатам. Заходить к каждому из них мне было лень, и я легла спать.

На следующий день мой телефон ожил около десяти утра. Роберта уже не было, Катя спала, я же сидела на подоконнике с кофе и сигаретой. Номер был мне незнаком, но трубку я сняла.

– Анна? – узнала я голос своего предположительно работодателя.

– Антон, здравствуйте.

– Узнали? Это приятно. Вас еще интересует работа у нас?

– Конечно.

– Тогда вы приняты. Когда сможете выйти?

– Я могу прямо сейчас подъехать. В качестве ознакомительного дня.

– Что ж, давайте. Я выпишу на вас пропуск.

Повесив трубку, я зашла в комнату и порылась в пакете со шмотками. Не обнаружив ничего подходящего, прошмыгнула к Кате и тихонько вытащила пару пакетов с обновками. Свой выбор остановила на синей атласной блузке и джинсовой юбке. На мой взгляд, она была коротковата, но других юбок не обнаружилось вообще. Для полноты образа я примерила купленные ею туфли, порадовалась совпадению размера и тут, после чего уехала, оставив Кате записку. Охранник на проходной был тот же, что вчера, меня узнал и подмигнул. Улыбнувшись в ответ, потопала к нужной двери.

– Доброе утро, – заглянула я в кабинет, улыбнувшись. Мне ответил нестройный хор мужских голосов, а кто-то тут же позвал:

– Антон!

Антон вышел из кабинета, на это раз его взгляд от моего внешнего вида был довольным. Он снова вкратце рассказал, что тут и как, познакомил с коллегами, показал офис и даже на базу сводил. Незаметно мы перешли на ты. Вышли мы все к той же двери со стульчиком и пепельницей.

– Вопросы будут? – спросил Антон.

– Пожалуй, что нет. Я бы хотела еще посмотреть сам завод, это возможно?

– Ну в цеха тебя не пустят, а по территории можешь прогуляться. Она довольно большая. Кстати, я звонил на твою старую работу. Тебя там очень хвалят.

– Люди склонны преувеличивать, – на всякий случай сказала я. Кирилл от широты души мог наплести немало чего. – Я могу здесь покурить?

– Да, конечно, – он тоже закурил, – приходи завтра к девяти. От тебя мне нужны фотографии для пропуска, ксерокопия паспорта и трудовая.

– У меня есть с собой фотографии, – тут же сказала я, похвалив себя за дальнозоркость, а фотоателье за изобретение моментальных фото.

– Отлично, тогда пойдем, я сделаю ксерокопию паспорта и отдам потом все на пропуск.

Мы снова оказались в его кабинете.

– Проходных тут несколько, – рассказывал Антон, делая копию, – центральная, через которую ты заходила, потом с другой стороны, там удобно ходить тем, кто на электричке ездит, и еще несколько для машин, но ты тоже можешь через них ходить, если удобно.

– А я могу сейчас через другую выйти? А то с центральной мне, действительно, далековато.

– Конечно, просто оставишь свой разовый пропуск на проходной.

Покинув офис, я направилась не к выходу, а в глубь. Территория, как и сказал Антон, была немаленькой. Некоторые цеха были закрыты, некоторые открыты, в них горел свет, работали люди. Я решила, что если Мишу держат здесь, то, наверное, в стороне от рабочих цехов. Первым мне приглянулся небольшой дом недалеко от дороги: окна забиты деревяшками, на двери большой замок. Он оказался заржавевшим донельзя, вряд ли его открывали последние лет двадцать. Пройдя еще вперед, я увидела по левую сторону большое здание. Часть окон в нем была выбита, часть заколочена. Двери были или плотно прикрыты, или заперты, с расстояния не понять. Вторая половина здания оказалась вполне рабочей, над входом с крылечком висела надпись: «Натали». Видимо, владелец завода отнюдь не брезговал легкими деньгами, получая их за аренду подобного здания. Заглянув за дверь, я прошла в полутемный коридор, выводящий в зал. Мирный дедок в форме охраны расхаживал по нему, совершенно не обращая на меня внимания. Сам зал был набит разными вещами: сельскохозяйственной техникой, бытовой, и всяким подобным хламом. Ко всем товарам были приставлены ценники, из чего я сделала вывод, что это все-таки магазин. Особо задерживаться не стала и покинула это место, решив посмотреть о нем в интернете.

Выйдя через заднюю проходную, я побрела вокруг завода обратно, чтобы вернуться к остановке. Тут зазвонил телефон, я увидела номер Олега и вздохнула, решив, что такая настойчивость просто угнетает.

– Привет, – ответила я по возможности жизнерадостно.

– Привет. Придешь сегодня в клуб?

Так как Олега обижать все же не стоило, я решила согласиться.

– Приду. Но с подругой.

– Еще лучше, – хмыкнул он, но тут же кашлянул и сказал серьезно, – скажи мне свою фамилию и ее.

– Мы сестры. Обе Ивановы. Я Аня, она Маша, – на всякий случай, я приврала.

– Запомнил. Вы будете в списках, так что смело сразу идите к охраннику.

Стоило мне сесть в маршрутку, как объявился Роберт и стал выспрашивать, где я и чем занимаюсь. Я соврала, что пошла в магазин и уже иду домой. Он ответом удовлетворился, и мы мирно попрощались до вечера. Катя встретила меня горой сырников со сгущенкой. Так как мысли мои витали далеко, ела я вяло, чем ее расстроила.

– Не вкусно?

– Вкусно. Просто я не голодна. Кофейку бы.

– Я сделаю. Я варю отличный кофе, потому что Миша мой тоже любит кофе. И сигареты.

– Стандартный набор, – усмехнулась я, – ты его за это порицаешь?

– Нет, я принимаю его таким, какой он есть. Хотя и хочу приучить к здоровому образу жизни.

– Думаешь, человека можно переделать?

– Он сам этого хочет. Сказал, что до меня он не жил, а болтался по жизни. Потом встретил меня, и все поменялось.

Я покивала сознательности неизвестного мне Михаила, решив не комментировать словами о том, что парень доболтался по жизни до сидения в подвале. Успев обмозговать ситуацию, я лично пришла к такому выводу: Михаил этот отправился в наш город совсем не просто так, а с целью заполучить некий компромат. Исходя из разговора Толяна и Олега, компромат этот ему мог передать кто-то здесь, но этот кто-то умер раньше, чем Михаил появился в городе. Сами бумаги, видимо, при этом не обнаружились, а вот нашей парочке на хвост сели. Теперь они требуют компромат с Михаила. Тот мог его найти сам, если друг сказал, где искать, или мог его не найти, потому что знать не знает, где искать. Соответственно, расставаться с ценными бумажками он или не хочет, или просто не имеет возможности, так как не имеет их самих. Однако те, кто ищут компромат, ему не верят. А убивать не решаются из страха, что бумаги могут где-то всплыть. Поэтому они и согласились отпустить Катю, видимо, Михаил сумел-таки заморочить им голову, и парням даже пришлось уступить. Значит, бумаги должны быть не просто ценными, а бомбой. По крайней мере, Михаилу хватило совести освободить Катю от своих грязных игр. Хотя эта дурочка явно бросилась бы ему помогать и делать все, что он скажет. Обвинять ее в этом я не могла. Сама была точной ее копией, за что расплачиваюсь до сих пор.

– О чем задумалась? – спросила Катя, ставя передо мной кофе.

– Мы с тобой сегодня в клуб пойдем, – ответила я, закуривая и перебираясь к окну.

– В «Остин»? Думаешь, Миша там?

– Вряд ли. Но тот парень, которому принадлежит одна из машин, пригласил нас на вечеринку.

– Нас?

– Конечно, он не знает, что ты это ты. Будешь Машей на всякий случай. Держись в тени, в клубе сядешь где-нибудь в уголке, чтобы не привлекать внимания.

– А ты что будешь делать?

– Общаться с этим Олегом. А ты высматривай, может, кого еще знакомого увидишь. Или что интересное.

– Хорошо. А в чем мы пойдем?

– В смысле? – не поняла я.

– Мы не можем прийти в ночной клуб вот так, нужны платья, иначе мы будем выделяться из толпы.

– Разумно, – согласилась я, – только из дома надо смыться до прихода Роберта, иначе он увяжется за нами.

– Вот что мы сделаем: мы съездим в салон красоты, потом пройдемся по магазинам, а потом поедем в клуб. Уверена, этот Олег влюбится в тебя по самые уши.

– Мы преследуем такую цель?

– Влюбленными легче управлять.

– Серьезно? – покосилась я на нее, но ничего больше не сказала.

Оказалось, за два дня Катя умудрилась узнать об инфраструктуре города больше, чем я за все годы жизни здесь. Она таскала меня по маникюршам, косметологам, парикмахерам, различным бутикам, так что на тот момент, когда мы должны были выдвигаться в клуб, я и так была порядком измотана.

– Ты такая красивая, – восхищенно сказала Катя, обозревая полученный результат. Я же чувствовала себя неуютно. Внешне я мало стала на себя похожа, но это полбеды. Катя подобрала мне короткое ярко-желтое платье в обтяжку, открытое и без брителек. Выглядело это довольно пошло, хотя в духе ночного клуба. Возле него самого обнаружилась приличная очередь, мимо которой мы прошли, провожаемые возгласами. Охранник нашел наши имена, и мы оказались внутри темного помещения, сверкающего множеством огней и громыхающего музыкой. Я прокричала Кате в ухо, чтобы она ждала меня в углу со стороны сцены, и прошлась в поисках Олега. Он появился сам, прошел мимо меня, я схватила его за руку. Он посмотрел вопросительно, потом нахмурился и недоверчиво прокричал:

– Аня, это ты?

Я развела руками, а он, схватив меня за руку, утащил за какую-то дверь в коридор. Тут была приличная звукоизоляция.

– Потрясающе выглядишь, – покачал он головой.

– Спасибо. Вот я пришла. Только как нам с тобой общаться?

– Слушай, сейчас приедет один человек, буквально с минуты на минуту, и я освобожусь.

– Я подожду в зале.

Я пошла обратно к двери, но она вдруг распахнулась, и нам навстречу ворвалась взбудораженная компания около десяти человек: мужчин и женщин. Первым около тридцати, девушки лет на пять моложе. Я посмотрела на Олега, не зная, как поступить, а компания уже оказалась возле нас.

– Привет, – сказал Олег одному из парней, но тот не отреагировал, увлеченно разглядывая меня. Компания притихла, ожидая его. Я в ответ уставилась на него, взгляд у парня был тяжелый, жесткий, собственнический, хотя сам он был очень симпатичным, и глаза красивые, обрамленные густыми длинными ресницами. Мне бы отвести свои, но он меня как будто загипнотизировал. От него исходила странная притягательная опасность. Наконец, парень рассмеялся, повернулся к Олегу и, ткнув в меня пальцем, спросил:

– Олег, это у нас кто?

– Знакомая.

– Знакомая, – повторил парень и снова развернулся ко мне, подходя ближе, – как зовут?

Этот вопрос он тоже задал Олегу.

– Аня. Она как раз уходила.

Но он его уже не слушал, наклонившись к моему лицу, спросил:

– Пойдешь со мной?

Я подняла на него глаза.

– А если нет?

– Я не знаю слова нет, – усмехнулся он. Я видела, что так оно и есть. Такие получают все, что хотят. Но сдаваться не собиралась. Вместо этого отклонилась от него, сунула перед лицом палец и, сделав зовущий знак, сказала:

– С такими я не танцую.

Краем глаза я успела заметить, как вытянулось лицо Олега, и посчитала разумным удалиться. Быстро скользнула от парня и поспешила к двери.

– Это мы еще посмотрим, – услышала я в спину его голос, и интонации мне не понравились. Нырнув в мир музыки, я отдышалась. Честно сказать, этот разговор дался мне с большим трудом. Парень явно был не прост, возможно, он и есть настоящий владелец клуба. Пока он сидит здесь, мне лучше оказаться подальше. Черт с ним, с Олегом, можно встретиться и в другой раз. Я вошла в зал и стала высматривать Катю. Девушка обнаружилась там, где и должна быть, но не одна. Подойдя ближе, я выругалась: рядом с ней стоял мой новый работодатель Антон. Наверное, он решил, что это я, потом понял, что обознался, но знакомство продолжил.

– Что за невезуха, – пробормотала я, пробираясь к туалету. Он оказался пуст. Я прошла к окну, оно было откинуто, видимо, из-за жары. Немного подышав воздухом, я набрала Катю, скрывшись на всякий случай в кабинке. Она ответила сразу, но я не с первого раза смогла объяснить, что она должна уйти из клуба, музыка совершенно заглушала мои слова. Наконец, она уяснила суть, я сходила в туалет, вышла, вымыв руки, направилась к выходу. Рядом с дверью висело большое зеркало. Я бросила на себя взгляд, и вдруг… Инстинкт самосохранения сработал раньше, чем я сообразила, что к чему. Я рухнула вниз, и тут же над моей головой раздался звон битого стекла, и куски зеркала посыпались на меня. Только тогда я сообразила, что увидела в зеркале блик, какой бывает, когда стреляют из оптики.

– Мама дорогая, – пробормотала я и поползла вперед, не поднимая головы. Толкнула дверь, за ней никого не было. Буквально выкатившись из туалета, я ринулась к выходу, столкнувшись с Катей, чем изрядно ее напугала, схватила за руку и потащила к той самой двери, за которой мы с Олегом разговаривали.

– Что происходит? – прокричала Катя. Я распахнула дверь, за ней никого не было.

– Катя, – схватила я ее за плечи, – по возможности, слейся с местностью, мы сейчас встретимся с Олегом, тем самым, но другого выбора нет. Он не должен тебя узнать.

Она закивала, а тут Олег появился сам, вышел из какой-то комнаты.

– Аня? – удивился он, после чего бросил взгляд на одну из других дверей, – что случилось?

Тут он посмотрел на Катю, но та, стояла потупив голову. Я встала перед Олегом, чтобы прикрыть ее.

– Олег, отвези меня домой.

– Сейчас? – удивился он, снова оглядываясь на дверь и понижая голос, – ты вообще поняла, перед кем пальцем показывала?

– Перед кем?

– Это же Миронов Женька.

– И что? – поинтересовалась я, отметив про себя фамилию. В доме Толяна Олег упоминал какого-то Мирона, чем не вариант?

– Да то. Он не терпит отказов, к тому же… – тут он махнул рукой, – что я тебе рассказываю? Все равно не поймешь. А я вот не знаю, чего теперь ждать.

– Я тоже не знаю, – честно ответила я, хотя мои мысли касались далеко не этого Миронова, – но если ты прямо сейчас не увезешь меня отсюда, клянусь, я пойду к этому Женьке и попрошу его.

Олег на мгновенье остолбенел, не поверив, но увидев мой взгляд, затосковал.

– Зайдите, – открыл он одну из дверей, за ней оказался небольшой кабинет, – я сейчас вернусь.

Вернулся он минут через пять вместе с Толяном.

– Это она? – хмыкнул тот, оглядев меня, – ума у тебя, вероятно, нет.

– К чему это он? – обратилась я к Олегу.

– Зашел к Женьке поздравить с днем рождения, – пояснил тот, – а он в красках рассказал, как устроит моей подружке, как он тебя назвал, сладкую жизнь.

– Из-за отказа? – не поверила я.

– При чем тут отказ, – поморщился Олег, – хотя и он тоже. Но ты же его унизила. А Миронов этого не любит.

– Он баб вообще на дух не переносит, – вставил Толян, – считает вас всех продажными суками, простите за мой французский, а такого точно не спустит.

– Да он меня не найдет.

– Во-первых, найдет, – заметил Олег, – а во-вторых… Надеюсь, не найдет. Короче, вас Толян отвезет, мне надо еще тут пару дел решить.

– Хорошо, – кивнула я.

– Пойдем через задний выход, – сказал Толян, – у меня там машина.

Мне это оказалось только на руку, и, тем не менее, в машину я садилась с опаской.

– Куда ехать-то? – спросил Толян. Я задумалась: адрес Роберта лучше не давать, только появления Олега там и не хватало. Ехать в пригород тоже не хотелось. Кто знает, вдруг киллер будет ждать меня там?

– Отвези нас в центр к кинотеатру.

– Ладно, – пожал он плечами. До центра было рукой подать, так что справедливо вставал вопрос, чего было и не дойти, но Толян его задавать не стал. Я решилась с ним заговорить.

– Кто такой этот Женька?

Он усмехнулся.

– Миронов… Так сразу и не сказать. Парень сидит на коксе, потому крыша у него набекрень. При этом амбиций полон рот, но и умом бог не обделил. Опять же, папашка не последний в городе человек. Вот паренек и считает, что ему все можно и что все должны играть по его правилам. Очень не любит, когда его не слушаются.

– Этого никто не любит, – заметила я, – но в конце концов одному приходится смиряться.

Толян хохотнул.

– В паре с Мироновым все предрешено сначала. Надумаешь с ним тягаться, можешь уже начинать готовиться к смирению, – тут он тормознул и провозгласил, – кинотеатр.

– Спасибо, – кивнула я, и мы с Катей быстро покинули машину. Толян нам гуднул и был таков, а я затащила Катю в торговый центр, на первом этаже был круглосуточный продуктовый магазин.

– Что происходит? – наконец, смогла спросить она.

– Да вот, пристал какой-то отморозок, оказалось, из богатеньких. Слышала, что Толян говорил?

– Аня, это же он. Он нас с Мишей на завод возил. Я по голосу узнала.

– Я знаю. Я видела, ты с каким-то парнем познакомилась?

– Да. Антон зовут.

– Он сам к тебе подошел?

– Конечно. Сначала стоял недалеко, все смотрел. Долго смотрел, но потом подошел.

– И что говорил? – выпытывала я.

– Что я очень красивая, просил телефон.

– А ты?

– Не дала, конечно, зачем? У меня Миша есть.

– Но вы познакомились?

– Да. Я представилась Машей, как ты и сказала.

Я покивала, доставая телефон. Уходя из дома, я его отключила, чтобы Роберт до меня не дозвонился, и теперь могла наблюдать множество его попыток. Мне стало его жаль. Плохая была идея заводить друзей, не стоило мне этого делать. Надо было сидеть дома, как раньше, или шататься по улицам. Вместо того, чтобы портить другим жизнь.

Тем не менее, я позвонила ему, потому что больше было некому. Выслушав очередной поток речей, которые еще больше меня укрепили в мысли о том, что я плохой человек, я попросила Роберта забрать нас от кинотеатра. Он обещался быть в течение пяти минут и обещание свое исполнил. Увидев его машину, я потащила Катю на улицу. Роберт вышел из нее и смотрел по сторонам, совершенно не признавая нас. Когда мы приблизились, озарение наступило, и Роберт застыл с открытым ртом.

– Аня… – начал он, было, но больше не смог ничего сказать. Воистину, косметика и шмотки творят чудеса, раз уж они заставили замолчать даже Роберта.

– Поехали, – кивнула я, садясь в машину, он неуверенно сел за руль.

– Ты выглядишь сногсшибательно.

– Это Катины проделки, – кивнула я в ее сторону, доставая сигареты и закуривая. Только вдохнув дым, я почувствовала некоторое облегчение. Роберт что-то начал говорить, но я слушала вполуха. Мысли мои были очень далеко. Итак, меня хотят убить. Если первый раз можно списать на случайность, в том плане, что я приглянулась какому-то психу в качестве объекта убийства, то теперь понятно, что я стала целью, от которой хотят избавиться во что бы то ни стало. Выходит, стрелок решил добить меня? Ходил за мной эти дни, выжидал подходящего случая. И он явно нетерпелив, раз повторил попытку уже через два дня. А если это не псих? Если меня реально кто-то хочет убить? Но за что? Нет, этот вариант отпадает. Я прокрутила в голове разговор со следователем, а также информацию о схожих убийствах. Кроме пули, выпущенной из одного и того же оружия, погибших ничего не связывало. Или связывало? Какая-то красная нить, проходящая через все убийства, которую мы не замечаем? Но в таком случае, у меня должна быть связь с этими людьми. А я точно знаю, что это невозможно. Я не видела ни одного разумного варианта происходящего, зато стало ясно: слоняться по городу было, действительно, куда опаснее, чем я думала. Я покосилась на Катю, досадуя тому, как не вовремя она решила превратиться в меня. Теперь еще и за нее бояться. Черт, да как я могу помочь ей, если у меня самой такие проблемы? По-хорошему, мне бы и из дома выходить не следовало. А я не только шатаюсь, расследуя непонятное дело о похищении какого-то парня, но еще умудряюсь неприятности наживать, как в случае с этим Мироновым, не пойми откуда возникшем на моем пути. Если он решит внести в мою жизнь ряд неприятностей, придется вставать в очередь. Первым в ней, конечно, числится желающий меня убить. Нужно разобраться с жертвами этого психа. Что-то должно быть, непременно должно.

В квартире я сразу отправилась в комнату, надеясь остаться одна, но Роберт вошел за мной.

– Я хотела лечь спать, – сказала я.

– Как ты себя чувствуешь?

– Как кукла Барби, – пошутила я, и он усмехнулся.

– Тебе очень идет это платье, – я пожала плечами. – Ты мне можешь объяснить, что происходит?

– О чем ты?

– Все изменилось. Приехала Катя, и ты стала замкнутой, где-то пропадаешь вместе с ней, при чем вы удивительно похожи… Это платье… Ты же никогда так не одевалась.

– Катя увлекла меня своими идеями, я пошла у нее на поводу. Но теперь вижу, что ничего хорошего в этом нет. А то, что мы похожи… Роберт, ей Богу, это случайность, которой удивляются все. Она мне не родственница. У меня нет родных, я сирота.

– Да, – покивал он, немного подумав, – просто я волнуюсь за тебя.

– А должен волноваться за себя. Роберт, – я подошла к нему, – у тебя есть своя жизнь, и она не должна крутиться вокруг меня. Я не хочу, чтобы из-за меня ты страдал, чтобы ты был одинок.

– Я надеялся…

– Зря. Я же сразу сказала тебе, что между нами ничего не может быть. Я не врала тебе. Так и есть.

– Почему? Я совсем не привлекаю тебя?

Я вздохнула. Как объяснить мужчине, что я до сих пор люблю другого, что я буду любить его всегда, а все остальные для меня просто не имеют значения?

– Ты очень хороший, Роберт. Ты добрый, заботливый, но я не могу тебя полюбить как мужчину. Именно поэтому я хочу, чтобы ты перестал вести себя так, будто мы двадцать лет женаты, – я усмехнулась, чтобы как-то разрядить обстановку, он тоже усмехнулся в ответ.

– Конечно, я понимаю. Но надежда, Аня, продолжает жить.

Взяв халат, я пошла в ванную, но в дверях остановилась и сказала:

– Роберт, я не хочу ломать твою жизнь. Когда Катя уедет, я вернусь к себе, и между нами все будет кончено. Ты должен дать себе шанс.

Сказав это, я вышла. В ванной смыла с себя всю косметику, вымыла голову и, увидев в зеркале привычное отражение, помахала себе рукой.

– Привет… Лика, – сказала своему отражению и вышла. Приметив Роберта в кухне, заглянула к нему. Он сидел за столом с рюмкой коньяка.

– Я беспокоюсь из-за твоего покушения, – сказал он, не глядя на меня, – следователь считает, это дело рук какого-то психа, он может повторить попытку. Может, приставить к тебе охрану?

– Вряд ли она мне поможет, если он стреляет из оптики. Лучше раздобудь мне дела остальных случаев.

– Зачем? – вскинул он голову.

– Хочу посмотреть.

– Хочешь сама в них покопаться и найти его?

– Шутишь? Какой из меня сыщик. Просто хочу посмотреть, в конце концов, я чуть не присоединилась к их числу.

– Хорошо, посмотрю, что можно сделать. А ты подумай об охране.

Думать об охране я даже не стала. Защитить меня они вряд ли смогут, зато Роберт будет знать о каждом моем шаге. Помочь Кате тогда не получится, а бросить ее я уже не могла. А как показало время, мне бы и не дали.

Утром я сбежала на работу сразу после Роберта. Чтобы не попасться на глаза стрелку, ушла через подземную парковку, оказавшись с другой стороны дома. Там был забор, но я, наплевав на камеры, через него просто перелезла. Представляю, как забавно я при этом выглядела в юбке и блузке. Туфли я заменила на балетки, решив, что в них удобнее. На работу успела, но впритык. Влетела в офис и буквально выкрикнула:

– Всем доброе утро!

Со мной поздоровались, я уселась за свой стол и стала разбираться, что к чему. Ко мне тут же подошел один из парней.

– Может, помочь?

– Чем? – уставилась я на него.

– Ну не знаю…

– Можешь мне кофе сделать, – широко улыбнулась я, он хмыкнул.

– Сделаю. Я Сергей.

– Аня.

В общем, контакт наладить удалось. Часа два я усердно работала, и мне даже стало интересно на какое-то время, до того давно я не занималась какой-то активной деятельностью на работе. Около одиннадцати я спустилась на улицу покурить и столкнулась в дверях с Антоном. Он дал мне прикурить, я его поблагодарила, а он почему-то стал меня рассматривать.

– Что-то не так? – поинтересовалась я, догадываясь, конечно, о причине интереса.

– У тебя нет сестры?

– Нет.

– Я вчера познакомился в клубе с девушкой, она была очень на тебя похожа. Я даже решил сначала, что это ты.

– Бывает. Но это была не я.

– Не ты… – задумчиво сказал он и спросил, – как работа?

– Вполне. Интересно.

– Ну и хорошо, – окинув меня напоследок еще одним взглядом, Антон ушел наверх. Следующие два часа я работала, постоянно ловя на себе его взгляды. Делала вид, что не замечаю этого, а он постоянно посматривал в мою сторону, о чем-то размышляя. О причине такого интереса я могла только гадать. Около часа дня Антон подошел ко мне и сообщил об обеде.

– Я не голодна, – ответила я.

– Как знаешь. Если что, тут на территории столовая, мы обычно едим там.

– Буду иметь в виду.

Он ушел, за ним потянулись и остальные. В итоге я осталась одна. Выпила кофе и залезла в интернет, решив почитать про фирму «Натали». Особый интерес она вызывала у меня тем, что половина ее здания очень подходила для того, чтобы там кого-то держать взаперти. Оказалось, фирма торгует всем подряд. Купить товар у них можно, только въехав на территорию завода на машине, иначе они не грузят. Видимо, из-за сложности оформлений пропусков фирма решила ограничить себя от розничной продажи, сосредоточившись на опте. Я еще немного поскучала, потом вернулся Антон и попросил кофе. Быстро сварив, я принесла ему кружку. Поставила на стол и собралась выйти, но он меня окликнул. Обернувшись, я уставилась на него вопросительно.

– Я сдал твои документы на пропуск, в три нужно сходить его забрать. Пройдешь через центральный вход налево, там канцелярия завода, они проведут инструктаж и выдадут пропуск.

– Как все строго.

– Это же оборонный завод. Был когда-то. Вот система с тех времен и осталась, только непонятно, зачем.

– Хорошо, – кивнула я и отправилась к себе, чувствуя, как взгляд Антона жжет мне спину. Однако когда я села за свой стол и посмотрела в сторону его кабинета, Антон копался в бумагах.

К трем я пришла в канцелярию, где кроме меня были еще дама и молодой человек, покосившийся на мои ноги с интересом. Нам рассказали о том, что запрещено проносить на завод, в какое время мы имеем право тут пребывать, где находятся проходные, после чего выдали картонные корочки, которые и являлись нашим пропуском. Здание мы покинули вместе с парнем.

– А вы где работаете? – поинтересовался он.

– Секретарем на металлобазе. А вы?

– Грузчиком в «Натали».

– И как, много работы?

– Ага. Я месяц на испытательном был, работой завалили по самую голову. Место хорошее, но текучка постоянная. Хотя платят хорошо.

– Надеюсь, у вас все сложится, – улыбнулась я, – увидимся.

Остаток рабочего дня прошел спокойно, в шесть все стали расходиться. Я планировала выйти чуть позже, чтобы пройтись по территории, но Антон добро пожурил меня за чрезмерное трудолюбие, так что пришлось уйти со всеми. Из офиса мы вышли вместе.

– Ты на какую проходную? – спросил он.

– На заднюю.

– Давай подвезу.

– Я думала пройтись… Но ладно, поехали.

– Я могу тебя и до дома подкинуть, ты где живешь?

– В пригороде. Не стоит, я сама доберусь.

Тут у меня зазвонил телефон. Из-за обстановки последних дней я решила, что разумнее держать его включенным. Номер был мне неизвестен, я скинула звонок. В любом случае, при Антоне разговаривать по телефону не хотелось.

– Все в порядке? – спросил он.

– Да, – кивнула я. Следующий звонок застал меня, когда я вышла с проходной. Это был Олег, и я решила ответить.

– Где ты? – спросил он с ходу.

– Что-то случилось? – тут же насторожилась я.

– Нужно срочно встретиться.

– Кому нужно?

– Аня, просто согласись. Это серьезный вопрос.

– Хорошо. Давай в кафе «Чудо», это на углу Ленина и Маркса.

– Буду там.

Сказав это, он отключился, а я поспешила к остановке, пытаясь понять, что приготовила судьба мне на этот раз. Когда я входила в кафе, Олег уже был там, наливал себе чай из чайника.

– Что за место, – вздохнул он, поприветствовав меня, – только чай и печеньки.

– А тебе что надо?

Махнув рукой, он сказал:

– Женька наш задался целью отыскать тебя во что бы то ни стало.

– Этот придурок?

– Да, только ты его так не зови, врежет тебе и не посмотрит, что ты девушка.

– Очень мужественный поступок.

Олег покрутил в руках чашку и отставил.

– Аня. Он ищет тебя. И найдет.

– Он обращался к тебе?

– Да. Спрашивал, кто ты и что ты. Я сказал, что ничего не знаю, познакомились в баре, виделись пару раз, пригласил в клуб. Он, соответственно, твою фамилию вызнал, дальше проще.

– Предположим, по месту прописки я не живу.

– Не смеши меня, я уверен, он уже знает о тебе больше, чем ты сама.

Утверждение было сомнительным, но я не стала его комментировать.

– Хорошо, а ты меня сюда вытащил, чтобы предупредить?

– Спрятаться тебе надо. На время. Женька парень отходчивый, через недельку-другую не найдет тебя и успокоится.

– Спрятаться? – уставилась я на него, – ты серьезно? Да что он мне сделает, твой Миронов?

– Я не знаю, зачем он тебя ищет. Может, никаких плохих целей не преследует, а может…

– Он, что, изнасилует меня?

– Откуда я знаю? Просто чувствую на себе ответственность.

– И где ты предлагаешь мне прятаться?

Немного помявшись, Олег выдал:

– Есть одно место, не шикарное, конечно, но… Короче, знаешь наш завод главный?

– Предположим, – нахмурилась я.

– У меня там знакомый в охране. На территории часть помещений стоит закрытой, мы тебе там комнату найдем, матрас кинем, еды я привезу… Через недельку посмотрим, что к чему.

– Ты серьезно? – снова спросила я, отказываясь верить в происходящее.

– Ань, я хочу как лучше. Вообще-то, Женька нормальный, когда трезвый. С ним жить можно. Но если под кайфом… Черт знает, что ему в голову придет.

– А мои друзья?

– Они-то ему точно не нужны.

Я немного подумала, кусая губы.

– Мне надо позвонить.

– Только ни одной душе не рассказывай, где ты.

Я набрала Катин номер, она ответила почти сразу. Я отошла в сторону, чтобы Олег меня не услышал.

– Как ты? – спросила первым делом.

– Хорошо, – удивленно протянула Катя, – а что?

– Слушай и запоминай. Найдешь кафе, называется «Чудо», на улице Ленина, придешь туда и скажешь, что сидела с другом и пропуск оставила. Они его тебе отдадут. С этим пропуском завтра в восемь утра придешь на оборонный завод, он у нас в городе один, не прогадаешь, зайдешь по этому пропуску. Постарайся добраться до завода, соблюдая максимум осторожности, такси не пользуйся. Пройдешь через проходную, перед тобой будет большое здание, обходи его с левой стороны и жди меня. Поняла?

– Да. А что Роберту сказать?

– Что угодно, только не правду.

– Хорошо, – ответила Катя, и я отключилась.

– Поехали? – спросил Олег, как только я вернулась к столику. Я кивнула. Он поднялся и пошел к выходу, а я аккуратно положила пропуск на стул и поспешила следом.

– Садись на заднее сиденье, – кивнул он мне, – и не высовывайся.

До завода мы доехали быстро.

– Спрячься там как-нибудь, – сказал Олег, и я чуть ли не между сиденьями растеклась. Олег подъехал к воротам, посигналил, я услышала голос охранника, он открывал ворота. Мы опять поехали, несколько раз повернули и, наконец, встали. Олег вылез, открыл заднюю дверь и посмотрел на меня.

– Чего разлеглась, выходи, – улыбнулся мне. Я вылезла и огляделась. Мы стояли недалеко от заброшенной части того дома, где располагалась фирма «Натали». Что ж, предчувствия меня не обманули. Олег тем временем вытащил из багажника несколько пакетов и направился к зданию. Мы его обошли, оказавшись у одного из входов. Поставив пакеты, Олег достал ключ и открыл дверь. Я осторожно воззрилась в проход.

– Что застыла?

– Боязно как-то.

– Здесь тебе бояться нечего.

Вздохнув, я зашла внутрь. Дверь он закрывать не стал, прошел по зданию до коридора и свернул в него. В коридоре было множество дверей, и все закрыты. Он подвел меня к одной из них, открыл ее ключом, зайдя, поставил пакеты и щелкнул выключателем. Комната залилась желтым тусклым светом, и я смогла обозреть маленькое помещение без окон, в нем было метра три в длину и два в ширину. На полу матрас, в углу ведро. В общем, все, как рассказывала Катя.

– Без окон, без дверей полна горница людей, – пробормотала я.

– Что? – не понял Олег.

– Я говорю, ты себе как представляешь, что я тут неделю жить буду? Да я завою. Приедешь, а я тут повесилась на этой же лампочке.

Олег смутился моим словам, но потом сделал суровое лицо.

– Я тебе предлагаю дело. Лучше этого места ты в городе не сыщешь.

– И что? Ты уедешь и запрешь меня на ключ?

– Придется, – снова смутился он, – я бы с радостью его тебе оставил, но, честно, не могу. Здесь могут еще люди появиться, если они узнают, мне мало не покажется.

– Ты кто вообще, Олег?

Этот вопрос вызвал очередную волну смущения.

– Либо ты остаешься тут, либо можешь сразу к Женьке ехать.

– Думаешь, он поедет ко мне на квартиру?

– Конечно, где же тебя еще искать?

– Неужели ему настолько нечего делать, чтобы из-за какой-то глупой выходки бегать за мной по всему городу?

– Положим, бегает не он сам, а его ребята. Но вот про него историю рассказывали, жил он с бабой одной, ну как жил, вместе они на коксе сидели, со всеми вытекающими. Девка как-то нанюхалась так, что переспала с его дружком. Дружок потом в аварию попал, а девчонка из окна выпала. Оба живы, как ни странно, но радости мало.

– Хочешь сказать, это Женька ваш сделал?

– Официально, парень алкоголя перебрал и с машиной столкнулся, а девица психоделов объелась и летать пошла. Но все это через месяц после того случая. Так что выводы сами напрашиваются.

– Ничего не напрашивается. А если и так, зачем тебе рисковать?

– Я же помочь хочу, – удивился он, – я много девок встречал, но ты какая-то другая.

– Через это и страдаю. Ладно, закрывай.

– Я там еды купил и книг, правда, не знаю, что ты предпочитаешь.

– Сойдет, – кивнула я, даже не взглянув.

– И еще, мне нужен твой телефон. От него надо избавиться.

Я достала телефон, вынула из него сим-карту и сломала и отдала ему. Он сунул все в карман.

– Я постараюсь заехать по возможности, – сказал напоследок и ушел. Скрипнул ключ в замке, потом раздались удаляющиеся шаги, и стало тихо. Сев на матрас, я уставилась в стену. Итак, что мы имеем. Я позволила какому-то малознакомому криминальному субъекту запереть меня в подвальную комнату без средств связи, при этом никому не сообщив, где я. Если Олег не появится, я в итоге умру голодной смертью, а мой труп, возможно, никогда не найдут. С другой стороны, я полностью уверилась, что Мишу держат где-то рядом, иначе по какой причине тут может кто-то появляться? Возможно, конечно, что в каждой комнате кто-то заточен, но это уже из области фантастики. Я поднялась и подошла к двери. Немного прислушалась к тишине за ней, после чего вытащила из сумочки набор отмычек. Ими я обзавелась не так давно, на всякий случай. Попыхтев над замком минут десять (давно я не практиковалась в этом деле), я все-таки смогла открыть дверь. Коридор утопал во тьме. Я прошла к соседней двери и прислушалась, за ней была тишина. Правда, они могли парня связать и вставить ему в рот кляп. Дверей было штук двадцать, немного подумав, я решила отложить с ними до завтра. Придет Катя, и тогда уж разберемся, что к чему. Вернувшись в комнату, я заперла дверь и легла спать. Свет выключать не стала, очень боясь, что могу проспать встречу с Катей. Да и вообще, в таком месте находиться в темноте просто жутковато. Спала я плохо, проснулась в какой-то момент, словно меня в бок толкнули. Часов у меня не было, свет сюда не попадал, так что я даже примерно не могла представить, который час. Открыв дверь, я снова выглянула наружу, по-прежнему было темно и тихо. Заперев ее, я скользнула в основное помещение, окна на первом этаже были заделаны досками, через щели я посмотрела на улицу. Она была пуста, но чувствовалось, что уже скоро начнется движение. С входной дверью пришлось возиться гораздо дольше, я даже не стала ее закрывать, просто прикрыла, надеясь, что этого никто не заметит. Впрочем, с этой стороны вообще вряд ли кто появляется. Выйдя на дорогу, я поспешила к главному зданию. Выглянув из-за него, увидела охранника, он курил возле выхода. Почти тут же показалась Катя, и я вздохнула с облегчением. Она уверенно улыбнулась охраннику и столь же уверенно пошла в мою сторону. Завернув за угол, наткнулась на меня и вздрогнула.

– Аня, – тут же радостно воскликнула она. Я шикнула и потащила ее вглубь, завернула за какое-то здание, там оказались лавочки, на которых мы и устроились.

– Как дела? – спросила я ее, – как Роберт?

– Чуть с ума не сошел. Устроил допрос с пристрастием, что ты говорила, куда собиралась. Я ушла в отказ, мол, ничего не знаю, проснулась, а тебя уже нет. Правда, я ему сказала, что ты звонила, сообщила, что не приедешь, и отключилась. Но сказала, что все нормально.

– А он что?

– Капли пьет. Смешной… – Катя сморщила нос и тут же поправилась, – но ничего смешного тут нет. Что происходит?

– У тебя документы есть?

– Нет. Все забрали, когда нас похитили.

– Так я и думала.

– Да что происходит?

Я вздохнула.

– Придется нам, Катя, пожить здесь.

– На заводе?

– Да. Я тебя оставлю в комнате, а сама уйду на время, вернусь вечером, но постараюсь заглянуть и в обед.

– В какой комнате? Я не хочу нигде сидеть.

В ее глазах появилась тревога, видимо, свежи были воспоминания о недавнем заключении.

– Кать, так надо, – сказала я, обхватив ее за плечи, – для того, чтобы помочь Мише.

– Но как это поможет?

– Есть люди, которые ищут нас, и если они найдут, а, к сожалению, есть предпосылки, что такое возможно, нам придется несладко. А главное, мы потеряем возможность помочь Мише.

Глубоко вздохнув, Катя кивнула.

– Хорошо, идем.

Вскоре мы оказались в доме, уже по коридору Катя шла, слегка съежившись, а увидев комнату, просто запаниковала.

– Это здесь, Аня! Здесь нас держали с Мишей, я уверена! Я не смогу остаться тут!

– Я понимаю… – начала я, но она меня перебила.

– Нет, ты не понимаешь! Ты не представляешь этого ужаса. Когда ты сидишь в темной клетке, не зная, вернется ли Миша или они убьют его, а потом и тебя.

Из глаз ее хлынули слезы, и я погладила ее по голове, обняв. Ох, Катя, как ты не права. Я прекрасно знаю, что такое ждать, когда ждать уже нечего. Когда умереть проще, чем продолжать жить. Я знаю, что такое сидеть в темном углу и ждать, когда для тебя все кончится навсегда. И уже хочешь, чтобы это поскорее кончилось. Я знала только один аргумент, который мог помочь.

– Ты хочешь спасти Мишу? – спросила я, отстранившись.

– Да, – кивнула она.

– Ты говорила, что за ним куда угодно, помнишь? – ох, как тяжело давались мне эти слова, каким эхом прошлого звенели они в моей голове, – ты умрешь за него, если надо?

Умереть. Умереть. Умереть. Иногда я думаю, лучше бы я умерла.

– Хорошо, – вытерла Катя слезы, – я буду ждать тебя тут.

– Молодец, – кивнула я, поднимаясь, она махнула рукой.

– Иди уже.

Я быстро вышла и заперла дверь. Ситуация не нравилась мне совсем, но выхода я не видела. Этот-то очень скользок. Катю вполне могли отследить. Но оставить ее одну я тоже не могла. К тому же Миронов, наверняка, выйдет на Роберта, перепутает Катю со мной, может, потом и разберется… Рисковать ей не хотелось. В конце концов, она тут совсем не при чем.

Возле офиса я была раньше девяти. Дверь оказалась заперта, поэтому я спустилась вниз и закурила. Вскоре появился Антон.

– Ты рано, – сказал мне.

– Плохо спала ночью.

Мы поднялись в офис, я стала заваривать кофе.

– Как тебе у нас? – спросил Антон.

– Хорошо.

– Ты не разговорчива.

– Голова болит из-за плохого сна.

Тут появилась пара ребят, и Антон удалился к себе, попросив чашку кофе. Когда я принесла его, поинтересовался:

– Трудовую-то когда дашь?

На мгновенье запнувшись, я ответила:

– Завтра. – Он кивнул. Я присмотрелась к нему. – Что-то не так?

– Нет, – пожал он плечами, – у тебя рука грязная.

Я кинула взгляд на руку, она была запачкана почти до локтя.

– Наверное, об стену задела.

– Наверное, – согласился он, и я удалилась. Зашла в туалет, вымыла руку и задумалась. Что-то в поведении Антона мне не нравилось. Странно он как-то относится ко мне, загадочен и напряжен, хотя пытается это скрыть. Причины я не видела, оттого, думала об этом еще больше. Вернувшись на место, я углубилась в работу, постоянно ловя на себе его взгляды. Каждый раз он делал вид, что работает, и отводил глаза, но я была уверена: он внимательно за мной наблюдает. К обеду я успела увериться, что это неспроста, и вместо того, чтобы проведать Катю, пошла с ним в столовую.

– Ты немного ешь, – усмехнулся он, оглядев мой салат и кофе.

– Мне хватает.

Тут мимо нас скользнул недавний знакомец, грузчик из «Натали», кивнул мне в знак приветствия, я ответила тем же. Антон проводил его взглядом.

– Завела знакомых?

– Встретились, когда получали пропуски.

Я принялась есть салат, кидая на Антона взгляды, он вообще не сводил с меня глаз. Напряжение росло, не выдержав, я спросила:

– Ты не рад, что взял меня на работу? Так уволь.

– Как я могу тебя уволить, ты хорошо работаешь.

– Тогда что тебе не нравится?

Некоторое время посмотрев на меня в раздумьях, Антон все же высказался с явной неохотой:

– Просто ты напоминаешь мне об одном человеке. Это не очень приятная история. Глядя на тебя, я сразу вспоминаю о нем.

– Извини, – вздохнула я, – но я в этом не виновата.

– Да… – протянул он задумчиво и повторил, – да.

Остаток обеда прошел в молчании. Антон думал о своем, но перестал безотрывно смотреть. До конца рабочего дня я досидела с трудом, все время думая о Кате. Антон уехал ближе к пяти, а за ним стал расползаться остальной народ. Я ушла одной из последних. Направилась прогулочным шагом по территории, наблюдая идущих к проходным людей. Возле «Натали» постоянно сновал народ, я решила немного пройтись вперед и снова столкнулась с парнем, там работающим.

– Ты на проходную? – спросил он. Я кивнула. – Кстати, я Игорь.

– Анна. Как работается?

– Нормально. Я по сельхозу работаю, так что, в основном, сижу на одном складе. Не приходится бегать.

– А складов много?

– Пять. Это из тех, что работают. Есть еще закрытые.

– А там что?

– Не знаю, я не видел, чтобы их открывали. Может, хранят запасы.

– На случай войны, – хмыкнула я, останавливаясь возле проходной, – мне надо подругу дождаться.

– Ясно. До встречи.

Игорь скрылся за дверями, я немного прошлась вдоль проходной и направилась назад. Как ни странно, размышляла я над словами молодого человека. Заинтересовали меня закрытые склады, принадлежащие «Натали». Можно предположить, что там хранится товар, но Игорь говорил, что работа идет бойко, постоянные привозы, а склады так и стоят закрытыми. Определенно, в этом что-то есть. И определенно, меня это совершенно не касается. Я вздохнула, сетуя на себя, словно у меня проблем мало, еще об этом думать.

Вернувшись к «Натали», я юркнула за здание, прошла внутрь и на этот раз закрыла дверь изнутри. Кто знает, вдруг кто-то решит заехать сюда сегодня? Лучше лишний раз не привлекать внимания. Катя сидела на матрасе и читала книгу.

– Как ты? – спросила я, присаживаясь рядом.

– Нормально, – ответила она, но так повела плечом, что стало ясно: до нормально очень далеко, – тут не так плохо. Еда нормальная, книги. Только я не понимаю, как мое сиденье здесь помогает Мише?

– Когда стемнеет, совершим вылазку.

– Какую?

– По соседним комнатам.

Она вскинула на меня глаза.

– Ты думаешь, он здесь?

– Ты сама сказала, эта комната очень похожа на ту, в которой держали вас.

– Но если он здесь… Чего же мы ждем? – Катя вскочила.

– Мы ждем, когда разойдется народ.

Катя села обратно и задумалась.

– Ты умная, – сказала вдруг, – я бы тоже хотела быть такой. Миша надо мной посмеивается, по-доброму, но все равно. Говорит, я простушка.

Я усмехнулась.

– В этом нет ничего плохого.

– Да, он тоже так говорит. Но ему нужна изюминка.

– Какая еще изюминка?

– Он говорит, девушка может быть самой обычной, или красивой, это неважно, в ней самой должно быть что-то такое, что сводит всех мужиков с ума.

– Много он понимает, твой Миша.

Я достала из пакета бананы, перекусив, прилегла, выудив томик стихов Ахматовой. У Олега, определенно, неплохой вкус. Часа через два мы с Катей вышли из комнаты и прошлись по коридору, всматриваясь в его темноту и двери.

– С какой начнем? – спросила она меня шепотом. Я пожала плечами, а вслух сказала:

– С ближайшей.

Но планам нашим не было суждено осуществиться. Я услышала шум с улицы, быстро выскочив в основное помещение, посмотрела в щель. К зданию подъехала большая черная машина.

– Черт, – буркнула я, возвращаясь и утягивая Катю в конец коридора, где располагалась наша комната.

– Что там? – испуганно спросила она. Я склонилась у двери напротив и стала копаться в замке. – Это они? Те люди, что увезли нас с Мишей?

Я все же справилась с замком, распахнула дверь, за ней было пусто.

– Заходи, – кивнула Кате.

– Я не пойду туда.

– Быстро, иначе нам не жить.

Я пихнула Катю в комнату, захлопнув дверь, заперла замок и скрылась в своей, запирая и ее. Только погасила свет, как раздался голос:

– Но я за себя не ручаюсь, – я узнала Толяна.

– Потерпи, – это Олег.

– Я не в том положении, чтобы таскаться по заводам. Мне не двадцать лет.

– А я вообще ухожу. Но дело важное, ты же понимаешь.

Я услышала, как они стали открывать одну из дверей. Она скрипнула, на пару мгновений зависла тишина, а потом началась какая-то странная возня, что-то громыхнуло, хлопнула дверь. А следом за этим раздались крики Толяна с Олегом и удары по двери. Я сразу поняла, что случилось: Миша, я была уверена, что это он, наверное, был связан, или просто никто не ожидал от него такой прыти. Он перехитрил мужчин, огрел их чем-то, после чего выскочил с ключами и запер своих противников в комнате. Если он слышал нас, то может заглянуть, не нужна ли еще кому свобода. Почему-то я не спешила радоваться происходящему. Наоборот, сердце вдруг тревожно забилось, я отступила в глубь комнаты, к самой стене, продолжая смотреть на дверь. Стало тяжело дышать, и я замерла на вздохе. Я не слышала его шагов, но почувствовала всем телом, что он рядом, что он стоит напротив, и нас отделяет только дверь. И именно в этот момент я поняла, что не хочу, чтобы эта дверь открылась. Но я слышала, как скрежещет ключ в скважине, как открывается дверь, слышала, как громко щелкнул выключатель, переходя в другой режим и заливая светом комнату. На мгновенье я сощурилась, а, приоткрыв глаза, увидела его.

– Ты… – выдохнули мы почти одновременно, продолжая смотреть друг на друга. От его голоса все поплыло у меня перед глазами, словно не было этих пяти лет, словно я стою в той полуразрушенной комнатке и жду, когда Марк войдет, обнимет меня и скажет:

– Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

И вот он пришел.

– Выпустите меня, – раздался Катин голос, и я вернулась в реальность. Он кинул на меня еще один неуверенный взгляд, словно бы сомневаясь, что это, действительно, я. Впрочем, до этого момента он был уверен, что я мертва. Заскрежетал замок, и Катя вырвалась на свободу, замерла на мгновенье и бросилась к нему в объятья.

– Миша, – зарыдала она, – Мишенька!

Он обнял ее и, гладя по голове, сказал:

– Успокойся. Все хорошо. Теперь все будет хорошо.

Меня замутило, я бросилась к ведру, и меня вырвало. Больше всего на свете хотелось упасть прямо здесь и уже не очнуться. Но нет, смотри, дорогая моя, как она заканчивается, твоя история, у тебя на глазах. Только не с тобой.

Он тем временем оторвал Катю от себя, оглядев ее, перевел взгляд на меня. Я покачивалась, вытирая губы ладонью. Конечно, он заметил наше сходство. Не сейчас, а тогда, когда увидел Катю. Зачем он вообще все это делает? Зачем?

– Ты в порядке? – обратился он к Кате, она кивнула, – ты знаешь эту девушку?

Вопрос, конечно, был обо мне.

– Это Аня. Она видела нас возле завода и помогла мне найти тебя.

Они повернулись ко мне, а я не сразу поняла, что смеюсь, прислонившись к стене.

– Я помогла ей найти тебя, – усмехнулась я, качая головой, – ты рад?

– Нам надо уходить, – сказал он.

– А Аня? – спросила Катя. Он криво ухмыльнулся на мгновенье, о, как сводила с ума меня эта ухмылка когда-то, потом обратился ко мне.

– Аня, ты с нами?

Я снова рассмеялась, вышло истерично.

– Нет уж, спасибо. Лучше тут.

– Но ведь эти люди… – Катя покосилась в коридор. Олег с Толяном молчали, видимо, слушали. – Они поняли, что ты…

Знала бы Катя, насколько мне было все равно.

– Не пойдешь? – снова спросил он.

– Нет.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Спасибо тебе.

Я снова рассмеялась.

– Большое пожалуйста. Наслаждайся. – Он снова посмотрел на меня, я махнула рукой. – Проваливайте уже.

И они ушли. Почти сразу стали кричать Олег с Толяном, но я сидела на матрасе и пялилась куда-то в пространство. Не знаю, сколько я так просидела, но явно достаточно для того, чтобы они смогли убраться подальше. Взяв отмычки, я поднялась и прошла по коридору к двери, за которой сидели мужчины. Они вырвались на свободу, грязно ругаясь, Толян сгреб меня за шиворот и затащил обратно в мою комнату. Он что-то кричал, но Олег вырвал меня из его рук и ткнул в сторону матраса. Я села, они продолжили ругаться.

– Как ты вообще додумался спрятать ее здесь? – хватался Толян за голову.

– Я хотел ей помочь.

– Помог? Молодец. Теперь мы в дерьме по самые уши. Скажи спасибо своей подружке.

Олег посмотрел на меня.

– То, что сказала девчонка, правда? Ты помогала ей искать этого парня?

Я кивнула, а Олег треснул кулаком в стену. Костяшки закровоточили, но он не обратил на это внимания, Толян только головой качал.

– И в клуб ты пришла не просто так, а чтобы со мной познакомиться, – довольно спокойно продолжил Олег.

– Именно.

– Молодец, – зло хмыкнул Толян, – хоть сейчас в спецгруппу. Обставила всех. Ты за нее спину подставляешь, а она тебе же удар ножом.

– Помолчи, – попросил его Олег и обратился ко мне, – расскажи обо всем, что произошло, и что ты знаешь.

Пожав плечами, я рассказала. Можно было схитрить, но к тому моменту на меня накатила такая волна равнодушия, что я просто говорила и говорила, как есть: про машины у заброшенного здания, про наше знакомство с Олегом, про слежку на завод.

– Поэтому ты и согласилась остаться здесь, – кивнул Олег в конце моей речи, – хотела помочь этому ублюдку. А как девчонка сюда попала?

– Я ей позвонила, когда мы были с тобой в кафе. Она пробралась сюда, я ее встретила. Я ей помочь хотела, боялась, что твой Миронов примет ее за меня, раз уж мы оказались так похожи.

– Какое самопожертвование, – снова хмыкнул Толян, – как видишь, девчонка сбежала в тот же момент, когда получила, что хотела. А вот что теперь с тобой делать?

Я пожала плечами, Толян посмотрел на Олега. Немного подумав, тот сказал:

– Давай не будем упоминать о ней.

– Что? – уставился на него друг, я покачала головой:

– Олег, это ни к чему. Не надо.

– Молчи, – кинул он мне, не оборачиваясь, – Толян, мы скажем все, как есть. Что он сбежал, заперев нас. Когда освободились, прошло уже много времени. И все.

– Да у тебя крыша едет из-за нее, – покачал тот головой, вздохнув, – ладно, делай, как знаешь. Но если что, я ни о какой девчонке знать не знаю. Расхлебывай сам.

– Спасибо, – кивнул Олег и повернулся ко мне, – пойдем.

Он взял пакеты, и мы втроем покинули помещение. Заперев все двери, направились к машине. Олег бросил пакеты на заднее сиденье, а Толян снова покачал головой.

– Черт, не представляю, как мы будем отчитываться за этого парня. Мирон с нас семь шкур спустит. Что мне ему говорить?

– Как договорились. Вряд ли он вызовет нас к себе сейчас. Если что, будем на связи. Я отвезу девчонку и вернусь. Ложись, – эти слова он адресовал уже мне.

Я растеклась между сиденьями, и машины не спеша двинули к проходной. Вырулив через проспект Чкалова на оживленную улицу, разъехались в разные стороны. Я вылезла и села на заднем сиденье, уставившись в окно. Не могу сказать, что видела хоть что-нибудь. Олег молчал, мне подавно было не до разговоров. Несколько раз я ловила его взгляды, но начинать диалог он даже не пытался. Только въехав в родной поселок, я стала хоть как-то реагировать. Недоуменно кинула на Олега взгляд, он, что, везет меня домой? Откуда узнал, где я живу? Положим, это, конечно, несложно, но стоило ли меня так усердно прятать? Или он решил избавиться от меня, мол, домой отвез, а дальше сама разбирайся?

До моего дома мы не доехали, свернули раньше, в линию частных домов. Попетляв по хитросплетениям улочек, Олег остановился возле небольшого дома за низким деревянным забором. Он быстро справился с воротами, и еще через минуту мы уже стояли в сенях дома, который он открыл ключом.

– Останешься здесь, – сказал он, проходя в кухню и ставя пакеты на стол, – место не очень надежное, но надеюсь, Миронову не придет в голову залезть сюда без моего ведома.

– Не стоило, – качнула я головой, и он не сдержался.

– Жить надоело? Да если только кто-нибудь кроме нас с Толяном узнал бы, что ты натворила…

– Что, твое начальство прикажет меня убить? – горестно усмехнулась я. Вот сколько желающих на одну меня: преследователи Кати, неведомый стрелок, какой-то богатенький идиот. А мне было все равно, словно время остановилось там, на заводе, когда он открыл дверь.

«Значит, у него все хорошо, как ты и мечтала, разве нет, дурочка? – шептал внутренний голос, – помнишь, как ты просила Бога, чтобы он был жив и счастлив? На, получай, он жив и вполне доволен жизнью, по-прежнему играет в свои игры, нашел себе очередную глупую девчонку. А ты?.. На что ты вообще надеялась, когда ждала вашей встречи? Ты должна была умереть пять лет назад, и вся твоя жизнь за эти пять лет – всего лишь бесконечная череда никчемных, никому не нужных дней. Ты сама себе не нужна, и не была нужна никогда. И жила-то только потому, что надеялась: он все-таки вернется, и все изменится. Все окажется невероятной глупости ошибкой, и вы будете вместе, будете счастливы. И что теперь? Пожалуй, стоило умереть, всем было бы легче».

Я не слышала, что ответил Олег, но это было и неважно. Он провел меня по дому, показал, где кровать, где санузел. Я кивала, даже не вникая. Все это было уже неважно, потому что я приняла решение.

– Мне придется уехать, – вздохнул Олег, когда мы снова вернулись в кухню, – из-за случившегося возникнет множество проблем, которые надо решать.

– Вы его не найдете.

Олег, нахмурившись, взглянул на меня.

– Ты его знаешь?

– Его – нет.

– Тогда откуда такая уверенность?

– Я видела его, этого вполне достаточно, чтобы понять: он своим шансом воспользуется.

– Ладно, посмотрим. Я приеду, как только смогу. А ты будь осторожна, слышишь меня? – он легонько встряхнул меня за плечи, я кивнула. Вздохнув, Олег пошел к выходу.

– Спасибо тебе, – сказала я негромко ему в спину, – за все.

Он замер, обернувшись, смерил меня очередным хмурым взглядом и вышел. Вскоре я услышала, как отъехала его машина. Немного постояла на том же месте, потом, прихватив с собой нож, направилась в ванную. К счастью, она была современно оборудована, так что проблем не возникнет. Включив горячую воду, я залезла в ванную прямо в одежде и немного посидела, глядя на струю воды. Потом взяла нож, полоснула по венам одну руку, вторую, и, отбросив его на пол, легла в ванной. Теперь оставалось только ждать. Перед глазами начала затягиваться пелена, где-то в отдалении хлопнула дверь, а потом сквозь пелену я увидела испуганное лицо Олега. Он схватил меня, и я потеряла сознание.

Очнулась я от солнца, светившего мне в лицо. Оглядевшись, поняла, что лежу в комнате на кровати, запястья плотно забинтованы. Я усмехнулась, тут раздались шаги, и в комнате возник Олег.

– Очнулась? – спросил сурово, – проходи в кухню.

Я поднялась, чувствуя, что сил почти нет, и, пошатываясь, побрела в сторону ванной. Олег неотступно шел следом.

– Второй попытки не будет, – усмехнулась я, он так на меня посмотрел, что я не выдержала и отвела взгляд. Немного поколебавшись, он оставил меня одну. В ванной ничего не напоминало о недавней почти произошедшей трагедии. Если, конечно, то, что произошло, можно назвать трагедией. Я умылась ледяной водой, после чего посмотрела в зеркало на свое отражение: ничего от меня не осталось. В ответ смотрели безжизненные провалы, под глазами темные мешки, бледность лица подошла бы вампиру. Пройдя в кухню, я села за стол, Олег поставил передо мной тарелку с бутербродами и кружку горячего чая.

– Кофе нет? – подняла я на него взгляд.

– Тебе надо набираться сил. Чай с сахаром сейчас будет лучше. Пей.

Я огляделась, приметив свою сумку, вытащила сигареты. Олег посмотрел неодобрительно, но промолчал. Сделав несколько затяжек, я отпила чая.

– Можешь высказаться, – заметила Олегу, не поднимая глаз, – я же вижу, ты хочешь.

– Я этого подонка лично застрелю, когда увижу.

Я сцепила зубы.

– Он тут не при чем.

– А вены ты пошла резать от безысходности? – язвительно поинтересовался Олег.

– Да. Ты сам видишь: перспективы не радуют.

– Конечно. Аня, посмотри на себя, на кого ты стала похожа…

– Чего мне на себя смотреть?

– И правильно. Выглядишь паршиво.

Мы немного помолчали. Я стала запихивать в себя бутерброды, Олег был прав: силы мне не помешают. Если уж я осталась жива, значит, придется разгребать все то дерьмо, в котором нахожусь. С трясущимися руками и ногами это делать сложно.

– Когда я тебя увидел, – вдруг сказал он, и я замерла, не донеся бутерброд до рта, – у меня самого все перед глазами поплыло. И мысль только одна была: лишь бы успеть.

– С чего ты вообще вернулся?

– Сам не знаю. Еду, а в ушах твои слова стоят, про спасибо, и на душе как-то маетно. Плюнул, развернулся и назад. Как оказалось, не зря.

– Или зря, – пробормотала я, он грохнул кулаком по столу.

– Еще раз такое услышу!.. – и продолжил с заботой, – да не один мужик на свете не стоит того, чтобы из-за него вены резали. Что бы там ни произошло. Жизнь продолжается, а значит, ты должна жить, – я на это только покивала. Чего спорить? Олег продолжил спокойно, – мне надо уехать. Я и так слишком тут задержался. Когда вернусь, не знаю. Сиди здесь, свет старайся не включать, чтобы не привлекать внимания.

Он явно хотел еще что-то добавить, но я его опередила:

– Я поняла. И не бойся, второй попытки не будет. Раз ты меня вытащил, значит, придется остаться здесь.

Покачав головой, он направился к выходу.

– Надеюсь, все будет хорошо, – сказал на прощание и ушел. Я допила чай, после чего немного послонялась по дому. Отлично, значит, теперь мне придется сидеть здесь одной и подыхать от собственных мыслей. Надо постараться вообще не думать. Я приняла прохладный душ, обмотав запястья пакетами, почистила зубы пальцем, и снова уставилась на свое отражение.

Итак, я попыталась умереть и осталась жива. Даже такого простого дела не смогла осилить. Что дальше? Нужно постараться мыслить логически. Меня ищет стрелок, наверное, усердно, но я, в силу независящих от меня причин, ускользаю. Если за эти дни он не нашел моих следов, то, скорее всего, сидит и ждет меня дома. Хотя если ушлый Миронов оставил в моей квартире своих людей, усердно задавшись целью отыскать меня во что бы то ни стало, то стрелок мог обосноваться неподалеку. Это раз. Вторым пунктом шел как раз этот самый Женька. Вспомнив его лицо рядом со своим, я вдруг испытала странные ощущения: словно от разряда тока. Этот парень опасен, к тому же наркоман с манией величия. Вероятно, после встречи с ним жива я останусь, только с мужчинами связываться не захочу до конца дней своих.

«Как будто ты сейчас хочешь», – усмехнулся внутренний голос.

Предположим, этот Миронов не найдет меня, успокоится и будет жить дальше. Есть еще какой-то Мирон (я была уверена, что речь шла о другом человеке, хотя кличка подходила и ему). Тут все даже лучше, чем могло бы быть. Олег взял всю вину на себя. Мне стало стыдно: я использовала его, крутила им, а он не только спас меня, но и продолжает защищать.

– Все слишком сложно, – процедила я.

Или нет? На самом деле, все просто. Все было бы просто, если бы Миша оказался просто каким-то парнем, пусть даже подонком, преступником, убийцей, все равно. Мы бы вместе уехали с завода, не поднимая лишнего шума и обойдясь без обсуждений произошедшего, они бы отправились к себе, я к себе, прикинувшись дурочкой. Конечно, меня бы долго и упорно расспрашивали, но был шанс выкрутиться. К тому же с таким заступником, как Олег. А теперь он знает, что я помогала Кате, и догадывается, что я знакома с Марком, точнее, с Мишей. Если Мирон все-таки на меня выйдет, расспросы явно будут долгими и мучительными, и закончиться могут летально. Тут уж никакой Олег не поможет.

Выходит, перспективы у меня весьма интересные: в любой момент могут пристрелить. Зато Марк ушел. Я уставилась на себя в зеркало. Даже невзирая на все вышесказанное, меня, как оказалось, больше волновала именно эта мысль. Он спасся. Непроизвольно я вспомнила сцену на заводе. Эко меня плющило, а он… Ничего кроме удивления я не заметила. Отличная реакция после того, что между нами было. Ничего между нами не было, это было у меня, и только. Я немного посмотрела на себя в зеркало.

– Ну что, – сказала себе, – другого выхода нет, придется бежать и становиться очередной Ивановой Аней.

Сказать это было проще, чем сделать. Нужны будут новые документы, а без связей их сделать сложно. Можно, конечно, какое-то время жить с этим паспортом, не святясь. Снять квартиру, устроиться на работу без паспорта… Такие перемены меня не пугали, все это я уже когда-то делала. Придется немного подождать, пока страсти улягутся. Возможно, Олег поможет с документами, и я уеду. Главное, пережить нынешний момент.

Я налила себе кофе и тут же вспомнила Катины слова о пристрастии Миши к данному напитку и сигаретам. Классический набор – ответила я ей тогда. Научил этому набору меня тот же Марк. Его привычка, которая быстро стала моей. Мы сидели на подоконнике в его съемной квартире, пили кофе, курили в форточку и строили планы на жизнь. Как ему, наверное, было смешно слушать мою глупую болтовню. Человек знал, что мне оставались жить считанные месяцы, и при этом улыбался и рассказывал, как славно мы будем с ним путешествовать по всему миру. Уверена, он эти рассказы воплотил в жизнь.

Я ударила кулаком по столу. Хватит думать о прошлом. В настоящем проблем хватает. Вернемся к стрелку. Роберт обещал добыть мне дела. Тут я снова вздохнула. Совершенно невозможно представить, что творится с ним сейчас. Я ничего ему не рассказывала все это время, а потом вообще просто пропала. Зная его нервную систему… Для него лучше, что он ничего обо мне не знает. Если кто-то будет задавать вопросы, не придется врать. Я вообще не была уверена, что Роберт способен врать, хотя он и директор сети строительных магазинов. Если он успел достать дела, значит, надо найти способ их забрать. Для этого нужно связаться с ним, но я совсем не была уверена, что это верный шаг.

В тот вечер Олег не приехал, встав с утра, я поняла, что просто физически не смогу пережить еще один день в неизвестности. Если я буду соблюдать осторожность, то меня никто не засечет, а если… Значит, судьба такая. Усмехнувшись своему спокойствию, я решила рискнуть. Для начала оценила свой внешний вид: бледная девица в грязной одежде, на руках бинты. Отлично, с первым же полицейским в отделение, а то сразу в психушку. Наличных денег немного, но я посчитала, что для начала и это сойдет. В крайнем случае, я могу вернуться сюда, здесь есть еда и кровать. Вытащив из сумки пропуск, я сунула его под матрас. На случай, если меня поймают, о моей связи с заводом им лучше не знать. Ключ от дома лежал на столе, я повертела его в руках и направилась к выходу. Подходить к своему дому я не стала, направилась к школе и устроилась там на скамейке недалеко от выхода. К счастью, она была хорошо скрыта кустарниками, так что внимания на меня никто не обращал. Около часа я увидела покидающего школу Костика, ему было лет пятнадцать, жил он этажом ниже меня.

– Костик, – аккуратно окликнула я его из кустов. Он меня увидел не сразу, тормознув, осмотрелся и догадался заглянуть за листву.

– Вы, – выдал, увидев меня.

– Присядь, – я доброжелательно постучала ладонью по скамейке. Он сел и уставился на меня с большим интересом.

– Хочешь тысячу рублей? – не стала я тянуть.

– За что? – тут же спросил он, и я уловила в его голосе деловые интонации.

– Нужно сходить ко мне в квартиру.

– А сами вы чего?

– Сама не могу. Нельзя, чтобы меня там видели.

– Из-за того, что вас ищут?

– А кто меня ищет? – проявила я интерес. Костик пожал плечами.

– Дядька приходил в очках, нервный такой. Оставил телефон, просил ему позвонить, если вы объявитесь. Из полиции приходили, спрашивали, когда кто вас видел в последний раз. Еще какие-то мужики. На вид бандиты.

Последнее предложение он произнес, понизив голос.

– А говорили что?

– Да ничего, что вы их родственница и что вы пропали.

– А с чего ты решил, что они бандиты?

– Что ж я, по-вашему, обычного человека от бандита не отличу? – голос Костика пестрил обиженными нотками. Вот такие дети растут в нашей стране. Стоит задуматься.

– Бандиты один раз приходили?

– Да. Это из-за того, что вас убить хотели? В новостях показывали, я видел.

– В какой-то степени, да, – сказала я, размышляя над превратностями судьбы. Не выстрели в меня этот псих, я бы на следующий день пошла на работу, а не поехала в лес. Не встретила бы Катю, Олега, владельца клуба Миронова… и Марка.

– Так что я должен сделать? – вернул меня Костик в реальность. Достав из сумки ключи от квартиры, я отстегнула почтовый и протянула ему.

– Иди домой, по пути загляни в мой почтовый ящик, там, наверняка лежит что-то для меня. Возьмешь и поднимешься ко мне. Позвонишь в дверь, если кто-то откроет, скажешь, что почтальон случайно сунул в ваш ящик мои бумаги. Понял?

– Да. А если не откроют?

– Просто уйдешь. Я буду ждать тебя за гаражами напротив соседнего дома, договорились?

Костик кивнул, и я сразу отдала ему тысячу. Он потрусил в сторону дома, я отправилась туда же, но другой дорогой. Встречаться с Костиком возле гаражей в мои планы не входило, но я понадеялась, что если в моей квартире кто-то есть, визит мальчика его заинтересует. Особенно, если тот сразу куда-то отправится. Подставлять Костика не хотелось, так что оставалось надеяться, что неприятель не будет выбивать из мальчишки правду. В любом случае, придется его подстраховать. Пробравшись к нашему двору через детский сад, я замерла в кустах. Костик появился почти тут же, неторопливо прошел к подъезду, почти сразу я увидела его в пролете возле почтовых ящиков. Он достал какие-то бумаги, нахмурился, довольно натурально разыгрывая непонимание, и зашагал наверх. Один пролет, второй, все, он возле моей квартиры. Происходящего я видеть не могла, но через полминуты Костя уже спускался вниз с теми же бумагами в руках. Выйдя из подъезда, сунул их в карман и потрусил в соседний двор. Почти сразу следом за ним из подъезда вышел молодой мужчина в джинсах и черной футболке и направился туда же. До этого сталкиваться с ним мне не приходилось, и я пришла к выводу, что это явно кто-то из ребят Миронова. Вот ведь настойчивый парень попался.

Я быстро пробежала по детскому саду, держась кустов, выскочила через заднюю калитку и пулей промчалась в ближайший подъезд. Вскоре я вылезала из чердачного люка на последнем этаже своего. Риск был велик, в квартире меня мог ждать еще один из ребят, но я решила рискнуть, рассчитывая на фактор внезапности. Стараясь не шуметь, я быстро открыла дверь, заглянула внутрь: комната была пуста. Скользнула в кухню, заглянула в ванную с туалетом. Никого. Отлично, не будем терять времени. В кухне я открыла плиту и вытащила у нее дно. Под ним лежал пистолет. Сунув его в сумку, я все вернула на место. После этого быстро закинула в сумку одежду, схватила кеды и покинула квартиру. Через пару минут я уже была возле чердачного окна. Поглядывая в него, переоделась в джинсы, футболку и легкую кофту с рукавами, обула кеды. Вещи оставила на полу. Тут появился Костик, выражение лица у него было задумчиво-растерянное. Видимо, он меня не дождался, а теперь гадал, что делать и почему я не пришла. Только он скрылся в подъезде, как следом появился тот же мужчина. Он был недоволен, прошел к подъезду и скрылся следом. Я сделала вывод, что к Костику он так и не подошел.

Покинула двор я через первый подъезд, стремглав ринувшись за угол, как только оказалась на улице. Тормознула первую попавшуюся маршрутку и всю дорогу до центра ехала, высматривая кого-то в окно. Теперь нужно добраться до Роберта. Он должен быть в офисе, но там меня тоже могут ждать. Нужно как-то замаскироваться. На глаза мне попалась парикмахерская, и я, недолго думая, отправилась туда. Если Катя смогла обмануть Олега с Толяном своей прической, почему и мне не попробовать? Из парикмахерской я вышла блондинкой, купила солнечные очки, и пошла к остановке, стараясь слиться с людьми. Недалеко был дом Олега, и я попытала счастья, заглянув во двор. Машины его не обнаружила, значит, и его нет. Я вышла из двора, намереваясь пойти дальше, но тут вдруг проезжавший мимо меня джип тормознул, и я, решив не проверять свои догадки, бросилась обратно во двор. Парни оказались проворными. Не успела я добежать до середины двора, как оказалась схвачена каким-то здоровяком.

– Привет, красотка, – хмыкнул он, – недолго бегала. Пикнешь, пристрелю.

С этими словами он ткнул мне в бок пистолет и потащил из двора. Я решила повиноваться. Меня усадили в джип, мы тронулись, и один из парней сказал, глядя на меня:

– Вот так удача.

Тот, что меня поймал, кому-то позвонил и сообщил:

– Мы взяли девчонку… Да, случайно встретили… Хорошо, – положив трубку, он кивнул водителю, – к шефу. Глаза ей завяжите.

Последнюю фразу он кинул, повернувшись в нашу сторону. Тут же мне на глаза легла черная повязка, и ничего не осталось кроме как ждать. Ехать пришлось долго, около часа. Наблюдая за дорогой ощущениями, я сделала вывод, что город мы, скорее всего, покинули, и теперь едем куда-то в область. Наконец, мы остановились. Меня вывели и потащили куда-то. Скрипнула дверь, споткнувшись на ступеньках, я чуть не рухнула, если бы мой провожатый не подхватил меня. Мы прошли по помещению куда-то в глубь, после чего чья-то рука надавила мне на плечо со словами:

– Сядь.

Я повиновалась. С меня сняли повязку, и я поняла, что нахожусь в комнате, освещенной приглушенным светом. Напротив меня располагался диван с журнальным столиком перед ним, справа от него пара стеллажей с книгами. Слева от меня стоял большой письменный стол. Я поняла, что нахожусь в кабинете. Сам хозяин (я сразу догадалась, что это он) сидел передо мной на диване, разглядывая меня с интересом.

На вид ему было лет пятьдесят пять, поджарый, сильный, взгляд властный. Выглядел весьма представительно, я вполне могла бы представить его заседающим в местной думе. Хотя с той же легкостью, с которой он мог бы давать обещания гражданам, мог и пристукнуть кого-нибудь в темном углу. Это был серьезный и опасный человек, которого лучше не держать в своих противниках. Такой задавит и словом, и делом. Я решила, что это вполне может быть тот самый Мирон, но время покажет. Мужчина тем временем усмехнулся и спросил:

– Разглядела что-нибудь интересное? – Я пожала плечами. – Вот что, девочка, мы много времени потратили на эту историю. Тот факт, что мне приходится самому общаться с тобой, уже о чем-то говорит. Я обещаю тебе: если ты скажешь, где твой дорогой друг, то не пострадаешь.

– Друг? – непонимающе уставилась я на него, и тут же получила по губам от одного из ребят, мужчина на это недовольно поморщился. Стул качнулся, но я удержалась.

– Извини, – развел руками мой собеседник, – я сказал тебе условия, но ты сразу начала врать. Так что заслужила.

Я потрогала губу, она слегка набухла, парень явно зарядил от души. Я услышала, как сзади открылась дверь. Мужчина кинул взгляд в ту сторону и сказал:

– Вам крупно повезло, что парни взяли девчонку. Если она тут, значит, он тоже.

Раздались шаги, я подняла голову и увидела Олега с Толяном. Они бросили на меня взгляды, мы с Олегом встретились глазами, и он вдруг переменился в лице.

– Вы уверены, что это она? – задал он вопрос, кашлянув.

– Конечно, – ответил один из парней, – у нас есть ее фотография. Девчонка постригла волосы и нацепила очки, но я за эти дни ее лицо отпечатал на подкорке.

Мы снова встретились с Олегом взглядом, и до меня, наконец, дошло: они приняли меня за Катю. После того, как ребята сбежали, их объявили в розыск, люди Мирона катались по городу с фотографиями Кати и Марка, а тут им встретилась я. С светлыми волосами и в солнечных очках моя схожесть с Катей стала больше, вот меня и схватили, радуясь такой удаче. Олег наше сходство тоже заметил, но меня за эти дни он явно изучил больше, к тому же бинты на моих запястьях были заметны из-под рукавов. Он нервно кусал губы, не зная, что делать. А мне стало смешно, надо же какая забавная развязка, жизнь любит пошутить. Я как возлюбленная Марка опять буду умирать за него или ради него, какая разница, а он опять скроется где-то далеко, чтобы начать счастливую жизнь. Ни одному моему слову они не поверят. Что я могу сказать им? Что я не знаю, о чем они говорят? Это они даже слушать не станут. Расскажу правду? От меня все равно избавятся, а вот Олегу с Толяном явно не поздоровится. А потом я подумала: для Марка это шанс. Мне стало совершенно понятно: живой я из этой истории вряд ли выберусь, слишком много желающих и мало моих сил. Зато я могу помочь ему. Увидев, что Олег хочет что-то сказать, я выпалила:

– Я не знаю, где Миша.

Олег нахмурился, а Миронов устало покачал головой.

– Как вы оба мне надоели. Ты знаешь, где он, и расскажешь нам. Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому.

Он поднялся и направился к выходу, кинув напоследок ребятам:

– Работайте.

– Иди давай, – тут же потянул меня один из ребят, мы прошли из кабинета по коридору и оказались возле двери на лестницу, ведущую вниз. Меня привели в подвальную комнату, и не успела я сказать и слова, как получила мощный удар под дых. Я согнулась, глотая воздух, и тут же последовал второй удар. Надо сказать, били меня весьма аккуратно, но безумно больно. Появился Олег с Толяном, судя по взгляду, последний вник в суть происходящего, по крайней мере, он что-то втолковывал Олегу. Наблюдать у меня времени не было, потому что валяли мне со всех сторон. Краем глаза я отметила, что Олег с Толяном выскочили прочь, а потом меня ударили так, что искры из глаз посыпались, последовал еще удар, и я отключилась.

Сознание приходило скачками: меня куда-то тащили, потом я лежала, скрючившись на заднем сиденье. И вот меня снова тащат к какому-то красивому особняку, в проеме открытой двери чей-то силуэт. Я вскинула взгляд и узнала того самого Женьку Миронова. Он хмыкнул, разглядывая мое лицо.

– Эко они тебя, живодеры, – покачал он головой, – зато поумнеешь. Теперь ты будешь хорошей девочкой, да, душа моя?

Очень хотелось плюнуть ему в лицо, но я сдержалась. Еще раз усмехнувшись, Женька кивнул кому-то:

– Заприте ее.

Меня снова поволокли. Комната, которую мне выделили, была на первом этаже, но с решетками на окнах. Просторная, с большой кроватью, креслом, столом. В углу шкаф, рядом дверь, наверное, в ванную с туалетом. Отличное место, чтобы умереть. Я закрыла глаза прямо там, где меня бросили – возле порога. Тело болело так, что даже дышать было тяжело. С трудом я забылась сном, а проснулась, почувствовав чье-то прикосновение. Я инстинктивно сделала выпад рукой, все тело сразу отозвалось болью. Я быстро повернулась, сдерживая стоны, прикусывая губу. На меня испуганно смотрела женщина лет сорока: невысокая, темноволосая, с азиатским разрезом глаз. Одета она была в серую униформу, и я поняла, что передо мной домработница.

– Я вам помогать, – все так же испуганно сказала женщина. Она помогла мне подняться и отвела в ванную. Я предприняла попытку сама раздеться, но тут же откинула ее, вскрикнув от боли. Женщина раздела меня и помогла помыться. Потом я некоторое время стояла под струями душа, приходя в себя. Итак, меня отдали Женьке. Скорее всего, Олег все-таки открыл им глаза на то, что я не та девушка. Может, даже избежав правды, в конце концов, я, действительно, могла оказаться его знакомой, а в сумке есть паспорт, подтверждающий, что я не тот человек. Тут я вспомнила про пистолет и покрылась липким потом. Парни не додумались досмотреть мою сумку, а если они потом покопались в ней и нашли его? Смогут ли отследить, кому он принадлежал? Этого я не знала, но очень надеялась, что нет. Если меня скинули сюда, значит, посчитали, что я уже не нужна, возможно, сумку с пистолетом просто выкинули. Мало верилось мне в такой исход. Ладно, пока мы этого не знаем, вернемся к Миронову. Он проявляет милосердие и лечит меня. С чего бы вдруг? С другой стороны, пока я в таком состоянии, толка с меня нет. Вздохнув, я выключила воду. Тут же появилась моя помощница, помогла вылезти и вытерла полотенцем. Пока я влезала в халат, она достала аптечку.

– Не надо, – поморщилась я, но она покачала головой, и мне пришлось повиноваться. Вскоре я уже лежала на кровати укатанная в халат. Рядом стоял поднос с едой и напитками. Мытье забрало у меня приличное количество сил, и я решила немного полежать, прежде чем есть. Тут и появился Женька. Кинув на него взгляд, я заняла полусидящее положение, он же устроился на угол моей кровати, разглядывая с усмешкой. Я против воли кидала на него взгляды. Женьке было под тридцать, волосы русые, стрижка короткая, но даже при такой длине видно, что волосы кучерявятся. Комплекции он был не внушительной, довольно худ, но за этой худобой виднелась сила. И снова его взгляд приковал мое внимание: насмешливый и жесткий одновременно. Он прилег, облокотившись на руку, и поинтересовался:

– Как чувствуешь себя? – я пожала плечами, он продолжил, – Мария говорит, ты сильная, быстро выздоровеешь.

– Ну раз Мария так говорит.

Он снова усмехнулся:

– Отцовы люди тебя, конечно, хорошо отделали, но грамотно. Ни одного перелома. Так что радуйся.

– Я рада, – серьезно ответила я, поняв, наконец, что загадочный Мирон не кто иной, как Женькин отец. Теперь понятно, почему у сыночка такой скверный характер.

– Чего не ешь?

– Не хочется.

– Тебе нужно есть, чтобы набраться сил.

Хотелось спросить, для чего, но вместо этого я попросила о другом.

– Можно мне кофе и сигарету?

Он вскинул бровь, снова ухмыльнувшись, и громко позвал Марию. Она появилась тут же, приняла заказ, а через пять минут вернулась с подносом, на котором стояла кружка кофе, пепельница и лежала пачка сигарет с зажигалкой. На меня посмотрела с неодобрением и молча удалилась, прикрыв дверь. Я закурила, выдохнув дым, произнесла по инерции:

– Вот так лучше.

Женька снова хмыкнул.

– Интересная ты девушка.

– Это вряд ли.

– Посмотрим. Думаю, у меня будет время узнать тебя.

Он поднялся и вышел из комнаты, подмигнув напоследок. Я задумалась. На вид Женька не выглядел таким уж отморозком, но это, само собой, вовсе ничего не значит. Сейчас он улыбается, а завтра наваляет не хуже этих молодчиков. В любом случае, пока я больна, трогать меня не будут. Так что парочка дней в запасе точно есть. И что, попытаться сбежать? На окнах решетки, дверь заперта на ключ. Вряд ли за мной присматривает трио придурков, которых можно обмануть танцем и хорошим поведением. Я даже не знаю, где мы находимся. В любом случае, Женька был прав: силы мне нужны. Придвинув поднос, я поела, размышляя о происходящем. Появилась Мария, забрала посуду. Я попыталась с ней заговорить, но она быстро удалилась, не сказав ни слова. Примерно в таком режиме прошло несколько дней. Женька не заходил, зато Мария появлялась по несколько раз, помогала мне мыться, приносила еду. Вскоре боль утихла, и я смогла сама себя обслуживать, а также передвигаться по комнате, не скрючиваясь дугой.

В один из вечеров, когда я чувствовала, что уже совсем выздоровела, появился Женька. По взгляду я сразу поняла, что он то ли пьян, то ли под кайфом. Он приветствовал меня, подняв руку с зажатой в ней бутылкой виски, сделав глоток, плюхнулся на кровать, пристраивая бутылку на тумбочку. Я стояла у кресла, разглядывая его. Женька похлопал ладонью по кровати, приглашая присоединиться.

– Иди сюда, не бойся, – миролюбиво рассмеялся он. Пройдя, я присела на кровать. Женька повернулся ко мне, придвинулся и провел рукой по лицу. Я напряглась, а он повел рукой вниз, по шее, груди, талии, и остановился на бедре. Я смотрела на свои руки, представляя, как буду отбиваться от пьяного сильного мужчины.

– Да, – протянул вдруг Женька, – ты именно та, кто мне нужен. – Я взглянула на него, он продолжил, – детка, мы с тобой горы свернем.

Он засмеялся и откинулся на спину, положив руки за голову.

– Ты этого пока не знаешь, но если будешь меня слушаться, мы с тобой отлично поладим.

Женька задумался, я сидела, не двигаясь и не глядя на него. Наконец, перевела взгляд и увидела, что он спит. Тихо встав, я прошла к двери и выглянула за нее. Коридор выходил в гостиную, в ней сидел охранник. Заметив меня, оскалился и помахал рукой. Я вернулась в комнату и снова села на кровать. Идея разбудить Женьку мне в голову не пришла, потому что от спящего его бед мне явно меньше. Некоторое время я сидела на кровати, размышляя над его словами, а потом сама не заметила, как уснула.

Проснулась оттого, что Женька активно меня домогался. Я попыталась вырваться, но он подмял меня под себя и стал целовать шею. Изловчившись, я все же оттолкнула его и вскочила.

– До чего упертая, – покачал он головой, поморщившись, потер висок рукой. Видимо, сказывалось похмелье. За окном уже было светло.

– Хоть бы душ принял, – сказала я исподлобья, он рассмеялся.

– А вы, девушка, оказывается, из благородных?

Но все же встал и прошел в ванную. Пока он мылся, я металась по комнате. В очередной раз выглянула в коридор, мне помахал уже другой охранник. Я нервно закурила. Сейчас он выйдет и потребует секса, а я даже не могу вообразить, что делать. Кроме Марка в моей жизни не было ни одного мужчины. Он был первым, и, как я верила, единственным. После нашего расставания, отношения и мужчины перестали рассматриваться мной всерьез. Я даже не могла представить ситуации, при которой снова пущусь в этот омут. Роберт отчаянно пытался добиться меня, но ему так и не удалось сломить оборону, а теперь я должна спать с этим Женькой просто так, потому что ему хочется? Выдохнув, я решила держаться до последнего. Женька вышел из ванной в моем халате, волосы взъерошены, взгляд насмешливый. Я села в кресло, а он развел руки, демонстрируя свой наряд.

– Так лучше? – спросил меня. Я промолчала, разглядывая ладони. Он подошел, опустился передо мной на корточки, а руки положил на мои колени. Я напряглась.

– Ты меня боишься? – фраза прозвучал полувопросительно, полуутвердительно. Я снова промолчала. – Тебе нечего бояться. Просто будь послушной девочкой.

– А если нет? – все-таки спросила я. Он немного подумал.

– Придется, – сказал, поднимаясь, – иди ко мне, тебе понравится.

– Можешь меня избить, – ответила я, – но спать с тобой я не буду.

Мы еще немного поглазели друг на друга, а потом он резко наклонился ко мне, отчего сердце вдруг скакнуло и замерло, я отвернулась. Его лицо было очень близко от моего, я чувствовала его дыхание и не могла повернуться к нему.

– Слушай меня, – начал, было, он, я резко повернула голову и посмотрела на него. На мгновенье Женька осекся, замерев, и вдруг сказал, – мы еще не договорили.

Вышел из комнаты, и в замке повернулся ключ. Выдохнув, я посмотрела на руки: они дрожали. Вытащила сигарету, закурила. Значит, не договорили. Посмотрим, что будет дальше. В тот день Миронов больше не появился, но и Мария не приходила, так что я осталась без еды. Отличный способ меня проучить. Усмехаясь этому, я продолжала гадать, что у Женьки на уме. Становилось очевидным, я нужна ему не просто так, а для какого-то дела. Все эти разговоры наводили на мысль, что парень имеет идею, как меня использовать. Эту мысль нужно было проверить, поэтому, когда на следующий день Женька появился во время моего обеда, я стала его провоцировать. Он сидел напротив меня за столом и хмуро смотрел, как я ем.

– Чего смотришь? – спросила я довольно бесцеремонно. Он удивленно вкинул брови.

– А что, нельзя?

– Мне кусок в горло не лезет, когда подобные типы на меня пялятся.

Он откинулся на спинку стула и сложил руки на груди.

– И что ты предлагаешь?

– Может, уйдешь?

Не говоря ни слова, он скинул со стола мою тарелку.

– Ты бы обратился к врачу, у тебя явно с нервами не порядок, – сказала я совершенно спокойно, тянясь к кофе. Кружка вылетела у меня из рук с той же скоростью. При этом мы оба делали вид, что ничего из ряда вон выходящего не происходит. Мгновенье выдержав, я взяла стакан с соком, и прежде чем тот полетел вслед за остальным обедом, плеснула его ему в лицо. Что ж, если верить рассказам, и меньшего достаточно для того, чтобы мне мало не показалось. Терять мне особо нечего, к тому же я успела умыкнуть из столового сервиза нож. Женька, получив соком в лицо, едва заметно дернулся и некоторое время сидел с закрытыми глазами, видимо, успокаиваясь, хотя ноздри у него раздувались. Я ждала, про себя считая. Когда дошла до десяти, Женька взял салфетку и вытер лицо. Я закурила, разглядывая комнату, он так и пялился на меня. Потом встал и вышел, усмехнувшись. Только я осталась одна, как всю наглость с меня ветром сдуло. Я выдохнула, осмысливая произошедшее. Либо все рассказы о его кровожадности и психанутости преувеличены, либо я, действительно, для чего-то ему нужна. Вот он и терпит мои закидоны. Рассудив, что испытывать его терпение все-таки больше не стоит, я решила пойти на мировую, в том плане, что попытаться поговорить с ним нормально.

До вечера я лежала на кровати, разглядывая потолок. Когда-то это было моим излюбленным занятием, с тех пор мне не бывает скучно нигде. Потолок большой, можно рассматривать долго. Появилась Мария, убрала остатки нашего сражения, качая головой. Я хотела ей помочь, но она только замахала на меня руками. В общем, я лежала, пока не открылась дверь и не показался один из охранников.

– Пойдем, – кивнул он мне, я поднялась и направилась следом, почувствовав, что сейчас узнаю разгадку своего пребывания здесь.

По коридору мы вышли в гостиную, прошли под лестницей в другой коридор и вскоре оказались в кабинете. Женька сидел за столом, развалившись в кресле, и выглядел при этом хозяином всего мира. Он кивнул в сторону дивана, и я присела на уголок. Охранник удалился, неслышно прикрыв дверь. Женька немного посмотрел на меня, покачиваясь с кресле, потом поднялся, обошел стол и облокотился на него.

– Ну что? – подмигнул мне, – шутки в сторону. Я хочу, чтобы ты участвовала в одном проекте.

– Криминал? – невольно спросила я, он усмехнулся.

– Нет, пряничные домики будем лепить. Не задавай глупых вопросов. Если справишься, будешь свободна.

– Свободна? – усмехнулась я, ни на секунду не поверив.

– Не нарывайся. Я твои выкрутасы по доброте душевной терплю, но и моему терпению предел есть. Сказал, свободна, значит, свободна.

– И что за дело?

– Я собираюсь заключить важную сделку, – стал рассказывать он, – тип, с которым я планирую сотрудничать, приедет через пару дней. Я ему не доверяю, и ты должна будешь его проверить на вшивость.

– Что? – уставилась я на него.

– Очаруй его, – Женька подошел ко мне и склонился, опять оказавшись близко к моему лицу, – сделай так, чтобы парень потерял голову, а потом вызнай у него интересующую меня информацию.

– Как ты себе это представляешь?

– Мне хватило одной встречи с тобой, чтобы запасть. Присмотрись, что нужно этому парню и сыграй на его чувствах.

– Но я не пыталась тебя очаровать.

– И тем не менее, я не мог выкинуть тебя из головы. Ты красива, но дело даже не в этом. Что-то в тебе такое есть… Вон даже Олежка геройствовать начал.

– У него все хорошо? – тут же спросила я.

– Да что с ним будет? – отмахнулся Женька, взяв со стола папку, передал мне, – это информация на клиента.

– И что я должна вызнать у него? – я взяла папку в руки, но не открыла, ожидая ответа.

– Есть подозрение, что паренек хитрит и вовсе не собирается заключать со мной сделку.

– Хочет кинуть?

– Именно. Твоя задача выведать его истинные намерения.

– Мне нужны подробности.

– Все просто, – развел он руками, – вышел на связь со мной паренек из одного не столь далекого от нас города, предложил сотрудничество. О том, как он на меня вышел, не распространяется, что тоже странно, но да ладно. Он хочет покупать у меня наркотики, причем готов взять с ходу весьма большую партию, что тоже вызывает подозрения.

– И ты решил использовать меня? – искренне удивилась я, – тебе не кажется, что это глупо? Наведи о нем справки, узнай, чем занимается…

– Здесь все чисто, в своем городе паренек около пяти лет как раз твердо развивает тот же бизнес. Все возможные данные о нем не дают никаких конкретных сведений против или за.

– Хорошо, предположим, ты решил действовать таким образом. Уверена, в твоем окружении немало женщин, которые его заинтересуют и которые справятся лучше меня.

– Мне не нужна шлюха, если ты об этом. Парень любитель данного сорта, а значит, ни их, ни всех баб в принципе не ставит ни в грош. Тут нужен особый подход.

– Но я не умею обольщать мужчин, – чуть ли не по слогам сказала я.

– У тебя получится, я уверен. Если бы я сам не поднял полгорода, чтобы тебя разыскать, я бы не говорил так.

– Я думала, ты хотел меня наказать.

– Не без этого, – рассмеялся он, – под кайфом всякое приходит в голову. Но вот ты сидишь, целая и невредимая, и я даже пальцем тебя не тронул за все твои выкрутасы.

Я вздохнула и открыла папку. На первой странице была фотография, на меня смотрел парень лет двадцати пяти, на деле ему оказалось двадцать четыре. Я стала читать данные, и внутри меня все похолодело. Он был родом оттуда, из моего родного города. Но это еще полбеды, звали его Потапов Глеб Павлович, а это значило, что его отец… Это значило, что я знала его отца. Я сидела, надеясь, что внешне не выдала своей реакции, а мозг лихорадочно соображал, продумывая варианты развития событий.

– Раньше всем заправлял его папаша, – объяснял Женька, – но погиб лет пять назад при каких-то мутных обстоятельствах. Сынок подхватил знамя, будучи еще совсем пацаном.

Все мутные обстоятельства гибели Потапова-старшего я знала не понаслышке. Помню ли я что-нибудь о сыне? Ничего. Наши с Потаповым отношения держались в секрете, а интересоваться его семьей мне точно не пришло тогда в голову. А вот что касается его, слухи о любовнице вполне могли просочиться, что, если парень видел меня? В конце концов, он мог видеть мою фотографии в деле. Тут я похолодела. Если он знает меня в лицо, то много времени ему не понадобится, чтобы вспомнить. А дальше… Мне даже представлять не хотелось.

– А если я откажусь? – спросила я.

– Как это откажешься? – деланно удивился он, – милая, ты узнала условия сделки, так что теперь ты в игре. Хочешь слезть, готовься к неприятностям.

– Правильно говорят, что ты придурок.

Женька рассмеялся.

– Вот за это ты мне и нравишься. А если серьезно, неволить тебя я, конечно, не могу, ты с головой явно не дружишь, еще повесишься в номере отеля, – кивнул он в сторону моих запястий. Бинты я уже не носила, но шрамы имели место. – Так что запомни следующее: за твои ошибки будут отвечать другие люди. Кажется, у тебя есть любовник, владелец строительной фирмы? Мужик небедный, дела идут в гору, плюс такую красоту отхватил. Обидно будет потерять все разом, как считаешь?

Я стиснула зубы. Конечно, Миронов парень умный, знает, куда бить. Прав был один мой погибший друг, когда давал наказ лечь на дно, не высовываться и не заводить близких контактов. Я проштрафилась по всем пунктам, теперь приходится платить. Но платить буду не я, а Роберт. Этого я допустить не могла. Но если Глеб узнает меня… Мне конец. А впрочем, куда ни сунься, везде перспективы не радужные. Придется рискнуть, в конце концов, повеситься никогда не поздно.

– Хорошо, я согласна, – кивнула я, Женька, кажется, и не ожидал другого ответа.

– Завтра заселишься в отель. Твоя легенда такова: приехала из Москвы, развелась с мужем, на почве этого решила скрыться в первом попавшемся городишке. Дальше работаешь сама. Документами я тебя снабжу, заучи все данные назубок. Мои ребята тебя подстрахуют.

– С целью?

– Разные бывают случаи. Да, насчет парня: я уже говорил, что он предпочитает шлюх. Отношение к остальным бабам весьма специфично. Подробностей не знаю, но у него вроде как душевная травма, все бабы суки, никому верить нельзя и так далее.

– И как ты предлагаешь его очаровывать?

– Детка, – рассмеялся Женька, – поверь, мое отношение к бабам и того хуже, так что ты справишься.

– Тебе-то чем насолили?

Он пропустил мой вопрос мимо ушей. Ну понятно, курица не птица, женщина не человек. Так что молчи и не высовывайся.

На следующий день с утра я была на железнодорожном вокзале к моменту прибытия московского поезда. К отелю приехала на такси, привезя с собой чемодан шмоток, которыми меня снабдил Миронов. Номер, в котором меня поселили, был одноместным, но большим и светлым, явно люкс. Выбор на него пал потому, что он располагался рядом с забронированным на Потапова. Выходить из номера мне было запрещено, единственное, можно было спуститься в ресторан, расположенный внизу, но я и тут не проявила активности, заказав еду в номер. Весь день лежала, разглядывая потолок, а также стены и иногда вид из окна. Ночью долго не могла уснуть, понимая, насколько завтра ответственный день. Для всей моей жизни. Если Потапов узнает меня, она рухнет в одно мгновенье, и тут уже никак ее будет не спасти. Представляя нашу встречу, я ворочалась в постели, не смыкая глаз, и заснула ближе к утру. Проснувшись, оделась и спустилась вниз, чтобы выпить кофе. Голова раскалывалась, бледность на лице создавала больное выражение. Да уж, самый лучший видок для того, чтобы очаровать мужчину. Потапов появился в сопровождении нескольких мужчин в фойе, когда я ждала кофе за столиком неподалеку. В реальности он был совсем мальчишкой, если бы не взгляд. Тяжелый, прибивающий взгляд.

– Номер будет готов через десять минут, – говорила ему администратор, – вы можете присесть за столик.

Вот сейчас, сейчас он обернется и увидит меня. В любом случае увидит. Дрожащей рукой я выудила сигарету из пачки и стала нервно искать зажигалку. Хотелось быстрей найти ее и выскочить на улицу покурить. Ее нигде не было, я шарила по карманам, и тут возле меня возникла рука с зажигалкой, я с трудом заставила себя поднять глаза и посмотреть на человека. Это был Потапов. Наши взгляды на мгновенье встретились, и я отвела свой.

– Спасибо, – сказала ему, получилось хрипло. Взяла зажигалку и вышла на улицу. Выкурив сигарету, быстро вернулась назад. Видеть парня не хотелось, но я должна была понять, знает он меня или нет. Я протянула ему зажигалку, садясь обратно. Он взял, но уходить не спешил, стоял, играя ей в руках, и смотрел. Я боялась поднять на него взгляд. Тем не менее, кто-то должен был что-то сделать.

– Что-то не так? – спросила я его, кинув взгляд и снова отводя глаза.

«Скажи уже, что ты меня узнал, – билось в мозгу, – и закончим все это».

Но нет, я знала, даже если он вспомнит меня, будет молчать. Пока не посчитает нужным заговорить, с единственной целью – уничтожить меня. Его взгляд было невозможно выдержать, я уже понимала: этот человек никогда не забудет боль, принесенную ему, и расплачиваться за нее придется долго и мучительно. Подошла официантка, поставила кофе на мой столик и удалилась, Потапов отодвинул стул и сел напротив.

– Мы знакомы? – сделала я вид, что приглядываюсь к нему.

– Вряд ли. Иначе я бы запомнил. Отдыхаете тут?

– Вроде того, – ответила я уклончиво, показывая, что эта тема мне неприятна. Что там говорил Миронов о моих способностях? Мне казалось, я играю из рук вон плохо, и это все понимают, даже официантка, принесшая мне кофе.

– Я вас обидел?

– Нет… Нет. Просто это личное, мне не хотелось бы говорить об этом. Извините.

Не выдержав, я встала, но он схватил меня за руку. Мне показалось, меня обожгло огнем. От его прикосновения, от взгляда, пренебрежительно-злого, жесткого взгляда. Я с трудом удержалась, чтобы не запаниковать.

– Я не хотел вас обидеть, – сказал он с явной усмешкой в голосе. Я все-таки вырвала руку и ушла, не оборачиваясь. В лифте готова была бросаться на стены, перед глазами стояло его лицо, нет, лицо его отца. Они были очень похожи, очень, только сын оказался гораздо жестче.

«Я не справлюсь», – твердил внутренний голос, пока я мерила шагами свою комнату, слушая, как он заселяется в соседний номер. Я так и не поняла, узнал он меня или нет, и чего ждать дальше? Я еще и обольщать его должна, Господи Боже, я просто этого не вынесу. До обеда я сидела в номере, то пялясь в пустоту, то шагая от угла до угла. В обед пошла в ресторан. Очень хотелось снова заказать еду в номер, но боюсь, Женька бы этого не оценил. Я и так трачу его деньги, находясь здесь. Я пялилась в меню, не видя строк, взгляд мой был направлен только в сторону выхода, я боялась, что Глеб появится, и хотела, чтобы он пришел, чтобы поскорее все закончилось. В конце концов, когда официант подошел уже во второй раз, я заказала кофе и полезла за сигаретами. Зажигалки опять не оказалось в пачке, я чертыхнулась и тут услышала сбоку голос:

– Может, вам зажигалку подарить?

Потапов стоял неподалеку с насмешливым выражением лица.

– Не надо, спасибо, – отвернулась я, засовывая сигарету обратно в пачку. Вот он пришел, и что? Теперь мне хочется оказаться как можно дальше.

– И все же, позвольте сделать вам подарок, – он присел за мой столик, игнорируя недовольный взгляд, и протянул зажигалку. Я посмотрела на нее, как на гранату.

– Я сказала, не надо.

– А вы с характером, – усмехнулся он, бросая зажигалку на стол.

– Не понимаю причины вашего интереса.

– Серьезно? – не поверил он, – вы молодая красивая женщина, проводящая целый день в отеле в одиночестве…

– Откуда вы знаете, что я одна?

– Тогда чего вы торчите в отеле?

– Это не ваше дело.

– Не мое, – покладисто сказал он, – и тем не менее, вы мне понравились, и я хочу с вами познакомиться.

– Мне сейчас не до знакомств, извините.

– Почему же? Или вы ищите определенного мужчину? – Я вскинула на него взгляд, стараясь скрыть страх, мелькнувший на мгновенье, – знаете, такого, лет за сорок, с пузиком и чемоданом денег. Бизнесмен высокого класса. У меня тоже есть деньги, и немало, а возраст уж явно будет поинтересней.

– Вы считаете, я шлюха? – не выдержала я.

– Нет, что вы, – деланно открестился он, – зачем же называть это так грубо? Скорее, мы два человека, готовых заключить деловое соглашение.

Я некоторое время смотрела на него, впервые забыв о страхе. Неужто он не узнал меня? Но как это возможно, почему? Потапов принял меня за шлюху и теперь активно клеит. Замечательно.

– Что скажете? – спросил он, так как я продолжала молчать.

– Я не шлюха.

– Я уже сказал, что…

– Нет, вы не поняли. Я не шлюха, и не партнер, и никаких соглашений заключать не собираюсь. Я приехала сюда, чтобы забыть о… – тут я осеклась и растерялась.

– Забыть о чем? – вкрадчиво спросил он.

– Вас это не касается.

– Дайте угадаю. Болезненная любовь и разрыв отношений?

– Считаете, это смешно? – я поднялась и покинула ресторан, не дав сказать ему ни слова в ответ. Что же выходит: он, действительно, не узнал меня? Я не настолько изменилась за эти годы, тем более, что сейчас у меня опять светлые волосы, как и были тогда. Конечно, сейчас они крашенные, но внешний вид от этого не сильно меняется. В деле о смерти его отца не было моей фотографии? Или он все-таки узнал меня и теперь плетет еще более хитроумную сеть, в которую я, безусловно, попадусь, раз уж обязана идти до конца? Я слышала, как Потапов вернулся в свой номер, но больше из-за стены не доносилось ни звука. И что теперь? Я не выйду из номера ни за какие деньги. Это выше моих сил. Как известно, если гора не идет к Магомеду… Около шести в дверь постучали. Подойдя к ней, я спросила:

– Кто там?

– Сосед, – услышала в ответ голос Потапова. Собравшись с силами, я приоткрыла дверь и уставилась на него недоуменно и зло.

– Что вам теперь надо?

– Хотел извиниться. Мое поведение выглядело по-дурацки. Простите, что принял вас за… И вообще, простите.

Немного помолчав, я кивнула.

– Я не держу на вас зла.

– Тогда, может, выпьем кофе?

– Вы серьезно? – удивилась я, – но… я же сказала вам, мне не до знакомств.

– Считайте это жестом примирения. Одна чашка кофе.

Я немного подумала, совершенно не представляя, что у него на уме.

– Хорошо, – согласилась в итоге, – одна чашка.

Мы спустились в холл и заказали кофе. Я снова потянулась за сигаретами, а Потапов заметил:

– Вы много курите. Но вас это не портит.

– А кого портит? – спросила я, отложив сигарету.

– Женщин в целом. Почему вы никуда не выходите?

– Вы следите за мной?

– Наши номера по соседству, я просто заметил, что вы не выходите из номера.

– Вас как зовут?

– Глеб.

– А я Анна. Вы извините, что я, может, тоже была груба. Просто ваша насмешка…

– Значит, все-таки разбитое сердце?

Некоторое время я смотрела в окно, якобы размышляя, стоит продолжать беседу или нет.

– Вы знаете, мы познакомились, когда мне было восемнадцать, – наконец, начала я, глядя в окно, – он был старше на двенадцать лет. Я влюбилась без памяти, мы начали встречаться, через год поженились. Прожили вместе шесть лет, а потом… Он променял меня на другую, которой восемнадцать.

Я грустно усмехнулась, а Глеб поинтересовался:

– И вы уехали?

– Развод дался мне тяжело. Не знаю, как я вообще держалась. Я его любила, и сейчас люблю… Когда мы развелись, я покидала в чемодан вещи и рванула на вокзал, взяла билет в первый попавшийся город… И вот я здесь.

– Не лучший выбор.

– Возможно. Я не знаю. Приехала вчера, но так никуда и не вышла.

– Давайте прогуляемся.

Я усмехнулась.

– Теперь в вас говорит жалость.

– Трудно жалеть такую девушку, как вы. Не представляю, каким идиотом нужно быть, чтобы изменить вам.

– Тем не менее, он изменил. А я два месяца не верила слухам, хотя он не особенно таился. Снял ей отдельную квартиру, заезжал за ней в институт…

– Таких историй полно, – заметил Глеб, думая о своем, – люди всегда верят до конца в лучшее, отказываясь признавать очевидные вещи.

Мы замолкли. Не знаю, о чем думал Глеб, я же сидела с пустой головой.

– Пройдемся? – предложил он, и я, немного подумав, согласилась.

– А вы здесь как оказались?

– Давай на ты. Мы с тобой примерно одного возраста, так что… Я приехал в командировку.

– Чем занимаешься?

Глеб что-то рассказывал, я слушала, пытаясь понять, когда он врет, а когда говорит правду, понять, что ему важно, а на что плевать. Наблюдала его реакции на те или иные слова, пытаясь найти то, на чем можно зацепить его и раскрутить, как клубок, в нужном мне направлении. Все это происходило как-то автоматически, на фоне страха и громадной усталости от происходящего.

Мы гуляли несколько часов, вышли к реке и попали на закат. Он был очень красив, мы стояли рядом, смотрели, но ни капли романтики не было во мне, только страх перед этим парнем. Простились мы возле моего номера уже довольно поздно.

– Спасибо, – улыбнулась я, – это был хороший вечер.

– Взаимно.

Я протянула руку, и он аккуратно пожал ее. Заметив шрамы, нахмурился.

– Это из-за него?

Я одернула руку, смутившись.

– Не стоит об этом.

– Извини.

– Ничего страшного. До встречи.

– Пока.

В ту ночь я опять долго не могла уснуть, глядя в темный потолок, не веря тому, что все это происходит со мной. Утром позвонил Миронов, на специально выданный мне телефон.

– Мне доложили, что клиент поплыл, – заметил он с насмешкой.

– Я бы не делала категоричных выводов.

– Но прогресс налицо, раз уж он весь день крутился вокруг тебя, и вы провели вместе несколько часов. Сделка через три дня, так что рассчитай время правильно.

Следующие два дня мы с Глебом много общались, и я практически уверилась в том, что он не знает, кто я на самом деле. Разговоры вели разные, касаясь и личных тем. Я вроде как расслабилась и стала рассказывать о своей семейной жизни с большей охотой. Глеб слушал внимательно, словно цепляя каждое мое слово на ниточку, чтобы не забыть и проверить. Я делала то же самое. На излете третьего дня стало понятно, что Женькин план летит к чертям: я категорически не знала, как подступиться к теме, как заставить его говорить. Все решила случайность. Мы сели на набережной на скамейку, и я закурила, поставив ноги, согнутые в коленях, перед собой. Глеб вдруг замолк, и я почему-то испугалась.

– Что? – посмотрела на него.

– Нет. Ничего, – сказал он через какое-то время, – ты мне напомнила одного человека.

Как мир не перевернулся, я не знаю. Внутри у меня все задрожало. Как глупо было думать, что он меня не знает. Конечно, он видел мою фотографию, и теперь, наконец, смог понять, кого же я так ему напоминаю. С трудом я удержалась, чтобы не отвести взгляд.

– И кого? – он поморщился, я быстро добавила, – если не хочешь рассказывать…

– Да нет, ты знаешь… Обычно я менее сентиментален, – тут Глеб даже рассмеялся, – просто… Это сложно объяснить с ходу. История моих родителей чем-то напоминает твою. Только отец завел себе любовницу спустя двадцать лет брака. Он, конечно, скрывал, но сама знаешь: слухами земля полнится. Кто-то их видел, и всегда найдется добрая душа, желающая сообщить об этом родным… В общем, я узнал, где отец снимает для нее квартиру. Пришел туда, ходил, как дурак, по двору, смотрел в окна. И увидел ее.

– Увидел… где? – сглотнув, спросила я.

– В окне, она сидела на подоконнике, точно как ты сейчас, и курила.

Я медленно спустила ноги на землю и повернула к нему голову.

– Ты видел ее?

– Издалека. Квартира была на третьем этаже, так что лица не разглядеть.

– И что ты сделал?

– Ничего. Ушел. Представил, что поднимусь, а там отец и она… Стало так мерзко, что я просто ушел. Не хотел разрушать иллюзию, что у меня еще есть семья. Глупо, конечно…

– Нет. Я понимаю. А что было потом?

– Потом отец погиб.

– Что? – я уставилась на него, представляя, как он потешается надо мной, если знает правду. Смотрит на мою нелепую игру и смеется, придумывая месть.

– Да. Эта девчонка заманила отца в ловушку, и его убили.

– Кто убил?

– Официально было решено, что девушка застрелила его на почве ревности. Он не уходил из семьи, и она его убила. Потом поняла, что натворила, и застрелилась от безысходности. Тела нашли быстро, все произошло за городом на заброшенном заводе, загорелись остатки проводки, тела были обожжены, но обоих опознали: и отца, и ее…

– Почему ты не веришь, что это была девушка? – спросила я, хотя, конечно, все было очевидно. Очень все было плохо в той истории. Слишком плохо и неправильно. Все шло наискось, но они все равно пошли до конца и убили Потапова.

– Зачем она вызвала его на заброшенный завод? Устроить сцену ревности можно и на квартире. Откуда у простой студентки пистолет? Следователь предположил, что тот был у отца, она отняла его у него, угрожала, сдуру могла нажать на курок… Но я во все это не верю и хочу найти настоящего убийцу.

– Каким образом?

– Долго объяснять. Но в этом городе я частично с этой целью.

Он так на меня посмотрел, что я почувствовала, как краска отходит от лица.

– Здесь убийца твоего отца? – спросила я медленно, не сводя с него глаз.

– Нет. Но есть человек, который знает убийцу, и он готов рассказать мне за небольшое одолжение.

– Какое?

– Я говорил, что приехал сюда в командировку. Завтра я собираюсь заключить одну сделку. Я должен кинуть этого парня, и тогда тот расскажет мне, кто убийца.

Я смотрела на Глеба не меньше минуты. Он наблюдал за волнами и грустно улыбался уголками губ. Наконец, я смогла подобрать слова.

– Глеб, я надеюсь, ты понимаешь, что этот человек, кто бы он ни был, просто использует тебя в личных целях? Ты кинешь своего партнера, а тот, что, будет сидеть, сложа руки? Это опасно. Кто-то просто пытается сделать грязную работу чужими руками. Твоими руками, Глеб!

– Я запросил у этого человека подтверждение. И он рассказал мне в подробностях план, по которому убийца собирался все провернуть и провернул. Что получил, и как все происходило на самом деле.

– Да он мог просто все выдумать! Нет никаких подтверждений! Это глупо, это…

– Это моя единственная зацепка. И я не хочу ее потерять, не удостоверившись в том, что она не вела к убийце моего отца.

Я уставилась на Глеба. Глаза его стали другими, словно что-то изменилось. Взгляд одержимого, безумца. Ладони его сжимались в кулаки, и я впервые подумала, что он может быть просто психически не здоровым человеком.

– А эта девушка, – не могла не спросить я, – ты видел ее? Фотографию или…

– Нет. Я не хотел знать, как она выглядела, кто она была, чем занималась. Это была всего лишь малолетняя потаскуха, которую убийца подсунул в постель к моему отцу. Я читал дело, но только когда из него убрали ее фотографии. Она никто, понимаешь? Ничтожество, я не хочу, чтобы хоть что-то связывало меня с этой мразью.

Теперь его нелюбовь к женщинам стала мне понятна. Возненавидев одну-единственную, сломавшую ему семью, парень переключился на остальных, запросто раздавая им клейма. Кажется, он, действительно, психически нездоров. В папке, которую мне дал Женька, было написано, что после смерти отца Глеб наблюдался у психолога, не у психотерапевта и не у психиатра, а именно у психолога. Может, оно и так, но крышу ему уносило явно нехило.

– А эта сделка, на которую ты завтра пойдешь, она крупная?

– Весьма. Парень влетит на хорошую сумму денег.

– А если твой осведомитель после этой сделки не появится?

– Появится. Ему нужен товар.

Я снова задумалась. Единственным, кто после той истории остался жив кроме меня, был Марк. Теперь я это не просто предполагаю, я знаю точно. К тому же сам он объявился в этом городе как раз за некоторое время до сделки. Вполне вероятно, что это и была его цель, а под раздачу он мог попасть случайно. У такого, как Марк, в каждом городе найдется какой-нибудь нечистый на руку дружок. Вполне вероятно, что таковой и был, умер, как мы помним из разговора Олега и Толяна, но сумел скинуть неведомый компромат Марку. Или не сумел. Вполне разумная версия.

– Давно он выходил на связь? – спросила я, наплевав на то, что могу выглядеть странно или даже подозрительно.

– Недели две назад, может, чуть больше. До этого выставил условия, я согласился, и он заявил, что выйдет на связь, как только сделка будет осуществлена.

– Точнее, когда ты обманешь своего партнера. А как ты планируешь это сделать?

– Я не хочу посвящать тебя в это. Чем меньше ты знаешь, тем мне спокойнее.

– Глеб, – не отставала я, – это чистой воды подстава. Откажись от сделки, пока не поздно.

– Я не откажусь. Не переживай, я сумею скрыться, встречусь с этим парнем и выбью из него всю правду.

Я знала, что у него ничего не получится. Потому что, если это придумал Марк, в чем я уже не сомневалась, значит, план у него на перспективу. Вряд ли он повяжет на себя бант и скажет, что это он убил отца Глеба. Куда вероятнее, что Марк как раз хочет избавиться от него самого, ввязав его в опасное дело, играя на чувствах. И пока Глеб идет, как баран на заклание, Марк наблюдает и посмеивается.

– Твоего отца не вернуть, – сказала я тихо, – попытайся просто простить и забыть.

Он посмотрел на меня невидящим взглядом.

– Я поклялся себе, что найду убийцу, и я найду.

Оказавшись в своем номере, я нервно закурила у открытого окна. Теперь, зная новые обстоятельства, я должна была решить, как поступить. Если я скажу Женьке правду, он, наверняка, просто избавится от Глеба, чтобы другим неповадно было. А если дам Глебу его облапошить, то Женька убьет меня. И это еще полбеды. Уверена, что возможности Миронова весьма широки, и он найдет Глеба, и избавится от него. То есть, в любом случае Глеб вряд ли выживет. Марк придумал очередной идеальный план, совершенно простой, даже нелепый, но работающий. В этом он мастак.

Глеб сказал, что ему нужна наркота, и Марк объявится, чтобы получить ее. Нить, конечно, тонкая, но, тем не менее, нить. Выходит, заветный чемодан – единственное, за что можно ухватиться в нелепой истории, потому как в силу разных причин он нужен всем. И тогда я решила, что делать.

С утра заглянул Глеб и позвал на завтрак.

– Сегодня вечером сделка, – сказал мне.

– Еще есть время отказаться.

– Мне придется убегать, – не услышал он меня, – поедешь со мной?

– Ты… Ты серьезно? – не поверила я.

– Я никогда не был ни в ком уверен. Никто не знает об истинных планах. Никто, кроме тебя. Я хочу, чтобы ты была рядом.

Вот уж какое желание точно не посещало меня.

– Глеб… Это неожиданно. Я должна подумать.

– Сообщи мне о своем решении до пяти вечера.

Он продолжил завтрак, а я молчала, не зная, что сказать. Так мы и вернулись к номеру. Глеб долго искал в кармане ключ-карту, не найдя, нахмурился и пошел разбираться к администратору, я зашла к себе. Вытащила из кармана белый пластиковый прямоугольник и некоторое время смотрела на него, понимая, что назад дороги нет. Потом позвонила Женьке.

– Я уже и не чаял, – хмыкнул он немного нервно, – чем порадуешь?

– Глеб все мне рассказал. Это честная сделка.

Женька немного помолчал.

– Значит, никакого обмана, – сказал, наконец, – что ж, выходит, интуиция меня подвела. А ты уверена?

– На сто процентов.

– И как же ты его разговорила? Нежно прижав к груди?

– Ты же знаешь, что между нами ничего не было.

– Знаю. И это меня удивляет и восхищает одновременно. Я тебе верю, так что не подведи меня. Цену ты знаешь.

Цену я знала. И она была гораздо выше той, о которой предполагал Женька.

Около пяти Глеб постучал ко мне в дверь. Я знала, что это он, потому что больше некому, и не открыла. Он, конечно, воспринял это как отказ. К шести я заняла позицию у двери, услышав, как пришел Женька, собралась с духом и посмотрела в зеркало перед выходом.

– Я тебе верю, – сказала своему отражению, – так что не подведи меня.

Открыв дверь, я тут же наткнулась взглядами на двух громил у входа. Один из них был Глеба, второй Женьки. Я неуверенно подошла к ним, охранник Глеба усмехнулся.

– Иди, красавица, – сказал мне, – сейчас там не до тебя.

Смутившись, я отступила в сторону, но в тот же момент сделала резкий выпад рукой, отчего Женькин парень сипнул и стал оседать. Подхватив его, я вытащила из его брюк пистолет и направила на второго парня. Все это случилось так быстро, что он просто не сообразил, что происходит.

– Какого черта… – начал, было, но тут же получил прикладом в висок и тоже рухнул, поддерживаемый мной. Если камеры наблюдения записывают все это, скоро подоспеет охрана, так что надо торопиться. Я вытащила из кармана ключ и открыла дверь в комнату. Глеб с Женькой сидели в креслах, остальные толпились по номеру. Увидев меня, все замерли.

– Аня, – испуганно сказал Глеб, а Женька нахмурился. Я направила пистолет на Женьку и сказала:

– Мне нужен товар.

Женька сжал зубы, а Глеб начал вставать. Бросив на него быстрый взгляд, я спокойно заметила:

– Сядь на место, или я снесу голову тебе.

Немного побледнев, Глеб вернулся в кресло.

– Чемодан, – снова сказала я, глядя на Женьку. Он не спеша поднял с пола чемодан и поставил на стол, не сводя с меня глаз. Чемодан был большой и явно тяжелый. С таким далеко не убежишь.

– Иди с ним сюда, – продолжила я. Женька повиновался. Я тут же приставила пистолет к его голове. – Я выстрелю, честное слово, выстрелю, если вы не дадите мне уйти.

– Дайте ей уйти, – тут же сказал Глеб. Женька сделал своим знак, чтобы оставались на месте. Мы вместе вышли из номера, он окинул взглядом лежащих охранников и слегка качнул головой. Быстро уперев оружие ему в бок, я взяла его под руку и повела к лестнице, постоянно оглядываясь. Женька молча спускался.

– Один выстрел, – сказала я ему, когда мы были возле дверей в холл, – и ты труп. Как понимаешь, терять мне нечего.

Из отеля мы вышли, как достопочтенная пара.

– Давай к машине, – приказала я, и мы направились к его автомобилю, – садись на пассажирское, и без фокусов.

– Тебе это с рук не сойдет, – заметил он, как только я оказалась рядом, а я треснула его прикладом в висок, после чего выкинула из машины и дала по газам. Гнала я, как сумасшедшая, петляя во дворах и переулках, высматривая возможных преследователей. Ехать на этой машине было небезопасно, потому я вскоре бросила ее, запрыгнув в маршрутку на людной остановке. И только тогда стала думать, что делать дальше. Плана у меня не было. Единственное, на что хватило ума, так это спереть несчастный чемодан. Теперь у меня килограммы наркотиков и никаких документов на руках. Меня разыскивает местный молодой царек и человек, который по моей вине лишился отца. Первому я теперь точно враг, а со вторым и вовсе связываться страшно. Обратиться в этом городе мне не к кому, все мои связи Женьке уже известны. А спрятаться куда-то надо. Покинуть город мне не удастся, в этом я была совершенно уверена. И тут я вспомнила об Антоне. То, что я устроилась на завод, никто не знает, хотя пропуск с него лежит у Олега на даче. Это, конечно, опасно, но можно и рискнуть. Правда, я ничего не знаю об Антоне, ни телефона, ни тем более адреса. Я даже фамилии его не знаю. Зато я знаю, что завтра он поедет на работу, и там я смогу его перехватить. Осталось придумать, где провести эту ночь. Я выскочила на конечной остановке и дальше пошла пешком. Шла долго, но бесцельно, шарахаясь от прохожих. Местность показалось знакомой, и я сообразила, что недалеко живет тетка той самой Лизы, на которую был оформлен автомобиль Толяна. Так как последние несколько часов я действовала, не опираясь на какие-либо разумные мысли, я отправилась к ней. Тетушка вспомнила меня сразу, но долго не могла понять, чего же мне надо. Я плела про неудавшийся переезд, украденный кошелек и еще кучу всякой ерунды.

– Завтра у меня поезд, – сказала в конце, – но мне негде остановиться. Пустите меня, пожалуйста. Я вам заплачу, как только доберусь домой, вышлю переводом.

Я так вошла в роль, что даже заплакала, и старушка сдалась. Квартира у нее была однокомнатная и маленькая, но нашелся старый матрас, на котором я провела ночь, пытаясь забыться сном. Тетушка оказалась так добра, что даже покормила меня и выспросила о том, что случилось. Я рассказала трогательную историю, мы вместе посетовали на жизнь и разошлись спать.

Утром я встала рано и тихонько удалилась, пока старушка спала. Оставила на столе две тысячи рублей, взяв их из выделенных Женькой денег. Около восьми я уже была недалеко от проходной на проспекте Чкалова. Если судить по тому, с какой стороны Антон подъезжал к зданию, пользовался он именно ей. Засев в кустах, стала ждать, и мне повезло. Он подъехал в начале десятого. Я выскочила на дорогу прямо перед ним, он резко затормозил, хотел что-то сказать, но узнал меня. Вернувшись к кустам, я достала чемодан и уже с ним юркнула на заднее сиденье. Антон смотрел на все это с недоумением.

– Какого черта происходит? – спросил меня, как только я оказалась в машине.

– Главное, не оборачивайся, – сказала я, пригибаясь, – Антон, я попала в большую беду, мне совершенно не к кому обратиться, ты моя последняя надежда.

– Что случилось?

– Долго рассказывать, нам лучше уехать отсюда. Меня ищут, но о тебе никто не знает. Мне нужно укрытие.

Антон стал разворачиваться, шумно выдыхая при этом.

– Спасибо, – сказала я, он не ответил, выезжая на дорогу. Ехали мы не так долго, около пятнадцати минут. Вскоре тормозили во дворе дома. Я вдруг подумала, что у него могут быть жена, дети, но он, словно прочитав мои мысли, сказал:

– Дома никого. Я живу один.

Поднявшись по лестнице, мы оказались в небольшой двухкомнатной квартире.

– Можешь пока остаться здесь.

– Я так и сделаю. Антон, поезжай сейчас на работу, так будет надежней. Не стоит менять ход привычных вещей, это вызывает подозрение. Я буду ждать тебя.

– Ты расскажешь мне, что произошло?

– Вечером. И спасибо тебе.

Антон ушел, а я села на пол в комнате, переводя дыхание. Итак, пока что я в относительной безопасности, если они не найдут мой пропуск, то на завод не выйдут, а если и выйдут, сначала захотят поговорить с Антоном лично. Надеюсь, все-таки не найдут, подставлять малознакомого человека, пришедшего мне на помощь, не хотелось. Пройдясь по квартире, я приметила сигареты и закурила. Открыла чемодан и уставилась на пакеты с белым порошком. Вскрыв один, понюхала его и немного попробовала на вкус. Кокаин я пару раз пробовала, по вкусу было похоже, но черт знает. Скорее всего, Женька поверил мне и пришел на честную сделку. А я… Стоп, мысли о морали в данном вопросе неуместны. У меня чемодан кокаина, за которым ведут охоту три человека: Женька, Глеб и… Марк, если это он надоумил Потапова-младшего ввязаться в подобную авантюру. С первыми двумя встречаться не хотелось, нужно, чтобы меня нашел Марк. Но к тому моменту чемодан должен быть припрятан в надежное место, иначе разговора не получится. А о чем, собственно, я буду разговаривать с ним? Уговаривать отказаться от убийства Глеба, которое он затеял?

Весь день я сидела, как на иголках, выглядывая в окно и смотря местные новости. Никаких происшествий не случилось, выходит, после моего решительного шага разборок не последовало, и парочка объединилась против меня как общего врага. Вполне возможно, кстати. Около семи я приметила Антона и поспешила к двери.

– Как дела? – спросила, как только он оказался в квартире.

– Обычный день. Ничего эдакого.

Пройдя в кухню, он закурил, я последовала его примеру.

– Теперь ты можешь рассказать, что происходит? – задал он вопрос.

– Идем, – поманила я его в комнату и там открыла чемодан, демонстрируя его содержимое.

– Ничего себе, – присвистнул Антон, садясь в кресло, – это же наркотики?

– Именно.

– Но… как?

– Я встречаюсь с одним парнем, – начала я рассказывать очередную выдуманную историю, – все как-то так закрутилось, я даже не знала, чем он занимается. Оказалось, торгует наркотиками. Напившись, он мне разболтал, что хочет кинуть одного парня на крупную партию, я испугалась за него и решила, что если украду наркотики, то у него ничего не получится, сделка сорвется, а ему не будет угрожать расплата.

Некоторое время Антон смотрел куда-то в стену.

– Предположим, я тебе верю. Есть еще один вопрос, который волнует меня куда больше. – Я посмотрела на него непонимающе, – кто ты такая?

– В каком смысле?

– Меня интересует вопрос, кто ты на самом деле. Как тебя зовут и откуда ты взялась в нашем городе.

Я смотрела на него, хмурясь и неуверенно улыбаясь. Антон не может знать, это просто невозможно. Откуда, господи? Тем временем, он скрылся в комнате, вернулся с конвертом в руках. Сунув его мне в руки, сел обратно в кресло и выжидающе уставился. Конверт был белым: ни печатей, ни заполненных данных, обычный белый конверт, в который кладут деньги для поздравления. Предчувствуя, что ничего хорошего меня не ждет, я его открыла и вытащила письмо, написанное на обычном листке в клетку.

«Антон, здравствуй. Ты удивишься, но пишет тебе Леша Максимов, твой однокурсник. Помнишь, мы не так давно столкнулись в Москве и неплохо поболтали? Антон, у меня к тебе большая просьба, вопрос, без преувеличения, жизни и смерти. Обращаюсь к тебе, потому что больше не к кому. Во втором конверте лежит паспорт. Если я не объявлюсь до конца лета, отвези его на железнодорожный вокзал и положи в камеру хранения: ячейка номер восемнадцать, код поставь 2112. Если ячейка будет занята, прошу, дождись, пока она освободится. Это очень важно, от этого зависит жизнь человека. Просто оставь паспорт и забудь об этой истории навсегда. Ради своей же безопасности. Не пытайся выйти со мной на связь, найти меня, это опасно для нас обоих. Письмо уничтожь. Я сам найду тебя».

Я сжала листок так, что побелели пальцы. Кажется, в какой-то момент жизнь моя дала трещину, и как бы я ни пыталась склеить ее назад, ничего не выходило. Случайность за случайностью, совпадение за совпадением – жизнь загоняла меня в угол без права выбраться.

– Паспорт ты, конечно, посмотрел, – сказала я, отложив письмо.

– Посмотрел. Более того, я не мог выкинуть эту историю из головы и ездил на вокзал, как на работу, проверяя ячейку. Пока не обнаружил ее пустой.

– Сколько прошло времени?

– Около недели. Место прописки я тоже посетил, там оказался пустырь с несколькими бараками, в которых живут, в основном алкоголики. Естественно, никакой Анны Ивановой там не было никогда.

– По этому адресу раньше располагался детский дом.

– Это я тоже узнал, но проку? Было ясно: кто-то забрал паспорт, и найти его уже невозможно. Если только случайно встретить.

Он посмотрел на меня. Я вздохнула, не зная, что сказать, с чего начать.

– Ты знаешь, что Леша умер? – спросила, наконец. Он неопределенно пожал плечами.

– Скорее, я об этом догадался после письма и дальнейших событий.

– Винишь меня в его смерти?

– Я просто хочу разобраться. Мой бывший однокурсник присылает мне паспорт для девушки и просто исчезает после этого.

– Ты знаешь, чем он занимался?

Антон пожал плечами.

– Мы давно не виделись. Случайно встретились в Москве. Леша говорил, что у него свой бизнес, торгует автомобилями.

– Он был киллером.

Вздрогнув, Антон уставился на меня.

– Нет, – покачал головой, – этого не может быть.

– Может, – кивнула я, – автомобильный бизнес был лишь прикрытием. Мы с Лешей были любовниками, и сначала я знать не знала, чем он занимается. Как-то он позвонил, велел немедленно приехать в одно место. Я, естественно, приехала, а он начал говорить, что мне придется уезжать. Я ничего не понимала, и тогда он рассказал правду: что он киллер, и что его хотят убить. Он боялся, что люди выйдут на меня. Леша сумел меня запугать, и я в ту же ночь сбежала сюда, нашла паспорт, на нем я была брюнеткой с каре, и я сделала себе такую прическу. Алексей дал мне денег, я сняла квартиру и стала ждать его. Он обещал приехать за мной, но не приехал. Я не знала, что делать, а потом… я нашла заметку в газете, и сразу поняла, что это он. Все, что он рассказывал мне, сошлось, и я поняла, что он не смог уйти.

Я замолкла, Антон сидел, пораженный. В моем рассказе не было ни слова правды, кроме профессии Леши и его смерти. Я, действительно, узнала о ней из газеты, почувствовала, что речь идет о нем, и аккуратно, по крупице, несколько лет собирала всю возможную информацию. Рассказать правду я просто не могла.

– Невероятно, – пробормотал он.

– Так же, как и наша встреча.

– А эта история с наркотиками? Она как-то связана с…

– Нет, – мотнула я головой, – то, что случилось сейчас, просто ужасное стечение обстоятельств.

– И что ты хочешь делать дальше?

– Мне нужно спрятать наркотики.

– Я так и не понял, зачем ты их украла.

– Я не могу объяснить тебе всего, но если бы я этого не сделала, убили бы одного человека, который этого не заслуживает.

– И где ты хочешь их спрятать?

– Нужно надежное место.

– Наш завод?

– Если выйдут на то, что я туда устроилась, обыщут его первым делом.

– Кто ж им даст?

– Этот парень, – сделала я уточнение, – у которого я украла наркотики, он сын владельца завода.

– Миронова? – нахмурился Антон, – ты увела наркотики у Миронова-младшего? – он как-то нервно рассмеялся.

– Ты с ним знаком?

– Нет, но весьма наслышан. Я часто бываю в клубе, который ему принадлежит. Там о нем ходит множество слухов.

– Что он наркоман и полный отморозок?

– Вроде того. Поговаривают, он за измену свою девку в окно выбросил. Как ты вообще с ним сошлась?

– В клубе. Он был весьма обходителен.

Я задумалась о Женьке. Слава о нем ходит весьма интересная, а между тем тот человек, которого я видела, совершенно не похож на отморозка. Скорее, это был наглый, уверенный в себе парень, самодовольный без меры, но, тем не менее, умный и расчетливый. Я ни в жизнь не поверю, что, нанюхавшись кокаина, он творит дикий беспредел. Кажется мне, что все эти слухи – не более чем тщательно поддерживаемый им самим образ, под которым на самом деле скрывается умный и хитрый человек. А главное, опасный.

– Что, если спрятать наркотики в железнодорожной ячейке? – предложил вдруг Антон.

– Идея неплоха, но мне нельзя появляться на вокзале.

– Я могу их отвезти.

– Нет. Я не позволю тебе так подставляться. Я не имею права впутывать тебя в это все.

– Ты сама сказала, на меня им не выйти. К тому же, я замаскируюсь под туриста, никто не догадается.

– Они могут найти тебя, мой пропуск остался в одном доме, и… есть вероятность, что его найдут. Она мала, но есть. В таком раскладе лучше бы тебе вообще ничего не знать.

– Я буду молчать.

– Они умеют развязывать язык, поверь мне. Расскажешь то, чего даже не знал никогда.

– Значит, я в любом случае пострадаю. Зная, где они, или нет. Если другого места нет, лучше не медлить и избавиться от них прямо сейчас, – я качала головой, но он уже не слушал меня, – давай переложим их в рюкзак, у меня есть походный.

Антон переоделся, нацепил кепку, рюкзак на спину и взял чемодан.

– Я избавлюсь от него по дороге.

– Письмо лучше сжечь, Леша в этом плане был прав. Найди его у тебя кто-нибудь, вопросов не обобрался бы.

– Сожги, – кивнул он, – а я пошел.

Я проводила его до дверей.

– Если почувствуешь опасность, – сказала ему, – бросай все и беги. Хоть по середине улицы, неважно. Твоя безопасность этого не стоит.

– Хорошо, – снова кивнул он, – если что, ячейку с кодом ты знаешь.

Он подмигнул мне, и я закрыла дверь. Сразу же сожгла Лешино письмо, перед этим прочитав его еще раз. Потом ходила из угла в угол, выглядывая в окно. Через какое-то время во дворе появился джип. Приткнулся на свободное место неподалеку от подъезда, двери открылись, и тут во дворе появился Антон. По вылезающим ребятам я сообразила, что они явно по мою душу. Распахнув окно, крикнула:

– Антон, беги!

Он изумленно поднял глаза, потом взгляд его метнулся в сторону ребят из джипа, и он тут же рванул прочь. Смотреть дальше мне было некогда. Оставалось только надеяться на то, что Антон успеет сбежать, иначе я могу писать пропало, они, конечно, найдут способ его разговорить. Краем глаза я успела заметить въезжающую во двор Женькину машину, значит, успел ее найти. И меня тоже. Я бросилась к дверям и побежала по лестнице наверх. Люк присутствовал, но был закрыт. Чертыхнувшись, я бросилась к квартирам и стала звонить в них, но было уже слишком поздно: чья-то рука схватила меня за шиворот и встряхнула.

– Добегалась, – хмыкнул один из Женькиных ребят, – пошли вниз, и без выкрутасов.

Второй подхватил с другой стороны, и они поволокли меня вниз. Было очевидно, что сопротивляться бесполезно, главное, чтобы Антон успел уйти. Они распахнули дверь подъезда, и я увидела напротив Женьку с ребятками. И тут случилось неожиданное: из соседнего двора резко вылетел черный «Мерседес», водитель тормознул на мгновенье и вдарил автоматной очередью по машинам. Стекло со стороны пассажира опустилось, и двумя быстрыми выстрелами Марк уложил моих конвоиров, после чего зыркнул на меня так, что я бегом бросилась к углу здания, и он, еще немного постреляв, за мной. На мгновенье обернувшись, я увидела, что большинство Женькиных ребят целы, все укрылись за машинами. Один из них выскочил, вскидывая пистолет, а я понеслась еще быстрее.

– В девчонку не стрелять, – раздался Женькин крик, и в тот же момент что-то жгучее ухватило меня за бок, и я охнула, скрючиваясь. Все это произошло за считанные секунды, взвизгнули тормоза, и я рухнула в машину к Марку, после чего он дал по газам, и мы, наконец, покинули двор. Не знаю, бросились ли нас преследовать, в любом случае, Марку удалось уйти от погони. Он некоторое время петлял по улицам, потом остановил машину в каком-то дворе.

– Выходим, – сказал мне, покосившись на мой бок, футболка была вся в крови. Ушли мы недалеко, в соседнем дворе нас ждала другая машина. На ней Марк поехал уже спокойней.

– Рана тяжелая? – спросил он.

– Ерунда.

– Кровь надо остановить. На заднем сиденье есть рубашка.

Я последовала его совету и воспользовалась рубашкой, пытаясь остановить кровь.

– Пуля внутри? – снова спросил он.

– Нет, зацепила слегка.

– Это хорошо.

За оставшуюся дорогу больше не было сказано ни слова. Мы покинули город какими-то разбитыми колеями. Ехали часа два, я задремала, иногда морщась от боли. Приехали мы в небольшую деревеньку, огородами подъехали к маленькому деревянному дому на окраине. Машину Марк приткнул в кустах, чтобы она не бросалась в глаза с дороги. Мы поднялись на крыльцо, он открыл дверь и прошел внутрь. Быстро осмотрел дом, а я прошла в кухню и замерла, опираясь на кухонный шкаф. Дом был одноэтажный, из прихожей одна дверь вела в кухню, другая в комнату. Сама прихожая уходила в глубь, превращаясь в коридор, и заканчивалась задней дверью. Марк появился в кухне и окинул меня хмурым взглядом.

– Кровь еще идет?

– Вроде нет.

Стянув с себя футболку, он кинул ее в старое кресло и пошел к раковине. Открыл кран, сунул голову под воду, потом умылся.

– Надо обработать рану, – сказал мне, подходя к шкафу, я тут же отошла к столу. Он вытащил аптечку, поставил ее на стол.

– Я сама, – сказала я, но Марк только нахмурился.

– Не дури. Покажи рану.

Я откинула рубашку. По ощущениям пуля прошла по боку, зацепив только мягкие ткани. Рана пустяковая, но обработать стоит. Марк, видимо, пришел к тому же выводу. От его близости было нечем дышать. Я чувствовала, что руки начинают дрожать, а сердце останавливается. Он же только деловито осматривал рану, безучастно и не проявляя вообще никаких эмоций. Вдруг подхватил меня за бедра и легко приподнял, сажая на край стола. Я словно окаменела, а он разорвал мою футболку и отбросил в сторону. Подготовил лекарства, сунул свою ногу между моих коленей, раздвигая их и располагаясь между, и принялся обрабатывать рану. Чтобы не мешать ему, мне пришлось откинуться на руках. Когда он коснулся меня ватой, я инстинктивно дернулась, сжимая ноги, но тут же отпустила, закусив губу.

– Меньше страсти, дорогая, – усмехнулся Марк и добавил серьезно, – потерпи, ты же сильная девочка. Сначала будет больно, зато потом быстро все заживет.

Я терпела, стискивая зубы, изредка вздрагивая. Наконец, он закончил, наложил компресс и обмотал бинтом. Завязал бантик и положил руки на стол с двух сторон от меня.

– Готово.

Я приподнялась, и мы оказались слишком близко друг к другу. Наши взгляды встретились, и я сразу вспомнила, сколько раз мы с ним находились вот так рядом, только занятия были совсем иного рода. Его глаза начали менять выражение на хорошо мне знакомое. Марк наклонился к моим губам, но в последний момент я отвернулась, поняв, что не выдержу этого. Он опустил глаза и, усмехнувшись, отстранился. Достал сигарету, закурил, стоя напротив. Я вытащила ее у него из рук и затянулась.

– Ты же знаешь, я этого не люблю.

Я промолчала, Марк достал новую сигарету и закурил, вставая рядом и опираясь на стол.

– Скажи-ка, – обратился ко мне, и в голосе появились насмешливые интонации, – чего это Миронов так рвется тебя спасать? – Я удивленно уставилась на него, но тут же отвела взгляд, не в силах выдержать. – Его парень метит тебе в ноги, а Миронов выбивает пистолет у него из рук. Вы, случаем, не сговорились?

Я слезла со стола, затушив окурок, надела футболку Марка, валяющуюся на кресле. На ней был его запах, такой родной, такой забытый. Главное, не сходить с ума. Я залезла с ногами в кресло.

– А к Глебу зачем сунулась? – продолжил Марк, – ты вообще головой думала, насколько это опасно для тебя?

– А ты зачем сунулся? У меня не было выбора, Женька заставил.

– Миронов? – нахмурился Марк, – он знает?

– Нет, – я сразу поняла, о чем он, – ни он, ни Глеб.

– Значит, парень тебя не узнал?

– Он ни разу не видел мою фотографию. После смерти отца Глеб явно съехал головой, потому что проклял весь женский род со мной во главе.

– Он лежал в психушке, – кивнул Марк, – выглядела она, конечно, как санаторий, но названия это не меняет.

– Это ты надоумил его приехать сюда?

Он усмехнулся и некоторое время молчал.

– Да, – сказал после, – я приглядывал за ним. Когда ты заселилась в гостиницу, так и понял, что из-за него. Естественно, он не удержался и все тебе разболтал. Смотрел в твои глазки и глупел. Впрочем, я сразу понял, что так будет. А вот ты меня удивила. Что за приступ милосердия?

– Ты не хуже моего знаешь, Женька бы ему этого не простил, значит, его бы убили.

– А тебе что за дело? Замаливаешь грехи за почившего отца? – Я сцепила зубы, он вздохнул. – Ладно, извини. Такого поворота никто не ожидал, ты воспользовалась общей растерянностью и сбежала.

– А они?

– А что они? Кинулись следом, нашли Миронова у выхода без сознания, попытались тебя догнать, но ты как в воду канула. Кстати, я тоже умудрился тебя прошляпить. Отличная подготовка.

Я посмотрела на него: Марк был тем, кто научил меня всему этому. Правда, практиковаться в реальной жизни мне пришлось впервые.

– Что? – хмыкнул он на мой взгляд, – имею право гордиться. Ты вырубила двух охранников, увела целый чемодан наркоты на глазах у десятка бандитов, после чего умудрилась сбежать, при этом, заметь, ни одного выстрела не прозвучало.

– Как же меня нашли?

– Случайность. Я решил, что выгодней сесть на хвост Миронову, раз уж вы оба обитаете здесь, а Глеб приезжий. Оказалось, не зря. Ребята упорно мотались по городу в поисках тебя… Кстати, этот сорокалетний невротик – твой нынешний ухажер? Интересный выбор.

– Тебя это не касается.

– Согласен. В конечном итоге ребята заехали в какой-то частный дом в пригороде, после чего довольно уверенно двинули обратно. Я почувствовал: что-то нашли. Приехали мы к тому дому, где тебя и выловили. Я пристроился в уголке, смотрю, Миронов тоже подтянулся, значит, точно ты рядом. Тут и ты сама объявилась с криками про Антона. Что за Антон?

– Я устроилась на работу на завод, еще когда помогала Кате искать тебя. Антон был моим начальником, вот я и рискнула, решив, что выйти на него практически невозможно.

– И как на него вышли?

– Думаю, нашли пропуск на завод в том доме. В пропуске мои данные и название фирмы.

– А в доме ты как оказалась?

– Меня там прятал один из Женькиных ребят, Олег, его ты запер в комнате на заводе. Женька на меня сильно осерчал, вот Олег и помог мне.

– Чем ты успела Миронову не угодить?

Я вздохнула.

– Может, я просто расскажу все с самого начала? Так мы можем долго брести.

– Валяй, – кивнул он. Подумав, я рассказала всю историю, оставив за кадром только историю стрелка, с которой все, собственно, началось, а также историю про письмо, полученное Антоном. Об их связи с Лешей тоже не упомянула, как и о судьбе украденного чемодана. Когда я закончила, Марк только головой покачал.

– Ну и вляпалась же ты, – сказал мне.

– И все из-за кого.

– Не из-за кого, а из-за чего. Из-за глупости. Обязательно надо всех спасать? Вот помогла ты Кате, и что? Она бросила тебя на заводе, хотя было очевидно, что ты можешь распрощаться там с жизнью.

– Где она, кстати?

– В безопасном месте.

– Ты ее любишь? – спросила я вдруг, сама того не ожидая. Какая мне разница, любит или нет? Меня он никогда не любил, только использовал. Легче от ответа мне явно не станет. Марк ничего не ответил, и я зачем-то продолжила. Как будто хотела сделать себе больнее, выбить болью все чувства из своего сердца, – она похожа на меня.

– Серьезно? – скривился он все-таки, – я и не заметил. Давай без лирических отступлений. Значит, Мироновские ребята нашли пропуск, пробили фирму и решили навестить твоего начальника. В итоге, тебя взяли, а где был чемодан?

– Я его спрятала.

– Молодец. Так где он? – я промолчала, а Марк посмеялся, – детка, мне нужен чемодан.

– Тебе, что, денег мало, Марк? – не выдержала я, и он на мгновенье изменил выражение глаз, услышав свое имя. Хотя было ли оно его когда-нибудь? Сейчас он зовется Мишей, тогда назвался Марком, почему нет? – Я думала, ты уедешь в теплые края и…

Он перебил меня, снова рассмеявшись:

– А я и уехал. Только не представляешь, как там оказалось скучно. Через год я просто не знал, куда себя деть, переезжал с места на место, чтобы хоть как-то развлечься. Но везде все одно и то же. Два года назад встретил знакомого, он предложил вписаться в кое-какие нефтяные дела в Тюмени. Я подумал, Тюмень далеко, почему бы и не развлечься.

– Развлекся?

– В целом, да. Денег у меня немало, так что дела были, скорее, для души. Потом встретил Катю.

Он на какое-то время замолк, словно вспоминая что-то. Я тоже молчала, каждое слово о Кате отзывалось в голове странным эхом, словно я досматривала старый фильм с новыми актерами, очень жалея, что на их месте не я.

– Даже не представляешь, что со мной было, когда я увидел ее впервые, – сказал вдруг Марк, и я замерла, – совсем одурел, на мгновенье поверил, что это ты. Была зима, она шла по городу, волосы распущены, улыбка на лице… Мне очень захотелось поверить в то, что это ты. Что ты каким-то чудом осталось жива, сбежала, и теперь мы встретились… Но она приблизилась, и все встало на свои места. Катя была очень на тебя похожа, но все-таки это была не ты. Не знаю, почему, но в тот раз я ее проводил, узнал адрес, имя, собрал о ней данные. Девчонка оказалась сиротой, выросла в детдоме. Со странным упорством я стал копаться в ее истории, словно надеялся на что-то, хотя все уже было понятно. Ей всего двадцать, и, несмотря на внешнее сходство, вы слишком разные. Но я потратил какое-то время на поиски ее возможной семьи, и мне повезло. Мать ее умерла при родах, а вот отец… Им оказался не кто иной, как уважаемый в этом городе Миронов Станислав Игоревич.

– Что? – вскинула я на него взгляд.

– Представь себе. Я разузнал о нем побольше, мужик оказался уважаемым бизнесменом, весьма известным, обеспеченным и вроде как с перспективами податься в политики. Вот уж чего я точно не ожидал.

– И не преминул этим воспользоваться.

– Я просто решил попробовать.

– И поэтому познакомился с Катей.

– Понимаю твое стремление меня очернить, но мы очень неплохо проводили время вместе. Она мне понравилась, действительно, понравилась. Хорошая девчонка. Конечно, мне было непросто привыкнуть к ее внешности… – он поймал мой взгляд и усмехнулся, – интересно, как я с ней жил? Хочешь правду? Я смотрел на нее и думал: Лика, – я едва заметно вздрогнула, так давно никто не называл меня моим именем. Марк не обратил внимания, продолжая говорить, – каждый раз думал, когда видел. Но потом она начинала говорить, или что-то делать, даже одного ее взгляда было достаточно, чтобы понять: это не ты. Настолько не ты, что хотелось сойти с ума.

– В ней не было изюминки, – вспомнила я вдруг Катины слова.

– Это она тебе сказала? – усмехнулся он в который раз, – да, пожалуй, так. Когда я только увидел тебя в первый раз, у меня сразу щелкнуло что-то в голове: вот оно. Сразу понял, что… Впрочем, речь сейчас не об этом. Мы стали встречаться. В постели она оказалась довольно посредственной, хотя я не был у нее первым. Ладно, это опять лирика. Я отправился сюда вместе с Катериной, чтобы разведать обстановку и навести мосты. Был у меня один приятель, коллега нашего Алексея… Не смотри на меня так, – хмыкнул он, – твои знакомства не лучше. Парню в руки случайно попала золотая жила: компромат на Миронова. Представь, какое совпадение? Я, недолго думая, решил его приобрести. Само собой, все должно было пройти гладко, но его каким-то образом вычислили и прихлопнули до моего появления. Однако дружок дураком не был, додумался компромат припрятать, так что неприятели ничего не выгадали. Но я о его смерти не знал, потому совершенно глупо попался, и нам на хвост сели ребятишки Миронова. Я был весьма раздосадован. Я-то надеялся обойтись без подобных разборок. Выкупить компромат, прийти к Миронову и провести душевную беседу. Мол, помните, вы лет двадцать назад в Тюмени деньги заколачивали? А у вас с той поры дочка осталась. Берите дочку, а я, так и быть, приберегу компромат. Отличный план, как считаешь?

– Так ты нашел компромат?

– В конечном итоге, да. Дружок оставил мне одну подсказку на всякий случай. Сбежав с завода, я нашел его и спрятал. В целом, все вышло не так уж плохо. Не хотелось потерять Катю, но ребятки оказались очень лояльными. Ее не трогали, в основном, доставалось мне. Решили даже припугнуть, увезли куда-то, грозили, что убьют Катю прямо на месте… Я и сказал, что если она или я пострадаем, то компромат сразу же увидит свет. Блефовал, конечно, никакого компромата я в тот момент в глаза не видел. Кстати, что и пытался поначалу донести до них. Они мне не поверили, пришлось импровизировать. Угрозы возымели действие, они отпустили Катю. Я был удивлен и решил, что бумажки, видимо, просто золотые, если они идут на мои уступки, несмотря на то, что я явно нахожусь в проигрышной ситуации. Дальше понятно: меня отвезли обратно на завод, вели очередные воспитательные беседы, мне это надоело, и я сбежал, весьма удачно прихватив Катю.

Немного подумав, я спросила:

– А причем тут Глеб?

– Это совсем другая история, – хмыкнул он, – отправляясь сюда, я вдруг подумал, что окажусь не так далеко от мест нам обоим небезызвестных. За Глебкой я по мере сил присматривал все это время, как и за ситуацией в целом. Мальчишка явно одержим идеей найти убийцу отца. История с отвергнутой любовницей его не впечатлила, и он тихо, но верно копает в глубь. Как говорится, кто ищет, тот всегда найдет. Мне эти изыскания ни к чему, паренек с головой не дружит, да и ворошить прошлое – плохая затея.

– И ты решил заодно избавиться от него?

– Именно. Миронов-младший точно бы такой подставы не простил, откопал бы Глебку за тридевять земель. А если бы не откопал сам, всегда есть кто-то еще, готовый за него отомстить. Главное, что все равно списали бы на него.

– То есть наркотики тебе и не были нужны. Ты изначально хотел только подставить его.

– Конечно. Но парню надо было вбить в голову, что эта наркота – все, о чем я мечтал в жизни. Нужно, чтобы он был уверен, что меня интересует эта сделка, а не его смерть. Так как на почве любви к погибшему отцу он поехал крышей, парень согласился на все условия. – Я покачала головой, а Марк нахмурился, – его смерть в твоих же интересах. Ты влезла в дерьмо по уши, если бы не проблемы с головой, Глебка уже давно бы тебя рассмотрел и пристрелил к чертовой матери.

– Может, оно и к лучшему, – пробормотала я, но он услышал и разозлился. Схватив меня за руку, резко поднял с кресла.

– Думаешь, он сразу тебя пристрелит? – спросил зло, – нет, милая, сначала он вдоволь тебя изведет, что тебе раем покажется твое нынешнее положение. Ты будешь ползать у него в ногах, умоляя прикончить… – тут он обратил внимание на шрамы на запястьях, отвлекся и провел по ним пальцем, – свежие… Ты, что, совсем с катушек слетела?

– Не твое дело, – вырвав руку, я рухнула обратно в кресло. Он немного посверлил меня взглядом, потом достал сигарету из пачки, а я встала. – Где я могу лечь?

– В той комнате кровать. Но одна, так что спать придется вместе. Кровать довольно широкая, жаться друг к другу не будем.

Я кивнула и вышла из кухни. Оказавшись в комнате, немного посидела на кровати, приходя в себя. Марк тут, Марк рядом, на расстоянии вытянутой руки. Только расстояние это длиной в километры, и не сократится никогда. Стянув джинсы, я залезла под одеяло. Уснула быстро, а проснулась оттого, что заболела рана. За окном было темно, Марк спал у края, повернувшись ко мне спиной. Я тихонько слезла с кровати и прошла в кухню. Зажгла настольную лампу и, стянув футболку, осмотрела рану. Она не кровоточила, но ныла. Я немного прошлась по кухне, боль стала утихать.

– Болит? – раздался вдруг голос за спиной. Вздрогнув, я обернулась и увидела в дверном проеме Марка, он стоял, прислонившись к косяку, и хмуро на меня смотрел.

– Немного, – буркнула я, хватаясь за футболку и натягивая ее на себя. Он быстро окинул меня взглядом и отвернулся. Футболка едва прикрывала трусы, так что я поспешила уйти, но он ухватил меня за руку, когда я оказалась рядом. Я инстинктивно замерла, не глядя на него, он тоже смотрел куда-то перед собой.

– Знаешь, каково это, каждый день просыпаться с мыслью, что тебя нет? Не у меня нет, а вообще нет. Нигде. Что тебя убили там, и тело твое сожгли, даже его не оставив мне.

Он повернулся ко мне, рассматривая мое лицо, а я с трудом ответила:

– Уверена, ты быстро нашел мне замену.

– Конечно, – усмехнулся он, отпуская меня и проходя в кухню. Я медленно повернулась к нему лицом, он закурил. – Мне было легко. Я собрал тебя по кусочкам. В каждой девушке находил что-то от тебя, а потом сводил себя с ума этой деталью. Пресытившись, бросал, искал новую. Так что, если собрать их всех, да – я нашел тебе замену.

Я прошла к столу, достала сигарету, Марк продолжал:

– Со временем можно ко всему привыкнуть. У меня куча девиц, у тебя какой-то странный мужик.

– Я с ним не живу, – сказала я, теребя в руках сигарету.

– В смысле? – не понял он, – по всему видно, что у вас роман. Или… Ты с ним не спишь?

Марк посмотрел на меня, а я глубоко вздохнула и покачала головой.

– Нет. Я вообще за все это время ни с кем…

Он затушил окурок и встал передо мной.

– У тебя за пять лет никого не было?

Я промолчала, разглядывая свои руки, жалея, что вообще затеяла этот разговор. Что он хочет услышать в ответ? Что он единственный, с кем я хотела быть? Что после него я даже подумать не могла ни об одном мужчине без отвращения? Глупости все это. Как тогда была дурой, так ей и осталось. Думала, буду ненавидеть его, но он вернулся, и я не хочу, чтобы Марк хотя бы мысль допустил, что я могла забыть о нас. Любовь снова рвалась наружу, отчаянная, какая-то суицидальная больная любовь. Я не должна дать ей волю.

Я вскинула на него глаза, и на мгновенье показалось, что в его глазах я увидела боль. Что все, что он говорил, правда, и он страдал все эти годы, мучаясь тем, что сделал со мной, тем, что все разрушил, сломал.

– Марк, – прошептала я, собираясь с силами, но больше ничего не смогла сказать. Он обхватил мое лицо своими руками и стал целовать. Внутри что-то задрожало, одна часть меня противилась, а другая… рвалась навстречу, ища его губы, его руки. И я поддалась ей, словно поверила в то, что не было этих пяти лет отчаянья, не было его предательства. Марк стянул с меня футболку и начал целовать мое тело. Я видела, как он хочет меня. Как прежде, даже сильнее, чем прежде. Мы занимались любовью до утра. Не знаю, сколько прошло времени: одновременно казалось, что вечность и пара минут. Мы снова и снова сливались в единое целое, переместившись из кухни в комнату. Я целовала его глаза, его губы, трогала его руками, стараясь запечатлеть каждое его прикосновение, его взгляды, дыхание. Словно чувствовала, насколько все это счастье мимолетно и непрочно, готовое в любой момент рухнуть наподобие карточного домика.

Когда я проснулась, Марка рядом не было. Я быстро села, зажмурившись оттого, что сделала. Не стоило мне идти на поводу у своих эмоций, ни к чему хорошему это не приведет. Марк всегда будет держаться своих целей, а я своих, и вряд ли они пересекутся. А значит, мы всегда будем по разные стороны баррикад. Более того, мы и сейчас по разные, просто молчим об этом. Хлопнула дверь, и появился Марк.

– Проснулась? – улыбнулся мне, – пойдем кофе пить.

Отметив, что Марк успел раздобыть себе футболку, я быстро оделась и вышла в кухню.

– Где можно умыться? – спросила его, пряча взгляд.

– С заднего выхода во дворе есть умывальник. Зубная паста на полке перед тобой.

Я быстро умылась, вернувшись в кухню, уселась в кресло. Марк протянул мне кофе, я поставила его на подлокотник, он уселся на табуретку. Мы закурили, Марк поглядывал с легкой усмешкой.

– Так ничего и не скажешь?

– А что говорить?

– Не знаю. Например, что ты проявила слабость, или что это была ошибка, или еще что-то в этом духе.

– Ты и сам все знаешь.

– Знаю, – кивнул он, – а еще я знаю, что это было потрясающе.

Я промолчала, а он вдруг присел на корточки передо мной, сложив руки на моих коленях и поглядывая на меня.

– Мне было очень хорошо. Так хорошо, как может быть только с тобой.

– Марк, мы оба понимаем…

– Безусловно, – перебил он, приподнимаясь и ставя руки на подлокотники, – но пока ты не наговорила лишнего, иди ко мне.

– Марк…

Он подхватил меня на руки, и я едва успела затушить окурок в пепельнице, как мы оказались в объятьях друг друга.

Было уже ближе к вечеру, мы лежали на кровати, разглядывая потолок. Марк вроде бы умиротворенно, я, конечно же, занималась самоедством. Главное, я не могла ждать, когда он, наконец, вернется к делам. Хотела отсрочить этот момент и в то же время хотела, чтобы все поскорее закончилось. Потому начала разговор сама.

– Марк, – сказала я, повернувшись к нему, – что дальше?

– В каком плане?

– Ты прекрасно понял, в каком.

Он усмехнулся и не спеша заговорил:

– Миронов и наш Глебка ищут тебя, не покладая рук.

– А что планируешь делать ты?

– Игру ты мне, конечно, поломала изрядно, такой план полетел к чертям. Но вырисовывающаяся картина, в общем-то, дает шансы.

– На что?

– На перспективу. Пока Потапов жив, мне здесь не развернуться.

– А я тебе зачем?

– Поможешь мне избавиться от него.

– Ну уж нет, – усмехнулась я.

– Тогда не стоило мешать. Миронов с Глебкой ищут тебя и друг за другом присматривают, на случай, если кто раньше найдет. Нужно, чтобы Глеб нашел тебя, а Миронов об этом не узнал. Дальше ты всплакнешь у Глеба на груди, мол, все из-за тебя, спасти хотела дурака, а как еще это сделать, не знала. В это время мы натравим на Глеба Миронова.

– Как?

– Дадим наводочку, что ты нашлась.

– И что, он, по-твоему, бросится меня спасать?

– Это относительно под вопросом, но чемодан наркоты стоит немало, и он явно не прочь получить его назад. Если ты достанешься Глебу, сие для него станет сомнительным, так что своего он точно не упустит. Если Миронов не дурак, то быстро смекнет, что от Глеба лучше избавиться раз и навсегда, а то проблем не оберешься. Твоя задача за этим проследить.

– Складно, – кивнула я, – а если я откажусь?

– Тебе это невыгодно. Если ты попадешь к Глебу, он тебя просто так не отпустит, привезет к себе, а там тебя непременно кто-нибудь да узнает. Представляешь, что тогда начнется? Я этого допустить не могу. Конечно, заставить тебя я тоже не могу. Откажешься ты, придется использовать Катю.

– Что? – не поверила я.

– Девчонку, конечно, жаль, может попасть под раздачу. Но я должен разобраться с Глебом, при чем так, чтобы никто не додумался о третьем лице, то есть мне. Эта история и так все пять лет трепала мне нервы, пора бы ее закончить раз и навсегда.

– И как ты предполагаешь использовать Катю?

– Не знаю. Будет рыдать, лепетать про амнезию. Если я скажу, что это вопрос моей жизни, она пойдет на все, что угодно. Ты же это понимаешь.

– Ты просто подонок, – не выдержала я, но он нисколько не обиделся.

– Я такой, какой есть. Заметь, в этот раз в тихую тебя не использую, выкладываю все начистоту, а мог бы и придумать что-нибудь.

– Предлагаешь поблагодарить тебя за это?

Марк рассмеялся и посмотрел лукаво.

– Ну, что скажешь?

– А у меня есть выбор?

– И в этом ты вся. Бросаешься спасать всех подряд без разбора.

Я молча достала с пола пачку и закурила. Марк вытащил у меня из рук сигарету и затянулся.

– Я не люблю, когда так делают, – сказала я по инерции, и он усмехнулся в ответ.

– Женькиных ребят я отвлеку, – продолжил он, – ты окажешься у Глеба, а я найду способ сообщить об этом Миронову.

– Почему просто не дать его ребятам проводить нас?

– Боюсь, они могут начать военные действия прямо на улице. Ты теперь для них сама, как чемодан с наркотой, который у них увела. Где ты, там и он. Кстати, мне он не нужен, так что можешь воспользоваться им, как захочешь. Может, что умное измыслишь, – тут Марк усмехнулся, – например, подаришь его Миронову за свою свободу. В общем, разберешься. Главное, чтобы он избавился от Глебки.

– А дальше что?

– Там и посмотрим. Суть ты уяснила, а теперь хватит болтать, – он притянул меня к себе. Я хотела оттолкнуть его, но вдруг поняла, что это, возможно, последний раз, когда мы будем с ним вместе, и не смогла ответить отказом, пытаясь продлить свое короткое и глупое счастье.

– Эй, – окликнул он меня, я посмотрела в его глаза, а он улыбнулся мягко, как раньше, – все будет хорошо, слышишь?

– Глеб появится минут через десять, – заметил Марк, бросив взгляд на часы, и мы закурили, сидя в машине недалеко от отеля, – как только он отъедет, за ним пристроятся ребята Миронова. Их я беру на себя. Пока их не будет, ты должна как бы случайно попасть под колеса машины Глеба и уехать с ним. Сначала немного проедем за ними, чтобы быть уверенными в маршруте. Возле универмага я тебя скину, там через дворы ты срежешь весьма большой угол и выскочишь как раз перед ним после поворота. Тут важно успеть. Ребят Миронова я задержу до поворота, так что тебя они не засекут.

Он замолк, и мы так и сидели, пока в дверях отеля не показался Глеб. Со своей свитой они загрузились в две машины и тронулись с места. Почти не таясь, за ними пристроилась машина. Марк, чуть выждав, отправился следом. По всей видимости, маршрут был обычным, потому что возле универмага Марк тормознул.

– Беги, – кивнул мне, я на мгновенье замешкалась, а он улыбнулся, – беги, Лика.

И я, привычным образом послушавшись, понеслась через дворы так, словно за мной смерть гналась. Бок неприятно запульсировал, но я не остановилась. Оказавшись за нужным поворотом, приметила машину Глеба и бросилась ей наперерез, не глядя по сторонам. Тут же раздался скрип тормозов, я испуганно замерла и дернулась, было, с места, но Глеб оказался быстрее, он уже стоял возле меня, хватая за руки. Я смотрела растерянно и испуганно.

– Быстро в машину, – он буквально впихнул меня на заднее сиденье, оглядываясь по сторонам. Видимо, высматривал Женькиных ребят. Их не было, что неудивительно, в Марке можно было не сомневаться. Мы рванули с места и почти сразу свернули на какую-то неприметную улицу.

– Нужно оторваться от ребят, – бросил Глеб водителю, а тот ответил:

– Кажется, повезло. Их перед поворотом подрезал какой-то паренек, весьма неудачно, они остались там. Думаю, девчонку парни даже не видели.

– Это было бы замечательно, – пробормотал Глеб и посмотрел на меня, – ты жива.

Я всхлипнула, он прижал меня к себе.

– Я должна все тебе объяснить.

– Потом, когда доедем.

– Куда мы едем?

– На одну квартиру. Ребята Миронова ищут тебя, нам крупно повезло, что удалось уйти. Нужно спрятаться.

Спрятались мы в пятиэтажке на окраине города. Пока ребята не прошлись по двору и не осмотрели квартиру, мы с Глебом из машины не вышли. Кажется, он всерьез волнуется за то, что меня уведут прямо из-под носа. Квартира, в которую мы пришли, была двухкомнатной. Одна из комнат переделана под большую гостиную, вторая представляла собой спальню. Глеб кивнул ребятам, и они ушли, оставив нас как раз в ней. Он сел на диван, я пристроилась на уголок кресла напротив. Сейчас он выглядел, скорее, устало, чем воинственно, но легкая безуминка в глазах не уходила, вероятно, никогда.

– Ну, говори, – сказал мне. Я собралась с силами. Разговор мне предстоял с любой стороны нелегкий, а нужно было успеть закончить его до того, как появится Женька. Тогда есть шанс спасти Глеба.

– Я не могла допустить, чтобы тебя убили, – сказала я.

– Теперь хотят убить тебя.

– Мне все равно. Главное, что ты спасен.

Он вдруг вскочил и резко поднял меня за руки, внутри что-то неприятно задрожало. Глеб крепко обнял меня, говоря:

– Ты понимаешь, как ты испугала меня? Я чуть с ума не сошел за эти дни. Не знал, что и думать.

– Я хотела помочь, – выдавила я, он меня отпустил и усадил рядом с собой на диван.

– Расскажи все, что произошло с тобой за эти дни.

Я принялась рассказывать то, что присоветовал Марк. Сначала об Антоне, о появлении Женькиных ребят и неизвестного мужчины, который увез меня. Врать об этом не имело смысла: Глеб в тот злополучный вечер, наверняка, был неподалеку, потому знал, что происходило.

– Кто этот мужчина? – спросил Глеб.

– Я не знаю. Он завязал мне глаза и привез в какую-то квартиру. Заставил сознаться, куда я спрятала чемодан. Обработал рану, велел сидеть там, а сам уехал. Чтобы я не сбежала, он приковал меня к батарее, но я сумела вылезти из наручников. Покинув дом, села на маршрутку и приехала в центр. Совершенно не зная, куда податься, пошла к отелю, надеялась выцепить тебя. Но потом увидела каких-то ребят на джипе, перепугалась и бросилась бежать, чуть не угодив под колеса твоей машины.

– Провидение свело нас, – покачал он головой, а я мысленно согласилась. Я даже знала, как зовут это провидение. – Вот что, этот парень, у которого ты украла наркотики, очень опасен. Он хочет не только вернуть свой товар, но и заполучить тебя. Сама понимаешь, подобные действия не могут оставаться безнаказанными. Но я ему не позволю причинить тебе зло, слышишь? – он приподнял меня за подбородок, и я испуганно замерла, боясь смотреть в его глаза. – Скорее, ему придется убить меня.

– Не говори так. Скажи мне, тот мужчина, который предложил тебе эту сделку за информацию об убийце твоего отца, он объявлялся?

– Не думай об этом, – отмахнулся он.

– Я не для того тебя спасала. Я уверена, что все это он подстроил с какой-то целью. Ты не думал, что он и есть убийца?

Глеб усмехнулся и немного помолчал.

– Конечно, думал. Но я найду способ заставить его встретиться со мной.

– Неужели ты не понимаешь, что он хочет тебя убить? Избавиться от тебя чужими руками или своими, неважно. Неужели твоя жизнь стоит этого? Единственный способ спастись – побег. Если ты уедешь и скроешься, тебя оставят в покое.

– Я разберусь сам. Прошу тебя, больше никогда не встревай в мои дела.

– Давай сбежим вместе, Глеб. Ты и я. Начнем новую жизнь в другой стране, где нас никто не разыщет.

Я сама не верила своим словам. Провести с Глебом даже день было бы для меня сущим адом, сколько сил я трачу, чтобы только в глаза ему смотреть. Но я говорила и говорила, стараясь его убедить.

– Аня, я должен найти убийцу своего отца.

Я чертыхнулась.

– Ты же сам говорил мне, что все улики против девушки. Что это она убила его. Почему ты не хочешь поверить в очевидное, выдумывая глупости?

– Я не поверю в это. Девчонке было двадцать или около того. Она крутила отцом, спала с ним, чтобы он давал ей деньги. А потом заманила, куда ей сказали. Ее подельник оказался умнее и избавился от обоих.

– А если нет? – сказала я серьезно, понимая, что выбора у меня не осталось, – если все было по-другому? – я поднялась и, пройдясь по комнате, застыла у зашторенного окна спиной к нему, – что, если девчонка хотела другой жизни, хотела иметь много денег, ни в чем себе не отказывать? И она нашла способ, как это сделать: завела богатого любовника. Он был женат, и это было еще лучше, потому что она его на дух не выносила. Их редкие встречи были для нее сущим адом, – Глеб молчал, а я говорила, не останавливаясь, – пока она не встретила другого. Он был не столь богат, но вместе они придумали отличный план: разыграть ее похищение и стрясти с мужика денег. Много денег. После чего скрыться вместе. Все прошло, как по нотам, и в назначенный час твой отец приехал на заброшенный завод за городом с нужной суммой. Тело якобы девушки уже было готово, ее любовник выкупил труп девушки-потеряшки у работника морга. Он же убил твоего отца и снес полголовы трупу девушки. Естественно, они подготовились, тело было свежим, и докопаться до причин истинной смерти было невозможно, особенно после того, как оба трупа сильно обгорели. Дальше оказалось интересней: любовник вдруг не захотел делиться, а девушка поняла это раньше, чем он на самом деле отстрелил ей голову. Она опередила его на мгновенье, и это спасло ей жизнь. Его труп пришлось утащить и скинуть в реку. Завод поджечь, а самой скрыться и поселиться в другом городе.

Я замолчала, и Глеб спросил:

– Это ты сейчас придумала?

– Нет, – грустно усмехнулась я, поворачиваясь к нему, – я и есть та девушка, которая убила твоего отца, Глеб.

– Что ты говоришь? – закачал он головой, но как-то неуверенно.

– Только то, что есть. Или ты не веришь моему рассказу? Хочешь, расскажу о Павле, твоем отце? Как мы познакомились, когда я чуть не угодила под колеса его автомобиля. Как мы встречались, могу назвать даже адрес той квартиры, которую он снимал для меня: Садовая улица, дом 9…

– Замолчи! – выкрикнул он, вскакивая, – замолчи немедленно! Ты… Да как ты могла?!

Распахнулась дверь комнаты, и заглянул один из ребят.

– Глеб, – позвал он, – все в порядке?

– Уйди, – кинул он ему, и тот удалился. А Глеб подскочил ко мне и начал трясти за плечи, глядя совершенно безумными глазами. – Как ты могла?! – снова проревел он и швырнул меня в угол, я грохнулась около шкафа и замерла, боясь пошевелиться. Глеб стоял по середине комнаты, глядя в пол, а я с ужасом осознавала, насколько прав был Марк. Мало мне точно не покажется. Он приблизился, и я сжалась, но он только ухватил меня за руку, поднял и потащил в соседнюю комнату. Ребята воззрились на нас с любопытством. Глеб швырнул меня к батарее и сделал знак одному из них, тот быстро приковал мою руку наручниками к трубе.

– Сейчас мне надо уехать, – сказал Глеб с деланным спокойствием, – ребята поедут со мной. Вадим, ты слышал ее рассказ? – повернулся он к одному из мужчин. Тот неуверенно кивнул. – Почему ты мне ничего не сказал?

– Я не был уверен, – ответил он.

– Следи за ней в оба глаза, – дал наставление Глеб, и они удалились. Только захлопнулась дверь, как мой охранник усмехнулся и уставился на меня. Я тоже исподволь к нему присматривалась, в большей степени потому, что его лицо показалось мне вдруг знакомым. К тому же их с Глебом диалог настораживал. Что он имел в виду? Мужчине было лет тридцать пять, симпатичный блондин с каким-то не угасающим веселым взглядом. Определенно, мы встречались, но когда? Додумать я не успела, потому что он мои разглядывания приметил и хмыкнул:

– Интересно? – Я промолчала, а он продолжил, – может, поделишься, что задумала?

– О чем вы? – не поняла я.

– Ой, какие глаза удивленные. Слышала же, о чем меня Глеб спрашивал. Не узнал ли я тебя… Конечно, узнал, сразу, как в отеле увидел. А теперь пытаюсь понять, что ты задумала на этот раз.

– Откуда ты знаешь меня? – спросила я, силясь быть спокойной.

– Мы с тобой часто виделись лет пять назад. Присмотрись, может, и вспомнишь.

Я снова уставилась на него. Наверняка, он был как-то связан с той историей. Сейчас он с Глебом, а раньше мог быть с его отцом. Блондин лет тридцати с веселыми глазами. Кинув на него еще один взгляд, я вдруг вспомнила, кто он. Только его мне сейчас и не хватало. Это был водитель Потапова, который периодически возил нас.

– По лицу вижу, что узнала, – усмехнулся он. Я попыталась сообразить, как обстоят дела. Он сказал, что узнал меня сразу, еще когда увидел в отеле, но почему тогда не рассказал ничего Глебу? Почему позволил нам сойтись и просто наблюдал за происходящим? Судя по их диалогу, они не в подчинительных отношениях, скорее, на равных. Но если этот Вадим смолчал обо мне, значит, имеет свой интерес. А это шанс.

– Почему ты не рассказал обо мне Глебу?

– Сначала сомневался, – пожал он плечами, – довольно глупо с твоей стороны так подставляться. В конце концов, тебе повезло, что наш парень настолько тебя возненавидел, что не захотел даже краем глаза на тебя взглянуть. Но ты об этом знать не могла. К тому же ты вроде как умерла, и это тоже отметать не стоило. Я решил к тебе присмотреться, ну и Глебу намекнул, что ты можешь быть непростой девчонкой. Он вроде бы и сам так думал, пока поближе с тобой не познакомился. Ты и ему умудрилась мозги запудрить, а ведь он к женщинам, ох, как непросто относится. Потом ты утащила наркоту, и я точно уверился в том, что ты именно та.

– И почему не рассказал Глебу?

– Интересно стало, что будет дальше. Дураку понятно, что тебе эта наркота до сиреневой звезды, в том плане, сбыть ее ты не сможешь. Значит, объявишься. Так оно и вышло.

– Это звучит странно.

– Ты о том, что я смолчал? Я ему в первый день сказал, вытряси из нее все, что можно, уверен, она расскажет что-нибудь интересное. Итог? Пропал парень, как и его отец.

– Не очень-то ты его уважаешь.

Вадим рассмеялся.

– Наши с ним отношения тебя не касаются. Лучше расскажи, что ты задумала. Ведь неспроста во всем созналась, понимала, на что идешь. Глеб же теперь тебя раздавит, да так, что ты пожалеешь, что на свет родилась. Если не заметила, на этой теме у него малость крышу рвет. А теперь сама подумай: женоненавистник влюбился в любовницу своего отца, которая того же и убила. Да это даже не мелодрама. – Я молчала, но он особо и не ждал ответа. – Или ты на его любовь надеешься? Я тебе могу сразу сказать: зря. Он не простит, потому что повернут на убийстве отца. Это тот глупил, хотя я и ему намекал, что что-то не так с девчонкой, странновата она и темнит, но он меня не слушал. Что я могу понимать в высоких чувствах, так он считал. Вот куда они его привели. А я приглядывал за тобой. Все видел: как он в тебя деньги вбухивает, и как ты его динамишь. По роже понятно было, что уходит он неудовлетворенным. Выследить тебя было невозможно, каждый раз ты как будто растворялась в очередном переулке, была девочка, и нет. Родители знать не знают, с кем их дочурка роман крутит, подруги тоже. Уже этих данных было достаточно, чтобы тебя потрясти, но он тебе верил. И сыграл в ящик. Глеб, конечно, тоже на тебе поехал, но убийства отца не простит.

– Я и не надеюсь, – сказала я.

– Тогда какие у тебя планы? Говорю это к тому, что если планов никаких, то начинай готовиться к худшему.

Он налил себе стакан воды, а я попросила:

– Можно попить?

Вадим дал мне стакан, и я жадно выпила его.

– Спасибо, – сказала ему.

– Не за что, Лика.

На мгновенье замерев, я ответила:

– Меня зовут Аня.

– Теперь это значения не имеет.

Истина в его словах присутствовала. Какая, однако, ситуация складывается. Вадим, бывший водитель Потапова-старшего, узнал меня, но промолчал. Если он стоит на страже интересов Глеба, то должен был рассказать немедля. Но он молчит. Молчит даже после того, как я украла чемодан. Что, если бы я не рассказала Глебу о том, кто я? Вадим тоже бы смолчал?

– Если ты сам по себе, – решилась я все-таки, – но сюда приехал с Глебом, значит, имеешь личный интерес. Потому и молчал обо мне.

– Умница, – хмыкнул Вадим.

– И что за интерес?

Вообще, я спросила просто так, уверенная, что он не ответит. Но Вадим неожиданно задумался, словно размышляя, стоит ли говорить и что сказать. Я подумала, что это хороший знак.

– Если честно, – начал он все-таки, – я знаю, с какой целью Глеб подался сюда на самом деле. Точнее, догадываюсь. Определенно, вышел на него кто-то, правда, непонятно, кто, раз своего подельника ты убила и в реку сбросила, – тут он мне весело подмигнул, а я нахмурилась, – но да ладно. Глеб последнее время очень нервничал, приезжал ко мне, выспрашивал об отце. А потом сюда засобирался, поделился планами, мол, перспективный бизнес наклевывается. Только я быстро все сложил: внезапный приступ интереса к отцу и вдруг поездка. Глеб сам бы не вышел ни на кого здесь, он привык работать по отлаженным каналам. Вот я и присмотрелся к возможному партнеру. Оказалось, действительно, перспективно. Только я боялся, что Глеб что-нибудь задумал не то, вот и решил скататься сюда вместе с ним. Он в восторг не пришел, но противиться не стал. Может, рассчитывал, что я смогу ему помочь в поисках убийцы отца? А для сущей безопасности я сам вышел на связь с этим парнем, Мироновым. Думаю, с ним ты тоже знакома, – усмехнулся он, – иначе с чего бы он так тебя защищал в том дворе? Подстрелили бы тебя в ноги, и ладно, зато чемоданчик мог быть уже у него. Но вернемся к нашим баранам. Разговор наш с Мироновым явно внес смуту, вот он и решил подстраховаться: подсунуть Глебу девчонку, чтобы та все вызнала о его планах. Оттого ты и появилась в отеле, тут много ума не надо, чтобы все сложить.

– И что теперь? – спросила я.

– Я думал, если Глеб кинет Миронова, то я кину Глеба и сам налажу новый канал. Но в самый ответственный момент появилась ты, и все полетело к чертям. Смотрелась ты просто чудно: глаза горят, пистолет в руках… Я уж на мгновенье решил, палить начнешь, но ты девочка умная.

Я потерла виски рукой. Теперь все ясно: Вадиму не понравилось поведение Глеба, и он вышел на Женьку в обход того. Прижать Глеба к стенке Женька не мог, вдруг тот реально хотел провести сделку, но и не подстраховаться тоже не мог. Вот и послал меня. А Вадим, само собой, приехал, чтобы все контролировать и не пропустить тот момент, если он настанет, когда можно будет обзавестись перспективным партнером.

– Куда уехал Глеб? – спросила я.

– Не знаю, – пожал плечами Вадим, – но подозреваю, что к Миронову. Тому ты тоже нужна, ему наркотики вернуть надо и тебе объяснить, что к чему. Глеб теперь тебя ни за что не отдаст, а значит, будет выторговывать. Сама подумай, он пять лет ищет убийцу отца, и теперь ему нужна над тобой полная власть.

Я закрыла глаза. Согласится ли Женька на предложение Глеба? Если у последнего есть деньги, то да. Глеб ему заплатит, наверное, много и не скупясь, и Женька от меня отстанет на веки вечные. Что будет со мной, уже никого не интересует.

– Глеб меня выкупит, – открыла я глаза, – а ты наладишь с Мироновым бизнес?

– Постараюсь. С Глебом придется многое улаживать. А ты, значит, не сомневаешься, что Миронов тебя продаст?

– Мы виделись раз пять, как ты сам думаешь?

– Предположим. Но есть еще твой внезапный спаситель, – я кинула на Вадима взгляд, и он снова усмехнулся, – можешь Глебу врать, что не знаешь, кто это. Парень появился очень вовремя и сработал профессионально. Уверен, ты прекрасно его знаешь, в таком раскладе без подельника никуда. Я не знаю, кто он, хотя мыслишки имеются, – ох, как не понравились мне эти слова, – больше меня интересует, где наркотики?

Я усмехнулась.

– Ты много фантазируешь, – сказала ему, – если бы у меня был подельник, какого черта я бы сидела здесь, прикованная к батарее?

– Не знаю, – развел он руками, весело на меня глядя, потом нагнулся и продолжил, – может, он тебя бросил? Забрал свои два миллиона, – я дернулась от этих слов, а Вадим улыбнулся еще шире, – прости, я хотел сказать, забрал наркотики. Конечно, наркотики. А тебя подставил, такое часто бывает.

Я не хотела встречаться с ним взглядом, но меня, как магнитом, тянуло повернуться. Вадим знает о Марке. Может, не о нем самом, может, ничего конкретного, но он знает, что случилось пять лет назад. Догадался, что-то слышал, приметил… Сейчас уже неважно, откуда.

– Я почти вижу, как у тебя в голове мысли крутятся, – хмыкнул он, откинувшись в кресле, – как видишь, не ты одна такая сообразительная. Исходя из вышесказанного, я и поинтересовался о твоих планах: совместное ли это творчество, или он тебя опять кинул и ты мечешься в поисках спасения.

– Мечусь я так себе, – поморщилась я.

– Значит, кинул.

Я задумалась о Марке. Где он сейчас? Следит за ситуацией со стороны, не понимая, что происходит? Или разобрался, что к чему, и теперь думает, как лучше поступить? Думает ли обо мне? Стоп. Это запретная зона, в нее лучше не лезть. Что ж, путей у меня не так много, так что будем идти теми, которые есть. Я не стала ходить вокруг да около и спросила прямо:

– Если я отдам тебе наркоту, ты отпустишь меня?

Мгновенье он сохранял серьезность, потом весело улыбнулся, покачивая ногой.

– Интересное предложение. Значит, наркотики все-таки у тебя?

– У меня, – я видела, что мое предложение его заинтересовало.

– Предположим, я соглашусь. Тебя все равно будут искать.

– Это уже не твои проблемы. Ты отпускаешь меня, а дальше я сама: попадусь, не твоя вина.

Еще немного подумав, Вадим вытащил телефон и принялся звонить.

– Долго вы еще? – спросил, глядя на меня, – все в порядке. Просто интересуюсь… Ясно, давай.

Повесив трубку, он еще немного подумал.

– От тебя в моей жизни одни проблемы.

– Вряд ли от меня.

– Не наглей, – погрозил он мне пальцем, впрочем, довольно миролюбиво, – где чемодан?

– Мне нужны гарантии.

– Хорошо, поедем вместе. Я получаю чемодан, проверяю содержимое, и после этого отпускаю тебя.

– А где гарантия, что ты не отвезешь меня обратно в эту квартиру?

Вадим усмехнулся, качая головой.

– Я не твой дружок, слово свое всегда держу.

Он подошел ко мне, расстегнул наручники и поманил меня за собой.

– Только без глупостей, – предупредил он, – я долго думать не стану, пристрелю на месте.

Квартиру мы покинули под руку, никто нас на улице не ждал.

– Куда ехать? – спросил Вадим, как только мы оказались в машине.

– На железнодорожный вокзал.

Он усмехнулся, но промолчал. Я же смотрела в окно и думала, что сейчас с Антоном, жив ли он вообще? Вряд ли его убьют из-за такого, по крайней мере, если он смог убедить их в том, что не знает о наркотиках. Вадим с Женькой вроде как сотрудничает, и тот мог поделиться информацией о чемодане. А мог и промолчать. Это мы скоро узнаем. Минут через тридцать мы затормозили у вокзала, и Вадим посмотрел вопросительно.

– Ячейка номер 18, код 2112, – сказала я.

– Жди здесь, – кивнул он и приковал меня наручником к ручке дверцы.

– Не боишься, что я вместе с дверью убегу? – не удержавшись, съязвила я. Вадим рассмеялся, весьма добродушно, кстати, и покинул машину. Вернулся минут через десять с большим рюкзаком за плечами. Бросив его на заднее сиденье, быстро тронулся и некоторое время молча ехал. Свернул в неприметный переулок, после чего развернулся и открыл рюкзак. Само собой, содержимое его порадовало. Он достал один из пакетов, аккуратно его вскрыв, попробовал порошок на вкус.

– Отлично, – усмехнулся, закрывая рюкзак и усаживаясь обратно. Снял с меня наручники, и я спросила:

– Что теперь?

– Ты свободна, как и договаривались.

– Вот так просто?

– А тебе надо было красную дорожку постелить?

Мы немного помолчали, глядя друг на друга, потом я неуверенно сказала:

– Тогда я пошла.

– Я могу вывезти тебя из города, – добавил Вадим вдруг.

– В плане, в какой-нибудь лесок? – усмехнулась я. Вадим разозлился, но тут же покачал головой.

– А он тебя хорошо обработал.

– Не понимаю, о чем ты.

– Конечно. Глупо было предлагать тебе помощь, да? Ты же и наркотики отдала, чтобы к нему сбежать и рассказать, что объявился еще кто-то, кто знает о нем. На себя тебе плевать, а вот за него волнуешься, – я хмурилась и не понимала, почему не могу просто выйти из машины и уйти, а Вадим продолжал, – думаешь, я не понимаю, что происходит? Глеб со своими поисками твоему дружку, как кость в горле. Такие, как он, не привыкли оставлять следов. Вот и решил избавиться от Глеба, свалив все на кого-нибудь другого. Чтобы никто ничего не заподозрил. Предположим, это ему удалось, теперь появился я. Нужно придумать новый план, не так ли? Как безнаказанно отправить на тот свет меня.

Я отвернулась к окну, не зная, что сказать. Слова Вадима были правдой, я не могла с ними спорить. Если Марк узнает о Вадиме, он непременно решит от него избавиться. Конечно, я ему о нем не расскажу, но всегда есть шанс… Вадим ухватил меня за подбородок, развернув к себе, и посмотрел в глаза. Я вырвалась, отвернувшись.

– Конечно, я прав, – печально сказал он, – и ты будешь делать все, что он тебе скажет. А потом… Знаешь, что потом? Конечно, знаешь. И это самое печальное. Он снова тебя бросит расхлебывать дерьмо, а сам сбежит. Ты это знаешь, и все равно будешь ему помогать.

Хотелось сказать, что не буду, но я смолчала. К чему все эти откровения? Вадим не знает Марка, только догадывается о его существовании, он не знает, что было между нами и что происходит сейчас. Не знает, что я уже не иду у Марка на поводу, стараясь разрушить его планы тем или иным способом. Конечно, я слаба. Потому что очень трудно быть против того, кого любишь. Но всего этого Вадиму знать необязательно. Немного помолчав, он кинул:

– Топай, чего сидишь. Преследовать тебя я не буду, но можешь передать этой мрази, что если мы встретимся, я с удовольствием его пристрелю.

Я спешно выскочила из машины, бросив напоследок взгляд на Вадима, он смотрел с жалостью. Оказавшись за углом, я побежала, в один двор, другой, третий. Наконец, остановилась в одном из них и села на скамейку. Нужно было срочно решить, что делать дальше. Времени у меня немного, Глеб вернется и, наверняка, будет меня искать. Значит, надо торопиться. Вариантов, куда податься, почти нет. Точнее, их и вовсе не было, разве что… Дом, в который привез меня Марк. Конечно, это опасно, к тому же вряд ли он обрадуется мне после того, как я снова помешала осуществлению его планов. Теперь Марку придется искать новый способ, чтобы разделаться с Глебом, но использовать Катю ему точно не удастся. Денег у меня с собой не было вообще, пришлось тормознуть частника, он довез меня до окраины. Почти сразу после этого я поймала тачку с молодыми ребятами, ехавшими за город на дачу. Так, не спеша, сменив несколько машин, я доехала до нужной деревни. В нее сочла разумным дойти пешком, сойдя километра за три. Держась кустов, дошла до дома. На улице уже стемнело, окна были темными. Некоторое время я стояла в кустах, пытаясь уловить хоть какое-то движение, и ничего не увидела. Машины нигде не обнаружила, но это еще ничего не значило. Я аккуратно прошла к заднему входу и потянула ручку. Дверь оказалась не заперта, и мне это не понравилось. Зашла внутрь, прикрыв дверь, и замерла, вглядываясь в темноту, чувствуя, что рядом кто-то есть. Стоит, затаившись, точно, как я. Тут щелкнул выключатель, зажегся свет и, щурясь, я увидела Марка. Он был возле двери напротив, держал в руке пистолет. С минуту мы так и стояли, молча друг на друга глазея.

– Так и будешь смотреть? – не выдержала я.

– А ты так и будешь стоять?

– Я бы зашла. Если позволишь.

Он молча ушел в кухню, я появилась следом. За время моего отсутствия здесь ничего не изменилось. На столе две чашки и пепельница. Я почему-то обратила на нее внимание. Окурки были разные. Бред, конечно, но я помнила приверженность Марка к одной марке, и этот факт меня вдруг насторожил. Я быстро отвела глаза, чтобы не выдать этого. В дом кто-то приезжал? Или Марк просто купил другие сигареты, что куда вероятней. Когда мы уезжали утром, у него была целая пачка, если сейчас он закурит другие… Марк вытащил свою любимую марку и закурил. Я села в кресло. Это еще ничего не значит, но… Я была уверена, кто-то приезжал сюда в мое отсутствие, наверняка, не так давно, если днем Марк пас меня. Но кто этот человек? Марк предложил мне сигарету, я не отказалась. Мы молча покурили, он затушил окурок и выкинул содержимое пепельницы в мусорное ведро. Она была полной, да, но, может, он заметает следы? Я не стала делать вид, что обратила на это внимание, а Марк спросил:

– Что расскажешь?

– Ты, наверняка, в курсе событий.

Он рассмеялся.

– Глупо с моей стороны было ожидать, что ты послушаешься. – Я пожала плечами, он кивнул, – глупо. Ты уже не та малолетняя дуреха, которая смотрела мне в рот. И что, не придумала ничего умнее, как сдаться Глебу? Я ведь прав? Конечно, прав. Более того, уверен, ты придумала трогательную историю о том, что именно ты убила его отца. А кто тебя просил об этом?

– Никто не просил, – выдохнула я.

– Вот именно, – зло кинул он, подошел и взял меня за подбородок, совсем как Вадим недавно. Посмотрел и сказал жестко, – меня спасать не надо, это понятно? О себе я могу позаботиться сам. – Лицо мое он отпустил и вернулся к столу, усмехаясь. – Но ход не так плох. Глеб и так малость помешанный, а тут такое… Неудивительно, что он все бросил и понесся к Миронову тебя выкупать.

– Ему нужна полная власть, ты сам говорил. Убьет он меня далеко не сразу.

– Если убьет, – задумчиво протянул Марк, я уставилась на него, – нет, жизнь тебе стала бы не в радость, в этом можешь не сомневаться, но убить… Измываться над тобой, заставлять подчиняться ему и выполнять все его прихоти до конца жизни – это месть. А смерть для тебя показалась бы ему слишком легким выходом. Лучше расскажи, как ты сбежала?

– Ты знал, куда меня отвезли?

– Знал. В отличие от ребят Миронова, я оказался расторопнее и быстренько пристроился за вами.

– Значит, знаешь, что было дальше?

– Я поехал за Глебкой, – смешно сморщил он нос, – был уверен, что за тобой надежный пригляд, а чем дело кончится, надо было узнать. Вернулся, тебя и след простыл, вот радость-то. Видела бы ты нашего парня. Из дома он вылетел, как ошпаренный, лицо аж перекосило. Видимо, поехали искать тебя. Судя по всему, Глебка решил не мудрить и просто тебя выкупить. Разумный ход, кстати. Жаль, что ты не разыграла перед ним наш спектакль, я бы предпочел, чтобы Миронов примчался с боем выбивать из тебя свой чемодан с наркотой. Ладно, опять лирика пошла. Так как ты сбежала?

– Сделала своему конвоиру предложение, от которого он не смог отказаться.

– Кокаин за свободу? – рассмеялся Марк, – да, выбор у тебя был невелик. Странно, что парень согласился, хотя, может, он сообразил, как на этом сыграть. Удивительно, что он выполнил свое обещание.

– Некоторые держат слово, – пожала я плечами, а он мрачно посмотрел на меня.

– Если ты помнишь, я тебе ничего не обещал. Ты сама себе все придумала.

– Не переживай, я все прекрасно помню.

Помедлив, Марк спросил:

– Как ты сюда добралась?

– На попутках. Осторожность проявляла, сменила штук шесть машин.

– Молодец, – хмыкнул он, – но оставаться тут надолго небезопасно. Завтра нужно будет выметаться. У тебя есть время решить, куда.

Он ушел в комнату, а я осталась сидеть в кресле. Я видела, что Марк сложившейся ситуацией недоволен, что не удивительно, раз я уже дважды сломала его планы. Время идет, и чем дальше, тем сложнее обыграть все так, чтобы не к чему было придраться. Могут появиться неожиданные люди, неожиданные идеи, подозрения. Проколоться становится проще. Я усмехнулась, вдруг поняв, что думаю теми мыслями, которые когда-то он вложил мне в голову. Как он говорил? Давай поиграем в шпионов, это очень интересно. Для начала нужно думать, как он, учись размышлять, это самое главное, потому что все начинается с мысли. Вообще все, включая мир. Я снова усмехнулась, почувствовав странную дрожь. Все его слова, сказанные пять лет назад, хранились у меня в голове, являясь, по сути, единственной памятью о нас. Но даже эти слова, по большому счету, были частью его плана. Самые важные воспоминания о нем были всего лишь частью чьего-то плана. А теперь он сидит в соседней комнате, совсем рядом, и все равно, все, что у меня есть о нем – только воспоминания.

Я тряхнула головой, отвлекаясь от этих мыслей. Сейчас важно сосредоточиться на настоящем. Итак, к Марку предположительно кто-то заезжал. Зачем? Чтобы что-то забрать или, наоборот, отдать? Мысли сами закрутились вокруг компромата. Как сказал Марк, целью его приезда был как раз он, точнее, возможность обосноваться здесь за счет него, прикрыв шпионаж внебрачной дочерью. Возможно ли, что к нему приезжал кто-то и привез бумаги? В любом случае, вряд ли Марк позволит мне их найти. Я могу попытаться проследить за ним, но это тоже неперспективно. Он многому меня научил, но не настолько я хороша, чтобы он не заметил слежки. Марк оторвется так быстро, что я глазом моргнуть не успею. Пожалуй, не остается ничего другого, как забыть об этом всем и просто сбежать. Куда подальше. Ситуация явно складывается не в мою пользу: Женька продал меня Глебу, и если я попадусь ему, мало мне не покажется. К тому же, спятивший стрелок все еще может искать меня. Его задача, конечно, весьма осложнилась в связи с происходящими событиями, но, тем не менее, угроза моей жизни есть. Если я уеду, то будет шанс, что смогу начать очередную новую жизнь. Я вздохнула и услышала Марка:

– Хватит вздыхать. Иди сюда.

Поднявшись, я прошла в комнату и замерла на пороге. Марк при моем появлении сел на кровати.

– Что надумала, вздыхая? – спросил меня.

– Бежать. Только у меня нет ни денег, ни документов.

Марк поднялся и прошел к небольшой спортивной сумке, стоящей у шкафа. Достал оттуда паспорт и кинул мне. Я поймала и открыла, нахмурившись. На меня смотрела Катя, информация о месте рождения истине не соответствовала, но год был указан верно. То есть ее.

– Документы липовые, как понимаешь. Пожалуй, ты сможешь воспользоваться ими.

– А Катя?

– Не волнуйся, Кате я сделаю новые. И вот еще, – он вытащил из сумки две пачки крупных купюр и опять перекинул мне, – это тебе на первое время. Как я понял, запросы у тебя небольшие, так что должно хватить.

Я горестно уставилась на деньги и документы. Не жизнь, а сплошное дежавю. Как и пять лет назад, я в полном дерьме, а мужчина дает мне паспорт и средства к существованию в новой жизни. И что? А что, придется ехать куда-нибудь подальше, чтобы уж наверняка.

– А ты?.. – начала я, он перебил меня:

– Я уеду, когда закончу дела. Ситуация сложилась хреновая, так что придется сливать компромат и валить. Катю тоже надо куда-нибудь отправить. Она, конечно, послабее тебя, но справится как-нибудь. – Меня от этих слов покоробило. В его жизни ничего не меняется. Он использовал очередную девчонку, а теперь бросает. – Учить тебя не надо, но все-таки… Передвигайся автобусами или попутками, не светись, не торопись, времени у тебя теперь много, так что лучше все сделай правильно.

Я кивнула и молча уставилась на стену, Марк вернулся на кровать.

– Спасибо тебе, – сказала я, – завтра с утра я уеду.

– Не за что. По большому счету за все ты должна быть благодарна Леше. – Я словно окаменела и с трудом перевела на него взгляд, в котором роились тысячи вопросов. Главным, конечно, был тот, знал ли он все это время, что я жива? Ведь если знал, что Леша помог мне, значит… – Я не знал, что ты жива, – перебил он мои мысли, видимо, прочитав вопрос на моем лице, – я тебе уже говорил об этом. Как раз наоборот, был уверен, что ты мертва. Избавиться от вас с Потаповым было решено с самого начала, но я… Я не смог при этом присутствовать. – Я зажмурилась, а он продолжал, – Все должен был сделать Леха. Моей задачей было найти и обучить подходящую девчонку, на нем – грязная работа. Он убил Потапова и должен был приехать на завод и убить тебя, оставить на пистолете твои отпечатки, и поджечь завод, чтобы тела нашли быстро. Нужно было проконтролировать ментов, чтобы дело закончилось убийством на почве ревности. А ждать, пока обнаружат тела, можно было очень долго. Пожар весьма ускорил процесс. Когда он вернулся… Ты знаешь, я наивно надеялся, что он отпустит тебя, – тут Марк усмехнулся, – и это несмотря на то, что весь наш план тогда полетит к чертям. Все равно надеялся. А он только головой покачал. Сказал, ты все поняла и сама хотела застрелиться. И я понял, что он говорит правду. Ты же обещала, что умрешь за меня, если надо будет, и я знал, что для тебя эти слова не были пустым звуком. Более того, я знал, что так и будет, хотя и надеялся, что тебе хватит ума сбежать. Но ты никуда не побежала, просто сидела и ждала, когда тебя придут убивать.

Я сползла вниз по стене, закрывая лицо руками. Казалось, я снова сижу там, в полуразрушенной комнате завода и слушаю шаги. Осторожные, едва заметные. Я слышу их только потому, что жду его. Своего убийцу.

– Леха сказал, что сжалился над тобой и сам тебя застрелил, – услышала я голос Марка, – а я как будто видел все это своими глазами.

Он замолк, я спросила, не раскрывая лица:

– Это ты его убил?

Марк немного помолчал.

– Да. Откуда ты узнала о его смерти?

– Из интернета. Все это время я читала наши газеты в сети, сама не зная, что пытаясь найти. В одной из статей было написано о смерти киллера, какие-то его данные… И я сразу поняла, что это Леша.

– Я устроил его смерть так, чтобы до меня было не добраться. Не мог простить ему тебя. Как оказалось, зря.

– В любом случае не стоило этого делать.

– Думаешь, мне было легко? – усмехнулся он, – да я чуть с ума не сошел. Каждый долбанный доллар напоминал мне о том, какой ценой я его получил. Я не мог взять тебя с собой, иначе бы Леша избавился и от меня. Но убивать тебя я не хотел. И простить твоей смерти не мог. Но он оказался куда умнее меня, потому что подготовился ко всему основательно. Нашел подходящий труп, сделал тебе документы… Ведь это он дал тебе документы?

– Он, – кивнула я, решив не вдаваться в подробности.

– Позаботился о тебе, дал путевку в новую жизнь. И молчал, до последнего молчал. Не знаю, заметила ты или нет, но он был в тебя влюблен.

– Что? – уставилась я на него. Марк усмехнулся.

– Конечно, ты ничего не заметила. Скажи, пожалуйста, с какой кстати наемному убийце без принципов и с большим стажем оставлять в живых девчонку, которая к тому же является прямой нитью к раскрытию преступления? Дело было для него превыше всего, и если он пошел на такой поступок, то причина должна была быть веской.

– А ваша дружба?

– Какая дружба, Лика, – рассмеялся он, – не было никакой дружбы. Сошлись двое, чтобы провернуть прибыльное дельце. А потом появилась ты, и все полетело к чертям. Сначала я поплыл, а следом за мной и Леха. Даже деловые отношения наши начали трещать по швам. Поэтому столько глупых косяков в той истории. – Марк потер лицо, а я сидела, пытаясь осознать услышанное, – а теперь я вдруг встретил тебя, – продолжил он, – и сразу все понял. И то, что он тебя выгораживал, и что я убил его ни за что. Невесело мне было тогда, – горько усмехнулся он, – зато появилась новая мысль: Лика жива. Не думать об этом было просто невозможно. Катя рассказала мне обо всем, что знала, и я решил присмотреть за тобой на всякий случай. Потом мы оказались здесь… Я дал себе слово, что не вернусь к прошлому. Нет ничего глупее этого. Но стоило тебе оказаться рядом, и я…

– Не говори, – прошептала я, подбегая к нему и садясь перед ним на колени, – ничего не говори.

Я знала, знала, что все следующие слова будут ложью, знала, что я в нее поверю и обманусь ей на короткий миг счастья. Потому хотела обойтись без нее. Марк использует меня, всегда использовал. И все эти слова всего лишь способ удержать меня при себе, пока я ему нужна. Но где-то в глубине билась мысль, что он говорит правду, и я прижалась к нему, а он уткнулся мне в волосы носом.

– Твой запах, – прошептал тихо, а голос в моей голове сказал:

«Все бесполезно. Он тебя обманет».

Да, обманет. Но это будет завтра. Все будет завтра. Я подняла голову, и Марк стал целовать меня, привлекая к себе.

Я проснулась, когда за окном начало светать. Марк спал рядом, лицом ко мне. Скорее всего, мы видимся в последний раз. На самом деле, в последний. Я едва коснулась его лица пальцами, но он проснулся. Сонно взглянул на меня и улыбнулся.

– Ты чего? – спросил, зевая, – рано еще.

– Надо ехать.

Марк посмотрел на меня, хотел что-то сказать, но я приложила палец к его губам.

– Я знаю все, что ты можешь сказать. Так что лучше молчи.

Он отвел мою руку и нахмурился.

– Снова проявляешь милосердие?

– Скорее, пытаюсь сохранить спокойствие себе.

Он положил мою голову себе на плечо, обняв меня.

– Эта вечная попытка сбежать от самого себя, – вздохнул, поцеловав меня в лоб. Еще минут десять мы так лежали, и я чувствовала, как все уходит. Весь вчерашний вечер растворился в них, не осталось ничего, даже тени. Еще немного, и начнет наступать напряжение и неловкость, а этого мне хотелось меньше всего. Я соскользнула с кровати и быстро оделась. Марк сел, разглядывая меня. Я засунула паспорт в карман джинсов, деньги за пояс под футболку, и посмотрела на него.

– Ну, мне пора, – улыбнулась я, он встал и приблизился. Если бы он только мог сказать: давай сбежим вместе, бросим все, уедем, забудем прошлое и начнем все сначала. Я бы уехала? Я не стала отвечать на этот вопрос. Марк никогда не предложит такого. Для него я камень на шее, меня будут искать: Глеб, Женька, к тому же мы не имели права бросить Катю одну разбираться с Мирновым-старшим, а он неизменно вышел бы на нее, если бы Марк все бросил сейчас. Пауза между нами затягивалась. Трогательное прощание выглядело неуместным, но я не могла взять и просто уйти.

– Удачи тебе, – сказал Марк серьезно и поцеловал в лоб, а я усмехнулась, точнее, постаралась усмехнуться.

– И тебе, – кивнула ему и пошла из дома, чувствуя, как выступают слезы. Покинув дом, кустами стала выбираться из деревни, не переставая плакать.

– Вот дура-то, – вытерла я слезы, качая головой. Несколько километров от деревни я прошла пешком, сторонясь дороги. Марк был прав: торопиться мне, действительно, некуда, от себя все равно не убежишь. Ближе к обеду, я поймала машину и доехала до соседней области. Дядька, везший меня, косился в мою сторону, но вопросов не задавал. В области я вышла в первом же городке, а дальше передвигалась маршрутками и автобусами до областного центра. Там купила новые джинсы, майку и кофту с капюшоном, а также кепку, солнечные очки и рюкзак. Старые шмотки выбросила на ближайшей помойке. Денег по моим меркам у меня было очень прилично, так что должно было хватить надолго. Вечером я купила на автобусном вокзале билет в следующий город, набросав примерную схему движения. Таким образом, в жизни появилась некая цель, к которой можно было двигаться. Главное, не думать, зачем и что будет потом. Впрочем, с этим ясно: устроюсь на очередную работу и вернусь к привычной жизни. Дома всегда будет кровать, на которую можно лечь, и потолок, который можно разглядывать. А там, глядишь, все само собой наладится.

Я стояла недалеко от входа, курила и пила кофе из пластикового стаканчика. На парковку заехал джип, а я вдруг испугалась. В сумерках номеров было не разглядеть, но что-то словно застучало в голове, и я поняла, что это за мной. Бросила стакан и сигарету в урну и спокойно, но бойко, двинула в сторону, надеясь скрыться в потоке машин и людей. Не удержавшись, оглянулась и тут же встретилась взглядом с Глебом. Он увидел меня, как и остальные, а я бросилась вперед, коря себя за столь легкомысленное поведение. Конечно, они решат проверить крупные областные города, потому что из них уходит больше всего автобусов. И мне не повезло, в который раз. Роковая случайность свела нас сейчас, и только она же могла развести. Я пробежала несколько дворов, выскочила на какую-то улицу, и тут меня подрезал джип, за рулем которого сидел Вадим. Ловко выскочив из машины, он схватил меня.

– Вот и свиделись снова, – усмехнулся он и вдруг добавил негромко, – не переживай, прорвемся.

Я кинула на него удивленный взгляд, но тут подоспел Глеб, бежавший за мной с двумя парнями. Вырвав меня из рук Вадима, он с силой толкнул меня к машине, ставя руки с двух сторон.

– Привет, – выдохнул он, – вот и встретились. Ты всерьез надеялась сбежать от меня?

А надеялась ли я? Строила планы, прокладывала маршрут… Выходит, правда, надеялась? Или просто делала то, что должна была, не думая, что из этого выйдет? Глеб хмыкнул на мое молчание.

– Теперь не убежишь. Ты моя собственность, ясно? Я тебя практически документировано выкупил, – тут он засмеялся, и взгляд его поменялся, стал жестким и смотрел как будто в никуда, – ты теперь будешь слушаться каждого моего слова, иначе расплата будет жестокой.

Я не стала ничего говорить, он распахнул дверцу и пихнул меня внутрь. Ночью мы вернулись в город, но расположились в небольшом поселке неподалеку. Приехали в какой-то дом, меня провели в пустую комнату и приковали наручниками к батарее. Я поглядывала на Вадима, он был удивительно спокоен и весел. Знает, что я его не выдам? Что он сказал Глебу о моем исчезновении? Что я должна сказать, чтобы наши версии сошлись? Но Вадиму, кажется, на все это было плевать. Меня оставили одну, сами расположились где-то по соседству и принялись что-то обсуждать. По голосам я поняла, что говорили Вадим с Глебом, но суть разговора уловить не удалось. Мне показалось, что они спорили. Вскоре голоса стихли, а они сами появились на пороге комнаты.

– Держи себя в руках, – сказал Вадим, – девчонку еще везти в наш город.

Глеб кивнул, Вадим удалился, закрыв за собой дверь. Единственным предметом мебели был стул, на нем Глеб и расположился. Некоторое время он разглядывал меня, я предпочитала стену.

– Зачем? – спросил все-таки, качая головой. Я бросила на него взгляд, уж больно неконкретен был вопрос, – я имею в виду отца.

– Я же рассказала тебе. Мне хотелось много денег, а еще сбежать с ними и своим любовником куда подальше.

– Зачем ты появилась в отеле?

– Твой мнимый партнер Миронов послал меня вынюхать правду о сделке.

– Так я и думал, – процедил он, – и что ты?

– Сказала, что сделка настоящая, иначе бы у меня не было шансов украсть чемодан. Не веришь, спроси у него. Раз уж он меня продал, окажет тебе такую малость и расскажет, как все было.

Глеб разозлился, но мне было все равно. Я ждала, когда все кончится, и ждать долго мне не хотелось. А еще хотелось сказать ему всю правду, которую я боялась сказать раньше.

– Я сразу поняла, что задумал твой неведомый информатор, – продолжила я, – потому что знала, что никакой информации у него нет, и он просто пытается уладить за твой счет свои проблемы. Уверена, больше он не объявлялся, а? – Глеб снова бросил на меня тяжелый взгляд. – Этот шантажист и украл меня, чтобы забрать наркотики. Он уехал за чемоданом, а я сбежала. Если бы ты принялся его искать, он, не будь дураком, избавился бы от тебя.

– А тебе не все равно?

– Мне все равно, – сказала я, он дернулся от этих слов, – но я не хочу, чтобы твоя смерть была хоть как-то связана со мной.

– Зато твоя смерть будет связана со мной. Если бы ты только знала, что я чувствую… – на мгновенье замолкнув, он рассмеялся и продолжил, – после смерти отца я возненавидел всех баб, дал себе слово, что вы ответите мне за все. Я помыкал девками, издеваясь над ними, а они терпели, потому что у меня были бабки. Все вы одинаковые, готовы продаться за деньги. Но я поверил, что ты не такая, доверился тебе. А ты оказалась хуже их всех. Подлая хитрая сука, убившая моего отца.

– И что ты хочешь от меня? – спросила я, он подскочил и схватил меня за волосы.

– Ты будешь страдать. Слышишь? Ты будешь страдать, пока я не решу, что готов простить тебя.

– Бить будешь? – не выдержав, усмехнулась я.

– Я превращу твою жизнь в ад, сделаю так, что ты будешь у меня в ногах валяться, моля о смерти. Но ее ты не получишь.

А потом он начал меня бить. Сначала ударил ботинкам по ребрам, и я согнулась возле батареи, не имея возможности защищаться. Он стал бить дальше, с остервенением и наслаждением. Я не стала даже пытаться терпеть и принялась орать от боли, стараясь хоть как-то прикрываться от ударов.

– Заткнись, – крикнул он и ударил меня в лицо ботинком. Я неудачно упала, ударившись головой о батарею, и сознание поплыло. Глеб продолжал наносить удары, меня тошнило, картинка перед глазами стала рябить, и я закрыла их. А потом услышала выстрел. И едва приоткрыв глаза, увидела падающего рядом со мной Глеба, после чего вырубилась.

Сознание возвращалось медленно, постепенно. Сначала слух, потом обоняние, но глаза я открывать не спешила. Тело болело везде, и мысль о любом движении казалась недостижимой. Я все-таки приоткрыла глаза и увидела перед собой Марию, Женькину домработницу. Она тут же бросилась из комнаты, а я с удивлением поняла, что нахожусь в Женькином доме, в той самой комнате, где жила в прошлое избиение. Мысленно я усмехнулась: не жизнь, а какой-то замкнутый круг. Тут в дверях показался Женька, окинув меня взглядом, сел на краю кровати.

– Как ты? – спросил меня. Мне даже говорить было сложно, поэтому я просто кинула на него выразительный взгляд, и он торопливо продолжил, – врач сказал, что тебе очень повезло, ничего не сломано, сотрясения нет. Хотя многие ушибы весьма серьезны. Мария будет за тобой присматривать.

Мария появилась с таблетками и водой и буквально впихнула и влила в меня все это.

– Тебе лучше поспать, – поднявшись, Женька пошел к выходу, но в дверях все-таки остановился и хмыкнул, – отделали тебя будь здоров, но ты живучая, выберешься.

И я выбралась. Сначала дни шли вереницей одинаковых повторяющихся событий, не приносящих ничего кроме боли. Мне было больно все: есть, мыться, передвигаться. Если я пыталась думать, то сразу накатывала страшная головная боль, и я старалась уснуть, чтобы как-то от нее избавиться. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я стала нормально передвигаться по комнате, а потом сумела сама принять ванную. Мария радовалась за меня, как за родную дочь, я старалась быть дружелюбной. Выходить из комнаты я даже попытки не предпринимала, чувствуя себя в ней в странной безопасности.

– Вы молодец, – похвалила меня Мария после очередного моего самостоятельного рейда в ванную.

– Да, достижение, – усмехнулась я, – сама помылась.

– Вы сильно болеть. Евгений Стаславович, – смешно исковеркала она Женькино отчество, – очень боялся. Что вы умереть или остаться калекой. Но доктор сказал, что все будет хорошо.

– Доктору, конечно, виднее, – заметила я. Сам Женька объявился через пару дней после этого разговора с Марией. Сел в кресло и стал разглядывать. Мне-то хотелось, чтобы меня оставили одну, желательно навсегда, но кто меня будет спрашивать? К тому моменту я уже неплохо выглядела: синяки почти спали, припухлость с губ прошла, ссадины затянулись.

– Ну что, – поинтересовался Женька, – не надоело затворницей жить?

– Нет, – ответила я хмуро, прикидывая, что задумал Женька на этот раз. Неспроста же он меня тут держит.

– Понимаю. Если бы у меня выпали такие деньки, я бы тоже заперся с сиделкой и носа не показывал. Правда, я бы предпочел девушку помоложе и с другими навыками.

– Давай ближе к делу.

– Хорошо, – хмыкнул он, – расскажи мне, что за история у вас вышла с Потаповым?

– Какая история? Ты же сам послал меня к нему.

– Я помню. Но на что я точно тогда не рассчитывал, так это на то, что он приедет ко мне и сообщит, что готов отдать за тебя любую сумму, которую я назову. Естественно, с тем условием, что я навсегда о тебе забуду.

– И какую сумму ты назвал?

– Интересно, во сколько я тебя оценил? – усмехнулся он, – я-то лично считаю, что всем бабам грош цена, но я не дурак и видел точно: он за тебя готов последние штаны отдать.

– И ты их, конечно, снял?

– А как же. Он отдал мне свою фирму, а также деньги за утерянный чемоданчик. Я до конца не верил, но жизнь штука непредсказуемая, и такое случается. Три разных юриста проверили все документы. Так что я должен сказать тебе спасибо.

– На здоровье.

– И на него хватит. Но мне по-прежнему интересно знать, что у вас произошло. Неужто ты так ему по ушам ездила, что он забыл обо всем на свете? Ведь он даже тебя не трахнул, я ведь прав?

– Он меня убить хотел, – сказала я, игнорируя его вопрос, – потому что я его обманула, оказавшись обычной продажной девкой, которую ты подослал. Если ты не заметил, с головой у него явные не лады.

– Заметил. Значит, он решил поквитаться? Складно. Будем считать, что я тебе верю.

Мне его слова не понравились, но спросила я о другом.

– Где сейчас Глеб?

– Предполагаю, что не на небесах.

– Ты убил его? – обреченно спросила я, закрывая глаза.

– У меня не было другого выбора. Крыша у него совсем съехала. Ты бы видела эту картину: ты полумертвая, лицо разбито, а он тебя лупит с одержимостью явного психа. И взгляд такой же.

– Не надо было его убивать.

– Он тебе так дорог?

– Как ты теперь будешь разбираться с его людьми?

– С этим проблем не будет. Я его убил, и не жалею. Он псих, тебя бы он прикончил, а потом пошел бы других баб избивать. Так что одним уродом стало меньше.

С этими словами Женька меня покинул, а я стала размышлять. Значит, Марк все-таки добился своего. Глеб убит, убит Женькой, и Марка сюда притянуть невозможно. Вадим, конечно, может свести концы с концами, но что дальше? Из его поведения понятно, что разбираться он не будет. С другой стороны, глупо видеть в этом заговор, ведь я же почти уехала, и если бы не случайная встреча на вокзале… И тут мне подумалось, были ли эта встреча такой уж случайной?

«Давай, – хмыкнул внутренний голос, – признайся уже себе».

Их навели на меня. И сделать это мог только один человек – Марк. Наверняка, он следил за мной, и когда я приехала в соседний областной центр, сообщил об этом Глебу, поняв, что я планирую задержаться в городе до вечера. Даже если бы я уехала, он бы знал, куда, и рано или поздно, Глеб бы меня схватил. А потом еще проще: он проследил за нами до дома в пригороде и дал Женьке наводку. Уверена, Марк смог разыграть так, что все выглядело случайностью. Женька убивает Глеба, круг замыкается. Это было так просто и так лежало на поверхности, что я могла догадаться раньше, если бы дала себе возможность подумать. Конечно, узнав, что я сбежала, он понял, что я приеду в тот дом. И он опять разыграл все, как по нотам, и былую любовь вспомнил, и документы с деньгами выдал. Кстати, интересно, у кого они сейчас? Катин паспорт может вызвать ряд вопросов. Самое удивительное, что я ему поверила. Действительно, поверила, что он меня отпустил.

«Он же бросил тебя пять лет назад на верную смерть, – засмеялся внутренний голос, – уехал с деньгами начинать новую жизнь, не озаботившись вопросами о тебе. Какого черта ты вообще решила, что ему есть до тебя дело, что ему не все равно, что с тобой будет»?

И я засмеялась вслед за своим внутренним голосом, смеялась громко и не могла остановиться. В комнату вбежали Женька с Марией. Он плеснул мне в лицо водой из стакана, стоящего на тумбочке. Вода попала в горло, я закашлялась, судорожно вздрагивая.

– Иди, Мария, – сказал Женька, и она ушла, а он подошел и обнял меня, прижимая к себе. – Успокойся, – проговорил вдруг, – все будет хорошо. Теперь все будет хорошо.

Еще через несколько дней я чувствовала себя близкой к полному выздоровлению. Мне было разрешено передвигаться по дому, но я, в основном, сидела в комнате, выходя только поесть. Видок у меня, наверное, был тот еще, потому что охрана смотрела на меня странно. Женька днем отсутствовал, появлялся поздно, и ко мне не заходил. Так как из дома меня никто не гнал, несмотря на то, что я выздоровела, я начала думать, что он опять хочет втравить меня в какую-то историю. Но он молчал, и я продолжала жить у него. В один из вечеров я привычно лежала в сумерках на кровати, когда открылась дверь и следом щелкнул выключатель. Сощурившись, я увидела Женьку с Вадимом. Весьма растерялась, а Женька ухмыльнулся.

– Вот она лежит, маскируется под труп.

– Что происходит? – нахмурилась я, не зная, чего ждать от жизни.

– Можно поболтать? – весело спросил Вадим. Несмотря на то, что несколько дней назад я даже думать себе запретила о той истории, я кивнула. Женька, усмехнувшись, покинул нас, прикрыв дверь, Вадим расположился в кресле.

– Что ты ему сказал? – спросила я, садясь на кровати.

– Что чувствую себя виноватым из-за того, что допустил твое избиение, – хмыкнул он, но продолжил серьезно, – Миронов в курсе, что чемодан с наркотой ты мне отдала. Как ты?

– Нормально. Только не понимаю, что происходит.

– Хочешь объясню? – усмехнулся он, а я не знала, хочу или нет, боялась услышать что-нибудь, чего не хотела слышать. – После твоего побега Глеб просто сдурел. Я ему сказал, что уснул, а ты сбежала, и я не понял, как это случилось. Он-то уже и фирму свою переписал на Миронова и бабки за наркоту отдал. Орал, конечно, дико, но сделать ничего не смог. Я не под его контролем, и вроде как не виноват, потому что не обязан был за тобой смотреть. В общем, орать можно было долго, но ему не до того было, нужно же тебя найти. Всю ночь катался с ребятками по городу в тайной надежде, что тебя встретит. А на следующий день ему кто-то позвонил, – тут Вадим подмигнул мне, но я сидела спокойно, пережив уже все эти мысли несколько дней назад, – намекнули, где тебя искать. Дальше дело за малым. Поймали, привезли в дом этот. Глеб-то мечтал тебя сразу изувечить, но я отговаривал, тянул время, пока Миронов подтянется.

– Что? – уставилась я на него.

– А ты думала, он на тебя с неба свалился? – хмыкнул снова Вадим, – нет, я с ним сразу связался, как рюкзак на вокзале забрал.

– Он знает обо мне правду?

– Нет. Я делал вид, что сам ничего толком не понимаю. Сказал, что проблемы у Глеба с головой на почве баб, а ты стала последней каплей. В общем, я с Мироновым договорился…

– Вести дела в обход Глеба.

– Именно. Я ему сообщил, что мы тебя нашли, как только мы приехали на квартиру. Он стал думать, что делать, но тут Глеб совсем сдурел, узнав правду о тебе, и поперся тебя выкупать. Так как с него Миронов получил немало, то с меня ничего не взял. Но сделка состоялась, то есть мы с ним посчитали, что первая партия куплена за деньги Глеба. Он парень мозговитый, явно понял, что и так наварился немало: фирма, бабки и ты.

– Я? – насторожилась я, – что это значит?

– Думаешь, Миронов тебя вот так легко продал?

– Разве нет?

– Подумай хорошенько, Ликушка. От Глеба он все равно бы избавился, потому что на тот момент уже было ясно: ты достанешься только одному из них. Глеб просто помешанный был, а вот какие чувства двигали Мироновым, поди разберись. Раз уж он мне велел тебя беречь, чего я, каюсь, не сделал, как зеницу ока, искал тебя по всему городу…

– Намекаешь, что он в меня влюблен? – не выдержала я и усмехнулась.

– Я ни на что не намекаю. Просто говорю то, что приметил. Может, он и не влюблен, кто его знает, что у него на уме. Но ведь когда я ему сообщил, что мы тебя поймали на вокзале, он сразу приехал и Глеба убил. Здорово, правда?

Вопрос прозвучал с издевкой, я пробормотала:

– Да, здорово.

– И я так подумал. А ты случайно не знаешь, кто помог Глебу тебя найти? – я промолчала, он насмешливо продолжил, – конечно, знаешь. Ума, я смотрю, у тебя не прибавилось.

– Меня же по голове били, – пошутила я, и Вадим рассмеялся, но потом снова посерьезнел.

– Скажи хоть, ждать мне гостей по возвращении домой?

– Я ничего про тебя не говорила.

Он покивал, потом залез в карман и вытащил оттуда две пачки денег и паспорт, передал мне.

– Нашел у тебя в рюкзаке, – пояснил он, – решил, что Миронову ни к чему об этом знать.

– Спасибо, – прошептала я, пряча глаза. Вадим направился к дверям, уже взявшись за ручку, остановился и обернулся.

– А хорошо придумано, да? – сказал задумчиво, – выманить сюда Глеба, а тут ты. Сначала сунуть тебя одному, потом другому, чтобы все смешать: и бизнес, и личное. Смешать так, чтобы выбора вроде как не осталось. А когда Глеб умрет, убитый чужой рукой, не останется никого заинтересованного в той истории. Главное, копать будет некому. – Немного посверлив меня взглядом, он спросил, – и как? Принесло тебе это счастье?

– Не очень, – мотнула я головой.

– Я так и думал, – кивнул он и ушел. То, что Вадим обо всем догадался, меня не удивило. Зато стало открытием, что Женьке обо мне сообщил именно он. И сообщал все это время. Знал ли об этом Марк? Я почему-то подумала, что знал. А еще я подумала, что Марк и про Вадима знал, не мог не знать. Он точно видел водителя Потапова-старшего и узнал его здесь. Единственное, что он не догадывается о том, что Вадим до многого додумался, и это хорошо. Женька тоже там чего-то надумал, и мне оставалось только надеяться на то, что ничего серьезного. С его ко мне чувствами Вадим, конечно, дал маху. Женька далеко не дурак, это я поняла давно. И он, вполне возможно, тоже все это время играл в свою игру. Разглядев в Вадиме куда более выгодного партнера, решил избавиться от Глеба, вот и обставил все таким образом, как будто в деле замешана девушка. Ему же и впрямь пришлось убить Глеба, чтобы спасти меня. Только перед этим он получил задарма солидную фирму и внушительную сумму денег. Вот и вся любовь.

Тут моим очам явился сам Женька. Прошел и сел на место Вадима. Благо, я успела сунуть документы и деньги под подушку.

– Что думаешь делать? – поинтересовался у меня.

– Не знаю. А что могу?

– Все, что захочешь. Ты свободна.

– Свободна?

– Ага. Как ветер. Выглядишь ты хорошо, синяки прошли, так что…

– А ты меня тут держал, чтобы вылечить? – удивилась я.

– Тебе, конечно, слабо верится в такое благородство? Зря. В конце концов, я тебя втравил в эту историю, пострадала ты тоже из-за меня, хотя и я натерпелся немало из-за твоих внезапных действий. Но я решил зла на тебя не держать. С Глебом кончено, бояться тебе нечего, думаю, Вадим рассказал, что к чему. Но есть еще кое-что.

– Что?

– Когда тебя в первый раз привезли ко мне, ты тоже вляпалась в какую-то историю. Вроде как по глупости. Олег рассказал, что ты помогла сбежать какому-то типу, который очень важен моему отцу. Мне нужны подробности.

Я решила, что зла не будет, и рассказала историю встречи с Катей и поисков ее возлюбленного.

– А вены ты из-за чего резала?

– Поняла, что не могу все это выдержать, – зло ответила я, он покладисто кивнул, чем еще больше разозлил.

– Почему же ты не сбежала вместе с этой парочкой?

– Куда?

– И то верно. А Мишу этого ты никогда до этого не видела?

– Нет.

– Примерно это я и ожидал услышать, – снова кивнул он, и я опять разозлилась. Он так говорил, как будто ясно давал понять, что не верит мне, – насчет этого не переживай, с отцом я поговорил, и Олег тоже, объяснили, что ты по доброте душевной и слабоумию врожденному полезла помогать, и сама ничего не знаешь.

– Спасибо. А что с Антоном?

– Это кто?

– Мой начальник с завода.

– А что с ним? Мы его догнали, расспросили, что к чему. Он сказал, что ты попросила укрытия, а больше ничего не знает. Побежал потому, что испугался твоих криков. Да его даже не поколотили. И возможно, зря, – продолжил он вдруг таким тоном, словно его озарило, – время было явно нерабочее, он откуда-то шел, причем не со службы, одет был неподходяще. И почему он был пешком? Детка, – развеселился Женька, – не он ли наркоту на вокзал снес? А мы тоже молодцы, не обратили внимания. Куда там, когда тебя какой-то тип из-под носа увел. Кстати, это самое интересное. Кто он? Только давай без этих сказок о неизвестном парне, которые ты плела Потапову. Мне нужна правда.

Немного подумав, я сказала:

– Это был Миша.

– Тот самый?

– Да, – кивнула я, – с завода они убежали недалеко. Катя вроде как за меня переживала, и Миша обещал помочь. Ей обещал. Потому старался приглядывать за ситуацией. Когда решил, что мне нужна помощь, оказал ее.

– И куда отвез?

– Думаешь, он там сидит и тебя ждет? – съязвила я, но Женька меня не услышал.

– Адрес.

Я рассказала все, что знала о деревне и расположении дома. Внимательно выслушав, он спросил:

– Что дальше?

– Я решила вернуться в город и нарвалась на Глеба.

– Потапов тебя оставил с Вадимом, и тот тебя отпустил. Ты вернулась в тот дом?

– Да. Я не знала, что еще делать. Миша был там. Мне не обрадовался, но разрешил переночевать. Утром я уехала.

Женька немного подумал и вышел, но быстро вернулся.

– Собирайся, съездим к отцу.

Я и так была одета. Мария отстирала мои вещи, а другого у меня ничего не было. Ехать было недалеко. Женька жил на тихой улочке в центре города, где, в основном, разместились дома успешных и не всегда честных людей, скопивших весомый капитал. Улочка была зеленой и спокойной, а буквально в пяти минутах бурлил жизнью центр. Миронов-старший жил в большой двухуровневой квартире неподалеку.

– Отца не бойся, – сказал Женька, когда мы уже подъезжали, – характер у него крутой, но за зря он не тронет.

Миронов сидел в кабинете, на встречу нам поднялся и даже улыбнулся. Они пожали с Женькой руки, на меня он посмотрел с интересом.

– Это Аня, а это Станислав Игоревич, – представил он нас, и Миронов даже пожал мне руку, после чего указал на диван.

– Анна, – сказал он, – для начала прошу прощения за все случившееся с вами по моей вине.

– Ничего страшного.

– И тем не менее. Ситуация неприятная. Как вы понимаете, меня интересует Михаил. Женя рассказал мне, что к чему, но я хочу услышать все от вас.

Я снова рассказала всю историю от встречи с Катей до момента освобождения, а также о том, что он помог мне, спрятав в доме в деревне.

– Зачем вы вообще принялись помогать ему? – удивился Миронов.

– Я помогала не ему, а Кате. Мне стало жаль ее.

– Отец, – влез Женька, – пойми, ей надо сунуться в каждое дело и помочь каждому нуждающемуся.

– Хорошо, – кивнул Миронов, немного подумав, – я прошу вас забыть обо всем случившемся. Конечно, это не в моих правилах, но Женя очень просил, и я… Единственное, о чем я вас еще прошу: если вдруг вы узнаете что-либо о Михаиле или его девушке, вы сразу же сообщите мне.

– Хорошо, – кивнула я, Миронов протянул мне свою визитку. На этом аудиенция была закончена. Мы с Женькой вернулись в машину, и он поинтересовался:

– Куда тебя отвезти? – я взглянула на него, он закатил глаза, – чего смотришь? Можно подумать, я тебя у себя дома силой держал или к кровати привязывал? Ты там сама жила. Хочешь, можешь еще пожить, все равно сидишь в комнате целыми днями.

Немного подумав, я сказала:

– Отвези меня домой.

Деньги и паспорт я взяла с собой, завернув их в спортивную кофту и положив ее в пакет, так что причин возвращаться к Женьке не было. По дороге мы все больше молчали, он размышлял о своем, а у меня в голове крутилась только одна мысль:

«Неужели, все? Вот так просто, в один миг все закончилось»?

Возле моего подъезда Женька остановился, порылся и вытащил ключи.

– Ребята обзавелись, когда караулили тебя, – усмехнулся он, бросив их мне на колени, – думаю, тебе они пригодятся.

– Спасибо тебе, – сказала я, он криво ухмыльнулся, и я вылезла из машины. Быстро зашла в подъезд, поднявшись на свой этаж, с замиранием вставила ключ в замочную скважину. Сколько я тут не была? Не так уж и долго, а кажется, целую вечность. Оказавшись в прихожей, я по инерции заглянула в комнаты и никого не обнаружила. Выглянув в окно, увидела пустую улицу, Женька уехал. Я прошла в комнату и легла на диван, уставившись в потолок.

– Ты свободна, – сказала вслух, пробуя эти слова на вкус. Я, действительно, освободилась от истории с Женькой, Глебом и даже в какой-то степени с его отцом. Миронов-старший обещал оставить меня в покое. Значит, все, я вольна делать, что хочу.

– А что я хочу? – вздохнула я, поднимаясь и проходя в ванную. Я не хотела ничего, только забыть все произошедшее, как страшный сон. По-хорошему, надо было позвонить Роберту, Олегу, Антону, но у меня не было на это сил. Я понимала, что не хочу опять рассказывать обо всем произошедшем, не хочу даже вспоминать. Но понимала также, что пока я живу здесь, на меня так и будет давить вся эта история.

– Надо встретиться со всеми, потом уехать, – решила я, но вместо этого легла на диван. Так прошло два дня. Я покидала диван, только чтобы перекусить и выпить кофе. Пялилась в потолок, крутила в голове обрывки мыслей. На третий день появился Женька. Как цивилизованный, позвонил в дверь. Сначала я не хотела открывать, но потом все-таки открыла, а то подумает, что меня опять куда-то увезли. Вернулась на диван, а он замер на пороге комнаты, опираясь на дверной косяк.

– Весело проводишь время, – заметил, немного посмотрев на меня.

– Ты зачем пришел? – не очень вежливо спросила я. Он кинул на диван мой телефон и паспорт.

– Олег передал. Номер твой восстановлен, так что можешь пользоваться.

– Спасибо, – кивнула я, даже не посмотрев на него.

– Олег спрашивал, можно ли встретиться с тобой. Я сказал, что ты уже два дня у себя, так что жди в гости. Я пошел, а ты веселись дальше.

Женька ушел, дверь за ним я закрыла через некоторое время. Мобильный включать не стала, потому что никого слышать пока не желала. Итак, теперь у меня есть мой паспорт, тоже, кстати, не настоящий, и паспорт Кати. Бежать лучше с ее, но и мой может пригодиться. Деньги тоже есть, так что проблем возникнуть не должно. Осталось немного прийти в себя, и можно отправляться в путь. Я твердо решила уехать, оставаться здесь для меня не было возможности: Женька будет крутиться рядом, Олег, я буду постоянно вспоминать всю эту историю, и Марка с Катей… Лучше уехать и снова вычеркнуть все из своей памяти. Здесь же все слишком напоминает о случившемся.

Олег появился на следующий день, долго звонил в дверь, словно знал, что я не хочу открывать. Я все-таки впустила его.

– Привет, – немного смущенно сказал он.

– Привет.

– Зайти можно?

– Проходи, – посторонившись, я прошла в кухню, он следом за мной. Я включила чайник, и мы сели за стол друг напротив друга. Немного помолчали, потом Олег вытащил пистолет и положил его на стол. Я его сразу узнала и уставилась на Олега.

– Ребята не додумались обыскать твою сумку, – негромко сказал он, – чтобы объяснить Миронову ошибку, я полез за твоим паспортом и обнаружил пистолет. В общей суматохе никто не приметил, как я забрал его. Паспорт тоже забрал, но отдал Женьке вместе с телефоном.

– Он вернул, – кивнула я.

– Я немного покопался в пушке, – продолжил он, – но ничего не нашел. Но даже если бы нашел… Не уверен, что хочу знать правду. Так что можешь считать, что пистолета никто не видел.

– Я очень благодарна тебе. За все. Если бы не ты…

– Не стоит, – махнул он рукой, поднимаясь, – Женька сказал, что ты вернулась пару дней назад, думаю, тебе нужно какое-то время, чтобы отдохнуть. Если захочешь встретиться – звони, буду рад.

– Хорошо, – кивнула я и проводила его. Вернувшись в кухню, некоторое время пялилась на пистолет. Пожалуй, стоит взять его с собой, а пока убрать на место. Спрятав его в плиту, я прошла в комнату и включила телефон. Раз уж Олег меня навестил, пора бы встретиться и с остальными. Сначала я позвонила Антону, он мне обрадовался, и мы сговорились увидеться через пару дней. Оставался Роберт. С ним начинать телефонный разговор не хотелось, лучше сразу встретиться лицом к лицу. По идее, он сейчас должен быть на работе, так что можно скататься туда, вызвать его на обед и поговорить. Я помылась, чтобы как-то взбодриться, выудила из шкафа новую футболку, нашла сумку. Чуть позже я уже спускалась по лестнице вниз. Открыла дверь и замерла, вдыхая теплый воздух. Было самое настоящее лето, и в голове вдруг мелькнула мысль, что я уеду, и все наладится. Все у меня получится. Я улыбнулась этим мыслям и направилась из двора, заметив развязанный шнурок, наклонилась. В этот момент что-то просвистело над моей головой, и, повинуясь очередному рефлексу, я откатилась за ближайшую машину и снова вернулась в прошлое, как будто у меня расстегнулась застежка, я нагнулась, и пуля пролетела мимо. Пуля? Эта мысль не просто вернула меня к реальности, а заставила обострить все чувства. Быстро завязав шнурок, я огляделась. Стреляли явно из дома напротив, попытку не повторить, потому что из-за машины ему меня не достать. Тем не менее, пока я сижу тут, он может быстренько поменять место дислокации. Нужно на что-то решаться. Я вытащила из сумки телефон и набрала номер Роберта. Он явно не поверил, что это я, но, поняв, очень разволновался, однако указания выслушал и обещал выполнить. Я аккуратно выглянула из-за машины и тут же чуть не схлопотала пулю. Чертыхнувшись, затаилась. Значит, мой стрелок не оставил своих попыток. Я пропала, а он терпеливо решил дождаться меня, не сумев разыскать. Я решила, что сидеть на месте нельзя, нужно двигаться, чтобы он следил за мной, не меняя места. А то пока я тут сижу, стрелок застрелит меня с другой позиции. Я быстро перекатилась к соседней машине, перемещаясь в сторону гаражей. Пришлось рискнуть и снова выглянуть, пуля чуть не пробила машине угол багажника. Развлекаясь таким образом, я дождалась появления Роберта. На удивление, за эти двадцать минут во дворе не появилось ни одного человека. Роберт не спеша въехал во двор, остановился и быстро пересел на пассажирское сиденье, распахнув дверь водителя. Выдохнув, я сделала скачок в его сторону и оказалась на водительском месте.

– Пригнись, – рявкнула ему и сама поступила также. Стекло с моей стороны разлетелось вдребезги, а я рванула на полной скорости в соседний двор. Оказавшись за домом, выпрямилась и поспешила выехать на главную дорогу. Роберт тоже выпрямился и пристегнул ремень безопасности, правда, не с первого раза. Ехали мы на приличной скорости, покосившись на спидометр, он спросил:

– Что происходит, Аня?

– Помнишь, я просила тебя достать дела убитых? Тех, которых застрелили ни с того, ни с сего. Ты их достал?

Он неуверенно кивнул.

– Они в офисе.

Я тоже кивнула и повела машину в сторону офиса, рукой отломав осколки стекла со своей стороны, чтобы не привлекать лишнего внимания окружающих.

– Аня, ты должна объяснить мне, что случилось. Тебя искало множество людей, и не все из них были… как бы это сказать…

– Я поняла. Если в двух словах, Катя втянула меня в плохую историю, пришлось какое-то время скрываться, но все закончилось хорошо.

– Хорошо? – вздернул он брови.

– Если ты о том, что происходит сейчас, так это другое. Думаю, меня пытается убить все тот же стрелок, что стрелял на остановке.

– О Господи, – пробормотал он, – тебе нужна охрана…

– Мне нужны дела убитых. А охрана ничего не сможет сделать против парня с оптикой.

В офис мы прошли вместе. Народ моим появлением был просто поражен, все останавливались и смотрели вслед, пока я упорно тащила Роберта по коридору. Оказавшись в его кабинете, я заперла дверь и села в угол подальше от окна. Роберт нервно покосился в ту сторону, быстро открыл сейф и передал мне картонную папку. Сам устроился неподалеку, подкатив свое кресло. Вопросов не задавал, видя, что я погрузилась в бумаги.

Итак, за один месяц произошло четыре убийства, если не считать покушения на меня и смерти мужчины, стоявшего сзади. Первым убит парень двадцати семи лет, автомеханик. Застрелили его неподалеку от работы, пока он шел на обед. Вторым убит дядечка пятидесяти лет, охранник в магазине игрушек. Убит после смены возле магазина. Третьим стал парень тридцати лет, менеджер по продаже кулеров. Убит возле собственного дома. Последней была женщина сорока двух лет, билетерша в театральной кассе, убита также возле своего дома, возвращалась с работы. Кроме способа убийства и оружия связи между убитыми никакой. Потом он попытался убить меня, дважды у него не вышло, и он вместо того, чтобы переключиться на других, усердно выжидает. Боится, что я пойму, кто он?

– Пока меня не было, больше никого не убили? – подняла я голову.

– Нет. По крайней мере, по телевизору такого не сообщали. Если надо, я попробую узнать у следователя.

– Полиция меня тоже ищет?

– Конечно. Вызывали тебя повесткой, потом связались со мной, раз уж я сам постоянно им звонил. Я рассказал, что ты пропала, написал заявление, они подали тебя в розыск.

Отлично, теперь еще ментам объясняй, где я пропадала все это время. Я переписала на лист нужные данные по убийствам и сунула его в сумку.

– Аня, – снова начал Роберт, – расследовать самой эти преступления опасно, за тобой следит какой-то псих, разгуливать одной по городу…

– Роберт, – перебила я, – я все понимаю. Даже лучше, чем ты можешь себе представить. Послушай меня: сейчас мне надо уехать, я не знаю, когда вернусь. Но хочу, чтобы ты знал: я благодарна тебе за твою поддержку все эти годы. Если бы не ты, мне бы пришлось худо. Но я не имею право подставлять тебя под удар, так же, как не имела права мешать твоей личной жизни. Я пока не знаю, сможем ли мы увидеться, но ты должен пообещать мне, что будешь жить нормально.

– Ты хочешь сбежать?

– Не знаю. Но такой вариант возможен.

– Я понял тебя. Но мы можем остаться друзьями?

– Конечно. Но это все потом, сейчас мне надо идти.

Я быстро обняла его и покинула кабинет.

– Анна Сергеевна, – тут же бросился ко мне Кирилл, но я только отмахнулась.

– Кирилл, не сейчас. У меня слишком много дел.

Здание офиса я покинула через пожарный выход. Осмотревшись, ринулась к кустам. Никто по мне не стрелял. Приободрившись, я потрусила к остановке и поехала по ближайшему адресу. Можно было позвонить Женьке, но я поостереглась. Если стрелок вовсе не так прост, и на самом деле главной его целью являюсь я, он может быть связан с Марком. Если Женька решит мне помочь и докопается до чего-нибудь эдакого… Этого мне не хотелось.

Ближайшим адресом оказался дом охранника из магазина игрушек. На звонок в дверь открыла невысокая ухоженная женщина лет пятидесяти. Одета небогато, но опрятно. На меня посмотрела с непониманием.

– Добрый день, – улыбнулась я, – мне нужно поговорить с вами о смерти вашего мужа.

– Вы из полиции?

– Не совсем. Нет. Понимаете, в меня тоже стреляли, и следователь убежден в том, что это был один человек.

– Точно, я видела вас в новостях, – узнала она меня, – и что вы хотите?

– Я хочу найти убийцу. – Она только открыла рот, потому я продолжила, – могу я с вами поговорить?

Некоторое время поразмышляв, женщина ответила вроде бы с неохотой:

– Заходи в кухню. Только разуйся.

Я провела у нее около получаса, но поняла, что это пустышка, почти сразу. Задала кучу вопросов о его работе, жизни, семье, увлечениях, последних днях, но ничего не узнала, хотя женщина говорила много и подробно. Раздосадованная, я покинула дом и направилась к автомеханику. Прописка у него была неместная, и я поехала для начала на место его работы. Оказалось, там тоже о нем ничего не знали: парень устроился к ним за два дня до убийства. Меня это только приободрило. Мужчина покидает свой город, переезжает в другой, и его тут же убивают. Вполне могло быть за что. Я решила смотаться в соседнюю область, чтобы проверить его место прописки. В его городе я была уже вечером, взяв у вокзала такси, назвала адрес. Таксист посмотрел с удивлением:

– А вам точно туда? Там жилых домов почти нет.

Я проверила адрес, оказалось, что туда, и мы поехали. Какое-то время петляли по улочкам, пока не выехали на довольно широкую улицу, по сторонам которой стояли полуразрушенные дома.

– Вот она, – кивнул водитель.

– И давно улица в таком состоянии?

– Да уж лет семь, наверное. Жильцов расселяют, но не так быстро, как надо было бы. Некоторые дома стоят еще, там люди живут. В разрушенных в основном наркоманы собираются. Какой номер?

– Восемь.

– Вон он, – кивнул водитель на полуразрушенный дом. Стены и крыша у него были, хотя в некоторых местах отсутствовали куски, и окон не было совсем.

– А может такое быть, что дом пришел в негодность, а жильцам не дали еще новые квартиры?

– В нашей стране может быть все. Смотреть пойдете? Я могу подождать.

– Нет, не пойду. Отвезите меня в какую-нибудь гостиницу. Только недорогую.

Привез он меня в гостиницу с названием «Людмила». Она радовала глаз осыпавшейся штукатуркой, но внутри оказалась вполне приличной. Я заплатила за самый дешевый номер, потому что денег с собой у меня было немного, после чего меня отвели в маленькую комнатушку с обшарпанной советской мебелью. Я закурила в окно, думая о парне. Он казался мне все более занятным экземпляром. Прописка в разрушенном доме очень напоминала мою: правда, у меня дома уже в принципе не было. Снесли примерно через месяц после моего появления в городе. Когда-то это был детский дом, в котором я якобы выросла. За пять лет я даже умудрилась аккуратно поднять документацию, и там, действительно, обнаружилась Иванова Анна Сергеевна. Правда, жила в детдоме она до 18 лет, и дальнейшая ее судьба была мне неизвестна. Если особенно не копать, можно поверить в то, что та девочка – я. Так как я жила довольно уединенно и обособленно, копать никому в голову не приходило.

Остаток дня я просидела в парке, решив, на всякий случай, не мелькать. Телефон отключила, еще находясь в офисе Роберта, так что вызвонить меня тоже никто не сможет. Не стоит давать шанс себя отследить, к тому же киллеру, который три раза потерпел неудачу в попытке моего убийства.

Утром я направилась в паспортный стол, надеясь узнать что-нибудь об этом парне. Возможно, он, действительно, был прописан в том доме, но его переселили в другой, и он не успел поменять документы. Принимал меня довольно толстый усатый мужик, и к истории моей отнесся без интереса. Я же увлеченно плела о любви и парне, который вдруг исчез, в то время, как я не успела осчастливить его тем, что беременна. Мужик, выслушав все это с большой неохотой, вздохнул с сожалением, явно направленным на себя.

– И что ты от меня хочешь? – спросил недовольно.

– Он мне сказал, что тут живет, даже адрес свой дал, – слезливо объяснила я, – я приехала, а там никаких домов, одни развалины.

– И ты думаешь, что если найдешь его, он на тебе тут же женится?

– Конечно! Он меня любит, я знаю! Помогите мне, пожалуйста, я могу заплатить!

Мужик покачал головой и снова вздохнул:

– Ты хоть его фамилию знаешь?

Я закивала.

– Поляков. Виктор Александрович.

Мужик о чем-то задумался, потом опомнился и начал вводить данные в базу.

– А познакомились вы с ним где? – спросил меня.

– В моем городе, – я не стала врать и назвала место своего проживания.

– И ты сюда за ним потащилась?

– А как же? Я же беременная.

– Вот ума-то нет… Есть твой Поляков, и адрес есть. Ну да, там у нас дома под снос. Он или паспорт не поменял, или просто уехал куда.

– А можно это как-то узнать?

Немного подумав, он снова нехотя вздохнул.

– Попробую. Ты где остановилась?

– В гостинице «Людмила».

– Ясно. Оставь мне свой телефон, если что узнаю, позвоню.

– У меня нет телефона, – снова всплакнула я, – на автобусной станции вытащили из кармана. Я вам телефон гостиницы оставлю, хорошо? Вы позвоните, и меня спросите. Иванова Анна я.

Он записал данные на бумажке, и я покинула его кабинет. Устроилась на скамейке неподалеку и стала думать. В гостиницу я изначально не собиралась возвращаться, боясь, что меня по ней выследят. Но теперь придется заглянуть вечерком, чтобы узнать, не звонил ли мне кто. Что делать дальше, я не знала. Да, парень реально существовал по этому адресу, но это мог быть вообще чужой паспорт, который убитый парень у кого-то стянул, например. Оставалось только надеяться, что менту удастся что-то вынюхать. Некоторое время я сидела на скамейке, пока моим глазам не предстал сам этот мент. Он вышел из отделения и прошел немного вперед, к дороге, я по инерции проводила его взглядом. Тут из-за поворота выехал черный «БМВ», притормозил, и мент загрузился в него. Машина проехала чуть вперед и замерла у обочины. Я не могла видеть того, что происходит в машине, но происходящее меня почему-то заинтересовало. Аккуратно я юркнула за скамейку, благо, она была окружена кустами, и стала ждать. Прошло минут пять, и я подумала, что мент от меня никуда не денется, а вот если он решил настучать кому-то о моем визите и интересе к Полякову, то интересующегося неплохо было бы проводить. Конечно, это все вилами по воде, у ментов сто дел на один день, он вообще мог уже про меня забыть, но я решила проверить свою догадку, раз уж все равно идей у меня не было. Пролезла кусты насквозь, вылезая с другой стороны, и поспешила к стоянке такси. Мне повезло, за рулем оказался вчерашний водитель.

– Привет, – подмигнул он мне, – неожиданная встреча. Ищешь своего человека?

– Вроде того. У меня к вам предложение на тысячу рублей поверх тарифа. Видите, кусок «БМВ» торчит из-за угла? Нужно за ним проследить.

– Неужто нашла, кого искала?

– Пока не знаю. Возьметесь?

– А чего нет?

– Только нужно, чтобы он нас не заметил.

Я сразу протянула ему тысячу рублей, он спрятал ее в карман. Тут как раз «БМВ» тронулся с места, и мы пристроились за ним на расстоянии. Проехали центр и двинули в сторону области. Вскоре «БМВ» выехал на дорогу, окруженную то ли лесом, то ли парком, набрал скорость, а мой водитель, наоборот, сбавил.

– Вы чего? – нахмурилась я.

– Эта дорога ведет в дачный поселок, – объяснил он, – и упирается в озеро. Съехать с нее ему просто некуда, а гнать за ним небезопасно, здесь он нас приметить может. Сейчас не спеша доедем и вызнаем, где он остановился.

Я порадовалась тому, что мне попался именно этот водитель, свое дело он знает отлично. В поселок мы приехали минут через десять. Он был разделен пригорком на две части: первая небогатая, со старыми домиками еще послевоенной постройки; вторая пестрила добротными особняками за высокими заборами. Упиралась дорога в озеро, как и сказал водитель. Он, кстати, притормозил возле мальчишки, едущего на велосипеде.

– Эй, – позвал того, и тот тоже притормозил, – подскажи, в каком доме живет мужчина, у него черный «БМВ» еще.

Парнишка ловко удерживал равновесие, так и не спустив ноги на землю. На вопрос ответил сразу:

– В двенадцатом. А зачем он вам?

– Да вот девушку к нему везу, адрес запамятовала. Ну бывай, – он махнул рукой и поехал вперед.

– Остановите около восьмого, – попросила я, и он затормозил, – спасибо. Здорово справились.

– И тебе того же желаю, – подмигнул он мне, принимая деньги по тарифу, – если что, звони, вот мой номер.

Он сунул мне бумажку с телефоном, я спрятала ее в сумку и вылезла из машины. Он уехал, а я стояла в сторонке, размышляя, как поступить. Двенадцатый дом был окружен высоким забором, а деревьев вокруг не наблюдалось. Тут открылась калитка восьмого дома, и из нее показалась худощавая женщина лет сорока. По внешнему виду я решила, что это домработница, и тут же улыбнулась ей. Она приостановилась.

– Добрый день, – начала я, – я ищу работу уборщицей, подумала зайти в этот поселок. Может, вы знаете, есть тут вакансии?

Женщина окинула меня взглядом, но так как внешним видом я не блещу, она, видимо, удовлетворилась увиденным.

– В десятом доме кого-то искали, но точно не знаю. Зайдите, уточните.

– Спасибо вам, – обрадовалась я, она мне кивнула, и я направилась к десятому дому. Возле калитки висел домофон и камера наблюдения, я нажала кнопку и стала ждать.

– Вы к кому? – раздался не очень вежливый мужской голос.

– Я по поводу работы, – выдала я лучшую улыбку. Через несколько мгновений домофон пискнул, я потянула калитку и вошла внутрь. Забор десятого и двенадцатого дома стояли практически вплотную, а во дворе возле него росло раскидистое дерево. Да уж, планы у меня просто грандиозные. Вот смеха-то будет, если окажется, что этот человек вообще не причастен к моему делу. На пороге дома у распахнутой двери стоял тучный мужчина характерной внешности, его профессия как-то сразу не вызывала вопросов. Окинув мня весьма пошлым взглядом, он спросил уже дружелюбней:

– Ты, значит, работу ищешь?

– Да, – кивнула я.

– Мне нужен человек, который будет следить за двором.

Я кивнула, тут зазвонил домофон. Мужик снял трубку, быстро ответив, открыл дверь. Обернувшись, я увидела идущего по двору мужчину лет тридцати пяти. Светлые волосы зачесаны назад, одет в рубашку и джинсы, явно дорогие. Он неспешно шел к дому, а я почувствовала, как изменилось настроение хозяина, он явно замаялся. Мужчина приблизился, окинул меня взглядом и перевел его на моего предполагаемого работодателя.

– Девчонка работу ищет, – тут же ответил тот, из чего я сделала вывод, что мужчина явно выше его рангом.

– И какую работу ты ей предлагаешь? – насмешливо спросил он.

– Ничего такого, – зачем-то сказал тот, продолжая маяться, – мне садовник нужен.

– Садовник профессия непростая, тут навыки нужны. Они у тебя есть?

Этот вопрос он адресовал мне. Я неохотно покачала головой.

– Не печалься, – усмехнулся он, – я как раз думал домработницу нанять, если хочешь, иди ко мне работать.

– А вы где живете? – задала я вопрос.

– В соседнем доме.

– Наверное, так лучше будет, – влез мужик, явно пытаясь умаслить своего знакомого, – мне садовник нужен, а если у тебя опыта нет…

– Что скажешь? – обратился ко мне второй.

– Я бы взглянула на дом.

– Тогда пошли.

Он развернулся, снова сунув руки в карманы, и направился к выходу. Я следом за ним.

– А чего заходил? – сказал вслед мужик, но он только махнул рукой. Мы прошли к двенадцатому дому, и вскоре я стояла в большом холле, думая о том, что явно вляпалась в очередную историю. И вообще, никто не знает, что я здесь, никто меня не найдет, а я так смело разгуливаю по чужим участкам с непонятными мужчинами.

– Меня зовут Сергей, – сказал мужчина, поманив рукой на второй этаж.

– Я Анна.

– Вот что, Анна, работы тут много, но я появляюсь здесь нерегулярно, так что думаю, одного раза в неделю будет достаточно.

Мы прошлись по второму этажу, а когда спускались вниз, он тормознул и прижал меня к перилам лестницы.

– Скажи, – спросил с усмешкой, – в твои планы входит только уборка?

– Да, – ответила я, испытывая неловкость.

– Хорошо.

Он быстро преодолел оставшиеся ступеньки и сел на диван в холле. Спустившись, я села рядом.

– Ладно, это все очень весело, – сказал Сергей, – но поваляли дурака и хватит. Ты ищешь Полякова. Мент тебя хорошо описал, так что я узнал тебя сразу. Можешь молчать, а можешь рассказать, зачем, и мы объединим усилия, потому что я тоже его ищу.

Немного подумав, я кивнула:

– Давайте объединим.

– Отлично. Расскажи, зачем он тебе нужен?

– Сначала вы.

Сергей рассмеялся, качая головой.

– Смело. Хорошо, сначала я. Поляков твой кинул меня на крупную сумму и сбежал. Найти его пока не удается, поэтому твое появление меня весьма заинтересовало.

– Когда он сбежал?

– Около двух месяцев назад.

– И вы ищите его, чтобы вернуть свои деньги?

– Ищу, души не чаю, как хочу найти.

Я прикинула и решила, что он говорит правду. Убивать ему не имело смысла, пока парень не вернул деньги.

– Не найдете вы своего Полякова, – вздохнула я.

– Почему? – нахмурился Сергей.

– Убили его около месяца назад.

– Подробности, – потребовал он, и я рассказала правду, чтобы сразу объяснить и свой интерес. Он выслушал меня внимательно и задумался.

– Считаешь, киллер таким образом скрывает смерть кого-то одного?

– Такая мысль пришла мне в голову. Убить хотели кого-то конкретного, но так, чтобы его смерть не могла вывести на заказчика. И киллер, чтобы запутать, убил еще нескольких человек.

– И ты решила понять, кого он хотел убить?

– Да, – кивнула я, – боюсь, у меня не было другого выхода. Я стала для него опасна, раз уж он уже трижды стрелял в меня.

– Или ты и есть тот человек, которого он должен убить.

– В таком случае, я бы хотела знать, за что.

– А что менты?

– Ничего. Руками разводят. После второй попытки я некоторое время пряталась, но своих намерений он не оставил. Ментам на это плевать, им, главное, раскрываемость повысить.

– Невысокого ты мнения о власти.

– А вы высокого?

– Не наглей, – пригрозил Сергей, но добродушно.

– Не буду.

Он рассмеялся.

– Я тебе верю. И вот что скажу: это точно не Поляков. Он был мелкой сошкой, если бы от него решили избавиться, то пристрелили бы или прирезали в темном переулке. Никто не стал бы нанимать первоклассного стрелка, который к тому же будет замаскировывать свою деятельность. Так что с этим вариантом ты прогадала, но мне весьма помогла. Ты не знаешь, где он жил в твоем городе?

– В деле адреса не было, только место работы.

– Ничего, разберемся, – он поднялся, и я следом за ним, – время есть, почему бы не скататься к тебе? Могу подвезти.

– Давайте, – не стала я отказываться. По дороге Сергей несколько раз кому-то позвонил, и когда мы приехали в город, он уже имел на руках предполагаемый адрес Полякова.

– Не хочешь со мной прокатиться? – предложил мне. Я пожала плечами.

– Можно.

– Не боишься?

– А чего мне бояться?

Сергей усмехнулся и промолчал, зато всю дорогу до дома Полякова ко мне приглядывался. Взгляды его мне не нравились, но я делала вид, что попросту не замечаю их. Жил Поляков в спальном районе в типичной пятиэтажке.

– Я пойду первым, – сказал Сергей, шествуя к подъезду, – не думаю, что это опасно, но тем не менее, держись за мной.

Я спорить не стала. Квартира была на втором этаже. Сергей на всякий случай позвонил, но никто не открыл, и он достал отмычки. Я хмыкнула, он быстро открыл дверь, покосившись в мою сторону. Оказавшись внутри, я замерла у дверей, Сергей быстро прошелся по квартире и после поманил меня. Я села в комнате на старом продавленном диване, он начал обследовать большой шифоньер. Удача ждала его в конце. Он вытащил из шкафа большую спортивную сумку, расстегнул, и я увидела пачки банкнот.

– Вот идиот, – покачал Сергей головой, – даже не додумался деньги спрятать.

– Думаю, он просто не успел. В деле было сказано, что в его кармане нашли билет на автобус, он приехал в наш город и почти сразу его застрелили. Видимо, он снял квартиру, устроился на работу, и все…

– А куда менты смотрят?

– Все больше мимо. У них запросы месяцами выполняются, парень неместный, пока отправят бумажки в ваш город, пока ответ получат.

– Выходит, повезло. Ладно, пошли отсюда.

Мы вернулись в машину, и Сергей, вытащив из сумки две пачки, положил их мне на колени.

– Это еще зачем? – удивилась я.

– Вроде благодарности. Если бы не ты, я бы на него вышел только после ментов, и тогда мои деньги были бы утеряны.

– Я тут ни при чем.

– Бери-бери, – я убрала деньги в сумку, он усмехнулся, – ты не выглядишь человеком, который не нуждается в деньгах. Но радости я не вижу.

– Не в них счастье.

Снова усмехнувшись, Сергей спросил:

– Куда тебя отвезти?

Вопрос был весьма актуальный. Домой соваться даже не стоило, Роберт тоже отпадает, как и Олег, и Женька, и вообще, кто угодно. Киллер будет искать меня везде. Пожалуй, пока еще есть время, стоит скататься по одному из двух адресов. Дама не казалась мне перспективной, потому я выбрала парня.

– Высади меня в центре, – сказала я Сергею.

– Ты же понимаешь, что тебе опасно мелькать на улицах?

– Понимаю.

– Я могу помочь.

– Спасибо, не стоит.

Втягивать в свои проблемы еще одного человека категорически не хотелось. И так, каждый, кто со мной связывается, потом вляпывается в неприятности.

Мы уже подъезжали к центру, когда на повороте чуть не столкнулись с выезжающим автомобилем. Сергей резко затормозил, как и второй водитель, а я затосковала, потому что узнала Женькину машину. Он сам тут же выскочил на улицу, Сергей тоже полез из машины, а я склонила голову в надежде, что меня не заметят. Но везение было не на моей стороне. Мужчины начали что-то обсуждать, Женька ткнул пальцем в машину Сергея, и тут же нахмурился, отодвинул его самого, отчего тот остолбенел на мгновенье, и заглянул в салон.

Я бросила на него взгляд и отвернулась. Женька же быстро обошел машину, открыв дверь, вытащил меня за руку, я еле успела отстегнуть ремень безопасности.

– Не трогай ее, – возмутился Сергей, но Женька его перебил:

– Да ее надо высечь хорошенько. Где ты была? Почему отключила телефон?

– Вы знакомы? – удивился он.

– Еще как, – отозвался Женька, кидая на него взгляд. Ничего знакомого не увидел, потому, наверное, даже отпустил меня и спросил:

– Это кто?

– Сергей, – послушно сказала я.

– Сергей, – повторил Женька, – и откуда же он взялся?

– Какого черта происходит? – возмутился Сергей, но я выставила вперед руки.

– Все в порядке. Сергей, – повернулась я к нему, – это мой друг, я думаю, дальше я поеду с ним.

– Уверена?

– Да. Спасибо тебе.

Сергей смерил Женьку взглядом, но тот стоял, засунув руки в карманы, и только головой качал.

– Если тебе понадобится помощь, звони, – Сергей протянул свою визитку, и я сунула ее в сумку под насмешливым Женькиным взглядом. Кивнув на прощание, я направилась в Женькину машину, и он сам сел за руль и медленно отъехал. Некоторое время мы молчали, потом он спросил:

– Ты всерьез считаешь, что у меня нет других дел, как искать тебя по всему городу?

– Я не просила тебя об этом, – начала я, Женька резко тормознул, и я еле успела выставить вперед руки, так как не пристегнулась. Ехавшие сзади нас «Жигули» даже не думали высказывать недовольство.

– Голову бы тебе оторвать, – высказался Женька, трогаясь с места. Больше ни он, ни я не сказали ни слова за всю дорогу. Он привез меня в свой дом, и я сразу прошла в комнату, которую мысленно уже считала своей. Женька прошел следом и сел в кресло, а я на краю кровати.

– Я жду, – сказал он, и я, вздохнув, рассказала ему правду. Женька слушал меня, изредка возводя глаза к потолку, что, видимо, означало мольбу о терпении. Когда я закончила, он спросил:

– То есть вместо того, чтобы связаться, например, со мной, ты решила сама расследовать эти убийства?

– Я не хотела втягивать тебя в неприятности.

Женька снова закатил глаза.

– Иногда я сам жажду тебя пристрелить. Ты же должна была понимать, что я узнаю о перестрелке возле твоего дома и твоем исчезновении? Твой телефон молчит, этот придурковатый строитель мямлит какую-то чушь… Я уже не знаю, что и думать, и тут вижу тебя с каким-то парнем, спокойно разъезжающую по городу.

– Я не думала, что ты примешь мои проблемы близко к сердцу.

Женька на мгновенье сжал зубы.

– Лучше молчи, и давай сюда твой список.

Я вытащила из сумки листок и передала ему.

– Я не проверила двух последних.

Взяв листок, Женька стал кому-то звонить.

– Привет. Слушай, есть очень срочное дело… Надо найти информацию о нескольких людях… – Женька продиктовал данные всех четырех человек, – мне нужна любая возможная информация, включая домыслы и слухи… Спасибо, буду ждать.

Он повесил трубку и потер глаза рукой, выглядел он уставшим.

– У тебя какие-то проблемы? – Спросила я. – Ты выглядишь неважно.

– Что? – он явно не сразу услышал вопрос, думая о чем-то своем, – а… нет, проблем нет, но… кое-что неприятное есть.

– Я могу помочь?

– Вряд ли, – усмехнулся он, – есть хочешь?

– Не отказалась бы.

Мы пообедали, а потом выпили кофе. Я закурила, Женька вдруг спросил:

– Давно куришь?

– Лет пять.

Он кивнул, тут зазвонил его телефон, и он отвлекся на него. Говорил его собеседник долго, сначала Женька просто слушал, потом стал мрачнеть на глазах и явно что-то соображать у себя в голове. Я сидела, затаив дыхание. Наконец, он повесил трубку, но продолжал сидеть, молча и о чем-то думая.

– Что там? – не выдержала я. Он кинул на меня взгляд и вздохнул.

– Это просто наказание какое-то, – покачал он головой, снова беря телефон и набирая номер, – привет, пап, – заговорил в трубку, а я обратилась в слух, – есть одно дело, очень важное, касается человека по имени Максим Сушилин, он должен быть тебе знаком, – выслушав ответ, он сказал, – я сейчас подъеду.

– Что там? – смотрела я на него, он поднялся.

– Поехали.

– Я с места не сдвинусь, пока ты не объяснишь, что происходит.

Женька устало вздохнул.

– Слушай, я не должен тебе этого говорить, но… есть подозрение, что у этого Сушилина было что-то против моего отца. Отец метит в политики, и такое ему ни к чему, нужно было избавиться о парня быстро, но так, чтобы с ним не связали. Парень скрывался, и отцу пришлось нанять киллера. Чтобы запутать следствие, киллер пристрелил еще несколько человек за компанию. Эта информация рассказана мне под огромным секретом, так что даже пикнуть о ней не смей.

– Я поняла, – кивнула я, поднимаясь. Пока мы ехали в машине, в моей голове тоже закрутились мысли. Марк собирался выкупить компромат у какого-то знакомого парня, но того убили. Что, если Сушилин и был этим парнем? Я на мгновенье зажмурилась, поняв, что так оно, скорее всего, и было. У меня не было выбора с самого начала: я бы все равно пришла к Сушилину, а от него к Марку и Миронову. Киллер наблюдал развитие событий и мог сопоставить происходящее. Я стала дня него вдвойне опасна, потому что нить между ним и мной вдруг стала ощутимей. Я была косвенным, но путем к нему. И он не мог позволить остаться мне в живых.

Мы приехали на ту же квартиру, где были в прошлый раз. Женька кивнул мне на диван в холле, а сам пошел дальше в сторону коридора. Я села, кусая губы и пытаясь предугадать дальнейшую свою участь. Почти тут же раздались шаги на лестнице, я инстинктивно повернула голову… Не знаю, как не рухнула на месте: по ступенькам спускались Марк с Катей. Я резко отвернулась, пытаясь сообразить, как они тут оказались, а также вернуть себе хоть какие-то краски лица.

– Аня! – Катя сбежала по лестнице с удивленным выражением лица, я обреченно поднялась, – Аня, как ты здесь оказалась?

– Я по делу, – с трудом сказала я, – а ты… вы?

– Аня, тут такое творится, – перешла она на шепот, но тут же оборвала себя и спросила, повернувшись к Марку, – я могу ей рассказать? – он кивнул, бросив на меня пристальный взгляд, – представляешь, Миша случайно узнал, кто мой отец. Он оказался из этого города, и мы пошли к нему. Его фамилия Миронов, но ты, наверное, знаешь, раз приехала сюда… Я просто не знала, как себя вести, а он мне обрадовался, разрешил нам остаться пока у него, и вообще остаться здесь.

– Неужели? – сказала я, просто чтобы что-то сказать.

– Аня, он очень богатый и влиятельный, и он помог Мише разобраться со всеми неприятностями. Теперь нам ничто не угрожает.

– Милая, – позвал Марк, а у меня внутри все остановилось, потому что я с трудом не откликнулась взглядом на его слова. Катя же быстро повернулась к нему, – мы собирались поужинать.

– Точно, может, возьмем с собой Аню?

– Я не смогу, – тут же сказала я, Марк, едва заметно усмехнувшись, добавил ей:

– Мне кажется, там похолодало, сходи за кофтой.

– Хорошо, – Катя кивнула и тут же ускакала по лестнице, готовая выполнять каждую его команду. Я села на диван и потерла лицо руками, Марк расположился рядом.

– Я думал, ты уедешь, – сказал мне, отлепив руки от лица, я посмотрела на него, он усмехнулся, – я имел в виду, после смерти Глеба.

– Я хотела, – кивнула я, – пока не вышла из дома и не попала под пулю.

– Что? – нахмурился Марк.

– У дружка твоего фамилия не Сушилин случайно? Так вот, Миронов его заказал, но так, чтобы к нему было не подкопаться. Киллер решил закосить под психа и замочить еще человек пять. Представляешь, он выбрал меня, а мне удалось спастись, и теперь я бегаю от него по всему городу.

– Черт, – Марк на мгновенье откинул голову на спинку дивана, а я услышала шаги и быстро добавила:

– Я сказала Миронову, что ты меня спас, ну то есть Миша, конечно, и что отвез в дом в деревне, и где он находится. Вроде как ты помог мне за то, что я помогла Кате. Имей это в виду.

Я заткнулась, и одновременно появились Катя и Женька. Женька хмуро оглядел Марка и Катю, она радостно с ним поздоровалась, явно не замечая никакой напряженности в обстановке. Уверена, кроме Марка она в принципе ничего и никого не замечала.

– Привет, – ответил ей Женька, потом кивнул мне, – пошли, – и мы покинули квартиру. Женька подтвердил все мои мысли: киллер выполнил заказ, и теперь отцу неподвластен. То есть моя смерть для него личный пункт, а вовсе не часть заказа. Женька еще что-то говорил, я кивала, но ничего не слышала. Все мои мысли были вокруг встречи в квартире. Марк и Катя все-таки вместе, он не бросил ее, как сказал мне, вовсе нет. Он получил, что хотел: компромат, девушку и власть. Женька замолк, а я спросила ни к месту:

– Выходит, Миша и Катя вернулись?

Бросив на меня внимательный взгляд, он ответил:

– Вернулись.

– Если я правильно понимаю, твой отец не был к нему благосклонно настроен?

– Я тоже так понимал, – усмехнулся Женька, – но как видишь, они договорились. К тому же девчонка оказалась внебрачной отцовской дочерью… Я-то думаю, что у него таких дочек по всей России штук десять, но он воспылал родительскими чувствами именно к этой. Ты лучше о себе подумай, – сменил он тему, – киллер не оставит тебя в живых, значит, будет выслеживать. Чем больше ты знаешь, тем становишься для него опаснее. Жить пока будешь у меня.

– А ты?..

– Не вижу другого выхода, как обратиться к его же коллеге. Благо, мы можем узнать, кто он. Но нужно время, а он тоже не будет сидеть без дела.

Оказавшись в Женькином доме, я снова разместилась в той же комнате, но на этот раз он приставил ко мне дополнительную охрану. Мне было все равно. Парень сидел в кресле, а я лежала на кровати и смотрела в потолок. Пыталась найти в себе хоть какие-то эмоции по поводу угрозы жизни и не могла. В голове билась только одна мысль: Марк остался с Катей, и они будут здесь, рядом, будут постоянным напоминанием о том, что не случилось со мной пять лет назад.

Женька появился на следующий день ближе к вечеру. Охранник удалился, а Женька присел на край кровати, поглядывая на меня. Я лежала, глазея в потолок.

– Что скажешь? – начала разговор. Мне было все равно, что он скажет, но раз пришел, значит, есть, что сказать. Женька немного подумал, разглядывая свои руки.

– Ты знаешь… Ты опять свободна.

– Ты нашел его?

– Вроде того. Он сам нашелся.

– Как это?

– Вот так. Лежал себе на развалах завода за городом с двумя пулями: одна в сердце, другая в голове. – Медленно сев, я уставилась на него. Он усмехнулся. – Как видишь, кто-то о тебе заботится… То ли Бог, то ли еще кто.

Я перевела взгляд в стену. Я рассказала Марку о киллере, и на следующий день того нашли мертвым. Неужели, он?.. Не стал бы он этого делать, зачем?

– Есть идеи, кто мог его убить? – все-таки спросил Женька.

– Откуда?

– Так я и думал. Ну встретишь этого человека, скажи спасибо. Отвезти тебя домой?

Мы ехали молча. Я могла думать только о Марке, хотела спросить о нем, но молчала, боясь, что мой интерес вызовет подозрения. Судя по Женькиным словам, он и так мне не верит. Первым заговорил он:

– Чем планируешь заниматься?

– Не знаю. Может, уеду.

– А смысл? От себя не убежишь.

Я помолчала и сменила тему.

– У тебя как дела?

– Прекрасно. Готовлюсь стать счастливым деверем.

– То есть?

– То и есть, – Женька даже развеселился, – оказалось, отец без вновь обретенной дочери жить не может, купил ей квартиру. А молодая пара к всеобщей радости подала заявление в ЗАГС. В целом, все счастливы и сливаются в общем семейном экстазе.

Я отвернулась к окну. Значит, Марк женится. Он изначально все продумал именно так, а мне врал, что придется продать компромат и уехать. Никуда он не собирался сбегать, потому что он уже сбежал. Сюда. Марк решил начать здесь новую жизнь, укрепив свое положение компроматом и прикрыв Катей, но близость Глеба ему не нравилась, и он решил избавиться от него. Теперь, когда того нет, он может спокойно пожинать лавры и радоваться жизни. Чем он вовсю и занимается.

Женька остановился возле моего дома, и я молча вылезла из машины и побрела к подъезду. Дома рухнула на диван, давясь слезами. Как же просто он все придумал, и я не могла ему помешать, Марк просто подкорректировал планы с моим появлением. Потом я должна была уехать и не узнать о том, что произошло. Но я осталась из-за киллера. Компромата у Марка на руках, скорее всего, нет. Он отдал его кому-то в том доме в деревне, но это должно всех устраивать. Теперь Марк займет какую-нибудь высокую должность, они с Катей поженятся… Конечно, он ее не любит, но она об этом никогда не узнает, потому что он умеет притворяться так, что хочется умереть за его улыбку, лишь бы он был рядом. Был рядом.

И картины из прошлого закружились вихрем в моей голове, и я не могла уже остановить их, как бывало раньше. У меня уже ни на что не было сил, потому что не я буду с ним рядом, потому что мне досталось лишь умереть за его улыбку, которую он будет дарить Кате.

Я росла очень тихой и стеснительной девочкой. Единственный поздний ребенок, мама работала руководителем танцевальной студии в школе, папа – преподаватель физики в техникуме, они познакомились уже в зрелом возрасте, и я стала для них подарком судьбы. У мамы была угроза выкидыша, и они оберегали меня, как могли, боялись, что я буду болеть, и не отдали в сад. После школы я обычно сразу шла домой или в мамину студию на танцы. Все время я находилась под ее неотрывным взором, гулять ходила редко, близких подруг у меня не было. Я много читала, поэтому после школы пошла на филологический факультет. Мне нравилось учиться, а большинству девочек – гулять и общаться с парнями. Я же верила в настоящую любовь, и ко всем многочисленным романам сокурсниц относилась, как к пустой трате времени. Когда мне исполнилось двадцать, родители стали волноваться, почему я ни с кем не дружу, они всерьез ждали, что я начну бегать по свиданиям, только поступив в институт. Я же продолжала сидеть дома с книгами. Несколько раз родители пытались знакомить меня с детьми своих приятелей, но я всегда давала категоричный отпор.

В тот день я помогала разбирать архив в соседнем блоке. Нагрузившись стопкой журналов, я тащила их в основное здание, когда на меня кто-то налетел, и все журналы разлетелись в разные стороны. Был апрель, и дороги еще не высохли. Ахнув, я бросилась собирать их, а парень, сбивший меня, стал помогать.

– Простите меня, пожалуйста, – услышала я его голос и только успела отметить, что он очень приятный. Потом подняла глаза… и пропала. Он суетливо подбирал журналы, а я так и застыла на корточках, глядя на него. Ему было около двадцати пяти, короткие темные волосы, и взгляд… от которого было невозможно оторваться. Он собрал все журналы, и мы встали.

– Я вам помогу, – сказал он, – вы же в институт шли? – Я кивнула. – Вы еще раз меня извините, совершенно не знаю, что меня так отвлекло. Кстати, меня зовут Марк, а вас?

– Анжелика.

– Красивое имя. Редкое.

– У вас тоже.

Он улыбнулся, и его улыбка подействовала на меня примерно так же, как взгляд. Дорога к институту показалась слишком короткой. Мы уже подходили к зданию, а я не могла придумать ни одного предлога, чтобы задержать его.

– Вы, наверное, филолог? – спросил он, прочитав название журнала, я кивнула, – любите читать?

– Люблю.

Марк аккуратно передал мне стопку.

– Я знаю одно кафе, где стоят полки с книгами, можно брать любую и читать. Вы там не были?

– Нет.

– Не хотите сходить?

– Я… Сейчас я не могу.

– Конечно, я понимаю. Я могу позвонить вам, и если вы захотите…

Он не закончил фразу, явно ожидая моего ответа, а я аж вся затрепетала внутри.

– Пожалуй, можно, – ответила, смутившись, он обрадовался и достал телефон.

Позвонил Марк только через два дня, и я за это время уверилась в том, что все делала неправильно, что я ему не понравилась, и он никогда мне не позвонит, потому что я глупая и некрасивая. И это были еще не все мысли, бродившие в моей голове. А потом он позвонил, и все эти мысли разом испарились, как и остальные. Я судорожно перемерила весь свой не богатый на наряды гардероб, с ужасом понимая, что выгляжу глупо во всем, и на встречу отправилась, дрожа от страха. Ведь я до этого ни разу не ходила на свидания, и вообще не знала, как стоит вести себя с парнем, который тебе нравится.

В тот вечер мы немного погуляли по парку, сходили в то кафе, о котором он рассказывал, и еще погуляли. Марк был простым и открытым, много говорил, а я слушала, удивляясь тому, сколько всего он знает, и, понимая, что в мою жизнь пришло то самое единственное и неповторимое чувство: любовь.

Мы стали видеться почти каждый день, но наши встречи в первые две недели были невинны: мы гуляли, ходили в разные места, много разговаривали. Естественно, родители не могли не заметить изменений в моей жизни, но, боясь спугнуть удачу, терпеливо молчали, ожидая, когда я решу, что пришло время с ними поделиться. Спустя две недели, мы с Марком сидели у озера и смотрели на закат. В какой-то момент он повернулся ко мне, я взглянула на него. Наши лица были близко-близко, и он нежно, почти невесомо поцеловал меня. Назад мы шли, держась за руки, и на прощанье снова целовались. Тогда я впервые заметила, что его глаза словно поменяли выражение, но не придала этому значения. Между тем, Марк ненавязчиво сумел заинтересовать меня множеством разных вещей. Рассказал, что в детстве мечтал стать шпионом и так твердо задался этой целью, что принялся изучать все аспекты этого дела. Потом, как он сказал, вырос, а навыки остались.

– Давай я тебя научу, – предложил он со смехом, – будет весело. Мы будем с тобой два шпиона.

Я только с радостью соглашалась на все. И он начал учить меня разным вещам: водить машину, стрелять из пистолета, различным боевым приемам, пользоваться отмычками, уходить от преследования и множеству других вещей. Естественно, как настоящий шпион я должна была молчать обо всем этом. Мне бы задуматься, с чего молодой парень умеет пользоваться отмычками, но я только охотно играла в эту игру, которая позволяла находиться рядом с Марком и радовать его. Я оказалась способной ученицей, к августу я могла сдать курс молодого бойца, как сказал мне тогда Марк, усмехаясь. Но кроме всего этого были еще, конечно, мы. Почувствовав вкус его губ и прикосновения рук, мне очень скоро захотелось большего. Первый шаг я боялась делать, а Марк как-то и не спешил. Я же каждую ночь засыпала, представляя нас с ним вместе. Мне было страшно, ведь я ничего не умела, а одного взгляда на Марка было достаточно, чтобы понять: у него было много женщин. Он не делал никаких попыток к сближению, всегда был нежен и деликатен, провожал домой, целовал, и я уходила. К концу мая я уже сама начала сходить с ума, мечтая, чтобы это произошло. И вот, после сданного зачета, он встретил меня и вдруг предложил поехать к нему. Марк сказал это так просто, что нельзя было и подумать о чем-то плохом. И я согласилась, в тайне надеясь, что все произойдет.

Жил Марк в съемной хрущевке на окраине. Он был сиротой, работал и снимал небольшую двухкомнатную квартиру. Комнаты были какими-то нежилыми, но Марк сказал, что переехал не так давно и не успел обустроиться. Мы выпили чаю, потом прошли в комнату, он сел в кресло, а я к нему на колени, свесив ноги с подлокотника. Марк меня поцеловал, а потом вдруг коснулся пальцами моего лица и повел руку ниже, на шею, плечо, провел по груди и застыл на талии. Я увидела, как поменялся его взгляд, и только тогда поняла, в связи с чем это происходило весь этот месяц. Он тоже хотел меня, но не торопил, желая быть уверенным, что я готова. Марк стал снова целовать меня, поднялся со мной на руках и переместился на разложенный диван. Он оказался сверху, и я все-таки сказала:

– Марк, я… у меня…

Он поцеловал меня, не дав договорить.

– Не переживай, – сказал мне, – я все сделаю хорошо.

И он сделал. Я не сразу начала получать удовольствие, но мы быстро наверстали. И перешли в новую фазу отношений, которая на время просто выдернула нас из жизни. Не знаю, как я вообще умудрилась сдать сессию хорошо, ведь все мои мысли были заняты только Марком, я буквально летела к нему сразу после института, а вечером с огромным сожалением ехала домой. Так как мы с Марком на тот момент уже учились игре в шпионов, мои рассказы о возлюбленном носили весьма условный характер. Впрочем, кроме как с родителями, мне было больше и не с кем делиться. Я, памятуя о том, что я агент на задании, внутренне веселилась, обходя стороной любые вопросы, на которые пришлось бы давать конкретные данные. К концу июня я закрыла сессию, а папа как раз ушел в отпуск до конца лета. Мама уже не работала и еще в середине месяца уехала на дачу. Обычно я проводила лето там, с ними, но в этом году осталась в городе. Родители смирились с этим фактом, я же просто была счастлива. Теперь мы с Марком могли ни на минуту не расставаться: учеба меня больше не отвлекала, и родителей рядом не было. Можно сказать, что почти сразу после их отъезда я переехала к Марку. Теперь мы выползали из постели, только чтобы поесть или принять душ, забыв на время даже о моем обучении шпионажу. Марк много курил и пил кофе, и я не заметила, как сама пристрастилась к этому. Его привычки как-то ненавязчиво становились моими, так же, как его слова и наставления тоже ненавязчиво откладывались у меня в голове. Пару раз мы курили с ним траву, и даже пробовали кокаин, напивались, но все это было мне по барабану, потому что моим главным наркотиком был Марк.

В конце июля он сказал, что его давний друг решил перебраться в наш город и некоторое время поживет у него. Мне было все равно, главное, чтобы ничего не мешало нашим отношениям. Леша приехал через пару дней, он был ровесником Марка. С Лешей мы быстро подружились, часто болтали, он казался мне милым добрым парнем. По вечерам обычно мы втроем ужинали, часто долго засиживались на кухне, расходясь только к ночи. И я тогда думала, что это лучшие дни в моей жизни, верила, что так будет всегда.

Марк где-то работал, я не знала толком, где. Но в один из дней он вернулся очень хмурым. И я, конечно, стала его выспрашивать, что случилось. Он отнекивался и молчал. Так продолжалось несколько дней, пока я окончательно не извелась.

– Марк, я прошу тебя, поделись, – просила я его раз за разом.

– Милая, ты не сможешь мне помочь.

– Я готова на все, Марк, если будет надо, я даже умереть за тебя готова.

– Что ты такое говоришь, – посмотрел он укоризненно, а потом добавил со вздохом, – у меня неприятности. Я работал над одним проектом, хотел открыть свое дело, вложил крупную сумму денег… А мой компаньон меня кинул, украв мои деньги. Точнее, не мои, почти все я занял по друзьям.

– Какая сумма?

– Лучше тебе не знать.

– Марк, тебя убьют? – испугалась я, он рассмеялся.

– Дуреха… Не думай об этом, я что-нибудь придумаю.

Тем не менее, Марк с каждым днем становился все мрачнее, и я не находила себе места. Хотела помочь, но ничего не могла сделать, и ненавидела себя за это. А потом он вдруг сказал:

– Возможно, ты можешь помочь, – я тут же ухватилась за эти слова, – я не вижу законного пути вернуть свои деньги, но если бы… Я подумал, что ты могла бы свести с ним знакомство…

Я тут же поняла, куда он клонит, и даже отшатнулась.

– Ты хочешь, чтобы я с ним…

– Ни в коем случае. Никогда. Ты только моя женщина.

– Тогда что? – спросила я с облегчением.

– Нужно просто увлечь его, пусть он влюбится в тебя…

– Я не смогу. Я не умею этого делать.

– А тебе ничего и не надо делать. Просто будь собой.

Немного подумав, я спросила:

– А что дальше?

– Когда он влюбится, мы устроим твое похищение, потребуем выкуп.

– Ту сумму, которую он тебе должен?

– И только. Мне не нужные его деньги, но если я не верну свои… Боюсь, меня ждут большие неприятности.

Только слова о неприятностях уже вгоняли меня в страх. За него, конечно, не за себя. И я согласилась.

Его компаньоном оказался некто Потапов Павел, мужчина сорока пяти лет и приятной наружности: среднего роста шатен с карими глазами. О нем Марк мне почти ничего не рассказывал, только показал его фото. Основные наставления касались поведения.

– Всегда будь внимательна и наблюдай. За ним, за людьми вокруг, за машинами и ситуацией в целом. Ты все должна держать под контролем, но делать это незаметно и непринужденно. Помни, за тобой могут следить, поэтому продумывай несколько путей отступления. Слушай и запоминай все, что он говорит, как он говорит. Все это ты будешь перерабатывать в информацию и использовать в свою пользу.

И я делала все, что он говорил, каждый раз с удивлением понимая, насколько он прав во всем. Мы не стали придумывать сложностей, и я просто случайно попала под колеса автомобиля Потапова. Побежала на красный свет, а тут он. Я стояла с испуганными глазами, а мозг в это время спокойно прикидывал путь торможения машины, тело готовилось к прыжку. Но водитель успел остановиться в полуметре от меня, выскочил и принялся что-то говорить без остановки, перенервничал. Потом вылез и Павел, сразу сказал:

– Помолчи, Вадим, – и водитель умолк. Мы стояли друг напротив друга на проезжей части и смотрели в глаза. Тут начали сигналить машины, и Павел, взяв меня под локоть, отвел с дороги на тротуар, а Вадим сел в машину и съехал на обочину.

– Простите меня, – лепетала я, глядя на него, – я просто испугалась.

– Ничего. Главное, что все обошлось. Вы вся дрожите, давайте я подвезу вас.

– Нет, что вы, – испугалась я, но он мягко настоял на своем.

– Как вас зовут? – спросил в машине.

– Лика. А вас?

– Павел. Лика – это Анжелика?

– Мне больше нравится Лика. Зовите меня так.

– Хорошо, – улыбнулся он, я улыбнулась ему в ответ. Его взгляд говорил о многом, и уже в тот момент я поняла, что все получится. Он отвез меня к моему дому, и мы скомкано простились. В тот день я просто ушла, но уже на следующий обнаружила его машину во дворе. Сам он ждал меня на скамейке, и я жутко смутилась.

– Зачем вы приехали? – спросила его, теперь смутился Павел.

– Не знаю. Вчера все время думал о вас. – Я скромно улыбнулась, и он приободрился, – может, хотите поесть?

Мы посидели в небольшом уютном ресторане, и он проводил меня домой.

– Лика, – сказал на прощание, – разрешите, я вам позвоню?

Я покраснела, но согласно кивнула. Так начались наши с Павлом отношения. Он старался особо не светиться, потому что был женат, а я об этом как бы не знала. Мне такое положение дел было только на руку. Я старалась быть собой, вела себя непринужденно, наивно и просто, изредка касаясь его руки или задевая коленом его колено. Первые недели две мы виделись почти каждый день, но, как и мы с Марком в свое время, только вели беседы. Павел оказался интересным человеком, с хорошим чувством юмора, добрым и щедрым. Он бы даже мог мне понравиться, если бы я могла хоть на секунду забыть о том, как он поступил с Марком. К концу августа Павел уже не мог терпеть, поэтому в одну из встреч сказал:

– У меня есть квартира, мы могли бы видеться там.

Я и на это согласилась, зная, что дело движется к развязке. Мне пришлось несколько раз с ним целоваться, и в эти моменты я презирала себя всей душой. Я тосковала о Марке, потому что нам приходилось реже видеться, каждая наша встреча теперь была наполнена нежностью и любовью до предела. Узнав о квартире, Марк разозлился и обозвал Павла старым похотливым козлом.

– Ты ведь не будешь с ним спать? – спросил он меня, и я услышала в нем ноты ревности, нежелания делить меня с кем-то. Я еще больше уверилась в том, что он любит меня и что ему тоже тяжело, и что когда все закончится, мы будем счастливы.

В первую же нашу встречу на квартире Павел попытался пристать ко мне, но я вдруг испугалась и убежала в кухню. Он явно растерялся, а я сказала ему, что у меня никогда не было мужчины, и мне страшно. Попросила еще немного подождать. Павел от такой новости одурел, в том плане, что стал хотеть меня еще больше, но ждать согласился, предвкушая плод, который получит.

Ответственный день был назначен на пятое сентября. Занятия в папином техникуме начинались с пятнадцатого, мои в университете – с десятого. Марк хотел успеть все провернуть до начала учебы, чтобы потом осталось немного времени утрястись событиям. Леша был посвящен в курс дела и должен был помогать Марку. В ночь перед похищением мы втроем еще раз все обсудили и разошлись по комнатам. Чувствовалась общая нервозность, все были не в своей тарелке. Леша постоянно кидал на нас с Марком странные взгляды, а Марк был задумчив без меры. В нашу последнюю ночь он был неистов и нежен как никогда, не желая отпускать меня ни на секунду. Я целовала его лицо и шептала:

– Марк, я люблю тебя. Как же я люблю тебя.

На следующий день в состоянии повышенной нервозности мы покинули квартиру. Возле остановки Марк отвел меня в сторону.

– Ты все помнишь? – спросил он.

– Доехать до завода, сесть там и ждать тебя – это не так сложно запомнить, – я улыбнулась, он кивнул.

– Лика, я хочу, чтобы ты знала… – он замолк, глядя вдаль, – я…

– Маршрутка, – окликнул Леша, и Марк кивнул.

– Тебе пора, – сказал мне, и я полезла в маршрутку, быстро обняв его. Маршрутка вывезла меня к окраине, оттуда я отправилась пешком, держась кустов. Марк сказал, что бояться мне нечего, на заводе никого не будет: ни бомжей, ни наркоманов. Его словам я как всегда поверила безоговорочно. Расположившись в комнате на деревяшке, я сидела, разглядывая стену, сложив руки на груди. Волновалась за Марка, очень хотела знать, что происходит, но мне было велено просто ждать. Даже телефон я оставила дома по его указанию. Пытаясь отвлечься, я стала думать о Марке. Мысли неизменно возвращались к сцене на остановке, что он хотел мне сказать? Марк был очень серьезен, и слова давались ему с трудом. Потом вспомнились Лешины взгляды, которыми он меня одаривал, потом наставления Марка, которые он давал мне перед встречей с Павлом… И в какой-то момент в голове словно щелкнуло, наверное, сработала дурацкая игра в шпионов, но я вдруг увидела со стороны мои отношения с Павлом, и наши с Марком. Они были похожи, как две капли воды.

– Глупость, – буркнула я, но мысль засела в голове. И я начала думать, анализировать, сводить данные, как учил меня он. Впервые за это время я делала все это в отношении того, кто был рядом со мной каждую минуту, кто научил меня этому, – в отношении Марка. И страх начал заполнять меня, потому что я не находила ответов на многие вопросы, зато находила такое, о чем вовсе не хотелось думать. Я в один момент поняла, что ничего не знаю о Марке, почти за полгода знакомства я не знаю ничего: ни его фамилии, ни откуда он родом, из нашего города или нет, где он учился, кем работает. Я даже не знала, что за проект стал причиной раздора между ним и Потаповым, и какова цифра той суммы, о которой шла речь. Откуда вообще у Марка друзья, имеющие возможность дать столь крупную сумму денег? Я поняла, что за все это время не видела ни одного его друга кроме Леши. Более того, самого Марка не только тоже никто не видел, но мои родители вовсе не знают о нем ничего.

– Какая глупость, – пробормотала я, косясь на часы, – какой бред лезет в голову.

Но я уже не могла остановиться. Я ненавидела себя за каждое подуманное слово, стыдилась этого, думая, как смогу потом оправдаться перед Марком за такие мысли? Но ум, натренированный им и ставший цепким, продолжал хватать данные и строить цепочки.

Я подумала, что вся игра в шпионов изначально была нужна для того, чтобы подготовить меня к этой операции с похищением. Я должна была научиться мыслить и анализировать не как обычный человек, а глубже, пользоваться приемами ухода от слежки, чтобы никто не мог засечь нас с Марком. И на всякий случай, конечно, он учил меня остальному, не зная, что именно может пригодиться мне, но понимая, как каждое звено отдельно развивает мою личность в нужном ему направлении.

«А если не было никакой сделки»? – подумала я. Если на самом деле все гораздо проще: Марк просто решил разбогатеть таким образом. Подсунуть богатому парню глупую девчонку, а потом устроить ее похищение, забрать деньги и… сбежать. Это было бы логичным завершением такого плана.

– Марк так не поступит, – сказала я сама себе, не замечая, что хожу от стены к стене неопределенное количество времени. Он говорил, что недавно переехал. Но из вещей у него была одна сумка, и она все лето пылилась в углу. Съемная квартира на окраине города, не однушка, что было бы логичней, а двушка. Не потому ли, что он знал, что приедет Леша? И квартиру снял только для того, чтобы провернуть аферу с похищением? Я была уверена, что Потапов принесет деньги. А что дальше? Марк сказал, что меня тот не тронет, будет искать их. Я должна буду вести себя так, словно перепугалась до смерти и больше не хочу иметь с ним ничего общего. Некоторое время нам с Марком придется не видеться, чтобы не вызвать подозрений. Когда все утихнет, мы сможем сойтись. Сейчас я не понимала, как вообще могла поверить в это? Было совершенно ясно, что моей встречи с Павлом допустить нельзя. Если он человек влиятельный, а этот факт не вызывал сомнений, значит, спрашивать умеет. И если у него возникнет хоть одно подозрение в моей неискренности… Такой человек, как Марк, просто не мог рисковать столь глупым образом. От меня, безусловно, следовало избавиться. Желательно, самым кардинальным методом.

– Нет, – снова и снова бормотала я, – Марк любит меня.

Я обвела взглядом своды разрушенной комнаты завода. А ведь никто не знает, что я здесь. Я должна ждать Марка, он сказал, что придет и заберет меня. Или он придет вовсе не для этого? Или он придет, чтобы убить меня, бросив здесь мое тело? Меня будут искать, а когда найдут, пройдет время, все будут считать меня жертвой похитителя, а не соучастницей. Но Потапов непременно будет искать. И узнает, что в апреле в моей жизни появился некто, о ком никто ничего не знает. Этот факт его насторожит, и он будет копать. Нет, дело должно быть представлено так, чтобы все было ясно без лишних слов и поисков. А значит…

Я вскинула голову, в ужасе уставившись перед собой. Павла они тоже не оставят в живых. Скорее всего, они привезут его сюда, а потом убьют нас обоих, но не просто убьют, а так, чтобы это выглядело, например, как ссора двух любовников, закончившаяся плачевно. Например, я узнала о том, что он женат и закатила ему скандал. У Павла, наверняка, есть пистолет, и, отправляясь на встречу с похитителем, он возьмет его с собой. Потом все решат, мы поссорились, и он убил меня… нет, стреляться после этого Павел не станет, не тот человек. Я убила его, наткнувшись на его пистолет. Может, не хотела, может, случайно. А потом, поняв, что натворила, покончила с собой. Или еще логичнее: я наткнулась на его пистолет раньше, а потом в порыве ревности решила попугать Павла, поэтому и вызвала на заброшенный завод, угрожала ему. Дальше просто: или нервы не выдержали, и я выстрелила, или какая-то случайность.

И вот, когда я дошла до этой мысли, внутри меня словно что-то взорвалось, и я рухнула на колени и завыла, стуча руками об пол. Я не жалела себя, вовсе нет, я оплакивала свою любовь, любовь, которой на самом деле не было. Мое счастье рассыпалось, как карточный домик, на множество мелких кусков, разлетелось так, что уже не склеить.

– Нет, нет, – кричала я, ползая по полу, – он любит меня, он придет за мной. Он придет.

Я то успокаивалась, то снова начинала рыдать. Сердце хотело верить в свою любовь, ум говорил о безопасности. Он шептал: беги, ты сможешь спастись, у тебя есть время. Если ты уедешь далеко-далеко, они не найдут тебя. Но я знала, что никуда не уеду. Когда-то я сказала Марку, что могу умереть за него, как оказалось, именно это ему от меня было нужно. А для меня это был выход, потому что я не могла представить, как дальше жить, а главное, зачем?

Вскоре я успокоилась окончательно. Сидела, водила пальцем по полу, вырисовывая странные узоры. Ждала. Сам Марк не придет, силенок не хватит смотреть мне в глаза и на курок нажимать. Значит, Леша.

Не знаю, сколько я так сидела, но потом услышала шаги, осторожные, тихие, едва заметные. Так ходят убийцы. Леша им и был. Я не знала, сколько времени, потому что выбросила часы в окно, мне они были уже не нужны. В дверном проеме показалась фигура, и я узнала Лешу. И вот только тогда сердце сдалось окончательно, потому что до сих пор надеялось и ждало, что все мои мысли – только бред испуганного человека, который не может остановиться в своем страхе. Леша прошел в комнату и посмотрел на меня, я спокойно подняла на него глаза. Я видела, он догадался, что я все поняла, и отвел взгляд. Мы немного побыли в тишине, потом Леша сказал:

– Мне нужны твои отпечатки.

Я протянула руку, он вытащил пистолет и передал мне. Сам Леша был в перчатках. Конечно. Я сжала пистолет двумя руками.

– Что теперь? – спросила его. Он молчал. – Я могу сама застрелиться.

Леша от этих слов вздрогнул, быстро подойдя ко мне, аккуратно взял пистолет. Положил его в стороне и снова вернулся ко мне. Резко подняв за плечи, заговорил:

– Слушай меня внимательно. У тебя очень мало времени. Сейчас ты уйдешь отсюда. Уйдешь, используя все, чему тебя научил Марк. Так, чтобы никто тебя не отследил.

– Что ты говоришь… – уставилась я на него, Леша легонько встряхнул меня за плечи.

– Доедешь до города, запоминай название, – он сказал, я кивнула, – постарайся пересекаться с наименьшим количеством людей. Там на железнодорожном вокзале найдешь ручные камеры хранения. Ячейка номер 18, код 2112. Запомнила? – Я опять кивнула, не понимая, что происходит. – В ячейке будет лежать паспорт для тебя. Тебе нужны будут деньги, – он вытащил внушительную стопку купюр и сунул мне в руки, я автоматически пихнула их в сумку, – этого хватит, чтобы снять квартиру и некоторое время жить, нигде не светясь. Не заводи знакомств и не устраивайся на работу в течение пары лет. За это время все уляжется.

– Что уляжется? – непонимающе спросила я, а Леша вдруг достал пистолет и сунул его мне. Я не хотела брать его в руки. – Это зачем?

– На всякий случай. Я надеюсь, что все обойдется, но в случае опасности он может пригодиться. Здесь полный магазин, и вот тебе еще упаковка с патронами.

Сунув все это в сумку, я снова посмотрела на него.

– Уходи, – кивнул он. Но я не могла уйти, не спросив.

– Почему ты это делаешь?

Леша усмехнулся и немного помолчал.

– Марк меня об этом не просил, если ты к этому клонишь. Он уверен, что я убью тебя, и будет уверен в этом всегда. Я все сделаю, как надо. Иди.

Я и пошла. Не потому, что хотела, а потому что Леша мне сказал. Выбралась с завода к трассе и шла вдоль нее, прячась от дороги, пока были силы. Потом легла спать, а потом снова шла. Оказавшись на приличном расстоянии, поймала машину. Ехать долго с одним водителем не решалась, поэтому меняла тачки, сходила в одном поселке, садилась в другом. Просила водителей купить еды на заправках. Уже оказавшись в нужной мне области, я пересела с машин на электрички, и остаток пути преодолела на них. Вышла на железнодорожном вокзале и некоторое время наблюдала за залом и камерами хранения. Потом забрала паспорт, покинула вокзал и прыгнула в первую же маршрутку, попавшуюся на пути. Так я оказалась в пригороде, в котором живу сейчас. Я сняла маленькую квартирку на окраине поселка, и этот факт ознаменовал конец прошлой жизни и начало новой. Первые несколько дней я лежала, глядя в потолок, не зная, зачем я осталась жива. Зачем сбежала? Зачем мне нужна эта жизнь, в которой нет ничего кроме страха и обреченности? Без Марка я не могла представить своей жизни. Я заведу друзей? Или мужчину? Это было немыслимо, без него все было немыслимо.

Из новостей в интернете я узнала, что на старом заводе одного небольшого города загорелась проводка, и пожарные обнаружили внутри тела, которые удалось опознать: это был бизнесмен Павел Потапов и студентка пятого курса Анжелика Ленц. Я даже не могла представить, что случилось с моими родителями, когда они узнали о моей предполагаемой смерти. К тому же они-то решили, что я была его любовницей, что убила его и застрелилась сама. По крайней мере, к такому выводу пришло следствие, и они, ему, наверняка, поверили. О наших отношениях сообщил водитель Потапова, он же рассказал о квартире, на которой мы встречались. В день своего исчезновения Потапов заметно нервничал и Вадима отпустил, уехав один. Машина была обнаружена недалеко от завода. Я поняла, что Леша устроил мою смерть идеально, раз даже родители опознали тело, и никто не будет меня искать. Никто. В том числе, и Марк. Какое-то время я ждала, что Леша появится, пока не наткнулась на статью о погибшем наемнике. Вскользь упоминались некоторые факты, которые и навели меня на мысли о том, что это мог быть он. Марк убил его. Но вовсе не за то, что не смог простить моей смерти, а потому что Леша был точно такой же нитью, что и мы с Павлом. Не должно было остаться никаких веревочек, и Марк обрезал эту. А не так давно, еще одну, избавившись от Глеба, упорно пытающегося разыскать убийцу отца.

Месяца два я лежала на диване, выбираясь с него только по нужде. Порой приходила мысль покончить с собой, но я отказывалась от нее, вспоминая, что Леша спас мне жизнь, рискуя своей. Через два месяца я впервые вышла на улицу просто так, а не в магазин за углом. Мне стало дурно: жизнь стремительно неслась мимо меня, полная суеты и каких-то дел. Люди работали, ходили в кино, влюблялись, женились, умирали, рожали новых людей. И все куда-то спешили, стараясь угнаться за мифическим будущим.

К новому году я стала регулярно гулять, но, в основном, по ночам, чтобы пересекаться с меньшим количеством людей. Далеко не уходила, шаталась по поселку. Новый год встретила одна, в квартирке, слушая крики и взрывы петард за окном. Примерно в таком ключе прошло два года, в странном одиноком заточении за чтением книг и бессмысленными хождениями по ночным улицам. После очередного нового года я все-таки решила устроиться на работу. Чтобы не светить паспортом, работала, кем придется. К тому моменту я уже успела вызнать о снесенном детском доме и девочке сироте Анне Ивановой, и даже пыталась поверить в то, что я – это она. Еще почти два года прошли в режиме работа-дом. Я работала уборщицей, продавщицей, выдавала молоко при ферме, в общем, в местах, где на паспорт не смотрят. В конце концов, попала в фирму Роберта, сначала на базу в нашем поселке, потом в городской офис. Там мы и сошлись с Робертом. Я знала, что не стоит заводить близких отношений, но он ненавязчиво влился в мою жизнь, я даже не успела этого заметить. Я объяснила ему сразу, что между нами ничего не может быть кроме дружбы, и он согласился, но все равно проводил со мной гораздо больше времени, чем проводят друзья. Все считали нас парой, а мы оба не оспаривали эти слухи. Вся моя жизнь была тогда подчинена одному: забыть все, что произошло со мной, забыть, как страшный сон, и никогда не вспоминать. Потому что иначе я не выдержу и закончу петлей на шее.

Я выдохнула и села на диване, не представляя, сколько прошло времени. Что теперь? Что я там хотела? Уехать? Глупости. От себя, действительно, не убежишь. А уехать я не смогу, потому что знаю, что он здесь, рядом. Буду жить, цепляясь за единственную возможность – изредка видеть его. Одно дело жить, не зная, где он и что с ним, совсем другое – уехать, когда он так близко, что только руку протяни… А что за этой рукой? Ничего. Страшная пустота и одиночество. Марк женится на девчонке с моим лицом, и она проживет за меня мою жизнь.

Я встала, прошла в кухню и закурила. Нашла в ванной моток бельевой веревки и вернулась с ним и стулом в комнату. Не спеша, покуривая сигарету, сняла люстру и опустила ее на пол. Сделав из веревки удавку, стала привязывать другой ее конец к крюку.

– Не подскажешь, что делаешь? – раздался сзади голос, и я чуть со стула не упала от неожиданности. Привалившись к дверному косяку, стоял Женька. Точно, я же не закрыла дверь, когда вернулась. Вздохнув, я спрыгнула и затушила окурок. Женька схватил меня за плечи.

– Ты вообще соображаешь, что творишь?

Я промолчала, он толкнул меня на диван. Я села, сложив руки на коленях.

– Чтобы такого больше никогда не было, понятно? – зло спросил он, стоя надо мной.

– Как же ты меня остановишь? – усмехнулась я. Женька сел на диван рядом со мной и спокойно сказал:

– Если я найду тебя в петле, или в ванной с перерезанными венами, или ты еще что придумаешь… Я ни на что не посмотрю, приду и прострелю голову своему новоиспеченному деверю.

Он встал, а я попыталась унять охватившую меня дрожь. Женька на это грустно усмехнулся, покачав головой:

– Этой причины тебе, кажется, достаточно, чтобы жить?

В ответе он не нуждался, потому что вышел из квартиры, прикрыв за собой дверь. Я немного посидела, потом залезла на стул, сняв веревку с крюка, бросила в угол и снова вернулась на диван.

Что ж, Женька оказался прав: этой причины для жизни мне оказалось за глаза.

Content

Юлия Николаева
Всегда будешь ты